Скандал на вечеринке: кто убил вождя?

Пролог: «Смертельное меню, или Почему я не ем оливье на корпоративах»

От лица Вари (рассказ от первого лица, динамичный и ироничный).

«Если вы думаете, что самое страшное на корпоративе – это конкурс «Угадай мелодию» с пьяным бухгалтером, вы глубоко заблуждаетесь. Самое страшное – когда ваш начальник решает, что он «душа компании», и начинает наливать всем лично. Особенно если этот начальник – Петр Ильич, которого за глаза называют Вождем.

В то утро меня терзали смутные сомнения. Кот Федор орал так, будто предчувствовал неладное (или просто требовал вискас, что в его понимании одно и то же). Я опоздала на автобус, порвала колготки о забор, и, приехав на место, первым делом вляпалась в лужу. Туфелька промокла насквозь.

– Варвара, вы как всегда! – прокомментировала Карина из отдела кадров, окинув меня взглядом, полным превосходства. – Опять в своем репертуаре.

– Зато у меня алиби будет железное, – буркнула я себе под нос. – С такими ногами далеко не убежишь.

Если бы я знала тогда, как скоро мне придется это алиби доказывать…

В общем, запомните правило: если на вечеринке подали оливье, а Вождь объявил, что сегодня «все будет по-честному», – бегите. Бегите, не оглядываясь. Потому что «по-честному» в устах самодура обычно означает одно: кому-то сегодня не жить».

ЧАСТЬ 1. ТЕОРИЯ КАТАСТРОФ(Завязка и убийство)

Глава 1. Где мои тапки, или Утро перед вечностью

*Суббота. 8:47 утра. Обычная панельная девятиэтажка на окраине.*

Меня разбудило не солнце, не будильник и даже не гул газонокосилки за окном. Меня разбудило чувство глубокого, экзистенциального одиночества, которое внезапно сменилось ощущением, что по моей голове кто-то ходит.

Я открыла один глаз.

Кот Фёдор сидел у меня на подушке и сосредоточенно вылизывал мой левый висок. Судя по блеску в его глазах, он делал это не от нежности, а потому что вчера я ела селедку и, видимо, недостаточно тщательно вымыла голову.

– Федя, – прохрипела я. – Ты зачем меня ешь?

Фёдор прекратил вылизывание и посмотрел на меня с таким выражением, будто это я ему мешаю завтракать. Потом он грациозно спрыгнул с кровати, подошел к миске, понюхал ее и снова посмотрел на меня. Взгляд говорил: «Еда не первой свежести. Требуются объяснения».

– Ты вчера ел, – напомнила я.

Фёдор демонстративно лег на бок и прикрыл глаза. Если бы он умел вздыхать, он бы вздохнул. Коты вообще мастера пассивной агрессии – любой психолог подтвердит.

Я потянулась за телефоном и чуть не выронила его от ужаса.

**9:02.*

Автобус до загородного клуба «Сосновый бор» отъезжает в **9:30** от офиса. Чтобы добраться до офиса, мне нужно: умыться, одеться, накормить кота (иначе он объявит голодовку и будет смотреть на меня глазами узника концлагеря), найти ключи, которые вечно прячутся в самых неожиданных местах (прошлый раз они нашлись в холодильнике, не спрашивайте как), и добежать до остановки.

– Я психолог, – сказала я вслух, вскакивая с кровати. – Я умею управлять стрессом. Я умею находить выход из сложных ситуаций. Я – мать его дипломированный специалист по человеческому поведению!

Фёдор даже ухом не повел. Ему было плевать на мои дипломы. Ему нужен был завтрак.

**9:07.** Я в ванной. Чищу зубы и одновременно пытаюсь вспомнить, куда положила те самые туфли. Не повседневные, в которых хожу в магазин, а парадные – лодочки на невысоком каблуке , купленные год назад по случаю и надетые ровно два раза. На корпоративе нельзя ударить в грязь лицом, тем более что Карина из отдела кадров все равно найдет к чему придраться.

**9:12.** Я вылетаю из ванной и вижу Фёдора. Он сидит в прихожей. Рядом с ним – моя левая туфелька. Туфелька мокрая. Из нее торчит кошачий хвост.

Нет. Нет-нет-нет.

Я подбегаю и заглядываю в туфлю. Фёдор успел вылить туда остатки воды из своей миски и теперь пытался затолкать внутрь свой любимый мячик, чтобы, видимо, получился «сюрприз».

– Фёдор Палыч! – заорала я. – Ты что творишь?!

Кот посмотрел на меня с выражением: «А что такого? Это же твоя, ты тут ноги держишь, я решил облагородить». Потом он гордо вышел из туфли и направился к холодильнику, давая понять, что инцидент исчерпан, а завтрак все еще актуален.

Туфли были безнадежно испорчены. Вода, кошачья слюна и мелкие кусочки наполнителя из лотка (когда Фёдор успел?!) – все это образовывало гремучую смесь.

– Ладно, – сказала я, глубоко дыша. – Парадные туфли номер два. Есть же еще бежевые.

Бежевые нашлись в кладовке. На них кто-то (подозреваю, тот же рыжий диверсант) точил когти. Но в целом – жить можно. Я натянула их, схватила сумку, засыпала Фёдору корм (он величественно прошествовал к миске, даже не взглянув на меня, – спасибо не сказал), вылетела в подъезд и врезалась в дверь лифта.

Лифт не работал.

**9:27.**

Я живу на девятом этаже.

Глава 2. Психология лифта, или Сосед-злодей

Я бежала по лестнице так, как не бегала даже на физкультуре в институте. К третьему этажу я скинула туфли и понесла их в руках – каблуки все равно уже стерлись, а бежать босиком по холодному бетону было даже приятно. К первому этажу я поняла, что жизнь – боль, и любой тимбилдинг – это происки дьявола.

На первом этаже, у закрытых дверей лифта, стоял ОН.

Сосед с пятого этажа. Тот самый, которого я мысленно называла «мистер Правильность». Высокий, подтянутый, в очках, с аккуратной стрижкой и таким выражением лица, будто он только что закончил читать лекцию по этикету и теперь оценивает, насколько вы соответствуете.

Увидев меня – босую, с туфлями в руках, с растрепанными волосами и диким взглядом человека, который только что пробежал девять этажей, – он приподнял одну бровь. Этого было достаточно, чтобы я почувствовала себя полным ничтожеством.

– Доброе утро, – сказал он. Голос у него был такой же правильный, как и внешность. – Лифт не работает.

– Я в курсе, – выдохнула я, пытаясь натянуть туфли на мокрые от пота ноги. – Спасибо, кэп.

Он посмотрел на мои попытки с легкой брезгливостью.

– Вы бы сначала ноги вытерли, – посоветовал он. – В туфлях будет дискомфортно.

– Да неужели? – я наконец затолкала пятку в туфельку и почувствовала, что внутри что-то хлюпает. Кажется, я пробежала по луже. – Вы просто кладезь ценных советов. Спасибо, что просветили. Побегу, а то на корпоратив опоздаю.

– Корпоратив? – он снова поднял бровь. – В субботу утром?

– Тимбилдинг, – буркнула я, направляясь к выходу. – Сплочение коллектива. Выездное мероприятие. Шашлыки, природа, радость общения.

– Звучит как описание ада, – заметил сосед.

Я остановилась и обернулась. Впервые он сказал что-то, с чем я была согласна на сто процентов.

– Вы даже не представляете насколько, – ответила я. И выбежала на улицу.

Сзади донеслось:

– У вас шнурок развязался!

Я посмотрела на туфли. У них не было шнурков. Сосед издевался. Я мысленно пообещала себе, что если когда-нибудь мне понадобится психологическая помощь, я обращусь к кому угодно, только не к нему. Хотя ему она явно нужна больше, чем мне. Кто в здравом уме будет стоять у неработающего лифта и ждать? Надеяться на чудо? Или просто получать удовольствие от возможности покритиковать ближнего?

**10:15.** Я влетела на стоянку у офиса. Автобуса, конечно, не было. Он уехал ровно в 9:30, как и положено правильному немецкому автобусу, который купила наша компания, чтобы возить сотрудников на «тимбилдинги».

Я села на лавочку и достала телефон. В трубке раздался сладкий голос Алины, секретарши Вождя:

– Алло? Слушаю!

– Алина, это Варя. Я опоздала на автобус.

– Ой, Варечка, – пропела Алина. – А Петр Ильич так расстроится! Он хотел, чтобы все были вовремя. Он говорит, пунктуальность – это вежливость королей!

– Я не король, я психолог, – огрызнулась я. – Как мне добраться?

– Ну… – Алина замялась. – Тут Семен Семенович еще не уехал, он на своей машине. Он как раз собирался… Ой, Семен Семенович, подождите!

В трубке послышался шум, потом невнятное бормотание, и через минуту Алина снова защебетала:

– В общем, Семен Семенович вас подбросит. Он сейчас выезжает от офиса, ждите на остановке.

– Спасибо! – выдохнула я.

– Только вы поскорее, а то он очень торопится! – и Алина отключилась.

Через пять минут к остановке подкатил старенький серый «Фольксваген». За рулем сидел Семен Семенович – финансовый директор нашей компании. Маленький, сутулый, в очках с толстыми линзами, он больше походил на провинциального бухгалтера, чем на человека, который управляет миллионными оборотами.

– Садитесь, Варвара, – тихо сказал он, открывая дверь. – Только давайте побыстрее, а то Петр Ильич будет ругаться.

Я села на переднее сиденье и заметила, что руки у Семена дрожат.

– Волнуетесь? – спросила я, автоматически включая профессиональный режим.

– Что? А, нет… – он нервно улыбнулся. – Просто… ну знаете, эти выезды. Вечно надо быть начеку. Петр Ильич любит, чтобы все было идеально.

«Петр Ильич любит, чтобы все плясали под его дудку», – подумала я, но вслух сказала:

– Да, он требовательный руководитель.

– Требовательный, – эхом отозвался Семен. И добавил еле слышно: – Еще какой требовательный.

Мы выехали на трассу. За окном мелькали березы, дачи, рекламные щиты. Семен молчал и сжимал руль так, будто от этого зависела его жизнь.

Я смотрела на него и думала: «Интересный экземпляр. Забитый, запуганный, но в глазах – огонек. Если его довести, может и взбунтоваться. Хотя вряд ли. Скорее будет терпеть до последнего». Интересно, что бы сказал Фрейд? Наверное, что-то про вытесненную агрессию и желание убить начальника.

– А вы давно у нас работаете? – спросила я, чтобы нарушить тишину.

– Десять лет, – ответил Семен.

– Десять лет? – удивилась я. – А я всего полгода. И то кажется, что целую вечность.

Семен криво усмехнулся:

– Привыкнете. Главное – не перечить Петру Ильичу. И поддакивать вовремя.

– А вы поддакиваете?

Он ничего не ответил. Только сильнее сжал руль.

Мы въехали в ворота клуба «Сосновый бор» ровно в 10:45. Опоздание составило час пятнадцать. Впереди меня ждало веселье.

Глава 3. Элита, макароны и злые глаза

Клуб «Сосновый бор» оказался именно таким, какими должны быть места для корпоративов успешной компании: дорого, безвкусно и пафосно. Золотые унитазы, хрустальные люстры, пластиковые пальмы в кадках и запах дорогого табака, смешанный с ароматом шашлыка.

Нас встретила девушка-администратор в строгом костюме и проводила в банкетный зал. Семен семенил рядом, низко опустив голову, будто пытался стать невидимым.

– Вы только не волнуйтесь, – шепнул он на входе. – Петр Ильич сначала будет громкий, но вы не принимайте близко к сердцу. Это он так общается.

Я толкнула дверь и вошла.

За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, сидело человек десять. Во главе стола восседал ОН – Петр Ильич, Вождь, наш генеральный директор.

Это был крупный мужчина лет пятидесяти с громким голосом, широкими жестами и таким самомнением, что оно, казалось, заполняло собой все пространство комнаты. Он размахивал вилкой с нанизанным на нее куском мяса и вещал:

– …поэтому я и говорю: кадры решают все! А вы, Карина, должны лучше фильтровать персонал! Вон, смотрите, Варвара наша только пришла! Опоздала! А почему? Потому что отбор слабый!

Карина – HR-директор, женщина лет сорока пяти, яркая, с идеальным маникюром и острым взглядом – скривила губы:

– Петр Ильич, Варвара – прекрасный специалист, у нее диплом МГУ и красный…

– Диплом дипломом, а опаздывать нельзя! – перебил Вождь. – Варвара, иди сюда, садись! Будешь штрафную пить!

– Я за рулем, – соврала я.

– А, ну да! – захохотал Вождь. – Ты ж с Семеном приехала! Семен, а ты чего такой хмурый? Садись, наливай! Или ты опять за руль?

– Я за рулем, Петр Ильич, – тихо сказал Семен, присаживаясь на краешек стула в дальнем конце стола.

– Вечно ты за рулем! – Вождь хлопнул кулаком по столу так, что подпрыгнули рюмки. – Расслабься хоть раз! Живи, пока молодой! А то скоро помрешь, и ничего не попробуешь!

Семен побледнел, но промолчал.

Я села рядом с Алиной – той самой секретаршей, с которой говорила по телефону. Алина была классической блондинкой: длинные волосы, накладные ресницы, розовый блеск для губ и выражение лица «я тут случайно, но вообще-то я главная». Она улыбнулась мне ослепительной улыбкой:

– Варечка, ну как ты доехала? Я так переживала!

– Нормально, – ответила я, принимаясь за салат.

– Семен тебя не напугал? – засмеялась Алина. – Он у нас такой… тихий. Прямо мышка, а не мужчина.

Я посмотрела на Семена. Он сидел, уткнувшись в тарелку, и ковырял вилкой оливье. Рядом с ним, с другой стороны стола, сидел Роберт – охранник Вождя. Накачанный, молчаливый, в черных очках даже в помещении. Он не ел, не пил, просто сидел и смотрел в одну точку. Жутковатый тип.

– А где Марго? – спросила я у Алины, имея в виду жену Вождя.

– Ой, – Алина понизила голос до заговорщического шепота. – А она должна была приехать? Петр Ильич сказал, что она в городе осталась, у нее какие-то дела.

– Понятно, – кивнула я.

Но не успела я донести вилку до рта, как дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина. Элегантная, лет сорока пяти, с идеальной осанкой, в дорогом темно-синем костюме и с такой ледяной улыбкой, что температура в зале упала градусов на пять.

Марго. Жена Вождя.

– Здравствуйте, – сказала она негромко, но в наступившей тишине ее голос прозвучал как выстрел. – Я не опоздала?

– Марго! – Вождь вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. – Ты… ты же сказала…

– Я передумала, – Марго прошла к столу, грациозно лавируя между стульями. – Решила составить компанию. Тем более, Петя, ты так редко бываешь дома, что я соскучилась.

Она села напротив мужа и положила салфетку на колени. Ее взгляд скользнул по Алине, и я готова поклясться, что в этом взгляде промелькнуло что-то очень нехорошее. Алина поежилась и уставилась в тарелку.