Мир Аматорио. Разрушенный

Ваша память – это монстр. Вы забываете, она нет. Она все копит в себе.

Она сохраняет все это для вас, она прячет это от вас, – она сама решает,

когда излить на вас все, что накопила.

Вы думаете, вы имеете память, – нет, это она имеет вас.

Джон Ирвинг

Плейлист

«I Wanna Be Yours» Arctic Monkeys

«Art Deco» Lana Del Rey

«Just Pretend» Bad Omens

«Die For You» The Weeknd

«Creepin» Metro Boomin, The Weeknd, 21 Savage

«Remain Nameless» Florence + The Machine

«Wolves» Sam Tinnesz

«Supergirl» Reamonn

«Pieces» Andrew Belle

«Midnight City» M83

«One Of The Girls» The Weeknd, JENNIE&Lily Rose Depp

От автора

Перед вами книга «Разрушенный», которая является продолжением серии «Мир Аматорио». Это история Кэша и Кимберли. Перед прочтением я настоятельно рекомендую сначала прочитать первую книгу с этими героями «Исчезнувшая», чтобы не путаться в событиях и сюжете.

Читать трилогию из этой серии про Десмонда и Кристиану необязательно, но будет полезно для более полного погружения во вселенную Аматорио. Десмонд и Кристиана будут появляться на страницах этой книги достаточно часто, кроме того, в сюжете встречаются отсылки к трилогии. Если вы хотите сперва начать историю про них, то вот порядок чтения:

«Соблазн»

«Искушение»

«Доверие».

Приятного чтения!

Пролог

Вам доводилось испытывать чувство, что ваша жизнь вот-вот изменится? Словно невидимая стрелка поворачивается на сто восемьдесят градусов. И вам не остается ничего, кроме как повернуться следом за ней и столкнуться лицом к лицу с грядущими переменами?

Именно такое чувство настигает меня, когда я выхожу на балкон своего номера отеля «Гранд Лас-Вегас».

Спокойная, тихая мелодия льется из динамиков номера, легкий ветер развевает платье, обнажая сквозь разрез мои бедра. Я ощущаю себя расслабленной и беззаботной после двух бокалов сангрии.

Но в голове тонкий голосок нашептывает, что скоро все поменяется. И то, что сейчас меня окружает, не более чем декорация к ключевому событию, которое должно произойти. Время будто застыло для того, чтобы я сделала шаг и переступила черту навстречу чему-то новому.

Это состояние одновременно пугает и завораживает.

Я подхожу к балюстраде. Мой взгляд не спеша скользит по ночному Лас-Вегасу. Каждый день множество людей со всех концов света приезжают сюда, чтобы оставить здесь свои деньги, подпитывая неугомонную энергетику города со сверкающими огнями, яркими неоновыми вывесками и светящимися фонтанами.

Ночь только начинается. Но, кажется, она не закончится даже с восходом солнца. Я поднимаю голову и смотрю на небо. К удивлению, вижу звезды и вспоминаю легенду, которую слышала несколько лет назад.

Говорят, звезды объединяются в созвездия, чтобы им было легче заботиться друг о друге. Ведь потом настанет утро и разлучит их.

Тем утром в порту Бостона каждый из нас что-то обрел.

Киллиан обрел сестру, которой раньше у него никогда не было. Фрэнк обрел дочь, которую потерял много лет назад. А я обрела семью, о которой не могла когда-либо мечтать.

Я продолжаю смотреть на небо и замечаю два мерцающих огонька, сверкающих в безграничном темном пространстве. Они ярче всех остальных. Это Вега из созвездия Лира и Альтаир из созвездия Орла.

Если верить древней японской легенде, Вега была дочерью небесного царя и ткала небесные полотна, а Альтаир водил звездные стада по заоблачным равнинам. Встретившись однажды, они так сильно полюбили друг друга, что не могли расстаться ни на минуту. Небесный царь-тиран разлучил возлюбленных и разделил их глубокой и широкой рекой из звезд.

Так образовался Млечный Путь, а Альтаир и Вега оказались на разных берегах. Они не смогли переплыть реку, и все, что им оставалось, – стоять и смотреть друг на друга. Видя их страдания, богиня Солнца сжалилась над Вегой и Альтаиром, позволив проводить им вместе лишь одну ночь в году: каждого седьмого месяца и седьмого числа.

Именно в этот день Альтаир и Вега оказываются рядом друг с другом, а в Японии принято отмечать «Праздник звезд» – Хоси Мацури. По традиции в этот день влюбленные загадывают желания и пишут их на цветной бумаге, которую вешают на ветки бамбука.

Настойчивый стук в дверь прерывает мои мысли. Я возвращаюсь в номер, по пути оставляя бокал с сангрией на ближайшем столике, и приближаюсь к двери. За ней раздается мужской голос, объявляющий об обслуживании номеров.

Я открываю дверь и вижу сотрудника отеля в выглаженной черной форме. Перед ним стоит сервировочный столик с глубокой чашей, наполовину наполненной льдом, и с бутылкой шампанского.

– Прошу прощения, – вежливо произносит мужчина. – Один джентльмен просил вам передать.

Он отдает белый запечатанный конверт и уходит дальше по коридору, толкая перед собой столик. Я изгибаю бровь и опускаю взгляд на лист бумаги.

Несколько раз моргаю, будто не верю в то, что перед собой вижу. Не знаю, радоваться мне, что это не галлюцинация и не плод моего воображения. Но я отчетливо могу прочитать эти два слова.

Более того, я узнаю этот почерк. Он принадлежит тому, от взгляда которого когда-то замирало мое сердце, а от его прикосновения по телу пробегали мурашки.

«Моей принцессе».

Глава 1 «Новое имя»

Май. Мельбурн

В спальню раскрывается дверь, и на пороге я вижу Фрэнка. На нем черные брюки и того же цвета пиджак. Его русые волосы с проседью уложены назад, выделяя лицо с искренней добродушной улыбкой.

Такая улыбка предназначена для узкого круга лиц. В это сложно поверить, но я вхожу в их число. Для всех остальных Фрэнк, точнее, Фрэнк Гросс, – расчетливый, хладнокровный и неприкасаемый бизнесмен, построивший свою империю на торговле оружия и белой дурью.

Однако это было в прошлом, и сейчас его бизнес легален. Фрэнк занимается венчурным финансированием1, и большую часть капитала вкладывает в проекты на старте. Некоторые из них оказываются успешными и приносят неприлично высокий доход.

– Красивое платье, – Фрэнк смотрит на меня. – Ты выбрала его для сегодняшнего вечера?

Я стою перед зеркалом, держу перед собой платье и провожу ладонью по его струящейся ткани. Несколько десятков сверкающих камней украшают подол. Линия талии и грудь подчеркнута корсетом, а ключицы скрывает полупрозрачный фатин с бриллиантовой нитью.

Достаточно одного взгляда, чтобы понять: платье безумно красивое и дорогое. Оно словно бросает вызов: только попробуйте обвинить меня в моей стоимости!

– Я не могу перед ним устоять, – отвечаю с благодарностью.

Фрэнк приближается и по пути раскрывает руки, приглашая меня в объятия. Я мгновенно убираю платье, чтобы, как маленький ребенок, повиснуть на его плечах.

Удивительно, как человек, которого все боятся только за один хмурый взгляд, заставляет чувствовать меня пятилетней малышкой.

– Итак, ты готова? – Фрэнк отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. – Точнее, готова ли Рене? Сегодня ее первый выход в свет.

– Первый выход в свет? Я не… не понимаю.

Сердце дико колотится. Я веду уединенную жизнь в Мельбурне в изолированной вилле. Фрэнк иногда берет меня с собой в деловые поездки, чтобы я не чувствовала себя полным затворником. В целях конфиденциальности у меня есть несколько поддельных документов на разные имена и фамилии, чтобы никто не смог на меня выйти.

Я повсюду заметаю за собой след.

– Как такое возможно? – спрашиваю я.

– Сразу перейду к делу, – объясняет Фрэнк. – Мне потребовалось два года, чтобы выйти на нужного человека и полностью вписать Рене Гросс в историю Мельбурна. Ты родилась здесь в асоциальной семье, твоих родителей лишили прав. Потом я тебя удочерил…

Фрэнк продолжает говорить, но я не могу разобрать его слов. По щеке скатывается слеза.

– Не могу поверить… – шепчу я.

– Наконец все сошлось воедино. История твоего имени официально подтверждена. Ты – Рене Гросс, и тебе больше не нужно скрываться. Ты свободна, малышка.

Ты свободна.

Я закрываю глаза. Эти два простых слова проносятся в голове снова и снова.

То, что большинство людей считали само собой разумеющимся, являлось для меня нечто недосягаемым. Сейчас передо мной открываются столько возможностей…

– Спасибо, – сквозь слезу произношу я. – Это лучший подарок.

– Ты можешь выбрать университет и ученую степень, – Фрэнк с гордостью на меня смотрит. – Уверен, ты порвешь Оксфорд.

– До сих пор не могу в это поверить, – я вытираю тыльной стороной ладони слезу на щеке. – И я забыла поблагодарить тебя за платье. Оно прекрасное.

– Платье? – переспрашивает Фрэнк и качает головой. – Это не от меня. Его доставили около часа назад.

Он переводит взгляд на наручные часы.

– У нас в запасе не больше двадцати минут. Нам нужно поторопиться, иначе мы опоздаем на самолет. Буду ждать тебя внизу.

Фрэнк уходит, и я в замешательстве смотрю ему вслед. От кого же подарок? Может быть, от Киллиана?

Фрэнк закрывает за собой дверь, и я резко прихожу в себя. Мне нужно поскорее собраться. Я все еще в купальнике и полотенце после плавания в бассейне.

У меня нет времени на душ и макияж. Нырнув в гардеробную, я быстро переодеваюсь в черный топ с тоненькими бретельками, джинсы прямого кроя и свободный пиджак. Слегка влажные волосы собираю в хвост. Я выгляжу не совсем впечатляюще для своего дня рождения, но позабочусь об этом после перелета.

Перед тем как покинуть спальню, я опускаю крышку включенного лэптопа, лежащего на кровати. Затем вновь его раскрываю. Мой взгляд останавливается на вкладке браузера с социальной сетью. По инерции я ввожу почту вместе с паролем и перехожу на свой профиль.

На нем не указано мое имя. Нет ни одной фотографии. Никаких постов и подписок. Кроме одной.

По привычке я перехожу на его профиль. У него триста тысяч подписчиков и чуть больше двадцати публикаций.

Не буду отрицать, что я сталкер. Каждый день я слежу за одним и тем же аккаунтом.

Кэш Аматорио.

Не знаю, считать ли это совпадением или случайностью, но два года он ничего не выкладывал. Его последняя публикация была в тот же день, когда объявили об исчезновении Кимберли Эванс, – фотография белой магнолии на фоне черного мрамора.

Если судить, что соцсети – отражение нашей жизни, которую мы хотим открыть миру, то можно решить, что Кэш поставил свою жизнь на паузу.

Но это не так. Далеко не так.

Достаточно посмотреть профили его друзей и убедиться в обратном. Например, Стив выложил фото с Кэшем, где он на вечеринке в окружении девушек и алкоголя. А Мейсон опубликовал пост, где Кэш сидит на заднем сиденье машины между двух грудастых блондинок.

Я качаю головой и в очередной раз мысленно ругаю себя за то, что когда-то доверилась Кэшу. Я же с самого начала знала, кто он такой. Меня предупреждала Грейс, кто он такой. Тот, кого интересуют лишь девушки, выпивка и вечеринки.

Но карма не такая наивная идиотка, как я. Она наказала Кэша за его распутную жизнь. В год, когда я исчезла, Кэш пропустил ответственный матч, на котором присутствовал скаут2. Через время Кэш покинул команду и окончательно попрощался с футболом. По собственной воле он лишился всего, к чему стремился последние несколько лет. Несмотря на то что у него были блестящие перспективы.

Я не раз ходила на его матчи. И Кэш всегда приводил команду к победе.

Внезапно мое внимание привлекает новая публикация. Я изгибаю бровь. И что же заставило Кэша нарушить молчание в соцсетях?

Открываю его пост и вижу снимок песчаного берега и озера, подсвеченного луной. Надпись под фото состоит всего из трех слов.

Завтра твой день.

Под постом больше ста комментариев, и в основном их оставляют девушки. Похоже, они решили провести расследование, кого Кэш мог пригласить на романтический вечер у озера.

Без особого энтузиазма я читаю их предположения. Я сосредоточена на надписи под снимком.

Завтра твой день.

Между нашими городами большая разница в часовых поясах. И мой день рождения настанет в Бостоне завтра. Но не думаю, что Кэш помнит об этом. А даже если и помнит, то вряд ли об этом он стал бы писать.

Вдруг на глаза попадается комментарий, в котором написано, что на фото… озеро Холбрук.

В горле моментально разрастается ком.

На этом озере я пыталась спасти Кэша. На этом озере он лишил меня девственности. На этом озере я призналась ему в любви.

У меня так и чешутся руки написать, что Кэш не смеет появляться на нашем месте. Он не смеет его фотографировать. Даже не смеет писать про него!

После того как он обошелся со мной, у него нет никакого права быть там, где я открылась и доверилась ему. Именно там соединилась его боль и моя любовь. Но Кэш будто намеренно выбрал это место, чтобы в очередной раз сделать больнее. Впрочем, это в его стиле.

Однажды он безжалостно вырвал мое сердце и выбросил. Как оказалось, ему не нужна была ни я, ни мои чувства.

Но переосмысление прошлого не помогло мне забыть такого эгоистичного придурка, как Кэш. К моему горькому сожалению, я не могу выбросить его из своих мыслей.

Он – моя самая опасная и токсичная болезнь. Он – яд, который слишком глубоко въелся под кожу. И от него не так просто избавиться. Прошло два года, но я все еще не могу найти от него ни лекарства, ни противоядия.

Говорят, что в день рождения принято загадывать желание, и оно обязательно сбудется. Что ж, если это действительно так, то я хочу проснуться завтра, вспомнить о Кэше и ничего не почувствовать. Ни боли, ни трепета, ни учащенного сердцебиения…

Ни-че-го.

Из моих размышлений меня выдергивает автомобильный гудок, доносившийся сквозь открытое окно в спальне. Делаю глубокий вдох и закрываю крышку лэптопа.

Настал момент, чтобы отправиться в будущий год моей новой жизни.

Глава 2 «Разрушенный»

Май. Бостон

Завтра твой день.

Нажимаю «Опубликовать», и спустя несколько секунд телефон начинает вибрировать, оповещая о новых комментариях. Но я не читаю ни один из них. Какая разница, что пишут те, кто не имеют значения?

Я выложил пост для нее и больше ни для кого другого.

До моих ушей доносится плеск воды и журчание. Сквозь лобовое окно внедорожника я смотрю на озеро. На нем сверкает лунная дорожка, и я подношу горлышко бутылки к губам.

Похоже, я рехнулся, когда решил, что она может прочитать этот пост.

Кимберли Эванс.

Прошло два года с момента ее похищения. Два года, разделившие мою жизнь на «до» и «после». Семьсот тридцать два дня. И ни в один из них я не допускал мысли, что Кимберли… больше нет.

Однажды один из моих знакомых сказал: если пропавшего человека не могут найти первые семьдесят два часа, то большая вероятность, что его нет в живых. Тогда я перестал себя контролировать и выбивал из него дерьмо, пока он не забрал свои гребаные слова обратно. Может быть, этот придурок был прав.

Но когда речь идет о Кимберли, – к черту статистику и всю подобную чушь.

Моя принцесса жива. Жива, ясно?

Она счастлива. Она радуется жизни и не вспоминает такого ублюдка, как я. А если и вспоминает, то исключительно как редкостного кретина. Потому что Кимберли не заслуживает страданий. Она лучшая девушка в мире и достойна всего самого лучшего.

Я достаю из кармана пачку, вынимаю сигарету и щелкаю зажигалкой. Делаю затяжку и выпускаю дым в открытое окно машины. Как правило, я не курю. Но сегодня я выпил достаточно, чтобы позволить дыму обжечь мои легкие.

Откровенно говоря, за последние два года я слишком многое себе позволяю. Иногда кажется, что я достиг дна.

Чего я только не перепробовал, чтобы заглушить разъедающую боль и заполнить отравляющую пустоту: бесчисленные вечеринки, драки, девушки, выпивка… Ничего из этого не помогало, и лучше мне не становилось. Я был заранее обречен.

Моменты, проведенные с Кимберли, оказались настолько яркими, что на фоне них все остальное меркло до жалкого серого пятна.

Я вновь смотрю на озеро. Сейчас здесь красиво.

Чего не скажешь о том времени, когда Кимберли пыталась спасти меня.

В ту ночь озеро было покрыто льдом и тонким слоем снега. Но даже это не остановило мою принцессу. Без малейших раздумий она бросилась за мной в ледяную воду.

Я прыгнула за тобой, потому что люблю тебя.

Даже если я проживу до ста лет, я никогда не забуду, как она призналась мне в любви. Никогда не забуду ее лица. Никогда не забуду ее глаз и ее губ. Ее улыбки. Ее голоса. Ее стонов…

От одного воспоминания, в котором я касался ее нежной кожи, мои ладони загораются огнем. Черт возьми, я бы все отдал за еще одну возможность к ней прикоснуться. За еще одну возможность услышать ее. Увидеть ее. Вдохнуть ее аромат.

Я бы отдал жизнь, чтобы еще раз оказаться рядом с Кимберли.

Но такого шанса у меня больше нет. Я сделал все возможное, чтобы она возненавидела меня. И после этого каждый день трачу на то, чтобы уничтожить себя. Я запустил машину саморазрушения, поставив управление на автопилот.

Но сегодня я закончу с этим дерьмом.

Выбрасываю окурок в окно и допиваю остатки виски. Бросаю пустую бутылку на соседнее сиденье и завожу двигатель. Фары загораются, освещая песчаный берег и озеро. Я отключаю стояночный тормоз и перед тем, как выжать педаль газа, поднимаю взгляд на небо.

На нем сверкают тысячи звезд, и резкая боль вспыхивает в груди.

Те же звезды смотрели на нас, когда Кимберли лежала в моих объятиях. Когда я целовал ее, и мой напряженный член прижимался между ее бедер. Его головка массировала ее киску перед тем, как я вошел в нее и сорвал с ее губ стон. От близости с ней искрило каждое нервное окончание, а каждый дюйм кожи воспламенялся огнем.

Это была лучшая ночь в моей жизни. Я никогда не верил в Бога, но в тот момент оказался в раю.

Но когда Кимберли исчезла, моя жизнь превратилась в ад.

Внезапно перед глазами возникает образ ее заплаканного лица.

«Я солгал. Это было игрой, чтобы трахнуть тебя. С тобой было классно, но мне надоело».

Если бы я только знал, что это были последние слова, которые Кимберли от меня услышала.

Внутри сгущается злость к самому себе. Я не должен был так поступать с ней. Но ее папаша не оставил мне выбора. Я сделал то, что он от меня требовал.

Я ненавижу себя.

НЕНАВИЖУ.

Без колебаний нажимаю на газ. От крутящихся задних колес в воздух взлетает облако из песка. Внедорожник трогается с места, и я выворачиваю руль, проезжая вдоль озера.

Вдалеке виднеется извилистая дорога, и я прибавляю скорость. На всех парах мчусь по поднимающейся линии берега. Через открытое окно врывается ветер и мрачно воет, будто предупреждая о том, что я оказываюсь ближе к обрыву.

Но я не останавливаюсь.

Я разбил сердце Кимберли. Разрушил наши жизни. И я должен довести дело до конца.

Передние колеса внедорожника оказываются в воздухе. Крепче сжимаю руль обеими руками. В это мгновение земля сменяется темной водной гладью, раскинувшейся под капотом.

На долю секунды сердцебиение замедляется, а затем принимается стучать оглушительными ударами. Я стремительно лечу вниз и падаю в озеро Холбрук. От столкновения с водой я соскальзываю с сиденья и впечатываюсь головой в лобовое стекло.

Зажмурившись от боли, пытаюсь усесться обратно и занять за рулем место. Опускаю все окна машины, и со всех сторон в салон льется вода. Сначала она доходит до колен, потом становится по пояс, а затем до груди. Наконец она заполняет внутреннее пространство машины, и я инстинктивно делаю глубокий вдох. Он последний.

Теперь салон полностью затоплен водой. На несколько ничтожных секунд машина свободно повисает, а дальше медленно следует вниз. Ко дну озера Холбрук. Именно там я должен оказаться больше двух лет назад, если бы за мной не прыгнула Кимберли.

Но сегодня ее нет рядом со мной. И без нее больше ничего не имеет значения.

Я наблюдаю, как темнеет вода, когда машина оказывается на глубине. Закрываю глаза. От боли разрывается сердце.

Я люблю тебя, принцесса. Прости, что не смог сберечь нас.

Пульс отчаянно стучит в висках, и его не способен перебить шум воды.

«Не отбирай себя у меня».

Внезапно раздается ее голосок, и я резко раскрываю глаза. Вместо темного дна вижу ее заплаканное личико. Ее блестящие от слез голубые глаза наполнены мольбой и отчаянием.

«Пожалуйста… – шепчет она, и ее нижняя губа дрожит. – Не рискуй своей жизнью. Не отбирай себя у меня».

Кимберли сказала это после того, как нам удалось выбраться из ледяного озера. Тогда я не произнес вслух своего обещания. Но я поклялся сдержать перед ней слово.

Ради нее я больше никогда не буду лишать себя жизни. Только ради нее.

Очередная вспышка ненависти к самому себе вспыхивает в груди.

Я вновь облажался.

Я не могу убить себя. Твою мать, не могу.

Метнувшись к окну, выбираюсь из машины. Активно двигаю руками и ногами, когда плыву к поверхности. Всплываю и отплевываюсь, жадно глотая ртом воздух.

«Никогда больше не поступай так!»

Возмущенный голос Кимберли доносится так же отчетливо, как всплеск волн озера. Помню, как она сильно рассердилась за мою попытку свести счеты с жизнью. И вот спустя время ей вновь удалось спасти меня.

Я плыву к берегу и обессиленно падаю на песок. Переворачиваюсь на спину, тяжело дышу и смотрю на ночное небо.

На нем те же звезды, что видели меня самым счастливым.

Но теперь они видят меня только разрушенным.

Глава 3 «Подарок»

Май. Мельбурн

Я выхожу из спальни, предварительно попрощавшись с Голди. Но он уже не слышит меня и крепко спит, прикрыв лапой глаза.

Тихо закрыв за собой дверь, я иду по коридору. В одной руке болтаются босоножки, а в другой – коробка с подаренным платьем. Спустившись, я оказываюсь в гостиной и сквозь парадные стеклянные двери вижу машину, припаркованную на подъездной дорожке.

Мой будущий год будет совершенно другим.

Больше никакой тайной жизни.

Я надеваю босоножки и выбираюсь из дома. Меня обдувает приятный, теплый ветер, несмотря на капризную и своеобразную весну в Мельбурне. В один день здесь можно застать сирокко3, приносящий сухой жар и зной. А уже на другой день он сменится освежающим бризом.

– Кимберли, – доносится до меня низкий голос.

– Думаю, тебе стоит обращаться ко мне как к Рене, – я улыбаюсь Киллиану.

Он стоит у черного Rolls-Royce, прислонившись к задней двери. На нем белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обе руки находятся в карманах брюк.

Я приближаюсь к нему, и его взгляд задерживается на коробке в моих руках.

– Что там? – спрашивает он и усмехается. – Пять миллионов долларов и новые документы?

Я закатываю глаза. Клянусь, Киллиан каждый раз вспоминает эту дурацкую шутку.

– Не делай вид, что ты не знаешь, – отвечаю я. – Это твой подарок на мой день рождения.

– У тебя сегодня день рождения? – Киллиан сводит брови, после чего оборачивается и повышает голос: – Черт возьми, Оук. Я же просил тебя напомнить.

Из машины выбирается мужчина тридцати пяти лет на вид в строгом черном костюме. Это наш водитель и правая рука Киллиана – Оук.

Несколько секунд он озадаченно смотрит на Киллиана.

– Я думал, что он завтра… – растерянно бормочет Оук.

– Когда-нибудь я выстрелю в твою пустую голову или депортирую тебя обратно, – недовольно заявляет Киллиан. – В Мексику, или откуда ты родом? – небрежно спрашивает он.

Вместо ответа Оук отводит глаза, не выдерживая выжидательного взгляда Киллиана. В это мгновение заднее стекло машины опускается.

– Киллиан, Рене, – Фрэнк поочередно смотрит на нас. – Садитесь в машину, иначе мы опоздаем на самолет.

Рядом со мной появляется Оук и берет из моих рук увесистую коробку. Он отправляется вместе с ней к багажнику. Я собираюсь сесть в машину, но мой путь загораживает Киллиан. Он не двигается и не меняет позы, полностью загораживая проход.

– Киллиан, мы опаздываем, – я напоминаю ему.

Поднимаю голову и смотрю на него. Его лицо, как обычно, не выражает эмоций. Его кожа слегка загорелая, темные брови сведены над карими глазами. Угловатая челюсть и умеренно полные симметричные губы, сложены в прямую линию.

Если бы меня попросили коротко описать Киллиана, то я бы выбрала эти два наречия: суровая красота и затаившаяся опасность.

Каким-то удивительным образом вышло, что нам обоим оказалось по пути.

– Ты правда думаешь, что я забыл про твой день рождения? – спрашивает Киллиан, и в его взгляде мелькает подозрение.

– Я так не думаю.

Я провела с Киллианом достаточно времени, чтобы сделать о нем несколько выводов. И вот самый первый и главный: Киллиан способен без усилий распознать ложь.

– Закрой глаза, – внезапно требует он. – И повернись ко мне спиной.

– Что?

– Ты слышала, что нужно делать.

Вывод о Киллиане номер два: лучше не вступать с ним в конфронтацию.

Я отворачиваюсь от него и закрываю глаза. Сквозь опущенные веки слышу шуршание шин, а затем звук работающего механизма. Он напоминает что-то среднее между газонокосилкой и бормашиной у дантиста.

От последней ассоциации я задерживаю дыхание, пытаясь сохранить спокойствие.

– Теперь открой глаза.

Выполняю то, что велит Киллиан. Перед собой вижу огромный фургон, припаркованный в нескольких футах от нас. Его задняя металлическая дверь раскрыта, но внутри темно, и я не могу рассмотреть, что в нем находится.

Наружу выдвигается нечто блестящее и похожее на автомобильную эстакаду. Именно эта штуковина издает звук, заставляющий меня нервничать минуту назад.

Когда ее порог касается земли, внутри фургона загорается свет.

Я не могу поверить в то, что перед собой вижу.

– Киллиан, – от волнения мой голос немного дрожит. – Что это?

– Подарок, – просто отвечает Киллиан и встает рядом со мной. – От меня и от Фрэнка.

Мне послышалось, или он назвал крутую спортивную навороченную тачку со сверкающими глянцевыми боками подарком?

– Ты, должно быть, шутишь?! – восклицаю я.

– Я абсолютно серьезен. Это последняя модель Koenigsegg Agera RS, – заявляет Киллиан и добавляет более мягким тоном: – С днем рождения, Рене.

– Вы сумасшедшие! У меня же нет водительских прав, – я качаю головой. – Я врежусь в ближайший парковочный столб Мельбурна!

– Теперь у тебя есть повод научиться водить. И тебе лучше научиться это сделать как можно скорее, – Киллиан усмехается. – Не хочется праздновать твой следующий день рождения c розовым гробиком.

– Эй! – Я в шутку ударяю его в плечо. – Ты же знаешь, что я не люблю розовый.

– Знаю, – Киллиан кивает. – Но ты же не сможешь мне об этом сказать.

Вывод о Киллиане номер три: у него своеобразный черный юмор. В этом мы с ним похожи.

Еще несколько секунд я потрясенно смотрю на черную спортивную машину. А затем не выдерживаю и обнимаю Киллиана. Кажется, какая-то непробиваемая часть внутри него рушится, потому что он сдержанно обнимает меня в ответ.

Я прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя умиротворение. Позади меня раздается голос:

– У меня тоже есть подарок.

Я отстраняюсь от Киллиана, оборачиваюсь и вижу Оука. Он вручает мне коробочку, перевязанную шелковой красной лентой.

– С днем рождения, Рене.

– Спасибо, – я улыбаюсь.

Ко мне наклоняется Киллиан и шепчет на ухо:

– На твоем месте я бы не стал принимать от него подарок. Кто знает, откуда он его стащил.

Не обращая внимания на слова Киллиана, я развязываю ленту и открываю коробочку. Внутри лежат золотые часы известного бренда.

– У кого ты украл их? – тут же спрашивает Киллиан.

– Во-первых, на часах бирка, – Оук сердито на него зыркает. – Во-вторых, продавец сказал, что это последний писк моды.

– Понятно, – отзывается Киллиан. – Значит, ты дождался, пока за них кто-то заплатит, а потом…

– У меня достаточно денег, чтобы позволить часы от Rolex, – вспыхивает Оук и переключает внимание на меня. – Не слушай его, Рене. У меня есть чек. Эти часы не ворованные.

Я стараюсь окончательно не расплакаться. Кто бы мог подумать, что в моей жизни появятся столько людей, которые захотят сделать меня счастливее.

– Спасибо, – говорю я сквозь слезы. – Это мой лучший день рождения.

– Не плачь, – неожиданно говорит Фрэнк.

Я и не заметила, как он успел выбраться из машины и оказаться рядом со мной. В сдержанной отеческой манере он опускает руку на мое плечо и слегка сжимает его.

– Ты – Гросс, – он пристально на меня смотрит. – Ты одна из нас. А мы плачем только в двух случаях: когда кто-то из нас рождается и когда кто-то из нас умирает.

Мне сложно сдерживаться, поэтому я подношу руку ко рту и тихо всхлипываю в ладонь.

Никогда бы не подумала, что люди, которые с легкостью могли меня убить, станут самыми близкими. Именно они прогнали всю боль и ужас, которые преследуют меня после одной проклятой ночи в Бостоне.

– Я распорядился, чтобы твою машину отогнали в гараж, – сообщает Фрэнк. – А сейчас нам нужно поторопиться. Мы продолжим празднование в Нью-Йорке.

Шмыгнув носом, я вытираю глаза и забираюсь в машину. Фрэнк садится в соседнее кресло, а Киллиан занимает место на переднем сиденье. В салоне пахнет кожей и пряным парфюмом Фрэнка. Оук устраивается за рулем, и как только мы отъезжаем, Фрэнк отдает мне папку.

– Здесь паспорт и досье на Рене Гросс, – коротко резюмирует он. – Посмотри документы во время перелета.

Я киваю и, прежде чем открыть документы, обращаюсь к Киллиану, слегка коснувшись его плеча:

– Я так и не поблагодарила тебя за платье. Оно потрясающее.

– Какое платье? – Киллиан оборачивается и бросает на меня непонимающий взгляд.

В смятении смотрю на него. Значит, он не имеет отношения к платью. Как и Фрэнк.

Похоже, подарок отправил кто-то другой. Тот, кто знает о моем дне рождения и о моем новом местонахождении. Но кто это может быть?

– Эм… – растерянно бормочу я, чтобы не выглядеть глупо. – Я вспомнила. Я же заказала его.

Киллиан скептически на меня смотрит, но затем отворачивается. В это время я открываю папку и читаю досье.

Юная Рене прожила в неблагополучной семье, пока ее не забрал под свое могущественное крыло Фрэнк Гросс. Ей удалось окончить государственную школу с высоким баллом, а ее любимыми увлечениями являются поведенческая психология и криминалистика.

Я улыбаюсь. Лучшая ложь – та, что строится на правде.

– Рене, – из моих размышлений меня отвлекает голос Фрэнка. – Сегодня твой день. Где бы ты хотела остановиться в Нью-Йорке? Отель «The Plaza» или дом в Гринвуд-Лейк?

Я не колеблюсь ни на секунды. Определенно, я еще не готова к бурлящей и шумной жизни мегаполиса.

– Если я могу сделать выбор, тогда пусть будет дом у озера.

На самом деле «дом у озера» звучит слишком скромно для огромного поместья, которое принадлежит Фрэнку. Оно находится в округе Ориндж, окруженное дикой природой. Внутри участка располагаются главный и гостевой дома, бассейн с обширным садом, лагуна и даже лодочный домик.

Судя по тому, что мне рассказывал Фрэнк, этот дом станет моей любовью с первого взгляда.

– Ты уверена? – уточняет Киллиан. – Тебе все равно придется появляться на публике. У отца в Нью-Йорке назначено несколько деловых встреч.

Я киваю, и Фрэнк достает телефон.

– Я дам распоряжение, чтобы к нашему приезду подготовили дом, – говорит он.

Вскоре мы добираемся до аэропорта Мельбурна, проходим паспортный контроль и поднимаемся на борт самолета. Занимаем места в бизнес-классе, и стюардесса предлагает шампанское и просит перевести телефон в режим полета. Самолет трогается с места и отправляется по взлетной полосе.

Я прикрываю глаза, стараясь себя успокоить.

Я возвращаюсь в Америку. В место, где я когда-то парила на небе от счастья. И место, где меня настигло настоящее зло.

Глава 4 «Вечер, галерея и встреча»

Май. Нью-Йорк

После тринадцатичасового перелета мы приземляемся в аэропорту Джона Кеннеди. Нью-Йорк приветливо встречает нас: безоблачное небо, яркое солнце и не единого намека на испорченную погоду.

Я полагала, что нам предстоит долгая поездка в машине, однако мы сходим с трапа и пересаживаемся в вертолет.

С высоты вижу крупный город с бушующей энергетикой: крыши домов, шпили небоскребов и множество людей, спешащих по своим делам. Не могу поверить, что когда-нибудь смогу стать неотъемлемой частью чего-то подобного.

Спустя час мое волнение сменяется восхищением: мы оказываемся в пределах поместья Фрэнка. На расстоянии двух миль от земли его дом похож на жемчужину среди бескрайнего леса с одной стороны и озера с кристальной водой с другой. Догадываюсь, какие умопомрачительные виды будут открываться из окон дома: закатный блеск на водной глади, восхитительный сад цветущих рододендронов и лиственные джунгли.

Пилот приземляется на оборудованной вертолетной площадке. От шума вращающихся лопастей закладывает уши, а сильные порывы ветра развевают мои волосы.

Киллиан помогает выбраться из вертолета Фрэнку, а затем мне. За нами следует Оук, нагруженный чемоданами, и ему на выручку приходит охранник, который берет багаж Фрэнка.

– С ума сойти! – восклицаю я, увидев дом Фрэнка.

Большая трехэтажная вилла выполнена из серого, дикого камня и похожа на замок средневековья. Это сравнение подчеркивает высокая башня на юго-восточном крыле.

Я любуюсь идеальными постриженными лужайками и изящными фонтанами, пока ступаю по дороге из мелких круглых камней, усыпанных опавшими лепестками цветов. Гул вертолета утих, и теперь я слышу пение птиц.

– Я хочу остаться здесь на всю оставшуюся жизнь, – заявляю Киллиану, который идет рядом со мной.

– Не расслабляйся, – говорит он. – Сегодня вечером мы поедем в Нью-Йорк. У отца деловая встреча, а потом мы отправимся праздновать твой день рождения.

– Было бы идеально провести его здесь, – мечтательно произношу я. – Можно было бы развесить фонарики на деревьях и устроиться в гамаках в саду, пока Оук будет нас радовать своей мексиканской стряпней.

– Звучит как вечеринка для пенсионеров, – Киллиан осуждающе качает головой. – Сегодня твой день рождения. Ты не можешь скрываться ото всех всю оставшуюся жизнь.

– И где мы отпразднуем мой день рождения? – любопытствую я.

Киллиан заговорщицки подмигивает мне.

– Скоро узнаешь.

Мы приближаемся к дому, рядом с которым стоят несколько охранников, и заходим внутрь. Первое, где оказываемся, – просторный вестибюль в сдержанных натуральных тонах.

Отсюда вместе с Фрэнком и Киллианом я прохожу в гостиную с высокими потолками. Массивная деревянная лестница ведет на второй этаж. Фрэнк говорил, что там располагаются пять спален, и одна из них станет моей на ближайшее время.

Перед нами появляется женщина в выглаженной форме.

– Добрый вечер, я домоправительница, и меня зовут Венди Рэндап.

Мы обмениваемся приветствиями, и она тянется к Киллиану за чемоданом.

– Мистер Гросс, позвольте, я возьму ваш багаж.

– Я в состоянии нести его сам, – Киллиан ускользает наверх.

Фрэнк проходит на балкон, расположенный напротив гостиной, и закуривает сигару. Пользуясь тем, что он не может услышать разговор, я обращаюсь к Венди:

– Мне нужно, чтобы вы запомнили несколько важных пунктов.

Следующие пять минут у меня уходит на то, чтобы проинструктировать домоправительницу насчет диеты и лекарств Фрэнка. Несмотря на то что он прошел реабилитацию после тяжелого ранения, ему все еще необходимо соблюдать строгий режим.

Я отдаю Венди аккуратно сложенный листок бумаги.

– Возьмите. На всякий случай я написала обо всем здесь.

Фрэнк возвращается в гостиную.

– На этот вечер у нас забронирован столик в «Le Bernardin». Мы отпразднуем там твой день рождения. А сейчас у тебя уйма свободного времени: отдыхай и располагайся.

– А ты чем займешься? – спрашиваю я.

– Собираюсь повидаться со старыми друзьями, – расплывчато отвечает Фрэнк.

– Но тебе нужно отдохнуть после долгого перелета.

– Я вырос в Нью-Йорке. Если и есть лучшее место для отдыха, то это мой родной город, – возражает Фрэнк, и по его тону я понимаю, что спорить с ним бесполезно. – Вернусь ближе к вечеру.

– Киллиан поедет с тобой?

– Я поеду один. – Он переводит взгляд на домоправительницу. – Если тебе что-то понадобится, обращайся к миссис Рэндап.

– Мисс Гросс, позвольте, я покажу вашу спальню.

Венди приглашает жестом последовать за ней. Я поднимаюсь по лестнице, иду по длинному коридору и сворачиваю направо. Венди останавливается у двери в конце коридора, поворачивает ручку и отходит в сторону, чтобы я вошла первой.

Моя комната огромная и с множеством окон, из которых с одной стороны открывается вид на сад и бассейн, а с другой – на подъездную дорогу. Створки распахнуты, и легкий ветер развевает полупрозрачные шторы.

– В этом крыле здания ваша спальня и спальня мистера Гросса-младшего. Ваша спальня со смежной ванной комнатой и гардеробной, – объясняет Венди. – Если желаете, я могу провести экскурсию, чтобы вы увидели все остальное.

– Спасибо, но я осмотрю все сама.

Венди кивает и уходит. Я прохожу внутрь и первым делом направляюсь в соседнюю комнату. Это гардеробная, укомплектованная новой одеждой и обувью.

Взяв с вешалки случайное коктейльное платье, я смотрю на лейбл. Похоже, тот, кто подготавливал гардероб, получил информацию вплоть до моих размеров и любимых цветов.

Вернув платье на вешалку, я открываю ящики и обнаруживаю, что они заполнены сложенными джинсами, пижамами и бельем. Я возвращаюсь в спальню и устало падаю на кровать. Несколько часов перелета сделали свое дело, и я моментально проваливаюсь в сон.

***

Я наношу последний штрих в макияже и смотрю на себя в зеркало в полный рост. На мне белое сверкающее платье, которое сегодня прислали в подарок. Мои волосы распущены и спадают вдоль плеч крупными волнами. Глаза выделены тушью и тонкой черной подводкой, на губах помада темнее моего натурального цвета на несколько тонов.

Хотелось, чтобы те, от кого я сбежала, увидели Кимберли Эванс именно такой – элегантной, красивой и несломленной. Никто из них не догадывается, что мне удалось избежать смерти.

Теперь я Рене Гросс.

От мыслей меня отвлекает голос Фрэнка, доносившийся из открытого окна. Я подхожу к нему и вижу подъездную дорогу, освещенную множеством фонарей. Несколько машин припарковано перед центральным входом, и у одной из них стоят Фрэнк и Киллиан.

Они оба в смокингах, как настоящие джентльмены. Я смотрю сверху вниз на сводного брата и замечаю на его лице тень волнения.

Это странно. Киллиан, как и я, умело скрывает эмоции. Его крайне редко может что-то побеспокоить. Но сейчас он с некоторой толикой нервозности проводит рукой по черным уложенным волосам.

Я выдвигаюсь вперед и прислушиваюсь к их разговору.

– …Мне обязательно появляться на этом вечере? – спрашивает Киллиан.

– Твое присутствие необходимо, – отвечает Фрэнк. – Как и Рене.

– И как ты ее представишь? – снова задает вопрос Киллиан. – Никто не поверит, что она твоя дочь.

– Если бы я каждый раз беспокоился о том, верят ли мне или нет, меня бы давно хватил сердечный приступ. Ты и Рене важны для меня. Все остальное не имеет значения.

С этими словами Фрэнк оборачивается и поднимает взгляд на мое окно. Прежде чем я успеваю что-либо сделать, на моем лице появляется улыбка. Она благодарная и искренняя.

– Спускайся, – говорит Фрэнк. – Мы тебя ждем.

Я киваю и спустя несколько минут выбираюсь наружу. При виде меня Киллиан открывает рот и замирает на несколько секунд. Я лучезарно ему улыбаюсь.

– Как я выгляжу?

– Поднимись наверх и переоденься, – выдает он. – Я не собираюсь весь вечер отгонять от тебя всяких придурков.

– Значит, я выгляжу превосходно, – заявляю я с той же лучезарной улыбкой.

Киллиан качает головой, а затем с поражением уходит. Он забирается на заднее сиденье машины, стоящей позади «Rolls-Royce», в которую садимся мы с Фрэнком.

– Перед тем как отправимся в «Le Bernardin», мы должны посетить одно место, – сообщает Фрэнк и достает из кармана пиджака сигару. – Это художественная галерея Agora, где состоится благотворительный вечер.

Я никогда не была и вряд ли буду фанатом светских вечеров. Во-первых, это до ужаса скучно. А во-вторых… Вряд ли я когда-то забуду, что произошло со мной в прошлом. В любой момент может сработать триггер.

– Официальное открытие выставки состоится завтра, а сегодня пройдет закрытое мероприятие, – Фрэнк упирается локтем в колено, затягиваясь сигарой. – Будут только свои. Я хочу представить тебя как мою дочь.

Догадываюсь, что эта встреча важна для него. И как бы я ни ненавидела подобные мероприятия, еще больше я ненавижу мысль, что подведу Фрэнка.

Машина трогается с места, за нами едет автомобиль с Киллианом, а позади него еще несколько тонированных внедорожников.

– Что это за художественная выставка? – интересуюсь я. – Кто ее устраивает?

– Тебе говорит о чем-нибудь имя Эйслин Фэллон?

Я задумываюсь.

– Я знаю только то, что это молодая художница из Нью-Йорка, а ее работы стоят целое состояние.

– Поверь, деньги для Эйслин не имеют значения, – Фрэнк выпускает дым в полуоткрытое окно машины. – Грэг Фэллон – ее дед, и в завещании он указал ее единственной наследницей.

Однажды в журнале о светской жизни я читала про Грэга Фэллона. Он тратил огромные суммы на благотворительность. Особенно мистер Фэллон любил помогать детям-сиротам.

– Ваше поколение знает Грэга как известного мецената, – продолжает Фрэнк. – А я знаю его как Грэга Молота. В конце семидесятых он устроил кровавую бойню. Она была такого масштаба, что после нее люди еще долгое время боялись выйти из дома.

– Как ты был связан с Грэгом? – я не могу не задать этот вопрос.

– Мой отец был ему во многом обязан, – коротко отвечает Фрэнк.

Следующие два часа мы разговариваем на нейтральные темы. Вскоре водитель паркуется возле красивого здания со стеклянными окнами в пол и входом, окруженным охраной.

Я слышала, что по ночам этот квартал оживает: здесь собираются много представителей искусства, прессы и медиасферы. Однако сейчас улица практически безлюдная. Охранники строго следят за тем, чтобы сюда не пробрался кто-либо, не указанный в списке. Похоже, Фрэнк не шутил, когда говорил, что на выставке будут только «свои».

Изнутри галерея представляет собой светлое помещение с белыми стенами и колоннами, удерживающими высокие потолки. Несмотря на приватность, тут достаточно много людей. Оказавшись в шумной толпе, я стараюсь отогнать от себя все, что может спровоцировать эпизод.

На помощь мне приходит Киллиан, который берет мою руку и вкладывает ее в сгиб локтя. Рядом с ним я чувствую себя защищенной. Вдвоем мы следуем за Фрэнком, который останавливается, чтобы поприветствовать и обменяться любезностями со своими знакомыми.

Он представляет нас с Киллианом с такой непринужденностью, будто мы с рождения живем одной дружной семьей. Иногда кажется, что это действительно так.

За два года Фрэнк стал для меня роднее моего биологического отца. И сегодня вечером я обязана сделать все правильно.

Уверенно расправляю плечи и решительно поднимаю подбородок.

Я – Рене Гросс.

К нам приближается элегантная дама с безупречно уложенными темными волосами.

– С возвращением в Нью-Йорк, Фрэнк. Для меня большая честь видеть тебя.

– Рад тебя встретить, Ребекка, – Фрэнк обнимается с ней.

В этот момент я чувствую, как рядом со мной напрягается Киллиан. Он отпускает мою руку и поворачивается к проходящему мимо официанту, чтобы взять с его подноса бокал шампанского. Киллиан делает долгий глоток, и в моей груди закрадывается сомнение.

Он волнуется.

Подобная эмоция для него свойственна так же редко, как смех на кладбище.

– Добро пожаловать домой, Фрэнк. Я рада, что ты посетил мою первую выставку.

Вместе с Ребеккой к нам присоединяется девушка на вид чуть старше моего возраста. Ее волосы цвета вороного крыла собраны в высокий хвост, а черное платье с длинными рукавами обтягивает стройное тело. Его дополняет единственное украшение – серебряная подвеска с кулоном в форме сердца.

На фоне остальных дам, увешанных сверкающими драгоценностями, девушка выглядит весьма скромно. Но это ни капельки не обесценивает ее природную красоту.

– Все средства от продажи картин пойдут в фонд детей-сирот, – говорит она, и Фрэнк улыбается ей так же, как и мне.

– Я всегда знал, что у тебя доброе сердце, – он переключает внимание на меня. – Познакомьтесь – моя дочь Рене. Рене – это Ребекка, а это ее племянница Эйслин.

Фрэнк представляет меня, пока Ребекка и Эйслин обмениваются между собой многозначительными взглядами. Затем они смотрят на меня, и я заставляю себя оставаться неподвижной и не показывать тревоги.

Ребекка пристально на меня смотрит, в ее взгляде нет злобы или осуждения. Скорее она разглядывает меня с интересом, пока ее губы растягиваются в теплой улыбке.

– Рада познакомиться с тобой, Рене, – она притягивает меня к себе и обнимает. – Дочь Фрэнка – моя дочь. Мы одна большая семья, и все связаны между собой.

Я неуверенно поднимаю руки и обнимаю ее, когда мои глаза встречаются с пронзительными голубыми глазами Эйслин. И если бы ее взгляд мог говорить, то он сказал бы только одно:

«Ты не Гросс», – я буквально слышу голос Эйслин у себя в голове.

Наш зрительный контакт разрывает Ребекка. Она отстраняется от меня и загораживает обзор. В это мгновение Фрэнк представляет Киллиана.

Я оборачиваюсь и смотрю на сводного брата. Он стоит чуть поодаль от нас с бокалом шампанского и сдержанно кивает в знак приветствия.

– Дорогая, ты бы не могла показать Рене свои картины? – Ребекка обращается к Эйслин. – Мы с Фрэнком давно не виделись, и нам надо поговорить.

Вскоре Ребекка и Фрэнк теряются в толпе, оставив нас втроем в неловком молчании. Я решаю прервать молчание первой.

– Эйслин, а какая твоя любимая картина?

– У меня нет любимых, – отвечает Эйслин. – Но я влюблена в творчество моей бабушки. Сегодня я привезла ее картины на выставку. Мне кажется, будет правильно, если наши работы будут вместе в такой значимый день.

Надо отдать должное Эйслин за ее честность. На ее месте другой художник стал бы с воодушевлением рассказывать про свои работы, а не говорить про чужие.

– Покажешь их мне? – спрашиваю я, и Эйслин ведет меня в другой конец помещения.

Я оборачиваюсь, собираясь позвать Киллиана, но он будто бы в воздухе испарился. Эйслин подводит меня к той части галереи, где висят четыре картины. В отличие от остальных, они отделены красной ограничительной лентой.

– Это единственные картины, которые не выставлены на продажу, – объясняет Эйслин. – Они бесценны для нашей семьи.

После этого она предлагает мне провести небольшую экскурсию. Я соглашаюсь и понимаю, почему Эйслин является одним из успешных современных художников. Ее картины выворачивают душу и переносят в другую реальность.

– У тебя настоящий талант, – без какой-либо лести говорю я.

– На самом деле это не моя главная способность, – признается Эйслин. – Дедушка говорил, что я могу читать людей как открытую книгу. Он называл это даром, но я предпочитаю называть это теорией микровыражений.

– А что ты можешь сказать про меня? – неожиданно вырывается у меня.

Долгое время Эйслин ничего не говорит и о чем-то размышляет. Ее взгляд прикован ко мне, а затем она смотрит куда-то позади меня и наконец произносит:

– Думаю, каждый из нас имеет право сохранить свой секрет, – она улыбается одновременно очаровательно и опасно. – Но вот кто действительно не имеет секретов, так это парень, который не сводит с тебя глаз с тех пор, как ты вошла сюда.

Глава 5 «Знакомство»

Май. Нью-Йорк

Я прослеживаю за взглядом Эйслин и оборачиваюсь. По залу ходят официанты, несколько девушек в вечерних платьях делают селфи у фонтана с шампанским, мужчины в костюмах что-то обсуждают.

А затем я вижу его.

Он стоит подальше от гостей выставки, словно являясь отдельной независимой частью. Мой взгляд изучает его с головы до ног: темно-русые волосы зачесаны назад, костюм графитового оттенка, сшитый на заказ. Одна его рука в кармане, а другой он держит бокал. Его глаза встречаются с моими, и я мгновенно отворачиваюсь.

– С чего ты решила, что он смотрит на меня? – спрашиваю я у Эйслин, понижая голос, будто этот парень может меня услышать.

Откровенно говоря, я больше верю в то, что объектом его внимания является Эйслин. Она обладает утонченной и ошеломительной красотой. И если невозможно не оторвать глаз, то от такой девушки, как она.

– Думаю, у него было достаточно времени, чтобы меня рассмотреть. Наши родители дружат, и мы знаем друг друга с детства, – Эйслин подает ему знак. – Найл!

Я резко втягиваю воздух и смотрю на Эйслин. От испуга мои глаза расширяются. Я буквально умоляю ее взглядом: «Не надо!». Но Эйслин лукаво улыбается.

– Прямо сейчас он направляется к нам, – довольным тоном произносит она, и мои плечи напрягаются.

Два года я не общалась с парнями. Киллиан и мужчины из охраны не в счет. Это отдельная категория, при которой и мысли не допускалось о каком-либо флирте или симпатии. И даже если бы у меня была такая возможность, как поболтать с парнем, я бы любым способом избежала ее.

В следующее мгновение около меня и Эйслин встает тот самый, он смотрит на тебя парень.

– Привет, Найл, – говорит Эйслин и представляет ему меня. – Познакомься, это Рене. Рене, это Найл.

– Найл Морган, – парень протягивает руку для приветствия.

Я смотрю на его ладонь с выступающими венами, и мне требуется время, чтобы набраться решимости и поднять взгляд. В первую очередь я вижу его улыбку. Она обезоруживающая и милая.

– Очень приятно, – протягиваю ему руку. – Рене Гросс. Можно просто Рене.

Найл берет мою ладонь и подносит к лицу, чтобы поцеловать. Я знаю, что это обычный жест вежливости. Но в тот момент, когда Найл едва касается моей кожи губами, я резко отдергиваю руку. На мгновение его лицо вытягивается, но спустя секунду его выражение вновь становится приветливым.

Если моя реакция и смутила Найла, то он блестяще этого не показал.

– Мы с тобой нигде не встречались? – Найл внимательно на меня смотрит. – Твое лицо кажется мне очень знакомым.

От его слов холодок пробегает по коже. Найл мог видеть фотографии с исчезнувшей Кимберли Эванс.

– Это невозможно, – стараюсь, чтобы мой голос звучал увереннее, чем чувствую себя на самом деле. – Я впервые в Нью-Йорке. Я родилась и всю жизнь прожила в Австралии.

Найл кивает, удовлетворенный моим ответом.

– Согласен. Если бы я однажды встретил такую девушку, как ты, я бы точно запомнил нашу встречу. Ты красавица, Рене.

Мои щеки вспыхивают, и я смущенно улыбаюсь.

– Спасибо.

В это мгновение к нам приближается загорелый мужчина в модных дизайнерских очках и с галстуком-бабочкой.

– Добрый вечер, я Мэтью Джонсон, устроитель выставки, – вежливо представляется он, а затем переключает внимание на Эйслин. – Дорогая, только что доставили цветы. Что с ними делать?

– Пусть заносят, я украшу зал вместе с дизайнером, – распоряжается Эйслин и обращается к Найлу. – Я уверена, что оставляю Рене в надежных руках.

После этого она берет ежедневник у устроителя выставки, вырывает оттуда листок и что-то быстро на нем пишет. Затем отдает его мне.

– Рада знакомству, Рене. Здесь мой личный контакт на тот случай, если тебе что-нибудь понадобится. А сейчас мне нужно идти, – с извиняющейся улыбкой произносит она и многозначительно добавляет: – Желаю приятно провести вечер.

Она уходит, пока я убираю листок с ее номером в сумочку, боковым зрением замечая, как Найл потирает затылок:

– Как тебе Нью-Йорк? – спрашивает он.

– Я мало что успела увидеть. Мы с семьей прилетели сегодня с утра.

Найл кивает.

– Что ты планируешь делать завтра? – задает он следующий вопрос.

– Может быть, останусь дома с книгой. Или изучу окрестности поместья отца. В Гринвуд-Лейк потрясающая природа.

– Ты серьезно? – Найл расширяет глаза. – Ты первый раз в Нью-Йорке и хочешь проторчать все время дома?

Пожимаю плечами и никак это не комментирую. Я не могу сказать Найлу, что мне сложно отбросить тревогу и сразу окунуться в энергичную жизнь большого города.

– Прости мою реакцию, – смущается Найл, и его лицо немного краснеет. – Просто в Нью-Йорке столько мест… Если ты их не посетишь, то это будет преступлением.

Смотрю на него и не верю: только что передо мной покраснел парень. Вау. Похоже, он стесняется.

– А что это за места, которые мне нужно посетить? – Я решаю поддержать разговор.

– Ты бы хотела… Точнее, ты бы не была против… – Найл нервно смеется и качает головой. – Боже, я еще никогда так не волновался…

Внезапно в галерее раздается громкое ругательство. Повернувшись на шум, я обнаруживаю, как охранник отстраняет Киллиана.

– Сэр, нельзя заходить за пределы ограничительной ленты, – он указывает на картины бабушки Эйслин. – Это строгое правило, которое нельзя нарушать.

– Это, мать вашу, галерея или что? – Вспыхивает Киллиан. – Почему я не могу посмотреть на эти картины?

На их крики собираются люди с озадаченными лицами.

– Сэр, я в последний раз прошу отойти, – сурово заявляет охранник. – Иначе я буду вынужден применить силу.

– Это я в последний раз тебя предупреждаю: отвали от меня, – рявкает Киллиан. – И убери от меня свои гребаные руки. Если ты этого не сделаешь, то силу применю я.

– Что происходит? – Спрашивает Найл. – Кто это?

– Мой брат, – отвечаю я, наблюдая за Киллианом.

В его карих глазах вспыхивает огонь, а челюсть сжимается. Он выглядит не просто рассерженным. Он в бешенстве.

Охранник продолжает пытаться его отстранить, но Киллиан не сходит с места. Из толпы появляются еще трое охранников. Похоже на то, что они собираются схватить Киллиана, но их останавливает Ребекка.

– Фрэнк, уйми своего сына, – требует она. – Либо это сделают мои люди.

Фрэнк отделяется от толпы и с бесстрастным выражением лица подходит к Киллиану. Опускает руку ему на плечо и наклоняется, чтобы что-то тихо сказать.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь такое? – громче положенного спрашивает Киллиан. – Почему я не могу посмотреть на эти картины?

– Ты сейчас же выйдешь отсюда и дождешься меня снаружи, – с олимпийским спокойствием заявляет Фрэнк. – Не заставляй меня повторять дважды.

Продолжая держать Киллиана за плечо, Фрэнк ведет его вдоль ограничительной красной ленты. Затем они проходят сквозь толпу, в которой никто не произносит ни звука, а далее идут на выход.

Вдруг Киллиан яростно бросает на пол бокал шампанского. Фужер разбивается на множество осколков, и я вздрагиваю от звука бьющегося стекла.

– Охренительный вечер! – ругается Киллиан. – Как же я счастлив, что он подошел к концу!

Без дальнейших объяснений он уходит. На несколько секунд в галерее повисает абсолютная тишина. Я перевожу беспокойный взгляд на Фрэнка. Он задумчиво смотрит на то место, где только что потерял самообладание Киллиан.

Фрэнку нельзя нервничать. Я собираюсь подойти к нему, но на его лице появляется непринужденная улыбка, с которой он подходит к гостям:

– Мне бы хотелось принести извинения за выходку моего сына, – говорит Фрэнк, обращаясь к Ребекке. – Видимо, на него повлиял утомительный перелет и акклиматизация.

Я скептически изгибаю бровь. Не думаю, что причина странного поведения Киллиана в усталости или смене климата. Он изначально не хотел идти на выставку, и вот чем это закончилось. Скандалом.

– Рене, – голос Найла выдергивает меня из моих мыслей. – Твой брат прервал меня до того, как я… – он прочищает горло. – До того, как я хотел позвать тебя на свидание. Так вот… Ты согласна пойти со мной?

Я изумленно смотрю на улыбающегося Найла.

Свидание?

Внезапно перед глазами возникает лицо Кэша. От его синих пронзительных глаз я испытываю вину. Почему я ощущаю себя предательницей, когда думаю о встрече с другим парнем?

Стоп!

Кэш из моего прошлого. Ему нет места в моей новой жизни.

– Это отличная идея. Я пойду с тобой на свидание.

От моего ответа Найл буквально сияет. Он надувает щеки и облегченно вздыхает.

– Это лучшее, что я мог услышать сегодня.

После этого Найл достает из кармана телефон.

– Могу тебя попросить? – спрашивает он. – Сфоткай меня. Это обычная формальность. Своего рода отчет для родителей, что я весь вечер проторчал здесь, а не в каком-нибудь ночном клубе.

– Хорошо, – я беру его телефон, но его экран потух.

– Похоже, он разряжен, – протягивает Найл. – Можешь сфоткать меня на свой?

Достаю из сумочки телефон и делаю с Найлом несколько снимков на фоне картин.

– Готово. Куда их отправить?

– Позволь мне самому отправить на почту отца, – говорит Найл, и я отдаю ему свой телефон.

Найл быстро отправляет фотографии и возвращает мой мобильный.

– Спасибо, Рене, – говорит он и неотрывно смотрит мне в глаза. – Ты не только сделала меня самым счастливым, но и выручила. Ты потрясающая девушка.

Я не привыкла, что мне говорят комплименты вот так прямо в лицо. Найл продолжает смотреть на меня. Я перевожу взгляд ему за плечо и вижу в толпе Фрэнка. Он стоит чуть поодаль от нас и многозначительно постукивает пальцем по циферблату наручных часов.

– Извини, но мне пора уходить, – говорю Найлу.

– Тогда до завтра? – спрашивает он. – Я заеду за тобой в семь.

Найл производит впечатление хорошего парня. Он не выглядит как самовлюбленный нарцисс. И у него нет манер альфа-самца. Но по своему горькому опыту я знаю, что внешность чертовски обманчива, а первому впечатлению нельзя доверять.

Я неуверенно киваю, и глаза Найла загораются.

– Пока, – бросаю я и быстро ухожу от него, проскальзывая в толпу гостей.

– До завтра, Рене! – кричит мне вслед Найл.

– Вижу, ты успела познакомиться с сыном Моргана, – рядом со мной появляется Фрэнк. – Хороший парень. Он знает меня и знает, что с ним случится, если он будет плохо с тобой обращаться.

Фрэнк открывает для меня дверь галереи, и мы выбираемся наружу. Возле выхода припаркован «Rolls-Royce». Его задняя дверь раскрывается, и наружу выбирается Киллиан. Вид у него, мягко говоря, мрачнее, чем у могильщика.

– Отец… – начинает он, но его перебивает Фрэнк.

– Что ты, черт возьми, устроил? – только сейчас он теряет хладнокровие.

Черты лица Киллиана искажаются от раздражения.

– Я же говорил, что не хотел ехать, – он пытается остаться невозмутимым, но я чувствую его подавляемый гнев. – Ничего бы этого не произошло, если бы меня сюда не притащили силой.

– Возвращайся в машину, – Фрэнк стискивает зубы. – На нас и так уже смотрят.

Киллиан садится на переднее сиденье, Фрэнк занимает заднее кресло, я устраиваюсь в соседнем. Оук захлопывает за мной дверь, и я успеваю заметить, как он бросает на Киллиана сочувственный взгляд.

– Не желаю разбираться, что творится у тебя в голове, – говорит Фрэнк, обращаясь к Киллиану. – Я купил две картины. Завтра после завершения выставки ты заберешь их и извинишься перед Эйслин.

– Я не буду перед ней извиняться, – возражает Киллиан.

– Завтра ты заберешь картины и извинишься перед Эйслин, – Фрэнк не обращает внимания на отказ Киллиана. – Она не заслуживает, чтобы ты сорвал ее вечер.

– Почему это должен сделать именно я? – недовольно спрашивает Киллиан. – Ты можешь послать Оука.

– Это сделаешь ты, — Фрэнк выделяет последнее слово. – Мой отец обязан их семье. А я обязан своему отцу. Дальше улавливаешь связь?

Киллиан мрачно кивает.

– Завтра ты извинишься перед Эйслин, – продолжает Фрэнк, – и повторишь все слово в слово: что тебе безумно жаль за свой глупый, идиотский поступок…

– Но я…

– И даже не смей мне перечить, – Фрэнк тянется за сигарой. – Разговор окончен.

Он закуривает сигару и смотрит на меня.

– Не принимай наш разговор близко к сердцу, милая. Я не хочу, чтобы твое настроение было испорчено.

Киллиан оборачивается, и наши взгляды встречаются. Не понимаю, что стало причиной его странного поведения. Но Киллиан подмигивает мне и улыбается. Он делает это крайне редко, и все мои волнения мгновенно рассеиваются.

Глава 6 «Чужие тайны»

Май. Нью-Йорк

После ужина в «Le Bernardin» мы возвращаемся в Гринвуд-Лейк в молчаливом спокойствии. Фрэнк курит сигару, Киллиан что-то печатает в телефоне, а я задумчиво смотрю в окно. Знаю, что мы не задержимся здесь надолго, поэтому стараюсь насладиться каждой деталью.

Я смотрю на небоскребы, достающие до ночного неба. Но когда мы оказываемся в тихом квартале с узкими улочками и респектабельными домами прошлых столетий, на меня накатывают воспоминания о Бостоне.

Мой взгляд скользит по небольшим зданиям цвета обожженной глины, подсвеченным изящными уличными фонарями. И я переношусь в прошлое. Будто сейчас я завершу ланч в одном из кафе в Бикон-Хилл, спущусь с террасы и отправлюсь домой делать домашнее задание.

А ночью ко мне в спальню заберется он.

– Хватит притворяться, принцесса. Я знаю, что ты не спишь.

Шепот Кэша и его теплое дыхание ласкают шею, вызывая легкую дрожь. Его крепкие руки футболиста уверенно ложатся на мою талию и поворачивают так, чтобы я оказалась к нему лицом.

Кэш лежит в моей постели, и в слабом свете луны я вижу, как темные пряди падают на его синие глаза. Во рту становится сухо, и я облизываю губы в предвкушении поцелуя.

– Раздвинь ноги шире. Покажи, какой ты стала мокрой, пока ждала меня.

Его голос повсюду, и я резко раскрываю глаза. От частого дыхания грудь вздымается и опадает.

– Все в порядке? – спрашивает меня Киллиан.

Я нахожусь в машине и перевожу взгляд на окно. Оук останавливает «Rolls-Royce» возле центрального входа в особняк Фрэнка, и до меня доходит, что я уснула во время поездки.

– Все хорошо, – я киваю. – Просто задремала, и мне приснился кошмар.

Киллиан пристально на меня смотрит. В рекордно короткие сроки я стараюсь вернуть бесстрастное выражение лица.

– Это всего лишь кошмар, – я пожимаю плечами. – Главное, что он остался во сне, а не в реальности.

Выбираюсь из машины, прохожу в дом и, поблагодарив Фрэнка с Киллианом за вечер, ускользаю наверх. Поднимаюсь в спальню, приближаюсь к зеркалу в полный рост и не спеша избавляюсь от платья.

Я остаюсь в тонких трусиках и долго смотрю на свое отражение. Светлые волосы волнами струятся по плечам с гладкой кожей и легким загаром. Выразительная грудь с аккуратными розовыми сосками, плоский живот и округлые бедра.

Но главное: мои голубые глаза, окруженные густыми ресницами, посылают открытый, смелый взгляд. Во мне не осталось ничего от той затравленной девочки, которая пережила много страданий. Я больше не смотрю на себя без сожаления и горечи.

Никому не удалось меня сломать.

Так почему я все еще проявляю слабость и позволяю Кэшу забираться в мою голову?

Я ненавижу его. Точнее, должна ненавидеть. Он отверг меня и мои чувства. А я только и делаю, что ищу ему оправдания.

С меня хватит.

Резко развернувшись, я решительно направляюсь в гардеробную, достаю легинсы, спортивный топ и толстовку. Переодеваюсь и выхожу из спальни, собираясь отправиться на ночную пробежку. Мне нужно проветрить голову. В конце концов, я просто должна дать своему телу привычную физическую нагрузку. В Мельбурне я постоянно бегала или занималась в спортзале.

Спустившись на первый этаж, я иду к выходу на террасу. Дом погружен в сон. Лунное сияние теряется в бескрайнем темном пространстве. Через окна проходит серебристый свет, и от деревьев в саду тени падают на пол гостиной.

Я бесшумно ступаю в кроссовках и в полумраке двигаюсь достаточно быстро. Но внезапно замираю на месте.

За одно мгновение напрягаются мышцы, когда мой взгляд останавливается на балконе. Его двустворчатые двери раскрыты, отчего по гостиной гуляет легкий ветер. Я вижу высокий, темный силуэт, застывший у балюстрады. Тяжело сглатываю и отступаю назад.

– Почему ты не спишь? – Ночную тишину нарушает спокойный низкий голос.

Я резко выдыхаю. Киллиан. Он напугал меня.

– У меня тот же вопрос, – тихо говорю я.

Выхожу на балкон. Киллиан переводит взгляд на меня, но ничего не произносит. Только многозначительно указывает на бокал с вином, который держит в руках и в следующую секунду подносит ко рту.

На нем костюм с распахнутым пиджаком. Галстук-бабочка развязан и свисает вдоль воротника. На белой рубашке расстегнуты несколько верхних пуговиц, но Киллиан выглядит далеко не расслабленным. Его явно что-то волнует.

– Я решила побегать, – говорю, нарушая молчание первой.

– Ты не против, если я к тебе присоединюсь? – вдруг спрашивает Киллиан.

У меня нет ни одной причины ему отказать.

– Не против.

– Дай мне пять минут, чтобы переодеться, – Киллиан отдает мне полупустой бокал с вином и уходит.

***

Мы бежим по каменной тропинке. Уличные лампы, установленные на газоне, отбрасывают теплый желтый свет, в котором летают мотыльки. В ночном воздухе раздается пение цикад и дребезжание светлячков.

– Что это был за парень, с которым ты разговаривала в галерее? – спрашивает Киллиан.

Я перевожу на него взгляд. Теперь понимаю, почему Киллиан отправился со мной на пробежку. Мистер-шпион решил выяснить про Найла совсем не в изящной манере – прямо в лоб.

– Его зовут Найл, – отвечаю я. – Мы познакомились на выставке, и он пригласил меня на свидание.

Киллиан поворачивает голову, и я вижу, как его взгляд становится напряженным.

– Ты согласилась?

– Сначала я согласилась, – признаюсь я. – Но теперь не уверена, что мне стоит идти. Я хочу отменить встречу.

– Он тебе не нравится? – снова задает вопрос Киллиан.

– Найл симпатичный и кажется милым, но… – я замолкаю, не зная, как объяснить Киллиану то, что творится у меня внутри.

Киллиан останавливается и достает из кармана бутылку с минеральной водой. Делает глоток, протягивает ее мне, но я отказываюсь.

– Пойдешь ты завтра на свидание или нет – это твое решение. В любом случае мы с Фрэнком поддержим тебя, что бы ты ни решила. Это твоя жизнь, и только ты решаешь, как ее прожить, – заявляет он. – Но ты точно не можешь всю жизнь быть рядом со мной и с Фрэнком.

Киллиан окидывает меня взглядом с головы до ног.

– Только посмотри на себя. Когда я сегодня увидел тебя в платье, понял, что ты мечта любого парня, – продолжает он, и мои щеки вспыхивают от его слов. – И еще я понял, что когда-нибудь у тебя появится муж. Он будет любить тебя больше всего чертового мира. У вас будет большая и счастливая семья.

Муж… Большая семья…

То, что говорит Киллиан, кажется чем-то нереальным.

– Ты получишь все, что захочешь, – продолжает он. – Кроме одного. Ты никогда не сможешь вернуть упущенное время. Молодость дается один раз. Ты никогда не сможешь повторить это мгновение или вернуться в этот день. Ты никогда не будешь моложе и красивее, чем сейчас. Не лишай себя всего этого.

– Не могу поверить, – произношу я с легкой улыбкой. – Хочешь, чтобы я отправилась на свидание с Найлом? И даже не станешь меня отговаривать, как положено старшему брату?

Киллиан пожимает плечами.

– Мне не о чем переживать, – говорит он убийственно спокойным тоном. – Найл станет покойником, если обидит тебя.

Я тихонько посмеиваюсь и с трудом себя сдерживаю, чтобы не обнять Киллиана. Знаю, что он не любитель тактильных коммуникаций, поэтому мне остается поблагодарить его мысленно.

«Спасибо, что ты у меня есть».

– Почему ты странно вел себя в галерее? – задаю вопрос, который хотела спросить у Киллиана весь сегодняшний вечер. – Я впервые увидела, как ты потерял над собой контроль.

– Не бери в голову, – отмахивается он. – Завтра я сделаю так, как велел отец.

Киллиан переходит на бег, и я смотрю в его быстро удаляющуюся широкую спину, обтянутую серой толстовкой. Я качаю головой. Он не убежит ни от меня, ни от моего вопроса.

– Ты так и не ответил, что произошло? – спрашиваю я, когда его догоняю.

Киллиан не отвечает.

– Ты можешь довериться мне и рассказать, что случилось на выставке, – серьезно говорю я. – Почему ты не хотел туда ехать?

Киллиан замедляется, а затем останавливается. Переводит дыхание и опускает взгляд, словно пытается подобрать правильные слова.

– Ты точно хочешь знать? – он переводит взгляд на меня, и наши глаза встречаются.

Я с уверенностью киваю. Киллиан опускается на газон, уперевшись локтями в согнутые колени. Усаживаюсь рядом с ним, наблюдая, как несколько секунд он отрешенно смотрит перед собой и молчит.

Обычно такая затянувшаяся тишина предшествует чему-то важному и сокровенному.

– До того, как меня усыновил Фрэнк, я рос в другой семье, – начинает Киллиан. – Мама погибла, и я остался с отцом. Я был совсем маленьким, мне было шесть лет. Я отлично помню, как отец оставил меня на автобусной остановке, а сам укатил в неизвестном направлении со своей очередной легкомысленной подружкой. Перед тем как уехать, он пообещал, что вернется.

Киллиан тяжело вздыхает.

– Три дня я просидел на остановке. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы один из водителей рейсовых автобусов не заметил меня. Он вызвал службу опеки, и меня забрали в детский приют, – он добавляет мрачным тоном. – С тех пор моя жизнь изменилась.

Я молча наблюдаю за Киллианом. За тем, как с каждой секундой он становится отчужденным.

– Ты даже не догадываешься, какими тварями могут быть люди, – тихо произносит он, и я улавливаю мучительную боль в его голосе.

Не знаю, что произошло с Киллианом, пока он был в приюте. Но воображение рисует образ маленького мальчика, оказавшегося среди чужих и жестоких людей.

От горечи сердце сжимается. Надо мной надругались, когда я училась в академии. Страшно представить, что могли сделать с шестилетним ребенком.

Я поднимаю руку и обхватываю плечо Киллиана. Слезы не поддаются контролю и выступают в уголках глаз.

– Ш-ш-ш, – Киллиан пытается меня успокоить. – Все хорошо.

Он протягивает руку и убирает с моего лица прядь, а затем смахивает слезу.

– Что было дальше? – не удержавшись, спрашиваю я.

– Я прожил в приюте пять лет. Биологический отец так и не приехал за мной, – продолжает Киллиан. – Однажды перед Рождеством в приюте решили устроить благотворительный вечер. Его организатором был Грэг Фэллон.

Мистер Фэллон?

Я буквально прожигаю взглядом суровый профиль Киллиана. Выходит, он попал в семью Гросс благодаря дедушке Эйслин?

– Нас привезли в роскошный дворец, где были дети из обеспеченных семей меценатов. Похоже, богачи хотели, чтобы мы почувствовали себя на одну ночь такими же детьми, – Киллиан горестно усмехается, но затем вновь становится серьезным. – Тогда я впервые увидел Эйслин. Отчетливо помню ее, будто это случилось вчера. На ней было пышное розовое платье, а ее волосы были заплетены в две длинные косички с атласными лентами. Я весь вечер не мог оторвать от нее глаз.

Его взгляд на секунду смягчается, но вдруг становится отстраненным.

– В какой-то момент я увидел, как толстяк Престон стащил ее подарок, – руки Киллиана сжимаются в кулаки. – Я пытался его остановить, но в то время он был гораздо крупнее меня.

– И что ты сделал?

– Я отдал Эйслин свой подарок. Я солгал ей, что случайно нашел его, а она мне улыбнулась. После этого я думал о ней каждый день. В приюте особо не было развлечений, и я постоянно прокручивал в голове нашу встречу.

Киллиан замолкает, будто мысли уносят его как можно дальше.

– Спустя год меня усыновил Фрэнк. Как и тебя, меня привели знакомить с их семьей. У них так принято, – он переводит на меня взгляд. – На этом вечере была Эйслин, но она меня даже не узнала. А я вспоминал ее каждый день. Для мальчика, который жил в темном и жестоком мире, ее улыбка была светом.

Я сглатываю и вспоминаю, как впервые увидела Кэша. Мы были детьми, но уже тогда между нами возникла особая невидимая связь. Наш маленький мир.

Но его уже нет.

– Ты влюблен в Эйслин с детства? – я прогоняю все мысли о прошлом.

– Это всего лишь детское воспоминание, – Киллиан проводит рукой по лицу. – Фрэнк был прав. Я не должен был терять контроль.

С этими словами он встает и поднимает меня за руку.

– Тебе не следует долго сидеть на земле, – строгим тоном говорит Киллиан.

Я отряхиваю легинсы от травы. Киллиан направляется в сторону дома, и я отправляюсь за ним. На самом деле я хочу задать ему так много вопросов. Про его детство. Про приют. Про Эйслин.

Но что-то мне подсказывает, что сегодня я больше не дождусь от Киллиана откровений. И разве он обязан раскрывать передо мной душу? Свои тайны я ему так и не открыла. И на это у меня есть причины.

Глава 7 «Свидание»

Май. Нью-Йорк

Следующий день я нервничаю из-за предстоящего свидания с Найлом. Трудно оставаться спокойной, когда моя последняя встреча с парнем была более двух лет назад. К тому же я понятия не имею, куда собирается отвезти меня Найл.

Вполне вероятно, он устроит что-то вроде романтической прогулки в парке. Или это будет что-то связанное с экстримом? А может быть, Найл решит отвезти меня в самый пафосный ресторан на Манхэттене?

Если бы только я знала об этом.

Подбираю одежду для встречи и меняю перед зеркалом больше дюжины платьев, юбок, блузок. В конце концов, я останавливаюсь на классических синих джинсах с черным атласным топом без бретелей и сдержанным вырезом, поверх которого решаю накинуть пиджак. В завершение к образу выбираю черные туфли на высоких шпильках и небольшую сумочку от Louis Vuitton.

Когда стрелка на часах приближается к семи вечера, мое волнение достигает апогея. В глубине души я надеюсь, что Найл все-таки передумает и не приедет. И моей компанией на этот вечер станет новый триллер, который я прочитаю на террасе.

«Звучит как вечеринка для пенсионеров».

В голове проносится насмешливый голос Киллиана, но вдруг он сменяется шумом подъезжающего автомобиля. Я подхожу к окну и вижу, как по подъездной дороге к дому поднимается Porsche Classic Club Coupe цвета металлик. Мой взгляд скользит по его блестящему кузову, а затем останавливается на том, кто сидит за рулем.

Русые волосы. Острая челюсть. Четкая линия скул, указывающая на благородное происхождение.

Это Найл.

Он останавливает машину рядом с центральным входом особняка, и я вытягиваю шею, чтобы получше его рассмотреть. Найл выбирается из салона. На нем белая рубашка, темно-серые классические брюки, а в руках он держит букет нежно-розовых пионов.

Мне так давно не дарили цветов.

По-прежнему не догадываясь, что я за ним наблюдаю, Найл наклоняется к боковому зеркалу автомобиля и несколько раз проводит рукой по волосам, которые и без того идеально уложены. После этого он выпрямляется в полный рост и приближается к парадному входу. Я теряю его из виду, беру сумочку и выхожу из спальни.

Динь-динь.

Плавная мелодия звонка раздается по дому. Я закрываю за собой дверь и иду по коридору. Сворачиваю к лестнице и останавливаюсь, чтобы надеть каблуки. Со своего места я могу рассмотреть значительную часть гостиной.

На первом этаже Фрэнк расхаживает взад-вперед между холлом и гостиной. По выражению его лица я могу судить, что он о чем-то волнуется.

– Перестань нервничать, – раздается низкий голос, принадлежавший Киллиану. – Она не может целыми днями сидеть дома и читать книги. Это абсолютно нормально, когда она идет на свидание с парнем.

Я замираю, пока моя ступня оказывается на полпути к туфельке.

– Думаешь, я этого не понимаю? – сердито отзывается Фрэнк. – Я ничего не могу с собой сделать. Я привык, что она всегда рядом.

Он уходит вглубь гостиной и пропадает из виду. Спустя несколько секунд я слышу звон стекла. Этот звук похож, как на столешницу опустили бутылку.

Надеюсь, это не алкоголь. Я попросила Венди убрать из зоны видимости виски и бурбон, потому что Фрэнку следует избегать спиртное, физические нагрузки и стресс.

Продолжая сжимать в руках обувь, я тихонько приближаюсь к краю лестницы. Отсюда открывается более широкий обзор. Фрэнк стоит у барной стойки и наливает бурбон в хайболл4. После этого подносит стакан ко рту, но в последний момент его выпивку ловко перехватывает Киллиан.

– Док запретил тебе принимать алкоголь, – невозмутимо говорит он.

С этими словами Киллиан выпивает бурбон и берет с подноса кусочек сыра, нанизанного на шпажку. Фрэнк смотрит на него, и я могу только догадываться, каким убийственным взглядом он наградил Киллиана. Но на лице моего сводного брата не двигается ни один мускул.

Динь-динь.

По дому снова разносится мелодичный звон. Из другого конца гостиной появляется Венди и спешит открыть дверь.

– Ты не забыл предупредить, чтобы с дороги убрали шипы? – спрашивает Фрэнк.

– Все чисто, – отвечает Киллиан.

– А в остальном? – снова задает вопрос Фрэнк.

– Все позиции заняты. Все на месте.

– Держи все под контролем, – распоряжается Фрэнк. – Я хочу, чтобы она постоянно была под наблюдением.

Тем временем в доме появляется Найл.

– Добрый вечер, мистер Гросс, – вежливо произносит он.

Фрэнк направляется к нему навстречу.

– Рад тебя видеть. Как добрался? – Фрэнк и Найл приветствуют друг друга крепким рукопожатием.

– Все хорошо, мистер Гросс, – Найл окидывает взглядом пространство, но я по-прежнему остаюсь незамеченной. – У вас потрясающий дом.

– Скорее, это заслуга декоратора, – Фрэнк представляет ему Киллиана. – Познакомься, это мой сын.

Киллиан стоит на месте и не думает подойти к Найлу. Тот приветствует его сдержанным кивком.

– Куда ты собираешься вести мою дочь? – спрашивает Фрэнк у Найла, и тон его голоса становится жестким.

Фрэнк не отпускает ладонь Найла. И его простое рукопожатие теперь больше напоминает пасть крокодила, намертво вцепившегося в жертву.

– Я бы хотел устроить для Рене небольшую экскурсию по Нью-Йорку, – отвечает Найл. – Сначала мы отправимся в обсерваторию One World. Со смотровой площадки открывается лучшая панорама города. А потом… – он слегка морщится от того, с какой силой Фрэнк сжимает его ладонь. – А потом мы поужинаем в «Manhatta» на Либерти-стрит. Я забронировал столик прямо напротив Эмпайр-стейт-билдинг.

Фрэнк молчит и, похоже, обдумывает ответ Найла. Он будто смиряется с тем, что этот парень позвал меня на свидание, и отпускает его ладонь.

– Понимаешь, Найл, – задумчиво начинает Фрэнк. – Рене моя дочь, и я очень люблю ее. И мне бы не хотелось… – он многозначительно замолкает.

Найл в замешательстве смотрит, как Фрэнк достает из кармана сигару и прикуривает ее палладиевой зажигалкой. После чего переключает внимание на Киллиана, который не сводит с него цепкого взгляда.

– Что вы хотите сказать этим, мистер Гросс? – обескураженно спрашивает Найл.

В разговор впервые вмешивается Киллиан.

– Фрэнк хочет сказать… – объясняет он. – Рене еще не спустилась, и у тебя есть время подумать. Ты точно уверен, что хочешь пойти на свидание с моей сестрой?

– Да, – Найл кивает.

Киллиан обходит барную стойку и медленно приближается к Найлу, словно хищник, учуявший добычу.

– Подумай хорошо перед тем, как ответить. У тебя еще есть шанс передумать, – продолжает Киллиан. – Ты можешь вернуться в машину и уехать. А мы придумаем для Рене какую-нибудь легенду. Наподобие той, в которой ты заболел кишечным гриппом.

Он останавливается напротив Найла и пристально смотрит ему в глаза.

– А если ты все-таки не поменяешь ответ, и моя сестра вернется со свидания в плохом настроении. Или я узнаю, что ты вел себя, как мудак. Или ты разобьешь ее сердце… – предупреждающим тоном произносит Киллиан. – Тогда я отрежу твой член.

Он поднимает руку и большим пальцем разламывает тонкую шпажку от канапе.

– Вот так, – заявляет Киллиан. – Было и нет.

В гостиной повисает гробовая тишина. Найл внимательно смотрит на сломанную шпажку.

– Ты все еще хочешь отправиться с моей сестрой на свидание? – спрашивает Киллиан.

– В этот момент я должен испугаться? – отвечает Найл вопросом на вопрос. – Ты на самом деле решил, что я сяду в машину и уеду?

– Не обращай внимания, – вмешивается Фрэнк, выпуская струю дыма. – Мой сын так шутит. Это ведь была обычная шутка, не так ли?

Он поворачивается к Киллиану, который одаривает Найла улыбкой. Но вряд ли ее можно назвать дружелюбной или приветливой.

– Конечно, – говорит Киллиан. – Это была шутка.

Найл выглядит напряженным, и я начинаю спускаться. Цоканье каблуков раздается в гостиной, как удары камней по стеклу.

Мужчины одновременно поворачивают головы. При виде меня у Фрэнка и Киллиана мгновенно исчезает весь угрожающий облик. Они принимают простодушный и невинный вид. Клянусь, они могут побороться за премию «Оскар» в номинации лучшей актерской игры.

– Отлично выглядишь, милая, – говорит Фрэнк.

– Спасибо, – придаю своему голосу легкомысленный тон, словно я не слышала, как минуту назад Киллиан обещал отрезать Найлу член. – О чем вы разговаривали?

– Мы обсуждали, куда Найл поведет тебя на свидание, – отвечает Фрэнк.

– Правда? – я спускаюсь и поворачиваюсь к Найлу. – И куда ты меня поведешь?

Его лицо расплывается в широкой улыбке, и он немного краснеет.

– Скоро узнаешь, – Найл неотрывно смотрит на меня и, спохватившись, протягивает букет. – Это для тебя.

Я благодарю его и запускаю нос в цветы, вдыхая сладковатый аромат. Затем передаю букет Венди.

– Думаю, нам пора.

Мы идем к выходу, и Найл ко мне наклоняется.

– Я забыл сказать, как ты превосходно выглядишь, – шепчет он.

– Во сколько ты привезешь домой мою дочь? – раздается позади голос Фрэнка.

Найл останавливается и оборачивается.

– Не позже полуночи, сэр.

Фрэнк удовлетворенно кивает.

– Хорошего вечера.

Найл придерживает для меня дверь, когда мы выбираемся наружу. Мы приближаемся к его машине, но в какой-то момент нас окликает мужской голос. Я оглядываюсь и вижу Киллиана. Он небрежно прислонился к центральной колонне.

– Найл, – он сужает глаза. – Это была не шутка.

Киллиан поднимает руку и показывает сломанную шпажку.

– О чем он? – делаю вид, что не понимаю, о чем речь.

– Не обращай внимания, – с улыбкой произносит Найл. – У твоего брата своеобразное чувство юмора. Видимо, мне придется долго к этому привыкать.

Мы подходим к его машине, и я не могу удержаться от того, чтобы провести кончиками пальцев по глянцевому гладкому кузову. Автомобиль Найла полностью соответствует его образу: утонченный, сдержанный, элегантный.

Не то что агрессивный и рычащий внедорожник Кэша.

– Это подарок моего отца, – Найл встает рядом со мной и открывает для меня пассажирскую дверь. – Для протокола: ты первая девушка, которую я собираюсь на нем прокатить.

– Вау… Это впечатляет.

Я проскальзываю на сиденье. Внутри машина пахнет пряным парфюмом Найла. Я пристегиваю ремень безопасности, отмечая, что сиденье и двери отделаны плетеной кожей с темным узором пепита, а табличка на передней панели указывает, что это единичный экземпляр.

Найл обходит машину спереди и садится на водительское место.

– Ты готова? – спрашивает он, и я киваю.

Он пристегивается, заводит двигатель, и подо мной начинает вибрировать сиденье. Я сжимаю бедра вместе, приготовившись, что сейчас машина резко тронется с места. Раздается гул мотора, но автомобиль не успевает проехать даже несколько футов и останавливается.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Дай мне минуту.

Найл выбирается из машины и хлопает дверцей. С озадаченным видом он осматривает автомобиль.

– Похоже, я проколол колесо, – отзывается Найл.

Я открываю дверь и выбираюсь наружу. Обхожу машину со стороны капота и вижу две спущенные шины.

– Все в порядке?

Я оглядываюсь через плечо и замечаю Фрэнка, идущего в нашу сторону. Он подходит к машине, наклоняется и осматривает колеса, качая головой.

– Плохие дела, – выдает он. – Здесь неподалеку стройка, и многие жалуются на строительный мусор. Вероятно, по пути ты наехал на что-то острое.

Я скептически изгибаю бровь. Не припомню, чтобы вблизи Гринвуд-Лейк что-то строили.

– Здесь есть поблизости автосервис? – спрашивает Найл у Фрэнка.

– Вряд ли в этих окрестностях найдется что-то подобное, – отвечает Фрэнк.

– Ничего страшного, я вызову такси, – я открываю сумочку, чтобы достать телефон.

Фрэнк снова качает головой.

– Боюсь, в пятницу вечером такси доберется сюда ближе к полуночи, – говорит он и добавляет: – Вас может отвести Оук. Он как раз собирался в Нью-Йорк.

Не успевает Фрэнк об этом сказать, как на подъездной дороге появляется черный «Rolls-Royce». Он останавливается рядом с машиной Найла, и я прокручиваю в голове разговор Фрэнка и Киллиана.

«Ты не забыл предупредить, чтобы убрали с дороги шипы?»

Теперь мне становится ясно, что спущенные колеса на автомобиле Найла – не совпадение и не случайность. Похоже, Фрэнк и Киллиан подстроили все таким образом, чтобы не оставлять меня наедине с Найлом.

«Я хочу, чтобы она постоянно была под наблюдением».

Видимо, Фрэнк позаботился о том, чтобы за мной приглядывали его люди в Нью-Йорке.

– Как мило со стороны Оука оказать нам услугу, – я решаю подыграть его планам и обращаюсь к Найлу. – Ты ведь не против, если он отвезет нас?

– Отличная идея, – добавляет Фрэнк и говорит Найлу. – К твоему возвращению я все организую. Твою машину быстренько приведут в порядок. Разумеется, ремонт за мой счет.

Глава 8 «Прошлое преследует меня»

Май. Нью-Йорк

Мы занимаем места на заднем сиденье «Rolls-Royce». По дороге Найл достает телефон, показывает мне фотографии и рассказывает про себя. Я слушаю его и поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. У Найла спокойное выражение лица, от него не исходит агрессии и враждебности. К тому же его любовь к собакам добавляет очко в его пользу.

– Расскажи что-нибудь про себя, – просит он.

– У меня тоже есть собака. Его зовут Голди.

Дальше я рассказываю ему краткие факты из досье Рене Гросс. Найл внимательно меня слушает, и, кажется, у него не возникает никаких подозрений.

Вскоре Оук останавливает машину неподалеку от здания обсерватории. В ее панорамных окнах отражается вечернее сумеречное небо. One World – одно из самых высоких строений западного полушария, и у его входа всегда толпится очередь. Найл проводит меня через другую дверь, и мы минуем толпу и оказываемся внутри. Проходим проверку безопасности, а затем Найл ведет меня к лифтам Skypod5, которые располагаются с внешней стороны небоскреба. Но я останавливаю его на середине пути.

– Что случилось? Ты не хочешь подниматься наверх? – Найл обеспокоенно на меня смотрит. – Прости, я не подумал, что ты боишься высоты.

Ну разве то, что он волнуется о моих возможных фобиях, не делает его милым?

– Я не боюсь высоты, – говорю я. – Но мне бы хотелось посмотреть на город с другого ракурса. Поэтому по дороге я заказала билеты на прогулочный круиз.

Я выбрала круиз вместо обсерватории, потому что на воде за нами не смогут наблюдать люди Фрэнка. Не хочу чувствовать на себе слежку.

– Ты не против, если я внесу изменения в наше свидание? – спрашиваю я.

– Я буду рад любому вечеру, – Найл улыбается. – Главное, я проведу его вдвоем с тобой.

Его ответ подбадривает меня. Я прошу его вывести нас через служебный выход. Это на тот случай, чтобы избавиться от «хвоста». Разумеется, я не говорю Найлу об этом.

И вот спустя несколько минут мы ловим такси. Я называю водителю адрес пирса.

Вскоре мы забираемся на современную трехмачтовую шхуну, покачивающуюся на волнах. Его громадные белоснежные паруса ярко выделяются на фоне синего неба. Девушка-хостес приглашает нас к столику, располагающемуся у бакборта.

Легкий ветер дует в лицо, джазовый оркестр исполняет расслабленную композицию, рядом с нашим столиком весело болтает компания азиатов. Официант принимает заказ и сообщает, что мы плывем вдоль Ист-Ривер по направлению к статуе Свободы.

Мы ужинаем, пьем вино, болтаем, и я не могу вспомнить, как давно чувствовала себя настолько свободной. Ветер, простор, мерцающие огни большого города, который открывается передо мной как на ладони. Разве можно получить нечто большее за одну ночь?

Внезапно раздаются громкие аплодисменты, когда рядом с нашим столиком парень делает предложение девушке. Она соглашается, чем вызывает всеобщий восторг. Но я не могу разделить радость вместе со всеми.

Я смотрю, как парень со страстью целует будущую невесту, и внутри меня все сжимается.

Однажды я испытала на себе, что такое любовь. Всепоглощающая, безумная, яркая. Она накрывает с головой. От нее перехватывает дыхание, а сердце бьется как сумасшедшее. Ради нее ты готова прыгнуть в огонь или в ледяное озеро. Именно такая любовь способна вознести к небу. Но и с той же силой ударить об землю и убить. И больше я не хочу погибать.

– По-моему, у тебя звонит телефон, – Найл указывает на сумочку, в которой жужжит мой мобильный.

Я достаю его и вижу на экране лицо Фрэнка.

– Извини, мне нужно ответить, – поднимаюсь из-за столика.

– Не беспокойся и не торопись, – говорит Найл. – Я закажу нам еще вина.

Мне кажется, или я встретила идеального парня?

Улыбнувшись, я отхожу подальше от столика и от живого оркестра. Поднимаюсь на верхнюю палубу, прислоняюсь к борту и отвечаю на вызов.

– Где ты? – в динамике раздается напряженный голос Фрэнка.

– На паруснике с Найлом. Мы немного отошли от первоначального плана и отправились в прогулочный круиз.

– У тебя все хорошо?

– Не волнуйся, все замечательно. Я съела суши и выпила два бокала вина. Ты в порядке?

– В порядке, – коротко отвечает Фрэнк. Он звучит немного раздавлено.

– Мы приплывем обратно примерно через час. Я включила геолокацию на телефоне, чтобы меня нашел Оук, – говорю я, спеша успокоить Фрэнка.

– Хорошо, – отвечает он, и тон его голоса смягчается. – Наслаждайся вечером.

Завершаю вызов и смотрю на Ист-Ривер. В его темной воде отражаются огни ночного города. В это мгновение позади себя я слышу шаги. И еще до того, как успеваю обернуться, на мою талию опускаются руки.

Моя первая реакция – сбросить их с себя. Но потом раздается голос Найла:

– Прекрасный вечер, – говорит он, и его теплое дыхание обдувает мою шею. – Рядом со мной прекрасная девушка. Что может быть лучше?

Его грудь прижимается к моей спине, когда он утыкается подбородком мне в шею. На мгновение я закрываю глаза, пытаясь себя успокоить.

Найл не совершит ничего плохого. Его знает Фрэнк, и предупредил Киллиан.

– Но, на мой взгляд, не хватает последней детали, – продолжает шептать Найл. – Я не извинился перед тобой.

– Извинился? – переспрашиваю я. – За что?

Найл разворачивает меня к себе лицом. Одна его рука остается на моей талии, а второй он мягко и ненавязчиво приподнимает мой подбородок.

– Я бы хотел извиниться, – произносит он, и его взгляд опускается на мои губы. – За то, что сейчас сделаю.

Ничто не могло подготовить меня к тому, что произойдет дальше. Найл наклоняет голову и прижимается к моему рту. Я замираю, пока его губы накрывают мои.

Это действительно случилось? Меня целует парень? Другой парень, а не… он?

Из-под полуопущенных век я смотрю на Найла и боюсь закрыть глаза. Если я это сделаю, то, скорее всего, увижу его. А я не хочу, чтобы он испортил мой первый поцелуй с другим парнем.

– Извинения приняты, – я слегка отстраняюсь.

Найл улыбается и вновь прижимается к моим губам. Он нежно нажимает пальцем на мой подбородок, чтобы получить больше доступа. Я раскрываю губы, и его язык проскальзывает внутрь. Невесомо и осторожно он соприкасается с моим, как бы спрашивая разрешения.

Я не останавливаю его, и Найл постепенно усиливает давление. Его поцелуй становится более глубоким и основательным.

Найл хорошо целуется. Действительно, хорошо. Ну и что, если от него не перехватывает дыхание, не оживают бабочки в животе и не ускоряется сердцебиение. Со временем меня все настигнет, не так ли?

«Какая же ты лгунья, принцесса».

Его голос проносится в голове, и за одно мгновение с корабля я переношусь в спортзал. Прохладный ветер сменяется душным запахом мужской раздевалки.

Кэш прижимает меня к стене, пока его губы владеют моим ртом. Его сильные руки повсюду, и от его властных прикосновений я готова расплавиться.

«Всегда моя, принцесса»

Я не позволю воспоминаниям украсть этот момент. Встаю на цыпочки и поднимаю руки, обвивая Найла за шею. А дальше отвечаю на его поцелуй, пожалуй, слишком раскованно для первого свидания.

Закрываю глаза, и происходит то, чего я боялась. Я переношусь на заднее сиденье внедорожника Кэша.

Через панорамную крышу вижу, как горят звезды, когда Кэш лишает меня девственности одним толчком.

«Ты всегда была моей. И теперь я беру то, что мне по праву принадлежит».

Его низкий голос, аромат его кожи, жар его твердого тела окутывают меня. Я запускаю пальцы в его волосы и оттягиваю пряди. Мне мало его. Я хочу получить от него все, что он может мне дать. Хочу отдать ему все, что он может у меня взять.

Я схожу с ума, но с ним никогда не бывает чего-то разумного.

– Ох, Рене… – посторонний голос возвращает меня в реальность.

Я раскрываю глаза и вижу перед собой чужое лицо. Мгновенно отпускаю его волосы и упираюсь руками ему в грудь.

Найл отступает и в замешательстве на меня смотрит.

Волна ненависти к самой себе накрывает меня с головой. Какого черта я делаю?

– Рене, – Найл выглядит взволнованным. – С тобой все в порядке?

– Прости, – шепчу я, моя грудь часто поднимается и опускается. – Это было ошибкой.

С этими словами я уношусь прочь с верхней палубы. У меня не хватает духу даже взглянуть на Найла и попытаться что-либо ему объяснить.

– Рене, – кричит он мне вслед. – Пожалуйста, стой!

Но я не останавливаюсь, быстро спускаюсь по лестнице и скрываюсь в дамской комнате. Уперевшись руками в раковину, я стараюсь равномерно дышать и закрываю глаза, чтобы не видеть отражения. Чувствую, что меня вот-вот вырвет от отвращения к самой себе.

Что я натворила?

Найл – хороший парень. И он точно не заслуживает того, чтобы я его использовала и с его помощью пыталась забыть мою первую любовь. И тем более он не заслуживает, чтобы я представляла бывшего во время поцелуя.

Мое прошлое приносит мне боль. Но я должна успокоиться. У меня открывается новая глава в жизни, и я обязана перевернуть страницу.

Следующие несколько минут у меня уходит на то, чтобы привести в порядок себя и свои мысли. Я выхожу из уборной и направляюсь в сторону столиков. Мне нужно объяснить Найлу причину моего странного поведения.

При виде меня Найл поднимается из-за столика.

– Извини, что я сбежала, ничего не сказав. Просто… – я набираю побольше воздуха в легкие. – Это мое первое свидание за последние два года. Похоже, я перенервничала.

– Это ты меня извини, – Найл тянется к моей руке, и я нахожу в себе силы не спрятать от него ладонь. – Я не должен был целовать тебя на первом свидании. Мне не стоило торопиться.

Я ценю то, что он извинился. Но Найлу не стоит перекладывать вину на себя. В конце концов, я могла оттолкнуть его, а не отвечать на поцелуй.

– Все в порядке, – говорю я ровным голосом, когда корабль подплывает к берегу. – Нам нужно возвращаться домой.

Мы сходим с прогулочного корабля. Оук присылает сообщение, что припарковался возле пирса на ближайшей стоянке. Мы подходим к машине, и я смотрю на свое отражение в тонированном окне.

Найл стоит позади и не сводит с меня глаз, когда открывает для меня заднюю дверь автомобиля.

– Спасибо за вечер, – говорит он. – Он был чудесный.

Я оборачиваюсь к нему.

– Разве ты не поедешь вместе со мной? Тебе нужно забрать свою машину.

– Я заберу ее завтра, – возражает Найл с легкой улыбкой. – Это будет повод, чтобы еще раз увидеть тебя.

Он наклоняется и прислоняется своим лбом к моему:

– До завтра, Рене, – шепчет Найл на прощание.

***

Спустя час Оук тормозит возле особняка, и я вижу Фрэнка, стоящего у центрального входа. В его руке бокал, который он залпом опрокидывает в себя. После чего вручает его одному из охранников, размашистым шагом идет к автомобилю и рывком открывает заднюю дверь.

– Где этот сукин сын? – рявкает он.

– Что происходит? – спрашиваю в замешательстве.

– Я спрашиваю: где Найл? – настаивает Фрэнк.

– Он остался в Нью-Йорке, – растерянно произношу я, не понимая, чем вызван гнев Фрэнка. – Ты можешь объяснить, что происходит?

– Найл обещал привезти тебя до двенадцати, а сейчас два часа ночи. Он обещал отвезти тебя в обсерваторию и ресторан, а в итоге вы были на какой-то чертовой шхуне, – взрывается Фрэнк. – Этот негодяй два раза нарушил свое слово.

– Пожалуйста, успокойся. Прогулка на корабле – моя идея. Найл здесь ни при чем.

Не говоря больше ни слова, я выбираюсь из машины. Я иду в дом, не намереваясь продолжать разговор. Понимаю, что Фрэнк волнуется за меня, но его излишний контроль начинает действовать на нервы.

– Этот чертов ублюдок должен был предупредить меня о том, что планы изменились, – не унимается Фрэнк.

– Зачем? – я резко разворачиваюсь и повышаю голос, чем привлекаю охрану у входа. – Чтобы твои люди продолжили следить за нами на корабле? Я не идиотка и не верю в такие совпадения, как проколотые колеса.

У Фрэнка раскрывается рот. Он ошеломлен моей неожиданной реакцией. И еще до того, как к нему вернется самообладание и он вновь начнет все контролировать, я продолжаю:

– Я давно не маленькая девочка, которую нужно оберегать! Я могу пить вино, встречаться с парнями, целоваться и возвращаться поздно домой! – я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Фрэнк опережает меня.

– Попомни мои слова: на своих ногах Найл отсюда не уйдет. При условии, что этот сукин сын проявит мужество и завтра явится сюда. А ты поднимайся в свою спальню. Завтра у нас будет серьезный разговор.

Глава 9 «Падающая звезда»

Май. Нью-Йорк

Я еще никогда не видела столько звезд. Океан светящихся точек на полуночном небе насыщенного, глубокого синего цвета. Настолько глубокого, что от него невозможно оторвать взгляд.

Неожиданно одна звезда срывается и летит вниз. Она стремительно пересекает небосклон и исчезает за темным очертанием леса. За ней падает другая звезда. И еще одна. И еще.

Я наблюдаю, как падают тысячи звезд. Воздух становится холодным. Такое ощущение, что вместе со светом звезды уносят тепло. Мороз пробегает по коже, и, содрогнувшись, я обхватываю плечи руками.

Дрожь пробирает меня, когда на небе остается последняя звезда. Она качается туда-сюда, но все еще держится. Я смотрю на нее немигающими глазами.

– Пожалуйста, не падай, – шепчу я. – Останься и свети.

Но она тускнеет и окончательно гаснет, погружая в темноту небо. А затем его бесконечная синева сменяется неестественным бордовым оттенком. Словно небо заливается кровью, превращая его в декорацию к одной из зловещих сказок.

Я выдыхаю, из моего рта вырывается облачко пара. С каждой секундой мороз становится безжалостнее. На мне тонкая ночная рубашка, которая не спасает от промозглого воздуха.

Как же здесь холодно.

Чувствую, как под моими босыми ступнями земля покрывается инеем. За считанные мгновения лед захватывает все пространство вокруг, разрастаясь дальше и дальше. Я оглядываюсь и вижу вдалеке лес. Деревья с темными искривленными ветвями неподвижно застыли в воздухе. От их безжизненного вида страх пробегает по спине ледяным лезвием.

Кажется, в любой миг из леса покажутся монстры, чтобы напасть на меня и утащить в темноту.

Я хочу убежать, но у меня не получается этого сделать. Будто ноги парализованы от холода. Резкий порыв ветра толкает меня в спину, словно я его злейший враг. Не могу устоять и с беспомощным криком падаю. Колени вспыхивают от боли, а ладони упираются в лед. Я собираюсь подняться, когда очередной порыв ветра смахивает подо мной снег. Смотрю вниз и тревожно замираю.

Подо льдом он.

– Кэш! – выдыхаю я.

Я судорожно смахиваю со льда снег и вижу расплывчатые очертания лица Кэша.

Его синие глаза.

Его темные волосы, развевающиеся в воде.

Его рот, из которого выходят пузырьки воздуха.

– Кэш! – кричу я.

По щекам скатываются слезы. Я впиваюсь пальцами в лед с таким неумолимым отчаянием, что кожа под ногтями стирается до крови. Но я не останавливаюсь.

Кэш пытается мне что-то сказать. Его губы быстро шевелятся, пока я лихорадочно думаю, как спасти его. У него вот-вот закончится воздух, и он… уйдет ко дну.

– Держись, Кэш! – кричу сквозь всхлипы.

Сжимаю ладонь в кулак, замахиваюсь и со всей силы бью по льду. Резкая боль вспыхивает в костяшках, но я наношу удар снова. И снова. И снова. Но все бесполезно. Мои удары слишком ничтожные.

Словно насмехаясь надо мной, лед между нами усиливается и становится толще. Будто стремится разделить нас.

Вдруг я замечаю силуэт, двигающийся в темной воде позади Кэша. Он подплывает ближе. Я узнаю очертания его лица, и пульс учащается.

Это он. Монстр из моего прошлого.

– Кэш, обернись! – верещу я. – Сзади тебя Блаунт!

Я кричу, но Кэш не слышит меня. Он пристально смотрит на меня и прижимает руку ко льду. Его ладонь оказывается в том месте, где находится мое лицо, залитое слезами.

– Пожалуйста! Обернись!

В это мгновение Блаунт нападает на него сзади. Он сжимает его шею в сгибе локтя и тащит его вниз. Ко дну.

– Нет! – кричу во всю силу легких. – Кэш! Кэш, пожалуйста…

Обеими руками я бью по льду. Но Блаунт продолжает тащить Кэша на глубину. Очертания их силуэтов постепенно исчезают в темной воде, и я плачу навзрыд. Мой вопль звучит по-звериному.

– Кэш!

Игнорируя ноющую боль в руках, я продолжаю колотить по льду. Наношу удар за ударом. Мои движения замедляются, словно невидимая сила сковывает меня.

– Милая, успокойся, – низкий голос прорывается сквозь холод и боль.

– Он убьет его! Кэш может погибнуть!

– Ш-ш-ш, – продолжает успокаивать меня тот же голос. – Здесь никого нет. Тебе приснился кошмар.

Кошмар.

Я резко останавливаюсь. Меня всю трясет. Глубоко и часто дышу, чувствуя, как бешено колотится сердце. Я боюсь открыть глаза, но в ноздри просачивается знакомый аромат.

Табак и мускусный парфюм Фрэнка.

Для меня эти запахи ассоциируются с безопасностью. И защитой.

Открываю глаза, от слез все расплывается. Несколько раз моргаю, прежде чем увидеть над собой обеспокоенное лицо Фрэнка. Обеими руками он крепко прижимает меня к груди, не позволяя пошевелиться.

– Милая, это просто кошмар, – повторяет он. – Тебе приснился плохой сон.

Я впиваюсь закоченевшими пальцами в его рубашку.

– Холодно, – дрожащими губами шепчу я. – Мне холодно.

– Быстро принесите плед и горячий чай, – распоряжается Фрэнк, и боковым зрением я замечаю промелькнувший силуэт.

Меня укрывают теплым пледом. Подрагивающей рукой смахиваю с лица прилипшие пряди, и мой взгляд останавливается на кровавом пятне, размазанном по запястью. Моментально переворачиваю ладонь, и от увиденного сердце останавливается в груди.

Моя рука в крови, костяшки и фаланги пальцев разодраны. На второй руке такая же ужасающая картина.

– Фрэнк, что со мной? – испуганно спрашиваю я. – Почему столько крови?

Фрэнк с сочувствием на меня смотрит и молча переводит многозначительный взгляд за мою спину. Я оглядываюсь через плечо. Узорчатое изголовье кровати перепачкано кровью. Бордовые пятна покрывают подушку и смятую простынь.

Это моя кровь?

– Мисс Гросс, я сделала для вас чай, – в спальню заходит миссис Рэндап.

Она держит перед собой поднос с дымящейся чашкой и осторожно передает ее мне. Я улавливаю аромат трав.

– Пейте, – говорит миссис Рэндап. – Этот чай успокаивающий.

Я обхватываю чашку и делаю несколько небольших глотков. И с каждым меня наполняет тепло.

Фрэнк отпускает миссис Рэндап, и она уходит. После этого он поднимается с кровати и направляется к открытому окну. Достает сигару и закуривает ее, выпуская струю дыма наружу.

В спальне застывает тишина. Из сада доносится треск светлячков, где-то далеко у озера квакают лягушки. Я вытираю мокрые от слез щеки тыльной стороной ладони и первой нарушаю молчание.

– Прости, – едва слышно произношу я.

– За что ты извиняешься? – спрашивает Фрэнк.

– За то, что устроила. Мне приснился кошмар, и я потеряла контроль.

– Это я должен перед тобой извиниться, – возражает Фрэнк. – Вчера я перебрал с выпивкой и наговорил много того, чего не стоило.

– В моем кошмаре нет твоей вины, – шепчу я.

Фрэнк зажимает сигару между указательным и большим пальцем, когда его взгляд встречается с моим.

– Кто такой Кэш? – неожиданно спрашивает он. – Ты без конца повторяла во сне его имя.

Я опускаю взгляд, крепче обхватив пальцами чашку.

– Парень из прошлого, – признаюсь я. – Когда-то мы любили друг друга.

– Он мертв? – спрашивает Фрэнк.

– Нет. Он жив, и с ним все в порядке.

– Тогда почему его нет рядом с тобой? Почему вы не вместе?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить то, что может разорвать меня изнутри. У меня не хватает слов, способных описать мое состояние.

– Это уже не имеет значения.

Не совсем аккуратно я ставлю чашку на прикроватную тумбочку. Несколько капель попадают на кожу и обжигают ее. Не обращая внимания на боль, я беру телефон и ввожу в поисковой строке ближайший вылет из Нью-Йорка.

– Фрэнк, – говорю я и делаю решающий вдох. – Я хочу домой. В Мельбурн.

Фрэнк не задает лишних вопросов.

– Я распоряжусь, чтобы собрали наши вещи.

– Не надо, – отказываюсь я. – Я полечу одна. Мне нужно побыть наедине с собой.

– Как ты себе это представляешь? – спрашивает Фрэнк и категорично заявляет. – Я не могу отпустить тебя одну в таком состоянии.

Поднимаюсь с кровати, подхожу к нему и беру его за руку.

– Папа… – говорю я и тут же осекаюсь. – Фрэнк. Со мной все будет в порядке.

Фрэнк удивленно на меня смотрит, будто у меня выросла вторая голова. Я впервые назвала его «папой». Может быть, для него это звучит неестественно. Но для меня это правильно и уместно.

В следующий миг Фрэнк заключает меня в крепкие объятия. Одну руку кладет мне на спину, а второй мягко поглаживает по голове. Затем осторожно отстраняется и смотрит сверху вниз.

– Уверена, что не хочешь остаться в Нью-Йорке? – спрашивает он.

Я киваю.

– Мне нужно побыть одной, – на секунду замолкаю и добавляю: – Не волнуйся за меня. Я справлюсь.

– А как же Найл?

Я смотрю мимо отца, мысленно возвращаясь в прошлый вечер.

– Скажи ему, что я хорошо провела с ним время. Но у нас ничего не получится, – произношу я и меняю тему. – Мне нужно собираться, иначе я опоздаю на самолет.

Увидев решимость в моих глазах, Фрэнк кивает и идет к выходу из спальни. Перед тем как открыть дверь, он останавливается и произносит:

– Милая, – медленно проговаривает Фрэнк. – Ты не можешь изменить то, откуда пришла. Но ты можешь выбрать, куда идти дальше. И я надеюсь, что твое «дальше» не станет дорогой в прошлое. Помни об этом, когда сегодня будешь садиться в самолет.

Он закрывает за собой дверь, и я оборачиваюсь к окну. Воздух становится прохладным и влажным. Спустя пару минут на листья деревьев падают капли, и на моих губах появляется легкая улыбка.

Говорят, если начался дождь – то это к хорошему пути. Я верю, что меня ждет увлекательная дорога вперед. А прошлое так и останется в прошлом. Оно никогда не выберется за границы моих снов.

Глава 10 «Точка поставлена»

Май. Мельбурн

Возле аэропорта меня встречает машина. Но вместо того чтобы отправиться домой, я прошу водителя остановиться у «Royal Arcade». Это строение из белой штукатурки, позолоты и кованого железа, и оно смотрится так, словно его оторвали от дворца на Олимпе и в целостности и сохранности перенесли в Мельбурн.

Сообщив водителю, что меня не следует дожидаться, я захожу внутрь торгового центра. Среди многообразия запахов различаю аромат кофейных зерен из ближайшей кофейни и шлейф дорогого парфюма, тянущийся из бутика с парфюмерией. Сворачиваю в магазин с обувью и вскоре выхожу оттуда с огромным пакетом.

Знаю, что вряд ли когда-нибудь надену соблазнительные красные лодочки с высоченной шпилькой. Но разве можно винить меня в необдуманной покупке?

Я два года не ходила на шопинг и заказывала все онлайн.

Оказавшись на открытом воздухе, я решаю перекусить на террасе кафе. Пересекаю площадь, но вдруг останавливаюсь, чтобы насладиться пением уличных музыкантов. В конце песни тянусь за бумажником и достаю оттуда все наличные, что у меня есть.

Одна часть ругает меня за то, что я спускаю деньги Фрэнка. А другая часть успокаивает, вспоминая его слова: «Когда я трачу деньги, то вношу вклад в развитие экономики».

В конце концов, я ни о чем не жалею, когда опускаю наличные в раскрытый чехол гитары. При виде этой суммы один из музыкантов улыбается мне.

– Как зовут столь щедрую мисс?

– Рене.

– Что ты хочешь, чтобы мы сыграли, Рене? – спрашивает музыкант. – Выбирай любую песню.

– Можно что-то из творчества Sia, – после недолгих раздумий предлагаю я.

Вокалист кивает и жестом показывает своим коллегам, чтобы они играли громче и выразительнее. Они исполняют композицию «Unstoppable» в рок-версии. Мне нравится, как она звучит в более тяжелой обработке.

После этого я обедаю, а потом возвращаюсь домой на такси. Удивительно, но сегодня я ни разу не вспоминала о моем ночном кошмаре. Теперь при свете дня он кажется нелепым.

Таксист останавливает машину возле центрального входа, я расплачиваюсь за поездку и направляюсь к дому, чувствуя приятную усталость в ногах. По правде говоря, я и забыла, когда в последний раз вот так свободно ходила на шопинг, гуляла по городу или останавливалась в уличном кафе. Со мной повсюду следовали Фрэнк, Киллиан или их люди.

Я давно не оставалась наедине с собой.

– Мисс Гросс, с возвращением в Мельбурн, – дома меня встречает Тина – девушка, которая присматривала за Голди во время моего отсутствия.

Не успевает она отойти в сторону, чтобы впустить меня внутрь, как в мою грудь упираются лапы. Голди смотрит на меня очаровательными карими глазами, виляет хвостом и крайне несдержанно облизывает лицо. Я смеюсь и крепко обнимаю его.

– Я тоже скучала, малыш, – почесываю его за ушами.

Поднимаюсь на второй этаж, краем глаза замечая в гостиной букет розовых пионов.

– Откуда цветы? – спрашиваю я.

– Их доставили час назад, – отвечает Тина.

Наверняка их отправил Фрэнк к моему возвращению в Мельбурн.

Я прохожу в спальню и оставляю пакет с новой обувью в гардеробной. Голди не отстает и крутится у моих ног, когда я приближаюсь к рабочему столу. Включаю лэптоп, чтобы подать вступительное заявление в Тринити-колледж.

Конечно, Фрэнк погорячился, когда сказал, что «я порву Оксфорд». Последние два года я активно занималась на учебных онлайн-курсах. И вряд ли они могут дать тот уровень знаний, который позволит мне поступить в один из университетов «Лиги Плюща».

Но в моем распоряжении весь будущий год, чтобы пройти подготовительную программу в Тринити-колледже и впоследствии стать студенткой Мельбурнского университета – одного из лучших в Австралии.

С приятным волнением я заполняю заявку на сайте Тринити, после чего по привычке захожу на мой профиль в соцсетях. У меня новое уведомление, и…

ЭТО УВЕДОМЛЕНИЕ О НОВОМ ПОДПИСЧИКЕ!

Но кому понадобилось подписываться на мой пустой профиль?

С каменным лицом я смотрю на фотографию светловолосого парня. На меня подписался Найл Морган. Как он нашел меня?

– Подожди, малыш, – я глажу Голди по голове, который не отходит от меня ни на шаг.

Я быстро спускаюсь в гостиную. Теперь я не уверена, что цветы от Фрэнка. Достаю из букета маленький плотный конверт. Внутри него записка, и я нетерпеливо разворачиваю бумагу, сложенную пополам:

«Самой прекрасной девушке, с которой я провел самый прекрасный вечер. Н. М.»

Со стремительной скоростью снова поднимаюсь в спальню и возвращаюсь к лэптопу. Захожу на профиль Найла и, прежде чем написать ему сообщение, вижу публикацию… со мной.

Откуда у него моя фотография?

Я открываю пост. К моему ужасу, снимков несколько, и все они сделаны в одном и том же месте – на выставке в художественной галерее.

На первой фотографии я иду под руку с Киллианом. На второй, – улыбаюсь, когда Фрэнк представляет меня своим знакомым. А на третьей меня сфотографировали в профиль, когда я разговаривала с Эйслин. И на последнем снимке кто-то снял меня со спины, пока я рассматривала картины.

Под постом надпись, оставленная Найлом: «Познакомьтесь с девушкой, которую я не могу выбросить из головы».

Я прижимаю руку ко рту, с трудом сдерживая крик отчаяния. У Найла больше ста тысяч подписчиков, а под постом больше трехсот комментариев! Опускаю голову и закрываю ладонями лицо.

Снимки со мной увидели десятки тысяч людей. И кто-то из них наверняка смотрел новости об исчезновении Кимберли Эванс!

Внезапно раздается звук нового уведомления. Я поднимаю голову и вижу сообщение.

Найл: Привет, Рене! Наконец ты появилась в сети.

Я делаю медленный и глубокий вдох. А затем начинаю писать сообщение, и от гнева мои пальцы громко стучат по клавиатуре.

Рене: Как ты нашел меня? Откуда ты знаешь, где я живу? Как ты достал мои фотографии? Кто давал тебе право публиковать их?

Я нажимаю «отправить». Найл отвечает достаточно быстро.

Найл: Вау, сколько вопросов. Давай по порядку.

Найл: Первый ответ: Я боялся, что ты передумаешь и не пойдешь со мной на свидание. Поэтому на всякий случай решил выяснить о твоих соцсетях, когда отправлял фотки с твоего телефона отцу.

В конце сообщения он добавляет дурацкую улыбающуюся эмодзи.

Рене: Ты что-нибудь слышал о личных границах?

Найл: Я признаю их и уважаю.

Он снова присылает улыбающуюся эмодзи. А затем отправляет еще одно сообщение.

Найл: Ты мне очень понравилась, и я решил рискнуть. Прости, что выяснил о твоем профиле обманным путем.

Не успеваю что-либо ответить, как от Найла приходит следующее сообщение.

Найл: Возвращаюсь к вопросам. Я спросил твой адрес у Фрэнка, когда забирал машину. Я надеялся увидеть тебя, но Фрэнк сказал, что тебе пришлось вернуться в Австралию, потому что твоя собака повредила лапу.

Перевожу взгляд на Голди, который положил мордочку на мои колени и вопросительно на меня смотрит.

– Прости, малыш, – говорю ему. – Фрэнк немного солгал.

Рене: Мне действительно пришлось срочно улететь в Мельбурн.

Найл: В первую встречу мне показалось, что Фрэнк относится ко мне с недоверием и даже враждебно. Я думал, что он начнет возмущаться из-за того, что ты вернулась поздно со свидания. Но Фрэнк ничего не сказал и даже намекнул, чтобы я отправил цветы для тебя.

Без сомнения, Фрэнк надеется, что я вернусь в Нью-Йорк из-за Найла. Но этого не случится.

Рене: Я получила цветы. Спасибо.

В конце сообщения я неуверенно добавляю улыбающуюся эмодзи.

Найл: Ответы на твои последние вопросы. Я нашел фотографа, который работал на выставке в галерее. Эти снимки – единственное, что у меня осталось после тебя. Ты так красиво на них получилась, и я не мог не опубликовать их.

Найл отправляет мне фотографии, сделанные на художественной выставке. Теперь мне становится почти неловко за свой истеричный допрос, который я устроила.

Я внимательнее рассматриваю фотографии. На снимках я не похожа на себя, какой бываю в реальной жизни. Как будто эту девушку ничего не беспокоит и не волнует. Она уверена в себе и независима от чужого мнения.

Она не переживает, что окружающие могут узнать, кто она на самом деле.

Я сохраняю фотографии, отправленные Найлом, себе на память. А самую последнюю из них ставлю на главное фото в профиле. На снимке я стою в полный рост. Мои светлые волнистые волосы спадают по плечам и спине. Моего лица не видно, зато можно рассмотреть шикарный подол платья в мельчайших деталях.

Найл: Красивая аватарка.

На этот раз вместо улыбающейся эмодзи он выбирает эмодзи с глазами-сердечками.

Рене: Как видишь, я не любитель соцсетей, и не люблю публично выставлять свои снимки. Ты можешь удалить фотографии со мной на своем профиле?

Найл: Хорошо, я все удалю. Но взамен попрошу тебя об одной просьбе.

Рене: ?

Найл: Второе свидание.

Я долго смотрю на экран, одной рукой поглаживая Голди, а второй нервно постукивая пальцами по столу. Одна часть меня понимает, что Найл – хороший парень, и у меня нет ни одной причины ему отказать.

Но другая часть говорит, что я все еще не могу забыть парня, который разбил мое сердце. Который лишил меня девственности на заднем сиденье своего внедорожника. Который отверг меня в тот момент, когда я нуждалась в нем больше всего.

И Найл точно не заслуживает, чтобы я его использовала, пытаясь выбросить из головы своего бывшего.

Я собираюсь ему ответить, как мне приходит сообщение от другого пользователя.

Грейс: Роскошное платье. Я рада, что угадала с размером.

Мои глаза вылезают из орбит. Выходит, это она отправила платье? И Грейс написала об этом только сейчас? Когда увидела фотографию на моем профиле?

У меня слишком много вопросов, чтобы уместить их в одном сообщении.

Рене: Это ты отправила платье?

Рене: Ты бы могла оставить записку.

Рене: Я всю голову сломала, думая от кого подарок.

Грейс: Прости, но я не могла удержаться от того, чтобы не пощекотать твои нервишки.

В конце она добавляет коварную эмодзи с рожками дьявола.

Рене: Как ты узнала, где я живу?

Грейс: Для меня это давно не секрет. Осенью ты жаловалась и писала, что у вас льет дождь вторую неделю подряд. Я погуглила и выяснила, что в это время в Австралии прогнозировали аномальные ливни. А дальше я зашла в реестр и выяснила, что на имя Фрэнк Гросс зарегистрирована единственная недвижимость в Мельбурне.

Рене: Твоим дедуктивным способностям позавидовал бы сам Шерлок Холмс.

Грейс: Я должна была убедиться, что с тобой все в порядке, и твои мафиозники тебя не убили.

Рене: К твоему сведению, Фрэнк давно ведет легальный бизнес. Кроме тебя, кто-нибудь еще знает об этом?

Грейс: Не волнуйся, знаю только я.

В это мгновение приходит сообщение от Найла.

Найл: Рене???

Проклятье. Я так и не ответила Найлу по поводу второго свидания. Я не знаю, что ему написать.

Грейс: Как дела у Голди?

Я глажу Голди по голове, вспоминая, что именно благодаря Грейс мне удалось взять его с собой в новую жизнь.

Однажды она попросила выручить ее и наврать ее отцу, что она ночует у меня дома. В обмен Грейс дала обещание, что поможет мне в просьбе, какой бы странной та ни была. И Грейс сдержала слово: на несколько минут она отключила камеры видеонаблюдения по всей территории особняка Аматорио, чтобы никто не увидел, как она вывезла Голди.

Рене: У него все хорошо. Нам здесь нравится. Как дела в Бостоне?

Грейс: В последнее время здесь скучновато. Твой отец даже не пытается сделать вид, что ищет тебя. Эванс оформил на тебя огромную страховку, и я слышала от отца, что он судится со страховой компанией.

Рене: Как дела у твоих братьев?

Грейс: Десмонд сейчас во Франции, участвует в гонках. Он пообещал отцу в этом году закончить обучение. Держу пари, Десмонд будет в бешенстве, когда вернется домой.

Я немного колеблюсь, прежде чем задать следующий вопрос.

Рене: А как Кэш?

Я волнительно смотрю, как Грейс печатает сообщение.

Грейс: Я знаю, что ты чувствуешь к моему брату. Но поверь, это уже не тот Кэш, который был раньше. На твоем месте я бы не тратила на него время. Думаю, он про тебя даже не помнит.

Я читаю ее сообщение, и обида, которую давно пытаюсь в себе подавить, прорывается наружу. Ненавижу то, как на меня действуют слова Грейс. Мне больно и горестно.

Грейс: Несколько дней назад Кэш напился до чертиков и утопил машину в озере. Отец в ярости. Между нами говоря, мне кажется, у моего брата поехала крыша. Думаю, такими темпами Кэш скоро окажется в психиатрической больнице «Хейверхилл».

Следом за сообщением Грейс присылает фотографию внедорожника Кэша, вытащенного из воды. Я смотрю на машину, где прошла одна из лучших ночей в моей жизни, и воспоминание проносится перед глазами.

Кэш держит меня в объятиях, его рука запутывается в моих волосах.

«Ты само совершенство, принцесса».

С каждым словом он врезается в меня неумолимыми толчками, будто стремится навсегда оставить свой след.

«Ты моя».

Его глубокий голос звучит в голове, но через секунду он сменяется другими словами.

«Я солгал. Это было игрой, чтобы трахнуть тебя. С тобой было классно. Но мне надоело».

От последнего воспоминания меня передергивает, как от удара током. В груди поднимается волна ярости.

Кэш не заслуживает того, чтобы я страдала из-за него. Во всем мире нет, черт возьми, такой вещи, которая достойна моих страданий!

Грейс: Ты же знаешь, я желаю тебе добра. Для тебя будет лучше, если ты забудешь моего брата.

В том, что написала Грейс, есть смысл. Как и в том, что сказал Фрэнк.

Ты не можешь изменить то, откуда пришла. Но ты можешь выбрать, куда идти дальше. И я надеюсь, что твое «дальше» не станет дорогой в прошлое.

Я не воспринимаю Найла, как «идти дальше». Но Фрэнк прав. Я не могу все время оглядываться назад.

Собравшись с духом, я открываю переписку с Найлом и набираю текст.

Рене: Я буду рада пойти с тобой на второе свидание.

Я нажимаю «отправить», после чего захожу на страницу Кэша и отписываюсь от него. Подрагивающей рукой блокирую его профиль.

Вот и все. Прощай, Кэш.

Я больше не собираюсь оглядываться на прошлое.

Глава 11 «Групповое свидание»

Сентябрь. Бостон

Я сижу в кабинете отца, расслабленно развалившись на стуле. Мои ноги закинуты на стол, где стоит почти пустая бутылка с виски. Сегодня один из тех дней, когда я могу официально надраться.

– Так вот где ты спрятался. Я ищу тебя по всему дому.

В проеме показывается одна из студенток «Дирфилда».

Пайпер.

Она заходит в комнату, закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной.

– Разве я разрешал тебе заходить? – апатично спрашиваю я.

– Я слышала, что у тебя сегодня день рождения, – отвечает она.

– Ага, – неохотно отзываюсь я. – Я умудрился дожить до своего возраста, не прикончив себя.

Пайпер запрокидывает голову, разражаясь смехом. Я хмурюсь. Почему все думают, что мои слова – это шутка, когда я говорю совершенно серьезно?

– А у меня для тебя есть подарок, – сообщает Пайпер голосом девушки из секса по телефону.

Одной рукой она проводит по шее, а затем по плечу. Бретелька ее платья «совершенно случайно» сползает вниз, но Пайпер не торопится ее поправлять. Она опускает руку, чтобы провести ею по животу и скользнуть вниз. Пайпер медленно подбирается к подолу платья и также медленно его задирает.

Я равнодушно наблюдаю, как она начинает поглаживать себя между бедер. Пайпер задерживает ладонь возле края трусиков и прикусывает нижнюю губу.

– Хочешь, чтобы я сняла их? – дразняще спрашивает она.

– Валяй, – я пожимаю плечами.

Не то чтобы я горю желанием увидеть ее киску. Но будет забавно, если в этот момент кто-то раскроет дверь и наткнется на ее голую задницу.

Пайпер спускает трусики по бедрам и полностью избавляется от них. Она выпрямляется в полный рост и поднимает руку, чтобы продемонстрировать стринги. Вероятно, Пайпер ожидает, что я свалюсь от радости со своего гребаного стула.

– Я не собираюсь торчать здесь с тобой до своего следующего дня рождения, – раздраженным тоном произношу я. – Ускоряйся, или можешь проваливать.

Да, я веду себя, как козел. Ну и что? Все девушки в «Дирфилде» знают, что я никогда не отличался джентльменскими навыками, и знают, что я ни к кому не привязываюсь.