Тайна Укокской принцессы

Глава 1

Начало раскопок кургана. Встреча с шаманом

Рассвет приблизился незаметно, осветляя всё больше и больше восточный край неба. Ни одной тучи на нём не просматривалось, и это предвещало ясный солнечный день, что было немаловажно для предстоящей работы.

Лагерь археологов в количестве десятка изрядно выгоревших на солнце палаток, разбросанных по плато тут и там без всякой геометрической целесообразности, ещё не собирался просыпаться.

Поднимался лёгкий, почти невидимый утренний туман. Буйство лета, разноцветье трав подчёркивали альпийскую красоту плато Укок – этого дивного места природы. Небольшое плоскогорье, отрезанное от внешнего мира труднопроходимыми перевалами, затерялось на самом юге горного Алтая, на стыке границ России, Китая, Монголии, Казахстана.

Алексей, молодой аспирант института, поддавшийся на уговоры руководителя экспедиции профессора Надежды Полозиной принять участие в интересном исследовании, проснулся раньше всех и выполз из низкой палатки. По его мускулистому обнажённому торсу можно было догадаться о пристрастии к спорту; кроме этого, он был душой любой студенческой компании, любил побродить с рюкзаком и гитарой по незнакомым местам. Он сразу понял, что в экспедиции ему скучно не будет, к тому же он не раз слышал, что места эти незабываемо красивые.

Экспедиция расположилась на плато поздно вечером, и ему не терпелось всё осмотреть и полюбоваться окружающими красотами. На вершинах пяти гор ярко сверкал под солнцем лёд. Излучая свечение, горы обрамляли фантастический внеземной пейзаж долины, лежащей у их подножия. Её красоту дополняли прозрачная река, спускающаяся с гор, и ярко-голубые озера. На плато было пустынно, и только несколько птиц устремились в неведомые края. Всё казалось таинственным и неземным.

Юноша вспомнил прошедшую ночь, почти наполовину проведённую у костра. Всё было как обычно: песни, гитара, смех, а когда уже совсем стемнело, дошло и до баек. Рабочие из местных алтайцев, нанятые для раскопок, рассказывали разные истории об этих местах. Один из них рассказал о Белой деве, которая якобы появляется часто по ночам в предгорье. Эта легенда врезалась в сознание Алексея: альпинисты и охотники утверждали, что не раз видели среди ночного безмолвия в призрачном свете мерцающих звёзд девушку в белой одежде. Перед её появлением с неба ударяет яркий, почти белый луч света, потом появляется она – фигурка тоненькая, тёмные длинные волосы струятся по стройной шее и плечам. Свет, исходящий из глаз девушки, проникает прямо в душу. Когда она появляется, наступает звенящая тишина, только слышно, как она зовёт кого-то по имени, а голос звучит, как хрустальный колокольчик. Белая девушка выглядит беззащитной и одинокой среди суровых скал и лесов, но, если её окликнуть, сразу исчезает, возвращаясь в своё небытие, в мир духов…. Любой юноша, который увидит её, навсегда оставляет в сердце восхищение, вызванное этим видением. А появляется она чаще всего у пещеры, которую, по преданию, стережёт крылатый белый барс…

Эту легенду юноша почему-то запомнил слово в слово.

– А может, это буду я? Вот увижу Белую девушку и останусь навсегда в этих краях, – озорно усмехнулся Алексей, вспоминая легенду и с наслаждением вдыхая свежий утренний воздух.

Мысль о том, что они будут работать здесь много дней, приводила его в какой-то необъяснимый восторг. Словно все пути его жизни вели именно сюда. Хотелось внимательно рассмотреть все уголки прекрасной долины, почувствовать себя частью этого неведомого мира, отрезанного от цивилизации тремя днями нелёгкого пути. К сожалению, ему это сделать не удалось, так как привыкшие в длительных экспедициях ценить каждую минуту времени, предоставленного природой, опытные археологи и рабочие высыпали из палаток, заполняя благостную утреннюю тишину громким говором.

Экспедиция готовилась стартовать к месту раскопа небольшой колонной. Предполагалось, что раскопки будут насыщенными множеством разгадок незавершённых исторических версий, но трудными. Почва была каменистой, во многих местах покрытой невысоким кустарником.

Через час все были готовы к началу работы и колонной двинулись к невысокому кургану, возвышающемуся в нескольких сотнях шагов от лагеря, в самом центре альпийского плато. Он ничем не выделялся на фоне окружающей местности: та же трава, то же благоухание и буйство природы, но внешние атрибуты расположения кургана не могли заслонить другую, сакральную и таинственную сторону его появления на этой священной для алтайцев земле.

Легенды, поверья местных жителей придавали этому кургану какую-то мистическую силу и рождали суеверный страх. Может быть, поэтому в институте так долго не решались приступить к раскопкам этого внешне ничем не привлекательного кургана.

Алексей в соломенной шляпе и с голым торсом шёл по высокой траве в головной части колонны. Его рубашка висела сзади, ниже пояса, а её рукава узлом были завязаны на поясе спереди. В двух шагах впереди шла руководитель экспедиции Надежда Полозина. Несмотря на молодость, она уже была профессором археологии и за плечами имела не одну успешно проведённую экспедицию. Благодаря своему авторитету в институте, ей удалось убедить руководство в необходимости проведения раскопок необычного кургана.

Симпатии Алексея к Полозиной были очень высокого порядка. Она была его преподавателем во время учебы в институте, затем стала его научным руководителем в аспирантуре. Она же буквально притащила Алексея на раскопки этого безымянного кургана. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, они отлично ладили и понимали друг друга. Алексей строго держал дистанцию во взаимоотношениях, а Надежда всеми силами пыталась раскрыть огромный потенциал Алексея, который она заметила ещё во время его учебы в институте.

Однако не тут-то было. Алексей, обладая аналитическим, пытливым умом, не собирался тратить его только на археологию. Его романтическая, воздушная душа, как беззаботная бабочка, порхала над цветами жизни, нигде долго не задерживаясь и не проникая далеко вглубь. Он любил археологию, но у него не было целеустремлённости Полозиной и той всеохватывающей страсти, которую он искал для своей романтической души. Археология была его работой, а он хотел полёта, дерзновения, причастности к чему-то необычному в жизни. Внутри он горел, но не было ещё поблизости того костра, который вспыхнул бы от первой же искры, вырвавшейся из его романтической души. Окружающий пейзаж наводил на мысль, что должно произойти что-то необычное. И оно произошло…

Увлечённый раздумьями, Алексей едва не уткнулся в спину идущей впереди Полозиной, так как все почему-то внезапно остановились. Юноша сделал шаг в сторону, стараясь понять причину неожиданной остановки. Оказалось, что не только археологи были гостями Укока. Дальнейшее движение колонне археологов преграждал старик. Как он оказался здесь, вдали от людей, почему его раньше никто не заметил на ровной местности плато? Он, казалось, вырос из-под земли и теперь со спокойным и смиренным выражением лица смотрел на сгрудившихся археологов.

Его густые седые волосы, достигающие плеч, слегка шевелились от дуновения лёгкого ветра. На вид ему было более шестидесяти лет. Лицо, явно европейской внешности, светилось добротой и мудростью. Но одет он был очень странно – несмотря на тёплый летний день, на нём была короткополая распашная с рукавами куртка из овчины. Это одеяние украшали множество металлических подвесок, каких-то перьев и когтей, а свободные штаны из мягкой замши были подвязаны широким узорчатым поясом с кисточками. За его спиной просматривался шаманский бубен, а в руке была небольшая котомка.

– Точно, как в сказке, появился ниоткуда. Наверное, местный шаман, – подумал Алексей и стал наблюдать, что произойдет дальше.

Остальные участники тоже с любопытством окружили старика. Установилась довольно продолжительная пауза. Первым нарушил молчание неожиданный гость. Его доброе лицо расплылось в улыбке.

– Здравствуйте! Не удивляйтесь моему появлению и тем словам, которые я скажу. Мне предначертано сегодня быть здесь. Так повелели Хранители Времени, – произнёс первые слова шаман.

Голос и речь его были необычными, завораживающими.

– Я принёс послание Хранителей Времени: курган, к которому вы направляетесь, раскапывать нельзя. Его охраняют Высшие Силы. На это место наложена печать запрета. Всякий, кто сорвёт эту печать, будет наказан!

Заметно было, что шаман всеми силами души старается донести эту важную информацию до сердца каждого из экспедиции, но при этом избежать появления страха у людей. Он говорил доброжелательно, и из глубины его глаз излучалось умиротворение. Вокруг воцарилось ощущение важности момента. Алексей стоял сбоку от Полозиной и украдкой наблюдал за её реакцией на слова незнакомца. А старик продолжал уговаривать участников экспедиции:

– Ещё не пришло время раскопать этот курган и познать тайны, заключенные в нём. Люди не готовы! Надо подождать, когда наступит нужное время. Бедствия ждут тех, кто потревожит это место. Опасность угрожает и всему этому благословенному краю.

Шаман медленно окинул взглядом завороженных его словами людей, как бы убеждаясь, что они поняли смысл послания Хранителей Времени. Он не стал ждать ответа и пошёл к подножию гор. Участники экспедиции продолжали молчать, обдумывая происшедшее, но никто не хотел показать, что слова шамана таинственным образом проникли в их души. Ученые-археологи были далеки от суеверий и мистики, а нанятые рабочие, хоть и восприняли предупреждение достаточно серьёзно, предпочли отбросить сомнения и не терять возможности заработать деньги.

Первой пришла в себя Надежда и, не вдаваясь в обсуждение слов старца, резко бросила:

– Продолжаем двигаться к кургану!

Люди молча разошлись, и колонна вновь продолжила движение. Только Алексей оглянулся назад и заметил:

– А шаман-то исчез…

Некоторые остановились и тоже повернули головы в сторону подножия гор. Местность была открытая, и старик не мог так быстро исчезнуть из виду. Но его нигде не было…

– Может, он прилёг в траву? – предположил кто-то из рабочих. – Куда он мог деться за несколько мгновений.

Алексей пожал плечами и задумчиво произнёс:

– Как пришёл, так и ушёл.

Заметив недовольство Полозиной, он пошёл следом за ней к кургану. Это была ничем не приметная возвышенность, каких на алтайской земле множество. Подготовка к раскопкам кургана началась быстро и с размахом. Каждый в экспедиции знал своё дело. Надежда, с порозовевшими от радостного волнения щеками, суетилась среди рабочих. О предупреждении шамана забыли все, кроме впечатлительного Алексея. Он не мог вычеркнуть из памяти его слова. Особенно запало в душу лицо шамана – добрые глаза и мягкие черты.

В задачу Алексея при раскопках входили геометрические замеры и составление отчётных документов. Он быстро справился с первой половиной своей работы, но делать описание никак не хотелось. Вместо отчётов юноша стал набрасывать на бумаге лицо шамана, его глаза, пытаясь восстановить в памяти необыкновенную встречу. Облик шамана на бумаге получился очень похожим. Алексей вгляделся в него. Из глубин памяти стали выплывать какие-то неясные образы. Вдруг он понял, что он уже видел когда-то этого старика. Но где?

В эту минуту первые удары заступа коснулись грунта кургана. Следом за этим произошло неожиданное: за короткое время ясное небо закрыли плотные тучи. Сильные порывы ветра погнали волны по высокой траве плоскогорья. Все участники экспедиции невольно вспомнили о предупреждении шамана… Люди тревожно вглядывались в небо – откуда появилась эта буря? Чья-то панама, подхваченная злым ветром, улетела к подножию кургана, и незадачливый хозяин спешно бросился её ловить, рискуя быть сброшенным вниз следующим порывом.

Натянутый в лагере археологов брезентовый навес недолго сопротивлялся яростным атакам ветра и вскоре сложился на траве, выдернув из земли колышки и оборвав верёвки крепления. Алексей пытался защитить свои бумаги, разложенные на раскладном столике. Он крепко прижал их руками. Сверху трепетал на ветру листок с лицом шамана, глаза его словно ожили и с укоризной смотрели на юношу. Неясные образы снова поплыли в голове, рождая непривычные ощущения и тревогу. Алексей пытался от них освободиться, но это оказалось нелегко. Он огляделся. Пока он вёл внутреннюю борьбу с мыслями, все были заняты защитой лагеря от разгула стихии. Такого с ним прежде не происходило – чтобы возникали проблемы с ясным мировосприятием. Алексей по характеру был лёгким, разговорчивым человеком, и ему удавалось уходить от проблем, глубоко в них не вникая. То, что с ним происходило в этот день, рождало ощущение, что произошло что-то важное, навсегда изменившее его жизнь. Он искал в душе ответа, но не находил.

Алексей вновь посмотрел вокруг. Картина была мрачная и почти мистическая: небо над Укоком плотно закрыли тучи, солнце тусклым диском просвечивало сквозь них, создавая зловещий полумрак, по травам плато сильный ветер гонял волны. Все участники экспедиции были возбуждены, некоторые даже ощутили суеверный страх перед неожиданным разгулом стихии. Мужчины старались скрыть это в присутствии нескольких женщин. Они пытались шутить, некоторые закурили. Все знали, что Укок – суровое место. Погода на плоскогорье непостоянная и капризная: небо часто покрывается тучами, начинается дождь с сильным ветром. В этот день ветер в очередной раз бушевал над плато, но грозы не было. Надежда предложила продолжить раскопки, чтобы не терять целый день. Сначала попытались навести порядок в лагере, потом начали готовить площадку для раскопа на вершине. Их ожидала нелёгкая работа в вечной мерзлоте кургана. Когда вниз полетели камни, мешающие копать, над головами раздался раскат грома. Женщины взвизгнули и присели от неожиданности. Мужчины снова прекратили работу, вглядываясь в небо. Все снова вспомнили предупреждение шамана. Совпадение ли это? Раскаты грома продолжали разноситься над долиной, но ни одна капля дождя так и не упала на землю. Мрак продолжал сгущаться. Трудно было представить, что всего пару часов назад над Укоком ярко светило солнце. Люди с тревогой оглядывались. Всё вокруг выглядело так, словно они попали в иной мир. Небо как будто вывернулось наизнанку, опустилось, отяжелело и стало давить на головы участников экспедиции. Недаром местные жители называют Укок «преддверием Небесного Свода». Это место с давних пор было окружено ореолом таинственности. Рабочие, нанятые из алтайского посёлка, рассказали о том, что уже не одна экспедиция ученых возвращалась из-за внезапной перемены погоды сурового Укока. Даже в июле тут внезапно мог пойти снег.

– Мы чем-то оскорбили духов… Теперь надо быть готовыми ко всему, – грустно заключил свой рассказ один из них. – Лучше уйти отсюда, как просил утром старик.

Надежда напряжённо молчала, обдумывая, как поступись дальше: свернуть временно работу, чтобы не ушли нанятые рабочие, или продолжить раскопки.

Многие присели, обхватив голову руками, испытывая странное головокружение и боль. Только Алексей с развевающимися волосами продолжал стоять у подножия кургана, вглядываясь в мутную пелену, ползущую со стороны предгорья. Целая вереница образов, как при ускоренной перемотке кинопленки, проплывала перед ним. Остановить он это не мог. Подсознание что-то упорно подсказывало ему. Видения были необыкновенные и явственные, юноша в них присутствовал и действовал.

Он увидел на вершине кургана свежевскопанную землю для могилы и большое количество людей, несущих к подножию два тела, уложенные в деревянные колоды. Чтобы отогнать назойливое видение, Алексей встряхнул непокорными русыми кудрями и прикрыл глаза. Это с трудом удалось, и когда он открыл глаза, то рядом вновь увидел молчаливых рабочих экспедиции. В стороне стояла Надежда Полозина. По выражению её лица было заметно, что она ещё не приняла решение о продолжении раскопок.

Алексей, сам не понимая, зачем он это делает, взобрался на вершину холма и огляделся. У подножия юноша вновь увидел большую погребальную процессию.

– О Боже, – прохрипел он незнакомым, каким-то старческим голосом и от неожиданности отшатнулся всем телом назад.

Реальность перестала существовать. А в другой жизни Алексей шёл впереди процессии, возглавляя её. Он – глубокий старик и, судя по одежде, шаман.

Глава 2

Прыжок в прошлое

Буря на плато продолжала бушевать. Несколько участников экспедиции заметили, что Алексей медленно опустился на землю на вершине кургана.

Никто не удивился, потому что многие продолжали пережидать бурю, не решаясь вставать под порывами ветра. Но Алексей в эти минуты в своих видениях потрясённо просматривал весь ритуал погребения. Когда всё завершилось, и он – шаман – остался один на вершине свеженасыпанного холма, Алексей резко вскочил на ноги. Память прошлого вошла в каждую его клеточку. Шаман молился, воздевая руки к небу, и Алексей шептал обветренными губами слова молитвы… Вдруг он ощутил страх, пробежавший судорогой по телу. Алексей понял, что воочию переживает ощущения шамана. Это был страх перед неотвратимостью действия Закона воздания за нарушения запретов. Шаман закончил молитву и приступил к своему особому ритуалу: он накладывал «печать запрета» на этот курган. Отныне всякий, кто потревожит захоронение, будет наказан.

Алексей, хорошо знавший историю археологии, вспомнил версию о проклятии гробницы фараона Тутанхамона, которое привело к гибели всех участников экспедиции в Египте. Действия шамана походили на наложение проклятья как защиты захоронения. Ощущая в этот момент единение с мыслями шамана, Алексей слышал, как тот просит духов остановить людей, которые захотят потревожить усыпальницу, но не их смертью. Для юноши это прозвучало как проявление милосердия и любви к людям. Но кара будет жестокой и неотвратимой, если люди не почувствуют эту незримую преграду.

– Я всё вспомнил! – вдруг закричал Алексей и своим громким криком привлёк к себе внимание всех участников экспедиции.

Он уже очнулся от своего видения и знал, что делать дальше. Надо было остановить раскопки.

– Тот шаман, которого мы встретили утром, был прав! Курган нельзя раскапывать! Вы понимаете, что это делать нельзя!?

Люди изумлённо молчали, забыв о головной боли и неприятных ощущениях.

Алексей продолжал повторять свои слова по нескольку раз. Казалось, что он хочет достучаться не до разума собравшихся у холма, а до их сердец.

Участники экспедиции молчали, изумлённо переглядываясь. А юноша продолжал кричать во всю силу своих лёгких, перекрикивая шум ветра:

– Я прошу вас – не делайте этого! Нельзя тревожить усыпальницу! Время не пришло… Курган хранит тайну, которую пока нельзя открывать никому.

Наконец Алексей замолчал, устало опустив голову. Все стоящие внизу тоже продолжали удивлённо молчать. Юноша посмотрел на Надежду Полозину. Она укоризненно и с осуждением покачала головой.

– Продолжите раскопки – будете страдать! – ещё раз резко бросил юноша и осёкся. Он почувствовал, что шаман вновь овладевает его сознанием и уже он говорит с людьми:

– Это я наложил «печать запрета» на тайну кургана. Это я просил духов о воздаянии за нарушение этого запрета. Нельзя тревожить духов! Время раскрытия тайны не пришло.

Алексей лишь почувствовал, как обмякло его тело и опустилось на землю, медленно сползая по склону. Он ничего не слышал и не видел лица людей, которые кинулись к нему.

– Это у него сердечный приступ! – испуганно закричал кто-то. К юноше уже спешил фельдшер со своей медицинской сумкой.

– Надо вызывать вертолёт! – крикнул он Полозиной. Она кивнула и поспешила к переносной радиостанции.

Тем временем четверо мужчин понесли Алексея к лагерю. Их сопровождал только фельдшер, Надежда не могла расстаться со своим планом на этот день – раскрыть курган. Буря закончилась так же внезапно, как и началась.

Постояв немного у подножия кургана, рабочие нерешительно продолжили раскопки.

Глава 3

В плену воспоминаний

Алексей медленно открыл глаза. Светлый потолок с люминесцентными лампами, белые халаты врачей и медсестёр – всё это заставило его вспомнить, что же произошло. В просторной палате шёл врачебный обход. Вокруг его кровати столпилась группа незнакомых людей. Алексея о чём-то спрашивали, но говорить ни с кем не хотелось. В душе оставалась горечь – он так и не смог остановить раскопки.

«Я был шаманом… Может, я вернулся в эту жизнь, чтобы предотвратить ошибку людей, пытающихся раньше времени раскрыть тайну кургана?» Сердце сдавило плотной петлёй, и осознание реального мира снова покинуло Алексея. Видения вновь поплыли перед ним, надолго уводя его в прошлое…

По предгорью медленно ехали два всадника, уставшие от длительного перехода. На гнедом коне ехал старый шаман. Вместо седла на спине коня лежала мягкая шкура, уздечку заменял кусок верёвки. На плечи был накинут плащ из плотной выцветшей ткани. Сзади и спереди он был увешан жгутами различной величины и пучками ремней. Жгуты из разноцветной материи изображали змей. Кроме этого, на спине и на боках было пришито несколько бронзовых амулетов. Шапка шамана была обшита сухими змеиными головами и совиными перьями. Было заметно, что он привык к долгим путешествиям. Его седые волосы, невозмутимое, покрытое морщинами обветренное лицо и весь его облик выдавали в нём умудрённого жизненным опытом человека. Это был Ягур – шаман племени киртов. Его спутницей была юная девушка на белой кобылице. Звали её Нигирь. Одета она была в тёмный дорожный плащ из шерстяной ткани. Высокое седло и покрытая узорами яркая попона на лошади подчёркивали статус этой девушки в племени. Временами порывы ветра развевали широкий плащ и открывали край темно-красного платья и пояс, украшенный шелковыми кисточками. Длинные тёмные волосы, заплетённые в две толстые косы, покорно спадали на спину. Слегка продолговатое лицо, прямой нос и живые зеленовато – карие глаза юной девушки, гордая осанка, стройный стан, плавные движения рук указывали на то, что в племени киртов расцветает красавица. Для неё долгое путешествие было первым, но никакая усталость не могла помешать яркости впечатлений, полученных в пути. Девушка подбадривала уставшую кобылицу, которую назвала когда-то Тахая, что означало – «мудрая». Нигирь всю дорогу разговаривала с ней, как с человеком, с полной уверенностью, что лошадь понимает её. Шаман не слышал, какие слова шепчут пухлые чувственные губы девушки, когда она в очередной раз наклонялась к шее кобылицы, но одобрительно улыбался. Он давно ощутил внутреннюю силу и необыкновенные способности Нигирь, наблюдая с раннего детства её несговорчивый характер и стремление к познанию законов жизни.

«На тело её нанесены особые знаки… Прочитать их могут только люди с очищенной от зла душой. Само Небо наблюдает за ней, доверив свои тайны», – рассуждал сам с собой старый шаман.

Только он один знал о том, что руки Нигирь, начиная с плеча и до кистей, покрыты тонкой вязью изображений животных, птиц и других непонятных знаков. Эти татуировки сделал её отец, таинственный гость племени, который недолго прожил с киртами, исчезнув так же внезапно, как и появился. До этого только шаманы делали себе татуировки. Знаки на теле у девушки были непонятны и вызывали опасения даже у старого Ягура. О чём они говорят? Почему отец Нигирь не объяснил это, как и многое другое? Судьба девушки давно была в руках Ягура. Он заботился о том, чтобы знаки на руках девушки были всегда прикрыты одеждой при людях. Только он видел их, но не пытался разгадать.

«Всему своё время. Они нанесены не случайно, значит, их кто-то должен прочитать. У этой девочки особое предназначение в этой жизни», – рассуждал седой шаман, почти задремав на ходу.

Внезапно Нигирь, ехавшая впереди, резким движением остановила кобылицу.

Гнедой шамана тоже остановился. Ягур проснулся и спросил спокойным ровным голосом:

– Что случилось?

– Впереди река, надо остановиться ненадолго, – певучим голосом ответила девушка, осматривая сквозь деревья покрытый песком и камнями берег.

Зеркальная гладь реки не таила в себе глубину, едва прикрывая посередине большие валуны.

– Ты кого-то заметила? Зверь или человек? – перешёл на шёпот шаман.

– Нет, никого пока нет, но скоро пройдёт раненый медведь. Он в ярости от боли. Лучше будет, если зверь нас не заметит, да и лошади могут испугаться.

Ягур кивнул. Он не первый раз убеждался в необычных способностях девушки. Какое-то время они, не спешиваясь, наблюдая из-за кустов и деревьев, отделяющих их от широкого берега. Вдруг лошади стали тревожно прясть ушами, переступая ногами. По шкуре белой кобылицы пробежала дрожь напряжения. Нигирь успокаивающе погладила её по шее. Вскоре на берегу появился крупный медведь-отшельник с разорванным кровоточащим ухом. Он ворчал и постоянно мотал головой, пытаясь избавиться от боли. Схватка с молодым сородичем окончилась для него поражением. Ранение разозлило его, и он готов был выместить свою ярость на любом, кто встретится на его пути. Такого медведя могла остановить только смерть. Зверь, злобно ворча, прошёл своей неуклюжей косолапой походкой по берегу, не останавливаясь. Шаман скрывал своё напряжение от девушки. Он представил, как мог стремительно напасть медведь, если бы застал их врасплох на берегу. Он только выглядит увальнем, но необыкновенно проворен. Ягуру уже приходилось видеть, как этот зверь страшно и свирепо ломает человека.

Нигирь первой тронула лошадь. Им было необходимо переправиться на противоположную сторону реки. Следом за ней тронулся шаман. Его лицо вновь приняло выражение полного спокойствия. Он хорошо знал эту дорогу, и, хотя река была в этом месте широкой, глубоких мест не было. На влажном берегу медленно заполнялись водой огромные отпечатки медвежьих лап. По древнему поверью киртов, при переправе через реку необходимо было умилостивить капризного и жестокого Духа воды. Ягур совершил ритуал жертвоприношения, бросив в воду горсть зерна. Кони легко и послушно вошли в реку, уровень которой в этом месте едва достигал их брюха. Путники быстро и без неожиданностей завершили переправу.

«Нигирь выбрала самый безопасный путь. А ведь она впервые путешествует со мной. Какие тайны жизни может разгадывать её юное сердце?» – с доброй ухмылкой подумал шаман и на всякий случай напомнил своей воспитаннице:

– Не забудь оставить в пути подарок Духу гор. Если вызвать его гнев, то он может сбросить скалу на тропу, напустить болезнь или заставит хромать лошадей.

Нигирь, лукаво улыбнувшись, кивнула. Приближался вечер, и путники подумали о ночлеге. Они решили углубиться в ближайший лес, оставив за собой свежие ветры предгорья. Там было тихо и спокойно, только ручей со студёной водой тихо журчал, утопая в густой траве. Лето подходило к концу, но природа продолжала одаривать спелыми ягодами и орехами, а сочная трава еще не потускнела в своем разноцветье. Путники выбрали красивое место под хвойными деревьями, позаботились о лошадях и развели костёр. Пока Ягур кипятил воду в небольшом бронзовом котелке, бросая туда веточки ягодного кустарника, Нигирь застыла в глубоком раздумье недалеко от костра. Шаман разложил на куске полотна кусочки вяленого мяса, лепёшки и ждал, но девушка оставалась в сгущающихся сумерках прекрасным молчаливым изваянием. Ягур не мешал, только незаметно следил за ней и вслушивался в крики птиц. Вечерний лес был наполнен покоем, запахами хвои и грибов. Ягур долго оставался у костра один, пока на верхушки деревьев не спустилась лунная ночь. Нигирь молча подошла к костру, налила себе в глиняную чашку немного отвара и отпила из неё, задумчиво глядя на огонь. Когда Ягур, подстелив свою накидку в нескольких шагах от костра, прилёг, девушка тоже стала готовиться ко сну. Она сорвала несколько веток молодой ели, присоединила к ним охапку травы и соорудила постель.

– Ты очень близко ложишься к костру, жарко будет, да и постель может загореться от искры, – предупредил девушку шаман, приподняв голову.

– Знаю, но так надо. Я буду поддерживать костёр всю ночь, – уверенно, но без упрямства ответила девушка.

Ягур молча кивнул. Он поражался умению девушки убеждать его всего несколькими словами. Значит, так надо, хотя и у него появилось какое-то смутное предчувствие, что приближается опасность.

Нигирь собрала возле костра охапку сухого валежника и склонилась над своей постелью. Ягур увидел, как она достала из дорожной сумки своё платье из грубой шерстяной ткани и набила его травой. На постели получилось что-то наподобие лежащего тела. Нигирь прикрыла постель своей дорожной накидкой. В ярких отблесках костра любой мог подумать, что рядом с ним кто-то спит. Ягур удивился, но ничего не спрашивал.

– Ягур, отодвинься от костра подальше ненадолго. Потом я позову тебя, – ласково попросила Нигирь.

Голос её успокоил шамана, и он отодвинулся в темноту под ближайший куст. Ягур хотел дальше наблюдать за своей спутницей, но усталость смежила его веки. Он уже не заметил, как девушка взяла лук, колчан со стрелами и скрылась между деревьями.

В середине ночи луна скрылась за облаками, и лес накрыла густая тьма. Отблески костра вырывали из чернеющего леса причудливо скачущие тени деревьев, которые молчаливо и грозно окружали маленькую опушку. Было тихо и безветренно. Казалось, что лес заснул. Но это было не так. Он был наполнен тайной. Не спали ночные звери и птицы, а вместе с ними не спала и Нигирь, прислонившись спиной к стволу большого дерева. Она не могла расслабиться и должна была быть наготове. Страха не было, только ожидание приближающейся опасности. Одной рукой Нигирь держала наготове лук, в другой приготовленную стрелу. С выбранного места хорошо просматривалась вся опушка и ложная фигурка, лежащая у костра. Шаман спокойно спал, и она зоркими глазами видела его тёмный силуэт под ближним деревом.

Мёртвую тишину нарушил треск сухостоя и тихий шорох травы и прошлогодней листвы под чьими-то ногами. Сердце учащённо забилось, и Нигирь казалось, что его громкий стук разносится по всей поляне. Пугающий треск повторился совсем рядом, и девушка натянула тетиву, напряжённо прислушиваясь. Это был не волк и не медведь, а человек, крадущийся с недобрыми помыслами. Шаги приближались всё ближе и ближе и замерли в пяти шагах от девушки. Луна постепенно вышла из облаков, осветив загадочным светом поляну. Девушка увидела мужчину, стоящего сбоку чуть впереди неё, между деревьями. Всё его внимание было приковано к костру и к ложному силуэту спящей девушки. Ночной гость приготовил лук и стрелу. Длительное ожидание казалось бесконечностью и пронизывало сердце холодом, но Нигирь, сдерживая от волнения дыхание, продолжала наблюдать за ним. «Страх как зверь в клетке. Испугавшись, человек теряет разум», – подбадривало себя хрупкое создание. Луна светила ярко, и человек мог бы заметить девушку с нацеленным в его сторону луком. Но незнакомец сделал своё дело, не оглядываясь. Первая стрела, пущенная им, молниеносно преодолела расстояние в десять шагов до костра и вонзилась в плащ Нигирь. Однако незнакомец пустил и вторую, которая вонзилась рядом с первой. Считая своё чёрное дело выполненным, мужчина скрылся в темноте ночи. Нигирь не пустила ему стрелу в спину и не стала стрелять вслед, она знала, что этот человек только исполняет волю её скрытого врага…

Девушка ещё долго слушала ночной лес. Луна снова исчезла за густыми кронами деревьев. Больше не было слышно шагов человека, пришедшего со злыми помыслами на эту укромную тихую поляну, только лесные обитатели жили своей жизнью. Опасность миновала.

«Даже звери не убивают так просто себе подобных. Почему же люди так легко отнимают жизнь друг у друга? Неужели разум лесных жителей выше человеческого?» – с горечью размышляла девушка.

Нигирь вернулась к костру и подбросила в него сухих веток. Шаман проснулся от треска разгоревшегося пламени, который ярко осветил опушку, и с нескрываемым удивлением посмотрел на две стрелы, торчащие из травяной фигуры в женском платье.

Нигирь заметила его взгляд и, вытащив стрелы, тихо произнесла:

– Теперь можно спать спокойно, у костра.

Глава 4

Совет старейшин

Третьи сутки подряд поселение киртов Санир обволакивали звуки бубна старого шамана Нумлока. Удары были то редкие, то учащённые, напоминающие топот лошадиных ног; они то затихали, то усиливались. Шалаш шамана находился на выступе скалы, нависающей клювом хищной птицы над деревянными хижинами поселения. Кирты с опаской поглядывали на скалу, не понимая, что обеспокоило старого шамана. Иногда звук бубна прерывался криками кукушки, рычанием медведя или шипением змеи. Это означало, что шаман окружён Духами леса. По ночам он разжигал костёр, подбрасывая туда можжевеловых ягод, и дурманящий дым обволакивал деревню вместе со звуками, понятными только шаману. Нумлок обладал сильным голосом, и в ночной тиши разносилась его странная песня, похожая на мольбу бессильной души… В отблесках костра видно было, как шаман танцует на одной ноге вокруг огня, сгибает и разгибает туловище, поддергивает головой, а его бубен, не переставая, колышется в руке, сопровождая пение ритмичными ударами.

– Не к добру это. Может, он обижен кем-то? Как бы беды не было, – думали люди, не решаясь подняться на скалу к жилищу Нумлока.

Некоторые кирты, охваченные страхом, спешили приготовить шаману подношения в виде кувшинов с мёдом, связок сушёной рыбы и кусков вяленого мяса, чтобы задобрить его. Но никто не решался его потревожить, пока Нумлок говорил с духами. Все кирты преклонялись перед силой шаманов и верили в их могущество. Только шаманы могли предсказать погоду, удачу в охоте, будущий урожай на полях. Но главное – умели договариваться со смертью, отодвигая её в тёмные чертоги от больного или раненого. Жизнь шаманов была посвящена служению духам – хозяевам гор, вод, лесов, зверей, птиц и была покрыта тайной. Их было несколько человек в племени киртов. То селение, где жил шаман, находилось под его покровительством. По священным поверьям, присутствие шамана обеспечивало благополучную жизнь, потому что он охранял это место от вредоносных духов. Но не все шаманы жили рядом с людьми, некоторые посвящали свою жизнь одиночеству. Они поселялись у вершин священных гор и редко спускались вниз, чаще для того, чтобы пополнить запасы пищи и провести необходимые ритуалы в поселениях, где нет других шаманов. Иногда они подбирали себе учеников из мальчиков-подростков и навсегда уводили с собой, обучая их много лет.

Люди оставляли свои дары у подножья скалы и терпеливо ждали, когда Нумлок успокоится, станет доступным и расскажет, покуривая трубку, что сказали ему Духи о будущем. Два дня на небе висела серая туча. Кирты считали, что туча появляется, когда шаман сердится, но только орлы, летающие над скалами, могли видеть то, чем он занимается.

К концу третьего дня бубен затих и шаман шаркающей, старческой походкой появился на улице поселения. Он направился к большому просторному бревенчатому дому. Здесь в определённые дни собирался Совет старейшин племени киртов. Все встречные с опаской низко склоняли головы перед Нумлоком.

Старейшины племени собирались несколько раз в году. Все были одеты в праздничные одежды родовых цветов. Преобладали коричневые, синие и тёмно-красные. В состав Совета входили почитаемые представители всех поселений.

Письменности у киртов не было, поэтому накопленная житейская мудрость и все традиции устно передавались из поколения в поколение. Главной задачей Совета старейшин было сохранение единения племени.

Шаман Нумлок пришёл вовремя. В большой, слабо освещённой комнате уже собралось около трёх десятков мужчин. Они сидели на длинных скамьях за узкими деревянными столиками. Поседевшие усы и бороды указывали на почтенный возраст собравшихся. Угощений на столе не было, только кувшины с родниковой водой.

Совет старейшин обсудил несколько моментов текущей жизни: о посевах, охоте, защите границ. Кроме Нумлока на Совете было ещё три шамана – Ягур, Морок и Облан. Все знали, что они вступят в обсуждение по особому вопросу, но никто не решался произнести ни слова, ожидая их высказывания. Самый старый из шаманов, сгорбленный и уставший после ритуальных плясок, Нумлок сидел с прикрытыми глазами. Казалось, что он просто отрешённо отдыхает.

Говорить на Совете мог любой, кому необходимо было обсудить какое-то дело. Первым поднялся шаман Морок, его высокая худощавая фигура возвысилась над сидящими. Он был самым молодым их шаманов племени. Все в напряжении приготовились слушать. В комнате повисла тишина, которую нарушал только теплый ветерок, залетающий с тихим вздохом в открытые окна.

– Уважаемый Совет! – зычным голосом начал Морок. – Вы догадываетесь, о чём я хочу говорить. Сегодня мы должны принять решение, какого не было за минувшие столетия существования нашего племени. Но Духи требуют ответа, и мы должны его дать…

Морок повернул голову в сторону двери и кивнул воину, охраняющему вход. Тот пропустил в дом тоненькую высокую девушку. В её облике всё казалось удлинённым: овал лица, разрез глаз, руки. Она не походила на других девушек племени. Взгляд её зелёных глаз был спокойным и уверенным. Это была Нигирь. Многие из старейшин никогда прежде не видели её, и по рядам сидевших пробежал глуховатый удивлённый шум голосов. Все затихли, когда Морок продолжил свою речь.

– Эту девушку зовут Нигирь. Я воспитывал её до десяти лет, потом мне помогал мудрый Ягур. Она умеет делать всё, что делают шаманы: вызывает и разговаривает с Духами, и они отвечают ей. Свершилось то, что предначертано судьбой нашего племени. Не смотрите, что она совсем юная, эта девушка познала тайны бытия, и ей многое подвластно. Да, Нигирь – женщина, но она заявляет о своих правах на Совете старейшин…

Последняя фраза Морока вызвала бурю негодования среди многих почтенных старейшин. Они замахали руками и закричали, не слушая друг друга. Многие возмущённо вскочили. Немало прошло времени, пока все постепенно начали затихать, продолжая что-то доказывать друг другу.

– О каких правах заявляет почтенный Морок? Это нарушение наших тысячелетних традиций! – из общего ропота в комнате вырвался громкий голос одного из старейшин по имени Кабил. Его речь заставила всех затихнуть.

– Никогда женщина не состояла в Совете старейшин и не имела права голоса при принятии решений о судьбе племени. Такого не было и быть не должно!

Совет взорвался, как растревоженный рой лесных пчёл, и это был гул одобрения. Молчали только шаманы. Нигирь стояла посередине комнаты и, казалось, никак не реагировала на происходящее.

Старейшины всё больше распалялись, теряя остатки сдержанности и возможности спокойно принять мудрое решение. Но по-другому и быть не могло: племя киртов всегда отличалось твёрдостью в следовании традициям и обычаям предков. Это помогло им выжить во время скитаний по земле и при строительстве своей страны.

Возмущённый голос Кабила звучал громче всех, было заметно, что он самый ярый противник появления Нигирь на Совете.

– Мы не знаем эту девушку! Кто её родители? Из киртов ли она вообще? Ни в одном селении она не жила. Где ты нашёл её, Морок?

Совет затих, ожидая ответа шамана.

– Да, Нигирь не жила в поселениях. Я забрал её к себе в возрасте пяти лет, потому что она осталась сиротой, – спокойно ответил Морок. Чувствовалось, что он не намерен отступать.

– Родителей Нигирь многие из вас знали. Мать её – Олань, женщина из почтенной и богатой семьи.

Морок замолчал, тщательно подбирая слова.

– И отец её жил с нами. Он – тот путешественник из Небесных миров, который покинул нас, когда Нигирь едва исполнилось пять лет. Мы все провожали его летающий дом…

– Это был один из тех четырех чужеземцев, которые учили наших старейшин своим премудростям! – выкрикнул кто-то из старейшин, подбросив этим сухие сучья в пылающий костёр противоречий Совета.

– Мы знаем, что эти пришлые добивались власти над нашим племенем и были посланы злыми Духами ночного неба! Они хотели изменить наши традиции и верования! – продолжал выкрикивать один из старейшин.

– Это не так! Послушайте меня! – Морок поднял руку высоко вверх, что означало призыв к молчанию. Его жест остановил гул неодобрения. Никто не решался обидеть шамана.

– Наш край отмечен печатью близости к Небу. Четверо путешественников из далёкого Небесного мира прилетали к нам. Они жили с нами и принесли нам свои знания о звёздном мироустройстве. Мы до сих пор выплавляем металлы так, как они нас научили. Кирты немало узнали о возможностях человека, о силе его мысли. Разве не так?

Морок ткнул указательным пальцем в пустое пространство середины комнаты, словно хотел уличить противника и продолжил:

– Ложью является то, что те путешественники стремились захватить власть в племени. Они одинокие странники с Дальней Звезды и прилетели к нам с любовью, с желанием помочь. Вокруг нас существуют таинства добра и зла. Наша жизнь и наши действия протекают в мире, о котором мы многое не знаем. Небесные путешественники хотели всё объяснить, но кирты отвергли новые верования и не захотели менять уклад жизни. Многие из вас сделали всё, чтобы новое не укоренилось на нашей земле…

Снова воцарилась тишина. Морок сказал правду. Многие из присутствующих были на судьбоносном Совете и выступали против изменений многовекового уклада жизни. Несмотря на то, что прошло много лет, тяжёлые воспоминания заполнили комнату.

Но Морок не стал останавливаться на них.

– Пришельцы улетели. Они не испытывали к нам вражды, а только, наверное, сожаление. Развитие их народа намного опережает наше, а значит, они могли помочь нам развиваться быстро. Но они оставили своё бесценное наследство – эту девочку, родившуюся от мудрого и сильного человека с Далёкой Звезды и красавицы из племени киртов. Поэтому, по праву кровного родства с нами, она может войти в Совет старейшин.

Едва возникший ропот в комнате шаман погасил резким взмахом руки и продолжил:

– Но не только по праву кровного родства она здесь. Нигирь превосходит всех сидящих здесь по своим способностям понимать Духов. Нашим шаманам её нечему научить… Я убедился в этом. Она не только понимает язык зверей и птиц, но и предвидит будущее, разговаривая со звездами. Это необыкновенное дитя. Она уже умеет излечивать раны и изгонять любую хворь.

Морок закончил говорить, но шум в комнате не возобновился. Повисшая тишина несла в себе угрозу. Однако она продолжалось недолго. Кабил, оглядывая своих сторонников, вновь стал с возмущением сопротивляться:

– Уважаемый Морок утверждает, что эта девушка превосходит шаманов в искусстве врачевания. Пусть это так, но женщина не может быть среди нас, согласно многовековым верованиям киртов! Кем же она будет? Почему должна войти в состав старейшин? На лице её нет следов мудрости, она слишком молода. Посмотрите на неё! – язвительно закончил он.

Поддерживающие его старейшины оживились, по рядам пробежал смешок. Обсуждение явно повернулось не в ту сторону. Морок был вынужден вновь встать на защиту девушки.

– Нигирь не будет шаманом, наши верования это запрещают. Она будет с этого дня жить в одном из поселений, и вы построите ей удобное жилище. Она будет помогать племени своим даром предвидения, а кирты должны преклониться перед ней, как преклоняются перед Советом старейшин. С сегодняшнего дня она будет иметь право голоса на Совете!

Слова Морока снова вызвали взрыв негодования среди старейшин. Многие вскочили и затопали ногами, выражая своё несогласие. Шум внутри дома обеспокоил воинов охраны, они столпились у двери, не решаясь войти. Но гул голосов в очередной раз стих, когда поднялся со скамьи старый шаман Ягур. Одним только взглядом он успокоил разбушевавшихся старейшин. Этого шамана опасались все, зная его способности вызывать в гневе сильный ветер, пригибающий людей к земле. Но Ягур был спокоен и сосредоточен.

– Почитаемые члены Совета! С утра нам удалось решить многие важные вопросы жизни нашего племени. Мы их решили быстро, потому что это было привычно и не противоречило нашим обычаям и верованиям. Но решить дальнейшую судьбу Нигирь нам оказалось трудно… Нашу страну мы называем Думрап, это означает на языке киртов «спящий». Почему мы так себя называем с древних времен? Потому, чтобы не разбудить Духов и сохранить спокойствие и благоденствие людей нашего племени. Но пришло время нарушить это спокойствие. Надо решить, какую помощь будет оказывать Нигирь и какое место она займёт среди народа благодаря своим необычным способностям. Именно так уважаемый Морок предложил нам решить этот вопрос.

С этими словами Ягур вывел девушку на ярко освещенную солнечными лучами середину комнаты. Он тихо попросил Нигирь показать Совету татуировки на её руках. Она послушно скинула с себя плащ. На плечах и руках девушки чётко просматривались сакральные знаки синего цвета и замысловатые рисунки. На левом плече Нигирь был изображён диковинный олень с клювом грифа, рогами оленя и козерога. Рога этого оленя украшали головы грифов, подобная же голова была на спине другого неизвестного животного с «перекрученным» туловищем. Ниже в такой же позе был изображен баран с закинутой назад головой, а у его ног – сомкнутая пасть пятнистого барса с длинным закрученным хвостом. Правое плечо было тоже покрыто сложными замысловатыми иероглифами и знаками.

– Кто из вас знает тайны жизни и бессмертия? – спросил Ягур старейшин, которые, затаив дыхание, рассматривали знаки. – Кто помечен Духами природы и кому доверены их тайны? Только шаманы могут вам это открыть…

Ягур утвердительно тряхнул копной своих седых волос и помолчал, словно ожидая, что кто-то решится опровергнуть его слова. Но все молчали, продолжая осматривать знаки на руках Нигирь. Некоторые старейшины почувствовали себя неуверенно на Совете, и это было заметно.

Девушка проницательным взглядом смотрела на тех, кто её окружал. Справа от неё сидел длиннолицый, с мешками под глазами шаман Облан. Кривой нос его соответствовал его далёкой от прямоты натуре. Посреди заросшего сединой лица выделялся орлиный нос, из-под нахмуренных бровей поблёскивали тёмные сердитые глаза.

«Этот человек полон хитрости и коварства», – определила девушка. «Другой, старейшина Кабил, сидящий слева от меня, частенько заглядывает в свои сундуки, набитые золотом, серебром и драгоценными камнями, ему нет дела до простых киртов». Она не доверяла большинству из старейшин! «Вода течёт в ту сторону, куда наклоняют кувшин, – подумала юная провидица. – Вот и они с готовностью примут сторону любого враждебно настроенного шамана…»

Об этом предупреждал её отец? Нигирь стало не по себе: как она будет с этими людьми управлять страной? Ей надо было подумать и сохранить спокойствие.

– И я утверждаю, – продолжил Ягур через некоторое время, – мы, шаманы, говорим с Духами, но не говорим со звездами. Нигирь принесла нам тайны Мироздания в знаках на теле. Она обладает большими возможностями, чем мы, шаманы. На теле её послание неземных миров. Горе тому, кто попытается противостоять силе этой девушки!

В голосе старого шамана послышалась скрытая угроза. Тон его был настолько властен, что заставил согнуть спины даже самых гордых из старейшин. Никто не посмел ему возразить, и Ягур продолжил:

– Посмотрите ещё раз на левое плечо девушки, где изображены Духи зверей и птиц, которым мы поклоняемся. Они – покровители Нигирь. Этим подтверждается её право на власть в племени и решающий голос в Совете старейшин. Давно уже у киртов не было сильного правителя и наконец он появился в образе этой девушки!

Не дожидаясь решения Совета, Ягур с улыбкой победителя вернулся на свое место и предложил Нигирь сесть рядом с ним. Никто не решался оспаривать мнение Ягура, все оставались во власти таинственных символов на теле Нигирь и были поражены происходящим.

Долгую тишину нарушил шаман Нумлок. Он тяжело поднялся со скамьи, с трудом распрямляя постаревшее тело, затем обвёл присутствующих своими темно-серыми тусклыми глазами. Каждый, на кого падал этот взгляд, непроизвольно ёжился. Все терпеливо ждали, пока он собирался с мыслями, и Нумлок неторопливо начал свою речь:

– Три дня и три ночи я провёл в разговоре с Духами, пытаясь узнать, какие перемены принесёт нам этот Совет старейшин. Я предвидел появление этой девушки… Сколько тебе лет? – неожиданно спросил шаман девушку, самодовольно улыбаясь.

– Тебе известен мой возраст, – спокойно ответила Нигирь. – Мне нет ещё и шестнадцати. Но я отмечена Небесами, я – дочь небесного посланника…

Нумлок неожиданно резко повысил голос и почти закричал в исступлении:

– Духи сказали мне, что не может женщина повелевать в племени! Горе нам, киртам, если отдадим ей право власти. Заклинаю вас – не допустить этого!

Глаза его потемнели, как два холодных камня-гематита. Он угрожающе поднял вверх свой кривой посох, словно посылал кому-то проклятие. Старейшины молчали, поражённые новым ходом Совета. Страх прошелестел по комнате, многим стало трудно дышать. Такого раньше никогда не происходило. Слова шаманов выполнялись неукоснительно. Даже пришельцы с Далёкой Звезды не смогли когда-то изменить это. Теперь шаманы так разделились в утверждениях, что старейшинам ничего не оставалось, как только выжидать, чьё мнение перевесит.

В комнате стало очень тихо, все в ожидании посмотрели на шамана по имени Облан, многое зависело от того, что он скажет. К нему кирты обращались редко – он был отшельником. Многие боялись и не любили Облана. Его тихий, вкрадчивый голос всегда таил какую-то угрозу, а тёмно-карие глаза неподвижно смотрели куда-то в одну точку. Недаром его жилище в лесу люди обходили стороной. Облан был крепок телом и ещё не стар. Все старейшины знали о том, что он всегда стремился к власти над киртами, но старшие шаманы не были с этим согласны.

Облан сразу понял, что его мнение может быть решающим и, хитро усмехнувшись, начал свою речь:

– Уважаемые, я не друг Нигирь, но я ей и не враг. Впервые вижу эту девушку. Пятнадцать лет – это прекрасный возраст, но он лишён мудрости и прозорливости старости. И что я могу сказать? Мы пытаемся принять очень важное для киртов решение. Если Совет сегодня не примет это решение, племени грозит раскол. Такое допустить нельзя. Давайте отложим решение Совета, и пусть Духи подскажут нам, как поступить. Может, в ближайшее время произойдут события, которые подскажут ответ. Прервём Совет…

Облан сделал легкий поклон в сторону сидящей Нигирь и тихим голосом продолжил:

– Так ли мудра наша юная властительница? Так ли необыкновенны её способности? Пусть жизнь рассудит, а Совет посмотрит…

Такое предложение Облана удовлетворило старейшин. Все согласно закивали и одобрительно зашумели. Только шаманы молчали.

Вдруг Нигирь поднялась со своего места. Она решительно подошла к выходу из дома и остановилась, заслонив его собой. Этим она подчеркнула, что не позволит Совету выйти из комнаты без принятия решения. Подняв руку вверх, девушка потребовала внимания к себе, подчеркивая этим, что она имеет право голоса на Совете. Её решительность не выглядела вызывающей. Девушка целеустремлённо старалась довести до конца тот вопрос, который остался нерешённым. Все поняли это с первых же слов Нигирь:

– Почитаемые старейшины! Сегодня вам пришлось принимать непростое решение.

Голос девушки был спокойным и необыкновенно певучим. Он шёл из глубины сердца, завораживал и успокаивал присутствующих. Большинство находящихся в комнате словно впервые услышали его, изумлённо смотрели на девушку. Они второй раз на Совете удивлялись – её знакам на теле и теперь этому голосу, который проникал в душу и наполнял её умиротворением.

– Вы самые мудрые из киртов. Вы – носители традиций и обычаев предков. Нельзя допустить раскола в племени и нарушить ход жизни киртов. То, что нас разобщает, мы должны хорошо обдумать, прежде чем вынести решение. Но одно решение не терпит сегодня отлагательства – племени грозит опасность! Я говорила с Духами перед приездом на Совет, читала знаки звезд. Они сказали мне, что племя марсинов готовит нападение на наши восточные поселения!

По комнате снова прошёл гул приглушённых голосов, но никто не хотел перебивать девушку. Только старейшина Кабил медленно поднялся и, подождав, когда голоса стихнут, ответил:

– Прости меня, Нигирь, но я не верю в твои предостережения. Ты ничем пока не подтвердила свою способность предвидеть. Десять лет у нас с марсинами мир, и они его не нарушали. Три сотни наших воинов постоянно находятся на границе наших земель, готовые нас защитить, и они ничего тревожного не сообщают. Торговые караваны, которые шли с востока, проходили через земли марсинов, сообщили, что всё там спокойно. Я сам недавно разговаривал с торговцами. Поэтому твоё утверждение об опасности, грозящей нам, обсуждать нет причины.

Голос старейшины был холоден, как лёд. Кабил сел под одобрительный гул голосов.

Нигирь выслушала Кабила без малейшей тени волнения на своём красивом лице и продолжила:

– Трёхсот воинов, которые находятся на границе с марсинами, недостаточно для защиты наших земель. Надо послать туда ещё воинов – и побыстрей. Нападение нужно ждать в ближайшие дни, и кровь польётся рекой, орошая эти земли…

Кабил снова посчитал, что может ответить за всех.

– Если ждать опасность, то со стороны сеглов на южных границах. Там постоянно происходят стычки, – упрямо возражал он, не вставая со своего места. – Я не верю этой девушке и предлагаю Совету не посылать воинов к восточной границе!

Но Нигирь, словно не замечая высказывания Кабила, продолжала высказывать своё предупреждение:

– Если мы не пошлём воинов на восток для защиты поселений, погибнут люди. Марсины не пощадят ни женщин, ни детей, ни стариков. Они знают, что из киртов рабов не сделаешь… А стада наши будут угнаны. Этого допустить нельзя. Собирайте воинов!

Совет никогда не был так разобщен, как в этот день. Шум в комнате нарастал, но решения не было. Ситуация казалась безнадёжной. Но перелом произошёл благодаря самому молодому из Совета старейшин. Радул был предводителем одного из отрядов воинов Думрапа, противостоящих сеглам на южных границах киртов. Хотя волосы его давно поседели, он славился острым умом и оставался могучим воином, сохраняя боевой задор. Даже на Совет он пришёл в полном боевом снаряжении. С племенем марсинов у него были свои счёты: десять лет назад они убили в стычке его сына, отчаянного воина и лучшего из охотников киртов.

– Я вижу, что Совет беспечно относится к предупреждению девушки, – раздался его громкий голос. – Но это говорили Духи через неё! Я готов ей поверить и прошу отправить меня на границу с десятком воинов. Проверю всё сам и пришлю гонца с сообщением.

Никто не стал возражать Радулу, все согласились с ним. Нигирь с облегчением вздохнула и произнесла:

– Прошу Совет разрешить мне присоединиться к уважаемому Радулу и его воинам. Я помогу ему, потому что он мне верит. В пути мы будем разгадывать и другие знаки, которые помогут Радулу разобраться в том, что происходит на восточных границах.

Возражать никто не стал, только Морок укоризненно покачал головой.

Глава 5

Путь Нигирь на восточную границу

Отряду Радула предстоял длительный поход к восточной границе. С воинами следовала Нигирь. Последние дни лета радовали теплом, и приближение осенних холодов ещё не ощущалось. Радул оказался словоохотливым собеседником и любознательным человеком. Большая разница в годах не помешала ему разговаривать с Нигирь, как с равной. Девушка охотно поддерживала разговор, поражая воина своей мудростью и дальновидностью.

– Ты так молода, Нигирь, откуда тебе так много известно? – не раз спрашивал её Радул.

– Всё, что существует в этом мире – живое существо, чувство, мысль, должно расти. Но расти можно по-разному: в размере, в силе, в глубине… А моя душа полнится знаниями и быстро растёт, хотя я и молода. Шаман Морок передал мне много сказаний глубокой древности, а другое в жизни я смогла понять сама… Мудрость приходит не только за долгие годы, жаль, что у человека память многих и многих его прошлых жизней так слаба…

– А ты помнишь прошлые жизни? Как они протекали и где? – с уважением осторожно выспрашивал Радул.

Нигирь отвечала на все вопросы воина, но при этом всё время торопила отряд. Радул с благодарностью следовал её советам, они скакали почти без остановок, но предусмотрительно давая воинам достаточно времени на отдых. Он напряжённо думал о том, что ждёт их на восточной границе, эта мысль очень волновала его:

– Неужели снова моему племени придётся воевать? Долгое время мы жили спокойно…

К вечеру Радул почувствовал, как одеревенели мышцы ног, спину ломило, и желудок давал понять, что пуст.

Путь был нелегок: пробирались через лесные чащи, обходили болота, пересекали реки. Первая ночь застала отряд далеко от поселений. Нужно было поесть и дать отдохнуть людям и лошадям. От долгого перехода и голода все воины были напряженны и молчаливы, но готовы беспрерывно двигаться дальше, если так решит их предводитель.

– Располагайтесь на ночлег в этом лесу. Ищите место и готовьтесь к переходу без остановок, – дал Радул распоряжение воинам.

– Рано утром продолжим путь, – оглянулся он на Нигирь, которая нисколько не выглядела усталой, она прошла испытание на выносливость. Девушка в ответ согласно кивнула.

Лес расступился, открывая широкую поляну; там и расположились воины. Они сидели у костра, кутаясь в плащи, им было не привыкать ночевать под открытым небом и на голой земле, в лучшем случае – под навесом или в шалаше из крупных ветвей деревьев. Рядом лежали их потемневшие щиты и шлемы, когда-то они служили их отцам и носили следы многих отражённых ударов. Обветренные лица были темны от пыли и загара, а глаза щурились от едкого дыма.

Для Нигирь в лесу тоже всё было знакомое и родное. Пока все распрягали лошадей, устраивались на ночлег и утоляли голод, совсем недалеко от этой таёжной поляны происходили события, которые могли перечеркнуть все намерения отряда.

В глубокой землянке в чаще тайги за грубо сколоченным столом сидел человек. Свет факела тускло освещал его лицо. Его глаза были напряжены, а губы плотно поджаты. Это был вуран по имени Сутрон.

Чьи-то осторожные шаги у входа в землянку заставили его резко вскочить и подхватить топор, который всегда был у него под рукой. Он опустил его, узнав спускающегося по земляной лестнице старейшину.

– Будь ты проклят, Кабил! Зачем ты меня тревожишь?! Когда-нибудь ты поплатишься за это.

– Закончи своё дело, и я оставлю тебя в покое, – ответил старейшина.

От тона, каким были сказаны эти слова, по спине Сутрона, одного из самых бесстрашных вуранов этого края, пробежали мурашки.

Когда-то в пылу юношеского гнева он убил своего отца и был изгнан из племени. Как и другие вураны, он жил вдалеке от людей и умел убивать различным оружием, а также приготовленным им самим ядом. Сутрон ничего не умел делать, только убивать… Он быстро завоевал славу лучшего в своем роде наёмного убийцы. Ему трудно было находиться рядом с людьми, и найти его было нелегко. Люди тоже боялись встреч с ним. Старейшина Кабил изгнал его из поселения – это была плата Сутрона за убийство отца и вуран мог убить его, даже не поговорив сначала. Но изгнанник давно простил старейшину, примкнув к клану убийц, тем более что Кабил уже не раз находил ему работу, щедро расплачиваясь оружием, пищей и одеждой. Вуран успокоился и даже слегка улыбнулся вошедшему в землянку, как старому приятелю. Кабил, не отрываясь, смотрел ему в глаза. Сутрону было не больше тридцати лет. Он был смугл, подтянут. Давно не стриженные волосы казались в полумраке неопределённого серого цвета. Старейшину всегда поражали его глаза – они были такого же странного серого цвета, почти прозрачные и ничего не выражающие. Для многих изгнание было подобно смертному приговору, а этому вурану жизнь среди диких зверей была мила.

– Говори, почему ты не можешь закончить свою работу? Девушка жива! Я встретился с ней на Совете. Ты знаешь, как я могу наказать тебя?

– Я уже сделал несколько попыток убить её, – слукавил вуран. – Готовлю ей самую мучительную смерть. Она выживает, словно встаёт из мёртвых.

– Закончи своё дело сегодня же ночью, – прошептал Кабил и, наклонившись к наемному убийце, зло улыбнулся. – Иначе не получишь мой подарок.

В руках его заиграл в свете факела клинок великолепного кинжала: узкое лезвие было очень острым, рукоятка была обтянута кожей, а сверху рукоятку украшала голова волка из кости с глазами из зелёных камней.

– Таким кинжалом нужно убивать вождей! – с холодным восхищением проговорил вуран.

– Я рад, что он тебе так понравился. Ты получишь его на восходе солнца. А сейчас спеши на тропу, ведущую к восточной границе, к Пагусту. Там, недалеко от болот, отдыхают воины Радула, с ними эта проклятая девчонка. Я буду ждать тебя здесь, не люблю ездить по ночному лесу.

Сутрон быстро собрался, и они вышли из землянки. Темнота позднего вечера сгущалась. Наёмный убийца, не прощаясь, вскочил на коня и растворился среди деревьев.

В это время небольшой лагерь в лесу стал затихать. Радул предусмотрительно расставил нескольких дозорных. В лесу водилось множество медведей и волков, бродивших стаями. В чаще кустарников таились свирепые вепри. Но бывалый воин знал, что нет страшнее убийцы среди всего живого на земле, чем человек… Прежде чем лечь спать, он долго всматривался, щурясь, в тёмную стену леса. Безлунная ночь быстро наполнила тайгу тёмно-лиловыми тенями, в свете пылающих костров закраснели ближайшие деревья.

Радул заметил, что Нигирь устроилась на ночлег сначала почти в середине поляны, недалеко от большого костра, но потом перешла к краю. Лес окутывало молчание. Верхушки деревьев почти не шевелились. Только стая птиц поднялась и исчезла в тёмном небе.

Предводитель воинов подошёл к девушке и присел рядом на корточки, она встретила его приветливой улыбкой. Лицо её в свете костра отливало медовым цветом, а от одежды пахло благовониями. Радул невольно залюбовался красотой молодости. Нигирь сразу с готовностью разговорилась. Она искренне, как дочь, полюбила этого сурового воина. Его можно было считать пожилым, но Радул оставался красивым мужчиной с густыми бровями и тонким носом над широким ртом. Он был подтянут, как в юности, только каштановые волосы и борода отливали серебристым проблеском седины. Глаза его были цвета моря, которого кирты никогда не видели. Загорелую кожу воина покрывали белые рубцы, а на правой руке не хватало двух пальцев. Трудна была стезя предводителя воинов…

Они разговаривали долго, все уже спали, а девушка продолжала снова и снова задавать вопросы:

– Скажи, Радул, а почему в этих краях никто не живёт из нашего племени? Этот лес богат дичью и грибами. В какую мы глушь забрели!

– Места тут болотистые. Немного севернее безлесная долина, покрытая кочками побуревшей мёртвой травы, – махнул рукой Радул в сторону тайги.

– А дальше такие заросли, что на коне не проберёшься.

Предводитель воинов знал и любил эту землю, не раз пропитал он её своей кровью, не раз обошёл в рядах воинов.

– Мы ходили по этим местам два лета назад, искали вурана по поручению старейшины Кабила. Но эти грязные люди роют землю, словно кроты. Их не просто найти.

– Зачем Кабилу понадобился вуран? Он изгнал этого человека, – настороженно произнесла девушка.

Радул не успел ничего ответить Нигирь, он только заметил, как от напряжения задрожала на её виске жилка. От внезапного предчувствия у девушки потемнело в глазах, и она вдруг вскрикнула:

– Остановите его!

Радул резко обернулся и увидел силуэт чужого человека в чёрном плаще, приближающегося к центру поляны. Вуран! Почему дозорный не задержал его?! Скорее всего, его уже нет в живых… Послышался тихий свист стрелы, и она вонзилась в седло, лежащее возле Нигирь.

– Тревога! Тревога! – закричал второй дозорный на другом конце поляны.

Тень чужака нырнула в темноту, он исчез безмолвно и быстро, как волк. Радул несколькими прыжками достиг края поляны и остановился, уловив в темноте знакомый запах крови. Подоспели воины с факелами.

– Фенсар! Нет!!!

Молодой долговязый воин с рыжеватыми волосами лежал вниз лицом. Он был убит одним ударом кинжала сзади, не успев даже вскрикнуть. Из шеи сбоку стекала тёмная струя. Радул нагнулся и прижал к себе окровавленное тело. В глазах предводителя застыло что-то сильнее отчаяния и боли… Воины потупили взгляд в знак скорби. Радул прошёл к центру поляны и положил тело Фенсара. В груди его разгорался гнев. Успокаивая себя, он провёл рукой по голове убитого и мысленно дал клятву мести. Предводителю воинов хотелось поднять весь отряд и броситься в чащу леса на поиски врага. В молодости он так бы и поступил, но с годами приходит мудрая сдержанность. Он заглушил гнев, не дав ему вырваться наружу.

– Не преследуйте вурана. Я знаю, кто скрывается в этих местах, и сам позже найду его, – глухо произнёс Радул воинам, готовящимся преследовать убийцу с факелами. – Это не человек, это чёрная тень… И покровители его – сама смерть и Дух тайги. Вы не найдете его ночью. Вурана надо искать днём, когда он заляжет в своё логово.

У воинов было много вопросов, но не время было их задавать.

– Я вернусь сюда позже и найду его. Он умрёт… Расходитесь и отдыхайте, – в суровом голосе Радула была отрешённость. Он остался рядом с холодеющим телом юноши. Боль не уходила…

Нигирь хотелось утешить Радула, но поняла, что слова не помогут: с гибелью каждого воина он вновь и вновь переживал потерю своего сына. Девушка знала и то, что не Фенсара спешил убить вуран, который в темноте ночи бесшумно удалялся от поляны. Он вытер свой окровавленный кинжал о хвою дерева, засунул его в ножны на поясе и углубился в ущелье. Зорким взглядом охотника вуран нашёл козью тропу и стал подниматься по крутизне уродливо разбросанных скал. Он слышал крики на поляне и поднимался всё выше и выше. Конь его был спрятан в надёжном месте. Всадника в тайге было выследить легче, и вуран не стал рисковать. Он решил переждать на скале, когда воины уйдут дальше.

Остальная часть пути отряда прошла без происшествий. Тяжёлые думы заставляли Радула глубоко вздыхать, отчего его каурый жеребец водил ушами и тревожно косился на хозяина чёрным блестящим глазом. Но солнце, свежий ветерок и запах тайги постепенно разглаживали глубокие морщины скорби на угрюмом загорелом лице предводителя воинов.

Воины ехали быстро и с короткими привалами. К поселению Пагуст отряд прибыл поздно ночью. Их встретили сонные мальчишки – пастухи, они сообщили, что в поселении всё спокойно. Радул решил не беспокоить мирный сон жителей. Отряд расположился на окраине поселения прямо под открытым небом, рядом с шалашами пастухов. Было решено, что утром Радул соберёт на этом поле народ и расскажет о цели прибытия.

Уставшая после долгой дороги, Нигирь быстро заснула под широкой кроной хвойного дерева. Её кобыла Тахая паслась рядом, восстанавливая силы. Во второй половине ночи, ближе к рассвету, Нигирь начала просыпаться, и в состоянии полусна к ней пришло видение – её отец Нат, путешественник с Далёкой Звезды. Так происходило всегда, когда Нигирь нужна была помощь.

Отца девушка запомнила очень хорошо. Ей было уже пять лет, когда он стал собираться домой на свою звезду. Его рассказы о далёкой планете, как прекрасные сказки, навсегда остались яркими образами в памяти Нигирь. Тепло отцовских рук, его необыкновенные зелёные ясные глаза, блестящая одежда выплывали в памяти девушки, когда она переносилась мыслями в то беззаботное время.

Мать её – Олань, красивая женщина из почитаемого рода киртов, была счастлива, её душа до краёв любовью была наполнена к благородному отцу Нигирь. Нат проводил с семьей большую часть своего времени. Он знал, что ему придётся покинуть землю. Он окружал Олань и Нигирь любовью и вниманием, старался оградить от страданий и боли земной жизни. Нат учил Нигирь премудростям жизни, пониманию тайн природы и передал ей знания о Небесном мире. Его могучий, сильный дух был наполнен любовью к земному миру. Он построил большой дом, вместе с киртами добывал пищу, отмечал праздники и провожал уходящих из жизни. В племени к нему относились с уважением, прислушивались к его мыслям и словам. Нат никогда не отказывал в помощи – мог лечить хвори и снимать боль. Но он оставался для киртов чужим и непонятным. И мир земной, окружающий небесного путешественника, был чужим.

Кирты ссорились, сосед ненавидел соседа. Но Нат никогда не использовал свою силу во зло. Он знал, что ему придётся уйти из мира человеческого, так и не изменив его жестокости и невежества. Ему предстоял долгий путь домой, и он торопился побыть с любимыми людьми, вдохнуть в себя побольше благодатного земного воздуха. Нат знал, что вернуться ему больше не придётся. Он честно признался в этом Нигирь, не обнадеживая её.

У киртов, кроме Ната, гостили ещё трое пришельцев из Небесного мира, прилетевших вместе с ним. Их никто не посылал на Землю. Они сами решили исследовать эту планету и передать ей знания Небесных миров. Но только один из них входил во Вселенский Совет, и ему были доступны все тайны Мироздания, вечной жизни, энергетической природы всего сущего и созидательной силы мысли. Это был Нат – отец Нигирь. Он знал, что Вселенский Совет никогда не простит ему то, что он со своими единомышленниками решил ускорить эволюцию на Земле. Нат не раз просил об этой миссии на Совете, но не получал согласия. Теперь, после длительного путешествия и пребывания на Земле, Нат и его спутники поняли, что опасения Вселенского Совета подтвердились: человек не готов принять знания небесных цивилизаций и может использовать их во зло, уничтожая себе подобных и всё живое на Земле.

Пришельцы, прожив с киртами несколько лет, полюбили слабое, но прекрасное существо – человека, оберегали его, старались передать знания, с уважением относились к верованиям людей. Но кирты неразумно отказывались принимать новые знания, слепо доверяя словам шаманов, которые будили в душах неприязнь к небесным странникам. Жизнь пришельцев и дела их оставались за гранью порога, за чертой известного и постижимого для людей. Нить связи между двумя цивилизациями была разорвана невежеством человека. В душах прекрасных существ из Небесных миров поселилось сострадание к людям, они не сердились за непонимание, а тихо и незаметно проживали рядом с киртами несколько лет. Встречи их с людьми становились реже и осторожнее, пришельцы не вмешивались в их дела. Они стали скрывать свои силы и возможности, уважая судьбу людскую, выбранную самим человеком на основе древних традиций. Но всё же вести, пришедшие с Далёкой Звезды, пригодились этому арийскому племени. Небесные странники оставили им большой запас знаний, понимая, что рано или поздно люди воспользуются ими, пусть на это уйдут века. Они верили, что человек на Земле научится видеть и ощущать себя частичкой мироздания, и тогда представители других миров с радостью посетят Землю, и великая река жизни потечёт на этой планете по-другому – без страданий и страха.

Самое большое наследие, которое оставили небесные странники на земле, – это была Нигирь. Появление дочери озарило душу Ната. Его сердце слышало каждый вздох её маленькой груди, он ловил взглядом каждое движение крохотных ручек, и не было в мире существа, столь горячо любимого с самого рождения. Благоуханным цветком и нежным мотыльком порхала Нигирь на сильных руках счастливого отца. Они вместе встречали восход солнца, любовались заснеженными вершинами. Не было в тайге цветка или растения, которых не коснулась бы её нежная рука.

В пятилетием возрасте она уже предсказывала важные события в жизни киртов, говорила с Духами, но Нат это держал в тайне. Он знал, что, когда его не будет на этой земле, Нигирь придётся доказывать своё право на власть в племени. Без этой власти она не сможет помогать своему народу. Чтобы знания, принесённые из далёкого Небесного мира, не исчезли с уходом Нигирь, он принял решение нанести на её тело особые символы, которые заключали в себе послание людям Земли и тайны, которые он не мог открыть, пока не пришло время… С помощью доверенного шамана Ягура он покрыл руки и плечи вечными рисунками, так как они могли оставаться даже на высохшем после погребения теле. При помощи костяной иглы, древесного угля и травяного красителя на тело девочки были нанесены символы и рисунки. Нигирь стойко выдержала это, а отец постарался облегчить ей страдания от боли особым веществом с Далёкой Звезды.

До этого шаманы наносили подобные рисунки только на тела знатных киртов и могущественных воинов племени как обереги и украшения, и те очень гордились этим. Нат посвящал дочь во все тайны Небесного мира и бессмертия пути человеческого. Он знал судьбу дочери и спешил озарить её сердце мудростью и силой. Незаметно бежало время, Нигирь исполнилось пять лет. Забилось в тревоге сердце благородного Ната, и печаль застыла в его глазах.

Жизнь Нигирь резко изменилась после того, как отец со своими спутниками вошёл в сверкающий шар, и тот растворился в небесной выси. Мать тяжело переживала разлуку, и это стало причиной того, что рассудок её помутился. Душа Олень глубоко страдала и не хотела это преодолеть, а слабость маленькой дочери оказалась сильнее любой душевной силы. Нигирь оставалась спокойной, ведь отец научил её входить в особое состояние, в котором она могла видеть его образ и слышать слова.

Дочь небесного странника не только могла поддерживать с ним связь, но и понимала язык зверей и птиц, умела исцелять болезни. Эта необыкновенная девочка, рождённая от совершенного космического существа, обладала большими возможностями и способностями. С рождения жизнь её была наполнена восторгом и волшебством. Никто в племени киртов не знал, что это юное создание сможет когда-то спасти их от распрей и войн, принести на эти земли процветание и желанный покой.

Перед отлётом её отца в небесные дали произошло одно важное событие, которое хорошо запомнила маленькая Нигирь. Оставив в поселении мать и доверенного шамана, они с отцом отправились в путешествие по предгорью. Нигирь сидела впереди отца на лошади и по его настоянию запоминала дорогу. Мир вокруг бушевал яркими красками лета. Они ехали почти целый день, преодолевая чащу тайги и переправляясь через реки. Наконец возле каменных кряжей они приблизились к древней пещере, вход в которую был скрыт высоким разросшимся кустарником, казалось, что небесные силы охраняют его от непрошеных гостей.

– Здесь предки киртов хранили свои реликвии, – коротко объяснил Нат дочери. – Эту пещеру охраняет белый крылатый барс. Помнишь, я подарил тебе игрушку, вырезанную из дерева – девушку, сидящую верхом на крылатом барсе? Я думал о тебе, Нигирь, и знал, что ты встретишься с этим священным зверем. Он бессмертен и много лет хранит тайну этого места. Внимательно осмотрись, когда входишь в пещеру, он никогда не подойдёт к тебе, но ты ещё увидишь его.

Девочка быстрым взглядом оглядела густые кустарники вокруг пещеры и увидела промелькнувшее вытянутое и приземистое тело барса.

– Я вижу его! – радостно вскрикнула девочка. – А где его крылья?

Нат жестом успокоил дочь и тихо сказал:

– Не шуми, Нигирь, барс этого не любит. Я же тебе обещал, что ты увидишь этого необыкновенного зверя.

Потом отец ловко разжёг у входа небольшой костёр и достал из мешка факел. Свет факела осветил сумрачные и таинственные стены пещеры. Нигирь смело шагнула внутрь, она не испытывала страха рядом с отцом. Блики от языков пламени отражались на стенах плясками неведомых существ, но девочка внимательно наблюдала за действиями отца. Нат укрепил на камне факел и достал из большой дорожной сумки какой-то предмет, заботливо завёрнутый в кусок ткани. Отец присел рядом с Нигирь и, заглянув в её глаза, развернул свёрток. В хрупких ручках девочки оказался большой продолговатый прозрачный камень, состоящий из множества крупинок, похожих на горный хрусталь. При движении он светился оттенками разных цветов. Руки Нигирь согревали его, и казалось, что он отзывается на это тепло. Серебристое свечение озарило все уголки священной пещеры. Девочка замерла, затаив дыхание, наблюдая за кристаллом на уровне своих глаз.

– Этот кристалл называется Око Небес, – отец взял из рук камень и поднёс его поближе к огню факела. – Я оставляю его тебе, но об этом не должен знать никто. Перед порогом неизвестности ты будешь приходить в эту пещеру и заглядывать в Око Небес, задавая ему вопросы. Кристалл будет отвечать тебе, это будет сокровенная тайна. Тебе не страшно, моя девочка?

Свет кристалла проник в душу Нигирь и заворожил её, происходящее в пещере казалось волшебством. Ей не было страшно, голос отца успокаивал.

– В кристалле ты можешь увидеть будущее, но ты должна научиться задавать ему вопросы, – Нат вновь положил его в руку дочери и предложил вытянуть её вперед.

Девочка с трудом удерживала тяжёлый камень, и отец помогал ей.

– Внимательно вглядывайся в кристалл, освободи голову от лишних мыслей, – Нат подождал, когда Нигирь последует его советам, потом продолжил:

– Теперь мысленно произнеси заклинание. Оно короткое, и ты легко запомнишь его на всю жизнь.

Он наклонился к дочери и прошептал ей несколько слов, а Нигирь мысленно повторила их, продолжая вглядываться в кристалл. Внутри камня появился сгусток света.

– Попроси, чтобы Око показало тебе, чем сейчас занимается твоя мать – Олань, – ласково предложил Нат.

Нигирь смотрела в Око и ждала. Через некоторое время она увидела образ матери в лучах заходящего солнца. Олань стояла во дворе дома и тревожно смотрела в сторону леса. Нигирь удивленно отшатнулась от кристалла, ей показалось, что она не только видит мать, но и чувствует её тревогу. Всё происходящее было необъяснимо и непривычно маленькой девочке.

Нат поспешил успокоить дочь:

– Ты научишься спрашивать Око Небес и привыкнешь к этому таинству. Благодаря ему, ты получишь многие ответы, нужные для жизни племени.

Я тоже буду рядом, зови в трудное для тебя время, проси о встрече, и твоя мысль достигнет меня, где бы я ни был. И себя тоже умей спрашивать – первая мысль, пришедшая в ответ, будет всегда правильной.

Нигирь внимательно слушала отца, но сомнения охватили её:

– Отец! Но как я смогу разговаривать и видеть тебя, если ты будешь далеко? Как получу ответ от себя самой? Я не понимаю, как кристалл показал мне маму?

– Для тебя сейчас это похоже на волшебство, но придёт время, когда ты всё поймешь. А пока знай, что это тебе помогают Вселенная и сила мысли, которой ты обладаешь. – Нат стоял перед дочерью с грустно поникшей головой. – Когда-то придёт время и люди научатся пользоваться созидательной силой мысли. Но для этого надо, чтобы на Земле восторжествовала единая раса, живущая без войн и распрей. Тогда посланцы далёких звёзд и мои братья прибудут сюда снова и раскроют людям тайны Мироздания.

Нат ласково обнял дочь.

– Знаки на твоём теле будут разгаданы, когда люди смогут их понять. Я верю в то, что ты выдержишь все жизненные испытания и принесёшь большую пользу своему народу.

Нат забрал из рук Нигирь кристалл и отнёс в далёкий угол пещеры. Там он сделал при помощи ножа под камнем небольшое углубление в земле и спрятал свёрток с камнем.

– Ты легко найдешь Око. А чужих людей белый барс не пустит к этому месту. Здесь витают духи предков твоего племени, я говорил с ними…

Нигирь без страха, с любопытством огляделась, но никого не заметила.

– Вокруг нас существует невидимый глазу мир, и только сердце может познать его, – Нат обнял её за плечи, и они покинули священную пещеру.

Нигирь не возвращалась в это место десять лет. За это время отец покинул Землю, а мать тяжело заболела. Девочку взял на воспитание шаман Морок. Он многому научил Нигирь из того, что знал сам и представлял ей столько свободы, сколько она хотела. Шаман Морок с тихой улыбкой взирал на всё происходящее с Нигирь и вскоре сделал выводы: девочка взрослеет, знания и необыкновенные способности её растут, скоро она постигнет многие тайны жизни. Нигирь легко выучила все обряды шамана, не забывая обращаться за помощью к отцу. Ей всё легче удавалось это, особенно в то благословенное время, когда сон ещё не наступил, а голова легко освобождалась от мыслей. Взрослея, она стала помогать Мороку решать проблемы людей, и это стало известно многим киртам.

Когда к Мороку приехал шаман Ягур и сообщил, что пора девушке с необыкновенными способностями предстать перед Советом старейшин, Нигирь решила посетить священную пещеру.

Шаманам она сказала, что едет на охоту и вернётся только через три дня. Они не беспокоились за неё, зная, что девушка легко понимает язык зверей и птиц и умеет за себя постоять. Девушка взяла лук и стрелы и через некоторое время белая кобылица Тахая несла её к заветной пещере. Дорогу туда Нигирь помнила очень хорошо и через день уже была в том месте, куда привозил её отец. Благоговейно ощущая всей кожей запах времени и вспоминая прошлое посещение, она вошла с большим факелом в пещеру. Утро всегда для неё было полно чуда. Ведь каждый день приносил Нигирь чудо, и она привыкла всю жизнь воспринимать одним потоком чудес. Девушка слушала музыку звезд и рассказы ветра, любила пропадать в лесу по нескольку дней. Она радовалась, что новый день ей принесёт новое, невиданное, незабываемое.

В священной пещере ничего не изменилось. За прошедшие годы никто не раскрыл её тайну. Свёрток с кристаллом лежал в том же месте, под камнем. Нигирь достала его. Теперь он уже не казался ей тяжелым, как много лет назад, когда отец вложил его в руку. Девушка осторожно поднесла кристалл ближе к свету – у входа в пещеру. На несколько минут, отрешаясь от мыслей, Нигирь прикрыла глаза и произнесла заклинание.

Кристалл, словно проснувшись, заиграл серебряными бликами. Волны света, исходящего от него, завораживали Нигирь. Она мысленно произнесла вопрос, подняв кристалл перед собой на уровне глаз на вытянутой руке.

– Что ожидает мой народ? Какой будет жизнь киртов в ближайшее время?

Ответ пришёл быстро. В кристалле Нигирь увидела большое собрание мужчин и себя посередине комнаты. Через сердце прошло ощущение враждебности, исходящее от многих собравшихся. Это был Совет старейшин. Все слова и жесты людей удалось ей понять и прочувствовать, и это поражало, но не останавливало Нигирь. Вскоре видение растворилось и в волнах серебристого цвета возникло новое: скачущие к поселению киртов вооружённые всадники.

– Это чужаки! Их намерения враждебны! Кто они?

Нигирь почувствовала страх, проникающий в души людей, и услышала отчётливый ответ: «Это марсины. Они двигаются к Пагусту»…

Нигирь продолжала с волнением и с состраданием к людям всматриваться в кристалл, но видение медленно погасло, и он превратился в продолговатый полупрозрачный камень. Ноги предательски дрожали. В теле появилась внезапная усталость. Нигирь поняла, что разговор с кристаллом забирает силы, но восстановление прошло быстро. Девушка ощутила, как незримый поток света вошёл через макушку и разлился теплом по всему телу. Она готова была пережить любые испытания, лишь бы видеть будущее и знать, как поступить. Нигирь искренне мысленно поблагодарила Небеса за помощь и спрятала кристалл на прежнее место, под камнем.

Глава 6

Пагуст в опасности

Отец пришёл в видении Нигирь очень явственно и осязаемо. Он, как всегда, улыбался, радуясь встрече. Но разговор предстоял очень серьёзный.

– Берегись старейшин, Нигирь! Они почти все будут препятствовать проявлению твоей силы в племени. Особенно опасны шаманы. Старый Нумлок будет насылать на тебя зло с помощью Духов стихий.

Но Нигирь только кивнула в ответ на его слова. Её волновало другое:

– Отец, когда и откуда нанесут свой удар марсины?

– Они готовят внезапное нападение на поселение Пагуст. У марсинов был большой падёж скота, они голодают, отсюда и жажда наживы. У киртов на подготовку к отражению нападения остаётся несколько дней. Кочевники придут по руслу реки Тарибон. Их будет больше тысячи воинов.

Образ Ната стал удаляться. Нигирь озадаченно присела и, прикрыв глаза, стала запоминать всё, что пришло ей в видении. Радостное прикосновение лучей солнца прогоняло утреннюю прохладу, и воины Радула двинулись в поселение. В Пагусте уже начинался новый день, жизнь шла привычно и неспешно. По бокам дороги тянулись возделанные поля. Воины проезжали мимо огородов, мастерских и домов. Люди пробуждались и выглядывали из дверей, с любопытством провожая отряд глазами. На широких улицах безмятежно играли дети, сытые и весёлые. Этот уголок земли киртов был прекрасен: изумрудные травы ещё не потемнели, сосны – исполины заботливо окружали поселение, прямо в середине которого звенел хрустальный родник, любовно обложенный белыми камнями.

Громко пропел рог, и на пустыре собралась большая толпа людей. Люди расступились и приветствовали возгласами важного гостя. Все ждали, что скажет знатный воин Радул, но он произнёс только несколько слов:

– Мы прибыли к вам по решению Совета старейшин. А теперь ты говори, Нигирь.

Он кивнул девушке, чтобы она обратилась к людям со своим предупреждением.

– Жители Пагуста! – голос девушки напряжённо зазвенел в центре образовавшегося круга. – Меня зовут Нигирь. Я – воспитанница шамана Морока. Мы прибыли с воинами предупредить о нападении кочевого племени марсинов. Это может случиться в ближайшие дни. Они выбрали целью нападения ваше поселение, – девушка перевела дыхание и продолжила. – Я сообщаю вам это не для того, чтобы вас охватил страх, и вы в спешке принимали неправильные решения. Ещё есть время спасти людей и скот.

Жители Пагуста с удивлением слушали её и рассматривали необычную одежду девушки: она была одета для удобства в походе в тёмно-зелёные мужские штаны и невысокие кожаные сапоги, охватывающие голень. Это ли провидица, о которой идут слухи по всей стране?

Мелодичный голос девушки звучал уверенно, она излагала свой план, как настоящий предводитель, и кирты внимательно слушали.

– Завтра к вечеру вы должны покинуть Пагуст, взяв с собой самое необходимое. Скот надо спрятать в лесах. Ничего не разрушайте и не сжигайте. Мы не допустим марсинов на эти земли. Мужчины, способные держать оружие, должны остаться. Сегодня же отправим гонца к воинам, стоящим на границе. Мы знаем замысел марсинов, каким путём они сюда придут. Наш отряд присоединится к другим воинам.

Было заметно, как красивый голос провидицы вдохновлял мужчин, готовых пойти за ней. Быстрый шёпот пробежал по толпе, разнося тревожную весть. Потом все умолкли, обратившись взорами к Радулу, но он, стиснув кулаки, молчал. Предводитель воинов раздумывал о том, что следует предпринять, в груди его разгорался гнев. Боль от пережитой потери молодого Фенсара не уходила.

Над поселением вставало яркое солнце, но для киртов этот день стал мрачным и несчастным.

К воинам приблизился высокорослый, смуглый мужчина средних лет, это был старший в поселении – Шемах. Тёмные волосы его влажно блестели, а лицо обрамляла густая окладистая борода, широкие брови грозно нависали над круглыми карими глазами. Но особо его отличал от других мужчин высокий рост, он возвышался над толпой собравшихся. При всей своей грозной внешности Шемах оказался на редкость доброжелательным и заботливым, он предложил отряду принять пищу, но Радул покачал головой в знак отказа.

Нигирь решительно развернула лошадь и направила её шагом в сторону границы. Следом за ней двинулись воины Радула. Женщины торопливо подносили им наспех собранные холщовые сумки с пищей: с вяленой рыбой, лепёшками и кусками солёного сыра.

Жители поселения в горьком молчании остались обдумывать предупреждение, ощущая, как липкий страх закрадывается в их души.

Небольшому отряду Радула и Нигирь удалось за один день добраться до места, где располагались воины, защищающие восточную границу. На большой поляне у небольшой речки стояли крепкие шалаши и были выкопаны землянки. Дозорные встретили отряд Радула на далёких подступах к своему лагерю. Предводитель воинов остался доволен такой бдительностью. Это был один из нескольких отрядов, постоянно находящихся на границах киртов. Он состоял из трёх сотен обученных воинов. Кроме этого, в трудные времена, когда нападали соседние враждебные племена, уводящие в плен женщин и детей и угоняющие скот, кирты собирали в помощь отрядам ополчение.

В отрядах служили молодые воины до тридцати лет. Во время службы воинов каждые три месяца отпускали домой, к своим семьям погостить.

Потом они навсегда возвращались в свои поселения, готовые в нужный момент пополнить ряды ополчения. Страна Думрап надеялась только на свои силы. Не было у киртов союзников, и некому было им помочь. Все брались за оружие – и стар и млад. Крепкие телом и высокие ростом кирты были мужественными воинами и могли постоять за свои земли. Кожа их была светлой, глаза – карие, голубые и зелёные. Мощные надбровные дуги указывали на твёрдость духа этого народа.

Соседи киртов – племена кочевников – проводили половину жизни в седле. Внешне и по образу жизни они разительно отличались от ариев, и поэтому считали их чужими в этих землях. Кочевники были низкорослыми и коренастыми. Лица – широкоскулые и смуглые, с раскосыми чёрными глазами. Они избегали кочевать по лесистой местности, и, казалось бы, кирты не могли мешать их постоянному передвижению, но вражда продолжалась долгое время.

Объяснение их разительного отличия таилось в глубинах прошлого. В пятом тысячелетии до нашей эры кирты, одно из арийских племён, мирно существовало на берегу реки в местности, которая называлась Белёса. Возможно, такое название местности происходило от множества белых берёз, а, может, потому что над рекой по утрам стелились белые туманы. В наше время это название забылось, и люди называют эти земли – Воронежская область. И жили бы кирты там всегда, но из-за своего упрямства рассорились со своими братьями-соседями. Чтобы избежать дальнейших распрей, они собрали свои пожитки, скот, лошадей и собак и отправились всем племенем искать лучшее место. Они шли на восток, туда, где восходит солнце, но подходящие земли на их пути оказались заняты другими племенами. А они всё шли и шли несколько лет, пока не вышли на обширные малозаселённые земли, называемые в наше время Алтай.

Здесь их встретили воинственные племена чужого народа, отличающиеся жестокостью, дикостью нравов и варварскими обычаями. Кочевники не пустили их вглубь своих степных владений, но кирты отвоевали предгорье, часть пастбищ и девственные леса, богатые дичью. Они расселились, окружённые воинственными разобщёнными кочевыми племенами, которые враждебно приняли уклад жизни киртов. Но кирты были закалёнными воинами.

Много лет старейшины киртов искали себе союзников в затянувшейся войне с кочевниками, да так и не смогли найти. На востоке от них жили только кочевые племена. Они никогда не вели оседлый образ жизни, не занимались земледелием, а постоянно перемещались в поисках лучших пастбищ для коней и овец. На западе можно было найти племена, ведущие образ жизни, подобный киртам, но они были слишком далеко, чтобы с ними можно было заключить военный союз. Племя арноков было ближе всех и располагалось на западе от земель киртов, на реке Тара. Это тоже было древнее арийское племя. Но арноки сами постоянно подвергались нападениям кочевых племён.

Другое племя ариев, Страна Богов, находилось ещё дальше на западе. Столицей этой славной страны был Аркаим. Столетие назад кирты посылали туда послов для заключения военного и торгового союза. Но не пошли аркаимцы на союз, так как отрицали войны, потому что долго жили в мире с соседями. Они не хотели воевать и убивать. Когда их народ столкнулся с неизбежностью затяжной войны, они, чтобы избежать кровопролития, сожгли свой прекрасный город Аркаим и разошлись в разные стороны света, неся мир и любовь в своих сердцах.

Так и остались кирты один на один с кочевниками, вынужденные сами себя защищать. Жизнь их протекала в основном в лесах. Кирты были трудолюбивыми людьми, у них были развиты ремёсла. Занимались они земледелием, скотоводством, охотой и рыбалкой. Но пришло время, когда над их страной нависла опасность…

Молодого предводителя отряда воинов, который встретил отряд Радула и Нигирь на восточной границе, звали Тотун. Он обладал недюжинной силой и отличался храбростью в сражениях, и это оценили старейшины киртов, доверив ему отряд, но боевого опыта у него не хватало. Нигирь не могла не заметить, что Тотун был по-мужски красив: узкие бёдра, широкие плечи.

Под одеждой вздувались могучие мышцы. Прямые, тёмные волосы открывали высокий лоб, их поддерживал обруч из бронзы.

Тотун, как радушный хозяин, пригласил Радула и Нигирь в свою землянку. Он ждал, когда старший предводитель сам начнёт разговор о цели их прибытия, но Радул молчал, он вновь решил, что Нигирь сама должна высказать своё предупреждение о вторжении врагов. Тотун не догадывался, о чём пойдёт речь. Молодой мужчина, не отрываясь, смотрел на Нигирь, с интересом и удивлением наблюдая за девушкой, которая по неведомым причинам оказалась среди воинов. Присутствие женщин в отряде было редким явлением. Нигирь, не обращая внимания на любопытные взгляды молодого воина, первой начала разговор:

– У марсинов появился новый вождь – Миромхэ. Он молод и горяч, и к тому же жаждет славы и побед. Марсины переживают трудные времена: их стада поредели после зимы из-за падёжа лошадей и овец. Они намерены захватить у киртов то, чего им не хватает. Вождю удалось собрать около тысячи воинов, скоро они будут у нашей границы…

– Погоди, девушка! – прервал Нигирь изумлённый Тотун. – Откуда тебе это известно!? Ты была у марсинов? С кем ты разговаривала?

– Мне об этом рассказали Дух леса и Дух гор, – спокойно ответила девушка, чем повергла молодого воина в ещё большее изумление. Но она, словно не замечая это, продолжила:

– Миромхэ поведёт своих воинов по руслу реки Тарибон. Дождей нет давно, и река сильно обмелела. Это мы видели по дороге сюда. Внезапно напав на Пагуст, марсины быстро вернутся на свои земли, угоняя стада и захваченных пленных. Я предлагаю Радулу возглавить объединённые отряды. Вскоре со стороны Пагуста подойдёт ещё ополчение. Надо устроить засаду марсинам у русла реки.

Мужчины были поражены речами Нигирь, её спокойствием и уверенностью в утверждениях. Они молча обдумывали сказанное.

Первым нарушил молчание Радул.

– Если верить твоим словам, Нигирь, то марсины уже давно готовы к нападению. Мужчин в поселении Пагуст мало. Тотун со своими воинами доберётся до поселения только за сутки. За это время марсины успеют уйти в свои земли. Хорошо они всё продумали! Десять лет не было, между нами, стычек, значит, решили поживиться на чужих землях вместо того, чтобы растить и умножать свои стада на степных просторах. Но их чёрные замыслы не сбудутся!

Радул не на шутку разошёлся в своём возмущении. Он уже принял в душе предупреждение Нигирь и вынашивал план встречи врагов. Предводитель отрядов сжал кулаки.

– Я знаю, где нужно сделать засаду! – вмешался в разговор Тотун. – Я хорошо знаю реку, все её повороты. Там есть одно место – узкое, но длинное ущелье с отвесными склонами. Река петляет по его дну, а по сторонам склонов высятся деревья.

Молодой воин помолчал, прикидывая расстояние, и торопливо выпалил:

– Несколько тысяч шагов длится это ущелье. А шириной не больше одной сотни шагов. Лучшего места для засады не сыскать! С высоких каменистых краёв ущелья можно метать копья и пускать стрелы.

В этот момент полог откинулся, и в землянку вошли два воина. Они принесли для гостей нехитрое угощение: в горшке дымилась похлёбка с пшеном и луком, а в деревянной чашке лежали куски жареной дичи.

Проголодавшиеся Радул и Нигирь ненадолго прервали разговор. Девушке хватило несколько ложек похлёбки, чтобы насытиться. Радул и Тотун ели долго и неторопливо, наслаждаясь горячей пищей. У них, как и у других воинов, было незыблемое правило – при возможности есть и отдыхать «в запас», потому что неизвестно, когда это удастся в следующий раз.

Нигирь продолжила разговор, чтобы не терять драгоценное время:

– Нужно взять с собой побольше прочных верёвок, послать за ними гонца в Пагуст. И ёще будут нужны топоры…

– Что ты задумала? – удивлённо перестал жевать Тотун.

– Когда приедем на место, расскажу, – уклончиво ответила девушка.

Сборы отрядов были быстрыми. Всего несколько воинов остались в лагере. Радул отправил двух гонцов в Пагуст, тщательно нарисовав для них на земле место, куда должно прибыть ополчение киртов.

К середине следующего дня отряды достигли русла реки Тарибон. Обмелевшая река даже не прикрывала большие валуны. К вечеру, двигаясь по руслу реки, отряд приблизился к ущелью. Радул дал команду расположиться на небольшой поляне на берегу и выслал разведчиков к границам земель марсинов. Ночь на ковре из благоухающих трав прошла без происшествий. Под лёгкий шум воды речки воины быстро заснули безмятежным сном. Заснула и Нигирь, полюбовавшись свечением ярких звёзд на тёмно-синем небе. Никто не потревожил бдительных дозорных. Только редкие крики ночных птиц да потрескивание костров нарушали безмятежную тишину у реки.

Рано утром Тотун, Радул и Нигирь поехали вперед по руслу реки. Они хотели сами убедиться в правильности своего замысла, а потом уже всё разъяснить своим воинам. Словно некий Дух рассёк скалу боевым топором, и река устремлялась в узкий проход в скалах. Дальше она текла наклонно вниз, ускоряя свой бег, гневно пенилась, обтекая большие валуны на своём пути. Мелкие овальные и скользкие камни под ногами коней затрудняли движение. Склоны вздымались высоко над головой, в ущелье было сумрачно и прохладно. Воздух здесь был гуще из-за влажности от воды, которая казалась в этом месте мутной. Ещё один поворот, и река вновь стала совсем узкой и непокорной. Пришлось ехать прямо по воде. По бокам ущелья громоздились каменные стены в четыре человеческих роста. Вверху по обе стороны, как щупальца неведомых чудовищ, свисали оголившиеся и скрученные корни гигантских елей, растущих по краям ущелья. Лучи солнца едва достигали в этом месте берега реки, может, поэтому воины, сопровождавшие Нигирь, были с утра в мрачном настроении.

– Проклятье марсинам! Не дают спокойно жить нашему племени. Разве не хватает им сочных трав в долинах? Хотят кровью обагрить живительные воды горных рек. В лесах обитает много оленей, зайцев и других зверей. Почему не хотят охотиться, если их дети и жёны голодают? Ждут лёгкой наживы! Ведь живёт же племя уручей в лесах и научилось многому у нашего племени. Из-за нападения марсинов не сможем вовремя собрать урожай, – ворчал всю дорогу Тотун.

Радул сосредоточенно молчал. Оба воина были в полном боевом снаряжении. Нигирь тоже была вооружена луком, с колчаном стрел и коротким ножом, висевшем в ножнах на поясе. Она никогда не хотела быть воином и знала о тяжести воздаяния за убийство. Стрельбой из лука она овладела для охоты, но предпочитала больше наслаждаться общением с обитателями леса. Лук применяла только, когда требовалось защититься в лесу или когда шаман Морок просил что-нибудь добыть для пропитания. У тел убитых животных Нигирь подолгу просила прощения у Духов леса и гор. Так заведено во Вселенной – «низшее существо» жертвует собой ради «высшего»: камень-минерал жертвует себя растению, растение – животному, а животное обеспечивает пищу человека. Человек тоже должен жертвовать «высшему» – безвозмездно отдавать часть своей духовной энергии Высшим мирам. Горе тому, кто забывает об этой жертвенности…

Лошади шли размеренным шагом, Нигирь и воины достигли выхода из ущелья. Река вновь стала ровной, как озеро, вода, раздвигая берега, разливалась широко и свободно.

Радул, прикрыв глаза ладонью, вновь оглядел склоны ущелья и первым предложил свой план действия отряда:

– Я уже с вечера отправил разведчиков вниз по реке, чтобы вовремя предупредили о приближении марсинов. Здесь действительно удобное место для засады.

– Только не здесь, а на входе в ущелье, – нетерпеливо перебил его Тотун. – Мы поставим воинов с луками и копьями по краям ущелья.

Радул согласился.

– Я тоже так считаю. А ближе к выходу из ущелья надо перегородить его стволами деревьев и ветками, чтобы лошади марсинов не прошли дальше. За этим укрытием тоже можно спрятать войнов.

Воины оживлённо, перебивая друг друга, обсуждали план засады. Нигирь молчала, не вмешиваясь в разговор бывалых воинов. Тахая, чуть замедлив шаг, немного отстала от других коней. Нигирь напряжённо думала, пытаясь представить будущую битву. Перед глазами проплывали лица воинов отряда, кому-то из них суждено погибнуть… Сострадание сжимало сердце девушки, в воздухе уже витал запах смерти. Избежать битвы было нельзя, но необходимо было всё продумать так, чтобы уменьшить потери. Силы были неравны. Марсины собрали около тысячи воинов. Их должны были встретить только три сотни киртов. Остальные воины из ополчения должны были подойти, но когда?

Нигирь продолжала всё обдумывать, чуть приотстав от Радула и Тотуна, пока они возвращались назад, к входу в ущелье. Перед последним поворотом она догнала воинов.

– Прошу меня выслушать, уважаемые предводители отрядов! Ваш план хорош, но ещё есть, о чём подумать.

Воины остановились под нависшей скалой, ожидая предложений девушки. Они оба интуитивно уже всецело доверяли её прозорливости.

– Давайте попробуем избежать прямой схватки с марсинами! Их много, и потери будут большими…

– Но как избежать этого? – недоумевая, спросил Радул, не сразу поняв суть замысла девушки.

– Посмотрите! – Нигирь показала на обе стороны ущелья с нависшими скалами. – Это самое узкое место в ущелье, здесь и надо встречать врагов. Деревья наверху можно подрубить и обрушить на марсинов, добавляя к ним крупные камни. Это место не видно из-за поворота, и враги не сразу заметят нас.

Воины оглядывали стены ущелья и слушали девушку, не перебивая.

– У входа в ущелье надо сделать на реке небольшую запруду. Её можно открыть, когда все воины войдут в ущелье. Поток воды затруднит движение их коней. Вход и выход можно завалить несколькими толстыми брёвнами.

– Но колонна их воинов будет растянута по всему ущелью, – неуверенно возразил Тотун.

– В этом месте – под скалами, мы их разъединим упавшими деревьями. Они окажутся в ловушке и не сразу придут в себя в суматохе. Они будут метаться, а их будут настигать стрелы наших воинов.

Радул тоже вмешался со своими сомнениями:

– Впереди марсинов будут идти разведчики. Они могут предупредить остальных об опасности, поэтому их надо всех уничтожить.

Нигирь первая тронула Тахаю к выходу из ущелья, где их уже ждали все воины сводного отряда.

Воины переглянулись и кивнули, в очередной раз доверившись дару предвидения девушки. Тотун на ходу поделился своими соображениями:

– Радул, я займусь запрудой. Когда подойдут мужчины из Пагуста, они мне помогут. Ты можешь начать валить деревья у середины ущелья. Жаль, что топоров у нас мало…

Радул кивнул и стал подробно объяснять воинам их расстановку по краям ущелья в его самом узком месте. Половина отряда Тотуна занялась запрудой, а другая осталась с Радулом. К середине дня подошло ополчение из Пагуста. Мужчин было больше сотни. Их привёл уже знакомый всем высокий Шемах. Он сразу смог понять замысел воинов, и его люди включились в работу по подготовке запруды. Многие из ополчения были вооружены топорами, которые очень пригодились. Воины трудились день и ночь, сменяя друг другу. Нигирь тоже нашлось дело. В одну из ночей, когда мрак сгустился, она удалилась от воинов подальше к лесу и разожгла ритуальный костёр. Ей предстояло выполнить всё, чему научил её Морок. Несколько раз она прошла, пританцовывая, вокруг костра, входя в особое состояние. Нигирь предстояло говорить с Духом воды. Костёр пылал очень ярко, блики его играли на раскрасневшемся лице девушки. Нигирь коснулась руками своего лба, потом вознесла руки к небу.

– О, Великий Дух воды, услышь меня! Я знаю, что твой голос звучит в потоках рек, в струях дождя и каплях росы. Яви себя! Пошли дождь в верховья реки Тарибон на благо племени киртов! Даруй им длинную жизнь и здоровое потомство, как даруешь жизнь земле, орошая её живительной влагой! Мы чтим тебя!

После ритуального восхваления и просьб девушка бросила в костёр лоскутки голубой материи, символизирующей чистую воду.

Огонь с жадностью набросился на свёрток, запахло палёным.

Провидица просила у Духов дождя в верховьях реки, и дождь прошёл где-то далеко, где начиналось русло, но уже к утру запруда начала заполняться мутной водой, постепенно превращаясь в большое озеро.

Утром над отрядом киртов только плотно сгустились тучи, но дождя не было. Вскоре появился один из разведчиков Радула и сообщил:

– Вечером вражеское войско пересекло нашу границу и вошло в пределы восточных земель. Враги идут по руслу реки и будут здесь к середине дня или раньше, – торопливо доложил он, соскакивая с коня.

Больше всех был поражён всем происходящим Радул. Только он один был свидетелем всей цепи предсказаний Нигирь, начиная от Совета старейшин и до этого дня. Он верил предсказаниям, но в глубине души надеялся, что они не сбудутся. Эта внутренняя противоречивость не помешала ему хорошо продумать встречу с врагом. Предсказания подтвердились.

– Что могло произойти, если бы Совет старейшин не внял бы моей просьбе – обратить внимание на предостережения девушки? – роились мысли в голове старого воина. – Сколько жизней мы сегодня спасаем, во всеоружии встречая врага!

Радул был уверен в победе над марсинами. Пусть они имели численный перевес, но внезапность нападения киртов должна была обеспечить им успех в сражении. Каждый из воинов знал свою задачу, все быстро разошлись по своим местам и затаились.

Ущелье замерло в преддверии битвы. Слышен был только шум прибывающей с верховья воды, она продолжала наполнять запруду. Воины наблюдали со скал, не издавая ни одного звука. Каждый молча готовился встретить врагов: кто-то молился Духам, кто-то мысленно разговаривал с родными, кто-то напряжённо всматривался в русло реки.

В середине дня появился первый отряд марсинов, около пятнадцати всадников-разведчиков. Они осторожно двигались двумя колоннами «след в след» по обеим сторонам реки. Это были опытные воины. Пока они, не спеша, осматриваясь, приближались к скалистым уступам самого узкого места в ущелье, кирты перекрывали им путь к отступлению. Воины Радула при помощи веревок, закреплённых за деревья, быстро и бесшумно спустились позади отряда марсинов. Десятки пар глаз лучников, десятки наконечников стрел были нацелены на колонну врагов.

Раздался гортанный крик одного из разведчиков. Марсинов насторожила свежая высокая запруда впереди, перегородившая узкий вход в ущелье. Предчувствуя засаду, отряд начал поворачивать назад. Это послужило сигналом для киртов. В марсинов сверху полетели копья, стрелы и камни. Надо было быстро уничтожить отряд, пока враги не подняли шума и не прорвались назад. Марсины в панике, озираясь, беспорядочно отстреливались из луков. Двое из них попытались прорваться назад по ущелью, но воины Радула встретили их тучей стрел. Бой закончился очень быстро.

Радул дал команду убрать все следы скоротечной схватки, пополнив вооружение копьями и стрелами врагов. Трое кочевников оказались ранеными. Воины хотели с ними расправиться, но Нигирь остановила убийство. Она попросила Радула сохранить им жизнь и при помощи трёх ополченцев унесла их поглубже в лес – осмотреть раны. Радул был недоволен замешательством с пленными, но всё же разрешил девушке так поступить. Двое из кочевников, покрытых кровью и пылью, уже расставались с жизнью, сделать что-либо было невозможно – по телам их пробегали предсмертные конвульсии. Третий, молодой парень, дышал в изнеможении открытым ртом. Девушка дала ему напиться из деревянной чашки, и он жадно припал к её краям окровавленными губами. Стрела попала ему в шею, а копье поранило руку. От кочевника исходил сильный запах крови. Одной рукой он пытался зажать рану на шее. Воина била крупная дрожь от страха смерти, он затравленно смотрел на девушку и воинов, сопровождавших её. Его соплеменники не оставляли пленных врагов в живых, их казнили медленно и мучительно.

Нигирь осторожно отодвинула его руку и предложила сесть, прислонившись к дереву. Юноша послушался и что-то хрипловато произнёс, склоняя голову.

– Вот они – воины марсинов… Смуглые, с растрёпанными степными ветрами тёмными волосами, простые и жестокие люди. Душегубство – их работа, – мысленно рассуждала Нигирь, омывая водой его рану. – Они отличаются силой и выносливостью и умеют только убивать. Но попросит ли этот воин в отчаянии прощения? А если останется в живых, не вернётся ли снова в эти леса?

Юноша истекал кровью. Нигирь достала из мешочка, прикреплённого на поясе, серовато-зелёный порошок. Как только он коснулся кожи шеи кочевника, кровь стала запекаться и останавливаться. Воины-кирты заворожено наблюдали за действиями девушки.

К поляне подошёл Радул. Он был хмур и сосредоточен.

– Свяжите его и оставьте здесь, пока женщина делает свою работу, – приказал он воинам. – Потом решим, как с ним поступить, он пришёл сюда убивать, – добавил Радул, поймав встревоженный взгляд Нигирь. Предводитель воинов тряхнул седыми волосами. Одним ударом кинжала в грудь он мог бы лишить врага жизни, отомстить за сына… Но Радул не убивал ради убийства.

– Он умрёт позже, – голос предводителя воинов был сух и твёрд.

Радул пошёл к ущелью, следом за ним, последовали три воина, не задавая лишних вопросов. Связанный кочевник остался лежать под деревом, глядя на Нигирь с отчаянием и болью.

Глава 7

Битва в ущелье

Полуденное солнце раскалило склоны ущелья. Радул рассредоточил своих воинов так, чтобы колонна марсинов находилась под обстрелом по всей протяжённости ущелья. Нелегко было растянуть цепочку лучников по длине ущелья в несколько тысяч шагов. Четырёхсот воинов заметно не хватало. Весть о приближении врагов принесли птицы, потревоженные появлением людей.

Для марсинов начавшийся день не предвещал ничего опасного, и они, пустив коней шагом, двигались по руслу реки. Вскоре воины-китры увидели авангард вражеского войска. Враги были так близко, что можно было разглядеть их лица. В плотном строю двумя колонами кочевники входили в ущелье. Впереди на гнедом жеребце выделялся их вождь Миромхэ. Его отличал остроконечный бронзовый шлем с пучком конских волос и блестящий щит, несущий на себе следы усердного употребления. Кроме этого, его тело защищали бронзовые оплечья и нагрудник из толстой кожи. В руке он держал тяжёлый и острый смертоносный бронзовый меч. Это был низкорослый, крепкий мужчина средних лет, его смуглое мужественное лицо было покрыто шрамами. Остальные марсины отличались простотой в одежде и вооружении: деревянные щиты, обтянутые кожей, луки, копья, на поясах висели короткие мечи. Не знающие гребней чёрные волосы, достигающие плеч, были перехвачены кожаными обручами, а смуглые тела прикрывали грубо выделанные овчинные куртки-безрукавки. Только у марсинов побогаче были полудоспехи, и лошади их были защищены кожаными накладками на груди и боках. Поток воинов, входящих в ущелье, не прерывался. На пыльных широкоскулых лицах блестели белки глаз, цепко оглядывающих скалы.

Всадники прошли в глубь ущелья и приблизились на расстоянии полёта стрелы от поворота к запруде. Радул терпеливо ждал, когда каменная клетка будет заполнена марсинами. Он уже был готов к схватке, хотя в глубине души не желал больше ощущать запах войны, запах смерти.

«Никто вас не звал сюда, сами пришли за своей смертью. Несдобровать надменному Миромхэ и его своре», – недобро усмехнулся своим мыслям предводитель воинов-киртов.

Пройдя за выступ ущелья, вождь марсинов увидел запруду из брёвен, перегородившую реку от одного берега до другого.

Миромхэ почувствовав опасность, издал боевой клич, останавливающий движение кочевников, это и послужило для киртов сигналом к бою. Сражение развернулось по всему ходу ущелья. Несколько десятков марсинов пытались вырваться назад, но Радул предусмотрел и это, завалив выход из ущелья срубленными деревьями. Затрубил рог киртов. Одновременно по всей длине ущелья со скал в марсинов густо полетели стрелы и копья. Лошади марсинов ржали и вставали на дыбы, пытаясь избежать укусов стрел. Кричали и ругались кочевники, чьи кожаные одежды легко пробивали стрелы. Десятки всадников рухнули с коней. Для спрятавшихся в засаде воинов-киртов враги были как на ладони. Облачённые в кожаные панцири, они то вставали во весь рост, то прятались за камнями и деревьями. Одни бросали длинные копья и камни, другие – стреляли из луков. Марсины заметались. Раненые подталкивали других вперёд, а упавшие лошади перекрывали путь к отступлению. Самое большое замешательство произошло в узком месте ущелья. Некоторые марсины, гарцуя на конях, открыли ответную стрельбу из луков. Однако ответные стрелы кочевников не наносили большого вреда, поскольку кирты ловко прятались за каменистыми стенами ущелья. Большинство врагов только пыталось укрыться, прижимаясь к стенам ущелья и скрываясь за валунами, но сверху на них посыпались камни. Попавшие в засаду враги разразились пронзительными криками и в страхе метались, сшибая друг друга с коней, затаптывая под копытами упавших.

Нигирь на короткое время прильнула к краю ущелья, но не смогла смотреть на лица, изуродованные отчаянием и предчувствием неминуемой гибели. Послышался свист стрелы, и её наконечник расплющился о каменную стену у её плеча.

– Берегись стрел, Нигирь! Возвращайся к лесу! – крикнул ей Шемах, скатывая со скалы большой камень, который придавил внизу сразу нескольких марсинов.

Вся колонна марсинов оказалась в западне. Но Миромхэ не поддался общему страху и панике. По его команде воины начали выстраиваться в боевой порядок и отвечать стрельбой из луков. Но Радул и это предусмотрел. Кирты прикрылись высокими щитами, сплетёнными из крупных веток и стеблей кустарника, в которых застревали почти все стрелы кочевников. По команде Радула воины с треском и шумом камнепада обрушили на марсинов заготовленные стволы деревьев. Это мешало врагам отступать. Но большой отряд марсинов всё же сплотился вокруг своего вождя. Издав боевой клич, Мирамхэ повёл их к запруде. Кочевники видели большую преграду впереди. Запруда была чуть выше всадника на коне. Десятки марсинов повисли на гребне запруды. Увидев за ней большое озеро, кочевники отчаянно завопили от бессильной злобы. Длинные верёвки, как струны, были натянуты над водой, вертикально закреплённые брёвна прочно удерживали другой ряд горизонтально уложенных брёвен, законопаченных пучками мха и травы. Вода почти не просачивалась, и запруда удерживала огромную массу воды.

– Руби верёвки! – зычно скомандовал Радул, зорко наблюдавший за развитием событий.

Несколько киртов, отложив луки, обрубили топорами верёвки. Они повисли на брёвнах, как мёртвые змеи, но запруда продолжала стоять. Кирты замерли в недоумении – запруда должна была разрушиться, но она оставалась на месте. Шум битвы стих. Даже марсины перестали кричать. На короткое время в ущелье повисла зловещая тишина. Среди этого временного затишья послышалось легкое потрескивание и звук журчащих струек воды. Затем раздался громкий треск раздвигающихся и ломающихся брёвен, запруда рухнула, впустив в ущелье бурлящий поток воды. Стеной, на высоте человеческого роста, она понеслась разъярённо по ущелью, сбивая людей и всадников. Несущиеся по воде бревна разрушенной запруды превратились в мощные тараны, разбивающие все преграды на своём пути. Всадники и пешие марсины были подхвачены этим смертоносным потоком. Степные кочевники, не умеющие плавать, беспомощно захлёбывались в водовороте. Исход битвы решился быстро. Стоящие рядами по обе стороны ущелья кирты изумлённо наблюдали за происходящим. Затем, перекрывая шум уходящей из ущелья воды, раздались радостные возгласы, воины обнимались и подпрыгивали, подняв над головами своё оружие. Даже старый воин Радул не сдерживал своего ликования – он сохранил жизни своих людей. Тотун тоже бурно выражал свою радость рядом с ним в танце победы.

Только Нигирь молча стояла на краю ущелья, прикрыв узкими ладонями лицо. Её хрупкие плечи сотрясались, сдерживая рыдание. Она видела все души, уходящие на небеса. Это была бессмысленная гибель людей… Девушка думала о том, сколько жён осталось где-то в далёких степях вдовами, а дети – сиротами, обречёнными на полуголодное существование. Слёзы матерей не вернут погибших сыновей. Они погибли из-за жадности, вожделения славы их вождя. Сколько раз им придётся воплотиться на Земле, чтобы понять справедливое решение Небес за жестокость и совершённые ими поступки?

Нигирь знала, что её душа завершала свой долгий путь совершенствования. Это было её последнее воплощение. С высоты своего совершенства, достигнутого опытом многих воплощений, она видела всю жестокость и невежество, царящие вокруг. «Сколько ещё тысяч лет должно пройти на Земле, когда придут осветлённые души?» – с горечью в душе рассуждала девушка.

Нигирь чувствовала себя одинокой. Она умела видеть невидимое и понимать то, что неподвластно уразуметь другим людям. Девушка решила приложить все силы, чтобы помочь людям стать добрее, наполнить душу любовью. В этот день ей надо было остановить торжество зла, и минувшее сражение было тому подтверждением. Но душа скорбела о прерванных жизнях…

Как только основная часть потока воды схлынула вниз по ущелью, Радул был готов со своим отрядом преследовать оставшихся врагов. Он дал знак рукой, и кирты быстрым шагом тронули коней вниз. Пройти по ущелью было не просто, мешали стволы деревьев, груды больших камней, брошенные копья и луки. Дно усеяло и множество тел врагов. Среди них были и раненые. Отряд прошёл всё ущелье до конца, где у выхода сгрудились большой толпой пешие марсины, оставшиеся в живых. Они не сопротивлялись и стояли без оружия. Брошенные кони бродили по берегам расширяющейся реки. Пленных и раненых оказалось больше двух сотен человек, их собрали в одном месте. Лица кочевников были мрачными: надежда на быструю победу не оправдалась. Ополченцы ловили коней. Радул распорядился подобрать в ущелье брошенное оружие и готовиться в путь, но тут вмешалась Нигирь:

– Надо похоронить всех убитых и закопать туши коней.

– Зачем? Пусть вороны клюют тела чужаков. Они поступили бы так же с нами! – грозно возмутился Радул.

– Нельзя, Радул, – настаивала девушка. – Эта река течёт по нашей земле. Мёртвые тела будут загрязнять воды и приносить болезни.

Нигирь надеялась на мудрость Радула.

– Какую же яму придётся выкопать, чтобы всех похоронить?! – он изумленно показал в сторону ущелья, над которым уже кружились птицы – падальщики. Но было заметно, что он соглашается с доводами Нигирь.

– Помогут пленные. Можно найти в лесу овраг и на дне его засыпать тела.

На этом они и остановились. Ямы в лесу были найдены, туда стали носить тела. Радул и Тотун подошли к пленным, те не сразу поняли, что от них требуют, но потом кирты и пленные марсины работали вместе, не глядя друг на друга.

Раненые оставались беспомощно ждать своей участи у скалы, пощады они не ждали. Вдруг Радул узнал среди них Миромхэ. Шлем он успел снять, но не узнать его было невозможно – на голове вождя не было ни одного волоска, а глаза поблёскивали злыми огоньками. В довершении всему Духи лукаво пометили вождя марсинов: шею и одно ухо этого человека покрывало красно-пурпурное пятно. Он не был ранен, но посчитал недостойным занятием для вождя хоронить воинов. Воля его не была сломлена, он готов был принять любую судьбу из рук его заклятых врагов.

Нигирь стояла в стороне от мужчин, выполняющих свою суровую работу, и успокаивала лошадей марсинов, связанных между собой. Она не стала вмешиваться, когда Радул направился к Миромхэ.

– Пришёл сюда убивать!? Хотел нашей смерти, теперь смотри, как будут умирать твои люди! – прокричал он, обнажая свой кинжал. – Рабы нам не нужны и отпускать вас нельзя – вернётесь опять. Может, среди вас есть тот, кто убил моего сына?!

На лице Миромхэ была написана холодная злоба. Подобно ядовитой змее, не отрываясь, глядел он на предводителя.

Радул дал знак своим воинам, чтобы покончить с пленными врагами.

– Подожди, Радул! Останови эту бойню! – звонкий голос Нигирь услышали все.

Старый воин, привыкший к её предупреждениям, остановил воинов, которые уже намеревались расправиться с пленными.

– Говори, Нигирь. Что же будем делать с ними? – Радул повернулся к девушке. Остановились и другие воины.

Миромхэе и другие пленные марсины затихли, понимая, что решается их судьба.

– Нельзя убивать пленных. Поднимешь ветер – вернётся буря. Зло рождает ещё большее зло.

Нигирь подошла вплотную к старому воину и, заглянув ему прямо в глаза, тихо сказала:

– Мы одержали победу. Не держи больше зла на марсинов. Отпусти тех, кто пришёл не по своей воле, прояви милосердие к их судьбе. Вождя Миромхэ и его командиров мы заберём с собой. Пусть они поживут в плену в наших поселениях и посмотрят, как мы живём. Может, научат чему-то полезному свой народ. Их судьбу решит Совет старейшин.

Девушка не требовала, она просила с кротостью и смирением в голосе.

– Будь милосерден, Радул. Человек несёт ответственность за судьбу своей души. От мыслей и дел твоих будет зависеть судьба нашего народа. Доброе слово, добрые помыслы и дела человека помогают восторжествовать силам Света и Добра над тьмой и злом.

Сердце старого воина дрогнуло и размягчилось. Он согласился с доводами Нигирь, хотя существовал негласный обычай войны: рабство или смерть побеждённым. Как бы ему не было трудно принять решение, он дал команду отделить командиров и вождя от других пленных. Их оказалось всего пятеро, включая Миромхэ.

Вождю марсинов и его ближайшим помощникам связали руки и отвели под охраной в лагерь киртов. Широкие плечи Миромхэ опустились, а на висках набухли извилистые жилы, он смотрел на правительницу киртов, насупившись, налившимися кровью глазами. Другие пленные воины стояли, мрачно потупив головы, они не понимали, что происходит, и ждали самого худшего.

Нигирь сразу почувствовала их состояние и прочитала их бессвязные лихорадящие душу мысли. Девушка подошла к ним. Ей пришлось подождать, пока найдётся киртский воин, знавший язык марсинов. Он стал переводить слова Нигирь.

– Воины племени марсинов! – громко перевёл кирт обращение девушки. – Мы не причиним вам вреда и отпускаем вас домой – к семьям и детям. Наше племя дружелюбное, мы хотим жить в мире с нашими соседями. Давайте торговать и помогать друг другу. Не допустите того, чтобы снова гибли в сражениях наши воины. Пусть в душах ваших расцветёт цветок милосердия, а этот день навсегда изменит вашу жизнь. Приходите к нам с миром, а не с копьём и мечом! Возвращайтесь домой и навсегда запомните этот день – киртские воины даруют вам свободу!

Ошеломлённые марсины не трогались с места, не веря такому исходу и опасаясь подвоха. Тогда Радул поднял руку, кирты расступились, открывая широкий проход по руслу реки Тарибон. Наконец марсины двинулись нестройными рядами, ещё не веря в своё счастливое избавление от смерти. Мокрые и униженные, они ускоряли шаг и, в конце концов, не выдержали и побежали, толкаясь и распихивая друг друга. Марсины походили на воров, пойманных, но отпущенных на свободу. Страх возмездия гнал их прочь от ущелья, они боялись, что кирты передумают. Но их никто не преследовал.

Радул решил, что пора позаботься об уставших воинах. Он дал команду отдохнуть в лагере до утра. В Пагуст решили двинуться с первыми лучами солнца.

Нигирь поспешила к раненым киртам. Их расположили под навесом на краю поляны, недалеко от места сражения. Поляну окружали привязанные лошади, а в середине стояли временные шалаши воинов. В лесу хоронили погибших, киртов из них было всего пятнадцать человек. Раненых воинов было около двух десятков. Нигирь заботливо осмотрела каждого. При помощи нескольких воинов она приготовила отвары кореньев, напоила ими раненых, промыла раны и наложила повязки с травами. Для самых тяжелораненых был сделан отдельный шалаш. Девушка то и дело исчезала в лесу, возвращаясь с пучками трав и кореньев. На большом костре всегда стоял котел, полный кипящей воды. Воины с благодарностью внимательно наблюдали, как ловко она останавливает кровь и перевязывает раны чистой тканью, прикладывая травы. К сожалению, не у всех воинов ранения могли зажить благополучно. Когда подошёл Радул, девушка отвела его в сторону от шалаша тяжелораненых.

– Никто из пяти не доживёт до утра. Я только могу облегчить их страдания, уводя в мир грёз.

Нигирь показала воину несколько ярких шапок грибов.

– Они не будут чувствовать боли, находясь в мире видений и забытья. Я приготовлю напиток из этих грибов и хмеля.

Радул согласно кивнул. Он знал, как тяжело переносить мучительную боль ран. Вскоре стоны раненых утихли. Лагерь погрузился в блаженную тишину отдыха. Бодрствовали только дозорные.

Рано утром, похоронив умерших от ран воинов, отряды отправились в Пагуст. Печально начавшийся период жизни закончился двумя днями веселья. Кирты праздновали победу. Все воины, участвовавшие в сражении, получили по лошади побеждённых врагов и их оружие. Остальных коней решили перегнать в селение Санир. Туда же под охраной отправили Миромхэ и его сообщников, возглавлявших нападение кочевников. Для пленных сделали большие деревянные клетки, которые поставили на повозки.

Глава 8

Нигирь гостит в Пагусте

После того, как отряды Радула и Тотуна разъединились в Пагусте, молодой воин поспешил увести своих людей обратно на южную границу.

Нигирь попросила Радула задержаться на несколько дней в этом гостеприимном поселении. Ей хотелось ознакомиться с укладом жизни Пагуста. Она долгое время жила с шаманом вдали от поселений и теперь хотела наверстать упущенное и поближе узнать свой народ. Нигирь, стараясь никому не помешать своим любопытством, без устали обходила поселение с одного конца в другой, здороваясь со всеми поклоном головы.

Всё здесь уже казалось знакомым и родным, но каждое поселение киртов отличалось своей самобытностью. Они находились на большом расстоянии друг от друга, а долгой зимой были вообще разделены снегами. Каждое поселение отличалось и своим развитием ремёсел.

Ликование победы и празднества в Пагусте сменилось нелёгкой работой по подготовке к зиме. Дни стояли ещё тёплые, и высокие загорелые мужчины работали на полях с обнажённым торсом, им помогали женщины в свободных платьях. Они убирали урожай пшеницы и овса, быстро орудуя длинными ножами.

Основным их занятием было скотоводство, земледелие и охота, как и у других киртов. Из ремесёл Пагуст славился мастерами по кости, дереву и выделке шкур.

Старшие дети пасли скот, а младшие учились меткости, ловко метая ножи в старое узловатое дерево. Старые жители поселения приглядывали за детьми и помогали в домашнем хозяйстве. Взрослым дети начинали помогать с шести лет.

Нигирь радовалась увиденному и дружной работе киртов: охотники волокли из леса, богатого дичью, свежую тушу оленя, возле копны благоухающих трав возились девушки, знающие секреты врачевания. Они отбирали различные травы для просушки, чтобы зимой приготовить отвары, а также отделяли лекарственные растения для приправ.

За поселением на обширных пастбищах паслись стада коней, овец, коз и коров. Особенно славились киртские кони. Их разводили много, и кони во всём были главными помощниками: их впрягали в повозки и обменивали на нужные товары, дарили в знак особого уважения.

Нигирь мечтала видеть свой народ счастливым. Но для этого многим киртам надо было избавиться от жестокости, разобщённости и вековой лености при принятии новых обычаев и взглядов на жизнь.

В часы отдыха и приёма пищи девушку приветливо приглашали в бревенчатые дома, которые почти все состояли из двух комнат. Окна на зиму плотно закрывались шкурами. Девушка с интересом рассматривала домашнюю утварь: бронзовые котлы и сковородки, миски, кувшины, кружки из обожжённой глины различной величины и объёма, деревянные ковши. Их хранили на низких овальных столах и прямоугольных скамейках. В середине комнат на земляном полу были устроены на небольшом возвышении обложенные камнем зимние очаги. Они служили источником тепла и света во время холодов. Дым выходил из отверстия в крыше, которое периодически закрывалось для сохранения тепла. Для освещения комнат кирты использовали глиняные лампады, заправленные жиром животных.

Во дворах обязательно находился ещё и летний очаг с вертелом для жарки дичи. Возле каждого домика стояли сплетённые из прутьев и обмазанные глиной сараи для скота и хранения урожая. Некоторые дворы были ограждены невысокой каменной оградой. Крыши домов и сараев были обложены дерном, а стыки брёвен законопачены сухим мхом.

Внутри домов было чисто и аккуратно. Земляной пол был застелен войлочными ковриками. Спали кирты на широких скамьях, покрытых шкурами, заворачиваясь в холодные зимние ночи в войлочные одеяла или в тёплые шубы.

В жилищах охотников с гордостью выставлялись напоказ хорошо выделанные шкуры соболей, белок и диких коз. Кроме изготовления одежды, их тоже использовали – при обмене с торговцами и в качестве ценного подарка.

Кирты общались с другими поселениями через гонцов, которые несли вести в виде символов, понятных в племени каждому. Знаки царапали на деревянных дощечках или рисовали на кусочках шкур животных.

Семьи в Пагусте составляли от пяти до десяти человек. Они почитали престарелых людей, следили, чтобы все трудолюбиво исполняли свои обязанности.

Женщины в Пагусте были настоящие мастерицы, они шили кожаные пояса, украшенные звероподобными и растительными символами Духов природы. Такие пояса для киртов были оберегами. Женщины и девушки пряли шерсть, ткали на незатейливом приспособлении ткань и шили одежду, окрашивая её растительными красками. Кроме этого, успевали молоть муку и печь лепешки.

Нигирь очень понравились вкусные лепёшки с топлёным молоком. Ей приятно было общаться с трудолюбивыми, честными и жизнерадостными людьми, бережно относящимися к природе вокруг поселения. Но девушка знала, что не все киртские семьи такие и не все поймут её, когда речь пойдет об изменении векового уклада их жизни. Нигирь предстояло донести киртам те знания, которые завещал ей отец, помочь им наполнить души светом, изменить представления о природе, о человеке и о Небесном мире. Ей предстояло стать независимой правительницей этого племени – принцессой, которая будет править одна. На кого она могла положиться? На Совет старейшин, который, как драгоценные камни хранил свои устои? В одночасье нельзя было разрушить то, что на протяжении столетий упорно внушали народу шаманы, и забыть о том, что и в её жилах течёт струя киртской крови. Но Нигирь принадлежала и Небесному миру и была наследницей своего отца. Нат призывал её явить киртам величие и мощь Неба и этим тронуть простые души людей этого племени, при этом не вызвав недовольства и несуразицы, не оскорбив верований своего народа.

Каждый день в Пагусте был наполнен трудом, с редкими часами отдыха. Кирты сушили заготовленное на зиму сено, вялили мясо и рыбу. Они были упорны и терпеливы, в подготовке к суровому времени участвовали все, от мала до велика. По улицам сновали туда-сюда повозки и колесницы.

Нигирь тоже помогала некоторым семьям. Включаясь в работу, она гордилась своим народом, кирты не были ленивыми, хотя и носили имя «спящий народ». Только в конце дня жители поселения позволяли себе отдых и сытный ужин, сопровождающийся кислым бодрящим напитком из перебродивших ягод. Нигирь попробовала его, и у неё закружилась голова, но приятное расслабление наполнило тело. Пища в основном состояла из негустой каши с кусками вяленого или свежего мяса, иногда сваренная на молоке и сдобренная маслом, которое летом хранили в кувшинах с подселённой водой. Девушка разговорилась с той семьей, где ужинала, и расспросила о повседневной жизни, чем они занимаются долгими зимними вечерами.

Кирты не теряли времени даром в жестокие холода, они вытачивали стрелы, сбивали масло из молока, шили одежду и ухаживали за скотом. Охотники всю зиму успешно охотились на кабанов, оленей, соболей, лис и белок.

Самый старший из мужчин – дед или отец – у киртов был главой семьи. Символом мудрости и зрелости считалась борода. Мужчина без бороды не мог стать воином, его называли «женоликим» и считали, что он может опозорить своё племя в сражении. Юноши с гордостью показывали пушок на подбородке, вступая в зрелость. Волосы мужчин едва достигали плеч, и только шаманы носили более длинные волосы. Для удобства волосы мужчин укладывались назад и были перехвачены на лбу полосками из сыромятной кожи.

Мужчины носили свободные рубахи длиной ниже пояса, подпоясывая их в праздничные дни ремнями из кожи, а повседневной жизни – простым полотняным жгутом. Воинская рубашка была до колен, на нее надевалась бронзовая кольчуга или полудоспех из плотной кожи с бронзовыми бляшками. Штаны были из плотной шерсти.

У каждого поселения киртов был свой любимый цвет одежды. В Пагусте это был светло-серый.

Большая часть забот по дому ложилась на хозяйку, дети с раннего возраста помогали ей.

Женщины и девушки были одеты просто, их длинные прямые платья дополняли бусы из самоцветов или просто обточенной цветной гальки, бронзовые браслеты и кольца. Заплетённые в одну косу русые волосы прикрывала светлая накидка, перехваченная на лбу бронзовым обручем. Длинные густые волосы считались признаком красоты, счастья и изобилия. Считалось, что, обрезав волосы, человек мог лишиться силы и здоровья. Шаманы использовали волосы в своих ритуалах и могли навести смерть на врага племени.

Девушкам разрешалось замужество не ранее шестнадцати лет, а юноши могли пригласить в свой дом жену после достижения двадцати одного года. Особого ритуала при этом не было. Соединяющиеся семьи обменивались подарками и вместе праздновали соединение мужчины и женщины один день. Молодые семьи первое время жили с родителями мужа, потом постепенно строили свой дом. Во время беременности любящий супруг старался накормить свою жену лучшими яствами. Детей воспитывали строго в почитании традиций предков, Духов природы, учили уважать старших и противоположный пол. Они быстро овладевали навыками труда, подражая взрослым. Мальчики с детских лет обучались воинскому искусству, и в двенадцать лет они получали настоящий кинжал. Девочек учили шить и печь лепёшки, в двенадцать лет они получали в подарок прялку и веретено. Семейные узы у киртов были очень прочными, но женщине позволялось уйти к родителям от обидчика-мужа. Дети при этом оставались в доме отца.

Вдовы воинов чаще жили одни, повторное замужество считалось оскорблением погибшего воина. Мужчинам не возбранялось пригласить другую женщину в свой дом после потери жены.

В поселении было неравенство между семьями – богатые и бедные. Это зависело от радивости и трудолюбия членов семьи, от её численности. Рабского труда не было, но был подневольный труд, за долги, который мог продолжаться всю жизнь.

Кирты хоронили умерших в земляных ямах, уложенных деревом, насыпая над захоронением курган. Чем богаче и знатнее был умерший, тем выше был курган. Когда умирала жена кирта, его погребальный курган вскрывался и женщину хоронили рядом. Кроме этого, вместе с умершими в захоронение складывали убитых коней, собак, отрезы материи, оружие. Простых киртов хоронили обычно в земляной яме, завернув в шкуры. Сверху оставался лишь небольшой холмик, обложенный камнями.

Нигирь, наблюдая за укладом жизни в Пагусте, не раз слышала разговоры о том, что жители поселения ждут прибытия каравана.

Торговцы посещали киртов обычно в конце лета и весной, когда шли мимо их земель в другие страны. Товарообмен начинался в больших поселениях, и туда стекались другие кирты из маленьких селений в предгорье. Пушнину и изделия из кожи они меняли на мечи и изделия из серебра. То, что кирты умели добывать соль, тоже привлекало сюда торговцев. Торговцы увозили её в больших кожаных мешках и дорого перепродавали в других краях.

Кирты не были богатыми, но умельцы их славились, а общение с торговцами вносило много нового в их лесную жизнь. Более частым приходам караванов мешали нападения кочевников-грабителей. Кирты тоже постоянно страдали от набегов: уводили в плен их женщин, несмотря на то, что у племени был древний завет – пленённые женщины должны были совершить самоубийство, чтобы избежать смешения крови с чужим народом.

Многое о жизни в приграничном поселении Пагуст рассказал Нигирь словоохотливый Шемах. Нигирь пыталась впитать в себя всё увиденное и услышанное. Это был её народ, она должна была знать о нём всё, чтобы помочь и понять. На душе было тревожно, девушке удалось поймать ускользающую нить её стремлений.

– Ответственность, – мысленно произнесла она ключевое слово.

Изменилась ли её уверенность в том, что она справится с нелёгкой задачёй – быть властительницей этих земель. Нигирь узнала от Шемаха, которому торговцы рассказали, что в некоторых других странах среди правителей есть девушки и их называют принцессами. Достойна ли она стать принцессой земель Укока?

Если до сражения с марсинами почти никто не воспринимал её предсказания и утверждения всерьёз, то после разгрома кочевников всё изменилось. К ней относились с большим почтением. Её дар предвидения защитил людей, избавил от страданий и предотвратил неисчислимые потери. Это понимали и Шемах, и воины, и все жители Пагуста. Радул рассказал Шемаху о происшедшем на Совете старейшин. Имя Нигирь было у всех на устах, все с благодарностью стремились пригласить её в свой дом. Слух о необыкновенных способностях девушки вызывал восхищение. Люди ставили её в один ряд с шаманами. Нигирь сразу дала понять, что она будет играть в племени другую роль, она хотела не просто помогать им в их невзгодах, а изменить и улучшить их жизнь. Она уже убедилась, что это ей подвластно, когда участвовала с воинами в подготовке к сражению в ущелье реки Тарибон. Теперь воины и жители Пагуста доверяли ей и смотрели как на избавительницу от бед и несчастий.

Нигирь ценила это и понимала, какая ответственность ложится на её хрупкие плечи. С этого времени она должна забыть о себе и жить только для своего народа. Девушка с готовностью шла на это.

Когда Нигирь завершила своё знакомство с людьми и жизнью Пагуста, Радул отпустил нескольких своих воинов погостить в их родные селения, так как предстоящей долгой зимой они были бы лишены такой возможности.

Оставшиеся с Радулом воины должны были сопровождать пленных марсинов в поселение Санир. Нигирь отправилась с отрядом. Жители Пагуста на прощание одарили воинов подарками и наполнили дорожные сумки воинов продуктами.

Глава 9

Путь в Санир

Дорога от Пагуста до Санира была очень красива. Погода стояла солнечная и тёплая. Радул не торопил свой отряд. Нигирь и воины успевали полюбоваться заснеженными шапками гор, уютными долинами, прорезающими горную цепь. Отряд останавливался на привал возле живительных хрустальных ручьёв. На склонах гор зеленели смешанные леса из кипарисов, елей и ив. Дорога порой переходила в тропу по дну ущелья, по которой едва проходили повозки с пленными марсинами, то вновь становилась достаточно широкой.

Воинов переполняло чувство выполненного долга. Многие из них всю дорогу что-то напевали, расслабленно качаясь в седле. В Санире знали об их прибытии, туда и в другие поселения были после сражения посланы гонцы. Старейшины должны были знать о событиях, произошедших на восточных границах.

После дневного перехода Радул предложил остановиться на ночлег у берега реки, вокруг которой высились тополиные заросли. Неподалеку был слышен шум водопада. Погода стояла безветренная, но Нигирь было как-то зябко и неуютно, словно едва ощутимый холодный ветерок пронизывал её тело насквозь. На предгорье быстро спустилась ночь, на небо высыпали звезды. Воины развели костер, приготовили пищу, не забыв поделиться ею с пленными.

Нигирь пригрелась возле костра. Неприятное ощущение зябкости ушло, но в сердце осталась тревога. Она внимательно огляделась вокруг; ночь была лунной, и берег реки просматривался очень хорошо. Да и лес рядом не таил никакой опасности. Девушка устроилась спать недалеко от костра, подстелив под себя попону Тахаи. Она завернулась в тонкое шерстяное одеяло. Сон сразу же смежил веки Нигирь, не дав ей проговорить до конца слова привычной молитвы о защите Небесных сил. Однако она недолго пребывала в сладостном расслаблении, и душа её не успела пуститься в путешествие по невидимым мирам. Какая-то тёмная преграда мешала ей, и неведомая сила сдавливала со всех сторон. Нигирь всегда осознавала себя во сне и на этот раз пыталась вырваться из пут плена и проснуться. Но вскоре она почувствовала полное бессилие и стала задыхаться. Надо было немедленно проснуться! Эту попытку она делала безуспешно несколько раз. Наконец с глухим стоном и тяжело вздохнув, девушка проснулась и села на попоне. Голова кружилась. Лоб был покрыт испариной. Все тело охватила слабость. Чьё-то злое воздействие на Нигирь продолжалось. Невозможно было даже пошевелить рукой или крикнуть. Силы медленно покидали юное тело. Надо было что-то предпринять, но враг был невидим. Несмотря на слабость и головокружение, Нигирь попыталась привести мысли в порядок.

Кто-то враждебный вторгся в её жизнь. Почему? Девушка прикрыла глаза и попыталась призвать на помощь отца, посылая стрелою свою мысль к тёмному небу, но не хватало сил сосредоточиться.

«Я должна верить, что справлюсь с этой злой силой!» – пронеслось в голове Нигирь.

Она успокоилась и постаралась сосредоточиться мысленно на своём сердце, как учил её отец. Внутренним взором она опустилась к сердцу, как к трепетному, загадочному существу, и обратилась к нему с просьбой о помощи. Она увидела чистый зеленый свет, исходящий из области сердца. Это была энергия любви, сосредоточенная в нём, – самая мощная энергия во всей Вселенной. На зло легче ответить злом, и этим уподобиться ему. Но сила любви наполнена светом и состраданием ко всему сущему в мире. Это – сила добра, и она меняет, как по волшебству, окружающее пространство, едва родившись в человеческом сердце. Нигирь призвала эту силу, и крохотный зеленый огонёк в сердце стал изливаться мощным потоком туда, где тёмная бесформенная масса пыталась вновь окутать её тело. Девушка видела, как из её сердца ударил ярко-зелёный луч. Слабость в теле исчезла, как будто были сброшены тяжёлые оковы с рук и ног. Энергия любви не убивает, а преобразовывает в свет любую тёмную энергию. Тёмный круг вокруг Нигирь постепенно растворился, и она почувствовал большой прилив сил. Теперь девушка могла выйти на контакт с отцом, чтобы получить ответ на вопрос – кто пытался нанести энергетический удар? Нигирь вновь прикрыла глаза и сосредоточилась. Вскоре перед ней появились любящие глаза отца, и Нат дал короткий ответ:

– Шаман Нумлок пытался убить тебя…

Нигирь вспомнила лицо старого шамана, как враждебно он был настроен против неё на Совете старейшин. Он боялся потерять своё влияние в племени. Но откуда такая ненависть, откуда такая злая сила, несущая смерть? Ведь она не желала никому зла, и сердце её наполнено любовью и состраданием к нелёгкой жизни киртов… Нигирь был непонятен замысел шамана. Что увидел он в будущем? Что так испугало и ожесточило его сердце?

Узнав имя врага, Нигирь не стала посылать подобно ему проклятья, хотя Морок научил её и этому. Она могла нанести ответный энергетический удар, который старый Нумлок вряд ли бы выдержал без поддержки другого шамана. Нигирь искренне попросила у Духов природы прощения за коварный поступок Нумлока. Чувства мести и ненависти были ей чужды.

– Пусть Нумлок продолжает помогать людям в своём поселении, и пусть его седая голова будет ясной. Он сам должен осознать свои ошибки и промахи. Нумлок – шаман, ему нельзя ошибаться. Кирт не должен убивать кирта, – шептала девушка, раскачиваясь на попоне в такт словам обращения к Духам.

Вдруг предрассветную тишину леса разбудили странные гортанные крики:

– Урр! Ур!

Воины спали так крепко, что этот крик их не разбудил. Только дозорные замерли, в напряжении вглядываясь в тёмную стену деревьев.

Нигирь бесшумно подошла к одному из них. Воин опустил лук и присел у ствола дерева.

– Кто это? Зверь или человек? – тихо и опасливо спросила девушка.

– Это не человеческий крик. Так кричат горные люди. Они полностью покрыты длинной шерстью, кроме кистей рук. Не беспокойся, они никогда не нападают первыми. Горный человек пуглив, несмотря на свою силу. Наверно, охотится где-то неподалёку, – ответил вполголоса воин. – Иди, поспи ёще немного, правительница. Радул сказал не поднимать отряд, пока не высохнет роса, – заботливо добавил он.

Нигирь кивнула. Она знала многое о горных людях, но увидеть их не удавалось. Они скрытно жили в горных пещерах и редко спускались в предгорье. О них рассказывал ей шаман Морок. Он считал, что род горных людей происходит от медведя и человека. Тело горного человека подобно человеческому, а силён он, как медведь. Несмотря на это, шаманы племени не запрещали убивать горного человека, считая, что мясо и желчь его так же лечебны, как и медведей. И многие кирты охотились на него, забывая, что это не дикий зверь, а дикий человек. Шаман Морок предполагал, что горные люди могут украсть ребёнка или напасть на женщин и предупреждал об этом Нигирь ещё в детстве. И хотя открытой враждебности кирты в них не замечали, некоторые поселения готовы были свалить на горных людей все свои беды: потерю скота, вытоптанные таёжными обитателями поля, пропажу вещей во дворах.

Нигирь давно хотелось самой увидеть горного человека, и она не захотела упускать такой возможности. От Морока она знала и о том, что горный человек не подпускает к себе, потому что знает о намерениях людей и умеет читать мысли. Девушка решила незаметно от дозорных войти в лес и пойти в направлении удаляющихся криков. Оружие она преднамеренно не взяла, чтобы горный человек при встрече не подумал, что она охотится за ним. Нигирь только захватила на ходу небольшую сумку с остатками пищи.

Углубившись в чащу, она прислушалась – ничего не было слышно, кроме редких криков ночных птиц. Нигирь приставила руки ко рту и крикнула в глубину леса, подражая утихшему крику:

– Ур! Ур! Урр!

Сначала вдалеке последовал ответ, это было не эхо. Девушка продолжала призывно кричать и почувствовала, что ответные крики стремительно приближались, потом вдруг неожиданно снова утихли.

Девушка вышла на небольшую поляну и стала ждать горного человека, достав из сумки кое-какие съестные припасы. Она положила свёрток на ствол поваленного дерева, чтобы его было заметно издалека. В лесу становилась всё светлее и светлее, но предрассветный туман ещё не рассеялся. Ждать долго не пришлось. Тёмный силуэт заскользил среди деревьев – сначала сбоку, потом стал обходить поляну со спины Нигирь. Девушка напряглась в ожидании, она была беспомощна, и вся на виду. Поймёт ли горный человек её мирные намерения, привлечет ли его запах пищи? Но он так и не вышел на поляну.

Вскоре первые лучи солнца скользнули по верхушкам деревьев. Нигирь прошла вокруг поляны и обнаружила только большие следы, похожие на отпечаток босой человеческой ноги. Она оставила на этом месте часть пищи и вернулась к месту ночёвки, сожалея, что не встретилась с этим загадочным существом.

– Я была беспомощна на поляне. Горный человек мог напасть и убить меня, но она или он только наблюдал за мной… Значит, они не убийцы и не объявили нам войну, несмотря на жестокость некоторых охотников. Как хотелось бы сохранить мир в этих горах! – рассуждала Нигирь, собираясь в путь.

В лагере воинов никто не успел её хватиться. Девушка осталась этим довольна: излишняя суета киртов в лесу ещё больше растревожила бы горного человека, который, скорее всего, уже спешил укрыться в своей пещере.

Через несколько дней неспешного пути отряд достиг поселения Санир. Жители его встретили отряд сдержанно, без всеобщей радости, как в Пагусте. Только вездесущие вихрастые мальчишки, встретив отряд далеко на окраине, стайкой крутились вокруг повозок с клетками пленных. Охранники шутливо принимали грозный вид и жестами отгоняли детей, которые норовили ткнуть в клетку палкой или бросить камешек.

Нигирь всю дорогу до Санира следила за тем, чтобы пленных не обижали и достаточно кормили.

Радул был очень удивлен сдержанным приёмом его отряда воинов-победителей, остановивших набег марсинов. Ответ был получен, когда один из встречных жителей сообщил, что умер старый шаман Нумлок.

После прибытия гонца с вестью о победе на восточной границе, о возвращении Радула и Нигирь в Санир, шаман Нумлок разжёг на скале большой костёр, сидел там днём и ночью, громко и с завываниями произнося заклинания. Время от времени он вскакивал и совершал круги вокруг огня, воздевая руки к небу и потрясывая своими ритуальными амулетами с изображениями Духов. Вопли старого шамана наводили страх на жителей поселения. Это продолжалось до тех пор, пока он не рухнул замертво у костра и навсегда затих. Только на следующий день двое юношей – смельчаков поднялись на скалу и оглядели его бездыханное тело. Шамана Нумлока похоронили в этот же день глубоко в лесу. Жители опасались, что душа шамана останется возле тела и будет мстить жителям за давние скрытые обиды. Многие поговаривали, что перед смертью шаман проклял поселение и поспешили хоть на время покинуть эти земли – кто на охоту, кто за дикоросами, кто на дальние пастбища.

Когда Нигирь всё стало известно, она попросила собрать всех жителей у дома, где совсем недавно собирался Совет старейшин. Во второй половине дня в назначенном месте собралось несколько десятков человек, в основном это были старики, женщины и дети. Молва о даре юной провидицы разнеслась по всему Думрапу, люди с нетерпением ждали встречу с ней.

Нигирь вышла на середину круга, поклонилась и ровным мягким голосом начала говорить:

– Я приветствую вас, добрые люди! Меня зовут Нигирь. Я – воспитанница шамана Морока и хочу помочь вам освободиться от страха, во власти которого вы находитесь. Духи сказали мне, что нет никаких проклятий шамана Нумлока. Передайте своим родным, чтобы возвращались в поселение и спокойно готовились к зиме.

– А кто заменит нам старого Нумлока? – раздался голос женщины из толпы. – Он долгое время с этой высокой скалы охранял Санир от бед. Кто теперь защитит нас от злых Духов?

– Дух смерти забрал Нумлока. Такова была его воля, – ответила Нигирь. – Не могу обещать, что у вас в скором времени появится другой шаман.

Я разговариваю с Духами природы и наделена даром предвидения и поэтому готова помогать не только вам, но и всему племени киртов. Надеюсь, что Совет старейшин позволит мне это.

Девушка улыбнулась, окинула взглядом людей и продолжила:

– Только жить я буду не на скале, а рядом с вами – в поселении, как только мне построят дом. Приходите в любое время, я всегда рада вам помочь!

Слова девушки растопили холод и напряжение, исходящий от жителей Санира. Они тоже заулыбались, оживлённо обсуждая между собой услышанное.

Нигирь не стала объяснять им причину смерти Нумлока. Это он направил на Нигирь злую энергию недавней ночью, но луч света из сердца девушки отразил её. Злой шаман обессилел окончательно от напряжения и ярости неудачи.

Глава 10

Совет старейшин. Нигирь – правительница киртов

В Санир съезжались со всех сторон старейшины киртов. Собрались и все шаманы, но среди них уже не было старого Нумлока. Совет вернулся к обсуждению предложений шаманов Ягура и Морока о передаче Нигирь полной власти над киртами. Теперь их поддерживал предводитель воинов – Радул. Ему первому разрешили говорить на Совете, и он рассказал во всех красках о прозорливости Нигирь и её роли в разгроме марсинов.

– Еще никогда нам не удавалось избежать больших потерь в схватках с врагами! – разгорячённо доказывал Радул, забыв былую степенность. – Сбылось предсказание Нигирь! Если бы не она, нам не избежать гибели и пленения людей. Кто теперь не поверит её пророчествам? Своим даром и мудростью она заслужила право присоединиться к Совету старейшин и стать правительницей киртов!

Закончив свою пламенную речь, Радул присел на скамью. Следом за ним поднялся шаман Облан. После смерти Нумлока, которого он считал главным препятствием на пути к полной власти в племени, Облан считал, что его влияние на киртов усилится. Тем более что ни Морок, ни Ягур не рвались к власти, довольствуясь почитанием их людьми. Хитрому Облану было мало уважения в племени, он был властолюбив. Шаман начал свою тонкую игру приближения к власти, и первый шаг к этому – завоевать расположение и поддержку Нигирь. «Победа над марсинами возвысила девушку в глазах людей. Если она станет первой в Совете старейшин и властительницей племени, то я должен стать вторым. Будет ещё удобный случай сразу занять её место», – размышлял хитрый Облан.

Лукаво прищуриваясь, он начал свою речь:

– Вы все знаете, что я был против участия Нигирь в Совете старейшин, но после всего происшедшего на восточных границах предлагаю предоставить ей право стать правительницей нашего племени. Совет старейшин будет ей помогать. Пусть живёт в Санире, здесь ей построят достойный правительницы дом, а мы будем собираться по первому её зову. Я всегда готов быть рядом, если потребуют дела племени.

Облан учтиво поклонился Нигирь и сел на своё место.

Многие согласно закивали, и, казалось, вопрос был окончательно решён, но миролюбивую обстановку на Совете нарушил старейшина Кабил:

– Победа над марсинами далась нам очень легко на этот раз. Благодаря смелости и смекалке наших воинов и уважаемого Радула кочевники были разгромлены. Но допущена ошибка – не надо было отпускать пленных! Считаю, что пришло время отомстить за всё нашим вековым врагам, воспользовавшись тем, что они остались без вождя и понесли потери. Мы захватим их земли и пастбища! В давние времена они не пожалели наше племя, теперь и мы их не будем жалеть!

Кабил горделиво окинул всех взглядом. Он не удосужился даже упомянуть о заслуге Нигирь в победе над марсинами, о её сбывшихся пророчествах, над которыми он насмехался на прошлом Совете.

Старейшины молчали, и шаманы ошеломлённо безмолвствовали. В памяти их всплыли предания о том, как их предки-кирты двигались из своих родных мест на восток и были остановлены объединившимися кочевыми племенами. Путь в просторы степей был закрыт. Кирты были вынуждены остановиться у предгорий. Кабил предлагал вернуть те земли, на которых хотели поселиться их предки в далёкие времена, и этим он задел всех за живое. Даже предводитель Радул молчал, обдумывая его слова. Многим показалось, что в призыве Кабила есть смысл и цель, которые могли быть достигнуты. Собрав ополчение, кирты могли до зимних холодов достигнуть земель марсинов, и вряд ли кочевники смогли бы оказать сильное сопротивление.

Никто не поддерживал Кабила, но и не осуждал его воинственное предложение. Тогда поднялась со своего места Нигирь. Она поклонилась Совету и твёрдо сказала:

– Я против такого рискованного похода. Только на первый взгляд кажется, что легко захватить земли марсинов, но что ждёт нас в чужих степях? Хватит ли у нас сил удержать победу, если вмешаются другие кочевые племена? Зимние холода могут нам отрезать возвращение назад, и племя останется незащищенным. Кто будет кормить стариков, женщин и детей до того времени, когда освободятся от снега все перевалы?

Юная провидица пыталась заставить Совет задуматься об обратной стороне замысла Кабила. Она знала, что многие её поддержат, но надо было убедить всех, иначе единение Совета было бы вновь нарушено.

– Давайте вернёмся к опыту наших предков, – продолжила Нигирь. – Почему наши племена не завладели степью и были вынуждены остаться на скалистых предгорьях, в каменистых долинах и непроходимых лесах? Потому что кирты были одни, а кочевые племена могли объединяться, когда этого требовали их интересы. Так осталось и до наших времён. Где наши добрые соседи? Их – нет. А гонцы марсинов уже, наверное, скачут к вождям других плёмен, просить у них помощи и защиты. Нам придётся встретиться в степях с объединёнными племенами кочевников.

Старейшины слушали, не перебивая, а Радул согласно кивал, поддерживая Нигирь. Девушка поспешила продолжить свою речь:

– На нас нападают кочевники с юга и с востока, тщетно вы пытались заключить с ними перемирие и заручиться их поддержкой, если придут другие завоеватели. Нам может помочь только Страна Богов и их мудрые жрецы – наследники священного Аркаима. Шаман Морок мне рассказывал, что когда-то между нами существовал договор о помощи в случае войны. Но Аркаим был сожжен, и жрецы ушли в другие земли. Страна Богов тоже подвергается притеснению со стороны кочевых племён и вряд ли сможет нам помочь. Новая столица Страны Богов пострадала от наводнений, и им сейчас не до нас, но мы можем послать гонцов к арнокам, к древнему племени ариев, которые живут на реке Тара. Они ближе к нам.

Нигирь вздохнула и на несколько мгновений прервала свою речь.

– Но войны не приведут наш народ к процветанию. Нам надо налаживать торговлю с дружественными племенами, получать новые полезные знания для нашего развития.

Нигирь сделала рукой полукруг, как будто приглашая старейшин к путешествию в мир жизни киртов:

– Посмотрите вокруг! Мы живём очень обособленно, и жизнь наша нелегка. Я многое увидела в Пагусте и это же наблюдаю в Санире. Дети начинают работать наравне с взрослыми очень рано, они ничему не учатся, кроме ведения хозяйства и воинскому искусству. А ведь они должны постигать древнюю мудрость нашего народа и узнавать о народах и землях, окружающих нас, о природе, среди которой мы живём. Соседи не всегда дружны между собой, с трудом могут поделить пастбища и огороды. Отдельные племена ссорятся из-за охотничьих угодий. Люди часто не заботятся о том, чтобы вокруг их домов всегда было чисто, в ближайших лесах не было пожаров по их вине. Мы не живём общиной, как арии в Стране Богов, и это нас разделяет. Много изменений должно произойти в нашей жизни для того, чтобы она улучшилась. Я собираюсь объехать все наши поселения, потом на Совете старейшин решить, как изменить жизнь киртов, облегчить и улучшить её.

Нигирь, закончив говорить, ещё раз поклонилась. Такая речь на Совете старейшин звучала впервые. Вся мудрость жизни киртов заключалась в соблюдении традиций предков и подчинении советам шаманов. Они давно ничего не меняли в укладе жизни и принимали решения только в том случае, если этого требовали насущные дела. Юная девушка первая сделала попытку изменить устоявшийся ход жизни, изменить сам Совет старейшин. Многим это не понравилось, но, признав Нигирь правительницей, они не стали ей противоречить.