Я станцую на осколках твоего сердца

Книга написана в развлекательных целях, весь материал в книге носит исключительно развлекательный характер и не преследует цели кого-то оскорбить или унизить, задеть чьи-то чувства или убеждения. Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми случайны.

Пролог

«Что же мне делать? Я на грани беды…»

– Вот ведь попала… ― вздыхаю, глядя на своё отражение в зеркале. Подруги говорят, что мне идёт новый образ. Теперь я блондинка с голубыми глазами.

Уже неделя прошла, но я всё ещё не могу привыкнуть к новой себе. Светлые волосы колышутся от каждого движения, переливаясь белым золотом.

По воле моего отца дуэту известных стилистов приходится регулярно придумывать для меня интересную и нестандартную концепцию стиля. Ведь я Эрика Энджел ― дочь владельца крупнейшей сети салонов красоты, и папа считает, что я должна соответствовать статусу.

«Что же мне делать? Я на грани беды…» – мысленно повторяю про себя.

Телефон вибрирует, и я читаю сообщение от Арины, моей лучшей подруги.

@Bagira.Rina.Sun: «Эрика Адамовна, как прошло знакомство?»

@BlackАngel: «Пока никак. Я ещё собираюсь.» – быстро отправляю ответ.

@Bagira.Rina.Sun: «Дорогая, мистер Козырев ждёт вас в своём кабинете».

Она ещё и смеётся надо мной. Ирония вместо крови течёт в венах Багировой. Подруга называется…

@BlackАngel: «Я знаю».

@Bagira.Rina.Sun: «Если опоздаете, прынц может разозлиться…» ― продолжает ёрничать Арина.

Представляю с каким выражением лица Багирова набивала на клавиатуре телефона слово «прынц».

Потешайся, потешайся, Ариночка, позже я тебе устрою…

Но всё же понимаю, что тянуть дальше некуда. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент земля будто уходит из-под ног, тем не менее я заставляю себя встать с места.

@Bagira.Rina.Sun: «Не стоит злить и дёргать тигра за усы», – напутствие Багировой проносится у меня в голове, пока я иду по просторному холлу незнакомого особняка.

Не знаю, как правильно назвать причину моего появления тут: меня сдали в аренду или устроили на работу. Что-то вроде того.

С подачи Багировой, между прочим. Это она, пообщавшись со старшим Козыревым (отцом «прынца») выслушала его боль и намекнула, что я могла бы помочь.

Наши отцы договорились, и вот я здесь…

Возможно я утрирую, ведь меня привезли на новое место только сегодня, но у меня складывается стойкое ощущение, что моя прошлая жизнь осталась лишь в воспоминаниях.

Побег невозможен… даже просто выйти за территорию поместья семейства Козыревых без сопровождения охраны невозможно ― повсюду камеры наблюдения и система контроля доступа.

Мне придётся пожить в непривычных условиях какое-то время.

Мой отец недвусмысленно дал понять, как для него архиважна эта моя миссия. Политика и все дела… Я не могу подвести папу, поэтому пока мне остаётся лишь одно ― подчиниться воле «прынца».

О его семье ходит множество страшных слухов, словно вокруг витает зловещий шлейф какого-то загадочного проклятия ― это и притягивает внимание людей, и в то же время отпугивает. Якобы смерть поджидает любую девушку, которая осмелится произвести на свет наследника.

Я отказываюсь верить в подобную мистическую чушь. И я уверена, что есть медицинское объяснение случаев, когда молодые жёны Козыревых в разных поколениях погибали либо во время родов, либо вскоре после родов. В конце концов, среди умерших были и мамы девочек. А это уже говорит о следующем: утверждение, что проклятие работает при рождении наследника именно мужского пола ― притянуто за уши.

Может, кому-то выгодно, чтобы все так считали?

Идиотизм, конечно. Лучше бы Козырев-отец захотел воспользоваться моим опытом и образованием, чтобы предметно разобраться в причинах. Я, к слову, врач акушер-гинеколог высшей квалификационной категории и занимаюсь вопросами женской репродуктивной системы.

Когда Арина мне рассказала жуткие слухи, то во мне так и взыграло профессиональное любопытство. Было ли что-то наследственное? Каковы были результаты вскрытия во всех случаях?

Но нет.

Увы, главу «родового гнезда» заинтересовали другие мои таланты: знание светского этикета и латиноамериканской программы бальных танцев.

И вот я под давлением своего отца нахожусь в вынужденном отпуске по основному месту работы, чтобы провести это время в поместье Козыревых в роли гувернантки.

Причём это не фэнтези, друзья мои, это современная Россия, представляете?

Я останавливаюсь у порога гостиной.

Несколько секунд рассматриваю вензеля с буквой «К» на гравированных полотнах, делаю глубокий вдох и открываю двери.

Имя моего «воспитанника» ― Валентин.

Черноволосый. С глазами кота.

Красавчик, но выглядит жутко. Выражение лица, как у маньяка.

Он вальяжно сидит в массивном кресле, откинувшись на спинку и положив руки за голову.

Поза невербальной демонстрации уверенности, силы и даже превосходства.

Его бицепсы напряжены, но сама поза выглядит нарочито расслабленной.

Мужчина как бы «показывает себя», но делает это небрежно, чтобы создать иллюзию естественности: «Я настолько уверен в своей привлекательности, что мне не нужно стараться».

Взгляд холодный, пронизывающий, внушавший ужас большинству живых существ в поместье.

Мне удалось подслушать негласное правило прислуги, не попадаться на глаза и лишний раз не нарушать границы его территории. При этом у него бзик в голове по поводу чистоты, поэтому распорядок дня молодого хозяина все знают назубок.

Дьявольское отродье одето в классические чёрные брюки и чёрную сорочку. Но рукава подкатаны и верхние пуговицы на рубашке расстёгнуты.

Он молча смотрит на меня, как на мусор, и я чувствую, что по моей спине пробегает холодок.

– Добрый день. ― оказывается, с ним очень тяжело начинать разговор. А может, всё от того, что мне не очень хочется это делать. ― Господин Козырев, позвольте представиться, я Эрика Энджел…

– Вы опоздали, ― обрывает меня низкий ледяной голос.

Ни единой эмоции. Разве что он едва заметно наклонил голову набок, из-за чего мне становится дико не по себе.

– Простите, ― тихо отвечаю, удерживая осанку. ― У меня были дела.

Неожиданно, но после моих последних слов, Козырев наклоняется вперёд, положив руки на подлокотники кресла, и его глаза сужаются.

– Дела? ― переспрашивает он. ― Вас привезли сюда с одной целью, чтобы учить меня манерам. Но вам самой не помешает поучиться. Например, не опаздывать. Какие у вас могут быть дела кроме меня?

Потемневшие глаза сверкают так грозно, что мне кажется, если я произнесу ещё хоть слово, то он попросту оторвёт мне голову.

Зачем он сверлит меня убийственным взглядом? Чтобы я сбежала отсюда, плача от страха?

Понимаю, что на его фоне я выгляжу очень хрупко, но… как же хочется немного «поколдовать» над ситуацией и использовать лёгкую провокацию:

– Дела как дела. Обычные. Почему вы решили, что ваше ожидание важнее моих дел? ― несколько секунд я жду ответа, но не получаю его. ― Если считаете, что я обязана отчитываться за каждый свой шаг, то это мило, конечно, но немного старомодно. Вы не находите?

Козырев усмехается, и его лицо становится ещё более пугающим, но всего лишь на мгновение.

Внимательно осмотрев меня с ног до головы, он вдруг зевает.

Поднимает со стола телефон и вновь лениво откидывается на спинку кресла.

Скользит глазами по экрану со скучающим видом, полностью игнорируя меня.

– Теперь, когда мы оба здесь, давай займёмся тем, ради чего встретились. ― мои ладони слегка стали влажными, но в попытке сохранить самообладание мне удаётся выдавить милую улыбку. ― Я составила примерный план, предлагаю его рассмотреть и утвердить расписание.

В ответ тишина и полное безразличие.

Арина предупреждала меня:

«Эричка, сделай скидку, он немного психоватый. Что поделать, вырос без отца. У них семейная традиция, отправлять детей учиться в закрытую школу в Швейцарии. Якобы там из ребёнка вылепят достойного преемника. И что в итоге? Среди богатых отпрысков, мальчик вырос жестоким, циничным и не считает людей людьми. У него проблемы с контролем гнева…»

Ничего удивительного, обычная история.

Вернувшись в Россию в восемнадцать лет, он обязан был вливаться в семейный бизнес. Но, со слов Багировой, по старинным правилам ради наследования и гарантий, что всё не пойдёт прахом, он должен был жениться на девушке, избранной его отцом.

Договорной брак. Однако вместо этого первым делом парень расправился с семьёй невесты. Тут Арина не вдавалась в подробности, но прошло уже несколько лет, а новой невесты нет.

Принимая во внимание характер Валентина, в кругах, где вращается семейство Козыревых, многие сомневаются, что она вообще появится.

Тем временем молчание затягивается. Несколько минут тишины растянулись как резина.

Он делает вид, что меня тут нет.

Да кто он такой ― пуп земли? Нет уж… скорее пупок. Разве взрослые люди так себя ведут?

– Значит, зря я торопилась? Вы слишком заняты… игнорированием окружающих.

Осматриваясь я замечаю, что единственное кресло для посетителей занято. Очевидно Козырев специально положил на сиденье свой пиджак, намекая, что мне придётся стоять перед ним.

Лёгким движением руки поднимаю вещь за воротник и вдруг из кармана вылетает телефон. Ещё один? Проскользнув по полу, новенький аппарат отлетает в сторону и с треском врезается в ножку кофейного столика.

Последняя модель, которую только-только выпустили. Что-то хрустнуло…

Козырев словно не сразу осознал, что произошло, и некоторое время ошеломлённо смотрел на пол.

Затем он медленно поднимает взгляд на меня.

В его глазах появляется опасный блеск и читается вопрос: «Понимаешь ли ты, женщина, что все, кто позволял себе подобное, мертвы?»

Странно, что лицо его при этом остаётся спокойным.

– Ты что творишь?

– Начинаю первое занятие. ― невозмутимо отвечаю, подавив вздох. ― Раскидывать одежду во время деловой встречи – это дурной тон. Для наследника династии такое поведение считается неподобающим.

Ненадолго задерживаю дыхание. Естественно, страх успел полоснуть по моему сознанию.

– Никогда не прикасайся к моей одежде своими руками. ― сказал так резко, будто отвесил оплеуху.

Бесшумно и быстро появившись рядом со мной, он выхватывает свой пиджак.

– Что? – инстинктивно смотрю на свои ладони.

Что не так с моими руками?

Молча одеваясь, он не сводит с меня глаз. Ощущение сейчас от его взгляда, словно по коже растекается огонь.

Выдохнув, он поднимает с пола телефон. Настолько ловко, что даже пугает скрытой мощью в собственном теле.

Для меня неожиданность, что правило запрещающее трогать его одежду, сможет эмоционально раскачать мои эмоции. А с другой стороны… это же неплохой повод.

Вынимаю из кармана свой телефон и листаю журнал недавних звонков.

– Если я чем-то не устраиваю вас, ― тихо пробормотала, ― я могу прямо сейчас позвонить отцу и попросить найти вам другую гувернантку. Нет. Пожалуй, лучше начать с вашего PR-агента.

Намеренно упоминаю PR-службу ― это больная тема для отца Валентина. Хороший имидж критически важен для семьи, но если наследничек сам от меня отказывается, то ко мне не должно быть претензий.

Всем существом чувствую, как мои глаза загораются надеждой.

В этот момент я уже представила разговор с отцом ― неприятный, сложный, но в конце концов, скорее всего, мне удастся убедить отца подобрать мне замену.

Так кого можно порекомендовать? Остаётся всего неделя подготовки к сезону… и кто согласится на переезд?

Мысленно начинаю прикидывать список возможных кандидатур, как вдруг…

– Хм-м, кого-кого? Гувернантку?.. ― жутко ухмыляется Козырев.

Он явно опешил от удивления. Можно подумать, завис, широко расставив ноги, с разбитым телефоном в руках.

– Я не сказал, что ты меня не устраиваешь. ― сообщает с глухим рычанием. ― Наоборот, я весь в ожидании, когда начнём. Мне даже интересно, что у тебя получится…

Как это?

Не надо.

Подождите, подождите…

А выход был так близок…

Наблюдая за моим лицом, он, кажется, ещё сильнее удивляется. Зрачки расширяются, словно угрожая: «Обычно все боятся меня до дрожи. А эта смертная осмелилась перечить и разбить мой телефон…»

Не знаю, почему Багирова так стремится помочь ему. Но мне этот тип однозначно не нравится.

Не знаю, что он задумал. Но чёрта с два я сломаюсь!

Глава 1

Эрика

«Жалеют меня, что ли?»

Следующим ранним-ранним утром я направляюсь на кухню особняка со своим планшетом в руках.

У меня уже подготовлена презентация по деловому этикету, несколько десятков клипов о поведении на переговорах и даже установлено приложение с трекерами привычек для отслеживания прогресса моего «воспитанника». Но пока владельцы дома не проснулись, мне нужно успеть встретиться с Ириной (главной управляющей с обязанностями экономки) и обсудить лечение одной из горничных.

Их три, и они отличаются невероятным трудолюбием.

Хотя резиденция Козыревых напоминает средних размеров замок с квадратными башнями по углам, всего лишь три девушки постоянно поддерживают тут порядок. Служба клининга иногда привлекается, но только после большого количества гостей, а в основном со всем бытом горничные справляются сами.

Столько рук могло быть достаточно для какого-нибудь провинциального бизнесмена, но для высокого статуса семейства Козыревых этого мало. Однако никто здесь не заинтересован в увеличении штата.

И теперь я прекрасно понимаю почему.

По большому секрету Ирина призналась, что в прошлом глава семьи пережил несколько покушений, когда его сын ещё был маленьким. Сам Валентин такое вряд ли помнит, ведь это было ещё до отправки его на обучение в Швейцарию.

С тех пор количество прислуги не меняется, и глава охраны никогда не позволил бы войти в дом абы кому, но ситуация потребовала пригласить специалиста по этикету.

Моя репутация очевидно внушает доверие семье Козыревых, поэтому меня и пригласили.

При таком раскладе… сдаётся мне, что найти замену будет проблематично…

Отношение ко мне со стороны персонала я бы назвала немного странным.

Жалеют меня, что ли?

Словно все считают, что мне досталась самая неблагодарная работа, или, им попросту неловко ― как будто я беру на себя чужие обязанности, даже когда пытаюсь убрать посуду со стола.

Как бы там ни было, но стоит мне предложить помощь кому-то, девушки каждый раз смущённо отказываются: «Нет-нет, не беспокойся!»

При этом сами же постоянно беспокоятся, сыта ли я? Вчера сто раз предложили мне чай. А в обед порции были такого размера, как если бы меня кормили на убой.

Возможно… всё от того, что меня привезли практически ночью ещё до рассвета. В дороге меня укачало, и весь вчерашний день я была ослаблена. Окружающим даже могло показаться, что я в предобморочном состоянии. Это объяснило бы сочувствующие взгляды.

Люди почти со слезами на глазах решили, что моё появление в этом доме ― результат грубого обращения родителей, которые настолько меркантильны, что за большое вознаграждение отправили худосочную девочку на растерзание их молодому хозяину.

– Доброе утро, ― приветствую Ирину, войдя в просторное помещение кухни, ― я подготовила список препаратов, посмотрите?

– Доброе утро, Эрика Адамовна! Спасибо, подождите минутку, ― она расставляла на подносе мои любимые лакомства и чай.

Накануне, управляющая между делом выспрашивала мои предпочтения.

Меня сперва не покидало чувство, что она просто пытается расположить меня к себе, но вечером выяснилось, что ей стало известно о наличии у меня медицинского образования, после чего она попросила посоветовать что-нибудь для горничной от простуды, чтобы та всерьёз не разболелась.

Ирина улыбнулась добродушно: «Как хорошо, что рядом появился врач!»

«Ага, и не важно какого профиля?» ― подумала я про себя, но вслух, конечно, откликнулась помочь.

Всё-таки Ирина приятная порядочная женщина.

– Для меня тоже поставьте чашку, ― раздаётся густой мужской голос за спиной.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы узнать его.

Валентин Козырев своей энергетикой за секунду заполнил всё помещение.

Глава 2

Эрика

«Дикая охота»

Ирина не смогла скрыть на лице удивление и волнение, моментально дополнила дорогим белым чаем композицию на подносе и предложила переместиться нам в гостиную.

Обладатель взгляда, разгоняющего по коже ледяные мурашки, которых у меня отродясь не было даже от просмотра ужастиков, располагается прямо напротив меня через небольшой столик.

Что заставило его подняться ни свет, ни заря?

Может, кто-то принял бы раннее пробуждение Валентина за проявление осознанности, например, посредством утренней медитации, чтобы настроиться на продуктивный день, но я чётко улавливаю совершенно другое ― настойчивость и упрямство.

Возможно, я осматриваю его несколько придирчиво, словно пытаюсь найти повод для критики. Но его поза на диване безупречная: спина прямая, ноги уверенно поставлены на пол. Горделивая осанка и спесь аристократа у него в крови.

– Пф-ф… – невольно выдыхаю, качнув головой.

Козырев удивлённо выгибает бровь.

Вероятно, у него первый раз в жизни такая ситуация. При первой встрече я разбила его телефон, а теперь ещё и это моё «пф-ф».

– Претензии? – прищурившись разглядывает меня.

– Нет… никаких претензий, – отвечаю с безупречной улыбкой, как будто всё идёт по плану.

– Ты громко думаешь.

– Я? Разве?

– У тебя на лице написано, что ты меня осуждаешь.

– Вы уверены, что именно это написано на моём лице? ― элегантно пожимаю плечами. ― Поверьте, вам показалось. Расслабьтесь, пожалуйста, вы очень напряжены.

Складывается впечатление, что у него челюсть почти отвисла.

Пару минут Козырев молча изучает мои движения, как я прикасаюсь губами к чашке, как пью, как заглядываю в планшет и перекладываю его подальше.

Но затем, словно потеряв интерес, он берёт в руки телефон и начинает что-то плавно листать на экране, потягивая чай. Ни дать ни взять, будто мы в старом Лондоне, и сэр Валентин читает газету с утренними новостями.

Совершаю максимально глубокий вдох, чтобы унять раздражение.

– Давайте начнём с начала, – стараюсь сохранять профессиональный тон.

– Угу, – буркнув, он не отрывает глаза от экрана.

– Хорошо… Итак, первый урок: речевой этикет. Мы будем учиться составлять монолог и диалог с учётом правил общения. Во-первых, никогда не отвлекайтесь на телефон во время разговора. Это демонстрирует неуважение к собеседнику.

Козырев не просто усмехнулся, он насмешливо фыркнул.

Однако… медленно положил телефон на стол экраном вниз, и также лениво закинул одну руку на спинку дивана.

– А если собеседник сам просит меня расслабиться? – ядовито парирует он, поднимая голову выше и поливая меня сарказмом из-под полуопущенных ресниц.

– Тогда вы можете позволить себе немного свободы, но только после того, как ваш партнёр сделает это первым. Это называется «зеркальное поведение».

– Звучит как манипуляция.

– Это называется психология общения. Если хотите, чтобы люди доверяли вам, нужно показывать, что вы на их стороне.

Он хмурится и задумчиво глядит на меня, оценивая то, что я сказала.

В этот момент мне приходит в голову, что не всё так плохо, как показалось с первого взгляда. Валентин даёт понять, что умеет вести диалог. Нормально разговаривает, вроде бы…

– Хорошо… – мне даже хочется похвалить его, чтобы закрепить небольшой успех, но я не успеваю договорить.

– Уточни, ― обрывает меня на полуслове, снимая руку со спинки дивана.

Я слегка вздрагиваю, каким-то чудом не пролив чай на себя.

– Что именно уточнить? ― вновь мысленно заставляю себя расслабиться.

– Что хорошего ты увидела?

– У вас хорошо получается поддерживать беседу. Это важно, если вы хотите расположить к себе окружающих и улучшить мнение о вас.

– Да мне, как бы, похуй на мнение окружающих.

Я в шаге от того, чтобы выйти из себя. Но его голос абсолютно безмятежный.

Как он может в своей речи так быстро переключиться от вальяжного аристократа до гопника из подворотни?

И главное, он матерится тоном, густым и сладким, как кофейный ликёр.

Что это такое?!

Я, конечно, понимаю, что он привык ощущать себя на вершине социально-пищевой цепочки. Дьявольское отродье, которому не престало беспокоится о таких мелочах, как люди вокруг.

И вдруг короля хищников, вынуждают идти на компромиссы, навязывают ему правила, требуют соблюдение норм поведения.

Естественно, он недоволен.

Где Валентин Козырев ― и где правила? Кто ему что скажет?

Ведёт себя так, как будто это я хочу здесь находиться, и якобы это мне больше всех надо.

Обращается со мной так, словно не понимает, что я не могу просто встать и уйти отсюда… или понимает? Понимает и издевается надо мной?

– Что ж, ― улыбаюсь своей самой обворожительной улыбкой, ― если вам всё равно, что вашу деятельность приравнивают к «Дикой Охоте», то я тем более умываю руки.

С этой фразой я всё равно что по краю лезвия прошла. Рискнула так рискнула.

«Дикая охота» – это символ вседозволенности и предвестник катастрофы, войны или чумы, так в скандинавской мифологии называется группа призрачных всадников-охотников со сворой собак.

Вливаясь в семейный бизнес, Козырев-сын прославился тем, что решает вопросы более кардинально, чем его отец. Он буквально сеет ужас, за что и получил прозвище Адский Пёс.

– Ты… ты совсем ебанутая?

По факту, я его сейчас назвала Псом…

Глава 3

Эрика

«Капля добра…»

Я практически бросила ему вызов.

Говорить не подумав, поддавшись импульсу, ― это довольно опасно, учитывая, что я плохо его знаю, по крайней мере, не имею представления, на что именно Козырев способен, достигая точки кипения.

Хотя… то, что я вижу…

– Такую ненормальную, как ты, я встречаю впервые. ― и эта совершеннейшая грубость тоже сказана без повышения голоса, он лишь меняет позу, усаживаясь комфортнее. ― Никакого чувства самосохранения, да?

Что это значит? Он мне угрожает?

Мой «воспитанник» расслабленно откидывает руку на мягкий подлокотник дивана.

В его глазах всё так же не всколыхнулось ни единой эмоции, пусть и взгляд по-прежнему устрашает до ужаса.

– Не стоит так шутить, ― любезно улыбаюсь, ― иначе вы создаёте о себе впечатление, что вы хуже, чем есть на самом деле.

– Вот как? Думаешь я шучу?

От спазма в горле у меня вдруг перехватывает дыхание.

– А… Разве нет? Что ж… если вы говорите серьёзно, то ситуация становится критической. Ваша семья не должна давать другим лицам и партнёрам возможность интерпретировать действия бизнес-империи Козыревых, как угрозу проявления жестокости.

– Возможность? – едва заметно скривив уголок рта, он неспешно поднимается с дивана. ― Нет. Посыл абсолютно точный. Не должно быть возможностей интерпретировать по-другому. Теперь ответь, с чего ты взяла, что я лучше, чем выгляжу со стороны?

Вдоль моего позвоночника проносится рой холодных мурашек. Меня охватывает лютый озноб.

– Абсолютного зла не существует. Мир не делится на чёрное и белое. Как добро бывает с кулаками, так и зло содержит хотя бы каплю добра.

– Типичный… ёбнутый… бред, – произносит слова выразительно, с медленной расстановкой, и со вздохом переводит взгляд на циферблат наручных часов.

Как будто ему наскучил разговор.

Он решил, что зря теряет время?

Вот он мой шанс, повернуть беседу в конструктивное русло.

– Предлагаю вернуться к теме нашей встречи: речевой этикет. Попробуем учиться составлять монолог и диалог без грубых выражений, – я всё же решила акцентировать на этом внимание.

Внезапно прядь волос больно потянуло. Оказывается, волосы зацепились за цепочку, и понимаю я это только сейчас, когда опускаю голову, чтобы заглянуть в планшет.

Мне приходится рукой немного поправить волосы, и это действие не ускользает от цепкого взгляда Козырева.

– То есть ты сдаёшься?

– Уточните, пожалуйста, что вы имеете ввиду.

– У тебя нет ответа на вопрос, с чего ты взяла, что я лучше внутри, чем снаружи. Капля добра? ― выплёвывает с ледяным сарказмом. ― Капли добра слишком мало, чтобы помешать мне устроить тебе адскую жизнь.

Своими длинными ногами он обходит столик, разделяющий нас.

Секунда, и он, склонившись, хватает пальцами мой подбородок, словно приближая моё лицо к своему.

– Видишь ли… меня бесит, когда кто-то рассуждает о том, чего не знает… когда кто-то лезет ко мне и несёт откровенную хуетень.

На инстинктах я отбиваюсь от него рукой, резко поднимаясь на ноги с криком:

– Я не разрешала вам ко мне прикасаться!

Удар!

Внезапно чувствую тупую боль от столкновения моего лба с челюстью Козырева.

Как это произошло?! Я не понимаю… видимо, не рассчитала траекторию подъёма и силу.

Боже… как больно…

Посмотрев на него, чувствую себя так, словно меня вышибло из собственного тела, и я уже падаю в геенну огненную. Насколько же он сейчас страшен!

Хочу вдохнуть кислород, но дышать не получается. Всё моё существо замерло в ожидании.

Сердце пропускает удар и жалобно, панически скулит. Причём так сильно, что я с невероятным трудом делаю первый шаг, будто бы успела врасти в пол.

– На этом, полагаю, можно завершить занятие. Доброго дня!

Не дожидаясь ответа и вложив в движения всю свою грациозность, я быстро покидаю гостиную, спиной ощущая его убийственный взгляд.

У самых дверей, слегка повернув голову, я замечаю краем глаза, что Козырев в самом деле неотрывно глядит мне вслед.

Стоит на том же месте в одном положении, и выглядит ошеломлённым.

Не мешкая ни минуты, я закрываю за собой дверь и перехожу почти на бег.

И почему у меня такое предчувствие, что ад уже открыл передо мной свои врата?

Глава 4

Эрика

«Малюсенький ушиб всего лишь…»

Бросившись бежать, я преследую главную цель, как можно быстрее отдалиться от гостиной, а точнее – от Козырева.

Моё сердце колотится на разрыв.

В висках пульс стучит молоточками, и дыхание обрывается. Моментами даже кажется, что я теряю способность дышать.

Как я умудрилась оказаться в такой ситуации? Как?

И вроде понимаю задним умом, что ничего критического не случилось – просто небольшая стычка, но всё равно внутри ощущаю безумнейшую тревогу.

Особенно учитывая, что любое общение с Козыревым можно сравнить с хождением по краю пропасти ― теперь же, чем дальше развиваются мои мысли, тем перспективы видятся гораздо более пугающими.

Преодолев длинный коридор и лестницу, я останавливаюсь из-за того, что в боку закололо.

Мои физические силы почти на исходе. Когда добираюсь до своей комнаты, чувствую себя такой измотанной, что едва могу двигаться, и буквально заваливаюсь внутрь.

Господи… как будто стометровку пробежала.

Опираюсь спиной о дверь и прислушиваюсь к звукам, опасаясь, что Козырев может гнаться за мной.

Инстинктивно прижимаю руки к груди, готовясь к возможной реакции безумца.

Зачем он так приблизился ко мне и схватил за подбородок?

Зачем тянул на себя?

Это выглядело как намерение поцеловать?

Вопросы вгоняют меня в ступор.

Напрягаюсь всем телом, настраивая себя, что должна выдержать и справиться с этим.

И только, когда убеждаюсь, что снаружи тихо, я выдыхаю. Слава Богу, Козырев не гонится за мной.

Но что он сейчас делает?

Так просто оставит всё случившееся?

Тук-тук…

Вздрагиваю и цепенею, когда кто-то тихонько стучит по двери.

– Эрика Адамовна, можно войти? ― звучит тоненький голосок Ани, горничной, для которой я передала список препаратов от простуды.

– Да, конечно, ― отшагиваю вглубь комнаты, и спрашиваю, когда она входит: ― Что-то случилось?

Смутившись, она говорит, что всё в порядке. Благодарит за проявленное внимание и помощь, но внезапно её речь обрывается, когда она останавливается взглядом на моём лбу.

– О, Боже! Что с вашей головой? – внимательно рассматривая меня, она меняется в лице.

Нащупываю припухлость в том самом месте, которым столкнулась с челюстью Козырева.

Чёрт… только шишки мне не хватало!

Ну, не могу же я сказать, что это последствия лобовой атаки.

– Малюсенький ушиб всего лишь… я не заметила одну дверь и случайно ударилась. Ещё плохо ориентируюсь на новом месте, ― улыбаюсь, стараясь не выдать своих эмоций.

Аня сглатывает, и её глаза внезапно становятся влажными. То ли она слишком впечатлительная, то ли не поверила в причину инцидента.

Она же знает, что я только что вернулась после встречи с Козыревым. Возможно слышала какой-нибудь шум из гостиной. Или заметила, что я неслась оттуда, как угорелая.

Похоже на то, что благодаря слухам об агрессивности Адского пса, она скорее поверит, что это он мог нанести мне удар.

Я с самого начала своего появления здесь, чувствую атмосферу обеспокоенности персонала дома о моём благополучии и здоровье.

Мигом мне приносят холодный компресс, чтобы облегчить состояние. Сама Ирина приносит мне чай, и даже начальник охраны поднимается на мой этаж, правда, ни слова не говоря, он, быстро осмотрев меня через распахнутую дверь, сразу уходит.

Шишка тем временем увеличивается в размерах, но не настолько, чтобы ехать в больницу, хотя Ирина сильно настаивает на осмотре хирурга.

– Нет, нет, я нормально себя чувствую. Всё в порядке. В следующий раз просто буду внимательнее, чтобы не натыкаться на двери, ― пытаюсь снова всех убедить, что я последняя растяпа, которая не видит куда идёт.

К тому же, я знаю, что меня лишь пальцем ткни, и тотчас появится синяк. Такая нежная кожа, что поделать.

Больше всего сейчас у меня вызывает недоумение тишина со стороны Козырева.

Я бы не удивилась, увидев признаки безумия после случившегося, но вместо этого он проявил неожиданное спокойствие.

Не зная, как интерпретировать реакцию своего «воспитанника», осознаю оно: я должна обучать его корректному поведению, а сама боднула…

И главное, все шепчутся, что это он меня стукнул.

Что теперь делать?

Глава 5

Эрика

«Арин, не плачь. Я сама об него стукнулась.»

Накануне мы обсуждали с Ириной необходимость обучить моего «воспитанника» правилам поведения за столом. Я создала целую программу, включающую различные сложные блюда, которые требуют особого подхода.

Для этого мы решили организовать серию обедов в течении недели. Такой формат позволил бы нам постепенно рассмотреть все шаблоны поведения, и уверенно освоить Козыреву все необходимые навыки.

Осталось два часа до назначенного времени.

После утреннего инцидента даже не знаю теперь: пойдёт ли всё по плану, или меня отправят домой, или… безумный Валентин всё-таки прикончит меня и закопает где-нибудь в саду на заднем дворе.

Хотя…, наверное, так давно уже никто не делает. Уверена, что у него найдётся пятьсот способов, более современных и изощрённых, чтобы избавляться от своих жертв…

Господи!

О чём я только думаю?

Вскакиваю с кресла на ноги и начинаю мерять шагами свою комнату.

Внезапно раздаётся трель видеовызова.

Кто бы это мог быть?!

Настороженно приближаюсь к телефону, лежащему на столе, и с облегчением выдыхаю, когда вижу на экране аватарку Багировой с насмешливым и чуть лукавым взглядом.

– Эрика! – оглушает громкий голос Арины, когда я принимаю звонок.

Невероятно, обед на носу, а она до сих пор одета в пижаму, и шестое чувство подсказывает мне, что она не собирается спать.

Подруга выглядит так, словно с самого утра не переодевалась и просто решила весь день проваляться в кровати.

Эх, мне бы так…

– Ты почему не отвечала? – осматривает меня встревоженным взглядом. – Я всё утро не могу до тебя дозвониться. И Валя трубку не берёт. Что у вас там, чёрт возьми, происходит?

– Да нормально всё со мной, – выдыхаю на автомате. ― Привет.

В принципе, я сама собиралась ей позвонить, но прежде хотела хоть немного успокоиться и привести мысли в порядок. Иначе Аринка заведётся и может на эмоциях дел наворотить.

Мы с детства дружим, друг за друга горой, и всё такое…

– Охренеть! Отодвинь-ка чёлку и покажи лоб. ― хмурится и сверлит меня взглядом. ― Жесть какая!

Моментально мои щёки краснеют.

Пальцами поправляю волосы, которые слегка растрепались. После холодного компресса, следовало, конечно, чёлку получше причесать и зафиксировать.

– Ничего страшного… – продолжаю ходить по своей комнате с телефоном в руках.

Багирова внимательно следит за мной и не даёт договорить.

– Только не ври, что тебя бешеный единорог покусал, и теперь у тебя рог проклёвывается.

– Да это случайно вышло, я просто ударилась.

– Обо что на этот раз? Я все твои шрамы наизусть знаю. Слева маленький ― это когда ты с велосипеда упала. Справа ― это когда за тобой бабушка в бане не углядела, ты поскользнулась и упала неудачно. Неделю с перевязанной головой ходила. Давай колись, что стряслось?

– Говорю же, наткнулась случайно…

– На Валин кулак? ― задаёт неожиданный вопрос, и сама будто не верит своему предположению. Глаза как блюдца.

– Что? Нет…

– Ну я ему!!! Да я его… порву, как тузик грелку!!! Зевсу скормлю гавнюка такого. Я ему помочь хотела, а он… а он… ― задыхается от ярости.

– Арин, успокойся, пожалуйста.

– Блииин, Эрика, прости меня, ― в обсидиановых глазах скапливаются виноватые слёзы.

– Арин, не плачь. Я сама об него стукнулась. Сама. Слышишь?

– Как это сама стукнулась? Об Козырева? Шутишь, что ли? ― замирает Багирова, приподнимая брови.

– К несчастью, нет, не шучу, – под воздействием нахлынувшей усталости, плетусь к своей кровати и падаю на покрывало, абсолютно не обращая внимания на планшет и бумаги, которые тут рядом лежат.

– Стоп, подруга. С этого момента поподробнее, – заинтересованная Аринка, сушит слёзы, обмахиваясь ладошкой и усаживается в кресло поудобнее.

Глава 6

Эрика

«Представь, что ты хозяйка бенгала.»

Закрыв глаза, пытаюсь успокоить дыхание. Сейчас даже шевелиться нет желания.

– Утром мы разговаривали с Валентином, – вздыхаю, откидывая голову на подушки.

Смотрю в потолок, удерживая фокус камеры телефона на себе.

Нехотя и с короткими паузами, но я всё-таки рассказываю Арине обо всём, что случилось. Начиная от инцидента в гостиной, заканчивая отношением ко мне персонала дома.

– Боже… Эрика… – отчаянно протягивает подруга, и я, посмотрев на экран, вижу, как она потирает пальцами переносицу. – Даже не знаю, что сказать.

Это нонсенс.

У Багировой закончились слова? Ей нечего ответить? На моей памяти такое впервые.

Аринка всегда плохо контролировала своё выражение лица, эмоции отражаются на нём мгновенно, и скрывать их за бесстрастной маской ей никак не удаётся. Но по мне, это к лучшему, что она такая какая есть, искренняя.

– Обычное дело, – резко оживляется она. – У всех бед одно начало, мужчину эго ущемляло.

В этом вся Багирова: минутное затишье, и вновь бесконечный фонтан энергии.

– Ты заметила, как Валя на кота похож? Такой же наглый засранец, но безумно обаятельный гад. Один в один мой бенгал Шредер в молодости… А котики они такие ― чем старше становятся, тем тактильней и ласковей. С возрастом им просто лень кусаться и царапаться, хочется лежать и батониться весь день.

Меня аж передернуло. Понятия не имею, сколько в точности Козыреву лет, но ждать, когда он будет старше и спокойнее, почему-то не особо хочется.

– Мой дикий бенгал становится зайкой, когда хочет жрать. Конечно, после того, как поест, он делает вид, что больше мы не знакомы, но не в этом суть. ― продолжает Арина увлечённо. ― Представь, что ты хозяйка бенгала.

Сведя брови на переносице, я пытаюсь осмыслить, говорит ли она это серьёзно и, по-видимому, заметив мой скептицизм, подруга принимается объяснять.

– Смотри! Настоящий кот никому ничего не должен, а несогласным он просто гадит в тапки. Подбери момент, когда у твоего Кота Валика будет хорошее настроение.

– Кота Валика?

– А что такого, чем он тебе не бенгал?

– Он скорее британец. «Валентайн» ― британский пехотный танк времён Второй мировой войны. Проедет по мне, раздавит и глазом не моргнёт.

Искорка, зажегшаяся в глазах Багировой при слове «Валентайн», не ускользает от моего внимания. В её милой улыбке появляется озорная нотка, как будто я ей подкинула идею для нового прозвища.

– Танк? Хм-м… Нет. Не путай меня. Я на котах тебе аналогию провожу. Например, мой Шредер обычно всегда не в настроении, то есть гладишь его, он урчит, ласкается, а потом, бац, и у тебя уже вся рука в царапинах. Но-о-о!.. Команда кушать выполняется на пять с плюсом, и без дрессировки, даже если он в бессознательном состоянии.

– Не пойму, что ты предлагаешь?

– Подгадай время для занятий после еды. Он будет, как шёлковый. Всё, что ему дашь, он будет есть с твоих рук.

– Угу, и руку по локоть откусит.

– Ну, тогда клади лакомство рядом на пол, ― пожимает плечами и хихикает.

– Думаешь? ― развиваю шутливую идею Багировой: ― Нужно какое-то поощрение. Как ты сказала? Лакомство? Что-то вкусное, что он очень любит. Может ему какую-нибудь вкусняшку своими руками приготовить?

– А харя у котика не треснет? Он ведь назло будет дурачком прикидываться, чтоб побольше сожрать… Слушай, я всё смотрю на тебя и не могу одного понять, – Арина слегка наклоняется вперёд ближе к камере телефона. – Что это у тебя на подбородке? След от его пальца?

– А? – растерянно опускаю взгляд. Рефлекторно. Затем поднимаюсь с кровати и иду к зеркалу.

Замираю, округлив глаза, и гляжу на проявившееся пятно.

На мне все ещё выступают последствия от хватки Козырева.

Чтобы замазать косметикой придётся постараться.

Ещё хуже становится, когда я вспоминаю, что, время до назначенного обеда неумолимо заканчивается. Уже совсем скоро мне предстоит сидеть с ним за одним столом. И, как выразилась Арина, дрессировать Кота Валика.

Стоило мне поставить телефон на зарядку, он тотчас начинает жужжать из-за входящего звонка. На экране «Лора» ― имя моей младшей двоюродной сестры.

Не знаю, с чего вдруг она решила позвонить мне, и я бы предпочла не отвечать. Однако этот звонок не такой как всегда, обычно она звонила в середине месяца и вечером.

Меня начинает тревожить предчувствие, что могло что-то произойти с кем-нибудь из общих родных.

– Алло, – нажав на зелёный кружок, я подхожу к окну, чувствуя, как напряжение сковывает мои плечи.

– Ну, наконец-то! Неужели я до тебя дозвонилась? – язвительный голос сестры пронзает холодом все мои внутренности. Всё-таки у неё плохие новости?

– Что-то произошло? – спрашиваю, положив свободную руку на грудь, пытаясь удержать все свои тревоги, рвущиеся наружу.

– Произошло. Мне срочно нужны деньги. Можешь скинуть на карту? Хотя бы пять тысяч. Если сможешь отправить десять, будет круто, – её плохо слышно из-за ветра. Она явно на улице и куда-то быстро идёт.

Судя по звукам на фоне, рядом крупный торговый центр, только там я слышала подобную музыку из рекламы.

– На что ты собираешься их тратить? – нахмурив брови, я поправляю штору, которая зацепилась за рядом стоящий цветок в горшке.

– Меня пригласили на день рождения. А у меня ни подарка, ни одежды нормальной.

Расстроенно поджимаю губы.

Мы уже давно общаемся только по телефону, ровно один раз в месяц, и только лишь потому, что ей нужна моя помощь. Чаще всего деньги, либо она просит отдать ей какую-нибудь мою вещь.

Лора бывает так настойчива в своих просьбах и в том, чтобы найти меня, ― как голодный зверь, ищущий добычу.

Словно я должна делиться с ней всем, что у меня есть, по первому её зову.

Она нисколько не стесняется, побывав у моих родителей в гостях, уйти с чем-нибудь, что ей удаётся стащить из моей комнаты.

В прошлый раз, это был мой любимый шарфик, который я ей не дарила, но увидела, как сестра красуется с ним в сторис.

Я уже ничему не удивляюсь, просто… недоумение шипит внутри меня, как вода на раскалённом железе.

– Кто тебя пригласил?

– Подруга… Слушай, я тут подумала, пяти тысяч всё равно не хватит. Не приду же я в топовый клуб с дешманской коробкой конфет, чтобы меня потом все обсирали. – сестра презрительно фыркает. – Чем больше отправишь, тем лучше? Завтра по магазинам пробегусь.

– Эта подруга, случайно, не Света Таирова? Кхм-кхм… ― прокашливаюсь, скрывая, что едва ли меня не трясёт от гнева.

– Да, и что с того? Мы с ней дружим и часто общаемся, – заявляет с вызовом, а я прямо вижу перед глазами гордо вздёрнутый подбородок сестры.

Лора напрямую не говорила об этом, но в ленте мне иногда попадаются снимки, на которых они вместе в разных местах, соответственно я догадывалась об их общении. Хоть и кажется оно односторонним, ведь все фотки со стены Лоры, а Света таких не выкладывает в сеть.

Света Таирова ― та часть моего прошлого, которую хочется стереть из памяти и не вспоминать никогда.

Когда мы учились в Меде, меня очень сильно унизили, и о том, что это планировалось, Света знала, но ничего не сделала, чтобы предупредить меня.

И после всего я должна скинуть ей деньги на подарок?

– Номер карты не изменился, – сообщает сестра. – Ну, давай сколько не жалко, можешь сразу отправить?

Процеживаю сквозь зубы:

– Можешь не ждать. Перевода не будет.

– Как это? – искренне удивляется она и без толики такта уточняет: – Если нет десять тысяч, хотя бы пять есть?

– Ни копейки. На подарок Таировой не дам ни одной копейки.

– У тебя же есть деньги, – задыхается от возмущения. – Тебе жалко, что ли? Для тебя ведь эта сумма ерунда! Тебе всё равно, что я пойду на праздник без подарка, и на меня будут косо смотреть?

– Самой пора зарабатывать, а не на шее родителей сидеть.

– Вот, ничего тебе сказать нельзя, всё в штыки воспринимаешь! – раздражительно стрекочет сестра.

– Я не хочу оплачивать подарки той, кто издевалась надо мной. Разве это трудно понять?

– Света ни в чём не виновата. Её там вообще не было. Ты забыла?

– Не важно. Пусть не она сама, а её старшая сестра набросилась на меня… – запинаюсь, растерявшись, когда на меня обрушиваются воспоминания того, что Лилия Таирова сделала со мной.

Вцепилась в волосы, смеялась, оскорбляла, пока остальные снимали видео, пинала по ногам и кулаками молотила, куда попадёт.

Как такое забыть?

Света заранее знала о планах своей сестры, но ничего не предприняла…

– А вообще… Лилия и Антон теперь встречаются, – она растягивает слова, а у меня внутри что-то лопается. – Ты же знаешь, что официально у Антона никогда не было пары. А теперь есть. Слышишь?

Я слегка вздрагиваю, но удерживаю поразительную невозмутимость.

Переболела и давно зареклась влюбляться в медиков, но боль сейчас чувствую по полной программе.

От осознания собственной наивности, от того, какой я глупой была, у меня даже голову слегка повело.

Мозг генерирует и генерирует картинки из прошлого: разорванное платье, ушибы, ссадины на плечах, шее, голове, сломанные ногти на моих руках… Вспышками всплывают моменты ударов, а потом тело вспоминает, как эти места саднили и пульсировали.

Мотаю головой в попытке избавиться от кошмара, взрывающего меня изнутри. Бесполезно. Мой личный хоррор не останавливается.

А в конце… там, лежащую на земле, меня добивают слова Антона, чтобы я несмела приближаться к его драгоценной Лилечке, иначе он лично мне все кости пересчитает.

Я выпадаю из реальности. В груди что-то рвётся. Оглушает…

– Алло! Ты ещё тут? ― голос Лоры выдёргивает меня из морока. ― Антон, между прочим, интересовался, как у тебя дела, где работаешь. Не знаю с какой целью. Может, так просто для галочки спросил. Я сделала вид, что мы не общаемся. Причём не по моей, а по твоей вине. Ты могла бы тогда быть умнее. И мне бы сейчас не пришлось из-за тебя краснеть. Для чего такая родня, если ни о чём попросить нельзя? Ты понимаешь, что в сучью сторону меняешься? Агрессивная и токсичная стала. Помогать младшей сестрёнке не хочешь. Бестолку с тобой разговаривать.

– А ты мне помогла? Ты, как и Света, тоже о планах Лилии знала, но промолчала.

– Разве я могла предположить, что ты поведёшь себя, как дура? Представляешь, сколько я выслушала грязи, что у меня сестра тупая? Я всё это до сих пор терплю. А разве я должна?

Через паузу отрешённо ставлю точку в разговоре:

– Мне пора идти.

Завершаю звонок и, брезгливо поморщившись, откидываю телефон на кровать.

Померкла окружающая реальность. Разум затянут темнотой.

Больно всё это звучит.

На посторонних мне было бы глубоко плевать, обидно только, когда плохое говорит близкий человек. Ну как близкий… это я раньше думала, что мы с Лорой родные и по крови, и по духу. Наши отцы ведь родные братья, и мне с детства прививали стремление опекать младшую сестру.

Однако после случая с Таировой у меня словно глаза открылись. Сердце, как и моя жизнь вдребезги…

Мой бывший парень Антон и моя сестра Лора ― для меня до сих пор загадка, почему они так жестоко со мной поступили? Один буквально уничтожил меня, размазал мою душу по асфальту, а вторая ― молчала ДО, хотя надо было всего лишь позвонить и сказать, что против меня задумала ревнивая Лилия, а ПОСЛЕ, когда я попросила сестру о помощи, она прогнала меня как прокажённую, чтобы на неё не упала моя тень…

Закрыв глаза, заставляю себя вдохнуть и выдохнуть.

Почти два года прошло… Антон Зимовец причинил мне столько боли, что мне тогда пришлось даже уехать, чтобы прийти в себя, прежде чем вернуться домой.

Любовь не должна загонять в депрессию и отчаяние. Пора забыть его навсегда…

Неосознанно тянусь к планшету, чтобы освежить в памяти моменты, которые отметила для себя по поводу обеда с Козыревым.

Мне ещё сегодня учить манерам монстра.

Каждую следующую строчку читаю всё решительней и решительней. Хожу по комнате на автомате, через движения избавляясь от свинца в мышцах.

Меня переполняет необузданная, дикая и мрачная энергия. И я не сдерживаю распространение её по моим венам, потому что это единственный путь к выживанию.

Глава 7

Эрика

~ Два года назад ~

Первую свою любовь я встретила, когда училась в меде.

Антон Зимовец – настоящая звезда, он был невероятно популярен среди девчонок. По нему сохли все студентки, и старшекурсницы в том числе. Целый гарем поклонниц.

Впрочем, исключением из этого правила была, наверное, только я. Другим он казался идеалом: уверенный, харизматичный, привлекательный. Но не мне.

Целеустремлённая, амбициозная, я решила, что отношения – это лишние заморочки, и сосредоточилась на учёбе.

Даже когда нам пришлось пересекаться по учёбе, я держала дистанцию, стараясь наладить конструктивный диалог и работать вместе по делу.

Он был безнадежен для меня в качестве «парня», и никаких отношений с ним, кроме взаимного уважения, я и в теории не рассматривала. Никогда мыслей подобных не было.

Как вдруг Зимовец предложил мне встречаться…

Я не могла в это поверить. Как мы вообще можем быть вместе?

Мы действительно разные, абсолютные противоположности. Его статус, связи, популярность – всё на высоте. А у меня? Уровень – прилежная студентка без желания выделиться чем-то внешним, разве только своим умом.

Ну какая из нас пара? Никакая…

Мы даже не друзья, несмотря на то, что вместе прошли огонь, воду и медные трубы во время учёбы. Иногда всё было прекрасно, а иногда казалось, что это конец. Я всегда отстаивала свою точку зрения, хоть и стремилась не доводить до открытого конфликта, но мы могли не общаться месяцами.

Последняя ссора произошла как раз недавно. Поэтому его предложение меня, можно сказать, шокировало.

Зима. Неделя до новогодних каникул.

Наш странный, неуклюжий разговор состоялся рядом с домом моих родителей.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – смущённо опустила взгляд, разглядывая носки ботинок.

Атмосферу нагнетали минимальное расстояние между нами, запах его сигарет и мужского парфюма, которые только усиливали моё беспокойство и неловкость.

– А я похож на неуверенного? Посмотри на меня, – у него скептически вздёрнулась бровь, и карие глаза в полумраке почернели, как грозовые тучи.

Зимовец глядел в упор, возвышаясь надо мной, словно высокая твёрдая скала.

– Нет. Не похож… То есть ты уверен… – понимая, что такая молодая и неопытная, как я, ничего не смыслит в отношениях. По сути, если заглянуть внутрь, то Антон мне нравился. Я просто не думала раньше о нём в таком ключе, но он определённо мне нравился. – А если я скажу «нет»?

– И почему же «нет»?

– Потому что, я не знаю, что будет дальше, если скажу «да», – на этих словах его рука скользнула на мой затылок.

Антон наклонился, опалив мою левую щеку своим горячим дыханием, разгоняя искромётные мурашки и нервные импульсы по всему моему телу.

Мы впервые стояли настолько близко друг к другу.

Вообще… впервые… я стояла так близко с парнем, понимаете?

– Не попробуешь, не узнаешь, – протянул горячим шёпотом мне прямо на ухо. – Будь моей девушкой.

О-ох… У меня мозг закоротило.

Весь мир перевернулся за одно мгновение: Антон Зимовец предложил мне встречаться. Это же было на грани фантастики!

― Гм? Молчишь… Не знал, что ты такая трусишка. Испугалась, что ли?

― Пфф, ничего я не испугалась.

Чувствуя, что бросаюсь в омут с головой, я наперекор логике и разуму, выдохнула:  

– Ладно, буду. – согласилась, игнорируя собственную интуицию, что делаю опрометчивый поступок.

Глупая, глупая, Эрика!

Сколько вспоминаю тот момент, я и спустя два года ужасаюсь, что сама дала согласие, будто сделку заключила… с дьяволом…

Он слегка склонил голову, оставляя незначительные миллиметры между нашими губами.

Внутри меня всё затрепетало. 

Как-то необычно я реагировала на его слова, на близость, на его аромат. Словно… с мощным откликом всего тела.

За несколько секунд я уже раз десять ощутила приливы с выбросом адреналина.

– Охуеть, ты моя! – сказал он, и наши губы наконец встретились в лёгком касании. ― Как же я заебался ждать.

– Не знала, что ты этого хотел.

– Ещё как.

– Правда? – удивилась я, сдерживая дрожь с трудом. – Я считала, тебя устраивает наше общение.

– Стало не устраивать, когда я понял, чего на самом деле хочу. А ты, Эрика, реально достала изводить меня своими играми в прятки. Нахрена ты бегала от меня? Трёшься там со всеми, хотя сама только и мечтаешь, чтобы я тебя поймал… – он сгрёб ладонью волосы на моём затылке до тянущей боли. – Трахнул бы тебя за такое, но всего лишь собирался придушить, как только покажешься мне на глаза…

– Хм-м, – я слегка приподняла бровь, узнавая дерзкую манеру Антона, которую хорошо знала.

– А как с тобой по-другому? – он ослабил хватку и отпустил мои волосы. – Такую мозгоклюйку, как ты, ещё поискать надо!

Освободившись, я решила держаться подальше от него, сделав пару шагов в сторону.

Просто я испугалась, что поцелуй может взорвать мои эмоции.

Сердце колотилось где-то в висках. Душа уже давно упорхнула из тела.

Я была в предвкушении. Я была напугана. Я…

– Ещё не поздно передумать, – предложила спокойным тоном.

– Передумать? С чего бы мне давать заднюю?

– Всё это так странно, – я поежилась, стараясь не показывать, что волновалась. – Боюсь, что многое изменится.

– Не бойся. Просто к тому, что было раньше добавятся приятные бонусы.

– Какие бонусы?

– Я буду тебя ебать.

Хлопая ресницами, я пыталась догнать смысл сказанного.

Я, конечно, слышала, как Антон время от времени грубо выражался в компании своих друзей. Но не в мой адрес.

А тут в моменте это было слишком прямо, гораздо прямолинейнее, чем обычно.

Я смутилась, как никогда раньше.

– Какой ты резвый… Ведёшь себя так, будто уже всерьёз встречался с кем-то. Хотя сам говорил, что у тебя никогда не было настоящей пары. Короткие романы – это не то же самое.

– Ты так мило краснеешь, Ри… Послушай, я буду решать вопросы по мере поступления. То есть романтика будет, когда это, блядь, случится, – он открыл передо мной заднюю дверь машины. – Садись, у тебя сегодня первое свидание. У меня для тебя сюрприз.

Мои глаза мгновенно расширились.

Целомудренно поправляю пальто. Скрещиваю руки, обнимая себя за плечи.

– Свидание? Сюрприз?

В последнее время у нас всё шло наперекосяк, поэтому я не ожидала, что он стал бы готовить для меня какие-то сюрпризы.

– Давай быстрее, – кивнул головой, приглашая внутрь чёрного суперкара.

– Сюрприз на заднем сиденье? – с осторожностью я хотела на расстоянии рассмотреть, что там такое в салоне.

– Член дам потрогать. Согласись, не на улице же трусы снимать. Холодно, – ответил с ухмылкой. 

Я оцепенела и уставилась на него.

У меня челюсть отвисла от удивления.

– Да ты что, серьёзно? Эрика, такая Эрика. Аха-х-ха! Жееесть… – смеясь Зимовец закатил глаза в тёмное небо и выдохнул: – Успокойся ты. Сюрприз не в машине. В другом месте. Поехали.

– О-о-о, – я отошла от шока и даже вернула себе способность шутить. – Ну, тогда ладно. Просто, зная тебя, трудно ожидать чего-то нормального. У тебя периодически проскакивают грязные мыслишки.

– Вот как? Ха-ха-ха! – откровенно рассмеялся. – Всему своё время, Эрика. Успеешь натрогаться вдоволь. Я, конечно, выдам тебе свой член, но чуть позже. Говорю же, успокойся. 

― Антон, это честно?

– Естественно… Доверься… Просто свидание без последствий.

– Ладно… – согласилась с несвойственной мне наивностью и всё же забралась на заднее сиденье.

Глава 8

Эрика

~ Два года назад ~

Зимовец завёл машину и выехал на дорогу.

― Куда ты меня везёшь?

― Сюрприз же.

Дорога не очень хорошая, заледенелая, а скорость он держал немаленькую.

Я нервно вжалась в сиденье.

― Ясно… ― мои брови сами собой напряжённо сдвинулись до морщинок в центре лба. – Скажи хотя бы, когда мы вернёмся. Я предупрежу папу.

– Передай ему, что я верну тебя утром.

– Что? – я аж подпрыгнула на сиденье. – Как это утром?

– Оф-ф… Ри, что ты как маленькая? Когда люди встречаются, то это нормально проводить вместе время. Ты совершеннолетняя и имеешь полное право тусить со своим парнем. До утра!.. Но начнём мы наше свидание с ресторана. А там посмотрим по настроению, куда двинемся дальше. Скоро, кстати, приедем. Расслабься, – Антон лениво откинулся на спинку водительского кресла, – наслаждайся видом из окна. Гляди, какая ночь красивая…

У меня неосознанно руки сжались в кулаки, и я беспокойно вздохнула.

– Ант, я не планировала идти в ресторан… – сдавленно выдохнула, осознавая, что в своём повседневном наряде я бы чувствовала себя некомфортно.

Я была уверена, что Зимовец не выбрал бы какое-то обычное место. Ему ведь нравились пафосные заведения.

– Хочешь предложить что-то другое? – спросил Антон, остановив машину на светофоре. – Диктуй список! Это же твоё свидание. Инициатива приветствуется.

Мне было неприятно.

Несколько раз он брал меня с собой на неформальные встречи студсовета, которые проводились преимущественно в ресторанах. И у меня остались тяжёлые впечатления, благодаря компании его друзей.

Пока ехали до поворота, мы оба молчали.

Мне было жаль испортить свидание. Ант ведь старался ради меня.

Мне стало стыдно, сердце болезненно дрогнуло.

– Окей, планы меняются, – Зимовец внезапно перестроился в другой ряд машин, и повернул на перекрёстке налево.

– Куда ты? Не надо… Ресторан, так ресторан, я не против, – произнесла я задушено и еле слышно.

– Брось. Я не слепой. Тебя от одного слова «ресторан» воротит. А свидание должно быть приятным событием, – заметил он.

– Нет, что ты, меня не мутит. Всё нормально. Просто женские эмоции… минутная слабость. – уговаривала его я.

– Я сегодня такой няшный. Ты ещё не видела меня таким милым. Смесь паймальчика и пикапера, – подмигнул с ухмылкой.

А я не могла дышать.

Запрокинув на бок голову, пялилась на дорогу и пыталась сделать вдох. Первый медленно… Второй легче… Следующий более-менее нормально…

– Не грузись, скажи лучше, надолго ли ты уедешь в каникулы? – Зимовец резко перевёл тему, но я ещё не успевала переключиться, размышляя о том, насколько же огромная между нами пропасть.

Мне никак не удавалось расслабиться и выдохнуть чувство вины. После паузы я выдавливаю из себя шёпотом:

– В субботу.

– Да что ж такое, девушка только появилась и тут же испарилась. Как мне быть?

– Я ненадолго уезжаю. Всего-то на неделю.

– Всего-то? Это охренеть как долго. Я уже скучаю.

Ещё утром я мечтала об отдыхе, о том, как полечу к бабуле в Нью-Йорк, и мы пойдём с ней гулять по рождественским ярмаркам. Дух захватывало, как мне хотелось скорее очутиться в самолёте.

Но вдруг – у меня появился парень! Честно, я никак не ожидала такого поворота. И в тот момент мне это начало казаться важнее всего остального.

– Кстати, Ри, имей ввиду, что я жуткий собственник. И если рядом с тобой будут ошиваться другие парни, то это может плохо кончиться для вас обоих. Я и в Нью-Йорк сорвусь, если почую неладное. Так что, кроме меня, на других не засматривайся. А если захочешь со мной расстаться, запомни: каждый следующий будет хуже предыдущего, такова тенденция.

– Мне кажется, с твоим гаремом тебе за себя стоит беспокоиться, а не за меня, – я хотела улыбнуться, но мои губы свело восторгом.

Ощущение, что рассудок меня покинул, когда я села в машину, и до сих пор трезвомыслие ещё не вернулось.

Сердце в груди заметалось, будто дикая птица. Стремительно и прямо навылет.

Антон Зимовец ревнует меня.

Меня? Да ладно!

Схватив телефон, я быстро напечатала папе сообщение, мол, останусь сегодня ночевать у младшей сестры Лоры. До этого папа мне разрешал гостить у неё. А потом написала сестре, чтобы та прикрыла меня, если папа что-то заподозрит. Мне было не по себе от того, что я вру, но я не хотела, чтобы папа переживал.

Наконец машина съехала на узкую дорогу, которая вела к большой парковке.

Я сразу узнала это место – набережная на территории парк-отеля.

Как там было красиво: река, скованная льдом, и звёздное небо. Вокруг ни души, и лишь мы вдвоём прогуливаемся по расчищенному деревянному настилу.

Ветер приносил с собой запах свежести, и я, глубоко вдохнув, ощутила приятную расслабленность и спокойствие внутри.

– Ты часто бываешь здесь? – облокотившись на перила, я наблюдала за снежной гладью.

Вдалеке виднелись силуэты мостов, и казалось, что город за рекой был словно нарисован акварелью.

– Нет. Но я подумал тебе тут понравится, – голос Антона за спиной гипнотизировал меня своим тембром.

– Мне нравится. Спасибо за сюрприз. Тут невероятно красиво, правда? – я обернулась, удивленная, что он так тихо подошёл.

– Обычная природа, обычная река, – сказал он, подходя вплотную ко мне. – Необычно сейчас другое.

– Что именно? – я оцепенела от жгучего взгляда.

Зимовец наклонился ко мне, и я почувствовала его дыхание на щеке.

Мы стояли на краю набережной. Ветер обдувал наши лица, и в свете фонарей искрились снежные шапки на соснах над нашими головами.

Зимняя атмосфера была такая волшебная, как и его слова:

– Ты, Ри, здесь со мной – это необычно… Ты особенная…

Глава 9

Эрика

~ Два года назад ~

Меня вновь окутал знакомый аромат парфюма Антона. Этот запах был таким родным и волнующим, что мгновенно перенёс меня в наши вечера, которые мы проводили в машине.

Мне хотелось быть полезной ему, но всё, чем я могла помочь Антону – это быть рядом, и в радости, и в печали. Я выслушивала его, поддерживала и за годы общения успела изучить его характер вдоль и поперёк. С одного взгляда я безошибочно могла определить, когда ему тяжело. Иногда я пыталась отвлечь его разговорами о чём-то лёгком – о новых фильмах или музыке.

И хотела бы стереть из памяти, но, к сожалению, до сих пор каждый вечер, проведённый с ним, я помню до мелочей.

Зимовец подъезжал к дому моих родителей на своём чёрном суперкаре, и мы часами болтали обо всём в машине, пока город медленно засыпал за окнами.

Это помогало забыть о проблемах.

– Ри… какое место я занимаю в твоей жизни, и насколько я для тебя важен? – я вздрогнула от неожиданного вопроса и сразу выпала из облака своих мыслей обратно на набережную.

Повернулась к нему, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Зимовец поставил руки на перила по обе стороны от меня, и я оказалась в ловушке, будоражащей всё тело, приятной ловушке.

– Очень важен, – хоть я и старалась звучать ровно, но дрогнувший голос всё равно выдал мои чувства. – Настолько, что словами не передать.

Признание как-то само собой вышло. Просто изнутри, по наитию.

Мне тогда самой было трудно переварить весь поток новой информации, свалившейся на мою голову.

«Вау! Я начала встречаться с парнем. Это новый этап в жизни, и я просто в восторге! На краю сознания уже мелькают сценарии наших будущих встреч. А что будет, когда все узнают?..»

― Тогда, с этой минуты. Ты моя. Так? ― Зимовец оторвал свою ладонь от перил и сжал мою руку, скользнув пальцами по запястью.

Я прямо чувствовала, как мой пульс ускоряется. Как запредельно начинали пульсировать артерии.

― Ну, давай… Скажи «да»…

― Ты и я ― мы же пара, наверное, это само собой разумеющееся, – выдаю максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало.

― Слушай, Ри, скажи прямо. Я нихрена не понял. Ты моя, и ничья больше?

У меня чуть не вырвался нервный смешок. Чья же я ещё, если согласилась стать его девушкой, и для меня самой теперь есть только он?

Я словно открывала для себя сторону жизни, которая для меня до этого момента была скрыта. Словно я узнавала саму себя с незнакомой стороны. На него я в тот день начала смотреть совершенно другими глазами. Распахнула сердце чувствам, которые хлынули и принялись меня топить.

Так чьей же я могла быть ещё?

― Ты сомневаешься во мне?

― А я должен? Есть повод?

― Нет, конечно…

― Тогда что сложного сказать, что ты моя? ― я обвела взглядом деревья за его спиной, мерцающее тёмное небо, пыталась справиться с собой, но не могла, во мне ярко вспыхнули смущение, неловкость, боязнь точки невозврата. ― Эрика, не молчи… Я жду… Ри-и-и, детка?

Его голос был удивительно приятен. Я не понимала, как ему это удается? Почему он способен убедить любого? Что за магия заключена в звуковой окраске его тембра?

Ум и стыд отключились. Произошла полная концентрация на реакциях его зрачков.

– Я твоя. ― сдалась полушёпотом.

― М-м? Не расслышал, ― наклонившись, он произносит едва слышно, невесомо облизывая мои губы: ― Хочу громче.

― Я твоя!

Это было чертовски неосторожно…

Но и остановиться мне тогда было нереально… Я взаправду почувствовала, что хочу принадлежать только ему одному. Мне показалось это желание таким естественным, сильным, неотвратимым. Как будто я всегда именно этого хотела, просто не осознавала, пока не произнесла вслух.

Как же это красиво звучало: я твоя!

– О, да, наконец-то, я это услышал.

Наше дыхание слилось воедино, заставляя кровь бурлить. Какие-то необычные импульсы пробежали по всему моему телу беглым огнём, и…

Зимовец обхватил губами мои губы. Взял в ладони моё лицо и углубил поцелуй.

Жадно впился, сплетаясь с моим языком, ежесекундно ускоряясь.

Никогда не испытывала такой эмоциональный огонь. Горячие мурашки и покалывание по коже снаружи. Тёплые волны внутри.

– С первого дня, когда тебя увидел, я мечтал об этом. ― в его хриплом голосе послышался судорожный спазм голосовых связок.

И я не верю, что он всерьёз это сказал.

– Это реально что-то невероятное, чтобы от поцелуя так крышу сносило. Хочу ещё…

Его взгляд горел животным желанием, губы целовали всё захватывающе и жаднее, казалось, он хотел поглотить меня целиком.

– Иди ко мне, – выдохнул с надрывом, хотя я уже была полностью в его власти.

Прижав меня к перилам, Зимовец тесно прижался ко мне всем телом.

Я была ошеломлена и не в силах сопротивляться. Не могла издать ни единого звука, пока он всё сильнее вжимал меня в себя. И только, почувствовав животом его ритмичные толчки тем самым органом под брюками, твёрдым, большим и пугающим, я слабо пропищала:

– Остановись…

Он снова поймал мои губы, обхватил их ртом, всасывал, вцеплялся зубами, словно сходил с ума, не прекращая настойчиво тереться об меня.

Меня охватила дрожь, дыхание оборвалось.

– Антоннн…

Он замер лишь на секунду. Со стоном втянул мой запах. Затем снова набросился. Его губы скользили по моей коже, оставляя влажные следы на лице и шее.

Не останавливаясь, начал расстёгивать пуговицы на моём коротеньком пальто.

– Ант… – взмолилась я.

Зимовец слегка отстранился, нависая надо мной. Отвёл прядь волос от моего лица и хрипло выдохнул:

– Так ты расстегни пальто сама. – пальцем поддел лямку платья на моём плече. – Если не хочешь, чтобы я помогал.

Его слова прозвучали как новый вызов.

И я ничего не могла с собой поделать. Как завороженная, расстёгивала оставшиеся пуговицы, одну за другой.

Тяжело вздыхая, он прошептал:

― Охуенная! Блядь, какая же ты охуенная, Ри-и-и!

Отвёл мои волосы за плечи, беспрестанно целуя и словно уговаривая, одурманивая, усыпляя бдительность.

Он отвлекал внимание от рук, которые занырнули под пальто и гуляли по мне.

Невзначай ладони скользнули под платье. Дальше…

Я вся дрожала. Дыхание катастрофически сбивалось.

― Р-и-и… Меня так торкает от твоего тела, с трудом держу себя в руках. Готова?

Глава 10

Эрика

~ Два года назад ~

― Что? Нет… Не надо… ― отталкивая его, я рефлекторно сжимала бёдра. ― Ещё рано.

― Какое рано? Какое рано? Я заебался ждать.

Подрыв от земли. Тяжёлое дыхание… и крепкие руки, подхватив, утащили меня на ближайшую скамью. Я и пикнуть не успела.

Зимний воздух был свеж, но телом я холода совсем не чувствовала.

Кожа на лице нещадно горела. От него тоже шёл жар. Мы полыхали оба…

Меня начинало жутко потряхивать. Не от озноба. От непредсказуемости ситуации…

– Тише-тише, детка. Пугливая моя, закрой глазки, расслабься… у нас же свидание, это нормально, – мягко подтянул к себе вплотную и обнял, прижав меня к высокой спинке скамьи.

Бесстыжие руки скользили по колготкам между ног, подбираясь выше и выше.

Я даже не поняла, когда начала терять голову. Мне так захотелось его ласки. Я буквально растворилась в его возбуждающем запахе и сдавалась на милость рук своего парня…

Своего… парня…

Сердце рвалось из груди прочь! Я вся была на эмоциях, и готова была взорваться. Для него. С ним. Ради него я готова была на всё. Абсолютно всё…

Никогда такого не испытывала. Внутри меня бушевал ураган гормонов. Химия бурлила и кипела.

В один момент моё сознание пронзила мысль: Блин, я сейчас точно кончу! Как фейерверк ракетой взлечу и взорвусь. Рассыплюсь яркими цветными искрами!"

Но только я об этом подумала, как сразу пришлось приземлиться.

Зимовец оттянул пояс моих колгот и засунул руку внутрь. Резво протиснул ладонь спереди под ткань трусов и нажал пальцами на половые губы.

Я оцепенела, затаив дыхание.

― Блядь, как же там у тебя всё идеально… Как нежно… ― хрипло нашёптывал он, прижимаясь губами к моему уху.

Два его пальца коснувшись припухшего клитора, проникали всё дальше и глубже, пока, не вошли внутрь меня.

― А-а-ахх, ― я рефлекторно прогнулась в пояснице, выдавая стон наслаждения. Невольно. На реакциях тела.

Зимовец, продолжал ритмично двигать пальцами внутри меня, растирая выделяющуюся влагу. Едва ощущаю ещё одно касание клитора, и всё тело пробивает судорогами. Обрывается дыхание.

Всё это произошло так быстро, что я от неожиданности растерялась.

Вздрагивая в коротких конвульсиях, я буквально вспыхнула, когда услышала звук расстёгивающейся молнии на брюках.

― Не надо, я не хочу…

― Не ври. Хочешь. Я хочу. Тебе понравится, поверь на слово… ― он настаивал, гипнотизируя возбуждённо-хриплым тембром.

Сердце сбивалось с ритма…

Я понимала остатками разума… Рано… Конечно… Ведь рано ещё… Что я тут делаю вообще? Что?

― Ант… Мы всего лишь сегодня начали встречаться, ― стараюсь цепко держаться за мысль и контролировать себя.

― Да. Но… лучше не тянуть, Ри, потому что в субботу ты уедешь, и мне снова придётся ждать. Оставишь меня одного и без сладкого? ― его ноздри раздулись от раздражения и гнева.

― Я… я… быстро вернусь.

― Нет, меня не устраивает такой ответ. ― он внезапно отстранился, поднялся и отошёл на пару шагов. ― В отношениях важен баланс, ты не находишь? Мне было приятно сделать тебе приятно. Трахнуть себя ты не даёшь. Остаётся отсос… и я спокойно дождусь твоего возвращения.

Я не поверила своим ушам и непроизвольно сморщилась в недоумении.

Каменею лицом и леденею сердцем.

– Отомри, Ри, ну чего ты, как дикая? Обычное же дело в паре доставлять друг другу удовольствие. – подойдя ко мне, он провёл большим пальцем по моей нижней губе. – Я не слепой, видел, какие ты горячие взгляды на мой пах кидала периодически. Ясно, что мечтаешь подержать мой член во рту. Губы облизываешь, сглатываешь, провоцируешь. Скажешь, не было? Было. Много раз замечал за тобой. Твой час настал. Можешь приласкать. ― притягивает моё запястье к вздыбленной ширинке. ― Ну давай, не стесняйся, надо же с чего-то начинать, он не кусается.

И я, не отрывая руку, молчала. Он медленно сжал мои пальцы вокруг члена и провёл вдоль ствола прямо по ткани. Возбудившись от прикосновения, плоть затвердела ещё сильнее.

Зимовец зажмурился, и, глубоко вдыхая, довольно улыбнулся.

Я замотала головой, приходя в себя, и отдёрнула руку.

Вздрогнула от неожиданного хруста ветки неподалёку и сразу повернула голову в ту сторону.

Вроде никого…

На набережной тихо.

Стало вдруг ветрено. Холодно.

Я начала мёрзнуть и ёжиться в расстёгнутом пальто. Подумала, что надо было одеться потеплее. И сапожки выбрать повыше, а не ботильоны.

Неужели я всё испорчу своей неопытностью, ведь я уже разглядела в Антоне родного и близкого человека… да, грубого, желающего подчинения, но всё-таки уже моего человека, моего парня?

– Что не так? – его голос ворвался сквозь морок в моё сознание. – Не волнуйся, жёсткий трах в рот я не планирую. И на первый раз ничего от тебя сверхъестественного не жду. Я же понимаю, что теорию ты наверняка представляешь по видеороликам, но практики у тебя ноль… и нормальный минет у тебя никак сейчас не получится. Потом научишься, как надо.

Возвышаясь надо мной, он смотрел сверху-вниз глазами полными похоти.

Ладонью погладил меня по щеке, притягивая за подбородок навстречу торчащей ширинке.

– Ри… детка, расслабься. Я только наполовину вставлю, целиком естественно не войдёт. Давай, возьми его в рот.

Рывок за пряжку ремня. Он расстегнул молнию на брюках. Оттягивая вниз резинку боксеров, попросил:

– Покажи язык, вытяни его и скажи: «А», давай…

Мой рот покорно начал открываться.

– Пиздец, Ри, какая же ты кайфовая! О, да-а-а… – Зимовец выпустил стон восхищения.

Внезапно до меня донеслось издали отчётливое:

– Тшшш…

Я обернулась на голос.

– Не отвлекайся! – схватив меня за волосы, он давил тоном тяжело и властно.

Повернул меня лицом к себе.

Хлопая ресницами, я напряглась всем телом, чтобы подняться. Но Зимовец ладонью крепко схватил моё плечо, не позволяя. И вынув член из боксеров, грубо толкнулся в мои сомкнутые губы.

Давил, давил, на закрытый рот, на подбородок, куда попадал.

У меня ручьями потекли слёзы по щекам.

– Бери! – зло рявкнул.

– М!!! – возмущённо мычала я, упираясь ладонями в его бёдра. Пыталась высвободиться и оттолкнуть, от страха заливаясь краской. Вся затряслась, вцепляясь в его руки. Он взял меня за шею и сбросил со скамьи так, чтобы я упала на колени.

– Блядь, ну и дура… – прозвучал приближающийся мужской голос, но он не принадлежал Антону.

Потому что Зимовец молча и неспешно одевался в этот момент.

Я резко встала и бросилась к Антону. Кажется, за нами кто-то наблюдал?

Глава 11

Эрика

~ Два года назад ~

– Там какие-то люди, давай вернёмся к машине, – в панике у меня волосы встали дыбом.

Но он равнодушно смотрел на тени, мелькающие среди деревьев. Ему было всё равно, что к нам кто-то шёл из темноты.

Зимовец методично застёгивал ремень.

Всё стало противно.

Особенно в груди. Чересчур гулко было внутри. Пусто.

Это мое сердце… взрывом разнесло всё пространство за рёбрами.

По силуэтам я определила компанию из семи человек. Три парня и четыре девушки выходили с другой стороны набережной, и когда их лица осветил свет фонаря… жуть окатила моё тело волнами дрожи – это были друзья Антона.

Все выглядели очень эффектно, парни представительные, а девушки элегантные. Прямо столичный бомонд. Эпичной музыки на фоне не хватает.

Как давно они приехали? А если… они всё видели?

– Обязательно было всё испортить своей шумной болтовнёй? – Антон раздражённо задал им вопрос. – Не могли спокойно постоять?

– Извини, Ант, мы терпели сколько могли, но я не пойму, твоя дэвушка тебе сосать не хотела? Или просто косая и не могла попасть в рот? – протянул иронично Вадим Титов лучший друг Зимовца.

– Аха-ха-ха! – захватил толпу общий приступ смеха.

– Хм-м, с большой натяжкой можно назвать Это дэвушкой. – хмыкнула Лилия Таирова, обводя пальцем мой образ. – Хтонь какая-то.

– Да ладно тебе, Лиль. Пиздатая хтонь. Сойдёт на пару палок, ― противно подхихикивал Андрей Прокопенко.

– До слёз, Прокопенко. Хватит, пощади… – сквозь смех Лилия, повернулась к своей подруге Майе Пронской. – Это было нечто в её исполнении «Я твоя»? Проверь, запись точно сохранилась?

– Ага. Уже проверила. Видос огонь. Всё слышно, несмотря на то, что снимали с расстояния. На прошлой модели качество звука было значительно хуже, а тут слышимость слово в слово, – Майя трясла своим новеньким смартфоном. – В наш чат закинем.

– Ц-ц… Креативненько. – посмеявшись, вместе с кашлем выдал Олег Рябков.

Я застыла в оцепенении. Даже не дышала, стараясь не заплакать навзрыд.

Зимовец знал, что за нами наблюдают?

Не верю. Не верю. Не верю!..

Он бы так со мной никогда не поступил!

Но Зимовец молчал…

Ни слова в защиту меня так и не сказал.

Разочарование и боль жгли мои глаза, когда я смотрела на него, ожидая поддержки и заступничества…

– Антон, что всё это значит? – шёпотом я выдохнула со слезами в голосе.

Не могла отвести оцепеневший взгляд от его лица, будто кто-то невидимый насильно держал мою голову.

– Это жалко, хтонь! Ант не хочет краснеть за тех, кто с ним рядом. Ему стыдно, что ты постоянно ошивалась поблизости. Заебался он от тебя шарахаться, понимаешь? – Рябков засунул руки в карманы, подошёл ко мне и врезал по ногам сзади.

Я снова шмякнулась на дорогу, и колени так сильно ушибла, что было адски больно.

– Как можно было так долго ломаться? Тебе не какой-то уёбок из подворотни, а сам Ант свой член предложил, ты должна была растечься лужицей, не задавать дебильные вопросы, а заглотить под корень и отсосать по полной программе. Хотя… Кому я это говорю? Ебанутое создание… Из-за твоей тупости я чуть снеговиком не стал. – продолжил Рябков. – Снег видишь? Холод чувствуешь?

Чувствовала ли я холод? Нет.

Изнутри меня раздирали эмоции, но задним умом я осознавала, одно не осторожное слово, и они заставили бы меня пожалеть.

Поэтому я утопила боль внутри и все свои реакции. Привычно натянула на лицо маску непроницаемости.

– И хули ты молчишь? – внезапно Прокопенко оттолкнул Майю, с которой пару минут назад целовался взасос, и направился ко мне, а я не могла сдвинуться с места и ошалело наблюдала, как он вынул что-то из кармана по пути. ― Нууу… Чего застыла? Свидание сорвала. Вкус спермы так и не узнала. Помочь? Держи!

Он медленно протянул наполненный презерватив, завязанный в узел. И вдруг его грубый голос стал серьёзным:

― Глянь, как много. Моя девушка постаралась, не то что ты. Возьми… зафиналишь своё детство и станешь взрослой.

Подошёл ближе, присел на корточки рядом со мной и коснулся своим презиком моей руки.

Я ощутила кожей слизкую резинку. И мощный толчок поднял ком из моего нутра вверх по горлу.

Я испытала сильнейший позыв рвоты. С характерными звуками и кашлем зажала ладонью рот, судорожно соображая в какую сторону бежать.

Мне не хотелось, чтобы меня при них вывернуло.

Найдя остатки чистого сознания, я сделала попытку подняться.

― Куда? Стой на коленях, уёбище! ― Лилия сзади схватила меня за волосы и дёрнула вниз, не позволяя встать. – Думаешь, я так просто тебя отпущу?!

Мне и раньше казалось, что Таирова была влюблена в Зимовца, но он не проявлял к ней особого интереса. Общался ровно, что её злило. А тут её «любимый» целовал и обнимал меня на её глазах.

Включилась ревность?

Это было жутко рискованно, но я постаралась извернуться, тогда Лилия, измываясь надо мной дальше, обзывая последними словами, сгребла мои волосы в кулак. Сильно начала таскать меня по снегу, будто хотела полностью волосы с корнями вырвать, снять скальп.

Ненормально всё это…

Я видела, что Зимовец подошёл к краю набережной. Стоял там, курил, выдыхая дым и глядя куда-то вдаль.

Вся остальная компания просто стояла вокруг меня и Таировой. Их смех и мерзкие насмешки угнетали.

Меня буквально подмывало кинуться и всех разогнать! Внутри меня взрывалось и клокотало дикое желание ответить им равноценно…

Унизительно! Как же это всё было унизительно!

Я инстинктивно начала бороться, отмахиваться и зарядила ей жёсткую пощёчину.

– Вау, сколько экспрессии… Сука! Если след останется, я тебя на куски разорву и раскидаю по всему этому сраному лесу!

Я продолжала сопротивляться.

– Идиотка! Видишь, я на шпильках? Ноги же можно переломать. – шипела Таирова.

В глубине души я ещё надеялась, что Зимовец отреагирует, остановит творившийся беспредел.

Но вместо этого, когда она уже повалила меня на дорогу, и я рефлекторно замахнулась, лёжа на спине, то он подошёл и пригрозил мне:

– Не смей прикасаться к Лилии, свинья! ― отбил мою руку, чтобы я не попала по Таировой, а потом отмахнулся от меня, как от мерзости. – Иначе… я тебе все кости пересчитаю. Лично. Поняла?

Судорожный вдох. Боль. В голове рой слов, доводов.

– За что?! – невольная слеза скатилась по моей скуле, затекая в ухо.

– Разве нужен повод?

– Скажи… за что…

– Забавы ради. Такой ответ тебя устроит? Ты взбесила меня, как навозная раздражающая муха. И я показал тебе твоё место, вот и всё. В следующий раз влюбляйся в кого-то из своего круга.

Зимовец презрительно сплюнул в сторону от меня.

Весь мир рухнул. Хотелось провалиться сквозь землю.

Никогда не быть.

Ничего не испытывать.

– Ради забавы хотел меня…

– Не неси чушь. Кому ты нужна? Я не сую свой член куда попало. Пиздец какой-то, всё настроение испортила. Надо выпить… Кто со мной?

Снова шквал смеха.

Парни последовали за Антоном и пошли к машинам, продолжая болтать по дороге.

Вся женская часть компании осталась, и когда парни скрылись в темноте, Лилия словно с цепи сорвалась. Начала бить меня как остервенелая.

Сопротивляться было бесполезно, их было больше, они выше, сильнее, а я одна.

Пока её подруги стаскивали с меня пальто, Таирова с треском терзала моё платье и, порвав презерватив, выдавила сперму Прокопенко на мои волосы.

– Всё, – она вытирала руки влажной салфеткой. – Масочка для роста волос.

– Бежим, а то они без нас уедут, – пнув меня напоследок, Майя позвала остальных за собой.

Я не двинулась с места, прислушиваясь, как удаляется их смех.

Для них… и главное… для него… всё это было забавой, а моё сердце разбито на миллион осколков.

Не знаю, каким чудом, они не тронули мой телефон. Окровавленными пальцами я набрала номер такси…

В кошмарном виде я не могла появиться дома, и решила, отправиться к младшей двоюродной сестре, как и планировала.

Увидев меня, Лора почему-то не удивилась, но не позволив войти мне к себе, она вышла в коридор.

– Ты была на набережной? – она посмотрела на мою порванную одежду и кровь.

Я растерялась и не сразу ответила. А потом услышала рассказ о споре и ставках на меня в компании Зимовца.

– Как ты об этом узнала? – в голове загудело, будто я хотела абстрагироваться от правды.

– От Светы, – сестра так легко вела диалог, якобы делилась обычными сплетнями, – я была у неё в гостях, когда Лилия и Света обсуждали эту тему.

Ну, да, Света Таирова – младшая сестра Лилии, и однокурсница Лоры, моей кузины, звучит логично, но я никак не могла взять в толк, почему моя сестра меня не предупредила?

В ответ я услышала детское кривое оправдание, что она боялась игнора или мести Таировых. А ей так хотелось быть с ними на равных.

У меня перехватило дыхание от горечи. Мы же сёстры. Когда Лора успела так измениться? Или я вовсе не знаю, какая она на самом деле? Зачем ей такие подруги?

– Эрика, ты же старше, это твоя проблема. Мне и в голову не могло прийти, что ты так опарафинишься. Ты берега попутала, когда согласилась встречаться с Зимовцом? Неужели тебе, такой умной… той, кого мне постоянно ставят в пример, не показалось, что что-то не так? Ты совсем голову потеряла, что ли?

Я потеряла дар речи. Не могла осознать и то, что сестра не планировала впускать меня на ночёвку, тем более теперь – после моего позора.

Ей было словно всё равно, как я выгляжу, и что мне необходимо привести себя в порядок, обработать раны, в конце концов. Её беспокоило только одно – как мой провал отразиться на её дружбе с Таировой Светой?

Я ушла и всю оставшуюся ночь провела в подъезде. Закрывала глаза, надеясь, что проснусь и пойму, что это был лишь кошмар, но нет… это было моё первое свидание…

Глава 12

Эрика

«Ого… вот оно ― слабое местечко!..»

После неожиданных утренних событий мне приходится дольше приводить себя в порядок прежде чем выйти из комнаты. Волосами закрываю шишку на лбу, тоналкой замазываю синяк на подбородке, который вдруг проявился из-за того, что Козырев схватил меня за лицо.

Прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить сердцебиение. В памяти снова всплывает момент, когда я боднула его в челюсть.

«Что на меня нашло? Как можно быть такой неаккуратной? Я же собиралась быть учтивой и профессиональной!» – мысленно корила себя, собираясь на обед.

Э-эх… вот бы он за столом связанный сидел и не распускал свои руки…

Странно, что до сих пор никто не приглашает меня пройти в обеденный зал.

Может, что-то изменилось?

Достаю телефон, но на экране нет никаких уведомлений.

Если Валентин оправдывает свою репутацию Адского Пса, то должен был уже вызвать меня на разговор или даже устроить скандал.

Наконец-то на пороге моей комнаты появляется Ирина и приглашает спуститься на первый этаж на обед.

Всю дорогу я чувствую на себе взгляды персонала дома. Они смотрят так, будто их хозяин только что объявил мне войну. Ну, может, и не войну, но точно что-то в этом роде, после чего мне, ясное дело, ― не выжить.

Войдя в зал, делаю аккуратный поклон на церемониальный манер.

Внешне держусь собранно, хотя внутри всё горит.

Как только наши взгляды с Козыревым соединяются, моё сердце сразу же ускоряется, кажется, кто-то барабанит прямо по грудной клетке изнутри.

Он, одетый в строгий деловой костюм, уже сидит за столом. Жуть нагоняют его чёрный пиджак, чёрная сорочка и алый галстук. Алый, как кровь…

В глубине души я надеялась, что тот инцидент остался позади – раз уж, он ничего не сказал, возможно, смирился? Но теперь вижу, как он сидит напротив меня, такой весь напряжённый: мрачный взгляд, брови сведены к переносице. Не к добру это.

«Ну вот, опять я натворила дел… Влепила ему по полной, а теперь жду, когда он меня прибьёт. Надеюсь, зубы у него целы? Если так дальше пойдёт, вообще до вечера не доживу», ― стараюсь скрыть свои мысли и не подавать вида.

Хотя расслабиться не получается ни капли, сердце сжимает информация, что он агрессивный, как лютый хищник. Один его сверкающий плотоядный взгляд – и я уже не человек, а беззащитная жертва. Он парализует меня, лишая воли.

От паники всё переворачивается внутри. Кажется, если не Козырев меня убьёт, то собственная нервная система добьёт точно.

Так как мы оба здесь… полагаю можно сделать вывод, что… всё остаётся в силе, и нам предстоит неделю подряд обедать вместе?

Да я уже сейчас чувствую такой огромный ком в горле, что никакая еда в горло не пройдёт.

А потом…

Козырев вдруг заговорил:

– Эрика… из… вини.

Я чуть не подавилась воздухом.

Что?! Он что, только что извинился?!

Не «приготовься к боли», а просто «извини»? Это реально происходит?

Почему?!

Учитывая, что я сделала утром, просить прощения, наверное, должна я, а не он. Ведь я его ударила, пусть и случайно, но это ж не его вина.

Или… он так шифрует угрозу? Вдруг в семействе Козыревых «извини» – это предисловие перед тем, как тебя прикончат? Мол, извини, но сейчас я буду тебя убивать…

Что вообще происходит?! – лихорадочно пытаюсь разобраться в причинах его слов.

А Козырев, как масло в огонь, подкидывает ещё одну странную фразу:

– Я в курсе, что нарушил границы. Просто не силён ещё в твоих правилах. Но я хочу… Точнее нам придётся какое-то время работать вместе, поэтому хотелось бы… чтобы между нами не было недоразумений.

О чём он говорит?

Нет у меня такого правила, которое позволяет мне безнаказанно врезать наследнику бизнес-империи Козыревых в челюсть… или есть?!

Даже не знаю, как на это реагировать.

В итоге повисло тягостное молчание. Прислуга так и стоит не двигаясь. Все застыли с подносами в руках – словно они боятся дышать, будто один неверный вздох может взорвать атмосферу.

Не мигая внимательно таращусь на его лицо, пытаясь понять:

«Нет, он явно не в себе. Кто ещё будет извиняться перед тем, кто его ударил? Серьёзно, у него там в голове что – всё вверх тормашками?»

Да, логично. Адский Пёс точно не в своём уме.

Я волновалась о последствиях, но всё-таки надеялась, что он просто забросит эти занятия этикетом, и меня просто вернут домой, но… я разбила его телефон, стукнула лбом в челюсть ― это жирный намёк на то, чтобы он вообще уволил меня от уроков, и это довольно жёсткие удары по самолюбию обычного человека, а тут…

Внутри меня забурлили противоречивые чувства.

Что он за человек? То он кажется опасным, то вдруг становится почти… человечным?

Я и сама чувствовала себя немного виноватой. Хотя, конечно, ни за что бы в этом не призналась, и просто отвечаю ему, почти без пафоса:

– Предлагаю поставить на этом точку.

Сама же мысленно: «Ну вот, опять прикидываюсь ангелом. Ладно, пусть думает, что я тут великодушная королева благородства. Главное – он не станет поднимать тему дальше».

А Козырев, видимо, решил, что я милостиво приняла его извинения. Ну и слава Богу…

После этого обед начался. Вроде бы всё шло нормально, но напряжение всё равно висело в воздухе, как сигнальная ракета перед выстрелом.

Козырев просто ест. Молча. А я внимательно наблюдаю за каждым его движением, невольно пытаясь поймать на чём-нибудь.

Ощущение, что, если увижу недочёты, то готова устроить разбор полётов. Но нет, Козырев ведёт себя за столом идеально. Чуть грубовато по-мужски, но всё в допустимых рамках.

Правда, не могу не заметить – ест он много. Очень. После третьего блюда уже готов к следующей порции.

Ну, может, для парня его роста и комплекции – это нормально.

К чему же тогда придраться?

Прямо свербит в душе, как хочется его уколоть хоть в чём-нибудь!

Ближе к концу трапезы не выдерживаю и задаю вопрос:

– Валентин, скажите, пожалуйста, как у вас обстоят дела с танцами?

– Никак, – коротко бросает он, глядя на меня исподлобья.

Ого… вот оно ― слабое местечко!..

Глава 13

Эрика

«Значит, мы договорились?»

С ослепительной улыбкой, будто я только что придумала гениальный план, заявляю:

– В таком случае с сегодняшнего дня – будут танцы.

– Я не танцую, – скривился Козырев, словно я предложила ему что-то омерзительное.