Дыра к морю

Глава 1. Всё начинается с котиков

Аланата

Лана споткнулась о корень, чуть не свалилась, еле удержалась на ногах. Сил совсем не осталось.

Длинные волосы растрепались и цеплялись за ветки кустов. Подол намок, отяжелел и путался в ногах. Острые сучки и вспучившиеся корни больно кололи сквозь мягкую подошву туфелек. Ноги подгибались от усталости. Глаза щипало от пота.

Девушка остановилась, привалилась плечом к дереву, чтобы тело не шатало, немного постояла так, передохнула.

Паника отступила. Голова стала способна мыслить. Недостаточно ясно, но хоть как-то.

«Что дальше?».

Лана собрала волосы в пучок, разгладила рукой длинные, до колен, пряди. Отломила от дерева короткую прямую ветку, очистила её от листьев, разломила пополам. Откинула голову назад и обмотала волосы вокруг первого куска ветки. Вторым, как шпилькой, закрепила причёску. Получилось не слишком красиво, но надёжно и удобно.

Нужно идти дальше. Идти и как-то запутать следы. Может, тогда её не поймают.

* * *

Олег

Я поставил кофе на плиту и остановился у стола, ждать, пока он приготовится.

За окном мок под дождём осенний сад. Пустой сад. Поздние яблоки я уже собрал. Листья начали опадать.

Перед окном появилась Белая Толстушка. Она мягко перебирал короткими лапами по дорожке. С её пасти свисала крупная крыса.

«Подарок несёт, – проскочила флегматичная мысль. – Вот, значит, кто у нас охотник».

Кто-то из котов любил охотиться на крыс и каждую осень, когда грызуны готовятся к зимовке, я обнаруживал перед крыльцом одну-две серые тушки. Иногда и летом бывало, да. Как повезёт. На мышей они тоже охотятся, но их мне не приносят. Я пару раз видел, как кошки играют с пойманными мышками. Потом заметил, что мыши на моём участке исчезли. Раньше приходили зимовать в подпол дома, а теперь не приходят. Некому.

Кошка увидела меня через стекло. Замерла с приподнятой лапой.

Толстушка стояла, пялилась на меня круглыми глазами. Крыса висела. Я смотрел. Что-то в этой крысе меня насторожило.

Охотница опустила добычу на землю и убежала. У меня с котами сложные отношения.

* * *

Аланата

Лана готовилась к бегству заранее. Она сложила котомку с самым необходимым и ценным, спрятала её в спальне. Чтобы слуги не заметили, девушка подвесила её в гардеробной, среди платьев, завернув в тёплое зимнее сюрко, которое пока точно не понадобится. В сумке поместились все амулеты, которые удалось найти, скромные драгоценности, подаренные родителями, небольшой кинжал, кошель с горсточкой мелких серебряных монет. Ей удалось даже отложить немного сыра и хлеба. Надо было бы приготовить ещё и одежду, и обувь, но нельзя, тогда сумка станет слишком большой и заметной.

И вот, этот день настал. День сенного обоза.

После обеда Лана поднялась в спальню, отослала служанку. Подождала, пока на дороге появятся телеги с сеном.

«Пора!», – скомандовала она сама себе.

Руки подрагивали от волнения.

Девушка задрала свою одежду, сюрко из тонкой шерсти, нижнее льняное платье и даже шелковую рубашку – до уровня груди, обмотала лямку сумки вокруг талии, так, чтобы котомка болталась между ногами. Опустила платья. Расправила подол. Осмотрелась. Вроде незаметно. Попробовала идти. Мешает, трётся о нежную кожу бёдер, но если не торопиться, то ничего, терпеть можно.

Лана спустилась с господского этажа и вышла во двор. Прошлась, полюбовалась на суету. Первый воз втянулся в ворота замка и встал около конюшни. Мужик схватил деревянные вилы, сделанные из молодого деревца с обрубленными и заточенными ветками. Стал перекидывать сено с воза на сеновал. Он забрасывал охапки вилами наверх, на помост, сделанный в конюшне над денниками лошадей, а там конюхи откидывали сено подальше, вглубь.

Одна телега разгружается, ещё десятка два стоят во дворе и на дороге. Замку нужно запасать много сена. Каждая лошадь за день съедает килограммов десять. Лошадей в замке два десятка. И коровы ещё имеются. Получается – за день уходит небольшой воз сена. А дней в году много. С поздней осени и до весны, когда нет выпаса, набирается сотня, а то и больше. Те два десятка возов, которые пришли сегодня – это малая часть потребности на зиму, в счёт оброка одной из баронских деревень.

Пока первая телега разгружается, остальные возничие ждут, – кто сидит на облучках, кто слез и стоит рядом со своей повозкой.

– А вы – чего встали? – орёт управляющий. – Вы, двое. Идите грузить, иначе до вечера не управимся.

Крестьяне со следующих телег испуганно хватают вилы и бегут помогать. Если промедлить – можно и плетью получить.

Управляющий суетится не зря. Сено надо разместить сегодня. Отложить невозможно, завтра другая деревня приедет. Такая уж это работа, растянуть её не получается. Косить надо, пока трава сочная, потом сушить, потом быстро убирать, чтобы дождями не вымочило, а то сгниёт. А зима приближается. Вот и стоят возы с сеном на дороге, ждут разгрузки.

Лана идёт вдоль телег. Медленно. Мужики на неё прямо не смотрят, взгляд опускают. Госпожа же.

Управляющий занят, командует, чтобы сено упихивали поплотней, а то места не хватит. Конюхи работают.

Стражники у ворот подошли к знакомому мужику. Стоят, языки чешут. Деревенским любопытно, как тут в замке. Замковым скучно, спрашивают о родственниках, а родственники в деревне – каждый каждому, так что поговорить есть о ком.

Лана тихонечко идёт мимо. Проходит за спинами дружинников. Переходит между телегами на другую сторону дороги, чтобы высокие стога сена на повозках прикрыли её от стражников. Идёт вдоль дороги. Идёт, поглядывает на сено. Любопытно госпоже, вот и идёт. Стражники не заметили, а крестьянам не по чину вопросы задавать. Никто ведь не давал приказов сторожить молодую баронессу. Это коня седлать ей бы не стали, сначала бы у мужа спросили. Карету не стали бы закладывать. А вот так, ножками, топ-топ, топ-топ, и уже на дороге.

Возы растянулись далеко, почти до края вырубки вокруг стен замка.

Лана дошла до последней телеги. Возница на неё исподлобья поглядывает. Она – мимо. Телегу обошла, за высоким горбом сена её не видно, а высунуться глянуть – крестьянин побоится.

Лана спокойно направляется к кустам на краю вырубки. Даже если крестьяне заметят, пусть решат, что ей приспичило по нужде.

Последние шаги. Страшно! Кажется – сейчас в спину кто-то как крикнет: «Держи её!». Колени слабеют, по позвоночнику капелька пота скатывается, но идти надо.

Не крикнули. Лана проскользнула между кустами и скрылась из виду.

Теперь – быстро! Задрать одежду, размотать лямку котомки, чтобы та не мешала, оправить подолы, накинуть сумку наискосок через плечо. И – бежать, бежать!!

* * *

Олег

Когда кофе тихо зашипело и вздулось пеной, я выключил газ, обулся и вышел во двор. Убрать мёртвую крысу, пока не забыл.

Прихватил по дороге лопату, подошёл к тельцу и… удивился. Присел, чтобы рассмотреть, и моё удивление мгновенно дошло до полного апофеоза. Крыса оказалась не совсем крысой. Совсем даже не крысой.

Животное было небольшим, серым, с короткой пушистой шерстью, с голым хвостом, но на этом сходство и кончалось.

Крысы не предназначены природой для быстрого или долгого бега. Они выживают благодаря незаметности. Обычная крыса, отожравшаяся перед зимой, – это толстенькая меховая колбаска, у которой спереди заостренная мордочка, сзади – противный хвост, а снизу – короткие тощие лапки, розовые или чёрные, неприятно похожие на крошечные человеческие руки.

Это животное было не таким. Длинные задние ноги с когтистыми пальцами выдавали в нём хорошего прыгуна. Я бы принял его за тушканчика, мало ли какие они, эти тушканчики, бывают. Вот только грызуном это животное точно не являлось. Вместо острых резцов из приоткрытой пасти торчали клыки размером с кошачьи.

Я не сразу осознал, насколько это важно. Тушканчик мог бы оказаться сбежавшим домашним питомцем. Но саблезубый тушканчик? Это сюрреализм какой-то!

Я стоял и лихорадочно перебирал в уме животных, которые могли бы подойти под признаки того, что лежит передо мной. Хорёк? Нет, хорька я видал, совсем непохоже. И на всех его родственников – тоже. У всех этих мелких хищников длинное тело и пушистый хвост. И задние лапы не похожи на ноги кенгуру. Какая-нибудь экзотика вроде мангуста? Вроде тоже не то, да и размер там побольше, с мелкую кошку. Кто-то выбрил хвост соболю-легкоатлету или вставил клыки тушканчику? Ха. Ха. Ха.

Я палочкой повертел трупик, рассмотрел его со всех сторон. Пожал плечами и… прикопал его подальше от дорожки, под забором.

Дальше я сделал самое простое, что мог, – прошёл по дорожке вглубь сада, туда, откуда кошка притащила свой подарок.

Стоило мне обойти угол сарая, как я увидел, что всё не так плохо, как казалось.

Всё. Намного. Хуже.

Под деревом в воздухе висела чёрная дыра.

* * *

Нечто имело форму правильного эллипса и было абсолютно, идеально чёрным. Более чёрным, чем чёрный бархат.

Чёрный цвет, который я до сих пор встречал в жизни, всегда был видим. Самая тёмная краска или экран смартфона дают глянцевый отблеск на поверхности. На них могут быть царапины, пятна грязи, пыль. Сама краска не идеальна и отражает хоть немного света, хоть один процент. Этого достаточно, чтобы видеть черный предмет, понимать, какую форму он имеет.

Пятно, которое висело передо мной, было просто провалом в пространстве. Абсолютно чёрным. Свет от него не отражался вовсе. Оно не было предметом, оно было отсутствием всего.

– Что за фигня? – спросил я сам у себя.

– Это не просто фигня, а фигня неведомая, – сам же и ответил. – Очень неведомая и очень фиговая.

Так или иначе, это пятно оказалось в моём дворе. Значит, и разбираться с ним мне. Само по себе оно вряд ли рассосётся.

Я перехватил лопату поудобнее и подошёл. Пятно висело чуть в стороне от дорожки. По мере приближения оказалось, что форму оно имеет не эллиптическую, а правильного круга, просто было повёрнуто ко мне боком.

Диаметр у этого круга был метра два. Нижним краем он касался земли. Под ним, слева, лежал рассыпавшийся пучок зеленой травы. Свежей травы, которая ярко выделялась среди пожухлой осенней, растущей вокруг.

Я обошёл пятно по кругу. С обратной стороны оно оказалось не чёрным, а прозрачным. Вот только смотрел я сквозь него не свой двор.

Это была дыра, в которую виднелись небо и море. И небольшой каменистый пляж.

* * *

Следующие полчаса я провёл в экспериментах и размышлениях.

Сквозь изображение моря в Дыре просвечивали виды моего двора. Ствол дерева, стоящего за Дырой, кусты смородины. «Тут» было пасмурно, «там» светило солнце, потому море «оттуда» выглядело ярче, но это именно из-за разной освещённости. Такой эффект давало бы наложение в графическом редакторе двух картинок, верхняя из которых имеет 50% прозрачность.

Это значило… это значило, что свет свободно проникает «оттуда», но и с обратной стороны Дыры «здешний» свет – тоже проходит. А вот с лицевой стороны – не проходит, точнее – полностью уходит «туда». Потому задняя поверхность Дыры такая чёрная. В ту сторону Дыра абсолютно непрозрачна и её поверхность ничего не отражает.

– Хватит пялиться, надо потрогать…

Потрогал я черенком лопаты. Если сунуть его в Дыру, с ним ничего не происходит. Никакого сопротивления. Если высунуть обратно – тоже.

Срезанные стебли потусторонней травы, лежащие около кромки Дыры, намекали, что край прохода может оказаться небезопасным. Я коснулся его черенком лопаты – и получил на нём гладкий срез. Кусочек древесины стесало мгновенно и без усилия. С такой же лёгкостью срезало и кусок стальной проволоки.

– Можно резкой металла заниматься, – вяло пошутил я сам с собой.

Из любопытства я попробовал впихнуть палку через обратную, чёрную, сторону дыры. Палка вошла, её конец показался с противоположной стороны. Но как только я попытался её вытащить обратно, конец палки отвалился. Остался гладкий и плоский срез, как будто отполированный.

– Части тела с чёрной стороны совать не рекомендуется, – проговорил я вслух. – И проходить – тоже. Иначе всю кровь из тела перенесёт «туда», она же двигается по сосудам в обе стороны…

Я попробовал кидать камушки. Если с прозрачной стороны – камушки пролетали «туда» и падали на пляже около моря. Если кидать в чёрную сторону, они пролетали и падали на землю в моём дворе.

– А почему камни не осыпаются пылью? – задумался я. – Молекулы же в них движутся, во все стороны, причём быстро. Значит, при прохождении плоскости Дыры должны вразнобой перемещаться на «ту» сторону. Загадка!

Была ещё одна странность. Я видел море и пляж, но не слышал их. И запаха не ощущал. Из-за этого казалось, что Дыра – экран с изображением, но без звука. Но камешки и палки свободно проходили на ту сторону. А срезанные краем Дыры травинки падали на эту.

– Отдельные молекулы и газы ведут себя при переходе не так, как твёрдые тела и жидкости. А это значит что? Это противоречит физике…

Тут я задумался, почему край Дыры режет траву. И не только траву, камни тоже, – несколько обломков с гладким срезом лежали рядом. Дыра медленно вращалась вокруг вертикальной оси. То, что она захватывала, переносилось, то, что не попадало в её пределы – оставалось на месте.

Позже я определил, что её плоскость делает полный оборот за сутки. Когда-то я видел маятник Фуко, и экскурсовод объяснял, – плоскость колебаний маятника неподвижна, а Земля вращается, потому для земного наблюдателя плоскость колебаний маятника крутится вокруг вертикальной оси. Так же было и с Дырой – её плоскость оставалась неподвижна и, с моей точки зрения, крутилась вокруг вертикальной оси. На моей стороне земля была ровной, кромка Дыры срезала своим краем только жухлую траву, а «там» – и траву, и выступающие над почвой камни. После полного оборота «там» получилась чаша с неровным дном. Обрезанные верхушки камней переносились в мой двор, потом, на следующем обороте, резались ещё раз, превращаясь в тонкие пластинки.

Наконец дошло время до испытаний живым телом.

Сначала я сунул в дыру и вытащил обратно зелёную ветку. Она не изменилась. Листья не осыпались. По виду ветка оставалась живой.

Хомячков или кроликов, на которых можно ставить опыты, у меня под рукой не имелось. Но саблезубая крыса, что притащила кошка, выглядела именно так, как и должна выглядеть крыса, загрызенная кошкой. Она не сгорела, не взорвалась, не расплющилась, не превратилась в мумию, не разложилась. Вообще, ещё неизвестно, поймала Толстушка её «там» или «здесь». Коты, они такие, любят бродить и изучать новые места.

Я решился попробовать на себе.

Сначала сунул в плоскость Дыры и вытащил обратно палец. Мизинец, его не так жалко. Сделал я это быстро, потому что страшно. Палец остался на своём месте, никакой боли я не почувствовал.

Теперь – руку. Её я задержал дольше. Почувствовал, что «там» тепло и вроде есть легкий ветерок.

Пора было войти в Дыру целиком. Я сделал шаг и оказался «там». Меня встретило лето, теплый ветер, плеск волн и запах моря.

Вдруг я сообразил, что сейчас Дыра может исчезнуть, а я так и останусь тут. На берегу неизвестного моря, в домашней одежде, в шлепанцах, с лопатой в руке.

– Она тут висит уже долго. Несколько часов, – успокоил я себя, глянув на сегмент чаши, вырезанной вращением Дыры в камнях.

– А вдруг она настроена на переход одного человека и сейчас схлопнется? – успокоиться не получалось.

– Ну я же перешёл, и вот, она не схлопнулась, – этот довод избавил от паники, но настороженность осталась.

Оставаться на «той» стороне резко расхотелось. Но хоть немного осмотреться – надо.

Я оглянулся вокруг. Обошёл Дыру.

Она располагалась на небольшом, метров двадцать в ширину, пляже между двумя скалистыми мысами.

Под ногами – крупные камни и плотный песок. Кое-где торчат кустики жёсткой травы или колючек. Единственное яркое пятно – жалкий мелкий цветочек красного мака, выживший на сухом песке.

Море зеленовато-синее, спокойно плещется, шуршит камушками.

Обрывистые скалы по бокам пляжа обвалились в воду большими валунами. Что за ними – не видно. Пройти по валунам, под обрывами, – можно. Сейчас можно, а если будет шторм, – вряд ли.

Со стороны берега пляж ограничивается высокой глинистой дюной.

Вдоль берега лежит темная полоса мелких камешков. Морем натащило. Меня удивило, что это была не галька, камешки имели форму кубиков с чуть сглаженными гранями. Размер у всех почти одинаковый – с ширину большого пальца. Цвет – темно коричневый или чёрный. Выглядели они довольно красиво, но драгоценными точно не являлись.

Я поднялся на дюну, чтобы глянуть, что находится за ней. Там широкой полосой вдоль берега тянулись глинистые холмики, абсолютно безжизненные. Чуть дальше поднимался пологий склон, заросший лесом.

Первую порцию впечатлений я получил, теперь стоило вернуться домой и серьёзно вот это вот всё обдумать. Очень серьёзно. Потому что, когда у тебя в саду ни с того ни с сего появляется дырка к морю, – это не только интересные возможности, но и фатальные проблемы.

Глава 2. Замужество и наследство

Аланата

Лана понимала, что родители подыскивают ей мужа. Отец давно вёл переговоры с кем-то. И вот…

Родители позвали её к себе в гостиную после обеда. Отец был доволен, мать взволнована.

– Аланата, барон Трельска просит твоей руки, – отец махнул рукой на распечатанное письмо, которое лежало перед ним на столике.

Девушка смутилась. Она не была знакома с этим бароном. Каков он? Молод ли? Не уродлив? Здоров? Не жесток? Эти вопросы теснились в голове.

– Он богат, имеет подходящий возраст, не калека, и, как на мой взгляд, достаточно хорош собой. Умелый и бесстрашный воин. Я познакомился с ним во время прошлой кампании против бангов, при осаде Нельи.

Прошлым летом отец откликнулся на зов короля и явился под его знамёна со своим отрядом. В его копье тогда было три рыцаря с оруженосцами, шестеро вспомогательных бойцов и несколько слуг. Все благополучно вернулись домой с добычей, хотя двое были серьёзно ранены, а один лишился руки. Отец привёз богатые трофеи и обзавёлся новыми знакомствами.

Он немного смутился и добавил:

– Правда, его владения далеко от нас…

* * *

Свадьбы, как таковой, не было.

Жених прислал своего доверенного человека, пожилого рыцаря. Тот обсудил вопросы приданого (отец отдал его ценными вещами из добычи, привезённой из Нельи, а также всякой домашней рухлядью, включая мебель для покоев баронессы, ткани, одежду), подписали брачный договор. Потом – пир и сборы в дорогу.

Затем была поездка в замок мужа. Долгая, через половину страны. По ухабистым дорогам, в тяжёлой карете-дормезе, запряжённой четвёркой лошадей.

Невесту и доверенного рыцаря, сэра Готто, сопровождал десяток лёгких всадников и несколько слуг.

Лана хотела взять свою личную горничную, но приезжие убедили её, что этого не требуется. Для прислуживания ей в дороге они взяли с собой девушку из Трельска. Невесте хотелось бы иметь рядом хоть одно знакомое лицо, но… она не стала настаивать. Пожалела свою служанку. Та так жалобно плакала. Она уже собиралась уходить из замка и выйти замуж в родной деревне. Ехать куда-то в неизвестную даль боялась. Что с неё взять, крестьянка.

Карета оказалась удобней, чем ожидала Лана. Благодаря высоким колёсам, большой длине и тюфякам, набитым конским волосом, толчки на колдобинах и кочках ощущались не слишком сильно. В кабине дормеза нашлось место и для спальных мест, и для поганого седалища, и для запаса воды и пищи. Был там даже столик с письменным прибором, корзина для рукоделия и книга «Истории Богов» для чтения. На наружных полках и крыше кареты разместился багаж Ланы, сзади, над багажом, на высоко поднятой скамейке, уселись слуги.

На прямых ровных участках дороги карета разгонялась до скорости бодрой рыси. Перед поворотами или на склонах кучер кричал «Тормози!», слуга, сидящий на верхней задней скамье, наваливался всем телом на длинный тормозной рычаг, колёсная ось страшно скрипела, карета сбавляла скорость. На плохих участках дороги ехали шагом.

Лана от скуки часто поглядывала в окно. Поля, луга со стадами, деревеньки, леса. Реки с каменными или деревянными мостами. Иногда – замки.

Рядом с городками дорога становилась оживлённой, – по обочине редкой цепочкой тянулись пешие крестьяне, встречались ватаги работников, идущих на ярмарку или к месту нового найма. Проезжали конные рыцари со свитой. Шли обозы с зерном и овощами. Перегоняли небольшие стада скота. Изредка можно было увидеть карету аристократа или караван купца.

Поездка длилась две недели.

И вот, она закончилась…

* * *

Замок Трельск оказался большим и угрюмым. Высокие стены из серого камня, ров, подъёмный мост, массивные башни… А в середине – жилой дворец с узкими бойницами вместо окон, конюшни и сараи, мрачная башня донжона.

Карета прогрохотала по мосту, подковы лошадей звонко простучали по камням двора.

Жених встретил отряд на крыльце дворца. Он действительно оказался нестар и хорош собой. Немного портили его лицо жёсткие складки в уголках рта и шрам от стрелы на скуле, ну так ведь он барон и воин, а не сладкоголосый менестрель.

– Мой господин, – улыбнулась Лана.

– Дорогая, – подал ей руку жених. – Вы прелестны.

Кольнуло, что он ей не улыбнулся. Ни тепла в голосе, ни любопытства на его лице не проявилось. Встретил вежливо, но прохладно, как будто не жену привезли, а воз репы в счёт оброка.

В честь свадьбы барон устроил пир. Дружина замка пила вино, ела запечённую в камине тушу свиньи и довольно гоготала. Им вторили визгливыми голосами служанки. Хозяин поглядывал на невесту снисходительно. Невеста краснела.

Вечера Лана ждала, разрываясь между страхом и предвкушением.

К её удивлению, в первую брачную ночь консумация брака не состоялась.

– Дорогая, завтра тебя осмотрит лекарь, – после пира заговорил барон. – Он укажет наилучшие дни для зачатия ребёнка.

– А разве обязательно ждать?.. – удивилась невеста.

– Будь терпелива. Я хотел бы, чтобы твоя первая ночь с мужчиной окончилась зачатием.

Лана оторопела. Мать её предупреждала, что мужчины часто бывают излишне настойчивы и любвеобильны. Говорила, что мужчины в солидном возрасте теряют интерес к супружеским долгам. Но чтобы нестарый ещё жених откладывал консумацию брака? Это было слишком уж странно. Ни в какие ворота не лезет.

* * *

Олег

Когда умерла бабушка, именно я помогал ей в последние месяцы. Не то чтобы я как-то особенно её любил, просто кто-то должен был это делать, я и делал. У остальных родственников нашлись форс-мажорные обстоятельства, по каким они не могли часто ездить к старушке. У кого работа, у кого дети, кто-то живёт в других городах… Семья большая, а помочь, кроме меня, оказалось некому.

Из каких-то своих соображений бабушка оставила дом мне. Может из благодарности, а может просто потому, что все остальные её потомки или уехали из города, или имели своё жильё, а я жил тогда с родителями.

Так я стал владельцем старого дома в пригороде.

Этот дом стал каким-то мистическим камнем преткновения между мной и другими людьми.

Сначала на оглашение завещания приехали моя тетка и двоюродные сестры. Ни границы, ни расстояния им не помешали. Приехали и устроили скандал. Почему любимая бабушка не оставила им ничего, а мне – дом? Наверное, я воспользовался беспомощностью старушки и заставил её?

Стоило мне оформить документы, отец начал заговаривать о том, что вот как здорово было бы продать дом и купить хорошую машину. А у него уже и права есть, и опыт, и вообще все будут рады. Мать ему поддакивала, живи с нами, говорит, нам же так удобно всем вместе.

Потом ещё Настя… Я ей предложил переселиться в мой дом, и оказалось, что и ездить оттуда в институт далеко, и вода в трубах ржавая, и пятна на потолке, и всё такое старое и негламурное… По её мнению дом надо продать и снять студию в центре города. Я не захотел продавать, ей было неудобно жить. Потом мы с ней как-то незаметно и постепенно расстались.

Я съехал от родителей. Понемногу занялся решением ремонтных проблем. Как раз тогда на работе я перешёл на удалёнку, времени хватало. Деньги тоже были, жил я скромно, зарплата у меня вполне приличная, хватало с лихвой. Особенно, если без девушки, оказывается – это очень экономно, быть без девушки.

В первую очередь устранил несколько протечек на крыше (дом действительно старый, где-то листы шифера сползли или треснули, где-то рубероид подкладки прогнил).

Поставил двухметровый забор вокруг участка (очень мне не нравится, когда какие-то люмпены лезут через ограду в поисках чего спереть).

Поменял входящий водопровод (водопроводчики в вопросах ценообразования оказались настолько нескромными ребятами, что я обалдел и задумался, а ту ли профессию выбрал).

Поменял внутреннюю разводку труб (сам, научился, купил приборчик для пайки пластика и сделал, работа несложная, я не готов платить столько, сколько хотят эти наёмные кровопийцы).

Сделал ремонт ванной (сначала нанял бригаду, потом прогнал их из-за безумных задержек, доделывал сам).

Поменял пол на кухне (ребята, которые клали бетон, отлично отработали, а плитку я сам положил).

Поменял окна (дорого, но не жалею).

Отремонтировал спальню.

Постепенно дом становился удобным и уютным.

Попутно я развлекался на участке. Посадил десяток разных деревьев (ожидания оправдались лишь частично), попробовал выращивать разные овощи (результаты почти нулевые), научился бороться с вредителями и косить траву.

С каждым изменением, которое я вносил в дом, появлялась новая ниточка, которая нас связывала. Меня и мой дом. Окончательно влюбился в него я весной, когда зацвели яблони, и их аромат наполнил воздух.

Никаких новых отношений я не завёл. Сначала не складывалось, а потом и желание исчезло. Как представлю – какая-то девушка будет жить рядом, я должен буду подстраиваться под неё… Без трусов по дому не ходи, носки на пол не бросай, посуду мой после еды, а не когда заканчивается чистая, ночью музыку не включай… И ещё миллион ограничений, которые возникают, когда живёшь с кем-то, и от которых ты свободен, когда – один.

К моменту, когда в моём саду образовалась Дыра, я жил уединённо, работал удалённо, потребность в общении удовлетворял короткими вылазками к родителям или товарищам. И мне нравилось такое спокойное существование.

А ещё у меня были котики.

* * *

Вначале у соседки жила Бледная Немощь. Наверное, соседка звала её как-то иначе, но мы с этой кошкой не были представлены друг другу, и я выбрал сам, как её называть. Немощь была карликовой белой кошечкой. Совсем маленькой и лопоухой.

Мой двор, ввиду его общей неухоженности, стал излюбленным местом отдыха для Серого Бродяги – крупного дворового кота, грозы окрестных помоек. Кот любил шастать в высокой, по колено, траве, которую мне было лень выпалывать, и валяться на солнышке там, где травка помягче.

Как Немощь и Бродяга нашли общий язык? Вот так и нашли. Была весна и кошачьи гормоны не заметили пропасть в длине их родословных и размерах тел.

Однажды я обнаружил в своём дворе, рядом со штабелем старых брёвен, Бледную Немощь. А рядом с ней – несколько мелких котят, которые выглядывали из-под штабеля. Из каких соображений кошка выбрала для окота именно это место? Наверное, потому, что там никто не мешает и котятам есть где прятаться. И есть где играть.

Котята росли. Все они оказались пятнистыми, бело-серыми. Все – небольшого размера, коротколапые и толстенькие. Мой двор стал излюбленным местом их игр. Сначала они бегали и дрались вокруг брёвен и исследовали зазоры между ними. Потом лазили по веткам сучковатой вишни. Затем доросли до подъема на старую яблоню, с которой легко перебраться на крышу. А когда окончательно повзрослели, стали охотиться в высокой траве на мышей, крыс и крупных насекомых.

Хотя я никогда котов не гонял, но и не кормил. Меня они считали чужим и опасались. В то же время «подарки» в виде тушек крыс они оставляли именно мне. Видимо, считали это справедливой платой за охоту на моей территории.

И вот, одна из этого выводка, Толстушка, принесла мне того самого саблезубого тушканчика…

Глава 3. Консумация и фортификация

Олег

Спокойная и уединённая жизнь мне нравилась. Менять её я не стремился. Зачем? Дом есть, зарплата хорошая, работа нравится. Так что при появлении Дыры первым моим желанием стало оградить себя от всяческих опасностей и неудобств. Именно об этом я думал в первую очередь, а не о том, какое чудесное явление возникло у меня посреди сада.

Был бы я законопослушным гражданином, я бы позвонил в службу спасения или ещё куда, сообщил бы о неизвестном и потенциально опасном феномене. Сначала, конечно, телефонистка подумает, что я псих. Но машину с полицией всё равно направит по вызову, потому что обязана. А полицейские глянут на Дыру, сообщат начальству. То сообщит по инстанциям наверх. Рано или поздно, после нашествия множества незнакомых мне людей, Дыру объявят государственным объектом повышенной режимности. Меня рядом терпеть не станут. Мой дом принудительно выкупят или обменяют на безликую квартиру той же площади на окраине города, «забывая», что дом по определению стоит дороже. И – моя спокойная жизнь закончится. Начнётся переезд, ремонт новой жилплощади, изучение нового места со всеми прилагающимися неудобствами вроде психованных соседей, шума за стеной, алкоголиков во дворе, загаженных собаками газонов, ссор из-за мест на парковке… Вот оно мне надо?

Или я, допустим, нахожу способ делать на Дыре деньги. Большие деньги. Без богатого партнёра такие дела не делаются. Этот богатый партнёр оценивает перспективы и… быстро понимает, что для меня места в этих перспективах нету. Не нужен я. Тут даже вариант с продажей дома мне предлагать не станут, потому что секрет нужно сохранить. Так что я просто исчезну, а у нотариуса появится договор о продаже или долгосрочной аренде моего дома. Ещё и родителей может зацепить, если те начнут разбираться, куда и почему я пропал. Такое мне тем более не надо.

– Значит, что? Значит, я буду держать Дыру в секрете, – решил я.

– Надо её обезопасить. Не нужны мне около дома саблезубые хомячки и прочие сюрпризы. Мамонт в Дыру не пролезет, но зверь размером с медведя – легко. Даже размером с быка. А если «там» люди есть, и они пожалуют? А ещё есть насекомые и прочие опасности. Нет, надо закрывать выход, – первый пункт плана моих действий родился сам собой.

– Потом надо Дыру осторожно исследовать и понять, как её можно использовать. Если бы она на Землю вела – можно было бы ходить купаться в море. Или контрабанду таскать через неё. Но там, где водятся саблезубые тушканчики, купаться надо с осторожностью. Мало ли что там ещё водится. А контрабанда под сомнением, – есть ли вообще там что-то полезное? – вопрос использования Дыры я отложил, пока он не ко времени.

Первым делом я оформил на работе отпуск за свой счёт. На неделю.

* * *

Вечером я нарисовал чертёж укрытия для Дыры.

Сама Дыра имеет диаметр два метра, при этом вращается. Укрытие пришлось делать больше, три на три. Чтобы оставалось место перед калиткой и сбоку от Дыры, чтобы можно было обойти её при любом положении её плоскости. Если не сделать этот зазор, она встанет чёрной стороной к калитке, и как я пройду?

Чтобы получилось достаточно прочно, придётся вкапывать и бетонировать столбы из уголка, причем не тонкого, а минимум сорок на сорок. Раму делать из него же. Промежутки можно заполнить более тонким, двадцать на двадцать. И потолок делать придётся, – вдруг то, что попадёт в Дыру, умеет прыгать или летать? Потом на раму надо крепить сетку, чтобы мелкие тушканчики не пролезли. Насекомые? Тоже не хотелось бы, значит, надо поверх сетки ещё и ткань цеплять.

В последний момент я сообразил, что живые твари умеют копать. Значит, надо всю площадку внутри ограждения бетонировать.

Цемент у меня был, песок можно брать «оттуда», с пляжа, оттуда же – вместо щебня – камушки, которые лежат вдоль берега, те, которые в форме красивых кубиков. Я заказал с доставкой недостающее – уголок, сетку, электроды. Сварочный аппарат и прочие инструменты у меня уже имелись.

На следующий день с утра начал работу.

Я разметил площадку. Дыра висела в воздухе почти над самой почвой. Чтобы сделать под ней прочный слой бетона, надо убрать сантиметров пять грунта. Я взялся за лопату и сделал аккуратную впадину. И совсем уж было решил мешать бетон, как заметил, что Дыра опустилась. Её нижний край опять висел на уровне почвы.

– Что за гадский случай? – удивился я.

– Дыра – это проход в пространстве. Он открывается выше уровня почвы, вряд ли такая точность случайна, – рассуждал я. – Похоже, он подстраивается под изменение этого уровня. Значит, если я положу под нижний край Дыры слой бетона, она сама приподнимется вверх.

Для эксперимента я бросил под середину Дыры кусок кафельной плитки. Предположение оказалось верным. Сначала нижняя кромка утонула в плитке, проделав в ней узкий пропил, потом Дыра приподнялась. Реакция была не мгновенной, на смещение потребовалось около часа.

– Логично. При такой инерции высота Дыры не станет реагировать на волны воды, подвижные предметы и животных.

– Кстати о волнах. Приливов «там», судя по траве на пляже, не бывает. А вот шторм вполне может захлёстывать весь пляж и Дыру. И получу я несколько тонн солёной воды в своём саду. Оно мне надо? Не надо. Опять что-то думать…

Рассуждения не мешали мне работать. Сначала я буром высверлил отверстия под столбы, потом занялся бетоном. Принёс мешок цемента из сарая, с пляжа вёдрами таскал песок и камни, замешивал. Не то, чтобы эта работа была мне привычной, но я видел, как это делается, силы и время имеются, а правильный рецепт бетона можно прочитать в Интернете.

После нескольких замесов столбы заняли места в соответствующих ямках, а бетон покрыл ровным слоем площадку вокруг Дыры. Получилось красиво. Камушки своими верхними гранями выступили на поверхность, создавая плотный узор, раствор заполнил промежутки. Всё ровно, гладко, блестит и цвет красивый.

– Положить такой бетон на пол – и плитки не потребуется. Или на дорожки во дворе, тоже вариант… – пробормотал я. – Но это не сейчас, это я отвлёкся.

Следующим этапом строительных работ стала сварка каркаса ограждения. Я не так чтобы опытный сварщик, но особой красоты мне и не требовалось. Приварить две толстые железки друг к другу несложно. Постепенно ограждение обрастало плотью. Сначала основа каркаса. Потом тонкие перекладины заполнили промежутки. Потом крепление сетки. Напоследок – сварил и навесил калитку, закрепил на ней два мощных засова, которые запер через проушины навесными замками. Теперь изнутри ограду даже тараном не разломать.

Я покрасил всё железо утилитарной серой краской, посмотрел на результат своего труда и решил, что это есть хорошо.

– Ну вот. Теперь оттуда никто ко мне не прибежит, – вздохнул я, когда закончил работу. – И котики туда не попрутся.

Эту маленькую победу стоило отметить чем-то приятным. Я купил себе тортик и за несколько заходов благополучно схомячил его. Было вкусно.

* * *

Аланата

Первые пару недель жизнь Ланы в Трельске проходила скучно и однообразно.

Муж почти не уделял ей внимания, не предлагал помочь в управлении замком, не посещал её спальню. В ответ на вопросы, чем бы он хотел, чтобы молодая жена занималась, он отговаривался: «Дорогая, твоя главная обязанность – зачать, выносить и родить мне наследника».

После периода затишья в замке началось некоторое оживление. К барону приехали погостить друзья. Всего их собралось шестеро. Лану смущало такое количество малознакомых мужчин, тем более, что некоторые окидывали её совершенно нескромными взглядами. Она даже пожаловалась мужу на одного нахала. Но барон успокоил девушку, сказал, что это всё люди надёжные, им он полностью доверяет.

– Сегодня состоится наша первая брачная ночь, – в один из дней сообщил Лане за ужином барон Трельска. – Лекарь говорит, что время наиболее подходящее. Служанки подготовят тебя.

Девушка смутилась. Мужчина заметил это и дал сигнал слуге, чтобы тот налил ей в кубок вина.

– Выпей. Это сделает тебя смелее.

Девушка выпила. Страх действительно чуть отпустил.

Голоса за столами становились всё громче. Гости и дружинники пили и постепенно приходили в то состояние, когда приличным дамам стоит покинуть застолье.

– Я поднимусь к себе, – дала сигнал к окончанию общей части ужина Лана.

За ней поднялись и вышли несколько служанок и их дети. Остальные остались веселиться.

Лана вошла в свои покои и растерянно застыла посреди спальни. Что делать? Сегодня она должна идти в постель к мужу. К чему готовиться и как?

Долго думать ей не пришлось.

Вокруг засуетились служанки. Раздели. Распустили волосы. Лана от волнения впала в ступор, она отстранённо выполняла просьбы горничных. Они лучше знали, что делать.

Кухонные слуги притащили бадью и воду для купания.

Горничные мыли её мягкими тряпочками, промывали волосы, щебетали о том, какая она красивая. После купания влажную кожу смазали ароматным маслом.

Лану усадили на высокий табурет. Горничные тщательно высушили и расчесали волосы, оставив их распущенными. Затем нарядили Лану в ночную рубашку. Из алого шёлка. У неё все рубашки были шёлковыми, ведь на шёлке не селятся вши. Эта отличалась от обычной только ярким цветом и большей, до пят, длиной.

Какое-то время пришлось подождать, пока слуги утащат грязную воду и подотрут брызги на полу.

Наконец, слуги удалились. Несколько минут – и дверь между спальнями Ланы и барона распахнулась. В проёме стоял её муж. Слегка пьяный, с лихорадочным блеском в глазах.

– Идём, – протянул он руку.

Лана подошла к нему, вложила свои пальцы в его загрубевшую от рукояти меча ладонь. Он повёл её. Но повёл почему-то не к кровати, а к стене, обшитой панелями из морёного дуба.

– Я хочу показать тебе кое-что, – он повернул крюк для фонаря, что-то щёлкнуло, и деревянная панель на стене приоткрылась. Она оказалась потайной дверью.

Барон повёл Лану за собой, в узкий проход, потом – по спиральной лестнице глубоко вниз. Проход освещался только свечой в руке барона. Вокруг был голый, не оштукатуренный, камень. Пахло сыростью, известковым раствором и пылью. Ноги шаркали по ступеням. Шаги отдавались эхом от стен. В конце пути перед Ланой оказалась массивная дверь, запертая на засов.

– Это подвал, – барон открыл выход и впихнул девушку в тёмное помещение.

* * *

За спиной стукнула дверь. Впереди – обширное тёмное помещение. Стены прячутся во мраке, там угадываются винные бочки и двери кладовых. В середине стоят несколько пустых бочек. На их донышках – горящие свечи и курильницы, из которых клубится тяжёлый вонючий дым. В центре круга из свечей – какое-то сооружение, похожее на козлы, накрытые бараньей шкурой. Обычные козлы – две пары косых ножек, скрещённых в форме буквы «Х», поверх них – отрезок ошкуренного бревна, снизу – перемычки для прочности.

Из сумрака появились человеческие фигуры, наряжённые в тёмные плащи с глубокими капюшонами.

– Что это?! – испугалась Лана.

Рука мужа с силой обхватила её плечо. Не убежишь.

– Сейчас мы проведём один ритуал. Это нужно для правильного зачатия.

Одна из фигур остановилась перед Ланой. Из-под капюшона послышался вкрадчивый голос:

– Возрадуйся дева, ибо ты избрана, – потом этот человек обратился к другим: – Первый, Второй, помогите.

– Да, Старший.

Две фигуры подступили ближе и схватили Лану за плечи.

– Барон!! – вскрикнула она.

Тот промолчал. Вместо этого стал скидывать с себя одежду.

Люди потащили девушку к середине зала. Та вырывалась, но что может сделать женщина в руках нескольких сильных мужчин?

На мгновение все остановились. Перед Ланой встал Старший. Из-под капюшона виднелась курчавая бородка, девушка узнала одного из гостей барона.

– Скоро ты станешь счастливейшей из жён! – пообещал мужчина, подцепил пальцами края ворота рубашки Ланы и дёрнул их в стороны. Шёлк с тихим треском разошёлся по шву.

Ещё рывок – и остатки рубашки сползли с тела, обвились прохладной волной вокруг щиколоток. Откуда-то сбоку послышались глупый смех и радостные возгласы.

– Держите её, чтобы не дёргалась, – скомандовал Старший.

Он взял мисочку с чем-то красным и тонкой кистью стал разрисовывать голое тело Ланы. Лицо, грудь и живот. Кисть щекотала кожу, оставляя холодную липкую краску.

Старший закончил рисовать, глянул на результат, удовлетворённо кивнул.

– Теперь на алтарь её!

Девушку подвели к козлам в центре помещения, заставили наклониться. Лихорадочные рывки и крики жертвы ни к чему не привели. Её перегнули животом через бревно, на баранью шкуру, и привязали за руки и ноги к ножкам конструкции.

Старший подошёл с краской, начал изрисовывать непонятными символами спину и ягодицы.

Девушка была абсолютно беспомощна. Её тело распято и выставлено напоказ. Дым курильниц кружит голову и мутит сознание. Вокруг – страшные незнакомые люди, которые делают ужасные вещи. Ещё страшнее от идиотских смешков, которые доносятся из темноты, и негромких слов.

– Отличная жопа! – слышится негромкий голос.

– Ага. Скоро опробуем! – отвечает другой.

Кажется, что это всё происходит не с ней.

* * *

То, что происходило до сих пор, оказалось подготовкой к ритуалу.

– Начинаем! – скомандовал Старший.

Гости выстроились кольцом вокруг. Только сейчас Лана заметила, что на полу начерчена сложная пентаграмма с какими-то символами по углам. Старший стоял позади неё. Перед ней оказался барон Трельска, переодевшийся в плащ. Когда его полы чуть разошлись, стало заметно, что под плащом мужчина наг. Как и другие участники церемонии.

– У-у-у-у… – низким голосом затянул Старший.

– У-у-у-у… – поддержали его остальные.

Они пели вразнобой. Один останавливался, чтобы сделать вдох, остальные продолжали тянуть. Так – по очереди. Звук заполнял помещение и отражался эхом от стен. Получалось торжественно и страшно.

– Приди Господин наш! – Старший завёл речитатив, остальные продолжали тянуть звук.

– Приди и возьми!

– Тело приготовленное тебе!

– Чистое и пустое!

Лана уже не могла испугаться ещё больше. Она устала бояться. Всё это происходило не с ней. Окружающее в сознании спуталось, воспринималось отдельными кусками. Единственное, что реально, – это лохматая овчина под голым животом, неудобная поза, волосы, закрывшие лицо и кольцами лёгшие на каменный пол, тяжёлый запах дыма.

Старший закончил своё странное обращение к неведомому Господину. Лана почувствовала его пальцы на своём теле. Он не был груб или жесток. Пальцы мягко скользнули по самым интимным местам. Тут же к ним прикоснулось что-то гладкое и прохладное.

– Возьми её, Господин наш! – взвыл Старший и в лоно Ланы вошёл продолговатый предмет. Вошёл и задержался. Было немного больно. Предмет оказался тяжёлым. Каменным?

– Возьми её, – радостно взвыли все участники ритуала.

– Да!! – взвыл Старший и убрал каменный предмет. – Он взял её!!

– Он взял её и хочет поделиться с нами!!

Лана не сразу поняла, о чём он.

Первым её мужчиной стал Старший. Он что-то делал с телом Ланы, она отстранённо понимала, что именно, но это не вызывало никаких эмоций.

Потом место у её ягодиц занял барон Трельска.

Потом – остальные, по очереди.

В какой-то момент сознание оставило Лану.

Глава 4. Маскировка

Олег

Второй выход «туда» я подготовил более тщательно. Идти в неизвестность в шлёпанцах и с лопатой наперевес больше не хотелось.

С одеждой я пока не заморачивался. Сегодня я не планировал уходить от Дыры далеко. Свободные штаны и тёмная, чтобы не бросалась в глаза, рубашка вполне подойдут.

Обувь – важнее. Змеи, насекомые, колючки, подвернувшийся под ступню камень… Ноги надо защитить. Но и это без фанатизма. Кожаные кроссовки – пока достаточно. Потом, для дальних вылазок, придётся надевать ботинки.

А вот на вопросе оружия я завис надолго. Огнестрела у меня не имелось. Как-то обходился до сих пор. На будущее надо что-то добыть, а пока… От людей, если таковые мне встретятся, лучшая защита – незаметность. Лучшая, а при встрече с отрядом опытных бойцов – и единственная.

А что, если животные? Против крупных хищников требуется копьё или рогатина. Против мелких или на случай близкого контакта – охотничий нож.

Ревизия показала, что не всё так плохо.

Из настоящего оружия у меня имелся длинный тесак. Я его обнаружил, когда разбирал старые вещи в доме. Сначала я подумал, что это то ли кинжал, то ли шашка с прямым клинком. Потом случайно наткнулся в Интернете на похожую картинку, покопался и выяснил, – мне достался штык. Штык от… японской винтовки «Арисака», причём образца времён Русско-Японской войны 1904 года. Откуда он в доме? Загадка.

Штык-тесак имел небольшую, но вполне удобную рукоять, гарду из стальной пластины, нижний конец которой изогнут крюком. Длина клинка – сорок сантиметров, ширина – два. Довольно толстый обух, глубокие долы. Вес – полкило. Заточка односторонняя. Смутило меня лезвие. Уж очень большой угол заточки, такой только у топоров я видел. Хотя сталь хорошая, кромка довольно острая. Я взмахнул несколько раз этим тесаком. Массивная штука. Рубить получается медленно. Рубящие удары вообще слишком размашистые, в быстрой схватке со зверем не успеешь. И заточка бесконечно далека от бритвенной, наносить режущие удары тоже не получится, шерсть точно не прорежет. При колющем ударе тесак можно не удержать – рукоять маленькая. Да и неудобно – длинный слишком, чтобы рукой колоть.

Как ни крути, получалось, что этот тесак в качестве именно тесака использовать бесполезно. А вот в качестве наконечника копья, – очень даже солидная штука получается.

Для копья надо древко. Откуда его взять?

В саду у меня много чего растёт, и ветки, срезанные прошлой осенью, тоже имеются, но… Найти в природе двухметровую ветку, которая будет прямой и не слишком меняет толщину от начала к концу, практически нереально. Сделать из бруса? Во-первых, я не настолько умелый столяр, во-вторых, деревянный брус приемлемой толщины – штука ненадёжная. Он может при нагрузке просто расколоться. Из стальной полудюймовой трубы сделать? Получится тяжёлым, два кило одно древко, умаешься махать. При такой инерции велики шансы не успеть подставить копье под бросок зверя.

Правильное решение оказалось простым – древко можно просто купить. В Интернете продаются черенки для лопат и прочего садового инструмента. Да, оказалось, что и этот вариант не так прост. Стандартный черенок лопаты слишком короткий, а для других инструментов часто используют тонкие, двадцать миллиметров в диаметре, черенки. С таким на крупного зверя не пойдёшь. Пришлось покопаться, но я нашёл подходящий вариант – длина метр шестьдесят, диаметр – тридцать. Кажется, метр шестьдесят – мало? Но к нему будет ещё сорок сантиметров клинка. Для рогатины – вполне достаточно, сибирские пальмы и европейские глефы даже короче обычно бывали. Я заказал пять черенков с доставкой – чтобы можно было проверить на прочность и отбраковать сучковатые.

Так как древки привезут только завтра, я без спешки занялся темой охотничьего ножа. Хотя ножей в доме полно, но как оружие они годились слабо. Так что охотничий нож я тоже купил. Даже два. Один – с широким, пять сантиметров, клинком с полуторной заточкой, с долами и упорами под пальцы. Видимо, такой широкий нужен, чтобы быстрее остановить дикого зверя, они к боли мало чувствительны. Второй нож я выбрал более узким, по сути – боевой нож, удобный в бою против человека. Его предназначение – нанести несколько быстрых колющих ударов. Ножи тоже привезут завтра.

Пока длительный выход на «ту» сторону отложился.

Вместо этого я ненадолго высунулся к морю, чтобы оценить фронт работ на той стороне.

Как только отомкнул калитку и прошёл внутрь сваренной мной ограды, осознал простую мысль, – если я буду надолго уходить на «ту» сторону, надо запирать калитку «снаружи», чтобы, вернувшись, не обнаружить дома сюрприз.

Почесал репу, решил исправить недоработку, пока есть время. Подтащил сварочный аппарат и наварил на калитку две пары проушин со стороны Дыры. Теперь при долгом выходе можно будет навесить на них замки и запереть.

Почему именно две пары проушин? Если запирать калитку в одном месте, посередине, злоумышленник может ударить или нажать в угол, верхний или нижний. Калитку перекосит, сработает правило рычага, и проушины окажутся под воздействием очень значительного крутящего момента. Железо выдержит, а вот сварной шов может и лопнуть. А когда усилие распределяется по двум точкам – тут хоть носорог будет биться в калитку, калитка выдержит. Погнётся разве что.

Почему я строил защиту, держа в мыслях нечто вроде носорога? Потому что слон в двухметровую Дыру не пролезет. А носорог – вполне. Конечно, есть вариант, что в Дыру полезет группа людей со средневековым тараном, например. От такого моя ограда может и защитит. А вот если группа людей придёт с болгаркой, автогеном или динамитом, от такого случая защититься кустарными способами невозможно, так что и пытаться нечего. От людей вообще надо не защищаться, а прятаться, такие уж мы настырные создания.

* * *

Мои заказы пришли вовремя. Древки для копья, охотничьи ножи и сетка от комаров. Да, вместо брезента я решил накрыть ограду сеткой от комаров. Дёшево и практично.

Древки я проверил. Пара штук оказались с сучками, их откинул. Три остальные испытал на прочность – положил концами на пару кирпичей и встал посередине. Одно хрустнуло. Два слегка прогнулись, но выдержали. Ну, значит и колющий удар выдержат, а при необходимости – и секущий. У меня же не просто копьё, а что-то вроде сибирской пальмы или европейской глефы. Им можно рубить и наносить резаные раны.

Я потратил немного времени, чтобы переточить охотничьи ножи. Стандартная заточка предполагает разумный баланс между остротой и временем, пока лезвие затупится. Мне компромиссы не нужны. Мне нужно, чтобы острое. От этого, может, моя жизнь будет зависеть. Затупится – переточу.

Штык-тесак я ещё вчера заточил, чтобы сейчас время не тратить. Пока я тут ножи точу, враг подкрадывается к моей Дыре.

Затем я соорудил себе копьё. Как его делать, – продумал заранее. На конце древка подрезал край, чтобы получилась выемка с плоской гранью. К ней приложил верхней, плоской, стороной рукоять тесака, так, что тот упирался пластиной гарды в торец палки. Прихватил витками тонкой стальной проволоки, затянул их отрезком прутка до хруста древесины. Получилось надёжно.

Потренировался немного размахивать и колоть копьём. Ну… неуклюже получалось. Не фехтовальщик я. Но встретить бросок хищника на остриё, по идее, сумею. А вообще это оружие мне понравилось, внушает. Общая длина – два метра, вес – килограмма полтора, из них треть – вес наконечника. Гарда штыка при атаке зверя сыграет роль поперечины рогатины, чтобы его туша, в азарте атаки, не нанизалась слишком далеко и не достала меня лапой. Острое длинное лезвие позволит после колющего удара, на обратном движении, широко вскрыть рану. Когда рана глубиной сорок сантиметров и шириной такая же – ни один хищник не захочет продолжать нападение.

Подготовительные работы закончились. Теперь можно «туда»…

* * *

«Та» сторона встретила меня летним теплом и тихим шорохом волн по камушкам. Над водой носились крупные чайки, иногда кричали мерзкими тонкими голосами.

Задача-минимум на сегодня у меня была простой. Надо защитить Дыру с «той» стороны.

Во-первых, от волн. Разразится шторм – и ко мне хлынет вода. Оно мне надо?

Во-вторых, надо замаскировать Дыру от людей. Море – оно не просто красивая деталь пейзажа. Оно ещё и место, по которому удобно путешествовать. Рыбаки, торговцы, пираты, военные… много кто плавает по морю. И, что характерно, до сравнительно недавних времён корабли ходили вдоль берега. И вот плывёт такой торговец-пират, глядит вокруг в поисках добычи или торговых возможностей. И видит на берегу нечто черное. Заинтересуется? Факт. А оно мне надо?

Когда я думал над этой проблемой, первым желанием стало просто перегородить пляж стеной, скрыв Дыру и от волн, и от глаз. Но… и строить такую стену долго, пляж-то, от скалы до скалы, имеет длину метров двадцать. И заметна она будет, интерес вызовет не меньший, чем Дыра.

Мои аппетиты сократились, и я собрался окружить стеной Дыру. За пару дней, наверное, из подсобных материалов и цемента мог бы построить. А если использовать блоки пенобетона – то и быстрее. Но, опять же, получится слишком заметно.

А потом я понял, что нечего устраивать себе сложности. У меня две задачи. Вот и решать надо именно их.

Как сделать, чтобы Дыру не заливало водой при шторме? Подсыпать под неё холмик. Дыра приподнимется, подстраиваясь под новый уровень грунта, вода станет проходить мимо.

Как замаскировать Дыру от взгляда с моря? Да просто применить что-то типа маскировочной сети, только каркас для неё соорудить.

В первые минуты после перехода я осмотрелся, убедился, что ничего вокруг не изменилось, опасности не видно. Потом приволок материалы и инструменты и приступил к работе.

С помощью лопаты и вёдер добыл из береговой дюны и натаскал под Дыру кучу песка. Холмик сделал высотой по колено, этого достаточно, чтобы волна прошла мимо. Верхнюю площадку выровнял – мне же там ходить, в Дыру и обратно. Со стороны моря устроил удлинённый волнолом, чтобы воду по инерции не занесло по пологому склону в Дыру, чтобы она скатывалась вбок. Когда работы по ландшафтному дизайну были закончены, пришла очередь бетона. Песчаный холмик нужно было укрепить, иначе его размоет. Вот я его сверху и покрыл слоем бетона.

Пока я возился с бетоном, Дыра послушно приподнялась и заняла место над холмиком.

Я посмотрел на то, что получилось и решил, что это есть хорошо.

Теперь черёд был за маскировкой. После короткого отдыха я ею и занялся.

Это только кажется, что натянуть маскировочную сеть – ерунда. Когда нужно скрыть объект высотой больше двух метров и такой же ширины – не так уж это просто. Ведь эта маскировка должна выдерживать штормовой ветер и дождь, быть достаточно прочной и устойчивой, а ещё – легко устанавливать одним человеком. Залогом успеха стала хорошо продуманная конструкция.

Для начала я кувалдой вбил в песок четыре метровых отрезка стальной трубы. Эти четыре «сваи» окружили Дыру, прикрывая её со стороны моря и с боков.

К стальным трубам я притянул проволокой длинные пластиковые. Я покупал их, чтобы продлить водопровод из дома во двор, но это подождёт. Высоту труб я выбрал неравной. Одна из средних на полметра выше другой, а боковые – ещё ниже и между собой тоже отличаются. Я сделал это, чтобы силуэт маскировки получился неправильным, несимметричным и изломанным, как у природных скал.

Затем я окружил центральные опоры неровной цепочкой коротких колышков, вбитых в песок. Часть из них поместил далеко вбок и назад, в сторону береговой дюны, остальные установил перед опорами, со стороны моря. Они нужны, чтобы сделать маскировку наклонной. Она не должна иметь видимых вертикальных поверхностей, такие слишком заметны. И не отбрасывать тень на землю. Нам это объясняли на занятиях по военной подготовке.

Дальше настала очередь растяжек. С помощью стремянки я крепил на верхушках труб-опор тонкую проволоку и вязал её второй конец к колышкам. Между собой опоры тоже связал.

Растяжки придали конструкции прочность, а ещё на них ляжет сетка. Возился я долго, но работа была не слишком тяжёлой. Жарко, конечно, и по лестнице раз за разом подниматься-опускаться утомительно. Но если не спешить, то нормально, приятная спокойная работа.

Настоящей маскировочной сетки у меня не было. Зато я купил полимерную сеть, которую на садовых участках используют для затенения и огораживания. Сделана она из тёмно-зелёного пластика, ячейки сантиметра по два шириной. Вроде она и прозрачная, но скрадывает, размывает то, что за ней. А если в два слоя повесить, то и вовсе хорошо.

Первый слой маскировки я повесил вертикально, на опорах и самых дальних растяжках. Получился полукруглый занавес вокруг Дыры, закрывающий её со стороны моря. Второй слой сетки раскладывал поверх косых растяжек. Вот это было долго, нудно и неудобно. Но я справился.

По мере крепления сетки я ещё и окрашивал её. Взял баллончики с коричневой и серой краской и набрызгивал пятнами. Тёмно-зелёный цвет самой сетки – это намного лучше, чем угольная чернота изнаночной стороны Дыры, но на фоне песка и серых камней тоже выделяется. Вот и пришлось возиться с окраской.

Закончил я только вечером.

Выдохнул удовлетворённо, окинул маскировку взглядом. Получилось нечто неровное, угловатое, размывающее картинку. При быстром взгляде выглядит как серо-коричневое пятно. Конечно, вблизи видно, что тут что-то необычное. Но даже с линии прибоя не сразу поймёшь, что это растянутая сетка. А если чуть подальше смотреть – и вовсе не будет бросаться в глаза. Просто ещё одна скала среди соседей.

* * *

За время работы я весь пропотел. Очень хотелось искупаться. Страшновато, конечно, но… Крупным морским хищникам у берега делать нечего. Ядовитых колючек и рыб, как в коралловых рифах, тоже не должно быть. Конечно, бывают и медузы ядовитые, но… если не попробовать – то и не узнаешь, ведь так? Вряд ли в этом море живёт хищник, природой приспособленный для охоты на людей. Потому что людей тут до меня не было, и он умер бы от голода.

Я разделся, по камешкам, проваливающимся под ногами, сошёл в воду по колено, обмылся от пота. Потом немного поплавал вдоль берега. Первое купание прошло без происшествий, хотя страшновато было.

Я стоял на берегу и обсыхал, любуясь на море. Тут среди плеска волн послышался необычный звук. Шум льющейся водопадом воды. Звук шел издалека, так что я не испугался, скорее стало любопытно.

Скоро я увидел источник шума. Над водой, в нескольких сотнях метров от берега, поднялся огромный хвост, с которого скатывались потоки воды и пены. Хвост с пушечным хлопком ударил по поверхности моря. Взметнулся вверх фонтан. Рядом показались два спинных плавника, неторопливо плывущих вокруг места удара. Чуть в стороне из воды выметнулась вверх продолговатая серая туша. Она взлетела почти на всю свою длину и боком рухнула в воду, подняв фонтаны брызг.

– Киты играют, – на моё лицо выползла глупая улыбка.

Глава 5. Её следующий день

Аланата

Утром Лана проснулась в своей спальне. Она лежала обнажённой, в постели, под одеялом.

Довольно долго баронесса оставалась неподвижной, пялилась на пышный балдахин, нависающий над ней. Воспоминания о прошлой ночи возвращались урывками.

Лана почувствовала, что слеза коснулась мочки уха, и от этого щекотного ощущения очнулась. Очнулась, уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Не так она себе представляла свою первую ночь с мужем, совсем не так.

– Госпожа... – послышался тихий голос.

– Прочь! – Лане не хотелось никого видеть.

– Госпожа, мужчины бывают грубы, но...

– Прочь!!

Служанка ушла. Объяснять ей, что случившееся ночью далеко выходит за рамки грубости, Лана не хотела. Глупо говорить о таком со слугами. Тем более малознакомыми. Помочь они ничем не смогут, а если и смогли бы – не осмелятся.

«Помочь я могу себе только сама», – мрачно размышляла юная баронесса. – «Но как?».

Лана не выходила из спальни весь день. Никого не хотелось видеть. И не ела. Служанка что-то приносила, но аппетита не было. Совершенно.

Под вечер появился барон.

– Дорогая, ты нездорова?

Лана молчала.

– Все гости разъехались, – барон отодвинул занавеси балдахина и глянул на заплаканное лицо жены.

Она отвернулась.

– Это был важный ритуал. Благодаря нему ты зачала не просто ребенка, а ребенка удивительного. Ему предстоит великое будущее, – пальцы барона коснулись спины женщины.

– Оставьте меня! И не приближайтесь! – вскинулась баронесса.

Мужчина отодвинулся. Поджал губы.

– Ну что ж... Всё равно лекарь рекомендует нам некоторое время воздерживаться от исполнения супружеского долга. Я не буду вас тревожить. Пока не буду. Отдохните, дорогая.

После этих слов барон удалился.

* * *

Лана осталась одна. Она лежала, пялилась в балдахин и думала.

«Что делать?».

«Написать отцу? И что дальше? Что он сделает? Ни-че-го. В чём можно обвинить барона? В ненадлежащем использовании жены? Боги, позор-то какой!».

«Уехать к родителям? Меня не выпустят из замка. Да и далеко ехать одной. Без охраны не доберусь. И что дальше? Жить приживалкой в родительском замке? Ни вдова, ни жена».

«Оставить всё как есть? Пока барон не станет мне докучать супружеским долгом. Потом… можно потерпеть несколько раз. А после опять надо будет воздерживаться, живот вырастет. Как-то проживу… Опять же – сейчас я полноправная баронесса Трельска. Потом наследника рожу… А барон… Можно ли вручить свою судьбу тому, кто однажды так меня предал? Вряд ли. Но может ведь так случиться, что барон скончается? Это было бы весьма учтиво с его стороны».

От этих размышлений баронесса успокоилась. Вдруг она обнаружила, что уже стоит поздняя ночь. Замок затих. А ей спать совершенно не хочется. К тому же она до сих пор лежала под одеялом совершенно нагой. Это смущало и тревожило непривычными ощущениями, навевающими мысли о плотском.

Лана встала, накинула рубашку, надела войлочный ботиночки.

«И чем мне заняться?».

«Кушать. Я очень хочу кушать».

Будить слуг не хотелось. Вообще никого видеть не хотелось. Весь этот замок казался враждебным, хотелось спрятаться от этой враждебности в тенях темных углов и коридоров.

Леди накинула на плечи поверх ночной рубашки плащ. Голод погнал её вперёд. Она тихо скользила во мраке пустых коридоров и залов, и только огонёк свечи выдавал её.

Дворец замка Трельск был довольно большим. Но отдельных комнат для слуг в нём не предусматривалось, разве что у управляющего и капитана стражи имелись свои спальни. Стражники спали в казарме. Личные слуги – в специальных крошечных комнатках в покоях господ. Дворовые слуги ночевали на конюшне, дворцовые – вповалку спали в общем зале, а кухонные – на кухне.

Баронесса бесшумно прошла коридорами, проскользнула через общий зал. Чуть не наступила на руку слуги, одного из тех, кто спал на тюфяках на полу. Прошла на кухню.

Тут на полу, на тюфяках, тоже спали слуги.

Баронесса огляделась. Печи уже потухли, но ещё были тёплыми. Середину помещения занимал длинный рабочий стол. У стены – деревянная загородка, похожая на большой шкаф. Это кровать главного повара. Чтобы иметь собственную спальню, он рожей не вышел, но готовил вкусно, так что хозяин разрешил ему поставить на кухне личную кровать и отгородить её дощатыми стенками с широкими дверками. Для тепла и уединения. Сейчас внутри этой кровати-шкафа поскрипывало и постанывало. Шеф кухни принимал у себя одну из кухарок.

Лана прошла дальше, к спуску в подвал. Остановилась несмело. Опускающаяся вниз, во тьму, каменная лестница напоминала о её позоре.

«Надо идти! Нет там ничего страшного», – подбодрила себя женщина и спустилась.

В подвале ничто не напоминало о состоявшемся ритуале. Пентаграмма на полу была затёрта. Подсвечники и курильницы – унесены. Козлы отсутствовали. Пустые бочки откачены в угол.

С сомнением леди глянула на арку между двумя дальними колоннами. Она была заложена свежей кладкой. На полу под стеной виднелись еще мягкие кляксы известкового раствора. Кажется, когда… когда её приводили сюда ночью, там, между арками, было пусто и темно. Той стены тогда не было. Ланка отметила в памяти эту странность, одну из немногих странностей той ночи.

В животе забурчало. Леди вернулась к поискам еды.

Кладовая, где хранились копчёности и сыры, оказалась заперта. Лана тихо выругала себя за глупость. Она обычно не ходила за пищей сама, и забыла, что ценные продукты запираются от слуг. А ключей муж ей не дал, что весьма странно. Ещё одна странность, да.

Баронесса поднялась обратно на кухню. Нашла полку со свежими хлебами, накрытыми полотенцами. Отрезала себе кусок. Налила из кувшина воды, разбавила её вином.

Кушать на кухне не хотелось. Слуги неаппетитно пахли и храпели.

Леди ушла наверх, на господский этаж. Когда шла по коридору, сквозняк скрипнул дверью. Это была дверь библиотеки. Обычно её запирали, книги – вещь чрезвычайно ценная. Но сейчас она оказалась приоткрыта.

Лана заглянула внутрь. Темно. Пусто.

* * *

«Почему бы и не здесь?» – решила она и скользнула внутрь.

В углу небольшой комнаты стояли кресла и столик. Там Лана и разместилась со своим нехитрым ужином и свечой. Поела. Окружающий мир стал чуть добрее.

Баронесса с любопытством огляделась. У стены стоял шкаф с книгами. Их было не так много, десяток или около того. Одна толстая книга лежала на пюпитре, раскрытой.

Книги в шкафу были большие, толстые, со страницами из тонко выделанной кожи. Обложки из деревянных дощечек, с накладками из меди, серебра или даже тонких листов золота. Обычные, в общем-то книги. У родителей баронессы тоже было несколько таких.

Рукопись, которая лежала на пюпитре, отличалась. Она была написана на страницах, сделанных из шёлка. О таких манускриптах Лана только слышала.

Далеко на юге, за морем, за огромной пустыней, в стране чернокожих негров, стоит таинственный город четырёх университетов. В нём множество каллиграфов переписывают книги из университетских библиотек. Обычно на своём языке, но по заказу иноземцев могут и перевод сделать. Пишут они тонкими кисточками, красной или синей тушью, на листах из тонкого шёлка. Шёлк после просушки складывают по несколько листов, прошивают посередине, получаются тетради, на каждой из которых обычно написана отдельная глава. Эти тетради складывают в общую обложку, связывают или проклеивают, и получается кодекс.

Вот такой кодекс, открытый на последней странице одной из глав, лежал на пюпитре.

* * *

Лана подошла. Ей стало любопытно.

Муж не спрашивал её, но она прекрасно умела читать, знала арифметику и геометрию. И ведение хозяйства — тоже знала. Была обучена правильно вести учёт. Помнила цены на большинство товаров. Умела правильно командовать слугами, понимала, сколько и каких работников нужно в замке, сколько им платить, за что и как наказывать. Лана была неглупой и образованной леди.

«Это существо поможет своему хозяину достичь истинного величия», – прочла Лана последнее предложение на раскрытой странице.

«...иметь власть над низшими демонами», – взгляд перескочил чуть выше.

Перелистнула пару страниц.

«Человеческая женщина не может дать плоду столько сил, сколько ему потребно. Потому мать за время беременности истощится до крайнего предела. Из-за того она не способна будет родить сама. Когда начнутся схватки, ей необходимо вспороть живот и достать младенца из утробы. После обрезания пуповины следует вскрыть роженице вены и приложить младенца, дабы тот вволю напился её крови».

От этих фраз Ланка встревожилась. Она нервно перелистнула кодекс на начало главы и принялась внимательно читать.

Глава называлась: «О том, как можно породить могущественное существо с душой демона и человеческим телом».

Чем дальше Лана читала, тем больший ужас охватывал её. Она закусывала кулак ртом, чтобы не всхлипывать в голос, слезы катились по щекам, но женщина продолжала читать. Кто знает, будет ли у неё ещё одна возможность увидеть снова эту книгу? От этого знания зависит её жизнь.

В главе подробно описывался ритуал, через который прошла Лана той ночью.

Указывались требования: девушка должна быть нетронутой, здоровой, готовой к зачатию.

Приводились подробные чертежи пентаграммы для вызова демонической сущности. Оказывается, кроме основной пентаграммы, внутри которой проходил ритуал, была ещё одна, создающая прокол в мир демонов. А кроме этого прокола, в противовес ему, где-то открывался ещё один, хаотический проход. Его автор книги рекомендовал нацеливать на отдалённое и безлюдное место, потому что совершенно непредсказуемо, что откроется за этим проходом, и кто через него проникнет.

Описывалось, как ухаживать за беременной, чтобы та сумела доносить плод и не умерла до срока.

Рассказывалось, как растить демонического ребёнка. Он будет вспыльчив, невоздержан, склонен мучить и убивать. Чтобы эта склонность не затронула кого-то полезного, а то и самого «родителя», надо раз в месяц давать злобе демона выплеснуться. В раннем детстве для этого подойдут животные. Позднее, когда мальчик научится держать меч, нужны будут человеческие жертвы. А после достижения подросткового возраста лучше всего приносить в жертву молодых девушек. Юный демон будет удовлетворять с ними не только страсть к пыткам и убийству, но и похоть, которой у него тоже будет немало.

Всё это делалось ради магической силы, которую получит демоническое отродье. Силы, что поможет его хозяину убивать врагов, захватывать замки, получить власть.

Дочитав главу до конца, Ланка вытерла краем рукава рубашки слёзы, высморкалась.

«Нужно бежать! – поняла она. – Бежать и искать травницу. Как можно быстрее. Чтобы успеть скинуть плод. Иначе мне не жить».

Глава 6. Чудесная разведка

Олег

Когда суета с защитой и маскировкой Дыры закончилась, я смог спокойно перевести дух и обдумать положение. Главный вопрос – что это и зачем, оставался без ответа. Но материал для кое-каких предположений уже имелся.

Дыра не просто соединяла наш мир с каким-то другим. Она нарушала законы физики. Причём делала это чрезвычайно удачно для соединяемых миров.

Во-первых, и здесь и там Дыра открылась на уровне поверхности. Более того, она подстраивалась под этот уровень. Если ткнуть телескопом в произвольную точку космоса, какова вероятность попасть на обитаемую планету? Никакая. Ноль. И ещё много-много нулей после запятой. А какая вероятность, открыв проход на Землю, оказаться на материке, а не в океане? И притом не на полюсе, не в пустыне, а во вполне приятном месте? И тем не менее, оба конца Дыры находятся на твёрдой почве, в сравнительно уединённых, но удобных для человека местах. Настолько удобных, что при переходе не чувствуется перепада в гравитации или содержании кислорода в воздухе. Это не могло быть случайностью.

Во-вторых, Дыра по-разному относилась к отдельным молекулам газа и к твёрдым телам и жидкостям. Твёрдые тела и жидкости проходили через портал. И свет проходил. Молекулы газа – нет. Потому не переносились звуки, запахи, тепло. С точки зрения физики это нонсенс, но зато как удобно для межмировых порталов! Будь иначе, при малейшем перепаде атмосферного давления из Дыры бил бы мощный поток воздуха. Из-за разницы в составе атмосферы газы перемещались бы между мирами диффузией. И тепло тоже переходило бы из более теплого мира в более холодный. Кажется, мелочь? Но представьте, как выглядел бы портал, – из него дул бы ураганный ветер, над ним поднимался столб пара.

В общем, всё это было слишком удобно, чтобы оказаться случайностью или физическим явлением.

За созданием портала стоял какой-то разум.

Значит, Дыра – результат действия либо техники, либо магии. И почему-то мне казалось, что именно магии. Наверное потому, что я не могу представить себе техников, которые станут открывать межмировой портал не пойми куда не пойми откуда. И бросать открытый портал без внимания и охраны. А маги… маги могут что угодно. Я ни с одним из них не знаком, так что не знаю, чего от них можно ожидать.

Вот с такими мыслями я готовился к разведке окрестностей Дыры на «той» стороне. Я ждал чудес, и было страшно.

* * *

Оделся я в «туристическом» стиле. На ногах – ботинки. Можно по камням и песку прыгать, можно змей и насекомых не бояться. Штаны оливково-зелёные, главное их достоинство – множество удобных карманов. Ремень широкий. Футболка тёмная, серая. И куртка типа спецовки, зеленовато-серая. Если будет жарко, куртку можно и снять, но лучше иметь закрытые плотной одеждой руки – и от насекомых защита, и от колючих веток. На голове – бейсболка, тоже тёмно-зелёная. Одежду я подбирал по цвету, чтобы на фоне камней или растений не сильно бросалась в глаза.

Вооружился я копьём-глефой, сделанным мной из штыка от японской винтовки, и охотничьим ножом. Подвесил его в ножнах к ремню.

Из прочего снаряжения взял с собой рюкзачок, в него кинул бутылку с водой, пару бутербродов – на всякий случай, зажигалку, складной нож, моток верёвки, рулон скотча, несколько пакетов, упаковку бинта и бутылочку перекиси. Топорик маленький ещё прихватил.

Надолго уходить я не собирался, так что палатка, котелок, лежанка и прочее снаряжение мне не понадобятся.

Перед тем, как сделать шаг в Дыру, я перекрестился. Хоть и не верующий, и в церкви не бываю, но вдруг захотелось.

* * *

«Тот» мир встретил меня теплом и ровным ветром. Волны моря уверенно накатывали на берег, но штормом это назвать было нельзя.

Вокруг Дыры ничего не изменилось. Маскировка цела. Посторонних следов не видно.

В море – никого. Ни кораблей, ни крупной живности.

Я прошёл до мыса, ограничивающего мой пляж слева, если стоять лицом к морю. По валунам, лежащим под утёсом, обошел скалу. Осторожно выглянул из-за неё.

За мысом лежал ещё один пляж. Побольше моего, метров двести длиной. Интересно, что на этом пляже песок плавно уходил в воду. Полосы с мелкими камушками, которые мне так понравились на «моем» пляже, вдоль воды не оказалось. Видимо, камушки эти появились при разрушении скалы и течение растащило их по моему пляжу, а на соседний – не донесло, валуны помешали.

На песке по границе прибоя лежали две крупные медузы. Голубовато-белые, толстенькие. Вынесло волнами, и теперь они таяли под солнцем. Чуть дальше от меня в пене волн бегали несколько крабов. Вид у них был вполне привычный. Больше ничего интересного я не заметил.

С противоположного от меня конца пляж ограничивался ещё одним скалистым мысом. Идти туда, смотреть что дальше? Лень и особого смысла нет. Эти пляжи могут тянуться на много километров, все не обойдёшь.

Я вернулся и по берегу обошёл другой мыс, тот, который ограничивает «мой» пляж справа. Там картина была примерно такая же. Вместо медуз в полосе прибоя на песке лежали кучки водорослей и гнилое бревно, длина пляжа чуть больше, а так – разницы никакой.

* * *

Следующим пунктом моей программы было вскарабкаться на скалу. Я поднялся на береговую дюну, с нее забрался на камни мыса.

С этого места берег был виден далеко в обе стороны. Он чуть изгибался. Вправо от меня лежали несколько пляжей, разделённых скалами. На горизонте темнели горы. Влево за соседним пляжем шёл ровный песчаный берег. Никаких скал, огромный пляж, ограниченный длинной дюной. А на горизонте что-то темнело.

Море сегодня было пустым. Ни кораблей, ни китов.

– Бинокль надо! – сообразил я.

Таких умных мыслей у меня накопилось уже много. Надо иметь бинокль, тёмные очки, камуфляжную одежду, набор для рыбалки, аптечку… Что-то из этого списка придётся покупать перед следующей вылазкой. До конца этого выхода список «нужного» ещё пополнится, на то и нужна разведка.

Развернувшись лицом к берегу я рассмотрел глинистую полосу, отделяющую пляжи от лесистых холмов. Она была изрезана холмиками, глубокими ямами и обрывистыми провалами. На первый взгляд эти неровности выглядели странно. Как будто какой-то огромный безумный ребёнок играл в песочнице и всю её перекопал. Но если приглядеться внимательнее, заметно, что многие ямы расположены не случайно, они складываются в извилистые цепочки, протянувшиеся от леса к берегу. Возможно, подземные потоки воды прорыли под глиной пустоты, которые местами провалились.

– Надо идти осторожно. А то, как на выгоревшем торфянике, провалюсь ещё, – у меня был случай, когда на внешне безобидном берегу озерца моя нога вдруг ухнула сквозь тонкий слой песка в неизвестные глубины. Я тогда успел завалиться на спину, чтобы удержаться на плотной почве.

Я побрёл по глиняным холмам в сторону леса. В руке – копьё. В глазах – настороженность.

Скоро мне попалась чья-то нора. Круглая дыра в глине, явно проделанная каким-то животным размером с крысу.

– Дом саблезубого тушканчика? – предположил я.

Тыкать в нору палками я не стал. Ни к чему это сейчас, сейчас нужно рассмотреть главное. Нора тушканчика – это мелочь. Да и опасно это, тыкать палками в дома пусть мелких, но хищников. Вдруг они стаями живут? Отбиться от десятка злобных зубастых тушканчиков без укусов и царапин я вряд ли сумею.

Через десяток шагов я заметил череп собаки. Его слегка занесло песком, но выбеленная солнцем кость была хорошо видна. Что это именно собака, я понял по размеру, продолговатой форме черепа и клыкам. Ну, или волк.

Ещё через несколько шагов – в яме с крутым склоном из глины торчит рог и край черепа коровы. Или бизона? Очень уж он здоровый.

Могла корова забрести на пески, провалиться в яму и там издохнуть? Теоретически – могла. А практически – правдоподобнее ожидать, что где-то тут может обитать стая собак, которая нашла корову, загнала её на пески и съела. Возможно, ещё живой. Пока я собак не вижу, но это не значит, что их тут нет.

От мысли о стайных хищниках настроение у меня резко упало. Но идти-то надо? В конце концов, человек я или кто? Мои соплеменники уничтожили на Земле всех опасных хищников, которые не успели спрятаться в местах, непригодных для человека. Правда, делали они это не в одиночку, и не всегда без жертв… Но идти всё равно надо. Не смогу я закрыть Дыру бетонным куполом и забыть о ней. Слишком это сладкий кусок, иметь у себя что-то уникальное. А раз так – надо изучать этот мир.

Я попытался рассмотреть следы животных. На плотной поверхности глины даже от моих ботинок следов почти не оставалось, тем более, собачьих. Но и протоптанных на постоянных маршрутах звериных троп не видно. А должны бы, даже на глине. Те же коты в местах, где им удобно ходить, протаптывают такие тропы, что не заметить невозможно.

Я вздохнул и пошёл дальше.

* * *

До леса оставалось метров сто, когда в очередной яме я заметил человеческий скелет. Это было важно, это стоило изучить ближе.

Я съехал по крутому склону на дно и застыл.

В глазницах черепа горели красные огоньки.

Скелет с легким постукиванием стал собирать рассыпавшиеся кости в кучку и подниматься. Делал он это быстро, но не мгновенно.

«Чего я жду!? Он же сложится и меня сейчас жрать начнёт!!» – эта мысль прервала мой столбняк.

Я взмахнул копьём, широко, наискосок, нанося рубящий удар по шее костяка. Прочитанные фантастические книги вбили в моё подсознание, что мертвецам надо рубить голову, вот я и рубанул. Позвонок, на который пришёлся удар, под весом тяжелого острого клинка раскрошился. Голова слетела и покатилась. Кости с шорохом осыпались на землю.

Я замер, ожидая, что будет дальше. Кости не двигались. Зато череп вдруг щёлкнул челюстью. Его глаза ещё светились.

– Ах ты тварь! – я подошёл к нему и с размаху вонзил остриё копья прямо в глазницу.

Череп с сухим треском разлетелся на куски. Глаза потухли.

* * *

Я прыснул истерическим смешком.

– Ну вот и первое чудо. Страшненькое, но забавное.

По здравому размышлению, человеку с глефой такие ожившие костяки не слишком опасны. Можно отмахаться даже от целого отряда, главное, чтобы не успели вцепиться. Хотя, может после полной сборки костей они двигаются быстро и ловко? Тогда да, опасность имеется…

А пока – надо обыскать кости.

На скелете болтался запутавшийся вокруг таза и ног кожаный пояс, обёрнутый на два оборота и завязанный узлом. На поясе болтался кинжал в ножнах и два мешочка-кошеля. Похоже, скелет был немолод и остальная одежда истлела под действием воды и солнца.

Кинжал оказался по форме похож на кортик, только сделан из плохонькой стали. Колоть им ещё можно, а резать – вообще без вариантов.

В одном кошеле нашлось несколько мелких серебряных монеток, похожих на продолговатые чешуйки. Насечка на монетах очень грубая, кривая, явно сделанная вручную ударом молотка по штампу.

В другом мешочке – камень и металлическая пластина с ручкой и глубоким рифлением на одной стороне.

– Кресало? – догадался я.

Находки позволяли примерно определить уровень технического развития этого мира. Раннее средневековье или ещё раньше. То есть период, когда богатые залежи олова и меди уже были выработаны, из-за чего от бронзы перешли к железу, но качественная сталь ещё редкость. Булат может быть известен, но очень дорог.

Спички, полимеры, оконное стекло, мобильные телефоны, рессорная сталь, автомобили и прочие продукты промышленного производства мне в этом мире встретятся вряд ли.

– Ну и славно. Уж лучше средневековье с колдунами, чем цифровой фашизм с перспективой попасть в лабораторию в качестве объекта исследования, – решил я. – От колдунов хоть убежать или спрятаться можно.

* * *

Я дошёл до леса. Его край зарос кустарником и деревцами с мелкими чешуйчатыми то ли листочками, то ли иголками. Такие у туи бывают, у кипариса. Деревца приятно пахли свежестью.

За этой рощицей рос смешанный лес, в котором в строю высоких стройных сосен встречались толстые раскидистые дубы с узловатыми кривыми ветвями. В глаза бросались деревья, упавшие от старости, застрявшие в кронах соседей и зависшие наискосок. Таких стволов было много. С них свисали длинные космы мха. Под ногами постоянно попадались сухие сучья, сломанные ветром и упавшие из крон. Местами лежали целые кучи перепутанных ветвей, совершенно непролазные.

Этот лес был дик. Его не посещали лесники, ландшафтные дизайнеры, и даже крестьяне, собирающие хворост на топливо, тут не бывали.

Этот лес жил. По веткам перелетали птицы. Слышался стук дятла. По стволам бегали тощие белки. Обычные белки, а не саблезубые, что радовало.

Окружающая суета мелкой живности внушала спокойствие. Я расслабленно шёл по лесу, поглядывая по сторонам. Единственное, что меня волновало, – как бы не заблудиться. Конечно, копьё я держал наготове, головой вертел, на следы поглядывал. Но страха не было.

Пока я не наткнулся на дерево, с корой, изодранной когтями. Верхний край царапин находился на высоте метра в три. От дерева тянуло резким запахом.

– Тигр? – предположил я.

Тут же я решил, что на сегодня мне разведки хватит. Пора заканчивать и возвращаться домой.

Пока не вышел из леса, шёл нервно оглядываясь. Но ничего со мной не случилось.

Даже если этот участок леса принадлежит крупному хищнику, вероятность его встретить не так уж велика. В этот раз не встретил. Но если я буду ходить тут постоянно, рано или поздно тигр обязательно меня заметит. Он – заметит, а я его – вряд ли. Первое же наше знакомство может кончиться нападением и чьей-то смертью. Спасёт ли копьё от тигра? Не факт. Моё копьё против его скорости, массы и когтей? Даже если я его убью, может получиться фатальная ничья, будут два трупа, лежащие в обнимку.

– Ружьё мне надо! – расширил я список своих будущих приобретений. – Очень надо ружьё!

Глава 7. Дорога по лесу

Аланата

Когда Лана собиралась бежать из замка, её планы заканчивались на том, как она выберется за его пределы. Она понимала, потом надо будет как-то уходить от погони, искать укрытие, помощь. Но, не зная местности, что-то планировать смысла нет.

И вот, она вырвалась. Скрылась в кустах, побежала подальше от вырубки, вляпалась в узкое болотце, лежащее вдоль дороги. Пересекла его, снова побежала. Мчалась прямо, не разбирая дороги, пока не запыхалась. Остановилась.

Дальше-то что?

«Сколько времени до начала погони?» – задумалась леди.

Стражники не заметили, как она выходит из замка. Эти тревогу не подымут.

Крестьяне видели, но сами не скажут, не станут лезть в дела благородных. Тем более у них и отговорка наготове: «Да, видел. Проходила госпожа мимо. Пошла дальше, там тоже возы стояли, может с них возницы видели больше». Разве что мужик с последней телеги не сможет спихнуть вину на другого. Но и он не побежит кричать стражникам, что леди в кустах затерялась. Не его это собачье дело. Кричать не станет, а вот шепнуть, когда ворота проезжать будет – может. А может и не шепнуть, потому что много знать – себе дороже. Начнут спрашивать подробности, могут плетями отходить за то, что сразу не доложил. Так что если крестьянин хитёр, не станет он рассказывать. Его потом спросят, – он вспомнит, что вроде проходила баронесса. А обратно – не видал, не следил, не его дело. Все они горазды под дурака косить, и этот так сделает. Отбрешется.

Барон молодую супругу своим вниманием не балует. Он к ней в покои не пойдёт.

Остаются служанки. Лана свою отослала, сама та к леди без повода не полезет. Ближайшим поводом будет ужин. Еду девка принесёт в покои, а там пусто. Вот в этот момент она поищет баронессу в зале, там её не обнаружит, побегает по дворцу, как переполошенная курица, и только тогда поднимет тревогу.

Потом время уйдёт, пока по приказу разгневанного барона толпой бросятся искать леди. По всему замку вечером пройдутся, все углы проверят. Охрану опросят. Успеют крестьян опросить? Может и успеют, последние телеги будут вечером разгружать, до ужина их принять не получится. И вот тогда, уже после заката, барон поймёт, что искать жену надо за пределами замка.

Значит, погоню отправят утром. На рассвете.

* * *

Свою конечную цель баронесса представляла смутно. Надо уйти от погони, не погибнуть в пути, добраться до места, где ей помогут. Местом таким может стать монастырь боевых монахов. Там полно людей, неравнодушных к колдунам, которые вызывают демонов. Вот они ей и помогут.

Но к монахам надо ещё добраться. Это долго. Ей надо быстро избавиться от демонического плода, иначе срок пройдёт, травница не поможет, не справится. Травницу она будет искать по пути, в каком-нибудь селении. А пока – надо оторваться от погони, да.

Мысли Ланы метались, как куры, к которым ночью забрался хорёк. Слишком много непривычных решений надо ей сейчас принимать. Не готовили её к такому.

«Главной вопрос – куда сейчас направиться», – взяла она себя в руки.

«По дороге нельзя. Или разбойники схватят, или крестьяне увидят, потом доложат людям барона, где видели леди без охраны, и куда она пошла».

«По лесу надо идти. Амулеты от нежити и от дикого зверя есть, они спасут».

«В какую сторону идти – не знаю. Где тут деревни? Где монастырь? Города есть ли поблизости? Спросить бы, но людям показываться опасно. Пойду, куда шла, подальше от замка. По лесам. Буду деревни и открытые места стороной обходить».

Лана задержалась ненадолго, покопалась в своей сумке. Нашла амулеты, которые защищают от нежити и хищников. Надела их на шею. Теперь можно идти…

* * *

До сих пор баронессе не приходилось подолгу ходить пешком. Тем более не приходилось делать это в лесу и в одиночестве, без слуг и сопровождения. Оказалось, это очень утомительно и неприятно.

Лана порывалась бежать, но быстро устала и перешла на шаг. Она плелась, с трудом выбирая дорогу в зарослях. Через свечу времени ноги налились тяжестью. Через две – начала мучить жажда.

Запаса воды не было. Собирая сумку Ланка думала о ней, но спрятать под юбками бурдюк с водой совершенно невозможно. Пришлось идти так, в надежде на ручьи и озёра. Но ручьёв всё не попадалось...

Скоро леди брела по лесу, как сонная, с трудом осознавая, что вокруг. По лицу катился пот, от него неприятно щипало глаза. Влажные, после попадания в болото, туфельки натирали. Все силы уходили на то, чтобы передвигать ноги, находить путь через густой подлесок и следить за положением солнца, – леди боялась сбиться с направления. Очень хотелось пить. В таком полубессознательном состоянии Лана двигалась пару свечей.

Вдруг заросли расступились. Баронесса вывалилась из кустов на гребень холма и увидела внизу ручей. Поток был узким, с быстрым течением, с чистой водой. Он протекал в глубокой долинке. Вода прорыла мягкий грунт и добралась до каменистого основания, пробиться через которое не смогла. Теперь чистые струи перекатывались через крупные красноватые булыжники, сквозь прозрачную воду видно ровное твёрдое дно и мелкий щебень на нём.

«Вода!!» – Лана не поверила своему счастью.

Она сбежала по крутому склону, вошла в поток и стала черпать воду ладонями. Только напившись, обмыв лицо и отмыв налипшую на подол грязь женщина вышла на берег.

Села отдохнуть. Вернулась способность думать.

«По воде можно уйти от погони! – вспомнила Лана. – Если будут преследовать с собаками по следу, на воде она след потеряет».

Проверив положение солнца, леди сообразила, – ручей протекает примерно с востока на запад.

На востоке находится центральная часть страны, столица. С той стороны должны быть другие баронства, вольные города. И к владениям родителей получится ближе, если идти в ту сторону. Ближе, и всё равно слишком далеко. Казалось бы, надо идти именно туда. Но если она пойдёт вверх по течению, рано или поздно доберётся до истока ручья. И что дальше? Идти снова без воды? Попробовала уже, ей не понравилось.

Получается, надо идти вниз по течению. Тогда у неё под рукой всегда будет вода. Но на западе ничего нет. Когда Лана учила географию, ей говорили о крупных городах-портах, но они не здесь, а на южном берегу. На западе – просто море. Живёт ли там кто-то?

«Сначала надо уйти от погони! С остальным буду разбираться по мере необходимости» – решила баронесса.

И побрела прямо по воде вниз по течению.

* * *

«Кажется, я делаю что-то не то», – начала догадываться леди через свечу времени.

Она ковыляла по дну мелкого прохладного потока. Ноги замерзли. Пальцы больно натыкались на камни. Приходилось идти медленно и осторожно.

«Если я буду идти в таком темпе, я далеко не уйду. Собаки след, конечно, потеряют. Но погоне достаточно будет пробежаться в обе стороны по берегам, они найдут место, где я выберусь из воды. Сделают они это быстро. Выходит, чем дольше я ковыляю по дну ручья, тем больше времени проигрываю погоне!».

Лана выбралась на берег. В любом случае надо было выбираться, ноги замерзли. Заболеть, когда ты одна в лесу – опасно. Гораздо опаснее, чем в замке. Хотя, как посмотреть. Если она попадёт в замок, будет вынашивать демона и умрёт. Если заболеет в лесу – имеет шанс выжить.

Теперь леди шла по берегу ручья. Идти рядом с водой не позволял крутой склон, ноги соскальзывали, пришлось подняться на гребень и пробираться через заросли. К счастью, там вдоль ручья проходила оленья тропа, можно было следовать по ней.

Баронесса шла и шла, она остановилась только перед закатом. Села на травке, вытащила из котомки свой скромный запас еды. Съела половину. Запила водой из ручья. Задумалась.

Она сбежала. Ей удалось. Но сил радоваться не было.

Во-первых – безмерно устала. Идти по лесу оказалось трудно. Совсем не так, как представляется вечером у камина, когда менестрель поёт балладу о деве, сбежавшей с возлюбленным. В балладах обычно не упоминают, что побег происходит верхом или в карете, деву в побеге сопровождают слуги, которые позаботятся о ночлеге и пище, а благородный похититель знает дорогу и имеет замок, где влюблённые обретут убежище.

Во-вторых, радоваться пока преждевременно. Могут и догнать ещё. Лана вспомнила, как брела по лесу и грустно признала, что за сегодня прошла не так уж много. Опытный человек легко пройдёт такое расстояние за полдня, а если будет спешить – то и вдвое быстрее.

Усталость брала своё. Сил не осталось даже на страх и грусть.

Лана подложила под голову котомку и заснула. Об охране от опасностей ночного леса пусть позаботятся её амулеты…

Глава 8. Человек с ружьём

Олег

Мне для безопасных походов за Дыру требовалось ружьё. А к ружью потребуются патроны.

Как любой здравомыслящий человек, которому нужно что-то, с чем он раньше не сталкивался, я полез в Интернет. И там быстро выяснил, что купить оружие, даже самое простое, не так-то легко. Если идти легальным путём – это получение лицензии и месяца три времени. Если нелегальным – или кинут на деньги, или примут под суд. Или и то, и другое одновременно.

При этом в наших краях немало людей, которые увлекаются охотой. То есть ружья на руках есть. И даже среди друзей моего отца найдутся охотники.

Воспоминание о походах в сауну в компании отца и его друзей потянуло за собой другое. У дяди Коли, одного из постоянных членов этой компании, недавно погиб сын. Моего возраста парень, красавец, спортсмен. Застрелился. Взял ружьё, зарядил, сунул ствол под подбородок и нажал спуск. По слухам – в отношениях с женой что-то сильно не так пошло.

«А ведь с дядей Колей можно поговорить», – понял я. – «Ему уж точно не понадобится ружьё, которое осталось от сына».

Обкатав эту мысль в голове, я решил попробовать.

Набрал номер:

– Пап? Мне надо поговорить с дядей Колей. Номер его не кинешь?

– Зачем это тебе? – не сдержал он любопытства.

– Решил получить лицензию на охотничье оружие, хотел у него проконсультироваться. Он же опытный охотник.

Отец многозначительно хмыкнул, но номер дал.

– Дядя Коля? Олег Званцев беспокоит. Мне бы посоветоваться надо…

Дядя Коля меня любил, встретиться договорились в тот же вечер у него дома.

Жил он в частном секторе, но не в пригороде, как я, а в городском районе, окружённом со всех сторон высотной застройкой. Когда-то это была окраина. Но советские архитекторы, склонные к масштабным решениям, подсчитали, что провести вокруг города новое шоссе и застроить пустоши вдоль него новыми жилыми массивами – проще, чем сносить частную застройку. Подсчитали, согласовали и сделали. Теперь район, где обитает дядя Коля, превратился в престижный. На его улицах постепенно сносят старые дома и ставят современные двухэтажные коттеджи. Или перестраивают старые. Деньги за участки предлагают бешеные. Но местные продавать не торопятся. Они вросли в свою землю, для них деньги – не главное. Главное – это ИХ дом, ИХ земля. Я только недавно это начал понимать, а они живут так с детства.

При входе во двор дяди Коли сразу бросилось в глаза, что он о своём хозяйстве постоянно заботится. Дом снаружи утеплён и радует свежей краской. Дорожки выложены плиткой. Кусты в саду подстрижены. Трава выкошена. Красота и порядок, не то, что у меня.

– Ну садись. Рюмку выпьешь?

От спиртного неясного происхождения я отказался. Вместо этого рассказал, что хочу получить лицензию, нужны практические советы. Он рассказал, как на практике выглядит процедура.

После короткого разговора я перешёл к более болезненной просьбе:

– Дядя Коля, а у вас нет двустволки какой-нибудь на продажу? Ждать лицензии долго, я хотел бы заранее потренироваться. У меня есть место, где можно пострелять, никто не услышит…

Дядя Коля окинул меня хитрым взглядом.

– Ты случайно не вляпался куда-нибудь?

Мой собеседник был человеком, достойным доверия. В помощи, в случае чего не откажет. Наверное, он даже отцу не сказал бы, если я попрошу промолчать. Но рассказывать ему о Дыре в другой мир? Я ограничился полуправдой:

– Не то, чтобы вляпался… Но ружьё мне реально надо. Для охоты. И место, где меня с ним никто не увидит и не услышит, действительно есть. А на лицензию я документы подам, как будет готова, официально оформим документы о продаже.

Дядя Коля задумался. Щекой подёргал. Я думал, откажет, а он:

– Ладно. Ружьё я тебе дам. Но ты ж понимаешь, если что – то на мне уголовная ответственность будет?

Я покивал головой. Понимаю, отдаю себе отчёт, буду осторожен.

– В общем, если ты планируешь это ружьё для самообороны применять, ты номера спили, – неожиданно предложил он.

Я замотал головой, мол, не надо спиливать, не настолько всё плохо.

– Ну, как знаешь. Сейчас могу сам тебя до дома довезти, а то встретишь полицейского, документы захочет проверить на оружие, а оно не твоё…

Я попросил ещё и патронов. Пулевых у него оказалось мало, остались с прошлого года, когда он на кабана ходил, в плавнях их много развелось. С картечью патронов не оказалось вовсе. С дробью, на утку, – несколько десятков. Я с сомнением на них глянул, а потом взял. Дробь мне не пригодится, но гильза и порох одинаковы, а свинец… его можно переоснастить. Раньше охотники вообще полностью патроны набивали.

Когда прощались у моей калитки, дядя Коля напоследок сказал:

– Ты лицензию получи, не поленись. И сейф для хранения купи обязательно. Хоть ты и один живёшь, но мало ли…

– Спасибо, дядь Коль. Сделаю.

– Ты потом, когда сможешь, расскажи, чем дело кончится, – ухмыльнулся он на прощание.

Пожал мою руку крепкой мясистой ладонью и уехал…

* * *

Дома я в первую очередь стал осматривать и ощупывать своё приобретение. Двустволку. Очень удачный вариант мне попался. Одноствольное курковое ружьё мне не подошло бы. Единственный выстрел – слишком ненадежная надежда при броске крупного хищника. Многозарядное оружие мне легализовать в ближайшие годы не получится, даже при наличии лицензии, да и дядя Коля вряд ли мне такое доверил бы. А двустволка — просто и, против зверя, достаточно убойно.

Ружьё понравилось мне своей совершенной простотой. Его формы были доведены до идеала за века использования такого оружия. Никаких модных наворотов, ничего лишнего, просто изысканный изгиб деревянного приклада, удобно ложащийся в ладонь. И механизм такой же простой и совершенный.

Я потискал немного ружьё, попробовал целиться из него: навскидку, с поворотом, в разных направлениях. Потренировался заряжать. После нескольких десятков попыток стало получаться быстро. В своей меткости я не сильно сомневался, в детстве много развлекался стрельбой из пневматической винтовки, и выходило у меня неплохо. В том числе – и быстрая стрельба получалась.

Наигравшись с ружьём, занялся патронами. Выковырять из них мелкую дробь и заполнить место шариками свинца оказалось несложно. Больше времени потребовалось, чтобы разобраться, какой именно размер картечи мне нужен и сколько картечин класть в патрон. Я остановился на шариках весом в пять-шесть граммов. Может, я был неправ, может специалист выбрал бы другой вариант. Так или иначе, буду использовать то, что приготовил.

Оружие было не единственной моей проблемой. После первой разведки у меня образовался целый список того, чего мне не хватает для длительных выходов.

К подготовке я подошёл вдумчиво и без спешки. Зачем торопиться? Маскировка Дыры установлена. Ограждение с «этой» стороны – тоже. Теперь день-два роли не играют.

Я купил то снаряжение, которого недоставало. Охотничий камуфляж, рюкзак, самые необходимые средства для аптечки, компас, бинокль, палатка, подстилка, котелок… Много всего набралось. Часть снаряжения мне пока не пригодится, я не собирался сейчас уходить в поход с ночёвкой. Но пусть будет, рано или поздно понадобится.

Наконец я понял, что готов к планомерному изучению окрестностей Дыры…

* * *

Время суток «здесь» и «там» совпадало. Ещё одно странное, но удобное совпадение. Если бы не оно, Дыра по ночам светилась бы ярким пятном света, никакая маскировка не помогла бы. Но сутки совпадали. Может и время года – тоже? Может место выхода «там» находится в тёплом климате и «там» тоже осень, просто похожая на наше лето? Этого я пока не знал.

Для изучения прилегающей к Дыре территории я вышел с утра. Взял с собой большую бутылку воды, толстый пакет мясистых бутербродов, оружие и много всякого снаряжения.

План у меня был прост – дойти до опушки леса, чуть углубиться. Потом пройти вдоль берега моря, на юго-восток, примерно километр. Там свернуть на северо-восток и по лесу по широкой дуге обойти Дыру. В идеале – выйти к берегу моря северо-западнее в километре от неё. Там опять километровый отрезок вдоль моря, и опять дуга вокруг Дыры, теперь с радиусом в два километра. И так далее.

Если мне удастся не слишком сбиться в направлениях, получится маршрут из расширяющихся дуг, похожий на сложившуюся зигзагом змею. Только у змей в середине зигзага оказывается голова, а у меня – Дыра.

По прикидкам, мне удастся за день пройти километров пятнадцать. Со скоростью движения километра два в час, – по незнакомому дикому лесу быстрее не получится. Первая дуга будет иметь длину километра три, плюс километр по радиусу. Вторая дуга – шесть километров плюс еще километр вдоль берега и два – обратно. Итого – тринадцать километров. Должен успеть. Если дело пойдёт быстрее, чем я ожидаю, можно успеть начать третью дугу, с трёхкилометровым радиусом, но это вряд ли. Проще закончить выход чуть раньше.

* * *

И вот, я «там».

Море было спокойным. Кораблей или крупных животных я не заметил. Вдалеке возле берега неторопливо охотились дельфины. Их тела, похожие на гладкие резиновые трубы, плавными дугами выныривали из воды и возвращались в глубину.

На полосе глинистых холмов вдоль берега – никакого движения, разве что какая-то мелочь проскакала. Возможно – клыкастый тушканчик, рассмотреть в бинокль я его не успел.

Из оружия с собой у меня были рогатина, ружьё с патронташем, и охотничий нож. Рогатину я нёс в левой руке, опирался на неё, как на посох. Ружьё повесил на правое плечо стволом вниз, так его удобнее перехватывать. Нож, понятно, на поясе в ножнах.

По дороге к лесу я потренировался вскидывать ружьё. Получилось достаточно удобно. Левая рука отпускает копьё, чтобы оно завалилось на плечо, правая вскидывает ружьё, левая под цевьё – и вот, меньше секунды, и я готов стрелять. Если цель сзади – всё то же самое, только с поворотом через левое плечо. Если спереди – надо сделать полушаг влево, чтобы копьё не уронить. Сложнее всего, если нападение справа – рогатина мешает, приходится отпрыгивать влево с разворотом. Вариант «бросить копьё» я не рассматривал. Выстрелы могут пройти мимо, могут не остановить зверя, а рогатина – остановит.