Вдали от тебя

Плейлист

Пролог

Есения

Сказка о Золушке хороша всем. Прекрасный принц влюбляется в простую девушку с добрым сердцем. Плохо лишь одно: сказка имеет счастливый финал лишь на страницах книг. В реальности все заканчивается разбитым сердцем и разрушенной жизнью.

Я знала об этом, но позволила себе уверовать, что мы исключение, что мы слишком прекрасны и реальны. Но мы никогда не были такими. Я никогда не была достаточно красивой, утонченной и подходящей. Он — ответственным, готовым меняться и честным.

Хватаю ножницы, разрезаю ленты корсета и срываю платье. Натянув одежду, в которой я приехала, и взяв самые необходимые вещи, выбегаю в коридор, не удосужившись поднять глаза на дедушку, и спускаюсь на первый этаж. Слезы душат меня, и я ненавижу себя за слабость и глупость. Я знала, что буду плакать в этот день, но наивно думала, что от счастья.

Вытягиваю трясущуюся руку и ловлю такси. У меня есть время, незначительная фора, и я воспользуюсь ей.

— Куда едем, мисс? — спрашивает таксист.

— В аэропорт Хитроу, пожалуйста, — выдавливаю я, не глядя ему в лицо.

Мой взгляд застилают слезы, и я позволяю им пролиться, а сердцу — разрываться на куски от боли. Дэмиен принес в мою жизнь краски, но сейчас все вокруг кажется невыносимо темным и серым. Физически ощущаю, как невидимая скорлупа начинает обрастать вокруг моего сердца, пытаясь спасти жалкие осколки, в которое оно превратилось.

Дэмиен однажды спросил меня, о чем я мечтаю больше всего на свете. Тогда я ответила, что хочу, чтобы меня любили так яростно, что если бы я хотела, то могла бы забыться в этой любви, раствориться в ней, даже сгореть. Сказав это, я обрекла себя.

Я хотела быть любимой, но в итоге влюбилась сама и сгорела, сама не заметив этого.

Если бы мне задали такой вопрос сейчас, я бы ответила, что хочу забыть о существовании Дэмиена Олдриджа в моей жизни. Хочу, чтобы он исчез, забрав с собой всю боль, которую причинил мне.

Сквозь нарастающий шум в голове чувствую, как зрение становится расплывчатым. И отнюдь не от слез. Все начинает кружиться, руки вздрагивают.

— Сэр, — выдавливаю я, — мне нужно в больницу.

— Больница Святого Петра недалеко, — косясь на меня, отвечает мужчина

Вытаскиваю из сумки сотню фунтов, кидаю таксисту и выуживаю телефон, на котором горят сотни пропущенных звонков. Саша уже сделала объявление. Прежде, чем я успеваю отключиться, звоню первому, кто пришел мне в голову и кто может вытащить меня из всего дерьма. Спустя несколько гудков мне отвечают.

— Слушай внимательно, ты никому не скажешь, что это я, и приедешь за мной в больницу Святого Петра, а потом поможешь уехать из Лондона, — приказываю я. — Если ты не сделаешь этого, я уничтожу карьеру Дэмиена.

Бросаю трубку и чувствую, как руки снова выбрасываются вперед, а тело сжимается от неожиданного спазма. Затем наступает тьма.

А что было дальше, я предпочла бы забыть.

Глава 1

Есения

Ноги ноют, спина затекла, глаза слипаются. Разве такое состояние не должно быть после концерта, а не до его начала?

Не сдержавшись, зеваю, за что тут же получаю по голове.

— Не смей спать, черт возьми, — Полина хватает меня за плечи и встряхивает, чтобы разбудить. — Концерт скоро начнется.

Я прилетела в Лондон прошлой ночью в гости к подруге, которая встретила меня не с подарками или вкусным ужином, а билетами на выступление некого бой-бэнда, куда нас проведет один из организаторов концерта в обход толпе фанатов. Мы с Полиной видимся редко после ее переезда в Великобританию. Я осталась в нашем провинциальном городишке, а позже переехала в Санкт-Петербург вместе с другой подругой учиться в университете. Когда мама Поли выскочила за богатого англичанина, я стала периодически приезжать к ним в гости. Мне покупали билеты, и я проводила чудесные каникулы, где меня полностью обеспечивали родители подруги, а моя мама могла хотя бы немного потратиться на себя. Она лучшая во всем мире. Моя мамуля подняла меня одна, смогла оплатить мне курсы английского, благодаря которым я в совершенстве знаю язык.

Осматриваюсь вокруг и вижу, что толпа у главного входа увеличилась в несколько раз за последние полчаса. Мы приехали за полтора часа до начала, и тогда здесь сидело больше двухсот человек. Хотя, скорее всего, намного больше.

— Так что это за группа? Черный мир? — спрашиваю я, присвистнув от удивления.

На этот раз получаю по руке. Злобно уставляюсь на Полину и испепеляю ее взглядом. Она отвечает тем же.

— Хватит меня бить! — шиплю я.

Полина устало закрывает глаза и цедит сквозь зубы:

— С самого утра ты только и делаешь, что ворчишь. Что не так?

Делаю глубокий вдох. Ха, с чего бы начать? У меня есть много причин, черт побери.

— Сначала ты разбудила меня ни свет ни заря, чтобы накрасить и нарядить меня, как шлюху. Потом заставила стоять на холоде полтора часа, а концерт все еще не начался! Полина, я согласилась пойти сюда, не зная, что ты заставишь меня все это делать! — повысив голос, тараторю я.

Полина усмехается и, подняв брови, спрашивает:

— Легче?

Я закатываю глаза и киваю. Не скажу, что я вечно чем-то недовольно, но когда мне некомфортно, во мне просыпается старая ворчливая бабуля. Ну, знаете, та, что сидит на скамейке возле подъезда и осуждает каждого соседа.

— И ты не выглядишь, как шлюха, — подруга подмигивает мне и пробегается взглядом по моему телу.

А вот мой наряд говорит об обратном. Полина надела на меня слишком короткую обтягивающую черную юбку с разрезом на бедре и микроскопический топ, сделанный из винтажной футболки с логотипом «Guns N’ Roses». От нее варварски отрезали рукава и половину длины. Слава Богу, я отбила колготки, кожаный пиджак и ботинки, иначе мою грудь и промежность обдували бы все ветра Лондона. Я не ношу S, мои бедра и грудь больше, чем у большинства девушек моего возраста. Талия недостаточно узкая, а живот совершенно не плоский. Признаюсь, что выгляжу сексуально, а укладка и макияж сделали из меня настоящую горячую штучку. Но из-за своих форм я хожу на грани с вульгарностью.

Наконец из служебной двери выходит какой-то парень с микрофоном и планшетом, они с Полиной приветственно обмениваются поцелуями в щеки и комплиментами. Чаша моего терпения уже давно переполнилась, и каждая секунда промедления выводит меня из себя все сильнее. Парень осматривает меня оценивающим взглядом.

— Эта белокурая красотка — твоя подруга? — щебечет он. — Я Чарли, но сегодня можешь называть меня ангелом, потому что я проведу тебя в Рай! Темный Рай!

Непонимающе свожу брови на переносице. Полина качает головой так, будто больше не хочет меня видеть, и поднимает руку, указывая на вывеску. «Dark Paradise» — название группы.

Упс.

— Да, точно, класс, — бормочу я. — Может, уже пойдем?

Полина извиняется за мою грубость, и мы заходим в концертную арену через служебные ходы. Остальных людей пока не пропускают. Арена просто гигантская, хотя, возможно, такой размер норма, просто я этого не знаю, потому что ни разу не была на концертах. Мои любимые исполнители редко приезжают в Россию, или билеты на их выступления стоят, как моя почка или две. Или все органы. По бокам много рядов и секторов, где будут сидеть зрители, а внизу у сцены пространство, разделенное на две части разных размеров. На небольшой территории уже есть журналисты и люди, не вылезающие из телефонов. В одном из маленьких секторов сидят несколько людей. Я всматриваюсь в них и пищу на ухо Полине:

— Там что, сидят Леди Гага, Селена Гомес и Биби Рекса? Я, конечно, не психую… о Боже, это Марго Робби и Кара Делевинь? Том Холанд и Зендея? Охренеть! Кто эти ребята? Почему я пропустила их популярность?

Полина, не оборачиваясь, кидает:

— Когда я начинала говорить тебе о них, ты закатывала глаза и ворчала.

Невольно закатываю глаза. Ладно, теперь я понимаю, о чем она говорит. Паренек, имя которого я не запомнила, проводит нас к группе журналистов и желает хорошего вечера. С нашего места вид должен быть прекрасным, потому что мы стоим прямо по центру, а певцы будут отлично нам видны. Еще меня радует, что здесь нет такой толпы, как за нами. Мне становится плохо, когда много людей стоит рядом.

Продолжаю пялиться на селебрити, находящихся безумно близко ко мне. Я фанатка почти всех, кого вижу перед собой, и мои ноги, кажется, подкашиваются.

Охренеть!

Пока я таращусь, остальные зрители заходят. Некоторые девушки визжат так, что мои уши скручиваются в трубочку. Люди бегут к сцене, пытаясь занять место поближе. У многих в руках плакаты, и содержание на них далеко не всегда приличное. Свет в зале выключается, и все прожекторы направлены на сцену. На ней уже стоят барабаны, две гитары и четыре микрофона. Похоже, скоро начнется концерт, а толпа не замолкает. Полина что-то болтает, но я слушаю ее вполуха. Певица, выступающая на разогреве, исполняет шесть довольно известных песен. Я подпеваю ей и немного пританцовываю. Рыжеволосая бестия умеет зажечь толпу — думаю, скоро она станет популярной. Она заканчивает и делает поклон зрителям. Я чувствую, как напряженно фанаты ждут тех, ради кого пришли.

На экране позади сцены высвечивается название группы. Вскоре врубают зажигательную мелодию, и тогда Полина начинает визжать вместе с остальными фанатами.

— Трахни меня, Дэмиен! — кричит она, и кто-то из зрителей присоединяется к ней, поддерживая пошлый комментарий. Когда подруга видит мой осуждающий взгляд, она закатывает глаза и объясняется: — Он самый горячий мужчина на планете! Брось, он спит со всем, что движется после расставания со своей девушкой. Когда ты его увидишь, твои девственные трусики намокнут.

Пихаю ее под ребра и бурчу:

— Спасибо за очередное напоминание о моей несуществующей сексуальной жизни. Огромное спасибо, Поля!

Не то, чтобы у меня никогда не было парня. Он был, но мы расстались после начала учебы в университете. Сначала он уехал в Санкт-Петербург, и мы пытались поддерживать отношения на расстоянии, а после моего приезда было уже поздно. Мы отдалились, у нас не сходилось расписание, и Дима, мой бывший, решил, что это повод трахнуть свою однокурсницу в туалете бара. Мы встречались полтора года, но так и не дошли до… этого. Я не фригидная и нередко сама себя ласкала, а с Димой так и не смогла перейти через эту черту.

Огни ненадолго потухают, и на сцену плавной походкой проходят четыре мужские фигуры спортивного телосложения. Куча вспышек, камеры снимают выходящих певцов, а фанаты беснуются. Прикрываю уши от неожиданного визга. Полина кричит, как резанная. Господи, я даже не представляла, что она так может.

Софиты включаются и озаряют лица мужчин. Черт, они и правда горячи. Один парень довольно мил: у него осветленные волосы, милая полуулыбка и светлые глаза. Он одет в простые черные джинсы, футболку и кеды. Парень встает справа.

— Это Кристиан, бас-гитарист. Он настоящий ангел по сравнению с другими участниками.

Кристиан машет рукой фанатам, на что те снова визжат. Следом выходят два близнеца в голубых джинсах, белых майках и с банданами на запястьях разных цветов. Они выглядят немного угрюмыми, глаза кажутся холодными даже с моего места. У одного из двойняшек на левой скуле то ли родинка, то ли шрам. В остальном они идентичны: иссиня-черные волосы, спортивное телосложение и квадратные острые челюсти а-ля «мы родственники Брэда Питта».

— Это близнецы Блейк и Камден. Блейк с родимым пятном в форме полумесяца, он гитарист, а Камден барабанщик, — продолжает Полина свой экскурс.

Когда выходит последний участник, зал взрывается. Клянусь, я слышу всхлипывания и отчаянные стоны. Парень двигается так, будто его снимают в замедленной съемке, его бешеная энергия при всем внешнем спокойствии сбивает с толку. Мужчина вальяжной походкой идет к своему микрофону, поправив свои довольно длинные шоколадные кудрявые волосы. Пряди падают на высокие острые скулы и почти достигают плеч. Зеленые глаза сияют ярко, как два изумруда. У меня перехватывает дыхание от его красоты: прямой нос, сердцевидные губы и легкая щетина. Он представляет собой смесь сексуальности, привлекательности и опасности. Он выглядит как мужчина, который разбивает сердца направо и налево. Очень высокий, думаю, ему не хватает сантиметров пяти до двух метров. Он одет в легкую полупрозрачную черную рубашку с расстегнутыми пуговицами почти до самого пупка и закатанными рукавами. На шее висит серебряная цепь с нанизанным на нее кольцом. Под рубашкой виднеются твердые мускулы и много-много татуировок, тянущихся по запястьям, рукам, груди и шее. Мне захотелось их рассмотреть, а, может, и пробежаться пальцами по каждому узору.

Полина была не так уж и не права. Только ей я об этом не скажу.

— Теперь ты меня понимаешь, — хмыкает Полина. — Это, моя дорогая, Дэмиен, мать его, Олдридж. Фронтмен, сонграйтер и солист «Dark Paradise». Все женщины в этом зале хотят провести с ним хотя бы ночь.

Дэмиен чувственно обхватывает микрофон одной рукой, придвигая его к своим манящим губам. Он обводит взглядом зал, и я замечаю, насколько неэмоциональны и даже безразличны чарующие глаза. Его ухмылка дерзкая и настолько самодовольная, что его красота понемногу тухнет на этом фоне. Вместо прекрасного Адониса я вдруг увидела певца с раздутым самомнением. Очарование проходит быстро, я трезвею моментально в отличие от других.

Дэмиен красив, но стоит ли за его привлекательностью что-нибудь еще?

— Привет, Лондон! — приветствует он публику. Низкий голос с явным английским акцентом мурлычет и пробирает до мурашек. Он заставляет слушать себя молчаливым приказом. С таким голосом ты обязан посвятить себя музыке. — Мы счастливы наконец вернуться домой и завершить наш мировой тур именно в этом городе.

Следующим решает поздороваться Кристиан. Его улыбка добрая и искренняя, что, безусловно, подкупает. Парень правда очень милый.

— Мы, «Dark Paradise», благодарим каждого, кто пришел к нам сегодня, — говорит он. — Мы споем, вы не против?

Толпа взрывается от смеха и кричит в унисон признания в любви.

— Хорошо, — усмехается Кристиан. — Приятного вечера, народ.

Первые семь песен парни поют вместе. Некоторые мелодии я узнаю: возможно, слышала их по радио или в социальных сетях. Музыка красивая, без типичных аранжировок, но для меня было удивительнее, что их тексты не однотипные, они несут в себе смысл и частицу каждого из них. Я тайком добавляю две песни в свой плейлист, пока Полина отворачивается. Весь зал танцует и подпевает, а я просто стою и немного двигаю бедрами и руками. Мне немного некомфортно из-за своего образа и шума, но я рада, что пришла на концерт. Атмосфера, голоса парней и песни — все просто невероятно.

После еще нескольких песен группа делает рокировку: все кроме Дэмиена берутся за инструменты, а он встает на середину сцены с микрофоном. Теперь будет его сольное выступление под живую музыку. Дэмиен делает глоток воды. Рубашка прилипает к его мускулистой груди, и он расстегивает ее до конца, заставляя толпу разразиться новым приступом крика. Все парни устали, но сейчас они отдохнут, а Дэмиен будет на первом плане.

— Вы же знаете, что я сейчас спою, дамы? — мурлычет он в микрофон. Его игривость превращает всех женщин в зале в стаю чаек. Они орут, будто за громкость им дадут награду. — Да-да. Продолжайте в том же духе!

Кидаю взгляд на Полину. Она обезумела вместе со всей толпой. Интересно, из-за чего такая реакция?

Мелодия, полившаяся по залу, не медленная и спокойная. Она пропитана болью. Резкие звуки, вклинивающиеся в музыку, заставляют сердце замереть, но потом Дэмиен начинает петь, и я затаиваю дыхание.

«Раньше я жил лишь тобой.

Если ты звала меня,

Я прибегал, ты знаешь.

Если ты просила,

Я делал все, чего ты требовала.

Ты была властна надо мной.

Ты стала моей гибелью».

Дэмиен поет с прикрытыми веками. Его пальцы с нанизанными на них кольцами крепко держат микрофон, словно он — все, что держит британца в реальности. Дэмиен отдается зрителям, а они уважительно подпевают ему, ловя каждый звук его голоса, как последний глоток воды в пустыне. Музыка всегда вдохновляет меня, заставляет подниматься, вытереть слезы и идти вперед, но его пение… Клянусь, что-то внутри меня сжалось и запылало. Если бы я знала, что живые концерты настолько потрясающи, то ходила бы на все возможные!

На большом экране операторы показывают каждое движение Дэмиена. Его ресницы трепещут, а потом он открывает глаза, оглядывает зал и куда-то уставляется. Губы изгибаются в едва заметную ухмылку, спрятавшуюся в уголках, а глаза заинтересованно вспыхивают. Слышу, как фанатки замечают пристальный взгляд кумира, обратившего на что-то свое внимание. Оборачиваюсь, но из-за софитов не понимаю, куда они указывают, поэтому вновь смотрю на Дэмиена и наконец-то понимаю, на что он смотрит.

Или точнее сказать «на кого».

Изумрудные глаза целиком и полностью прикованы ко мне. Будь это Фрэнк Грилло или Джо Манганьелло (мужчины, по которым я схожу с ума, как все присутствующие дамы по Дэмиену), то я подумала бы, что у меня галлюцинации или расшалившееся воображение. Но, провалиться мне на месте, он смотрит на меня, продолжая петь, и все в зале это видят.

Дэмиен наклоняет голову вбок, как делают коты, изучая новую вещь, появившуюся в доме, и разглядывает меня. Все звуки становятся тише, а шея и щеки начинают гореть. Я хочу сбежать или отвернуться, но я в ловушке. Ноги врастают в пол. Я не могу не смотреть на Дэмиена. Его голос зачаровывает, действуя, как гипноз.

«Детка, это всегда была ты.

Но мне хватило боли и твоего дерьма.

Я готов двигаться дальше.

Прости, но для тебя места в моей жизни больше нет.

Ты — прекрасное прошлое, от которого я готов отказаться».

— Кто там? — кричат в толпе.

— Почему Дэмиен смотрит на нее?

— Он ее знает?

Ухмылка Дэмиена становится шире и опаснее. Он понимает, что я застряла в ловушке его глаз и голоса. Полина хватает меня за руку и что-то кричит, но я не слышу ее. Совсем не слышу…

Песня заканчивается. Дэмиен тяжело дышит, все еще не сводя с меня глаз. Пот струится по его мускулистой груди, а волосы цвета горького шоколада прилипают к шее. От этого зрелища мои колени подкашиваются. Я бы и дальше продолжила недоуменно таращиться на Дэмиена, играя в его странную игру. Но я понимаю, сколько внимания привлекаю к своей персоне, поэтому подрываюсь и убегаю на улицу по тому же маршруту, по которому нас вел тот парнишка.

На улице успело стемнеть. Лондонский влажный воздух становится отрезвляющей пилюлей. С жадностью дышу, кожа охлаждается и покалывает, а сердце бешено бьется в груди.

Что, черт возьми, это было?

Опускаю руки на колени, нагнувшись, и пытаюсь прийти в себя. Бога ради, на меня и раньше смотрели мужчины, но такого со мной не было. Дэмиен будто мог касаться меня взглядом. Он пел мне, что усугубило ситуацию в разы. Все зрители видели это!

— Господи… — бормочу я, плюхаюсь в своей неприлично короткой юбке на бордюр и зарываюсь лицом в ладонях.

Наверное, проходит полчаса. Концерт будет длиться еще где-то часа два. И куда мне податься?

Без Полины мне не вернуться домой. Открываю сумочку и нахожу несколько фунтов в кошелке. Поднимаюсь с бордюра и собираюсь зайти в какой-нибудь паб, чтобы выпить холодного сидра и остудить себя после Дэмиена Олдриджа, но из концертного зала вдруг выбегает девушка с рацией в руках и тревожным взглядом. Она ловит меня за руку и тараторит:

— Мисс, вы должны пройти со мной.

Пытаюсь вырвать руку из ее хватки, но костлявая пальцы сильнее впиваются в мое плечо.

— Я никуда не пойду с вами, — настороженно говорю я. — Отпустите меня!

Темно-рыжие брови незнакомки взлетают к линии волос. Она открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Дэмиен остановил концерт, когда вы убежали, — пищит девушка. — Он не продолжит петь, если вы не вернетесь.

Я замираю. То есть все, что произошло на концерте, мне не показалось? На меня что, запал рок-звезда?

Глава 2

Дэмиен

Туры — это то, ради чего живут музыканты. По крайней мере, в начале своего пути. Ты ездишь по миру, вживую видишь тех, кто по-настоящему проникся твоим творчеством. Каждое слово фанатки — музыка для моих ушей, какое бы дерьмо она ни кричала. И клянусь, я планировал отыграть этот концерт мощно, так, чтобы все навсегда запомнили его.

Вопреки общепринятому мнению я не самый большой придурок в мире. Нарцисс ли я? Еще какой. Но я всегда честен и с собой, и с группой, и со своими фанатами.

Хорошо, практически всегда. Последним необязательно знать, что большинство моих отношений были лишь для имиджа.

Мои поступки не всегда поддаются логике, но я делаю то, что мне хочется и то, что кажется верным. Например, я могу остановить последний концерт в туре, если самая потрясающая девушка, которую я когда-либо видел, сбежала до того, как я успел хотя бы узнать ее имя. Я уже не говорю о чем-то вроде мятых простыней и прочем приятном дерьме.

— Брат, я сломаю тебе руку, если ты не возьмешь чертов микрофон и не продолжишь петь, — рычит Блейк, подключив гитару к комбику.

— А я помогу, — поддерживает близнеца Камден.

Крис лишь качает головой. Не представляю, как наш ангелок сумел выжить с такими тремя извращенцами, как мы с близнецами. За столько лет совместной работы и проживания Крис уже давно должен иметь собственную палату люкс в психиатрической клинике.

Не обращая на них внимание, продолжаю сидеть возле барабанной установки и смотреть на толпу. Зал стих после моего объявлении о приостановке концерта, но теперь фанаты начинают возмущаться. Кто-то кричит, чтобы я начал петь, а кто-то по обыкновению просит трахнуть. Вытягиваю шею, чтобы рассмотреть ложе для журналистов, где до этого видел незнакомку.

Но увы, ее там нет, а значит, концерт не продолжится.

Поднимаюсь на ноги, хватаю микрофон, готовясь объяснить причину своего поступка и, возможно, заставить многотысячную толпу искать ту девушку со мной, когда рация в моем кармане издает хрипящий звук. Поворачиваю голову к кулисам и вижу одну из множества ассистенток, но главное — я вижу ее.

Вряд ли она журналистка. Нет ни камеры, ни микрофона. Ни одно бы устройство не поместилось в этой тесной юбочке и футболке, сексуально прилегающей к груди. Хотя она могла бы быть старой закалки с блокнотом и ручкой или пронести крохотный микрофон, приклеенный к ее грудной клетке. Мне, разумеется, стоит досмотреть ее самому.

Все во мне закипает, когда моя загадочная муза рычит на ассистентку и бьет ее в плечо, чтобы та перестала бесцеремонно удерживать ее. Мои глаза скользят по ее телу, роскошным блестящим волосам, которые я уже представил рассыпанными на моих подушках. По спине прокатывается волна мурашек, а член дергается в штанах.

Оставшуюся часть концерта я проведу с гребаным стояком, и мне плевать на заголовки.

— Ладно, она чертовски горяча, — Блейк материализуется рядом со мной, крутя медиатор между пальцев. Закатываю глаза и толкаю друга в ребра, когда тот слишком долго таращится на мою музу. — Но ты все еще придурок. Раз цыпочка на месте, ты продолжишь, черт возьми, петь?

— Да, должен же я как-то очаровать ее, — бормочу я, смотря только на сочные бедра, едва прикрытые юбкой.

— Мне уже жаль ее, — бормочет наш гитарист и уходит на свое место к комбику.

С трудом поднимаю глаза к ее лицу и встречаюсь с разъяренным взглядом девушки. Ее волосы цвета пшеницы рассыпаны на плечах. Ярки глаза наполнены негодованием и смущением, а щеки настолько красные, что мне виден румянец даже в темноте. Незнакомка складывает руки на груди, не подозревая, что предоставляет мне лучший вид на свою грудь. Мои мысли вновь возвращаются к мятым простыням в моей постели.

Я уж говорил, что я нарцисс. Поправочка: я озабоченный нарцисс, который собирается сделать все, чтобы узнать, кто она.

Подношу микрофон ко рту и, не отводя взгляд от принцессы, стоящей в кулисах, объявляю:

— Народ, проблема решена. Мы можем продолжить. Вы готовы?

Толпа кричит в экстазе. Любовь и восторг зрителей должны впечатлить незнакомку, но она даже бровью не ведет. Моя муза одними губами произносит: «Придурок». Подмигиваю ей и широко ухмыляюсь, принимая вызов. Ох, малышка, скоро ты будешь говорить по-другому, обещаю.

Кам вступает первым, затем к нему присоединяются Крис и Блейк. Мелодия, которую я написал совсем недавно для нашего последнего альбома, заполняет огромный концертный зал, и я продолжаю петь. Мне приходится смотреть на фанатов, но каждый раз мой взгляд возвращается к моей загадочной принцессе.

***

Вытаскиваю телефон из заднего кармана джинсов и отключаю звук, чтобы не читать миллионы сообщений от нашего менеджера. Краем глаза замечаю изощренные ругательства, напечатанные заглавными буквами, и хмыкаю. Наверное, сначала Лиам отчитал меня за остановку концерта, потом кто-то из его букашек сообщил ему о моем побеге с фан-встречи.

К слову, я не сбежал. Я позировал для около четырехсот фотографий и сэлфи, и время встречи уже давно истекло. Я люблю наших фанатов, без них мы бы были никем. Я не из тех звезд, которые относятся к поклонникам с пренебрежением, но иногда от нас требуют слишком много. Из-за репетиций и вечных джетлагов мы спим по три часа в сутки, если повезет. Моя голова в последний раз видела подушку тридцать часов назад.

Но Лиаму, отвечающему за имидж группы, плевать на это. Мне же сегодня плевать на его мнение. Он хороший мужик, который не ест и не спит из-за работы, но он забывает, что не все люди чертовы вампиры, как он.

Не удерживаюсь и отправляю Лиаму эмоджи со средним пальцем. Прости, парень, мне нужно бежать к своей музе.

Не уверен, что она будет рада нашей встрече. После концерта ее продержали в гримерке больше двух часов, а эта крошка и так была не особенно рада вниманию к ее персоне.

Провожу рукой по волосам, пропуская влажные пряди сквозь пальцы, одергиваю рубашку и сдерживаю широкую ухмылку, рвущуюся наружу, когда я подхожу к нужной двери. Отперев и распахнув ее, едва успеваю увернуться от летящей в меня бутылки воды. Она сталкивается со стеной и разбивается на осколки. Фанаты нередко пуляют в нас элементы нижнего белье и прочие личные вещи, но те обычно не могу выбить мне глаз, как чертова стеклянная бутылка.

Удивленно поднимаю взгляд на девушку и сталкиваюсь с чистой яростью, горящей в зелено-голубых глазах. Рефлекторно она тянется за новым снарядом и замахивается, но на мгновение тушуется и бормочет:

— Ты не та рыжая сучка.

В ее голосе отчетливо слышен акцент, только я не могу понять какой. Грудь девушки часто вздымается, волосы разметались по лицу и плечам, а на щеках виден яркий румянец. Что-то подсказывает мне, что он вызван отнюдь не встречей со мной. Она кажется немного встревоженной и сумасшедшей.

Но все еще чертовски прекрасной.

— Что за рыжая сучка? — сдерживая улыбку, спрашиваю я и откидываюсь на дверной косяк.

Незнакомка опускает руку с бутылкой и закатывает глаза, словно я дурак, который не понимает самых очевидных вещей.

— Которая заперла меня здесь, — девушка резко поднимает глаза на меня и щурится. — А ты приказал ей сделать это, урод. У меня чертова клаустрофобия!

Она вновь замахивается и без единого намека на сомнение кидает в меня вторую бутылку. Увернувшись, сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руки. Девушка рычит и начинает ругаться на незнакомом мне языке.

Это что, русский?

— Отпусти меня, ублюдок! — рявкает она и бьет меня локтем прямо под ребра.

От неожиданности отпускаю ее и, закашлявшись, хватаюсь за ушибленное место. Согнувшись, удивленно заглядываю в ее обозленные глаза.

— Ты всегда такая милая со своими кумирами? — хриплю я.

Девушка немного успокаивается, и на секунду, когда она видит, что я держусь за бок, на ее лице мелькает сожаление. Когда она понимает смысл моих слов, ее брови ползут наверх. Она возмущенно, словно я оскорбил ее, сцепляет руки в замок на груди.

— Я не твоя фанатка, сегодня я впервые слышала ваши песни, — фыркает она.

Выпрямившись, не могу сдержать шок, ярко отразившийся на моем лице. Конечно, мое эго раздуто, но я понимаю, что не все могут быть моими фанатами. Но не слышать наши песни, которые играют на каждой радиостанции по всему миру? Не верю.

Сощурившись, сцепляю руки в замок на груди.

— Это такой прием для привлечения внимания? — делаю шаг в сторону девушки. — Если да, то тебе он не нужен, потому что я уже весь твой.

Моя муза багровеет, и я вижу венку, пульсирующую на ее лбу. Она одергивает свою короткую и очень сексуальную юбочку и подходит ко мне. Тыкнув пальцем в мою грудь, она дрожащим от злости голосом цедит:

— Ты полный придурок, с которым я не хочу иметь ничего общего! Если ты сейчас же не отпустишь меня, я вызову полицию и скажу, что ты домогаешься до меня и удерживаешь против моей воли, понял?

Грудь девушки продолжает часто вздыматься и отвлекать меня от конфликта, который она пытается затеять. Но все же кое-что из ее слов доходит до меня: она не врет. Если все же ее поведение — уловка, то я лично заплачу Американской киноакадемии, чтобы ей дали «Оскар» вне очереди.

Бирюзовые глаза, с хищной яростью смотрящие на меня, заманивают мой разум в ловушку, и я не сдерживаюсь и протягиваю руку, чтобы прикоснуться к золотистым прядям. Девушка не отступает от своей злости и шлепает меня по ладони.

Хмыкнув, убираю руки в карманы. Наверное, она думает, что ее слова должны были оттолкнуть меня, но, к сожалению для нее, я хочу ее еще больше. Я мог бы остановить любую фанатку в зале и предложить ей перепихнуться прямо на сцене, но это становится слишком скучно. А моя новая муза бросает мне вызов, который я с удовольствием приму.

— Сладкая, если ты думаешь, что уход отсюда избавит тебя от меня, то ты ошибаешься, — сохраняя зрительный контакт, подхожу к двери и демонстративно распахиваю ее шире. — Ты можешь уйти, но не думай, что я откажусь от идеи заполучить тебя.

Девушка открывает рот и тут же закрывает, а ее завораживающие глаза едва не выпадают из глазниц. Учитывая, как дерзко она вела себя минуту назад, я могу с уверенностью заявить, что сумел смутить ее. И мне нравится видеть ее покрасневшие шею и щеки столь же сильно, как и слушать ее острый язычок.

Моя муза принимается на ощупь искать свою сумочку, лежащую на столе за ее спиной, и сбивает несколько баночек грима. Едва сдерживаюсь от смеха и продолжаю стоять в дверном проеме, глядя на нее.

Незнакомка хватает свою сумочку и направляется в мою сторону. Она старательно избегает шанса прикоснуться ко мне, выходя из гримерки, но ее глаза все еще прикованы к моим. Оказавшись в коридоре, девушка все же отрывает взгляд от меня и растерянно оглядывается по сторонам. Слышу, как она бормочет что-то, но это не английский. Наверное, она пытается понять, как выбраться отсюда.

Ухмыляюсь, понимая, что ей не покинуть здание без моей помощи. Она в служебном крыле, и на выходе ее остановит охрана, которая потребует доказательства того, что она не пробралась внутрь ради пикантных или компрометирующих снимков.

— Ты русская? — спрашиваю я, оттолкнувшись от стены.

Девушка хмуро смотрит на меня и кивает.

— Может быть, ты будешь любезной рок-звездой и скажешь мне, где выход? — бурчит она и достает телефон из сумки. Нажав кнопку включения, она что-то бормочет себе под нос. — Фантастика! Он разрядился.

Подхожу к девушке и едва сдерживаюсь от предложения зарядить ее сотовый в гримерке. Думаю, она сразу ударит меня по яйцам.

Складываю руки в карманы, подхожу ближе к ней и говорю:

— Знаешь, рок-звезды никогда не бывают любезными. Но если ты скажешь, как тебя зовут, и дашь мне свой номер, то я обязательно провожу тебя к выходу.

Моя муза щурится и складывает руки на груди. По ее лицу легко читается: «Я скорее лизну унитаз в общественном туалете, чем сделаю это». Боже, она упрямая, как сто чертей.

— Ты же понимаешь, что твое лицо запечатлели десятки камер? — слишком воодушевленно произношу я и придвигаюсь еще ближе. — Я попрошу знакомых найти тебя. И тогда я не ограничусь именем и номером. Я узнаю все: от адреса до криминального прошлого.

На секунду маска неодолимого упрямства дает трещину, и девушка вздрагивает. Нехороший звоночек. Она что, из мафии? Не удивлюсь, если она возглавляет какую-нибудь банду. У нее хватит злости и мужества для этого.

— Я… мне нужно… — неожиданно хрипло шепчет она. Девушка откашливается и твердым голосом объявляет: — Мне нужно найти подругу.

Пытаюсь прочитать ее взгляд, но в следующую секунду моя муза возвращает себе самообладание и снова смотрит на меня со злостью и раздражением. Мы играем в гляделки несколько минут, потому что никто не хочет уступать. Я не провожу ее, пока не получу ее имя. Она же не собирается называть его. Но я никуда не тороплюсь и простою в коридоре столько, сколько потребуется.

Однако игра все же останавливается, когда за моей спиной слышится женский крик.

— Есения!

Моя муза смотрит поверх моего плеча и расслабляется. Опустив руки, она огибает меня и идет вдоль коридора. Ее сладковатый аромат шлейфом следует за ней, и я оборачиваюсь, чтобы не упустить возможность рассмотреть ее зад в этой мини-юбочке.

И мне нравится, что я вижу. Но больше мне нравится, что я наконец-то узнал ее имя.

В паре метров от меня стоит девушка с каштановыми волосами и раздраженно топает своей ножкой. Она с укором глядит на мою музу, и меня почему-то бесит это. Когда Есения подходит к ней, раздражение становится еще более очевидно, и я скрещиваю руки на груди, ощутив потребность проявить свою заносчивую сторону и накричать на кого-нибудь.

— Мы уже обыскались тебя, черт возьми! — тараторит по-видимому подруга Есении. Драматично всплеснув руками, она принимается активнее топать ногой. Несмотря на назойливый звук, я различаю, что ее акцент почти незаметен. — Я понимаю, что ты не хотела идти на концерт, но кто так убегает? Мы не дома, ты не в свое родном городе, и здесь я отвечаю за тебя, как бы ты не относилась к этому.

Рядом с незнакомкой стоит светловолосый парень с бейджем сотрудника и участливо поддакивает девушке.

— Все, прекрати, — цедит Есения, и я уверен, что она закатывает глаза. — Я нашлась, и теперь мы можем свалить отсюда.

Маленький рот незнакомки открывается и тут же запахивается. Тонкие брови озадаченно встречаются у переносицы.

— И все? А где изощренные ругательства и ворчание старушки? — растягивает слова девушка.

Есения начинает трястись от злости, и я не удерживаюсь от смешка. Ей не терпится уйти. Она действительно не соврала про концерт и про меня. Есения чертов единорог, который был не в курсе моего существования.

— Я выскажу все дома, а теперь… — голос музы сквозит напряжением, но договорить она не успевает, потому что взгляд незнакомки перемещается на меня.

Визг наполняет коридор и бьет по моим ушам. Вот этонормальная реакция на меня.

Натянув улыбку, достойную любой красной дорожки, подхожу к девушкам и встаю возле Есении, едва ощутимо коснувшись ее плечом. Она вздрагивает и делает шаг в сторону. В голове появляются десятки способов, как окончательно вывести Есению из равновесия, но прежде, чем я успеваю что-то сказать, ее подруга прыгает мне на шею.

— Дэмиен, Боже мой! — визжит незнакомка, крепко сжимая меня своими тонюсенькими ручками. — Я твоя фанатка!

Выдерживаю ради приличия несколько секунд и мягко стряхиваю девушку с себя. Ее глаза расширились, губы приоткрыты, плечи часто вздымаются от переизбытка чувств. Слышу раздраженное фырканье, и мои губы растягиваются еще шире.

— Я обожаю своих фанатов, — мурлычу я. — Хочешь фотографию? Или я могу что-то подписать для тебя.

Несколько секунд подруга моей музы осмысляет мои слова, а затем подпрыгивает и часто кивает.

— Боже! Да, конечно! — девушка принимается рыться в своей сумочке, а я поднимаю глаза, чтобы встретиться с пылающим взглядом Есении. — Я как раз не успела купить билеты на фан-встречу, поэтому это просто осуществление мечты.

Парень, который привел подругу Есении, что-то бормочет и уходит, а девушка вытаскивает из сумочки телефон, распечатанный снимок группы и ручку. Я оставляю автограф и позирую для сэлфи. Чтобы окончательно растопить незнакомку, обнимаю ее за талию. Под пальцами чувствую, как она трясется.

— Дорогая, как тебя зовут? — не отпуская руку, спрашиваю я.

— Я… меня… — нога девушки подкашивается, и я удерживаю ее от падения на каблуках.

Слышу очередной раздраженный вдох.

— Полина, — подсказывает Есения, почти рыча.

— Да, точно, я Полина, — выдавливает она. Не могу не заметить, что ее английский намного чище, почти без акцента. — Никогда бы не подумала, что буду благодарить Есению за ее самовольный уход.

Мягко улыбаюсь, отпускаю талию Полины и подхожу ближе к Есение. Моя муза съеживается и крепче обнимает себя. Что-то подсказывает мне, что дело не в смущении. Кажется, она сдерживается, чтобы не ударить мне.

— Боюсь, это моя вина, — говорю я. — Я задержал твою подругу и в качестве извинений пытался уговорить ее посетить закрытое афтерпати вместе с тобой, но она отказывается.

Манипулирую ли я чувствами своей фанатки? Абсолютно бессовестно. Стыдно ли мне? Ни капельки.

Полина переводит взгляд с меня на Есению, и что-то неприятное мелькает в ее глазах. Злость, а, может быть, и зависть. В этот краткий миг ее счастье от встречи со мной испаряется, но Полина быстро надевает радостную маску и натягивает фальшивую, но потрескивающую улыбку на лицо. Я сразу понял, что она обычная, более привычная. Скажу прямо: такая же фальшивая, как большинство людей из моего окружения.

— Есения просто не очень общительная и долго присматривается к людям, — с наигранным легкомыслием произносит Полина. — Мы обязательно пойдем, если приглашение еще в силе.

— Черта с два! — возмущается Есения.

Полина стреляет в нее испепеляющим взглядом, и между девушками начинается перепалка на русском языке. Я не понимаю ни единого слова, лишь улавливаю свое имя, произнесенное с пренебрежением, но мне очень нравится наблюдать, как шея Есении багровеет. Засунув руки в карманы, пытаюсь понять, к чему идет спор. Судя по выражению лица моей музы, она проигрывает. Сжав кулаки, Есения разворачивается ко мне лицом и бормочет что-то себе под нос, готов поспорить, что это изощренные ругательства. Полина же оборачивается ко мне с улыбкой победительницы.

— Мы с удовольствием присоединимся к тебе, — дрожащим от переизбытка радости голосом говорит Полина. — Обещаю, Есения будет вести себя, как хорошая девочка.

Есения, явно не согласная с заявлением подруги, закатывает глаза, на что я ухмыляюсь.

— Тогда нам стоит поторопиться, — киваю в сторону выхода, пропуская Полину. Сам же подхожу к Есение и мягко обнимаю ее за талию, подталкивая вперед. Она уперто отказывается взглянуть мне в глаза, тогда я наклоняюсь к ней, губами касаюсь ее уха и шепчу: — Я же говорил, что тебе от меня не избавиться.

Есения вздрагивает, когда мое дыхание обжигает ее кожу, но не отстраняется, словно ей любопытно так же сильно, как и мне. К сожалению, мгновение ее слабости длится совсем немного, и вскоре она отталкивает мою руку и догоняет подругу.

Ничего, у меня будет вся ночь, чтобы покорить ее, и будь я проклят, если провалюсь.

«Сенсация! Нашу редакцию атаковали сообщения о загадочной незнакомке, которой Дэмиен Олдридж, самый горячий певец в мире, известный плейбой и наш любимчик, посвятил песню.

Но, дорогие читатели, это не самая волнующая новость!

Очевидцы сообщают, что девушка сбежала после той самой песни о готовности рок-звезды к новым чувствам, и вы никогда не поверите, что сделал Дэмиен. Он остановил финальный концерт группы, чтобы вернуть ее! Вряд ли мальчики были рады, но все мы знаем, что своенравную звезду не переспорить.

Кто она? Очередное увлечение? Замена Монике? Или та, кто действительно сумеет обуздать этого ненасытного жеребца?»

Глава 3

Есения

«Только мы отошли от новости о том, что Дэмиен ака «король разбитых сердец» Олдридж остановил последний концерт тура на их родине ради девушки, как мы получили очередную порцию горячих новостей.

На этот раз у нас есть нечто более горячее, чем слухи.

Дэмиена и загадочную незнакомку сфотографировали в клубе, в котором проходило афтерпати. Источник рассказал, что они были поглощены друг другом. Во всех смыслах этого слова.

«Таким страстным парам обычно предлагают снять номер, — говорит источник. — Они не стеснялись и целовались прямо на барной стойке. А их танцы? Кажется, в тот момент температура в комнате подскочила. От ребят буквально летали искры. Это не похоже на одноразовую интрижку».

Неужели на наших глазах зарождается главная сенсация этого года? Или менеджеры наконец-то научились выбирать кандидаток для отношений по контракту? Остается лишь гадать, а пока пожелаем девушке удачи, потому что в этой игре она точно понадобится.»

В голове звучит настоящий церковный набат, а отяжелевшие веки не поднимаются. Провожу языком по губам и пытаюсь сглотнуть, но во рту чертовски сухо. Мне невыносимо жарко. Хочу стянуть одеяло, но оно слишком тяжелое. Поднимаю руку, ощупываю «одеяло» и моментально подскакиваю. В голову ударяет спазм, солнце режет глаза, но шок слишком силен, чтобы продолжать лежать.

Моим одеялом оказался долбанный Дэмиен Олдридж.

Держась за голову, смотрю, как он, продолжая спать, переворачивается лицом ко мне. Его торс обнажен, и мне видны все черные линии татуировок, покрывающие твердые мышцы спины, плеч и рук. Темно-шоколадные кудри Дэмиена разметались по подушке. Мужчина выглядит раздражающе прекрасно для утра. Тонкая простынь прикрывает Дэмиена по пояс, очерчивая его ягодицы и бедра.

Хватаюсь за голову обеими руками. Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?

Опускаю взгляд и сдавленно вскрикиваю. На мне нет ничего. Я. Абсолютно. Голая.

— Доброе утро, солнце, — сквозь панику слышу тихий хриплый голос.

Испугавшись, машинально берусь за простынь, мое тело накреняется назад, и я падаю на пол, ударившись. Голову и спину пронзает тупая боль, но мне некогда отвлекаться на нее. Я все еще голая, минуту назад лежала в одной постели с рок-звездой. Никакого времени в мире не хватит, чтобы осознать это.

Когда мой взгляд вновь падает на мою обнаженную грудь, я стону и натягиваю простынь на тело. Щеки и шея горят от смущения, негодования и стыда, но я заставляю себя подняться, чтобы встретиться лицом к лицу с больной фантазией чокнутых фанатов. Признаюсь, что пару раз представляла, как окажусь в такой ситуации с любимыми актерами, но в тех снах я помнила, что произошло накануне. Сейчас же в голове полная пустота.

Встав на колени, оборачиваюсь в простынь и вижу ленивую ухмылку на лице Дэмиена. Зрение все еще мутное, но его невыносимая красота ослепляет меня. Дэмиен отрывает голову от подушки, несколько волнистых прядей падают на лоб и лезут в глаза самого красивого зеленого оттенка, что я видела. Мой взгляд невольно скользит по его рукам, спине и… голой заднице. На нем нет гребаных трусов.

Подскакиваю на ноги и пищу:

— Какого черта произошло прошлым вечером? И почему я голая?

Паника охватывает меня, а к горлу подступает тошнота, вызванная отнюдь не похмельем. Сжимаю бедра, пытаясь понять, изменилось ли что-то, почувствовать боль или ощутить какие-либо признаки того, что могло случиться вез моего ведома.

— Между нами… было что-то? — выдавливаю я, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Ухмылка на лице Дэмиена гаснет вместе со всеми нотками веселья на лице. Мужчина приподнимается на локтях, а я всеми силами пытаюсь не смотреть на его наготу. Дэмиен впивается в меня взглядом и спрашивает:

— Что последнее ты помнишь?

Пытаясь подавить панику и игнорируя жуткое похмелье, закрываю глаза и роюсь в обрывках воспоминаний. Они приходят неясными вспышками. Вижу клуб, барную стойку, которая показалась мне идеальным местом для танцев, Дэмиена, что-то шепчущего мне на ухо, лица других парней из группы, много шотов, которые и послужили причиной полного блэкаута. Как бы ни старалась, не могу вспомнить, как я оказалась голой в одной постели с Дэмиеном.

— Я помню, что мы были в клубе, а дальше пустота, — простонав, отвечаю я и кладу руку на пульсирующий лоб. — Сколько я выпила?

Дэмиен не отвечает, поджимает губы, отворачивается от меня и поднимается с кровати. Вид его обнаженного зада заставляет мои щеки пылать. Дэмиен проходит к креслу и хватает джинсы, лежащие на нем. На долю секунды я замечаю его достоинство, и меня едва не хватает удар. Мои девственные глаза, которые видели члены лишь в порно, не были готовы к такому.

Дэмиен натягивает джинсы, мышцы на его спине и руках слегка напрягаются, выделяясь под кожей. Кажется, что плачущая статуя ангела, вытатуированная на его боку словно оживает, а колючая лоза, скользящая вокруг него, будто пытается задушить печальное существа. Меня всегда привлекали татуировки, но композиция на теле Дэмиена выглядит как настоящее произведение искусства. Гармоничная, красивая, но в то же время личная.

Дэмиен, не оборачиваясь, говорит:

— Достаточно, чтобы захотеть устроить мне стриптиз.

С трудом отрываю взгляд от его богоподобного тела и вникаю в суть сказанного им.

— Устроить что?! — поперхнувшись воздухом, пищу я.

Дэмиен оборачивается через плечо, его взгляд остается холодным, а на губах расцветает фальшивая ухмылка. Он хватает футболку, комом лежащую на полу. Рядом валяется моя одежда. Оглядываю шикарный светлый номер поисках своего белья и, к своему ужасу, нахожу его на торшере. Крепче хватаю простынь, оборачиваюсь в нее и поднимаюсь на ноги. На деревянных и чертовски ноющих от усталости ногах добираюсь до своей одежды и белья, намереваясь направиться в ванную. Если, конечно, я найду ее в этом гигантском номере.

Когда я наклоняюсь, чтобы поднять одежду, ухо вдруг обдает жаркое дыхание. Я вздрагиваю, и моя рука замирает.

— Не волнуйся, солнце, если бы мы переспали, ты бы этого не забыла, — хрипит Дэмиен мне на ухо.

Его пальцы касаются моей щеки, скользят к подбородку, будто мужчина хочет, чтобы я взглянула ему в глаза, но я резко поднимаюсь и, разумеется, ударяюсь затылком о его каменное плечо, едва не падая на задницу. Уверена, мои щеки уже не просто красные, а багровые. Выпрямляюсь, крепко держа простынь, и направляюсь в сторону коридора в поисках ванной комнаты. Пока я уношу ноги от дальнейшего позора, слышу, как Дэмиен посмеивается за моей спиной.

Номер оказывается по-настоящему огромным, с множеством дверей и длинным коридором. Зрение по-прежнему слегка расплывчатое, а мысли путаются в неразборчивый ком. Забегаю в первую попавшуюся дверь и запираю замок. Возможно, впервые за последние сутки мне везет, и комната оказывается ванной. Бросаю одежду и белье на стеклянный столик с чертовой вазой с настоящими цветами, подхожу к раковине и, включив воду, ополаскиваю лицо. Изо рта доносится невыносимый запах. Последствия вчерашнего пьянства ощущаются так, словно с десяток кошек наделали дел мне на язык.

Вода немного снимает боль и приводит меня в чувства. Закрыв кран, смотрюсь в зеркало и стону. Помимо размазанной косметики, капель от высохшего алкоголя вокруг рта и других следов бурной ночи на лице, шею украшал засос.

— Господи… — тараторю я и отхожу от зеркала.

Стянув с руки резинку, завязываю волосы в низкий хвост и надеваю белье и юбку. Футболка воняет алкоголем и табаком, как и мои волосы. Сейчас список моих желаний возглавляют душ с ароматным мылом, два литра ледяной содовой и таблетка от головы.

В мечтах не замечаю, как из глубокой ванны доносится неразборчивый шепот. Быстро натягиваю футболку и зачем-то хватаю стеклянную бутылку, замахиваясь ей. Мало ли кто может лежать там.

Сначала показывается изящная женская рука, а затем гнездо темно-русых всклоченных волос. Когда я вижу знакомый бриллиантовый браслет, подаренный родителями на совершеннолетие, и татуировку в форме полевого цветка, опускаю импровизированное оружие и удивленно произношу:

— Полина?

Моя подруга медленно, словно зомби, выпрямляется. Она в отличие от меня полностью одета и не проснулась в кровати с едва знакомым мужчиной. Полина убирает волосы с лица и, сощурившись, смотрит на меня. Судя по ее виду, она пила и веселилась вместе со мной, а, может, и куда активнее меня. Полина хватается за голову и ругается себе под нос.

— Боже, как мне плохо! — хрипит она, массируя виски. — Который час?

Ее серьезно волнует время?

Игнорируя ее вопрос, подхожу к Полине и, опустившись на колени, спрашиваю:

— Ты помнишь что-нибудь про вчерашнюю ночь?

Полина с трудом фокусируется на мне и неуверенно кивает. Я облегченно выдыхаю.

— Я пришла сюда с близнецами, но в какой-то момент меня начало тошнить, и они оставили меня здесь, — Полина указывает на подушку в ванне. Ее лицо резко бледнеет, и подруга закрывает глаза ладонями. — Кажется, меня вырвало на Блейка. Боже мой, какой позор!

Да, прошлой ночью мы обе знатно переборщили, просто я старалась сильнее, раз Полина помнит хоть что-то.

— Ты хотя бы проснулась одетая и не в объятиях едва знакомого парня, — успокаивающе поглаживаю Полину по спине. Нервно усмехаюсь, понимая, что подруге сейчас многим хуже, чем мне. Она опозорилась перед своими кумирами. — Я устроила Дэмиену стриптиз. Один-один, подруга.

Полина резко отрывает лицо от ладоней и шокировано уставляется на меня. Ее взгляд все еще не самый ясный, да и сама подруга не проснулась окончательно, поэтому реакция запоздалая. Полина громко стонет и падает обратно в свое ложе.

— Я официально тебя ненавижу! — сложив руки на груди, бурчит она. — Если скажешь, что лишилась девственности с моим кумиром, то я тебя побью.

— Можешь успокоиться, Рокки, — закатываю глаза и падаю на мягкий коврик. — Мы не спали… ну… спали, но не в том смысле. По крайней мере, если верить Дэмиену. Кажется, он не врет.

Опускаю некоторые детали. Например, возможную обиду Дэмиена на мою амнезию и то, как крепко он прижимал меня к своей обнаженной груди. К слову, почему он был голым, если стриптиз устроила только я?

Зажмуриваюсь, пытаясь найти в кромешной тьме проблеск хотя бы каких-то отрывков воспоминаний. Полина что-то бормочет про вечеринку, но я не слушаю, продолжая рыться в своем сознании. И кое-что все же всплывает, однако вновь не про то, как я оказалась в постели Дэмиена.

Я выпила столько, чтобы руки Дэмиена, лежащие на моей талии, перестали меня волновать. Значит, в мой рот уже попала текила. Он повернул меня к себе. Вижу, как его губы шевелятся в свете софитов, но не могу разобрать, что он говорит. Дэмиен указывает в сторону, и мы идем туда, обнимаясь. Дальше вижу вспышку и… пустота.

Очевидно, что единственный, кто может внести ясность в события прошлой ночи, — Дэмиен, к которому я очевидно не могу обратиться. Наверное, не стоит ворошить этот улей. Сейчас мне стоит найти свою сумочку, вытаскивать Полину и убегать отсюда, навсегда вычеркнув из памяти прошлую ночь. Все это — знаменитости, тусовки с ними — безрассудство. Меня может заносить не туда, но моя жизнь спокойная, размеренная и четко спланированная. В нее не входят горячий британский певец и безумство, которое привнесет его появление.

— Нам пора уходить, — говорю я, поднявшись с ковра. — Остальные скоро проснутся.

Полина вылезает из ванны и кивает.

— Никогда бы не подумала, что захочу сбежать из номера, где спят все участники «Dark Paradise», — бормочет она, одергивая юбку. — Наши сумочки и туфли должны быть где-то в коридоре.

На цыпочках мы покидаем ванную комнату, оглядываясь по сторонам. Номер определенно оживился, вместо тишины, царившей минуты назад, нас встречают голоса. Мы делаем несколько шагов, и мой нос улавливает аромат кофе. Проклятье, уйти незамеченными нам не удастся.

Прошлым вечером Полина явно неверно запомнила дорогу от входной двери до ванной, потому что вместо выхода мы оказываемся на кухне. Подруга замирает на месте и чертыхается. Пять пар глаз уставляется на нас. Слышу, как Полина ахает, а затем она принимается лихорадочно поправляет свои волосы и одежду. Она делает неловкий шаг вперед, расправив плечи и оттопырив попку, и шелестит:

— Всем привет!

Близнецы, едва обращая на нас внимание, взмахивают руками в знак приветствия и возвращаются к кофе. Светловолосый парень, кажется, Кристиан, вежливо улыбается здоровается.

Признаюсь, я ожидала увидеть кучу пива и оргию с парочкой фанаток, которые предлагали себя участникам группы прошлым вечером, а не тихий завтрак с человеческой едой.

— Вы голодны? — Крис кивает на тарелки, неожиданно наполненные булочками, яйцами и фруктами, и кофемашину. — Уже два часа дня.

Полина размыкает губы, но резко прикрывает рот ладонью. Судя по ее побледневшему за мгновение лицу, у нее очередной приступ тошноты. Не скажу, что мне самой легче, но все же запах выпечки заставляет мой желудок жалобно заурчать, а бутылки воды, погруженные в лед, кажется, зовут меня по имени. Я выплываю из-за спины Полины и уже собираюсь принять предложение Криса, предвкушая, как в мой желудок попадет ягодный джем и несколько тостов, когда моя щека вдруг начинает гореть от чьего-то пристального взгляда.

Сглотнув, поднимаю глаза и вижу Дэмиена. В отличие от прошлого вечера он кажется задумчивым и слишком серьезным. Дэмиен одним взглядом заставляет меня замереть.

— Нам, пожалуй, пора идти, — натянуто произношу я, когда здравый смысл одолевает голод. В комнате воцаряется угнетающая тишина, от которой я физически ощущаю смущение и неловкость. Попытавшись улыбнуться, выпаливаю: — Спасибо за похмелье.

После последней фразы Крис прыскает со смеху, близнецы улыбаются, незнакомец хмыкает, лишь Дэмиен продолжает стоять с таким выражением лица, словно я пнула его щенка.

— Клянусь, когда-нибудь я вырву тебе язык, — шепчет Полина и хватает меня за руку. Натянув самую очаровательную улыбку, на которую она способна, она произносит: — Нам было приятно провести с вами время, ребята.

Полина неловко приглаживает волосы и пытается вытереть тушь, размазанную под глазами. Я чувствую, как она нервничает и смущается. Если бы у нее была с собой косметичка, она бы быстро привела себя в порядок и устроила бы марафон флирта с каждым присутствующим. Особенно с Дэмиеном, который так и продолжает прожигать дырку в моей голове.

Не сдерживаюсь и поднимаю на него взгляд. Дэмиен все же не удосужился надеть футболку, а его джинсы слишком низко сидят на бедрах, демонстрируя V-образную линию на его животе. При каждом движении его выдающиеся мышцы напрягаются. Разве все рок-звезды не должны быть тощими из-за алкогольно-кофеиновой диете, на которой они все сидят? Прямо сейчас Дэмиен может встать перед камерой, намазать свой торс маслом и сфотографироваться для обложки эротического романа. И я бы купила эту книгу.

Сглотнув, поднимаю глаза и продолжаю рассматривать чертового богоподобного мужчину, стоящего в паре метров от меня. Дэмиен завязал свои темные волосы в небольшой узел на затылке, обнажая скулы и шею. Его пронзительные глаза в лучах солнца кажутся зелеными, как молодая трава. Если мы с Полиной выглядим так, словно всю ночь нами подметали полы в клубе, то Дэмиена будто собирала команда стилистов на красную дорожку.

И да, это чертовски бесит.

— Леди, не торопитесь покидать нас, — голос незнакомца выводит меня из транса, заставляя оторвать глаза от Дэмиена. — Вам нужно кое-что подписать.

Мужчина лет сорока хмуро поглядывает в нашу сторону, не скрывая раздражения. Хотя, возможно, он просто так выглядит. Настолько тощий, что костюм свисает с его исхудалого тела, под глазами красуются темные круги, а в руках помимо листов бумаги литровый многоразовый стакан с кофе. Кажется, незнакомец едва ли спит и ест. Ему определенно пора в отпуск.

— Меня зовут Лиам, я менеджер этой шайки оборванцев, — мужчина делает большой глоток кофе. — Из-за выходки одного из них вы должны подписать договор о неразглашении. Вы не сможете говорить о знакомстве с группой, распространяться о том, что видели и слышали прошлым вечером, а также упоминать посещение концерта.

Мы с Полиной переглядываемся. Что-то в выражении лица мужчины заставляет меня держать язык за зубами и не спрашивать, что могут две простые девушки рассказать про всемирно известных рок-звезд, учитывая, что мы едва ли помним что-то о прошлой ночи.

— Конечно, — неуверенно пожимаю плечами. — Нам не нужны проблемы, и мы не хотим их причинять.

Лиам удовлетворенно кивает и протягивает нам с Полиной документы. Прислонив бумагу к стене, быстро оставляю свою подпись, не вчитываясь в текст. Полина кидает томный взгляд в сторону парней, но поступает так же.

— Солнце и так хочет навсегда забыть прошлую ночь, соглашение ни к чему, — слышу язвительный комментарий Дэмиена.

Чувствую, как глаза всех присутствующих направляются на меня, и мечтаю испариться из этого чертового номера. Один из близнецов (а я забыла, как их различать) начинает смеяться и говорит:

— Кажется, мы встретили единорога, который не пал под чары Дэмиена Олдриджа.

Второй близнец подмигивает мне и дразнит:

— Она просто влюбилась в меня, Кам. Конфетка видела, как я перебираю пальцами по струнам, и не могла сдержаться.

Точно, Блейк с родимым пятном на скуле. И очень грязным ртом, и завышенным эго.

Машинально опускаю глаза на пальцы Блейка, и мужчина принимается медленно шевелить ими, имитируя игру на гитаре, а, может быть, нечто более интимное. Возмущенно открываю рот, но захлопываю его, как рыба, выброшенная на берег. Блейк подмигивает мне, и Дэмиен вдруг рычит и дает подзатыльник своему другу.

— Заткнись, придурок, — рявкает он.

Блейк подмигивает Дэмиену, на что тот оскаливает зубы. Лиам качает головой и, прикрыв глаза, устало щиплет себя за переносицу, словно у него жуткая мигрень.

— Мистер Олдридж, — Лиам выразительно смотрит на Дэмиена, — приносит извинения за неудобства, причиненные на афтерпати прошлым вечером. Я могу заверить вас, что ваши личности остались тайной, и вашей приватной жизни ничего не угрожает.

Наверное, Лиам хотел показать себя джентльменом или убедиться, что мы точно будем молчать обо всем, что могли услышать или увидеть прошлой ночью, но мне просто нужно поскорее убраться отсюда.

Непроизвольно перевожу взгляд на Дэмиена, и во рту почему-то становится сухо. Его пронзительные глаза вновь направлены на меня, он словно пытается что-то сказать, чего я не могу понять. Я эмпат, легко читаю людей, чувствую их намерения, но Дэмиен исключение. Он сосуд, наполненный фальшивыми и искренними эмоциями и окруженный стеной. Не уверена, что он сам различает, где заканчивается ложь и начинает правда.

— Мы не имеем никаких претензий ни к кому из вас, — мой голос почему-то становится сиплым. Пытаюсь отвести взгляд от Дэмиена, но ни черта не получается. — Это была наша первая и последняя встреча, поэтому… прощайте.

Когда с моих губ слетает последнее слово, Дэмиен так крепко стискивает челюсти, что его скулы напрягаются. Он резко кидает кружку в раковину и уходит из кухни. Камден и Блейк переглядываются, молчаливо переговариваясь о чем-то.

— А я все же надеюсь на новую встречу, — Полина хлопает глазками, по очереди улыбаясь каждому из парней.

Крис вежливо улыбается и следует за Дэмиеном, а близнецы игнорируют ее. Неловко поправив волосы, Полина отворачивается и направляется вглубь номера. Наверное, все-таки вспомнила, где находится выход. Я, ничего не сказав, иду за ней.

— Ты задела его эго, девочка, — кидает мне в спину Камден.

Его голос чуть ниже, чем у Блейка.

— А Дэмиен не оставляет подобное без внимания, — добавляет второй близнец.

Не оборачиваюсь, не обращаю внимание на их заговорщический тон, просто следую за подругой обратно в реальную жизнь, в которой нет рок-звезд, а самый известный человек, которого я видела в жизни, — второсортный рэпер из моего родного города.

У двери нахожу свою сумочку и хватаю ее. Полина уже ждет меня возле лифта. Она трет виски и что-то бормочет, ее я тоже игнорирую. Ее мечта о встрече (или скорее сексе) со своими кумирами только что рухнула, и ей явно не до меня. Пока Полина страдает, я могу привести мысли в порядок и попробовать вспомнить, не натворила ли я еще чего-то позорного прошлой ночью.

Наверное, стоит просто перелистнуть эту безумную страницу и не вспоминать, что произошло в нашей версии «Мальчишника в Вегасе». Хорошая идея, но я слишком любопытная.

Вытаскиваю телефон из сумочки, снимаю блокировку, собираясь посмотреть фотографии, но меня отвлекает с десяток сообщений от Ульяны, университетской подруги. Открываю мессенджер, и мои глаза с ужасом расширяются при виде нескольких пересланных сообщений с… моими фотографиями.

Ульяна: «Ты же ходила вчера на концерт в Лондоне? Клянусь, я вижу тебя здесь. Умоляю, скажи, что это ты обжималась с Дэмиеном Олдриджем!».

Приближаю первый снимок и вижу себя, сидящей на барной стойке. Дэмиен стоит между моих бедер и буквально пожирает мои губы своими. Я не уступала и запустили волосы ему в волосы. Тошнота тут же подступает к горлу. Мне не нравится, что я допустила подобное, а затем умудрилась забыть. Онемевшим пальцем перелистываю фотографии. На другом изображении мы с Дэмиеном танцуем. Его руки находятся под моей футболкой, я прижимаюсь спиной к его груди, а попой — к его паху. Выгнувшись, я что-то говорю ему прямо в губы. Свет дерьмовый, и ни на одной фотографии не видно моего лица, но получается, что…

Проклятье, да, я обжималась с Дэмиеном Олдриджем, и весь интернет видел это.

Глава 4

Экран телефона подозрительно и маняще черный. Я отключила все уведомления от новостных групп, но это не мешает мне нервничать и ждать очередную сенсационную новость о своих похождениях.

Звенит таймер, и я отрываю взгляд от проклятого устройства и распахиваю дверцу духовой печи. Кухня моментально заполняется запахом свежей выпечки, и мне становится немного спокойнее. Вытаскиваю противень и ставлю его на столешницу, на которой уже почти не осталось места после моей успокоительной терапии. Я испекла два вида пирожков и печенье с шоколадной крошкой. Когда я нервничаю, мне нужно чем-то занять себя. Уборка предпочтительнее, но у Полины есть уборщица, поэтому мне пришлось истратить весь запас муки в этой квартире.

Слышу, как входная дверь распахивается, беру печенье и иду встречать Полину. Увидев подругу, хмурюсь. Она должна была купить ингредиенты для пасты, но вместо этого у нее в руках пакеты из бутиков. С тяжелым вдохом Полина ставит вещи на пол и лучезарно улыбается мне, словно все идет по плану и она не перепутала продуктовый с магазином одежды.

Но меня не проймешь этой улыбочкой.

— Что бы ты не задумала, я пас, — откусив печенье, ворчу я и направляюсь в гостиную.

Полина, скинув туфли на высоком каблуке, тут же бежит за мной, хватает за руки и останавливает. Улыбка стирается с ее лица, а глаза жалобно округляются, как у кота из «Шрека». Отталкиваю Полину, зная, что этот приемчик обычно работает на меня.

— Есечка, любимая, всего лишь одна небольшая вечеринка только для близких, — канючит она, вновь догнав меня. — Обещаю, что проконтролирую, чтобы ты не выпила лишнего.

Возмущенно уставляюсь на Полину. То есть во всем бардаке виновата только я?

— Единственный раз в жизни я решила… — возмущаюсь я.

Полина мгновенно перебивает меня и тараторит:

— Прости-прости! Я не это имела в виду.

Мы обе выдыхаем, и я жду новую порцию уговоров, но Полина не продолжает умолять меня пойти на вечеринку и уходит в коридор. Сегодня мой последний день в Лондоне, весь день мы гуляли, и я бы хотела провести оставшиеся часы наедине с близкой подругой. Пусть я и ворчу на нее, ближе Полины у меня никого нет. Она мой человек, та, с кем мы сплетничали о старшеклассниках, сидели за одной партой и записывали глупые видео.

Полина возвращается с одним из своих пакетов и вытаскивает оттуда великолепное черное платье. Оно простое, но с кружевной отделкой по подолу и на прозрачных рукавах. Полина стройнее меня, а это платье явно будет велико ей, так что я легко понимаю ее план. Подруга решила подкупить меня красивой и непомерно дорогой одеждой. Я не вижу ценник, но такая вещь не может стоить дешево.

Иногда я завидую Полине. У нее есть своя шикарная квартира в Лондоне, на которую я не смогу заработать, даже если продам все свои органы. Она очень красивая, миловидная, как нравится всем парням. Полина может купить все, что захочет, путешествовать без ограничений и жить, как ей только заблагорассудиться.

Кто бы что ни говорил, деньги решают многое.

Однако Полине они не дают того, о чем она всегда мечтала, — внимание матери. Екатерина Сергеевна полностью ушла в супружескую жизнь и едва ли видит дочь после ее переезда. Муж стал для нее всем миром. В моей же жизни все по-другому. Мама дорожит мной так, как только может это делать мать, она верит в меня, даже когда я не верю в себя, и любит всем своим огромным сердцем, в котором, к моему сожалению, нашлось место лишь для меня.

Когда выражение моего лица остается непроницаемым, Полина поднимает вторую руку и показывает лодочки с инкрустированными стразами каблуками. Тогда с моих губ срывается выдох, и я понимаю, что проиграла.

— Что за вечеринка? — не в силах оторвать взгляд от туфель бормочу я.

Полина радостно пищит и протягивает мне платье и обувь.

— Да так, одни знакомые решили собраться, — она отмахивается, явно пытаясь сменить тему.

Наверное, маленькая вечеринка будет огромной тусовкой. Я бы с удовольствием отказалась, но сочетание ее выпученных глазок и платья, которым она меня подкупает, не оставляет мне выбора. Это наш последний день вместе, и я хочу, чтобы Полина была рада и не обижалась на меня за пропущенное веселье.

— Хорошо, — тяжело выдыхаю, уронив голову. — Но мы вернемся до полуночи, чтобы я не проспала самолет.

Полина визжит и прыгает от счастья, заверяя меня, что мне все понравится. В следующую секунду она уже летит в душ. Покачав головой, направляюсь в гостевую спальню, бережно складываю одежду на постель и подхожу к тумбе. Открываю контейнер и, вытащив таблетку, проглатываю ее. Теперь время макияжа.

***

Такси подъезжает к современному высотному зданию и останавливается на подземной парковке. Полина, всю дорогу смотревшая в зеркальце и поправлявшая макияж, практически выпрыгивает из автомобиля и бежит к лифту. Ощущение, что здесь что-то нечисто, не покинуло меня, наоборот усилилось в разы. Но отступать и возвращаться домой уже поздно, к тому же Полина ни за что не поедет со мной, а я не могу оставить ее одну.

В лифте подруга продолжает придирчиво рассматривать себя, одергивать мини-юбку и приглаживать каждый волосок.

— Ты прекрасно выглядишь, — повторяю ее, но Полина лишь отмахивается.

Хмыкнув, закатываю глаза и поджимаю губы. Я не могу сказать того же про себя. Платье, купленное Полиной, сидит на мне ужасно. Кажется, будто я состарилась лет на двадцать и набрала еще несколько лишних килограммов. Если моя подруга, столь красивая и изящная, считает себя недостаточно идеальной, то как выгляжу я в ее глазах?

Отмахиваю дурные мысли и неуверенность в себе и заталкиваю их в дальний угол разума. Я не модель, но все же красивая.

Двери распахиваются на последнем этаже, и до меня тут же доносится знакомая музыка. Мои глаза расширяются, я втягиваю в легкие побольше воздуха, уже чувствуя, как к щекам приливает кровь. Дело не в мелодии, а в чарующем голосе, исполняющем строчки ритмичной песни.

Мой взгляд устремляется к Полине, и если бы это было возможно, то я бы уже прожгла дырку в ее голове.

— Какого черта мы здесь делаем? — цежу я. — Это вечеринка Дэмиена?

Полина нервно хихикает и качает головой. Опустив взгляд к полу, она чрезмерно внимательно разглядывает носки своих туфель.

— Технически ее устроил Крис, — бормочет она. — Тихое празднование окончания тура для друзей.

— Мы не друзья, черт возьми, какого черта нас позвали?! — шиплю я.

Полина, пожав плечами и тяжело вздохнув, говорит:

— Возможно, я успела записать его номер после концерта, а сегодня написала ему и сказала, что мы хотим переиграть нашу первую встречу.

Я практически ощущаю, как из моих ушей валит пар.

— Мы?! — взвизгиваю я. — Я ничего не хочу переигрывать. В последний раз, когда я оказалась возле этих парней, я напилась и стала новостью дня во всем чертовом мире!

Я планировала и дальше изливать свой гнев на Полину, но меня отвлек звон лифта, предупреждающий о закрытие дверей. Полина быстро хватает меня за плечо и толкает вперед с такой силой, что я, не удержав равновесие, врезаюсь в кого-то. Попросив прощение, перевожу взгляд на подругу и, пытаясь не обращать на себя слишком много внимания, шиплю:

— Мы прямо сейчас едем домой, где я смогу убить тебя без свидетелей.

Но Полина игнорирует меня. Увидев кого-то в толпе, она тут же расправляет плечи, игриво машет рукой и убегает от меня в глубь вечеринки. Вздохнув, понимаю, что мне не удастся уговорить ее уехать. Здесь парни ее мечты.

Сложив руки на груди, оглядываю пентхаус и присвистываю. Окна от пола до потолка занавешены гирляндами-шторками, на большом коричневом диване разложены плюшевые подушки и пледы. Все напитки и закуски аккуратно стоят на специальных столиках. Люди спокойно и мило общаются, смеются и непринужденно танцуют. Гостей не так уж много, но когда говорят про вечеринку только для друзей, я представляю человек шесть. Здесь же их минимум в пять раз больше.

На самом деле, здесь не так плохо и даже уютно. Музыка играет громко, но никому не приходится кричать, чтобы услышать собеседника. Я бы даже могла насладиться, если бы не знала, что Дэмиен находится в этой квартире.

Я не сука, я не виню его во всем, что творится в интернете. Я, в конце концов, тоже была там. Просто Дэмиен такой… раздражающий. И красивый, разумеется. Но все же больше первое.

— Неужели конфетка все же решилась встретиться с нами вновь? — слышу за спиной знакомый голос.

Обернувшись, вижу двух идентичных мужчин. Отличие в виде полумесяца на скуле помогает мне не спутать, кто есть кто.

— Блейк, если не помнишь мое имя, просто спроси его еще раз, — вместо приветствия говорю я, сощурившись. Затем перевожу взгляд на второго близнеца — Привет, Камден.

Камден шутливо делает реверанс и протягивает мне полный стакан с какой-то прозрачной жидкостью. Мой желудок скручивается от воспоминаний о последнем раз, когда в мой организм попал алкоголь.

Камден усмехается, заметив выражение моего лица, и говорит:

— Не волнуйся, это содовая.

Благодарно улыбнувшись, беру стакан и делаю глоток. Действительно, просто содовая.

— А я, кстати, помню твое имя, Есения, — с его акцентом мое имя звучит немного странно, но все равно красиво. Я всегда была падка на британский акцент. — Просто ты такая же сладкая, как конфетка. Пока не начинаешь злиться.

Закатываю глаза и прячу улыбку за стаканом. Осмотревшись, замечаю Полину, которая с чрезмерным увлечением слушает Криса и стреляет глазками в другую сторону. Проследив за ее взглядом, понимаю, что привлекло ее внимание. Вернее кто.

Дэмиен, облаченный в легкую рубашку с расстегнутыми на груди пуговицами, разговаривает с Лиамом и какой-то женщиной. Из-за тонкой ткани я вижу каждую татуировку на его мускулистом теле. Волосы Дэмиена убраны в небольшой узел, но несколько прядей падают ему на скулы, мягко обрамляя точеные черты лица. Я никогда не была поклонницей длинных волос у парней, но ему они чертовски идут.

Дэмиен поднимает бокал и подмигивает Полине в знак приветствия. Она же принимает это за приглашение и практически летит к нему, забыв о Крисе. Беззастенчиво обняв Дэмиена, Полина заправляет идеально накрученные локоны за уши и отстраняется, кидая на своего кумира восхищенные взгляды.

Горло начинает неприятно жечь, когда я различаю откровенный флирт в поведении подруги. Технически она не нарушает кодекс подруг, но мне все равно не нравится то, что я вижу.

Блейк оборачивается и, присвистнув, говорит:

— А она снова не теряет времени.

В его голосе слышится насмешка и доля, как мне показалось, неприязни. Не знаю, что такого случилось той ночью, что Блейк так относится к ней. Наверное, не любит, когда фанатки портят рвотой его одежду.

— Глупышка не понимает, что пытается вступить не в свою лигу, — Камден пожимает плечами, и оба близнеца вновь поворачиваются ко мне.

Неважно, что мне не нравится, что Полина флиртует с Дэмиеном. Никто не имеет права так говорить о ней.

Толкнув пальцем Блейка в грудь, прищуриваюсь и предупреждаю:

— Вы мне немного нравитесь, но не смейте так говорить о моей подруге. Она добрая, красивая и чертовски умная. Не знаю, чем она вам не угодила, но лучше держите все свои колкости при себе.

Блейк ловит мою руку, наклоняется и оставляет на тыльной стороне моей ладони легкий поцелуй. Камден же неожиданно по-доброму улыбается, без единого намека на злость и ехидство.

— Конфетка, просто мы видим людей насквозь, — говорит он. — Мы ни в коем случае не хотели задеть тебя. Просто предупреждаем.

С этими слова близнецы уходят, теряясь в толпе. Я остаюсь на месте, наблюдая за разговором Полины и Дэмиена. Она кажется очень увлеченной и радостной. Если ее мечта осуществится и они будут встречаться, то они будут действительно красивой парой. Полина утонченная и миниатюрная, Дэмиен же высокий и сильный.

Мне противно от себя, но на долю, лишь крохотную долю секунды я позволяю словам Камдена проникнуть в мой разум. Может ли Полина быть тем, кем не является?

Качаю головой, отмахиваясь от глупых мыслей. Полина моя лучшая подруга, а Камден и Блейк просто зазнавшиеся звезды. Но на душе все же остается осадок.

Никто из присутствующих не обращает на меня внимание, и внезапно вся эта атмосфера начинает давить на меня. Я не могу подойти к Полине, а познакомиться с кем-то из гостей почему-то не решаюсь. Вечер с книгой или фильмом в кровати был бы сейчас куда приятнее.

Тяжело вздыхаю, беру тарелку закусок и оглядываюсь по сторонам в поисках укромного места, в котором буду ждать, пока Полина закончит ворковать с Дэмиеном.

В конце концов, может быть, их сфотографируют, и Полина станет новой звездой интернета. Я с удовольствием уступлю ей столь почетное звание.

Глава 5

Дэмиен

Моей вежливости хватает на десять минут. Это на девять больше, чем я действительно хотел разговаривать с Полиной.

Я люблю своих фанатов, но есть особенный вид навязчивых девушек, которые считают, что каждый вздох их кумира — попытка соблазнить их. То, как она легко позволяет себе переплести наши пальцы, положить голову на мое плечо и открыто флиртовать, доказывает мою теорию. С каждым моим словом Полина становится напористее, и мне не нравится это. Я не люблю создавать иллюзии. Она симпатичная, даже очень, и я бы даже мог с ней переспать.

Если бы не знал, что в этой квартире находится та, кого я действительно хочу видеть в своей постели.

Мягко отталкиваю Полину, мысленно радуясь глотку свежего воздуха, и спрашиваю ее:

— Есения тоже здесь?

Улыбка тухнет в ее глазах, но не покидает губы, выдавая фальшь. Полина отмахивается и кивает.

— Да, наверное, болтает с кем-то, — голос девушки становится слишком высоким, превращаясь почти в мышиный писк. — Она уезжает завтра. Наверное, хочет как следует оторваться в последний вечер.

Отвожу взгляд от Полины и осматриваю всех гостей. Есении нигде нет. Перевожу взгляд на Лиама и Синтию, его жену, умоляя о помощи. Синтия едва заметно закатывает глаза и, откашлявшись, говорит:

— Дэйм, принеси мне, пожалуйста, сок.

— Конечно, — подмигнув, отвечаю я.

Прежде, чем Полина успевает сообразить, я скрываюсь в толпе друзей. Все хлопают меня по плечу, мимолетно поздравляя с окончанием тура, и я отвечаю всем улыбкой и покидаю гостиную. Мне надоело всех развлекать и быть хорошим мальчиком, после непрерывной болтовни Полины я хочу хотя бы минуту побыть в тишине.

Ладно, к черту. Мне интересно, где Есения.

Я не родился с золотой ложкой в заднице. Все детство я провел с отцом-алкоголиком, избивающим маму, в настоящих трущобах. Но даже когда в моем кармане было не больше десяти фунтов, я не слышал «нет» от девушек. Когда мы проводим вместе одну из лучших ночей в моей жизни, я жду, что они будут благодарны или хотя бы, черт возьми, помнят ее.

— Хорошо, если бы ты мог поужинать с любым человеком, мертвым, живым, вымышленным, кто бы это был? — кричит Еся, перебивая музыку, когда мы заканчиваем с очередной порцией шотов.

Ее вопросы такие странные и в то же время милые, что я не могу перестать улыбаться. Еся напоминает мне любопытного ребенка, который пытается узнать каждую деталь о мире и своем собеседнике. В то же время ее способность слушать, глубокий и мудрый взгляд делают ее совершенно… Не уверен, какое слово подойдет, чтобы описать Есению.

Я думаю над ответом долю секунды, и моя улыбка тут же стирается с лица.

Есть один человек, с которым я хотел бы встретиться хотя бы еще раз в жизни.

— Ты первая, — уклончиво говорю я.

Язык попросту отказывается назвать кого-нибудь другого, а сегодняшний вечер не для грусти и скорби. Я хочу праздновать и чувствовать себя живым.

Еся сощуривается. В ее лучистых зеленых глазах искрится веселье, которое каким-то образом ослабляет боль, взявшую в грубые тиски мое сердце.

— Ладно, — закатив глаза, Еся задумчиво стучит пальцем по подбородку. Затем она резко подпрыгивает на барном стуле, едва не падая назад вместе с ним. — Боже, это довольно просто! Рован Боярышник, конечно.

Нахмурившись, пытаюсь вспомнить, кто это, но ответа нет. Либо я слишком пьян, либо это какая-то хрень, о которой я не имею ни малейшего понятия.

— Кто это?

Есения мечтательно отводит глаза в сторону, и я уже начинаю слегка завидовать этому Ровану, кем бы он ни был.

— Лучший мужчина в мире, — вздыхает она. Заметив мое раздраженное выражение лица, Еся смеется. — А еще он книжный персонаж. Бессмертный воин, который умеет превращаться в сокола.

Прыснув со смеха, я падаю на барную стойку. Еся спрыгивает со стула и возмущенно принимается колотить меня по плечу. После очередного замаха ловлю ее запястья и притягиваю девушку к себе. Еся вздрагивает, когда ее грудь врезается в мой торс. Ее глаза расширяются, а губы сексуально приоткрываются.

Наклонив голову, спрашиваю ее, глядя в глаза:

— Если бы я мог превращаться в птицу, то я бы понравился тебе?

Поджав губы, продолжаю бродить по квартире Криса. Есении нигде нет. Наверное, убежала. В конце концов, это ее любимое занятие.

Я бы мог отступить, переспать с ее подругой, чтобы удовлетворить свою похоть. Между мной и Есей ничего не было, потому что спать с ней, пока она была пьяна, казалось чем-то неправильным. Пусть мне и очень хотелось ее. Но дело не в том, что я не трахнулся с ней. Есения четко сказала, что не хочет вспоминать, что случилось в клубе, но мне почему-то необходимозаставить ее вспомнить.

Толкаю дверь в спальню Криса, желая побыть наедине, но резко замираю в проходе, увидев свет экрана телевизора. На краю кровати кто-то лежит, сжавшись комочком. Когда вспышка экрана освещает лицо, я вижу, что это Есения. Она… спит. Остолбенение проходит, и я запираю за собой дверь. Крис предупреждал меня, что замок сломан. Если запереть дверь, есть большой шанс не открыть ее изнутри.

Первую нашу встречу организовала Вселенная, теперь я должен ей помочь.

Есения, постелив плед на кровать, свернулась клубочком и зарылась носом в изгиб локтя, как котенок. Рядом лежит наполовину пустая тарелка. Не сдерживаюсь и усмехаюсь. У Еси здесь была своя вечеринка.

Бесшумно включаю прикроватную лампу, опускаюсь на колени перед спящей принцессой и провожу пальцами по бархатистой коже на ее шее, помня, как она злилась, когда я смазал ее тональный крем. Есения вытягивает шею, ее ресницы слегка трепещут, но она не просыпается. Убираю тарелку, выключаю звук на телевизоре, заправляю волосы за уши Еси, наслаждаясь последними секундами, в которые она не злится из-за моего появления.

— Тебе не говорили, что забираться в чужие постели может быть чревато? — говорю я достаточно громко, чтобы разбудить ее.

Еся медленно распахивает глаза и смотрит на меня. Добрых секунд десять она пытается понять, где она. В конце концов, пелена сна, застилающая взгляд, исчезает, и Есения подпрыгивает и отстраняется от меня, едва ли не падая с кровати, но я удерживаю ее. Моя рука соскальзывает, касаясь обнаженной кожи бедра Еси. В голове вспыхивают воспоминания о том, как мы танцевали в клубе, как она позволяла мне обнимать ее, прижимать к себе, касаться. Это была не похоть, это был интимный, страстный и в то же время нежный момент. Оттого мне еще более паршиво, что она ничего не помнит. Я быстро убираю руку, словно обжегся.

Есения осматривается вокруг, вспоминая, как забрела в спальню Криса, и хмурится. Затем переводит взгляд на меня, и я вижу неподдельную злость в ее глазах.

— Какого черта ты здесь делаешь? — зевнув, бурчит она. — Хотя мне все равно, можешь оставаться.

Прищурившись, складываю руки на груди и язвлю:

— Ты всегда такая любезная после сна? Или мне постоянно везет застать тебя в дурном расположении духа?

Еся повторяет мою позу и грозно сводит темные брови на переносице.

— Просто у меня на тебя аллергия, — клянусь, эта девушка не умеет вежливо разговаривать со мной. Каждое ее слово сводится к рычанию, шипению или бурчанию. — Приятно было поболтать, но я пойду.

Рукав на ее идиотском платье, которое совсем ей не идет, падает, оголяя плечо. Не удерживаюсь и поправляю его, за что Есения тут же бьет меня по ладони. Хмыкнув, поднимаю руки в знак мира. Спрыгнув с кровати, Еся поправляет свое платье, надевает туфли и направляется к выходу. Я же плюхаюсь на постель, наблюдая, откроется дверь или нет. Вижу, как Есения дергает ручку и пытается отпереть замок, но тот не поддается. Сдержать победную ухмылку выше моих сил. Как и язвительный комментарий.

— Что, передумала уходить, солнце? — невинным голосом спрашиваю я.

Еся что-то бормочет на русском, вряд ли что-то милое и приятное в мою сторону, и принимается толкать дверь плечом. Боже, она думает, что сможет выломать дверь своим упрямством?

Закатываю глаза, поднимаюсь на ноги, подхожу к Есе и отодвигаю ее. Она даже не протестует, не догадываясь, что я сам запер нас. Притворяюсь, что пытаюсь открыть дверь, но замок действительно не поддается.

— Черт, кажется, он сломан, — говорю я, с трудом сдерживая смех. Повернувшись к Есе, спрашиваю: — У тебя есть с собой телефон? Может быть, твоя подруга будет хорошей девочкой и освободит нас?

Еся качает головой и обреченно вздыхает.

— Нет, я оставила сумочку в гостиной, — говорит она.

Навалившись на дверь, пожимаю плечами, не сводя глаз с Еси.

— Мой телефон остался на кухне. Что ж, тогда я полагаю, что нам придется ждать, пока кто-нибудь вспомнит о нас.

Глава 6

Есения

Дэмиен вальяжно проходит к кровати и ложится на плед, в котором я недавно сладко спала. Из-за лекарств я всегда очень сонная, поэтому неудивительно, что сумела вырубиться в квартире, шумящей от вечеринки.

Я продолжаю стоять у стены, пытаясь придумать, как выбраться из этой чертовой комнаты. Дело даже не в Дэмиене, пусть я и не рада такой компании. У меня есть небольшая клаустрофобия. В детстве я застряла в лифте в торговом центре. Ко мне прижимались люди, паниковали и топтали ноги. Мне было очень страшно, и с тех пор мне становится не по себе, когда я оказываюсь в пространстве, из которого не могу выбраться.

Я видела, что в фильмах используют шпильки или что-то острое, чтобы отпирать замки. Каковы шансы, что это можно сделать вилкой?

— Сомневаюсь, что у тебя получится открыть дверь силой мысли, — насмехается Дэмиен, и я начинаю сомневаться, что проблема все-таки в замкнутом пространстве.

— Да пошел ты, — рявкаю я.

Я не то чтобы самый вежливый человек в мире, но обычно я так не огрызаюсь на людей. Просто каждый раз, когда я вижу или вспоминаю о Дэмиене, перед глазами вспыхивают злобные комментарии, оставленные его фанатами под постами о нас. Часть аудитории была взволнована, заинтригована, но нашлось немало тех, кто критиковал меня. Я слишком толстая для такого, как Дэмиен, ужасно одета. Даже не видя мое лицо и не зная меня, они сумели бить в самые болезненные точки. Я больше не подросток, которого дразнят за пухлые щечки, но люди в интернете бывают слишком жестокими.

В отчаянии сажусь на пол, не желая приближаться к Дэмиену. Стены и запертая дверь давят на меня, и я зажмуриваюсь, чтобы забыться.

— Эй, солнышко, что с тобой? — настороженным тоном спрашивает Дэмиен.

— Я не особый фанат запертых пространств, — не в силах ругаться выпаливаю я.

Слышу легкий скрип кровати и мягкие шаги. Вдруг ладони обдает теплым дыханием, но я не открываю глаза. Чувствую, как Дэмиен аккуратно приподнимает подол моего платья, едва касаясь кожи на моем бедре.

— Ты в курсе, что это платье тебе совсем не идет? — заявляет он. — Оно ужасно.

Мои руки падают на колени, глаза распахиваются, а грудь наливается жаром от возмущения.

— Да что ты о себе возомнил? — ахаю я.

Дэмиен садится рядом со мной, вытянув ноги. У него в руках тарелка с закусками, которые я принесла из гостиной. Дэмиен берет одну из тарталеток и кидает ее себе в рот. Пережевывая, он разглядывает мое платье и морщит нос.

— Ты светлая, теплая, а в этом платье только на похороны идти, — объясняет он. Затем его взгляд падает на мое декольте, и губы Дэмиена растягиваются в ухмылке. — К тому же оно скрыло твою фигуру, а она у тебя очень аппетитная, я знаю. Сам видел все.

Пропускаю комментарий о том, что этот придурок видел меня голой, мимо ушей, пусть от этого мне и хочется провалиться сквозь землю. Вся моя злость сосредотачивается на его замечании в сторону платья. Даже если Дэмиен и говорит правду, он не может вываливать ее мне просто так. В конце концов, есть же какие-то нормы этикета.

Мне так сильно хочется найти хоть что-нибудь, чтобы ответно раскритиковать его, но в голову ничего не приходит. Даже относительно длинные волосы, которые обычно кажутся мне отталкивающими, на нем выглядят безукоризненно. Чертов Мистер Идеал.

— Ты нахальный, бессовестный, своенравный, эгоцентричный, самовлюбленный хам, — вздернув подбородок, говорю я.

— Знаю, — Дэмиен просто пожимает плечами и протягивает мне тарелку с едой. — Хочешь?

Ничего не ответив, беру креветку и отправляю ее в рот, затем еще одну. Дэмиен с подозрительным внимание следит за мной.

— Что? — с набитым ртом спрашиваю я.

Дэмиен хмыкает.

— А ты тоже не пример идеальных манер, — его рука ложится на мои плечи, и Дэмиен притягивает меня в свои медвежьи объятия. — Поэтому мы идеально сочетаемся, солнышко.

Я готова засмеяться от абсурдности его слов. Неужели ему так нравится играть со мной, что он готов говорить подобные вещи?

Моя рука ложится на его оголенную грудь, когда я собираюсь выбраться из хватки Дэмиена. Кончиками пальцев чувствую, насколько тверды его мышцы, нос улавливает терпкий, мужественный аромат его парфюма. Поднимаю взгляд к его глазам, которые в свете прикроватной лампы блестят, словно два драгоценных камня, и сглатываю от неожиданного смущения. Щеки заливает густой румянец, и я благодарна Вселенной за то, что Дэмиен не видит этого.

Мы смотрим друг другу в глаза, не моргая, неприлично долгое время. Такие взгляды обычно должны что-то значить. Они должны иметь смысл.

Но даже в нашей встрече с Дэмиеном не было никакого смысла. Завтра я сяду в самолет, он забудет мое имя, словно меня и не существовало. Когда он смотрит на меня так, эта мысль почему-то причиняет небольшую боль.

Дэмиен наклоняется ко мне чуть ближе, на несчастные сантиметры, переводя взгляд от моих губ к глазам. В комнате становится неожиданно жарко, а кислород перестает поступать в мои легкие. Дэмиен опускает руку чуть ниже, к моей талии, и хрипло шепчет:

— Ты вспомнила хоть что-то о той ночи?

Медленно качаю головой. Сколько бы раз я ни пыталась собрать воспоминания в целостную картинку, у меня не получалось, и я сдалась.

Дэмиен отпускает меня так же неожиданно, как и обнимает. На секунду я теряюсь без его тепла, но тут же прихожу в себя и отодвигаюсь. Выражение лица Дэмиена становится нечитаемым, с напускным весельем.

— Почему тебе так важно, чтобы я что-то помнила? — искренне не понимая, спрашиваю я. — Завтра я буду в тысяче километров отсюда, и мы никогда не встретимся. Так почему это имеет значение?

Дэмиен молчит, и в голове появляется необходимость оправдаться за свою амнезию.

— Мои лекарства плохо сочетаются с алкоголем, поэтому… — я запинаюсь.

Обычно людей с моим диагнозом сторонятся, считают умственно отсталыми или психически нездоровыми. Мне почему-то не хочется выглядеть таковой в глазах Дэмиена.

Дэмиен отрывает взгляд от противоположной стены и хмурится.

— Ты чем-то больна? — произносит он. — Учитывая, сколько ты мне рассказала про себя, удивительно, что я еще не в курсе. Что-то серьезное?

Я ужасная лгунья, но на его вопрос отрицательно качаю головой, держа каждый мускул на лице под контролем.

— Просто хроническое заболевание, оно под контролем, — сердце неприятно сжимается в груди. Да, я жалею себя, и мне стыдно за это, но я, как и любой человек, хочу быть здоровой. — Что я успела тебе рассказать?

Напряжение покидает лицо Дэмиена, и он вновь ловит мой взгляд. На его губах расцветает искренняя, немного лукавая, но все же добрая улыбка. Мне кажется, что его тепло касается моей кожи, приятно согревая.

— Ты часто говоришь сама с собой вслух, каждый год пересматриваешь мультфильмы Дисней, наизусть знаешь некоторые серии «Анатомии страсти», а еще ты слишком сильно любишь книжных мужчин с хвостами и крыльями, — обычно я не стесняюсь своих пристрастий, но сейчас мои щеки почему-то становятся пунцовыми. — Когда ты идешь по темной улице и видишь человека, представляешь, как именно покалечишь его, если он окажется маньяком. Когда тебе было десять, ты…

— Боже, замолчи! — я моментально догадываюсь, о чем говорит Дэмиен. Стиснув волосы, качаю головой и стону. — Иногда я слишком много болтаю.

Дэмиен тихо смеется и кивает. Я сама не замечаю, как паника из-за ловушки, в которой мы оказались, отступает. Я едва ли слышу, что происходит за пределами спальни, когда смотрю на Дэмиена и слушаю его идеальный смех.

Внимательно изучаю его лицо. Все его слова не ответ на мой вопрос. Он был очень раздражен и даже зол, что я забыла обо всем. Дело не в моих странностях, о которых мне прекрасно известно.

— Но что ты рассказал мне? — спрашиваю я.

Дэмиен тяжело вздыхает и откидывает голову назад, облокачиваясь на стену.

— О своем детстве, — коротко произносит он.

— Что, в Букингемском дворце был плохой интернет? — пытаюсь пошутить я.

Дэмиен цокает и толкает меня локтем в бок. Уголки его губ поднимаются чуть выше, и улыбка становится шире.

— Ты сказала то же самое в тот вечер, — объясняет Дэмиен. — Но потом узнала, что все детство я рос в трущобах с отцом-алкоголиком и матерью, которая не могла дать отпор и закрывала глаза на его жестокость, и извинилась за поспешное суждение.

Проклятье. Все веселье тут же исчезает с моего лица, и я осторожно протягиваю руку и накрываю ею ладонь Дэмиена.

— Черт, прости, Дэмиен, — бормочу я. — Глупо получилось.

Дэмиен отмахивается.

— Если бы не те трущобы, я бы не встретил Блейка и Камдена, мы жили в соседних домах, — он пожимает плечами. — Крису повезло больше, он потомственный аристократ, так что никогда не нуждался в деньгах.

Никогда бы не подумала, что эти четверо парней настолько упорны, что смогли подняться так высоко с самых низов. В моей голове есть стереотип, что истории успеха нереальны и никто не может добиться славы без поддержки известных или богатых родителей. Всем участникам группы по двадцать семь лет, если верить Гугл. Они молоды, но уже обеспечили себе беззаботное будущее, их имена на слуху у каждого, кто интересуется современной музыкой. Признаюсь честно, я до сих пор не понимаю, как так вышло, что я ничего не знала о них до недавнего времени.

— Как вы познакомились с Крисом? — с искренним интересом спрашиваю я.

Дэмиен, опустившись в омут памяти, усмехается. Мне становится еще любопытнее.

— Каждые выходные мы с близнецами пели на улицах в Вестминстере, пытаясь заработать на более качественные инструменты, — говорит Дэйм. — В тот день выручка была совсем скудной, я разозлился и решил подрезать кошелек у богато одетого паренька, который даже не взглянул на нас.

Удивленно вскидываю брови. Дэмиен не похож на карманника, но кто знает, как тяжело ему было в детстве без денег и поддержки.

— К счастью, Крис быстро заметил пропажу и понял, кто стащил его кошелек, — продолжает он. — Он подошел и сказал, что не станет обращаться в полицию, если мы примем его в свою группу.

Взгляд Дэмиена, обращенный в далекое прошлое, теплеет. В его глазах светится детское озорство и подкупающая невинность. В этот момент он перестает быть заносчивым сукиным сыном и становится милым и трогательным. Я вижу не ту сторону Дэмиена, которая сводит с ума всех фанатов, а другую — ту, что скрыта за образом суперзвезды.

— Крис стал нашим проводником в счастливое будущее, — говорит Дэмиен и смотрит на меня своими завораживающими глазами. Он поднимает руку и мягко касается моей щеки, убирая прядку волос. — И вот мы здесь.

Воздух в комнате становится разреженным. Я ощущаю каждым нервом, как растет напряжение, и наивно не понимаю, что это. Я до смешного неопытна в вопросах взаимоотношений между парнями и девушками. Все, что я понимаю и чувствую, — незримое притяжение, создаваемое словно гипнозом. Дэмиен манит меня, безмолвно околдовывая мой разум.

— И вот вы здесь, — зачем-то повторяю его слова я.

Мой голос хриплый, во рту сухо, будто на язык не попадало ни капли воды многие дни. Дэмиен задерживает взгляд на моих губах, и я замечаю, как он мягко подается вперед. У меня перехватывает дыхание, тело становится неподвижным и напряженным. Разум отключается, а сердце непокорно отстукивает в груди. У меня сводит желудок от волнения, ладони потеют, как у девочки-подростка, которую вот-вот впервые поцелует мальчик. Дыхание Дэмиена щекочет кожу, раскрасневшуюся от нахлынувшего… возбуждения и неловкости. Мое тело реагирует так, как ему не следует, но поделать что-то с собой я не могу.

Я больше не контролирую себя.

Дэмиен приближается еще на несколько жалких сантиметров, и мое дыхание сбивается окончательно. Ресницы трепещут, и я невольно подаюсь ему навстречу. Губы Дэмиена, идеально пухлые и чертовски соблазнительные, слегка приоткрываются. Еще секунда, и я бы поддалась, я бы стала одной из тех, кто падет под чары рок-звезды.

Но у Вселенной были другие планы.

Щелчок замка и вспышки яркого света заставляют меня отпрянуть от Дэмиена, как от чумы. Дэйм хмурится и стискивает челюсти. Его ладонь ложится на мое колено, словно останавливая меня от побега, план которого уже зародился у меня в голове.

Дверь распахивается, и в комнате показываются две головы с практически идентичными лицами. Блейк и Камден несколько секунд рассматривают нас, а затем их губы расплываются в широких ухмылках. Первым моим желанием становится попытаться оправдаться, хотя я и ни в чем не виновата, я не сделала ничего предосудительного.

Камден и Блейк вваливаются в комнату, а за их спинами я вижу Полину. Ее глаза расширяются, когда она замечает руку Дэмиена на моем бедре. Во взгляде читается замешательство и, кажется, нотка осуждения. Полина еще с секунду смотрит на нас и, едва заметно закатив глаза, скрывается в толпе. Ледяная волна окатывает меня с головой от ее взгляда. Мне показалось, что Полина злится.

Проклятье.

Хочу догнать Полину, объясниться, ведь очевидно, что у нее были планы на Дэмиена. Но что-то останавливает меня. Меня до колик раздражает, что она вообще смеет расстраиваться. Не она опозорилась на весь мир, целуясь с кумиром миллионов ненормальных девушек. Это была я.

— И чем же вы занимались здесь, пташки? — растягивая слова, пропевает Блейк.

Сглотнув, опускаю глаза к полу.

— Ничего, мы просто застряли, — выдавливаю я, продолжая неподвижно сидеть. Махнув рукой в сторону выхода, откашливаюсь. — Дверь захлопнулась.

Камден хмыкает и заговорщически произносит:

— Дэйм, ты же знаешь, что дверь запирать нельзя. Крис все никак не может починить замок.

Мой взгляд взлетает к лицу Дэмиена, исказившемуся в гримасе. Его глаза сверкают от злости в темноте. И я понимаю, что дверь захлопнулась отнюдь не по случайности.

— Сукин сын! — цежу я сквозь зубы. — Ты специально сделал это?

Ответ не нужен, все написано на лице Дэмиена. Он подстроил все это, но ради чего? Чтобы закончить начатое и залезть мне в трусики? Злость закипает в венах. Не могу поверить, что я могла подумать, что он хороший парень. Наверняка даже его слова были ложью, лишь бы задобрить меня.

Скинув руку Дэмиена, я поднимаюсь на ноги. Протолкнувшись мимо близнецов, бегу в гостиную, собираясь покинуть это место и закрыть навсегда дверь «Дэмиен Олдридж». Хватаю свою сумочку, глазами нахожу Полину, но, вспомнив выражение ее лица, не зову ее. Мне хватит чужого дерьма на сегодня. По пути к выходу пишу Полине короткое СМС:

«Уехала на такси. Жду тебя дома».

Я хочу, чтобы завтра наступило как можно скорее. Мне нужна моя спокойная жизнь в Петербурге без своенравных парней и заголовков в таблоидах. Чем быстрее я покину Лондон, тем быстрее я оставлю эту неудачный виток своей судьбы позади.

Переступаю порог квартиры Криса и слышу за спиной, как Дэмиен окликает меня:

— Есения!

Злость и гордость не позволяют мне обернуться. Не обращая на него внимание, ускоряю шаг, подбегаю к лифту и нажимаю кнопку вызова. На мою удачу, лифт приходит моментально. Запрыгиваю в кабину, тараторя и умоляя двери закрыться быстрее. Глаза печет от неожиданно подступивших слез. Яростно моргаю, смахивая их и ненавидя себя за дурацкую привычку плакать из-за переизбытка эмоций.

Когда двери практически запахиваются, я собираюсь облегченно выдохнуть, но в проеме появляется ладонь со знакомым кольцом с черным камнем и останавливает лифт. Дэмиен проходит внутрь, нажимает кнопку первого этажа и преграждает мне выход. Сложив руки на груди, он говорит:

— Мы не закончили, солнце.

Фыркнув, отхожу как можно дальше от Дэмиена. Лифт спускается вниз, поэтому уйти или вытолкнуть его к черту не получится.

— Да пошел ты, — выплевываю я, сощурив глаза. — Мне надоел ты и твое вранье. Той ночью не произошло ничего особенного, просто ты впервые не трахнул девушку, оказавшуюся в твоей постели. Неужели это так задело тебя, что ты решил предпринять вторую попытку и запереть нас в чертовой комнате?

Дэмиен молчит. Его пронизывающий взгляд способен пригвоздить меня к месту, но не заставить заткнуться.

— Я жалею, что пошла на твой концерт, — продолжаю свою тираду. — Несмотря на все красивые слова в песнях, ты пустой и неуверенный в себе мальчик, который ждет, что весь мир упадет к его ногам.

Моя грудь часто вздымается от гнева. Я смотрю на Дэмиена и вижу лишь стену, которой он отгородился. Мне определенно не стоило говорить подобные вещи, пусть я и считаю, что это и правда. Почти. Дэмиен не заинтересован во мне, им движет лишь азарт, подпитываемый безнаказанностью и вседозволенностью. Кто-то должен был объяснить ему, что нельзя играть людьми как игрушками.

Но если я считаю, что права, то почему в желудке появляется гнетущее чувство стыда?

На шее Дэмиена выступает венка, его мышцы сжимаются. Его злость волной накрывает меня. Жду, что он начнет спорить со мной, утверждать, что я ничего о нем не знаю. Мне было бы легче, если бы Дэмиен сделал это. Но он просто молчит, и тишина сводит меня с ума.

Я съеживаюсь от пристального взгляда Дэмиена, но не позволяю показать дискомфорт на лице. В какой-то момент в голове появляется крохотное желание извиниться, но я быстро отмахиваюсь от этой мысли. Не я все это начала, не мне и заканчивать.

Лифт останавливается, двери открываются, но Дэмиен не сходит с места. Делаю нетвердый шаг в его сторону и приказываю:

— Дай мне пройти.

Дэмиен послушно отступает, и я выбегаю в холл, а затем на улицу, желая сделать целебный вдох кислорода и остудиться. Частично мое желание сбывается, когда ледяные капли дождя падают на ладони и волосы. Однако меня встречает не только прохладный Лондон, но и яркие вспышки и громкие возгласы. Мои ноги врастают в землю от неожиданности. Я зажмуриваюсь и машинально прикрываю лицо ладонью, когда яркий свет, исходящий от десятков камер, ослепляет меня.

Крики на мгновение стихают, и я думаю, что сейчас все прекратится. Но в следующую секунду толпа журналистов взрывается вновь. Паника сковывает тело. Я хочу сбежать, забиться в темный угол, но не могу пошевелить даже пальцем, просто стою, пока ледяной дождь заливает улицу. Платье намокает, облепляя мое тело, словно вторая кожа, однако я даже не пытаюсь прикрыться, слишком шокированная происходящим.

Когда чья-то ладонь обхватывает мое запястье, из груди вылетает облегченный выдох. Крики возобновляются, но из-за шума в голове я не могу разобрать ни слова. Моя ладонь падает, и я слегка приоткрываю веки, чтобы видеть, куда меня ведут. Чья-то сильная рука притягивает меня к теплу, а затем ложится на талию. Прежде, чем я успеваю узнать, кем является мой спаситель, мое тело сталкивается с твердыми мышцами. Знакомый терпковатый, свежий аромат с нотками бергамота, смешанный с запахом дождя, бьет в нос. Я вздрагиваю, но не сопротивляюсь, надеясь на неожиданную порядочность Дэмиена. Но он почему-то не сдвигается с места.

В следующую секунду я ощущаю, тепло на своих губах. Дэмиен… целует меня. Он по-собственнически кладет руки на мою талию, сжимая меня в тиски. От неожиданности мои губы размыкаются, и Дэмиен пользуется этим, углубляя поцелуй и проскальзывая языком в мой рот. Он бесстыдно и откровенно напирает, крепко и глубоко целуя и впиваясь в мои ребра пальцами. В эту секунду весь мир исчезает, затихает. Реальность утекает сквозь пальцы.

Есть только Дэмиен и я, его мягкие губы и крепкие руки на моем теле.

Повинуясь моментному порыву, льну к груди Дэмиена, обнимаю его, обхватывая за талию. Когда он целует меня, мне кажется, что я отрываюсь от земли. Это похоже на удар молнии. Электричество пронизывает каждую клеточку моего тела, заставляя меня выгнуть спину. Я не владею ни собой, ни мощнейшим желанием остановить этот момент, чтобы навсегда остаться в нем.

Этот поцелуй из тех, что говорит тебе о чем-то. И увы, для меня он не сулит ничего хорошего. Когда я начинаю осознавать происходящее, то становится слишком поздно. Дэмиен последовал за мной не для того, чтобы спасти. О нет, его намерения были куда более низменные.

То, как он целует меня… мне стоило понять сразу. Дэмиен доказывает мне что-то, прилюдно подтверждает все домыслы и слухи. Его цель — лишь насолить мне. Каждым движением и жестом Дэмиен говорит мне о своей правоте.

Нежелание быть использованной берет верх и отрезвляет, и я нахожу в себе силы оторваться от губ Дэмиена. Рвано и часто дыша, отталкиваю Дэмиена, поднимаю глаза и вижу нескрываемое и даже жестокое злорадство, написанное на его лице, слегка прикрытом мокрыми кудрявыми шоколадными локонами. Вода стекает по его лицу и губам, изогнутым в ухмылке. Его взгляд искрится от удовольствия, полученного благодаря его маленькой мести, а подобие улыбки не имеет ничего общего с весельем. Дэмиен подмигивает мне, и мне становится противно. Если несколько минут назад я хотя бы немного сожалела о своих словах, то сейчас понимаю, что была абсолютно права.

Какой же он мелочный ублюдок…

Я возвращаюсь в реальность, наполненную возгласами людей и вспышками камер. Десятки журналистов окружают нас, прося дать комментарий по поводу наших отношений, но мы смотрим лишь друг на друга, ведя немую битву. Наше непоколебимое молчание должно было остудить пыл назойливых папарацци, но их интерес лишь усиливается. Я бы сказала, что они звереют.

— Дэмиен, это ваша девушка? — кричит репортер.

— Как давно вы вместе? — подхватывает другая.

— Моника уже знает об этом?

— Что думают остальные парни из группы?

На нас сваливается бесконечный поток вопросов. Даже если бы мы хотели ответить, никто бы не услышал нас.

Один из журналистов, стоявших ближе всех ко мне, вдруг дергает меня за подол платья, привлекая к себе внимание. Я поворачиваюсь, и яркая вспышка фотоаппарата ослепляет меня. Следом другие репортеры решают проделать тот же трюк. Меня хватают, тянут и дергают, как тряпичную безвольную куклу. В глазах скапливаются слезы от неожиданного страха и уязвимости.

— Убери от нее руки! — рычит Дэйм, хватает камеру у одного журналиста и разбивает ее о асфальт.

Затем Дэмиен притягивает меня к себе, пряча мои блестящие от слез глаза. Кажется, он сам не ожидал, что его маленькая месть может привести к такому. Пусть Дэмиен сейчас — единственный островок безопасности в этой стае голодных до новостей журналистов, мне противно его лицемерие. Сквозь пелену пытаюсь вновь оттолкнуть его, но Дэмиен слишком крепкий.

Я хочу оказаться в самом укромном уголке мира, в абсолютной тишине и одиночестве. Все это — один из моих ночных кошмаров. Для полного счастья не хватает маленькой запертой комнаты.

Вдруг меня вновь хватают чужие руки, и я, не зная, что еще делать, вжимаюсь в Дэмиена.

— Есения, это Лиам, идем со мной, — услышав знакомый голос, приоткрываю один глаз и действительно вижу Лиама с двумя мужчинами крепкого, я бы сказала гигантского, телосложения. Менеджер Дэмиена и других парней мягко, но настойчиво тянет меня к коридору, образованному телами мужчин. — Ну же!

Дэмиен разжимает кольцо из своих рук, и я делаю шаг в сторону Лиама. Он накидывает мне на спину худи с капюшоном, чтобы я могла прикрыть лицо, хотя больше в этом и не было необходимости. Лиам отводит меня к припаркованному за углом автомобилю. Обернувшись, замечаю, что журналисты разделились. Часть из них последовали за мной, другая — за Дэмиеном, окруженным парой телохранителей. К дому подъезжают все новые репортеры, и я понимаю, что мне нужно бежать, но в тот самый миг, когда я собиралась ускорить шаг и запрыгнуть в машину, мой взгляд находит Дэмиена. На его лице больше не красуется ухмылка, хотя он и добился желаемого. После такого шанс остаться неузнанной равен нулю.

Наши глаза встречаются, и мое сердце подскакивает от смеси злости и благодарности, которые я чувствую к Дэмиену. Он выглядит уверенным, неотразимым, недосягаемым, как звезда на небе. Но вот его глаза… абсолютно холодные. Обжигающие и безразличные. Я понимаю, что это прощание с игрой, из которой Дэмиен выходит победителем.

Глава 7

Есения

Петербург на удивление радовал погодой, и я бы с удовольствием грелась в лучах еще теплого сентябрьского солнца, если бы не навязчивое ощущение того, что за мной наблюдают.

Я чувствую взгляды на своей спине. Но стоит мне повернуться, ничего не происходит. Абсолютно. Полина бы сказала, что у меня паранойя. Если бы мы разговаривали, конечно. После моего отъезда она односложно отвечает на мои сообщения и не звонит. Не знаю, что именно ее задело, и, честно говоря, не хочу разбираться с этим. Сейчас я лишь хочу вернуться к нормальной жизни.

Мое лицо по-прежнему украшает новостные сайты про звезд. Когда в последний раз я заходила в одну из социальных сетей, фанаты пытались найти какую-то информацию обо мне. Я же благоразумно закрыла доступ на все свои страницы, чтобы усложнить задачу этой неугомонной команде сыщиков.

Ничего, пройдет месяц, Дэмиен поцелует очередную супермодель, и все забудут обо мне.

Дэмиен поцелует…

Мои ноги резко прекращают идти и врастают в асфальт, когда губы обдает фантомным теплом. Пытаюсь не думать об этом, но я физически ощущаю поцелуй Дэмиена, запечатленный на десятки камер. Его руки вновь стискивают мою талию, крепко удерживая меня на месте, а я прижата к его крепкой груди. На секунду, между шоком и злостью, я почувствовала удовлетворение. Мне нравилось, как самовлюбленный засранец ласкал меня, пусть это было и вызвано лишь задетым эго.

Все, что произошло в Лондоне, смехотворно. Я стала той самой простушкой школы из американского фильма, на которую обратил внимание самый популярный парень. В целом, так и было. Есть лишь одно исключение: у этой истории не будет продолжения. Лишь много головной боли.

Подходя к университету, снимаю сумочку с плеча, чтобы достать пропуск. Мой взгляд опущен, и я вновь чувствую, как волоски на моей шее встают дыбом. Резко вздергиваю голову, и на этот раз мне удается поймать взгляд всех зевак. Почти все студенты смотрят на меня, перешептываясь о чем-то. Некоторые достали телефоны и как бы невзначай поднимают их, направляя на меня камеры, а может, сравнивая с фотографиями, гуляющими по интернету.

Кровь моментально отливает от лица, ноги становятся ватными, а во рту становится невыносимо сухо, как было каждый раз, когда в школе меня заставляли выступать на сцене. Я ненавижу быть в центре внимания. Когда люди ждут от меня чего-то: речи, произнесения реплики из постановки или объявления результатов конкурса — я теряюсь. Иронично, потому что я всегда мечтала стать актрисой.

Меня отрезвляет голос Ульяны ровно в тот момент, когда одна из девушек делает шаг в мою сторону.

— Еся? — только когда подруга сильнее сжимает мое плечо, я понимаю, что она стоит возле меня.

Хватаю Ульяну за руку и утаскиваю к входу в университет. Боковым зрением вижу камеры телефонов, направленные на меня, и прикрываю лицо волосами. Мы пробиваем пропуски и бежим в туалет. Сердце панически отстукивает в груди, и я, захлопнув дверь, прижимаюсь спиной к холодной плитке на стене.

— Что это было? — выдавливаю я.

Ульяна со снисхождением и долей жалости смотрит на меня и кладет руку на мое предплечье.

— Еся, весь интернет видел ваш поцелуй, — мягко произносит Ульяна. — Конечно, люди будут судачить.

На глаза наворачиваются слезы. Нет, мне не грустно и не больно, но каждый чертов раз, когда во мне бушуют эмоции, мои глаза становятся мокрыми.

Шмыгнув носом, бурчу:

— Этот урод испортил мне жизнь.

Ульяна смотрит на меня так, словно я маленький ребенок, который несет полную чушь. Конечно, я утрирую, но сейчас я наблюдаю, как мой тихий и спокойный мирок превращается в ураган, и это пугает.

Я даю себе неделю. Если все не забудут о фотографиях поцелуя, то я заставлю Лиама, находящегося, возможно, на другом полушарии, приехать в Россию и исправлять то, во что его подопечный превратил мою жизнь.

***

Дверь в мою комнату распахивается, и я слышу шаги и тяжелый вздох.

— Еся, вылезай из-под одеяла и сходи поешь, — зевнув, бормочет Саша. Она издает такой звук, словно ее вот-вот стошнит. — В комнате уже воняет тухлятиной. Когда ты мылась, черт возьми?

Я не отвечаю и продолжаю лежать в темноте под одеялом. Саша не выдерживает и стаскивает мое укрытие с меня. Сощурившись, чтобы глаза привыкли к яркому свету, вижу свою подругу с тканевой маской на лице. Ее изящные тонкие брови нахмурены, а губы изогнуты в отвращении. Окрашенные в платиновый блонд волосы накручены на бигуди. Если бы у меня были силы, я бы рассмеялась над ее комичным видом.

Саша хватает меня за руку и тянет с кровати. Я даже не успеваю понять, как оказываюсь на полу. Саша, одетая в шелковый халат, берет с моего стола телефон и протягивает его мне.

— Сейчас ты позвонишь своей маме и расскажешь про все то дерьмо, которое с тобой произошло, — приказывает Саша тоном, который не терпит возражений. — Потом вымоешь свою дурно пахнущую задницу и поешь.

Большую часть времени я люблю тот факт, что живу с Сашей в одной квартире, но сейчас мне бы хотелось, чтобы она исчезла.

Когда я закончила школу и решила, куда хочу поступать, мне повезло, потому что моя подруга тоже выбрала петербургский университет. Мы сразу решили, что будем жить вместе. Я не представляю, как бы справилась с переездом без Саши.

До того, как Полина с мамой уехала в Лондон, мы все дружили втроем. Мы учились в одном классе, ходили каждые выходные друг к другу в гости. Первые годы разлуки мы с Сашей вдвоем ездили в Лондон, но в последний совместный вечер между девочками что-то произошло, и Саша перестала летать со мной. Ни одна из них не признается, какая кошка пробежала между ними, сколько бы раз я ни спрашивала.

Приподнимаюсь на локтях, желая вернуть свое одеяло, но Саша отбирает его и закидывает в дальний угол. Поднимаю взгляд на подругу и шиплю:

— Я тебя ненавижу.

Саша ехидно улыбается и посылает мне воздушный поцелуй.

— И я люблю тебя, — отвечает она. — А теперь звони маме. Только она сможет вернуть тебя к жизни.

Саша выходит из моей комнаты, кокетливо подмигнув. Несколько минут я упрямо смотрю в потолок, пытаясь заглушить шум в своей голове, но одна мысль звучит громче прочих. Саша права.

Выругавшись, снимаю блокировку экрана и нахожу контакт мамы. Однако позвонить не решаюсь. Мой палец кружит вокруг кнопки звонка уже несколько минут. Экран гаснет, но я вновь нажимаю на него, пытаясь собраться с силами.

Наверное, впервые в жизни мне страшно звонить маме.

Она не особо вовлечена в современную поп-культуру и, наверное, попала в тот маленький процент людей, которые не только не видели фотографии меня и Дэмиена, но и не знают про существование группы «Dark Paradise». Мне не хочется рассказывать о моей проблеме мирового — буквально — масштаба, но в то же время я нуждаюсь в ее поддержке. Пусть мама находится в тысяче километров от меня, она найдет слова, которые смогут подбодрить меня.

На второй день после того, как меня узнали в университете, начался сущий кошмар. Девушки подходили ко мне и спрашивали про Дэмиена, кто-то продолжал фотографировать меня без разрешения, и вскоре снимки заполонили соцсети.

На третий день я не пришла на пары. Моя работа удаленная, Саша ходила за продуктами, поэтому с тех пор я выходила из дома только вечером, чтобы выбросить мусор. И так не может продолжаться. Я в растерянности, не знаю, как поступить. Сможет ли Лиам успокоить шторм или мне придется на много лет стать затворницей?

Откладываю телефон и решаю посмотреть, на что наткнется мама, когда узнает про Дэмиена. Забиваю его имя в поисковой строке и, когда мой запрос обрабатывается, стону от ужаса. Первые ссылки ведут на очередные попытки определить мою личность. Я понимаю, что ситуация безвыходная, когда на одном сайте вижу фотографию, сделанную возле университета.

На глаза наворачиваются слезы. Яростно смахиваю их, хватаю телефон и звоню маме. Она моментально отвечает:

— Привет, кисонька. Как дела? Как учеба?

Ее мягкая и ласковая интонация выбивает последние крупицы равновесия из моего тела, и я всхлипываю. Слышу шаги на другом конце провода, следом раздается взволнованный голос мамы:

— Солнышко мое, что случилось? Почему ты плачешь?

— Мама, я влипла, — снова всхлипываю и рассказываю ей все.

Спустя час моих стенаний и проклятий в сторону Дэмиена я наконец-то перестаю плакать. Мама спокойно выслушивает меня, приговаривая, что у меня нет причин расстраиваться.

— Ты не нарушила закон, все живы и здоровы, — говорит она. — Стресс вреден для тебя, поэтому нужно успокоиться, солнышко.

Знаю, что мама права, но как я могу успокоиться, когда Дэмиен, внезапно ворвавшись в мою жизнь, ушел, оставив за собой погром?

— Во-первых, ты должна вернуться к учебе, — спокойным и рассудительным голосом произносит мама. — Ты старалась поступить не для того, чтобы отсиживаться дома из-за какого-то несносного парня. Конечно, мне не нравится, что ты перебарщиваешь с алкоголем, но я не осуждаю, кисонька. Просто волнуюсь.

Около часа мама внушает мне, что мир не рухнул и я могу спокойно жить. В конце концов, Дэмиен не центр мира. Мама успокаивает меня, приводя мысли в порядок. После разговора с ней мне больше не хочется плакать и жалеть себя.

— Я люблю тебя, мам, — мягко улыбнувшись, словно мама может увидеть мое лицо, шепчу я.

— И я тебя, моя красавица, — отвечает она с тихим вздохом.

Мы проговорили так долго, что я не заметила, как наступил вечер. Полная сил, я привожу себя в порядок, ем, ложусь в постель и думаю лишь о том, что завтра у меня будет самый обычный, скучный, ничем не примечательный день.

***

Расправив плечи и мысленно повторяя слова мамы, гордо шагаю в сторону университета. Ульяна, ждущая меня возле остановки, улыбается и берет меня под руку. Солнце продолжает радовать Петербург своим осенним теплом, и мы замедляемся возле кофейни. Сделав заказ, Ульяна мягко толкает меня в плечо и спрашивает:

— Как ты, Еся? Я видела, что вы с Мистером Британцем — новость номер один во всех социальных сетях.

Скривившись, беру свой стаканчик с горячем шоколадом.

— Все, что я ищу в интернете, ограничивается сериалами, способами убийств и международным уголовным правом, — язвлю я.

Ульяна усмехается, и мы направляемся к университету, весело и безмятежно болтая. В эти секунды мне кажется, что в моей жизни не было никаких потрясений по имени Дэмиен Олдридж. Я старательно игнорирую противное чувство тревоги и продолжаю идти, рассматривая лепнину на зданиях и извилистые изгороди парка. Все что угодно, лишь бы переключиться.

Ульяна неожиданно тормозит, и я врезаюсь в нее. Стаканчик падает на асфальт, мой горячий шоколад проливается, но возмутиться я не успеваю. Мои уши улавливают знакомые звуки щелчков фотоаппаратов, а боковым зрением замечаю множество вспышек. Подняв взгляд, вижу, как по меньшей мере дюжина журналистов бежит в нашу с Ульяной сторону. На миг я замираю и попросту теряю драгоценное время на поиск путей отхода. Ульяна хватает меня за руку и, юркнув за мою спину, пытается увести в сторону. Но уже слишком поздно. Шокированные, мы не замечаем, как нас обступают со всех сторон.

Ульяна говорила, что журналисты почти перестали дежурить перед университетом. Но что-то мне подсказывает, что она заблуждалась.

Папарацци окружают нас, загоняя в кольцо. Мы пытаемся сделать шаг, но незнакомцы следуют за нами, а вместе с ними и бесконечный поток вопросов.

— Вы встречаетесь с Дэмиеном Олдриджем, солистом группы «Dark Paradise»? — спрашивает один из репортеров, попытавшись взять меня за руку и остановить.

Я грубо отталкиваю его, не отвечая.

— Это попытка менеджмента обелить его репутацию после расставания с Моникой?

Они не перестают кричать, нападая на нас, словно стая гиен на свежую добычу. Неприятное зудящее чувство появляется под кожей из-за того, что и я ощущаю себя жертвой в их хищных лапах.

В прошлый раз, когда я оказалась в подобной ситуации, мне хотелось забиться в самый дальний угол. Сейчас же во мне разгорается гнев. Я злюсь на Дэмиена за то, что он втянул меня в свою сумасшедшую жизнь, на людей за их тупость и помешанность на звездах.

Сердце ускоряет темп, а зрение становится расплывчатым из-за постоянных вспышек камер, но я все равно не показываю, как мне дерьмово. Крепко хватаю Ульяну за руку, когда журналисты подступают еще ближе. Они так и норовят засунуть камеры как можно ближе к нашим лицам, и я отталкиваю их, не церемонясь. Кажется, мотивационная речь мамы действительно сработала.

Репортеры пытаются остановить нас, заставить ответить на их вопросы, но я молчу, стараясь держать эмоции под контролем. Страх перед скоплением людей и возможностью, что они сделают мне больно, заставляют мою кожу покрыться мурашками.

— Что вас связывает с Дэмиеном Олдриджем? — слышу я сквозь шум в ушах.

Большинство журналистов русские, но я слышу и английскую речь. Все-таки в первый раз в жизни я не преувеличила свои проблемы. Я была бы счастлива бросить маме в лицо «я же говорила», но сейчас у меня есть заботы поважнее.

Мы с трудом пробираемся к входу в университет, и охранник помогает нам пробраться внутрь. В холле собралась толпа не меньше, чем снаружи. Успокаивает и то, что студенты слишком отвлечены на снующих папарацци, чтобы достать собственные мобильные устройства. Несколько секунд я борюсь с собой и заставляю сердце биться в нормальном темпе, пытаясь убедить себя, что здесь меня никто не достанет. Однако опасность не миновала меня, как я наивно полагала.

На главной лестнице стоит человек, которого я никогда не встречала вживую, но чью фотографию видела на сайте университета. Пожилой мужчина в сшитом из переливающейся ткани костюме на несколько размеров больше и с нелепым галстуком, украшенном корабликами. У него опрятная борода и седая копна волос.

Ректор.

Поняв, что его хмурый и недовольный взгляд направлен на меня, я сглатываю. Он окидывает глазами толпу и крепко стискивает челюсти.

— Есения Романовна, прошу следовать за мной, — гремит его голос на весь холл.

Одно то, что он знает мое имя, — плохой знак. Очень плохой.

Ульяна ловит мою ладонь и ободряюще сжимает. Сглотнув тревогу, едва заметно киваю. Ректор разворачивается и поднимается на второй этаж, быстрой походкой следуя в свой кабинет. Я иду за ним по пятам, вытирая вспотевшие ладони. Ректор, чье имя вылетело из моей головы, присаживается в свое кресло и указывает мне на стул напротив него. Сложив руки в замок, он глядит на меня с явным негодованием в глазах.

Я бы могла оправдаться за беспорядок, который происходит на территории университета из-за меня, но не нахожу нужных слов. Я ощущала подобное много лет назад, на суде. Как и тогда, в происходящем есть моя вина, пусть ничего дурного я и не делала.

Мои мысли погружаются в темноту, путь в которую причиняет лишь боль и страдания. Собираю каждую мрачную мысль в воображаемый мешок, туго затягиваю его и заталкиваю подальше, как делаю при каждом приступе уныния.

— Есения Романовна, я буду с Вами откровенен, — вновь плохой знак. Очень плохой. — Ваши оценки неплохие, но даже примерный студент не стоит того, чтобы терпеть подобный беспорядок.

В моей памяти проносятся моменты подготовки к поступлению, слезы усталости и страх перед экзаменами. Неужели все мои труды были напрасны?

— Но… — начинаю протестовать я.

Ректор поднимает руку, останавливая меня.

— Официально мы не можем исключить Вас, — я бы с удовольствием выдохнула, но в воздухе повисло недосказанное «но».

Ректор берет ручку и нервно отбивает ею ритм.

— Будет лучше, если вы возьмете академический отпуск по личным обстоятельствам на год, Есения, — объявляет свое решение он. — Это поможет разобраться Вам со своей личной жизнью и не испортит репутацию университета.

Морщины меж его бровей становятся глубже, а губы складываются в тонкую полоску. Он смотрит на меня некоторое время, и я не вижу ни единой капельки жалости в его глазах. Молить, упрашивать и унижаться бесполезно. Я либо подпишу документы, либо он всеми силами постарается найти способ отчислить меня.

Я загнана в угол, и у меня нет никакого выбора. Дрожащей рукой беру ручку и ставлю подпись, щипая себя за бедро под столом и не веря, что все это правда. Глаза наливаются слезами, и я изо всех сил пытаюсь сдержать их и не пролить на глазах ректора. Когда я отдаю ему бумаги, он с холодной вежливостью произносит:

— Надеюсь, этот год поможет Вам уладить свои проблемы.

Ничего не ответив, поднимаюсь со стула и направляюсь к пожарному выходу. Я была волонтером на одном университетском мероприятии и знаю, что он должен быть открыт. Последнее, что мне нужно, чтобы эти стервятники узнали, где я живу.

Когда Дэмиен решил отомстить мне за жестокие слова и поцеловал на глазах у репортеров, он уронил первую фишку домину, и весь ряд начал падать. Моя жизнь начала падать и переворачиваться с ног на голову, и одной мне не справиться.