Ведьма на полставки

ГЛАВА 1. Письмо из прошлого

Марина Степанова смотрела на экран монитора, но буквы расплывались перед глазами. Таблица Excel, которую она редактировала последние три часа, превратилась в мутное серое пятно. За окном офиса моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, будто город плакал от тоски.

«Господи, опять эти цифры. Еще один день в этом аквариуме», – подумала она, потирая виски. До конца рабочего дня оставался час, но сил не было совсем. Вчерашнее тридцатилетие – бутылка вина в обнимку с сериалом – оставило кислое послевкусие. Не от похмелья. От осознания, что жизнь утекает сквозь пальцы, как песок.

– Степанова! – рявкнула начальница, Вера Павловна. – Отчет для директоров готов? Или опять будем краснеть перед руководством?

Марина вздрогнула и выпрямилась в кресле.

– Да, Вера Павловна, делаю последние правки.

– Ага, «делаю», – начальница поджала губы так, что они превратились в тонкую ниточку. – Помните, в прошлый раз из-за вашей невнимательности мне прилетело от генерального. Лично. При всех.

Марина кивнула, глядя в монитор – встречаться взглядом с Верой Павловной сейчас было выше её сил. Когда шаги начальницы затихли, она глубоко вздохнула и посмотрела на фотографию в рамке – пожилая женщина с озорными глазами и копной седых волос. Бабушка, Маргарита Николаевна.

«Что бы ты сказала, бабуль? – мысленно усмехнулась Марина. – Что внучка твоя превратилась в офисного хомячка?»

Бабушка умерла, когда Марине было всего пятнадцать, но воспоминания грели до сих пор. Странная, немного чудаковатая, с невероятными историями о своей молодости, Маргарита Николаевна была единственным человеком, рядом с которым девочка чувствовала себя особенной.

– Степанова, ловите, – Коля из курьерской службы швырнул на стол конверт, попав точно в кружку с остывшим кофе. – Странная фигня какая-то. Без марки, без штампов. Просто лежало внизу на стойке. Может, поклонник тайный?

– Ага, конечно, – фыркнула Марина, вытирая конверт салфеткой. – Мне бы таких поклонников.

Но, взяв конверт в руки, она замерла. Плотная желтоватая бумага, явно не современная. А имя… Имя было выведено изящным каллиграфическим почерком темно-фиолетовыми чернилами. Таким почерком сейчас никто не пишет. Ни адреса отправителя, ни штампов – ничего.

Руки слегка дрожали, когда она осторожно вскрыла конверт. Внутри лежал лист той же пожелтевшей бумаги, дважды сложенный. И едва она развернула его, Марина застыла, узнав почерк с первого взгляда.

Почерк бабушки. Той самой бабушки, что умерла пятнадцать лет назад.

«Дорогая моя Мариночка!

Если ты читаешь это письмо, значит, тебе исполнилось тридцать лет. Поздравляю тебя, внученька! Это особенный возраст для женщин нашего рода, время, когда просыпается наша истинная природа.

Я знаю, что меня уже нет рядом с тобой, но я позаботилась о том, чтобы ты не осталась без поддержки в это важное время. Тебе предстоит узнать о себе то, что может показаться невероятным, но, поверь, это правда.

Ты – потомственная ведьма, Мариночка. Последняя в нашем роду, и теперь ты должна принять свое наследство. Наши способности проявляются только в тридцать лет, поэтому я не могла рассказать тебе раньше – ты бы просто не поверила.

Приезжай в мой дом в Сосновке как можно скорее. Ключ ты найдешь с обратной стороны рамки с нашей фотографией, той, что я подарила тебе на четырнадцатилетие. Дом ждет тебя, как и твое наследство.

С любовью, твоя бабушка Маргарита.

P.S. Не удивляйся, если что-то покажется тебе странным. Магия всегда немного эксцентрична» .

Марина перечитала письмо. Потом ещё раз. Потом опять.

«Ведьма. Я – ведьма. Бабушка считала меня ведьмой. Либо у неё тогда, пятнадцать лет назад, поехала крыша, либо у меня сейчас».

Она судорожно схватила рамку с фотографией и перевернула. С обратной стороны, приклеенный скотчем к картонке, лежал маленький старинный ключ. Медный, с витой головкой.

Как она его раньше не замечала? Сколько раз протирала эту рамку от пыли?

– Степанова, ты чего там застыла? – прокричал из-за перегородки Паша из соседнего отдела. – Выглядишь так, будто НДС пересчитала неправильно и тебе теперь доплачивать.

Марина быстро сунула письмо в сумку.

– Всё нормально, Пашка. Просто… письмо странное одно пришло.

Павел, высокий шатен с вечно съезжающими очками, высунулся из-за своего монитора.

– Счета за газ опять? – посочувствовал он. – У меня в прошлом месяце такую цифру прислали, я думал, они там обкурились.

– Нет, не счета, – выдавила улыбку Марина. – Просто… семейное.

Он хотел что-то добавить, но его телефон истерично завибрировал, и Павел, виновато махнув рукой, отвернулся к своему рабочему месту.

До конца дня Марина работала на автопилоте. Таблицы заполнялись, отчёт отправился Вере Павловне, но мысли были далеко. В старом доме, окружённом соснами. В бабушкиных словах. В невозможной, безумной фразе: «Ты – ведьма».

Уже натягивая куртку, она вдруг вспомнила.

Визитка. Старая, потрёпанная визитка какой-то конторы, которая управляла бабушкиным домом после её смерти.

Дома Марина первым делом вытряхнула содержимое шкатулки с памятными вещами на стол. Фотографии, открытки, засушенный цветок с выпускного, бабушкина брошка в виде совы… И вот она – визитка.

Плотный картон цвета слоновой кости, явно напечатанный не на принтере. Тиснение золотом, красивый старинный шрифт:

«Контора "Вечное наследие". Хранители семейных тайн с 1650 года».

А на обороте – телефонный номер. Городской, московский, но такого формата, какой уже лет десять не используется.

«Они же давно разорились, – подумала Марина, крутя визитку в пальцах. – Кто вообще сохраняет один номер с семнадцатого века?»

Но, скорее из любопытства, чем из реальной надежды, она набрала номер.

Третий гудок. Четвёртый.

– Контора «Вечное наследие», – мелодично пропел женский голос, без малейшего намёка на автоответчик. – Чем можем помочь?

Марина едва не выронила телефон.

– Э… здравствуйте. Меня зовут Марина Степанова, я… то есть, моя бабушка, Маргарита Николаевна… Мне сегодня… вчера… тридцать лет, – она запуталась в собственных словах. – И я получила письмо. Очень странное письмо.

– О, госпожа Степанова! Наконец-то! – в голосе собеседницы послышалось неподдельное облегчение. – Поздравляем с днем рождения! Мы ждали вашего звонка. Дом вашей бабушки готов к вашему приезду. Все необходимые документы подготовлены. Вы сможете приехать в ближайшие дни?

«Готов к приезду? Какого чёрта они вообще имеют в виду?» – в голове у Марины творился хаос.

– Погодите, а что с домом? Он же… он должен быть заброшенным. Прошло пятнадцать лет!

– О, мы регулярно проводили техническое обслуживание, как и предписывала госпожа Петрова в своём завещании, – словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, ответил голос. – Сад подстрижен, коммуникации в порядке, пыли нет. Когда вы планируете посетить имение?

«Имение? Три комнаты и сарай – это имение?»

– Может, завтра? – неуверенно выдавила Марина.

– Превосходно. Ключ у вас уже есть. Все остальные инструкции вы найдете внутри дома. Желаем вам приятного знакомства с вашим наследством.

– Стойте! Какое наследство? Что за…

Короткие гудки.

Марина опустилась на диван, всё ещё сжимая телефон. Реальность начала как-то странно плыть по краям. Письмо от мёртвой бабушки. Контора, которая существует с 1650 года. Ключ, материализовавшийся из воздуха. И слово «ведьма», повисшее в воздухе её квартиры, как нелепая шутка.

«Может, это розыгрыш? – подумала она, наливая себе вина. – Но кто? У меня друзей-то нормальных нет, все на работе. Им не до розыгрышей».

Она выпила вино залпом. Потом ещё бокал.

«Ладно, – решила она наконец. – Завтра суббота. Съезжу в эту Сосновку, посмотрю на дом. В худшем случае – проветрюсь на природе. В лучшем… ну, в лучшем узнаю, что я ведьма. Ха!»

С этой мыслью, абсурдной и одновременно щекочущей нервы предвкушением, Марина легла спать.

Утро субботы выдалось на удивление ясным. Марина проснулась в семь утра – раньше будильника – с ощущением, что вот-вот случится что-то важное. Странное, липкое возбуждение, как перед экзаменом или первым свиданием.

Она быстро собрала рюкзак: смену белья, зубную щётку, зарядку для телефона. На всякий случай. Вдруг придётся остаться на ночь, если электричка обратно уйдёт.

Электричка до Сосновки отходила в 9:20. Марина втиснулась в вагон, забитый дачниками с вёдрами и хозяйственными сумками. Пахло землёй, луком-севком и мокрыми куртками. Женщина напротив с осуждением разглядывала Маринины джинсы и кроссовки – видать, ожидала увидеть настоящую дачницу в треснувших резиновых сапогах.

Чем дальше от Москвы, тем спокойнее становилось. Серые панельки сменились частными домиками, потом пошёл лес. Настоящий – сосны, ели, тишина.

От станции до бабушкиного дома два километра пешком. Асфальт кончился через пятьсот метров, дальше – разбитая грунтовка. Марина шла, вспоминая, как каждое лето родители привозили её сюда. Как они с бабушкой собирали малину в лесу. Как Маргарита Николаевна рассказывала сказки – такие, каких нет ни в одной книжке.

Дом показался из-за поворота внезапно, и Марина остановилась, разинув рот.

Она ожидала развалюху. Заколоченные окна, покосившийся забор, бурьян по пояс. Пятнадцать лет без хозяев – любой дом превратится в руину.

Но перед ней стоял…

Господи, это был не дом. Это была открытка!

Двухэтажный терем с мансардой, окрашенный в тёплый кремовый цвет. Резные наличники – свежевыкрашенные! – синего цвета. Крыша без единой проплешины. Вокруг – сад, который явно стригли на днях: ни одного сорняка, дорожки выложены гладкими камнями, клумбы с поздними астрами.

– Какого… – пробормотала Марина, медленно двигаясь к калитке.

Калитка открылась бесшумно. Без скрипа. Смазанные петли.

«Хорошо, – сказала она себе. – Значит, эта контора «Вечное наследие» реально работала. Садовника наняли, маляра. Логично. Всё логично. Никакой мистики».

Но внутри, под рёбрами, что-то трепыхалось, как пойманная птица.

Крыльцо. Дверь – массивная, дубовая. Замочная скважина. Ключ вошел идеально. Повернулся с тихим, мягким щелчком. Дверь распахнулась.

И Марину пронзило.

Запахом.

Не затхлостью. Не плесенью и мышами, как должно быть в заброшенном доме. А… свежестью. Лавандой. Сосной. Чем-то ещё, тёплым и домашним, от чего защипало в носу и подступили слёзы.

Запахом детства.

Она медленно вошла. Солнечный свет лился через огромные – такие огромные! – окна, создавая на деревянном полу узорчатые тени. Гостиная выглядела… нет, не «выглядела». Она БЫЛА такой же, как пятнадцать лет назад.

Старинный буфет с резными дверцами, где бабушка хранила фарфоровые чашки «для праздников». Кресло-качалка у камина, на котором Маргарита Николаевна вязала по вечерам. Круглый стол с кружевной скатертью. И даже запах полироли – тот самый, особенный.

На столе стояла ваза со свежими – СВЕЖИМИ! – полевыми цветами.

И конверт. С её именем. Бабушкин почерк. Фиолетовые чернила.

«Хорошо, – подумала Марина, и руки у неё тряслись уже не слегка, а конкретно. – Это уже не смешно. Это реально не смешно».

Она схватила конверт и вскрыла его дрожащими пальцами:

«Добро пожаловать домой, Мариночка! Располагайся, отдохни с дороги. В холодильнике есть еда, в шкафу – чистые полотенца. Когда будешь готова, поднимись в мансарду. Там ты найдешь все необходимое для начала твоего пути.

P.S. Не пугайся Фелиция, он немного ворчлив, но совершенно безобиден».

– Кто, прости господи, такой Фелиций? – вслух спросила Марина, и голос её прозвучал слишком громко в тишине дома.

– Я такой Фелиций, – раздался позади нее хриплый голос.

Марина обернулась.

На подоконнике сидел кот. Огромный. Чёрный. С янтарными глазами, в которых читалось что-то пугающе разумное.

Кот смотрел на неё и явно ждал реакции.

– Ну здравствуй наконец, – продолжил кот, спрыгивая на пол с кошачьей грацией. – Я уж думал, ты забила на своё наследство. Пятнадцать лет торчать тут в одиночестве! Ты хоть представляешь, как это скучно? Быть хранителем пустого дома?

Последнее, что успела подумать Марина перед тем, как пол поехал ей навстречу:

«Кот. Разговаривает. Кот… говорит…»

Темнота накрыла её, мягкая и милосердная.

– Ну вот, только этого не хватало, – ворчливо протянул Фелиций, обнюхивая бесчувственное тело. – В обморок. Классика. Вся в бабулю – та тоже в первый раз упала. Правда, быстрее пришла в себя. Молодёжь нынче слабонервная пошла.

Очнулась Марина от того, что кто-то методично бил её по щекам чем-то мягким и пахнущим мятой.

– Ну давай, давай, красавица, – бубнил над ней всё тот же хриплый голос. – Хватит валяться. Неудобно же.

Она открыла глаза и увидела кота. Который держал в зубах пучок каких-то трав и явно использовал его как веник для реанимации.

– Ты… ты правда разговариваешь, – просипела Марина.

– Ну слава богу, дошло наконец, – фыркнул кот, отбрасывая веник. – А то я уж думал, придётся нашатырь искать. Вставай, что ты на полу-то распласталась. На диване удобнее в обморок падать, между прочим.

Марина с трудом села, прислонившись к стене. Голова кружилась, но сознание работало. Работало и настойчиво подсказывало:

«Коты не разговаривают. Галлюцинации. Переутомление. Психоз. Надо к психиатру».

– Я не галлюцинация, – обиженно заявил кот, словно подслушав её мысли. – И не советую про психиатра. У них своя магия – таблетками пичкают. Фу.

– Ты… читаешь мысли? – выдавила Марина.

– Не читаю. Просто у всех одинаковая реакция, – кот важно уселся, обернув хвост вокруг лап. – Сначала обморок. Потом «я схожу с ума». Потом «коты не разговаривают». Скучная у вас, людей, фантазия.

Он вздохнул, совсем по-человечески.

– Ладно, давай по новой. Меня зовут Фелиций. Я фамильяр твоей бабушки. Вернее, был. Теперь, видимо, твой. Хотя это ещё как посмотреть – ты-то хоть кормить меня будешь регулярно?

Марина медленно выдохнула.

– Я сошла с ума, – констатировала она.

– Нет, просто узнала правду, – возразил Фелиций. – Слушай, я понимаю, что ты в шоке. Нормально. Но давай ты сначала попьёшь чаю, поешь чего-нибудь, а потом мы спокойно побеседуем. А то обмороки – это так неэффективно. Время теряется.

Марина обнаружила, что смеётся. Нервно, истерично, но смеётся.

– Кот предлагает мне чай. Говорящий кот. Который называет обмороки «неэффективными».

– Ну вот, прогресс! – обрадовался Фелиций. – Смех – это хорошо. Значит, психика не сломалась. А теперь пошли на кухню. Я там тушёное мясо с овощами приготовил. Не шучу, кстати. Умею готовить. Научился от скуки.

Марина встала, держась за стену. Ноги подкашивались, реальность всё ещё казалась неустойчивой. Но кот – говорящий, ворчливый, абсурдно реальный кот – уже семенил в сторону кухни, оглядываясь, чтобы проверить, идёт ли она за ним.

«Ладно, – сказала она себе. – Пойду. Выпью чаю. Послушаю, что там говорящий кот мне расскажет. А потом решу, в какую психушку лучше лечь».

Но где-то в глубине души тлела странная мысль:

«А что если это правда?»

ГЛАВА 2. Кот и наследство

Кухня оказалась такой же уютной и чистой, как и остальной дом. На плите – современной, кстати, индукционной! – стоял горшок с чем-то аппетитно пахнущим. На столе – тарелка, вилка, бокал. Накрыто на одну персону, как в ресторане.

– Садись, – распорядился Фелиций, ловко запрыгивая на стул напротив. – Сейчас положу тебе рагу.

И он правда положил. Лапами. Держа половник так, будто всю жизнь этим занимался.

Марина смотрела на это представление, чувствуя, как последние остатки её рациональной картины мира трещат по швам.

– Как ты… – начала она.

– Лапами, – перебил кот. – Ешь, остынет.

Марина машинально сунула вилку в рот. И замерла.

Это было… божественно. Мясо таяло на языке. Овощи с идеальной прожаркой. Специи подобраны так, что…

– Ты готовишь лучше меня, – ошарашенно выдала она.

– Знаю, – самодовольно ответил Фелиций. – Пятнадцать лет практики. Сначала было хреновато, первые пару лет вообще сжигал всё подряд, но потом наловчился. Сейчас могу дать фору любому шеф-повару. Правда, в рестораны меня не берут. Дискриминация по видовому признаку.

Марина доела тушёное мясо, попивая воду и пытаясь переварить – в обоих смыслах слова – происходящее.

– Ладно, – наконец сказала она, отодвигая тарелку. – Допустим, я не сплю. Допустим, ты реально разговариваешь. Допустим, я не в дурке. Объясни мне, что, мать вашу, происходит.

– О, наконец-то конструктивный диалог! – обрадовался кот. – Хорошо, слушай внимательно. Я буду говорить медленно, потому что это важно.

Он принял максимально серьёзную позу – вытянулся, поднял морду, прищурился.

– Ты, Марина Алексеевна Степанова, урождённая Петрова по материнской линии, являешься потомственной ведьмой. Последней в роду Петровых, если точнее. Твоя магическая сила пробудилась в день твоего тридцатилетия, как это происходит у всех женщин твоей семьи. До этого момента ты была обычным человеком. Почти обычным. Ну, иногда у тебя случались странности, но ты их игнорировала. Люди вообще мастера игнорировать неудобные факты.

Марина открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

– Ведьма. Я. Ведьма.

– Вау, как быстро дошло! – изобразил восторг Фелиций. – Да, ведьма. С метлой, зельями, заклинаниями – весь набор. Правда, метла у нас не самая новая модель, бабушка твоя предпочитала классику. Но летает отлично, проверено.

– Стоп-стоп-стоп, – Марина подняла руки. – Метла? ЛЕТАЮЩАЯ метла?

– А ты как думала? – фыркнул кот. – Это же базовый транспорт для ведьмы. Как велосипед для обычного человека. Хотя современные ведьмы часто предпочитают модели с мягким сиденьем и автопилотом. Прогресс, понимаешь.

Марина встала, прошлась по кухне, потом вернулась. Села. Встала опять.

– Мне нужно выпить. Чего-нибудь крепкого.

– В буфете коньяк, – подсказал Фелиций. – Бабушка хранила на особый случай. Думаю, этот случай достаточно особый.

Треть стакана коньяка, десять минут глубокого дыхания и уговоров самой себя «не психовать» помогли. Марина снова сидела за столом, на этот раз более-менее спокойная. Вернее, в том состоянии, когда шок переходит в отстранённое любопытство.

– Хорошо, – сказала она коту, который терпеливо ждал, вылизывая лапу. – Допустим, я поверила. Чисто гипотетически. Что дальше?

– Дальше ты учишься, – просто ответил Фелиций. – У тебя есть ровно… э-э… – он покосился на окно, оценивая положение солнца, – семь дней до полнолуния. К этому моменту твоя сила достигнет первого пика, и начнётся настоящее веселье.

– Какое веселье?

– Ну, превращения там всякие. Обострение чувств. Способность летать на метле без страховки. Видеть ауры. Слышать мысли растений. Стандартный набор для полнолуния.

– Мысли… растений, – повторила Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает истерический смешок.

– Ага. Правда, они в основном думают о воде и солнце. Скучновато, – кот зевнул, показав внушительные клыки. – Ладно, хватит лирики. Пошли в мансарду, покажу твоё наследство. А то мы тут до вечера проболтаем, а программа у нас насыщенная.

Марина встала и, немного пошатываясь (то ли от коньяка, то ли от происходящего безумия), последовала за котом.

Лестница на второй этаж скрипела знакомо и уютно. Две спальни, ванная – всё чистое, свежее, готовое к использованию. А дальше – узкая лестница в мансарду.

Фелиций взбежал первым, и Марина услышала, как он что-то передвигает наверху.

Когда она поднялась, у неё перехватило дыхание.

Мансарда была превращена в… лабораторию. Настоящую ведьмовскую лабораторию, как из фильмов. Только… реальную.

Вдоль стен – стеллажи с сотнями баночек всех размеров. Сушёные травы пучками под потолком. Большой дубовый стол, испещрённый непонятными символами. С балок свисали амулеты, кристаллы, странные предметы, назначение которых Марина даже представить не могла.

А в центре стола лежала Книга.

Огромная, в кожаном переплёте, с металлическими застёжками. От неё исходило… нет, не свечение. Ощущение. Древности. Силы. Тайны.

– Это гримуар вашего рода, – торжественно объявил Фелиций, подходя к книге. – Семейная книга заклинаний, рецептов, знаний. Здесь записано всё, что ведьмы Петровых собирали веками. Последняя запись – твоей бабушки, три дня до смерти.

Марина осторожно, почти благоговейно, подошла к столу. Книга была тёплой под пальцами. Она открыла её наугад.

Страница была исписана ровным почерком – не бабушкиным. Более старым. Чернила выцвели до коричневого:

«Рецепт приворотного зелья. Внимание: использовать только с согласия объекта воздействия! Насильное привораживание карается Ковеном. Проверено на собственном опыте – три месяца отработки в наказание. Больше не балуюсь.

Анна Петрова, 1823 год».

Под записью – приписка другим почерком:

«Мама, ты неисправима. Хорошо хоть предупреждение оставила.

Маргарита Петрова, 1955 год».

Марина листала дальше. Страница за страницей. Разные почерки, разные эпохи. Рецепты зелий – от любовных до боевых. Заклинания – защитные, атакующие, бытовые. Наблюдения за магическими существами. Советы по воспитанию фамильяров.

А в самом конце – последняя запись.

Бабушкиным почерком. Тем самым, с фиолетовыми чернилами:

«Моей дорогой внучке Марине.

Если ты читаешь эти строки, значит, твоё время пришло. Я знаю, тебе будет нелегко принять свою новую сущность, особенно в наш рациональный век. Но помни – магия всегда была частью этого мира, просто большинство людей разучились её видеть.

У тебя редкий талант, Мариночка. Ты ведьма «неполного цикла» – твоя магическая сила достигает вершины только при полной луне. В другие дни твои способности будут дремать, и для колдовства придётся использовать зелья, амулеты и ритуалы. Это ограничение, но и благословение: ты сможешь вести обычную жизнь, не привлекая лишнего внимания.

Фелиций поможет тебе освоиться. Он ворчлив, но предан и мудр. Слушай его советы, но помни – последнее слово всегда за тобой.

В шкафу у восточной стены ты найдешь шкатулку с моими личными вещами. Они помогут тебе понять, кем я была на самом деле.

С любовью, твоя бабушка Маргарита».

Марина закрыла книгу и обернулась к коту.

– Она правда знала? Что это всё… случится?

– Маргарита Николаевна обладала даром предвидения, – кивнул Фелиций. – Не всегда точным, но достаточно сильным. Она видела фрагменты будущего. Знала, что в тридцать лет ты придёшь сюда. Готовилась к этому дню.

Марина подошла к восточной стене и открыла один из шкафов. Среди баночек с травами стояла резная деревянная шкатулка. Внутри – фотографии (много фотографий!), письма, документы… И потрёпанный экземпляр «Мастера и Маргариты».

С закладками. С пометками на полях. С подчёркиваниями.

– Что это? – показала Марина книгу коту.

Фелиций хмыкнул – звук получился удивительно человеческим.

– А, это. Любимое чтение твоей бабушки. Говорила, что Булгаков многое правильно описал, хотя и не всё понял до конца.

Марина открыла роман на случайной странице. На полях – бабушкин почерк:

«Бал был именно таким. Правда, Воланд в реальности не такой театральный. И кот у него был рыжий, а не чёрный. Булгаков приукрасил для художественного эффекта».

– Погоди, – Марина медленно подняла глаза на кота. – Ты хочешь сказать, что моя бабушка…

– Была той самой Маргаритой? – Фелиций почесал за ухом. – Не совсем. Скажем так, Булгаков был вдохновлён встречей с ней. Твоя бабка в молодости и правда летала над Москвой. И на балу была – правда, не у Сатаны, а на ежегодном сборе магического сообщества. Но Михаил Афанасьевич подсмотрел, приукрасил, добавил драмы… Получился роман. Хороший, кстати. Мне нравится.

Марина присела на старый стул, не доверяя больше своим ногам.

– Это слишком… это просто слишком.

– Привыкай, – философски заметил кот. – Твоя жизнь теперь будет полна «слишком». Кстати, о жизни. Ты планируешь переехать сюда насовсем или будешь мотаться из города?

– Я… не знаю. У меня работа. Квартира. Я не могу просто…

– Никто и не просит бросать всё к чёртовой матери, – перебил Фелиций. – Большинство современных ведьм прекрасно совмещают обе жизни. Просто тебе придётся приезжать сюда на выходные для практики. А перед полнолунием – обязательно быть здесь. Первые трансформации лучше переживать не в панельке на двенадцатом этаже, а в безопасном месте.

– Трансформации? – голос Марины взлетел на октаву выше.

– Не буквально, расслабься, – успокоил кот. – Не превратишься ты в жабу или летучую мышь. Просто твоя магическая сущность проявится в полную силу. Это может быть… впечатляюще. Особенно в первый раз. Бабушка твоя в первое полнолуние случайно заставила всю посуду в доме левитировать. Три часа собирали по углам.

Марина представила эту картину и хихикнула. Нервно, но уже не истерично.

– И что мне теперь делать? Прямо сейчас?

– Для начала – доесть, – практично ответил Фелиций. – Магия магией, но голодным желудком колдовать хреново. Потом я дам тебе базовый курс молодого бойца. Ну, ведьмы. Покажу, где что лежит, объясню, как не взорвать дом при варке зелий, научу азам. А сегодня вечером вернёшься в город, переваришь информацию, и в следующие выходные продолжим.

– Сегодня вечером? – переспросила Марина. – То есть, ты хочешь, чтобы я просто… поехала обратно? После всего этого?

– А что, хочешь остаться? – Фелиций наклонил голову. – Можно. Постель свежая, еды хватит. Но предупреждаю: ночью тут страшновато бывает. Дом старый, половицы скрипят, ветер в трубе воет. А с непривычки можешь подумать, что духи предков пришли.

– Приходят? – настороженно переспросила Марина.

– Иногда, – небрежно бросил кот. – Но только дружелюбные. Злых твоя бабушка ещё при жизни выгнала. Защитные руны поставила по периметру. Так что бояться нечего.

«Духи предков, – подумала Марина. – Отлично. Теперь ещё и призраки в комплекте».

Но вслух сказала:

– Покажи мне эти… базовые вещи. Про которые говорил.

Следующие три часа Марина провела в состоянии, которое можно описать только как «управляемый шок».

Фелиций оказался неожиданно терпеливым учителем. Он показывал ей стеллажи с ингредиентами (упорядоченные по алфавиту!), объяснял назначение различных инструментов, демонстрировал простейшие защитные амулеты.

– Вот этот носи всегда при себе, – он подтолкнул лапой медальон с выгравированным символом. – Базовая защита от негативной магии. Не панацея, но от мелких пакостей убережёт.

– Каких пакостей? – насторожилась Марина.

– Ну, мало ли. Сглазы, порчи, случайные проклятия в метро в час пик… Город – место опасное, магически говоря. Много людей, много эмоций, всё это создаёт энергетический бульон, в котором могут завестись неприятные штуки.

– Ты меня успокаиваешь или пугаешь?

– Информирую, – поправил кот. – Ведьма должна знать, в каком мире живёт. Настоящем, а не в том розовом облаке, в котором обычные люди предпочитают существовать.

Потом он показал ей второй амулет – серебряный кулон с прозрачным кристаллом.

– Амулет ясного зрения. Поможет видеть то, что скрыто от обычных глаз. Надень и сконцентрируйся. Представь, что кристалл – это такая… волшебная линза.

Марина надела кулон и попыталась сосредоточиться. Сначала ничего. Потом – лёгкое тепло от кристалла. А когда она открыла глаза…

Боже.

Комната преобразилась. Вокруг каждого предмета – слабое свечение. Травы в пучках пульсировали зеленоватым светом. Кристаллы на столе искрились всеми цветами радуги. А сам Фелиций…

Кот был окружён ярким золотистым сиянием, которое мягко пульсировало в такт его дыханию.

– Ты… светишься, – завороженно выдохнула Марина.

– Это не я свечусь, это ты видишь магическую энергию, – пояснил Фелиций. – Всё живое имеет свою ауру, свою энергетическую подпись. Со временем научишься различать оттенки, понимать, что они означают. А пока просто привыкай. Только не носи этот амулет постоянно, а то с ума сойдёшь. В городе такое количество информации обрушится, что мозг закипит.

Марина сняла кулон, и мир вернулся к обычному виду. Но что-то изменилось. Она знала теперь, что за привычными формами скрывается другой слой реальности. Светящийся, живой, полный чудес.

– А теперь главное! – объявил Фелиций, и в его голосе зазвучали торжественные нотки. – Каждая уважающая себя ведьма должна уметь летать на метле. Это не обсуждается. Базовый навык, как для людей – уметь ходить на двух ногах.

Он метнулся в угол мансарды и выволок оттуда… метлу.

Обычную. С берёзовыми прутьями. Потрёпанную, но явно рабочую.

– Серьёзно? – Марина уставилась на древний предмет домашнего обихода. – Люди правда летают на ЭТОМ?

– Конечно! – возмутился кот. – Это не просто палка с прутьями, это тщательно сбалансированное магическое транспортное средство! Правда, модель старая. Твоя бабуля на ней ещё в шестидесятых рассекала. Потом пересела на спортивную – любила скорость. Но для обучения классика в самый раз.

Через пятнадцать минут Марина стояла посреди сада, зажав метлу между ног и чувствуя себя последней идиоткой.

– Сосредоточься! – командовал Фелиций, расхаживая перед ней как сержант-инструктор. – Метла – продолжение твоего тела. Почувствуй её энергию. Представь, что она часть тебя. И прикажи ей подняться!

Марина закрыла глаза. Попыталась почувствовать. Представить.

«Вверх», – подумала она изо всех сил.

Ничего.

– Вслух, растяпа! – закатил глаза кот. – Заклинание произносится ВСЛУХ. Мысли – это для продвинутого уровня.

– Вверх! – рявкнула Марина, уже раздражённая.

Метла дёрнулась так резко, что она едва не свалилась. Потом медленно, со скрипом (метла скрипела! кто бы мог подумать!) поднялась на полметра над землёй.

И зависла. Покачиваясь. Вместе с Мариной.

– ААААА! – истерично взвизгнула Марина, судорожно вцепившись в рукоятку. – Я ЛЕЧУ! ОФИГЕТЬ, Я ЛЕЧУ!

– Ты висишь на высоте табуретки, – язвительно заметил Фелиций. – Но для первого раза сойдёт. Теперь попробуй двинуться вперёд. Наклонись чуть-чуть и представь направление.

Марина осторожно – очень осторожно! – наклонилась. Метла послушно поплыла вперёд, медленно, как речная баржа.

«Я лечу, – думала она, и внутри всё пело от восторга. – Мать вашу, я реально лечу!»

Воодушевлённая успехом, она решила попробовать развернуться. Дёрнула рукоятку влево.

Слишком резко.

Метла отреагировала мгновенно – крутой вираж, как у истребителя. Марина взвизгнула и потеряла равновесие. Метла, почувствовав, что контроль потерян, испуганно рванула вверх, потом в сторону, потом к старой яблоне и…

ХРЯСЬ.

Марина повисла на ветке, зацепившись юбкой. Метла болталась рядом, покачиваясь, как маятник.

– ПОМОГИ МНЕ СЛЕЗТЬ! – заорала она.

Фелиций сел под деревом. Обернул лапы хвостом. Начал умываться.

Методично. Не спеша.

– Великолепно! – прокомментировал он между вылизываниями лапы. – Я-то думал, что у тебя талант, как у Маргариты Николаевны. А ты летаешь, как курица, которую запустили из требушета. Твоя бабка в твоём возрасте уже в региональных гонках на мётлах участвовала. Дважды первое место брала.

– ТЫ ПОМОЖЕШЬ ИЛИ НЕТ?! – заорала Марина, пытаясь ухватиться за ветку посвободнее.

– Конечно помогу, – зевнул кот, показав все зубы. – Как только закончу гигиенические процедуры. Гигиена – залог здоровья. К тому же небольшое зависание вниз головой улучшает мозговое кровообращение. Это научный факт.

– ФЕЛИЦИЙ!

– Ладно-ладно, уже иду. Нетерпеливая какая.

К вечеру, когда солнце клонилось к закату, Марина сидела на веранде с кружкой травяного чая (который Фелиций заварил – кот, заваривающий чай лапами!) и пыталась осмыслить прошедший день.

Говорящий кот. Летающая метла. Ведьмовская лаборатория на мансарде. Гримуар с рецептами зелий. Связь бабушки с Булгаковым.

И нелепое, безумное утверждение, что она – ВЕДЬМА.

– Ты веришь хоть немного? – спросил Фелиций, запрыгивая на перила веранды. – Или всё ещё думаешь, что это сон? Или психоз?

Марина посмотрела на него. На его желтые, слишком умные глаза. На лапы, которые только что держали чайник.

– Не знаю, – честно ответила она. – Часть меня вопит, что такого не бывает. А другая часть… другая часть почему-то не удивлена. Будто я всегда знала, что что-то не так. Что мир больше, чем мне показывали.

– Это твоя магическая сущность говорит, – кивнул кот. – Она всегда была с тобой, просто дремала. А теперь просыпается. И к следующему полнолунию проснётся окончательно.

Марина допила чай и встала.

– Мне пора, – сказала она, хотя часть её отчаянно не хотела уезжать. – Последняя электричка в девять. Если опоздаю, застряну здесь на ночь.

– И что в этом плохого? – удивился Фелиций. – Дом большой, кроватей хватит.

– Я… мне нужно время. Подумать. Переварить всё это.

Кот кивнул с пониманием.

– Ладно. Только возьми с собой вот это, – он спрыгнул с перил и через минуту вернулся, волоча в зубах небольшой холщовый мешочек. – Тут базовый набор. Гримуар в компактной версии – самые нужные заклинания. Защитный амулет – носи постоянно. Флакон с успокаивающим зельем на случай, если психанёшь. И вот это.

Он выложил из мешочка маленький серебряный колокольчик.

– Средство экстренной связи. Если что-то случится – позвони в него трижды. Я услышу, где бы ты ни была, и примчусь. Телепортация – штука энергозатратная, так что используй только в крайнем случае.

– Ты можешь телепортироваться? – у Марины уже ничему не было удивляться, но она всё равно спросила.

– Могу. Фамильяры вообще могут много чего. Расскажу в следующий раз, а то мозги у тебя и так перегружены информацией.

Марина приняла мешочек и аккуратно положила его в рюкзак, стараясь не придавить флакон с зельем.

– Спасибо, Фелиций. За всё. За еду, за урок, за… терпение.

Кот смущённо отвёл взгляд.

– Да ладно, чего там. Для этого фамильяры и существуют. А теперь топай на станцию, а то опоздаешь на электричку, и придётся ночевать тут. С привидениями.

– Ты же сказал, они дружелюбные!

– Дружелюбные, – подтвердил Фелиций. – Но болтливые. Обожают рассказывать истории из своей жизни. Часами. Заслушаешься до смерти. Беги уже!

Марина рассмеялась – первый раз за весь этот безумный день искренне и легко – и направилась к калитке.

Обернулась на пороге. Фелиций сидел на веранде, махал лапой.

– До следующих выходных! – крикнул он. – И постарайся не наколдовать чего-нибудь случайно! Твоя сила уже просыпается, может выстрелить в самый неподходящий момент!

«Наколдовать, – думала Марина, шагая по грунтовке к станции. – Сила просыпается. Полнолуние. Ведьма».

Абсурд.

Но в рюкзаке лежал амулет, который только что светился в её руках. В кармане – ключ от дома, который не должен был быть ухоженным. А в памяти – голос кота, который вообще не должен был разговаривать.

«Что если это правда? – подумала она, садясь в электричку. – Что если я правда ведьма? Что тогда?»

Она достала из мешочка маленькую книжечку – тот самый компактный гримуар. Открыла на первой странице.

«Базовые заклинания для начинающих ведьм.

Глава 1. Как не спалить дом при первых попытках магии.

Важно: читать ДО того, как начнёте экспериментировать!»

Марина усмехнулась и перевернула страницу. За окном мелькали огни станций, электричка везла её обратно в Москву, в обычную жизнь. Но что-то подсказывало: обычной эта жизнь уже не будет. Никогда.

«Ладно, – решила она, пряча книжку обратно в рюкзак. – Посмотрим, что там ещё случится. В конце концов, даже если я схожу с ума, то хотя бы интересно».

С этой мыслью – абсурдной, пугающей и одновременно манящей – она откинулась на сиденье и закрыла глаза.

А в рюкзаке тихо звякнул серебряный колокольчик, словно соглашаясь с её решением.

ГЛАВА 3. Первые уроки

Утро встретило Марину солнечными лучами, пробивающимися сквозь занавески, и надрывающимся на тумбочке телефоном.

Входящий вызов: «Фелиций».

Она уставилась на экран. Когда она успела занести кота в контакты? Не помнила. Но номер был. И звонил.

– Алло?

– Соня ты этакая! – заорал Фелиций так громко, что Марина отдернула телефон от уха. – Уже десять! А ты обещала приехать к девяти! У нас план, расписание! Ты вообще серьёзно относишься к обучению?

– Я… никуда не обещала… – попыталась возразить Марина, протирая глаза.

– В мыслях обещала! Я чувствую! – не унимался кот. – Ладно, приезжай к обеду. Борщ варю. Со сметаной. Не люблю, когда моя работа пропадает.

Отбой.

Марина смотрела на телефон ещё минуту. Потом сдалась.

«Кот. Варит. Борщ. И звонит по телефону. Ладно. Принято. Живём дальше».

Электричка. Грунтовка. Знакомая калитка.

На крыльце Марина обнаружила Фелиция в фартуке. В ФАРТУКЕ! Белом, с рюшечками, явно из бабушкиных запасов.

– Ни слова, – предупредил кот, когда она открыла рот. – Борщ брызгается. Фартук – необходимость, а не модный выбор. Заходи, мой руки, садись.

Борщ оказался офигительным. Лучше, чем Марина когда-либо готовила сама. Со сметаной, с чесночными пампушками (ПАМПУШКАМИ!), с зеленью.

– Вкуснотища! – воскликнула она, когда справилась с первой тарелкой.

Марина доела борщ, взяла добавку (кот одобрительно кивнул) и, только насытившись, решилась на главный вопрос:

– Значит, всё это реально? Магия, ведьмы, заклинания?

– Реально, – подтвердил Фелиций, запрыгивая на стол. – А теперь слушай внимательно, потому что повторять не буду. У нас мало времени, а тебе надо усвоить основы.

Он прошёлся по столу, хвост трубой, и начал:

– Магическое сообщество существует параллельно обычному миру. У нас свои законы, своя иерархия, свои правила. Ведьмы и маги – это люди с врождёнными способностями. Ещё есть всякие другие – фейри, оборотни, вампиры, духи… но с ними познакомишься позже.

– Вампиры существуют? – перебила Марина.

– Существуют, но не такие, как в «Сумерках», – фыркнул кот. – Там вообще всё неправильно. Вампиры на солнце не сверкают. Они просто обгорают, как обычные люди, только быстрее. И чеснок их не убивает, просто вонь не нравится. Как и большинству нормальных существ.

– То есть…

– Короче, – перебил Фелиций, – не отвлекайся. Вампиры – потом. Сейчас главное – Ковен.

– Что?

– Ковен. Региональное объединение ведьм и магов. Типа профсоюза, но с магией. Следят, чтобы все законы соблюдали, новичкам помогают, конфликты разруливают. Твоя бабка была в Московском Ковене большой шишкой. Уважаемый член и всё такое.

Марина достала телефон и начала делать заметки. Кот одобрительно хмыкнул.

– Правильно, записывай. А то забудешь половину. Так вот. Магические законы, краткая версия…

Он поднял лапу и начал загибать когти (как он это делал?!):

– Раз: не навреди невинным. Магия – не для того, чтобы людям гадости делать.

– А если не невинным?

– Тогда в разумных пределах можно, – ухмыльнулся кот. – Два: сохраняй тайну. Обычные люди не должны знать о магическом мире. Три: уважай баланс. Каждое действие имеет последствия. Четыре: не лезь в большую политику. Не делай из магии бизнес в крупных масштабах. Пять: помогай собратьям-магам, если они в беде.

– Звучит разумно, – кивнула Марина. – А если нарушить?

– От выговора до изгнания из сообщества, зависит от тяжести. За убийство магией могут и силу отобрать. Насовсем.

– Могут ОТОБРАТЬ магию?

– Могут. Специальный ритуал. Болезненный и необратимый. Но это крайняя мера, применяют редко.

Они проговорили ещё час. Фелиций рассказывал о структуре магического мира, о различных видах магии, о том, как взаимодействовать с другими существами.

– А мелкие бытовые заклинания? – спросила Марина. – Типа, посуду помыть магией или пробку на дороге убрать?

– Пожалуйста, – махнул лапой кот. – Бытовая магия разрешена. Никто не будет тебя преследовать за магически вымытые тарелки. Главное – не светиться. Если соседка увидит, как у тебя швабра сама полы моет, вопросы будут.

Солнце уже клонилось к закату, когда Фелиций объявил:

– На сегодня теории хватит. Башка у тебя и так дымится. Пора к практике. Пошли в мансарду.

В мансарде кот деловито подошёл к одному из стеллажей.

– Сегодня учимся варить простейшее зелье. Успокаивающее. Пригодится – у тебя работа нервная, начальница стервозная.

– Откуда ты знаешь про мою начальницу?

– Рассказывала Маргарита Николаевна, – ухмыльнулся кот. – Она иногда наведывалась к тебе. Незримо. Проверяла, как ты там. И да, твоя Вера Павловна – та ещё зараза. Бабушка хотела ей жабий язык подложить в кофе, но я отговорил. Перебор для мелкой офисной склоки.

– Бабушка… наведывалась? – Марина почувствовала тепло под рёбрами.

– Конечно. Ты же её любимая внучка. Единственная, к тому же. Переживала она за тебя.

Марина сглотнула подступающий комок в горле.

– Можно… можно как-нибудь с ней связаться? Поговорить?

– Есть ритуалы для общения с мёртвыми, – кивнул Фелиций, и голос его стал мягче. – Сложные, требуют подготовки. Но для тебя, с твоими способностями… Попробуем как-нибудь. В полнолуние связь крепче. Только не обещаю результата. Духи предков – они капризные. Могут явиться, а могут и нет.

Он тряхнул головой, прогоняя сентиментальность.

– Ладно, хорош ныть. За работу. Вот гримуар, открывай на странице 42.

Рецепт успокаивающего зелья оказался на удивление простым. Травы, вода, мёд, толчёный аметист. Готовить на специальной горелке, которая (о чудо!) поддерживала точную температуру без газа и электричества.

– Магическая горелка, – пояснил кот. – Работает от кристалла внутри. Очень удобная штука. Не взрывается, в отличие от газовых. Проверено опытом.

Марина следовала рецепту, удивляясь, насколько медитативным оказался процесс. Нарезать травы. Подогреть воду до семидесяти градусов (горелка показывала температуру на маленьком дисплее – магия и технологии, да). Добавить мелиссу. Помешивать по часовой стрелке.

Когда она всыпала толчёный аметист и произнесла формулу («Спокойствие разума, ясность мысли, тишина сердца»), жидкость в котелке вспыхнула мягким фиолетовым светом. Прогорев полсекунды, погасла, став обычным бледно-зелёным настоем.

– Получилось! – выдохнула ученица, глядя на результат своих трудов с гордостью.

– Неплохо для первого раза, – признал кот. – Цвет правильный, запах тоже. Теперь дай настояться десять минут и процеди.

Пока зелье настаивалось, Фелиций рассказывал о тонкостях зельеварения:

– Главное – точность и концентрация. Один неправильный ингредиент, и вместо успокоительного получишь слабительное. Или наоборот. Или вообще что-нибудь взрывоопасное. У бабушки твоей был случай – перепутала корень валерианы с корнем мандрагоры. Такой фейерверк устроила! Три дня потолок в мансарде отмывали от фиолетовой слизи.

Через десять минут Марина процедила зелье и перелила в маленький тёмный флакон.

– И что, выпить? – недоверчиво спросила она.

– Если хочешь проверить эффект – да. Но учти: ты станешь такой дзен, что мир вокруг покажется нирваной. На несколько часов.

Любопытство пересилило. Марина отпила маленький глоток.

Вкус – приятный, травяной, с медовой сладостью. Секунда. Две.

А потом…

Теплота разлилась по телу. Мягкая, обволакивающая. Все тревоги – про работу, про странность ситуации, про говорящего кота – отступили куда-то на задний план. Марина откинулась на стул и выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит из плеч.

– Охренеть, – протянула она. – Это… это лучше любых антидепрессантов.

– Я ж говорил, – довольно мурлыкнул Фелиций. – Только не увлекайся. Зелья вызывают привыкание при регулярном применении. Это как с лекарствами – строго по необходимости.

– Угу, – мечтательно протянула Марина, разглядывая свои руки, которые вдруг показались ей невероятно красивыми и изящными. – Слушай, а давай ещё какое-нибудь сварим? Для бодрости? Или для… для…

– Нет, – отрезал кот. – Ты сейчас под кайфом от успокоительного. Все идеи кажутся гениальными. Отлежись часик, протрезвей, потом продолжим.

Он стащил флакон с зельем подальше от Марины.

– И вообще, нам ещё зелье концентрации варить. Оно поможет тебе лучше фокусироваться, когда будешь магические тексты изучать. А то я тебя знаю – отвлекаешься на каждую мелочь.

– Откуда ты меня знаешь? – возмутилась Марина, но возмущение получилось каким-то ватным и безобидным.

– Наблюдал пятнадцать лет, – напомнил Фелиций. – Бабушка твоя иногда показывала мне, как ты там. Магическое зеркало у неё было. Так что я в курсе всех твоих особенностей. Включая привычку грызть ручку, когда думаешь.

Марина покраснела.

Через час, когда действие зелья ослабло, они вернулись к обучению.

Зелье концентрации требовало других ингредиентов: шалфей, корень валерианы, толчёный аметист (опять!), эссенция лаванды.

Марина, следуя инструкциям Фелиция, аккуратно отмеряла компоненты. Три листа шалфея. Щепотка валерианы. Аметист…

– Стой! – заорал вдруг кот. – Это не лаванда!

Но было поздно. Марина уже капнула три капли в котелок.

Зелье, которое должно было стать синим, вспыхнуло ярко-оранжевым и начало угрожающе пузыриться.

– Что я добавила? – испуганно спросила Марина, отступая от стола.

– Экстракт апельсиновой цедры с эфедрой, – простонал Фелиций. – Основу для зелья гиперактивности! Кто расставил флаконы не по алфавиту?!

Зелье весело булькало, источая восхитительный цитрусовый аромат. Марина, влекомая запахом, наклонилась над котелком.

– Пахнет вкусно, – Марина подчерпнула апельсиновый нектар ложкой и попробовала на вкус.

– НЕ ПЕЙ! – заорал Фелиций, но было поздно.

Секунда.

Две.

– Вкусно, – заметила ученица задумчиво. – Апельсиновое послевкусие. И я чувствую, что мой разум проясняется, знаешь? И кстати, почему мы сидим, когда можно столько всего сделать, например, я могла бы ПРЯМО СЕЙЧАС сварить ещё десять зелий, или двадцать, или нет, лучше сначала каталогизировать все книги в библиотеке по цвету обложки, или по размеру, или…

Она сорвалась с места и понеслась по мансарде, открывая шкафы, доставая книги, что-то бормоча без остановки.

– …а ещё я всегда хотела научиться вязать, и магия наверняка может в этом помочь, автоматизированные спицы или что-то такое, и кстати, этот стеллаж можно переставить вон туда, будет эргономичнее, и свет лучше падает, и вообще надо составить список улучшений для лаборатории, у меня уже семнадцать идей, нет, двадцать три, нет…

– Господи, коты и магические предки, – простонал Фелиций. – Что я наделал.

Следующие три часа кот судорожно пытался сварить антидот, пока Марина:

1) Разобрала и заново сложила всю библиотеку на первом этаже (по цвету обложек)

2) Переставила мебель в гостиной (дважды)

3) Начала и бросила каталогизацию трав в мансарде

4) Написала тридцатистраничный план модернизации магической лаборатории с цветовыми схемами

5) Попыталась научить себя вязать спицами (неудачно)

6) Решила постирать все шторы в доме (Фелиций едва успел остановить)

И всё это время не затыкалась НИ НА СЕКУНДУ.

– …а ещё я думала, что хорошо бы поставить солнечные батареи на крышу, это экологично, и сэкономленные деньги пустить на новые ингредиенты, я составила список из ста семидесяти трёх позиций, которые нам точно понадобятся, и ещё…

– ВЫПЕЙ ЭТО! – взревел Фелиций, пихая ей чашку с мутноватой жидкостью. – Это супер-пупер-мега зелье для… для улучшения красноречия! Да! Точно! Пей!

Марина, не переставая тараторить о преимуществах геотермального отопления для загородных домов, схватила чашку и залпом выпила.

Эффект был почти мгновенным. Она осеклась на полуслове. Моргнула. Огляделась.

Библиотека на первом этаже была переставлена. Мебель в гостиной стояла как-то странно. На столе в мансарде лежали исписанные листы с её почерком.

– Что… что произошло?

– Ты три часа была под зельем гиперактивности, – устало ответил Фелиций, валяясь на полу с видом жертвы стихийного бедствия. – Никогда. НИКОГДА больше я не буду хранить похожие ингредиенты рядом. И поставлю замки на шкафы. С магической защитой.

– Прости, – виновато сказала Марина, разглядывая погром, который устроила. – Я не хотела…

– Да ладно, – кот поднялся и отряхнулся. – Бывает. В следующий раз будем внимательнее. А пока давай приведём всё в порядок. Магией, кстати. Пора тебя учить бытовым заклинаниям.

Он показал ей простейшее заклинание уборки. Жест рукой, слова «Мундус ординэ», концентрация на желаемом результате.

Марина попробовала. И охнула, когда книги сами полетели обратно на полки, расставляясь по местам. Мебель в гостиной заскрипела и поехала, возвращаясь к исходному положению. Бумаги на столе аккуратно сложились в стопку.

– Я сделала это! – восторженно выдохнула она.

– Сделала, – подтвердил Фелиций. – Неплохо, кстати. У некоторых с первого раза вообще ничего не получается. Или получается, но криво. Помню одну ведьму, она хотела книги расставить, а они все в камин влетели. Костёр устроили знатный.

К вечеру Марина чувствовала себя выжатой как лимон, но переполненной впечатлениями. Она варила зелья. Делала магию – НАСТОЯЩУЮ магию! Разговаривала с котом, который готовил борщ.

Жизнь официально свихнулась. Но как же это было захватывающе!

– Тебе пора, – сказал Фелиций, когда за окном начало темнеть. – Электричка в девять, надо успеть. Или застрянешь тут на ночь, и будешь полночи общаться с домовым.

– С КЕМ?!

– С домовым, – спокойно повторил кот. – Он тут живёт, в подпечке. Безобидный, но болтливый. Обожает гостей. Как появишься – сразу лезет знакомиться. В три часа ночи. Со всеми историями о том, как он ещё при прапрабабке жил.

– Я… пожалуй, поеду, – решила Марина.

Фелиций проводил её до калитки, дав напоследок ещё пару советов:

– Амулет носи не снимая. Зелье держи в сумке, может пригодиться. И звони, если что-то странное случится. Твоя сила просыпается, могут быть… инциденты.

– Какие инциденты?

– Ну, например, случайно заставишь все лампочки в квартире взорваться. Или заморозишь воду в кране. Или кошку соседскую научишь говорить. Всякое бывает с новичками.

– Ты шутишь?

– Про лампочки и воду – нет. Про кошку – да. Говорить учить животных могут только фамильяры, это наша прерогатива. Но ты уловила суть.

Марина кивнула и зашагала к станции. Обернулась на полпути. Фелиций сидел у калитки, силуэт на фоне освещённых окон дома.

Говорящий кот. У дома её бабушки. Который учит её магии.

«Моя жизнь превратилась в фэнтези-роман, – подумала Марина. – И мне, кажется, это нравится».

ГЛАВА 4. Офисные будни с ведьмовским уклоном

Понедельник ворвался в жизнь Марины звонком будильника в 6:30. Она с трудом разлепила глаза, ощущая странную тяжесть в теле – словно всю ночь таскала мешки с цементом, а не спала в собственной кровати. Душ, кофе, привычная рутина. Только теперь в ее сумке вместо обычной косметички лежал флакон с защитным зельем и серебряный амулет, который грел кожу под блузкой.

В метро Марина украдкой разглядывала пассажиров. Мужик в мятой куртке, уткнувшийся в телефон. Девушка с фиолетовыми волосами, зевающая в кулак. Бабушка с авоськой, из которой торчит зеленый лук. Кто из них тоже видит больше, чем показывает мир? Кто скрывает магию под маской обыденности?

Амулет потеплел у нее на груди, и Марина машинально коснулась его через ткань блузки. Реальный. Тяжелый. Не приснившийся.

В офисе большинство столов еще пустовало. Только Павел уже сидел за компьютером, барабаня пальцами по клавиатуре с выражением человека, который явно не выспался.

– Доброе утро, – бросила Марина, проходя мимо.

Он поднял голову, и на лице мелькнуло что-то… странное. Не просто радость от встречи. Что-то более глубокое. Марина активировала зрение – совсем чуть-чуть, на секунду – и увидела: вокруг Павла мягкое, теплое свечение. Не такое яркое, как у магов, но определенно не обычное.

– О, привет, – он улыбнулся, и уши слегка покраснели. – Как выходные? Куда-то ездила?

– За город. К бабушкиному дому.

– Повезло, – Павел потянулся, хрустнув позвонками. – Я два дня диван продавливал. И сериал досматривал. Про ведьм, кстати. Полная фигня, но затягивает.

Марина едва не поперхнулась воздухом.

– Про… ведьм?

– Ага. Там типа школа магии в современном Лондоне. Спецэффекты так себе, но актрисы ничего. Хочешь, скину название?

– Угу, скинь.

Господи. Вот это ирония судьбы.

Рабочий день полз как больная черепаха. Вера Павловна вызвала всех на планерку, где полчаса рассказывала о важности квартальных показателей тоном похоронного марша. Марина старательно кивала и строчила в блокноте какие-то завитушки, делая вид, что конспектирует гениальные мысли начальства.

А сама думала о Фелиции. О летающей метле. О том, что три дня назад варила магическое зелье в котелке на мансарде.

«Я ведьма, – подумала она, глядя на таблицу Excel с квартальной выручкой. – Ведьма, которая делает сводные отчеты. Бабушка точно смеялась бы».

К обеду она поймала себя на том, что пялится в окно уже минут десять. За стеклом моросил дождь. Серое небо, серые дома, серые люди под зонтами.

– Коллеги! – Вера Павловна материализовалась в дверях переговорки, как джинн из бутылки. – Совещание! Квартальные показатели обсудим. Живо!

– Все фигово, – шепнула Марине коллега Лена, придвигаясь ближе. – Слышала? Наверху говорят, что наши показатели – полное дно.

Марина поморщилась. Меньше всего ей хотелось сейчас выслушивать критику от Веры Павловны. Она открыла свой термос и сделала большой глоток травяного чая, надеясь, что он поможет ей взбодриться.

Странное тепло разлилось по телу, и она вдруг почувствовала необычную легкость и желание высказаться. «Наверное, эффект от трав», – подумала Марина, делая еще один глоток.

Народ потянулся в переговорную с выражением приговоренных к казни. Марина тоже встала, прихватив термос.

– Угощайтесь, – предложила она, когда все уселись. – Травяной чай. Бодрит отлично.

Коллеги, вечно готовые на халяву, потянулись за стаканчиками. Даже Вера Павловна снизошла до пластикового стаканчика.

Начальница отхлебнула, поморщилась.

– Горьковато. Но ничего.

Откашлялась. Поправила очки. Открыла рот, чтобы начать свою обычную тираду про недостаточную эффективность отдела.

И выпалила:

– Знаете, терпеть не могу эти планерки. Каждый раз сижу, пишу умные слова в презентацию, а сама думаю – нафига? Все равно никто не слушает. Даже я сама.

Тишина. Гробовая.

Вера Павловна хлопнула себя ладонью по рту. Глаза – как блюдца. Но остановиться не могла:

– И вообще, Степанова, у вас классные туфли. Где брали? У меня нога сорок второго размера, мне такие не найти. А так хочется!

Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это не травяной чай! Это ЗЕЛЬЕ ПРАВДИВОСТИ, которое Фелиций показывал ей позавчера в качестве примера, а она, гениальная, перепутала термосы.

– Вера Павловна, может, перенесем планерку? – быстро предложила Марина, но было поздно.

Сергей из продаж, хлебнувший от души, радостно объявил:

– Я ненавижу корпоративы! Вообще! Каждый раз выдумываю отмазки. Типа, кот заболел. Или собака. Хотя у меня нет ни кота, ни собаки.

Наташа из бухгалтерии, обычно тихая как мышь, вдруг покраснела и выдала:

– А я три года влюблена в нашего айтишника Вадика! Но он меня не замечает. Вообще никак. Прохожу мимо – он даже головы не поднимает!

Вадик-айтишник, сидевший в углу переговорки с ноутбуком, поперхнулся кофе.

Дмитрий, самый ответственный работник отдела, с видом человека на исповеди выложил:

– Я специально затягиваю отчеты. Чтобы сверхурочные капали. А то на ипотеку не хватает.

Планерка превратилась в групповую терапию. Люди выдавали такие тайны, что Марина всерьез опасалась за сохранность коллектива. Вера Павловна продолжала поток сознания про хомяка Жору и генерального директора, а остальные сотрудники один за другим делились сокровенным.

Марина лихорадочно соображала, как исправить ситуацию. Действие зелья – час, максимум полтора. Нужно просто дотянуть и свалить всё на… на что? Газ? Массовое отравление?

– Вера Павловна, – Марина вскочила, стараясь перекрыть очередное откровение начальницы про тайные мечты открыть цветочный магазин. – Предлагаю перенести планерку на завтра. Я подготовлю графики по кварталу, с динамикой и всё такое.

– Отличная идея! – с неожиданным энтузиазмом подхватила Вера Павловна. – Вообще, я устала. Пойду прилягу в кабинете. У меня там диванчик есть. Никому не говорите.

Народ рассосался по рабочим местам, переглядываясь и явно пытаясь осмыслить, что вообще произошло. Марина рухнула на стул и уткнулась лбом в стол.

Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Ты что творишь? Срочно звони. Ф.»

Марина выскользнула в курилку – единственное место, где можно было поговорить без свидетелей.

– Фелиций?

– Ну я же просил, – вздохнул кот в трубке, – не таскать магические субстанции на работу! Что случилось?

– Я перепутала термос с зельем правдивости и термос с обычным чаем. Весь отдел теперь в курсе, что начальница мечтает о цветочном магазине, Сергей ненавидит корпоративы, а Наташа влюблена в айтишника.

Пауза. Потом Фелиций расхохотался – настолько громко, что Марина отодвинула телефон от уха.

– Твоя бабушка в первый месяц умудрилась угостить приворотным зельем весь женсовет при райкоме. Представляешь хаос? Так что ты идешь по стопам великих. Поздравляю.

– Мне не смешно!

– Мне – очень. Действие закончится через час. Будут смутно помнить, как языки развязались, но спишут на странное настроение или что-то в воздухе. Главное – не повторяй.

– Не буду, – пообещала Марина. – Никогда.

К концу дня инцидент с зельем правдивости странным образом сблизил коллектив. Вадик-айтишник подошел к Наташе и позвал ее в кино. Сергей перестал изображать душу компании и расслабился. А Вера Павловна – о чудо! – улыбнулась Марине и сказала «спасибо за чай».

Магия, блин. Иногда она работает непредсказуемо, но к лучшему.

Вечером Марина вызвала Фелиция через колокольчик. Кот материализовался на кухонном столе, обнюхал оставшийся в термосе чай и фыркнул и неожиданно спросил:

– Кстати, как отреагировал офис?

Марина рассказала. Фелиций слушал, периодически мурлыча от удовольствия.

– Знаешь, а это могло быть полезно. Иногда людям нужно выпустить пар. И узнать, что коллеги тоже не идеальны.

– Может быть, – согласилась Марина. – Но больше никаких зелий на работе.

– Кстати, – Фелиций уже стоял у окна, готовясь слинять, – завтра к тебе наставник пожалует. Официальный, от Ковена.

– Какой еще наставник?! – Марина подскочила. – Ты же сам меня учишь!

– Я – по семейной линии. А это будет по общей программе, – кот зевнул. – Не переживай, нормальная тетка. Не укусит.

– Фелиций, стой, объясни нормально!

Но кот уже растаял в воздухе, оставив только ехидное: «Завтра все узнаешь».

Вторник выдался на удивление спокойным. Коллеги перешептывались о вчерашней странной планерке, но никто не поднимал тему всерьез. Вера Павловна вела себя подчеркнуто профессионально, хотя пару раз Марина ловила ее задумчивый взгляд, устремленный в окно.

«Интересно, она правда хочет цветочный магазин? Или это было действие зелья?»

В обед в офис вошла незнакомая женщина. Высокая, в строгом костюме графитового цвета, с короткой стрижкой седых волос и осанкой балерины. Лет… сложно сказать. Может, пятьдесят. А может, и все шестьдесят – с такой выправкой возраст не угадать.

– Могу я видеть Веру Павловну? – голос низкий, бархатный, с легким акцентом. Не иностранным. Скорее, старомосковским, каким сейчас уже не говорят.

Секретарша замялась, листая журнал назначений.

– У вас назначено?

– На три часа. Ирина Александровна Вяземская, консультант по оптимизации бизнес-процессов.

Проходя мимо стола Марины, женщина скользнула по ней взглядом – на долю секунды, не больше. Но амулет под блузкой обжег кожу так, что Марина едва не вскрикнула.

«Она. Наставник. Точно она».

Ирина Александровна исчезла в кабинете Веры Павловны. Марина изо всех сил делала вид, что работает, хотя на самом деле все мысли были о том, что происходит за закрытой дверью.

Через полчаса начальница вышла, сияющая, как начищенный самовар.

– Коллеги! У нас отличные новости! Ирина Александровна_ – консультант высочайшего класса – будет помогать оптимизировать рабочие процессы. Прошу оказывать содействие.

По офису прокатился сдержанный стон. Слово «оптимизация» в устах начальства обычно означало больше работы и меньше премий.

– Марина Алексеевна, – Вера Павловна ткнула пальцем в сторону Марины, – покажете Ирине Александровне наш отдел аналитики. Расскажете, чем занимаемся.

– Конечно, Вера Павловна.

Ирина Александровна приблизилась. Вблизи она была еще более впечатляющей – точеные черты лица, глаза цвета зимнего неба, тонкий шрам у виска, почти незаметный.

– Может быть, обсудим за обедом? – предложила она вслух, но взгляд говорил: «Нам нужно поговорить наедине».

– Да, конечно. Сейчас возьму сумку.

Через десять минут они уже сидели в уютном кафе за углом. Ирина Александровна заказала салат и минеральную воду, Марина – сэндвич и чай.

Как только официант отошел, женщина наклонилась вперед и тихо произнесла:

– Оставим формальности. Я здесь не ради вашей компании. Я ваш наставник, Марина. Фелиций сообщил о вашем пробуждении.

Марина сглотнула. Голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сталь.

Вы знаете Фелиция?

– Разумеется. Мы с вашей бабушкой дружили лет… – она прищурилась, вспоминая, – …семьдесят, кажется. Фелиций тогда еще котенком был. Правда, котенком размером со среднюю рысь и с характером медоеда.

Марина непроизвольно хихикнула, представив.

– Так что теперь?

– Теперь я официально работаю в вашей компании месяц-другой. Удобное прикрытие для регулярных встреч. Обучать буду вечерами, два-три раза в неделю. У меня квартира недалеко, оборудована как учебная лаборатория.

Официант принес заказ. Ирина взяла вилку, накололи листик салата, задумчиво прожевала.

– Кстати, о Фелиции. Он говорил, что вы уже пытались варить зелья. Как успехи?

Марина покраснела.

– Я случайно угостила весь отдел зельем правдивости. Все коллеги повыдавали тайны.

Ирина Александровна на секунду замерла, потом рассмеялась – неожиданно молодо и звонко.

– О боги! Маргарита Николаевна в вашем возрасте однажды подлила приворотное зелье в компот на демонстрации первомайской. Половина колонны пыталась целоваться с другой половиной. Милиция разбиралась до вечера. Так что вы в хорошей компании.

Марина расслабилась. Наставник оказалась… человечной. Несмотря на этот хищный взгляд и выправку.

– Сколько вам лет? – вырвалось у Марины, и она тут же смутилась. – Простите. Невежливо.

– Сто двадцать семь. В ноябре будет сто двадцать восемь.

Сэндвич выпал из рук Марины на тарелку.

– Сто… ДВАДЦАТЬ СЕМЬ?

– Кстати, давай будем на «ты» – вдруг неожиданно предложила наставница. – И, знаешь ли, магия замедляет старение, правда, не останавливает совсем. Лет через триста начинаешь реально чувствовать возраст: колени побаливают, память хуже… Но это проблемы далекого будущего.

Она отпила воды, вытерла губы салфеткой.

– Маргарита могла бы еще лет двести прожить, – Ирина отпила воды, отвела взгляд. – Талантища была…

– Родители мне сказали – сердце, – Марина сжала кружку. —Сердечный приступ.

– Для обычных людей так проще, – кивнула Ирина. – Твоя мама ничего не знала. Маргарита сама решила – пусть дочь живет нормальной жизнью. Без этого всего.

– Потому что у мамы не было дара?

– Ага. Магия – штука избирательная. Может через поколение перепрыгнуть, а может и через два. У вас в роду так заведено: бабушка – внучка – правнучка. Мимо дочерей.

– А что на самом деле случилось? – Марина наклонилась вперед. – С бабушкой?

Ирина помолчала. Провела пальцем по краю бокала.

– Эксперимент. Дурацкий, опасный. Маргарита пыталась создать зелье, которое дало бы обычному человеку магическое зрение. На пару часов, не больше.

– Зачем?

– Для твоей матери. Хотела показать ей настоящий мир. Чтобы та поняла, кем была ее мать на самом деле. – Ирина сжала губы. – Что-то пошло не так при варке. Реакция началась слишком бурная. Маргарита пыталась остановить, но… не успела. Взрыв разнес половину мансарды.

В горле у Марины встал ком.

– И мама так ничего и не узнала?

– Нет. Маргарита до последнего хотела рассказать, но так и не решилась, – Ирина вздохнула. – Иногда любовь означает молчание.

Они закончили обед, и Ирина взглянула на часы.

– Нам пора. Иначе «наша» начальница заподозрит неладное. Сегодня вечером первый урок. Вот адрес.

– А как же… работа? – неуверенно спросила Марина. – Вера Павловна ждет от меня отчет о наших бизнес-процессах.

– Не беспокойтесь об этом, – улыбнулась Ирина. – К завтрашнему утру у вас будет идеальный отчет. Магия иногда бывает очень… практичной.

Они вернулись в офис, и остаток дня Марина провела как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Мысли о предстоящем уроке магии не давали сосредоточиться на работе.

В шесть вечера она начала собираться домой, когда к ее столу подошел Павел.

– Уже уходишь? – спросил он. – Обычно ты задерживаешься допоздна.

– Да, у меня… встреча, – неловко ответила Марина.

– Свидание? – в голосе Павла промелькнула странная нотка.

– Нет, что ты, – Марина улыбнулась. – Просто встреча с… консультантом. По личным вопросам.

– А, понятно, – кивнул Павел. – Тогда не буду задерживать. Хорошего вечера.

– И тебе, – Марина быстро собрала вещи и направилась к выходу.

По адресу, который дала ей Ирина, находился старинный дом. Квартира располагалась на последнем этаже, и когда Марина поднялась по лестнице (лифт не работал), дверь открылась сама собой, еще до того, как она успела позвонить.

– Входите, не стойте на пороге.

Марина переступила порог и ахнула.

Внутри квартира была… не квартирой. Во-первых, пространство. Снаружи – обычная хрущевка, максимум пятьдесят квадратов. Внутри – огромная гостиная, переходящая в оранжерею, за которой виднелась лаборатория с колбами и ретортами, а еще дальше – библиотека с потолком этажа в три высотой.

– Пространственное расширение, – пояснила Ирина Александровна, выходя из глубины квартиры. – Базовый трюк для магов, живущих в городе. Иначе куда складировать все необходимое?

Марина медленно прошла внутрь, крутя головой как турист. Стены увешаны гобеленами с магическими символами. У окна – кресло-качалка и торшер с абажуром из витражного стекла. На полках – сотни баночек, флаконов, странных предметов.

А в углу, на специальной подушке, развалился огромный рыжий кот.

– Это Василий, – представила его Ирина. – Мой фамильяр.

Рыжий кот лениво открыл один глаз, оценил Марину и снова закрыл.

– Новенькая? Еще одна? – проворчал он голосом прокуренного пенсионера. – Ирина, ты превращаешь нашу квартиру в школу магии.

– Василий, веди себя прилично, – строго сказала Ирина Александровна.

– Я и веду. Даже глаз открыл для приветствия.

Марина хихикнула. Похоже, ворчливость – профессиональная черта всех фамильяров.

– Располагайтесь, – Ирина указала на диван. – Чай? Или сразу к делу?

– Сразу к делу, если можно, – призналась Марина. – Я весь день думала, чему вы будете учить.

Наставница кивнула и прошла к столу, где лежал большой кристалл, размером с кулак.

– Первый урок – оценка твоего потенциала. Возьми кристалл и сосредоточься. Представь, что твоя энергия течет через руку в камень.

Марина взяла кристалл и закрыла глаза. Она попыталась представить поток энергии, но ничего не происходило.

– Не напрягайся так сильно, – мягко сказала Ирина. – Магия – это не усилие, а состояние. Расслабься и просто почувствуй связь между собой и кристаллом.

Марина сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться. Через несколько секунд она почувствовала легкое тепло в ладони. Открыв глаза, она увидела, что кристалл начал слабо светиться изнутри нежно-голубым светом.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнула Ирина. – Для первого раза просто отлично. У тебя есть природный талант, как и у вашей бабушки.

– И что это значит? – спросила Марина, завороженно глядя на светящийся кристалл.

– Это значит, что ты ведьма, – с теплой улыбкой сказала Ирина. – А теперь перейдем к базовым заклинаниям, – Ирина подошла к стеллажу и достала тонкую книжицу. – Начнем с огня. Каждая уважающая себя ведьма должна уметь зажечь свечу на расстоянии.

Следующие два часа пролетели как десять минут. Марина училась зажигать свечи (получилось!), заставлять маленький шарик левитировать (получилось, но косо), создавать защитное поле (слабенькое, но есть).

К концу занятия она чувствовала странную усталость – не физическую, а какую-то внутреннюю, ментальную.

– Это нормально, – успокоила Ирина. – Магия требует энергии. С практикой запас будет расти, но поначалу переутомление неизбежно.

Она проводила Марину к двери.

– Завтра в это же время. Принеси блокнот – будем записывать заклинания и их вариации. И, Марина?

– Да?

– Ты хорошо справляешься. Продолжай в том же духе.

По дороге домой Марина думала о том, как быстро ее жизнь наполнилась новыми людьми. Фелиций, Ирина Александровна, даже ворчливый Василий. Магическое сообщество оказалось… семьей. Странной, со своими правилами и традициями, но семьей.

Дома ее ждал сюрприз. На пороге квартиры стоял букет полевых цветов и записка от Павла: «Ты сегодня была какая-то грустная. Надеюсь, цветы поднимут настроение. П.»

Марина прижала букет к груди и улыбнулась. Обычный мир тоже важен. Обычные люди, обычные чувства.

«Надо как-то совместить оба мира, – подумала она, открывая дверь. – И, главное, не сжечь квартиру, практикуя заклинания».

Среда началась с сюрприза. Когда Марина пришла на работу, на ее столе уже лежала папка с подробным отчетом о бизнес-процессах отдела аналитики – именно то, что требовала Вера Павловна.

Марина открыла обложку. Страницы зашуршали под пальцами – плотная бумага, пахнущая типографской краской. Диаграммы распускались цветными бутонами. Графики взлетали и падали, как застывшие волны. Таблицы выстроились в идеальные ряды. Даже рекомендации по оптимизации были прописаны языком, от которого у руководства потекли бы слюнки.

Такое за ночь не сделать. Даже если весь отдел не спать и литрами вливать в себя кофе.

«Ирина постаралась», – в уголках губ Марины заиграла улыбка.

Магия, оказывается, бывает удивительно практичной.

До обеда офис жил своей обычной жизнью. Клавиатуры цокали, как множество маленьких дятлов. Принтер где-то в глубине переговорной ворчливо шуршал бумагой. За окном моросил дождь, превращая Москву в акварельный эскиз серых тонов.

А потом тишину разорвал вопль.

– МОИ ОЧКИ!

Вера Павловна влетела из кабинета, как фурия из древнегреческого мифа. Щеки пылали. Волосы растрепались. В глазах плясали маленькие демоны гнева.

– Кто-нибудь видел мои очки?! – выкрикнула она, и в голосе звенела готовность устроить всеобщую порку.

Офис замер. Тридцать пар глаз уставились в мониторы с выражением лиц, изучающих что-то невероятно важное. Кто-то виновато пожал плечами. Наташа из бухгалтерии вжалась в кресло, словно пытаясь стать невидимой.

– Я точно помню – положила на стол перед обедом! – Вера Павловна носилась между столами, разгребая бумаги, заглядывая под папки, переворачивая блокноты. – Куда они делись?!

Ее взгляд, острый как скальпель, остановился на Марине.

– Степанова! Ты заходила ко мне с отчетом. Видела очки?

– Нет, Вера Павловна, – Марина покачала головой. – Когда я была в кабинете, на столе их не было.

– Странно… – начальница потерла переносицу, оставляя красные отметины. – Дорогущие, между прочим. Дизайнерские. Последняя модель от Прада.

В этот момент из переговорной вышла Ирина Александровна.

Она двигалась неспешно, как человек, у которого время подчиняется ему, а не наоборот. Строгий костюм графитового цвета. Седые волосы, уложенные в безупречную прическу. Взгляд – спокойный, но внимательный, видящий больше, чем показывает поверхность.

– Что-то случилось? – голос – низкий, бархатный, с легкими нотками иронии.

– Очки пропали! – Вера Павловна всплеснула руками, и браслеты на запястьях звякнули. – Как сквозь землю провалились!

– Позвольте помочь, – Ирина наклонила голову. – У меня есть… определенный талант к поиску потерянного.

Она скользнула в кабинет начальницы. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Офис затаил дыхание.

Через минуту Ирина Александровна вышла – с очками в руке, поблескивающими в свете ламп дневного света.

– За радиатором лежали, – пояснила она, протягивая очки Вере Павловне. – Видимо, смахнули со стола случайным движением. Такое бывает.

– А… – начальница взяла очки, разглядывая их с подозрением, словно они могли вдруг исчезнуть снова. – Спасибо. Очень… любезно с вашей стороны.

В ее тоне читалось недовольство. Вера Павловна явно предпочла бы найти очки самостоятельно.

Когда начальница удалилась, Ирина приблизилась к столу Марины. Наклонилась, и аромат ее духов – что-то с нотами сандала и лаванды – окутал Марину.

– Урок первый, – прошептала наставница, и в голосе звучала сталь. – Никогда не используй магию для мелких пакостей на работе. Кто-то из твоих коллег решил пошутить над начальницей. Неосознанно, разумеется. Но пришлось исправлять ситуацию, пока не началось что похуже.

– Подожди, – Марина почувствовала, как сердце забилось быстрее. – У нас в отделе есть еще ведьмы?

– Не ведьмы. Люди с зачатками способностей. Слабыми, недостаточными для полноценного пробуждения, – Ирина выпрямилась. – Они сами не знают о своем даре. Но в моменты сильного стресса или гнева магия может вырываться наружу. Швыряет предметы. Разбивает стекла. Иногда – вызывает странные совпадения.

– И кто это? – Марина оглядела офис новым взглядом.

– Сама догадаешься со временем, – в глазах Ирины мелькнула искорка веселья. – Развитие интуиции – важнейшая часть обучения ведьмы. Видеть невидимое. Чувствовать скрытое.

Остаток дня Марина провела в состоянии тихого детектива.

Каждый коллега становился объектом пристального, но незаметного изучения.

Лена из соседнего отдела – всегда нервная, грызет ногти до крови. Вчера жаловалась, что у нее дома лампочки взрываются одна за другой. Может, это она?

Сергей из продаж – вечно злой на начальство. На прошлой неделе орал в курилке, что хочет, чтобы их всех молния ударила. Слишком очевидно?

Наташа-бухгалтер – тихая мышь, но когда злится, вокруг нее воздух будто густеет, становится тяжелым.

Или Павел?

Нет, Павел слишком мягкий. Он бы и мухи не обидел. Хотя…

К вечеру голова гудела от догадок и недосказанностей.

– Марин! Подожди! – голос Павла догнал ее у самого выхода.

Она обернулась.

Он стоял, запыхавшийся, с красными до кончиков ушами, сжимая в руке портфель так, словно тот мог вот-вот выскользнуть и улететь.

– Минутку можно? – выдохнул он.

– Конечно, – Марина остановилась. – Что-то стряслось?

– Нет, просто… – он поправил очки нервным жестом, сглотнул так, что кадык дернулся. – Хотел спросить. Может быть, как-нибудь… поужинаем? Вместе? То есть, я не настаиваю, просто подумал… Ну, то есть, как друзья. Ничего такого, просто…

Слова спотыкались друг о друга, падали, путались.

Марина смотрела на него – на эти честные глаза за стеклами очков, на румянец, расползающийся по щекам, на сжатые от волнения пальцы – и вдруг подумала: «А почему бы и нет?»

Жизнь и так кувыркается. Стоит ли отказывать себе в нормальности?

– Давай в четверг? – предложила она. – Сегодня у меня… занятия. А в пятницу уезжаю за город.

– Да! – лицо Павла озарилось, как елка в Новый год. – То есть, отлично! Здорово! Четверг, значит четверг!

– Договорились, – Марина улыбнулась.

– До завтра! – Павел попятился, чуть не врезавшись в дверь, но поймал равновесие и выскользнул в коридор.

Марина смотрела ему вслед и качала головой.

Милый. Неловкий. Такой… человечный.

По дороге на занятия она думала о предстоящем ужине с Павлом. Стоит ли заводить отношения сейчас, когда ее жизнь так стремительно меняется? И что если Павел и есть тот самый человек с «небольшим магическим потенциалом», о котором говорила Ирина?

Квартира наставницы встретила её теплом и ароматом трав.

– Проходи, – Ирина указала на круглый стол в центре комнаты. – Сегодня начнём с крайне полезного умения.

Она достала из шкафа несколько книг и положила их на стол.

– Левитация предметов. Базовое заклинание, но очень полезное в быту.

Марина сосредоточилась на самой тонкой книге. Представила, как та становится невесомой, как воздух поднимает её…

Книга дрогнула, приподнялась на дюйм над столом и зависла, слегка покачиваясь.

– Держи концентрацию, – тихо сказала Ирина. – Представь, что между твоими пальцами и книгой натянуты невидимые нити.

Марина попыталась сдвинуть книгу вправо. Та дёрнулась, завалилась набок, но осталась в воздухе.

– Неплохо для первого раза, – одобрила Ирина. – Теперь попробуй поднять её выше.

К концу занятия Марина могла удерживать в воздухе сразу две книги и даже заставлять их медленно вращаться. Но стоило ей отвлечься или потерять концентрацию, как предметы падали на стол.

– Это нормально, – успокоила её Ирина, когда особенно тяжёлый том грохнулся, едва не задев чашку с чаем. – Магия требует практики. Каждый день понемногу, и через месяц ты сможешь готовить завтрак, не вставая с постели.

Последним упражнением было создание защитного барьера. Ирина бросала в Марину маленькие мягкие шарики, а та должна была отражать их, создавая перед собой невидимый щит.

Первые три шарика попали в цель – один даже в лоб. Но потом Марина нащупала нужное ощущение – словно воздух перед ней сгустился в упругую плёнку – и следующие снаряды отскакивали, не долетая до неё.

– Ты делаешь успехи, – похвалила ее наставница в конце занятия. – Для начинающей ведьмы, да еще до полного пробуждения, у вас отличный контроль над энергией.

Марина смущенно улыбнулась. Она сама чувствовала, как с каждым днем ей становится легче управлять магией. Словно внутри нее открывался какой-то источник, о существовании которого она раньше не подозревала.

– Мой коллега пригласил меня на ужин, – нерешительно сказала она. – Есть какие-то правила для ведьм в отношениях с обычными людьми?

Ирина задумчиво посмотрела на нее.

– Официально Ковен не запрещает отношения с непосвященными, – ответила она. – Но есть определенные рекомендации. Во-первых, не раскрывать свою природу без крайней необходимости. Во-вторых, если отношения становятся серьезными, необходимо получить разрешение Ковена на посвящение партнера в тайну. В-третьих, помнить, что не все люди способны принять правду о магическом мире.

– А если я… влюблюсь? – тихо спросила Марина.

– Любовь – сложная материя даже для ведьм, – улыбнулась Ирина. – Просто будь осторожна и слушай свое сердце. Оно редко ошибается.

С этими словами наставница отпустила ее, напомнив о важности подготовки к полнолунию.

Марина втиснулась в вагон, зажатая между мужиком с рюкзаком размером с холодильник и девушкой, яростно тыкающей в телефон накрашенными когтями.

За окнами мелькали станции. Огни, тоннели, лица – все сливалось в калейдоскоп.

Она думала.

О Павле. О его предложении. О том, стоит ли начинать что-то сейчас, когда ее собственная жизнь летит кувырком, не разбирая дороги.

И еще – вдруг он тот самый «человек с зачатками»? Вдруг это Павел неосознанно швырнул очки Веры Павловны?

Хотя нет. Он слишком добрый для таких штук.

«Или я просто хочу в это верить?»

Дома пахло тишиной и чужими ужинами соседей.

Марина скинула туфли, оставив их у порога. Прошла на кухню. Поставила чайник. И, пока вода закипала, достала из сумки серебряный колокольчик.

Он лежал на ладони – легкий, изящный, с тонкой резьбой по ободку.

«Только в экстренных случаях», – сказал Фелиций.

Но сейчас хотелось поговорить. Просто поговорить, с кем-то, кто понимает.

Марина качнула колокольчик.

Звон разлился по кухне – чистый, серебряный, уходящий куда-то вглубь, за грань слышимого.

И через полминуты на подоконнике материализовался черный кот.

Он появился не сразу, а постепенно – сначала контуры, потом детали: усы, глаза, недовольно поджатый хвост.

– Я же говорил, – проворчал Фелиций, спрыгивая на линолеум, – только в экстренных случаях. Дом горит? Демоны? Конец света начался?

– Извини, – Марина виновато улыбнулась. – Просто хотелось поговорить.

– Поговорить? – кот фыркнул, но в голосе промелькнуло что-то теплое. – Я сериал смотрел. Там магия – вообще клюква, но спецэффекты ничего.

– На «Кинопоиске»?

– Ага. Люди понятия не имеют, как магия работает на самом деле. Но актрисы симпатичные, – кот запрыгнул на стол, устроился, обвив лапы хвостом.

Марина поставила перед ним блюдце с молоком.

– Я не в настроении, чтобы молоко хлебать, – возмутился Фелиций, но лакнул. – Лучше бы коньяк предложила. Или хотя бы вино.

– Вино есть.

– Тогда неси. Красное. Сухое.

Она налила ему в блюдце немного каберне. Себе – в бокал, до половины.

Села напротив.

– Расскажи, как урок прошел, – Фелиций принюхался к вину, одобрительно мурлыкнул и сделал несколько глотков.

Марина пересказала.

Про Ирину. Про занятие. Про очки Веры Павловны и намек на кого-то с зачатками магии в отделе.

– Ирина – хороший наставник, – кивнул Фелиций. – Строгая, как училка математики, но справедливая.

Марина отпила вина, чувствуя, как по языку разливается терпкость.

– А правда, что бабушка… из-за эксперимента?

Фелиций замер. Опустил морду.

Молчал долго.

– Правда, – наконец выдохнул он. – Маргарита всегда была из тех, кто лезет туда, куда не надо. Талантливая до невозможности, но упертая как… как я, если честно.

В горле у Марины встал ком.

– Мне так её не хватает, – прошептала она. – Наверное, и ты очень скучаешь.

– Скучаю, – кот кивнул. – Каждый день. Но теперь есть ты. И в тебе столько от нее… Тот же огонек в глазах. Та же дурацкая готовность прыгнуть в неизвестное с головой.

Они помолчали.

Где-то за стеной соседи включили телевизор. Звучала музыка – попса, дешевая, но какая-то уютная в своей банальности.

– А что там в субботу будет? – наконец спросила Марина. – На полнолуние? Что со мной случится?

Фелиций допил вино, облизнулся.

– Проявление. Полное раскрытие магической сущности. После ритуала ты сможешь колдовать без слов, без жестов, без всяких там ритуалов. Просто подумаешь – и мир отзовется. Плюс проявятся твои личные дары. У Маргариты было предвидение и талант к зельям. У Ирины – пространственная магия и ментальная защита. У тебя какие будут – узнаем в субботу.

– Это… больно?

– Нет, – покачал головой кот. – Скорее потрясающе. Представь, что всю жизнь ты видела мир через мутное стекло. А потом стекло исчезло, и ты увидела все краски, все детали, всю глубину. Ошеломляет. Но не калечит.

Марина кивнула, обхватив бокал ладонями.

– А еще у меня свидание, – вдруг сказала она.

– О? – Фелиций навострил уши. – Интересно. С кем?

– С коллегой. Павлом. Он милый. Предложил поужинать в четверг.

– И ты решила встречаться именно сейчас? – в голосе кота прозвучал скептицизм. – Когда твоя жизнь летит кувырком, как пьяная ведьма на метле?

– Может, поэтому, – Марина пожала плечами. – Хочется чего-то нормального. Стабильного. Человеческого.

– Понимаю, – Фелиций спрыгнул со стула. – Только помни: рано или поздно придется рассказать правду. Если отношения станут серьезными. И не все обычные люди готовы принять тот факт, что спят с ведьмой.

– Я не собираюсь рассказывать! – возмутилась Марина. – Не сейчас, во всяком случае.

– Посмотрим, – кот зевнул, показав розовый язык и острые клыки. – Ладно, мне пора. Сериал сам себя не досмотрит. Там сейчас самое интересное – главная героиня узнает, что ее бойфренд – оборотень.

– Какую одежду взять в субботу? – спохватилась Марина. – Для ритуала?

– Удобную, – фыркнул Фелиций. – Без всяких этих остроконечных шляп и мантий со звездами. Это в кино ведьмы так наряжаются. В реальности мы предпочитаем джинсы и свитера. Магия любит комфорт, а не театральность.

Он подмигнул – и начал растворяться.

Сначала исчезли контуры. Потом детали. Последним пропал хвост – черный, пушистый, с белым кончиком.

В воздухе повисло легкое мерцание, пахнущее озоном.

Перед сном Марина долго стояла перед зеркалом в ванной.

Вглядывалась в свое отражение, пытаясь увидеть ведьму, о которой говорили все.

Обычное лицо. Обычные карие глаза. Обычные волосы, которые вечно пушатся от влажности.

Но что-то изменилось.

Взгляд стал… глубже. Словно за зрачками открылся колодец, уходящий вниз, в неизведанное.

«Через три дня я стану настоящей ведьмой», – подумала Марина.

И мысль эта уже не пугала.

Скорее… волновала. Как перед прыжком с вышки в воду – страшно, но хочется.

Она выключила свет.

Легла в постель.

За окном шумел ночной город – машины, голоса, далекая музыка из бара на углу.

Засыпая, Марина думала о завтрашнем дне. О Павле и его нервной улыбке. Об Ирине и ее строгой мудрости. О Фелиции и его ворчливой заботе.

О полнолунии, которое ждет ее в субботу.

ГЛАВА 5. Свидание и сюрпризы

Марина проснулась с легким волнением в груди – сегодня ее ждало свидание с Павлом. Она рылась в шкафу добрых двадцать минут, перебирая платья и блузки с остервенением шопоголика перед распродажей. Синее платье, которое, по словам подруг, особенно шло к ее глазам, легло на кровать третьим по счёту – и оказалось единственным, что не выглядело «слишком официально» или «слишком вызывающе». Защитный амулет, как всегда, нырнул под вырез – холодный металл приятно обжёг кожу.

В офисе Павел поздоровался с ней как-то особенно – улыбка шире обычного, взгляд задержался на долю секунды дольше, чем требовала простая вежливость.

– Ты сегодня прямо светишься, – выпалил он и тут же смутился, поправляя очки. – То есть… красивая. Очень.

– Спасибо, – Марина почувствовала, как щеки заливает румянец. – Ты тоже ничего.

«Ничего»? Серьёзно? – мысленно укорила она себя. – Неужели нельзя было придумать что-то поумнее?

Павел и правда был одет лучше обычного – светло-голубая рубашка делала его глаза почти синими, темно-синие брюки вместо привычных джинсов. Даже причёсан по-другому – не просто взъерошенные с утра волосы, а что-то вроде укладки.

День тянулся мучительно медленно. Марина то и дело поглядывала на часы, ловила себя на том, что уставилась в монитор, а мысли уже давно улетели в ресторан. Ирина Александровна сегодня не появлялась в офисе, и это слегка разочаровывало – хотелось поделиться волнением, услышать совет.

Хотя какой совет может быть про первое настоящее свидание? «Не превращай его в жабу случайным взмахом руки?»

Наконец, часы показали шесть вечера. Марина буквально выстрелила из-за стола, едва не опрокинув кружку с остывшим кофе. Женская уборная превратилась в полевой командный пункт: Наташа из бухгалтерии поправляла макияж, Лена из соседнего отдела причитала над затяжкой на колготках, а Марина пыталась не врезаться в них, меняя блузку.

– Свидание? – хором поинтересовались обе коллеги, едва завидев её платье.

– Ага, – Марина изобразила беспечность. – Просто ужин.

– С Пашей, да? – Лена многозначительно подмигнула. – Мы видели, как вы переглядываетесь. Вся контора, кстати, в курсе.

– Что? – Марина застыла с тушью в руке.

– Степанова, ты последняя, кто узнал, – Наташа хихикнула. – У нас даже пари есть. Сергей ставит на помолвку до Нового года.

Марина покраснела до корней волос и поспешно ретировалась.

Павел ждал её у лифта, переминаясь с ноги на ногу и судорожно теребя ремешок часов.

– Готова? – голос прозвучал чуть хрипло, словно у него от волнения пересохло в горле.

– Как никогда, – Марина подхватила сумочку покрепче.

– Я забронировал столик в «Карле Фридрихе». Это небольшой ресторан недалеко отсюда.

Марина поморщилась, вспоминая тот злополучный поход с подругой.

– Давай в какой-нибудь другой заглянем? – предложила она максимально дипломатично. – Я с подругой в нем была. Там… кхм… правила какие-то дурацкие. Разрешают в кабинках только по четыре человека сидеть, а остальных гонят в общий зал. А там людей, как сельдей в бочке.

– Понял, – Павел кивнул с готовностью, которая говорила: да хоть на крышу, лишь бы ты была рядом. – Тогда рвём в «Мою Италию». Там и кухня огонь, и никуда никого не гонят.

– Идеально, – улыбнулась Марина.

Путь до ресторана они прошли пешком – вечер выдался тёплым, по московским меркам почти летним. Павел то и дело украдкой косился на Марину, словно проверяя, не исчезла ли она. А Марина делала вид, что не замечает этих взглядов, хотя внутри всё пело.

– Знаешь, – вдруг сказал Павел, – я репетировал этот вечер раз двадцать. Перед зеркалом. Фёдор, мой сосед, думал, что у меня крыша съехала.

Марина рассмеялась – искренне, от души.

– И что ты репетировал?

– Как не ляпнуть какую-нибудь глупость, – он почесал затылок. – Как не уронить тебе на ноги бокал вина. Как вообще вести себя, чтобы не выглядеть полным идиотом.

– Получается отлично, – Марина тронула его руку. – Честно.

Ресторан оказался уютным, с приглушенным светом и живыми цветами на каждом столике. Их проводили к столику в углу, достаточно уединённому, чтобы не таращиться на соседей, но и не настолько, чтобы чувствовать себя в изоляторе.

– Здесь прекрасно, – вырвалось у Марины прежде, чем она успела подумать, не слишком ли восторженно звучит.

– Рад стараться, – Павел сиял, как ребёнок, получивший пятёрку по нелюбимому предмету.

Они заказали ужин и бутылку вина. Официант – высокий «итальянец» с акцентом, который наверняка был фальшивым, – исчез, оставив их наедине.

Первые пять минут прошли в той самой неловкости, когда оба судорожно соображают, о чём говорить, чтобы не выглядеть скучно.

– Слушай, – Павел отпил вина, видимо, для храбрости, – можно личный вопрос?

– Валяй.

– Ты правда считаешь Веру Павловну стервой? Или это у нас у всех единое мнение?

Марина фыркнула в бокал.

– Серьёзно? Ты пригласил меня на свидание, чтобы обсудить начальницу?

– Нет! – он покраснел. – То есть… просто хотел убедиться, что не один такой думаю.

– Паш, вся контора так думает. Даже уборщица Галя вчера сказала, что Вера Павловна «глазом сглазить может».

Они рассмеялись, и лёд был сломан.

Разговор потёк легко, как хорошее вино – о работе, о фильмах, о книгах. Марина узнала, что Павел увлекается фотографией («Снимаю всякую фигню на улицах, типа арт, хотя обычно получается просто фигня») и ходит в походы по выходным («Последний раз чуть не утонул в болоте, но зато видел лося!»).

Она, в свою очередь, рассказывала о своей неожиданной любви к антиквариату.

– С недавних пор, – добавила она и прикусила язык.

«С недавних пор» – это с тех пор, как обнаружила, что половина бабушкиных вещей – магические артефакты? Отличное начало для откровений.

– Это круто, – Павел оживился. – Я всегда хотел научиться отличать барахло от антиквариата. У меня на полке валяется старинный компас, но понятия не имею, что с ним делать.

– Принеси как-нибудь, гляну, – пообещала Марина, а про себя подумала: «Интересно, а вдруг он магический? Вдруг указывает не на север, а на места силы?»

Основные блюда принесли, когда Марина как раз рассказывала про эпичный провал отпуска в Сочи три года назад.

– …и вот я стою по пояс в море, а волна как двинет! Смыла очки, шлёпанцы и, что самое обидное, мороженое! Я за этим мороженым полчаса в очереди простояла!

Павел смеялся так, что официант обернулся.

– А очки нашла?

– На следующий день. В метре от берега. В водорослях.

– А где ты была в прошлые выходные? – спросил Павел, когда официант забрал пустые тарелки. – В соцсетях тишина была. Обычно ты хоть фото выкладываешь.

«Ага, выложу фото с подписью: „Варю зелье с говорящим котом, лайкните!“ – мысленно съехидничала Марина.

– Я ездила к бабушке. То есть, в её дом, – поправилась она. – Я не была там целую вечность.

– И как впечатления? – в голосе Павла прозвучал искренний интерес. – Все сохранилось?

– Знаешь, даже слишком хорошо, – Марина задумалась, выбирая слова. – Словно время там остановилось. Или кто-то очень хорошо ухаживал за домом все эти годы.

«Кто-то» в смысле магическая контора, существующая с семнадцатого века, но это детали.

– Звучит прям как в кино, – мечтательно протянул Павел. – Таинственный дом, спрятанный от мира. Я бы с удовольствием увидел его когда-нибудь.

Марина замерла с бокалом у губ.

Представила: Павел на пороге бабушкиного дома. Фелиций выходит ему навстречу. Здоровается. Человеческим голосом.

Картинка получилась одновременно умилительная и паническая.

– Может, как-нибудь, – уклончиво ответила она. – Там ещё ремонт нужен.

«Ремонт от последствий моих тренировок с метлой, которая имеет своё мнение о том, куда лететь».

Когда с десертом было покончено – тирамису таял во рту, оставляя привкус кофе и рома, – Павел откашлялся:

– Может, прогуляемся? По набережной? – он торопливо добавил: – Если не устала, конечно.

– Давай, – Марина подхватила сумочку.

Ночная Москва встретила их мягким ветром и запахом реки. По набережной бродили редкие парочки, кто-то выгуливал собак, кто-то просто стоял у парапета, куря и задумчиво глядя на воду.

Они шли, почти не разговаривая – просто шли рядом, и это было удивительно комфортно. Марина чувствовала тепло его руки в своей и думала о том, как странно переплелись обычный мир и магический.

Вот она идёт с Павлом, обычным программистом, который понятия не имеет, что под её платьем – три защитных амулета, в сумочке – флакон с зельем на экстренный случай, а дома её ждёт говорящий кот, который, кстати, варит борщ лучше, чем она сама.

Абсурд. Но такой… правильный.

– Марина, – Павел вдруг остановился, повернулся к ней. – Я давно хотел сказать… Блин, как же это сложно. Ты мне нравишься. Сильно. Не просто как коллега. Вообще не как коллега, если честно. И я надеюсь, что сегодняшний вечер – это начало чего-то… ну… большего.

Последние слова он почти проглотил, но Марина расслышала.

Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подпрыгнуло обратно и забилось так, что, казалось, слышно на той стороне реки.

– Ты мне тоже нравишься, Паша, – призналась она, и голос предательски дрогнул. – Давно уже. И я тоже хочу узнать тебя лучше. Намного лучше.

Павел улыбнулся – застенчиво, мальчишески, – и наклонился к ней.

Их губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти невесомым – вкус вина, тепло, лёгкое головокружение.

И тут началось.

Марина почувствовала знакомое уже покалывание где-то под рёбрами – магия, просыпающаяся от сильных эмоций. Она попыталась взять её под контроль, но эмоции захлёстывали, как прибой.

Вокруг них в воздухе вспыхнули крошечные огоньки – не яркие, скорее похожие на светлячков, на мерцание звёздной пыли.

«Нет-нет-нет, только не это!»

Когда они оторвались друг от друга, Павел таращился на мерцающие искорки, медленно гаснущие в воздухе.

– Что это было? – голос звучал где-то между изумлением и лёгкой паникой.

Марина лихорадочно соображала.

Сказать правду? Сейчас? На набережной?

«Привет, дорогой, кстати, я ведьма, а это магические искры от того, что ты меня целуешь. Нормально, да?»

Нет. Определённо нет.

– Может, светлячки? – выдала она первое, что пришло в голову. – Или отражение фонарей… в водяной пыли?

Даже самой себе она не поверила, но Павел, кажется, хотел поверить.

– Хм, – он недоверчиво покосился на догорающие искорки. – Странные какие-то светлячки. Я таких никогда не видел. Но красиво. Почти как волшебно.

«Почти, – мысленно передёрнула Марина. – Если бы ты только знал, насколько близко к истине».

– Поздно уже, – спохватилась она, поглядывая на часы и одновременно пытаясь унять разбушевавшуюся магию. – Мне завтра рано вставать на работу, да и за город собираюсь.

– Конечно, – Павел встрепенулся. – Я провожу тебя до дома.

Дорога до её подъезда заняла минут двадцать. Они шли, не отпуская рук, и Марина изо всех сил держала магию в узде. Амулет под платьем горел, как раскалённая монета – видимо, тоже пытался помочь сдерживать непрошеные эффекты.

У подъезда Павел притормозил, явно собираясь с духом.

– Можно… ещё раз?

Вместо ответа Марина потянулась к нему.

На этот раз поцелуй был увереннее, глубже. И магия снова рванулась наружу, но Марина была готова. Она мысленно зажала её в кулак, как пойманную бабочку, не давая вырваться.

Правда, от напряжения у неё задрожали колени, и Павел, решив, что она просто теряет равновесие от эмоций, крепче обнял её.

«Да, конечно, – саркастически прокомментировала внутренняя Марина. – От эмоций. А не от того, что я сдерживаю магический фейерверк силой воли».

– Спасибо за прекрасный вечер, – выдохнула она, когда губы разомкнулись.

– Напиши, когда вернешься из поездки?

– Напишу. Обещаю.

Она помахала ему с лестничной площадки – он всё стоял внизу, задрав голову, пока дверь не закрылась.

Марина прислонилась к стене лифта и выдохнула. Кажется, все мышцы разом расслабились.

Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

«Видел всё. Романтично. Но в следующий раз контролируй искры лучше. Ф.»

Марина уже строчила гневный ответ, когда лифт дёрнулся и остановился на её этаже.

Ладно. Потом разберусь с котом-шпионом.

Она отперла дверь, швырнула сумку на тумбочку и рухнула на диван – ноги гудели после целого дня на каблуках, но внутри всё пело, искрилось, переливалось, как шампанское в бокале.

Счастье. Вот как оно ощущается.

– Ну всё, финита ля комедия, – знакомое ворчание донеслось откуда-то сверху.

На подоконнике, материализуясь из воздуха, как джинн из бутылки, возник Фелиций. Морда – само самодовольство.

– Ты реально следил? – Марина не то чтобы ткнула в него пальцем, скорее – угрожающе наставила. – С крыши, значит? Почти не подглядывал?

– Охранял, – кот зевнул, демонстрируя внушительные клыки. – Ты вообще представляешь, как это скучно? Два часа на холодной крыше, ради того чтобы смотреть, как вы там воркуете.