Белая Башня. Песня Севера

Глава

Часть 1. Белая Башня

Пролог.

Забирай! Забирай! Страхи мои…

О, земля, сил мне дай! И прости…

Кровь прольется, не серчай!

Свет пролей! Уйми печаль…

Пусть в бой идут живые

За мертвых отомстить!

Пусть мертвые в могиле

Дают мне смелость жить!

(из Песни Севера)

Солнце уже начало скатываться за горизонт, освещая золотистым цветом стены Белой Башни. Скоро отбой. Лия сидела на кровати, нетерпеливо болтая ногами, и внимательно разглядывала новенькую. Та молчала, обхватив колени руками и глядя куда-то сквозь стену. Когда Лия попыталась заговорить, девочка в ответ лишь улыбнулась — так широко и искренне, что даже у Лии, в свои семь лет считавшей себя опытным знатоком человеческих душ, не возникло сомнений. Улыбка была настоящей, но от нее почему-то стало не по себе. Лия не любила перемен. А новенькая Хэлен грозила стать переменой.

***

Раскаты грома разбушевавшейся ночной грозы заглушали крики, доносившиеся со двора. Но даже сквозь этот грохот Хэлен слышала бешеный стук собственного сердца. Настолько громкий, что ей казалось, он мог выдать ее убежище. Под кроватью было темно и пахло сыростью подгнивших досок. Хэлен крепче прижала к себе тканевого зайца, сшитого матерью, и старалась дышать как можно тише.

Звук шагов… Знакомый голос прорезал хаос:

— Хэлен! Беги! Прячься! – крикнул отец, вбегая в комнату, где она сидела, забившись под кровать. Его взгляд лихорадочно искал девочку.

Хэлен уже готова была выскочить из своего укрытия и броситься к нему, как вдруг в спальню ворвался вурдог.

Застывшим взглядом из-под кровати Хэлен смотрела, как жуткое горбатое существо разрывает тело отца, словно тряпичную куклу. Она онемела от ужаса, лишившись возможности кричать. В комнату вбежала мать.

— Нет! – пронзительный крик разорвал воздух. Женщина бросилась на вурдога с кухонным ножом.

Стон… Запах крови наполнил комнату.

— Ааааа! – Хэлен резко села в постели, озираясь по сторонам и пытаясь понять, где она.

Ее взгляд уперся в большие зеленые глаза, глядящие на нее с соседней кровати. Точно. Она в Башне. Вчерашний день всплывал в памяти серыми пятнами: суровое лицо тетки, тяжелые ворота, открывающиеся перед ними, и перешептывания Жриц. Тетка больше не могла ее скрывать, после того, как все соседи поняли, что Хэлен не такая как все. И сейчас она судорожно перебирала события последнего дня, чтобы выстроить их по порядку и избавиться от всепоглощающего ночного кошмара.

По приезде девочку попросили сделать несколько простых вещей. «Мы ее оставляем. Отныне она – ученица Белой Башни», – сказали Жрицы тетке. Они быстро показали Хэлен кельи для девочек, вручили расписание занятий и объяснили основные правила. Самым ужасным из них для Хэлен — оказалась невозможность выйти за стены Белой Башни без разрешения Старшей. Девочка привыкла к свободе, к беготне по полям, живя в доме у дяди, который приютил ее после той страшной ночи в Хрустальном Ручье. Об этом нельзя вспоминать… Иначе ей и вовсе будет не уснуть.

Хэлен почувствовала на себе пристальный взгляд соседки по келье и поняла, что раскачивается, сидя на своей кровати и обхватив колени руками. Она помнила, что рыжеволосую соседку звали Лией. И, видимо, та ждала объяснений. Только вот язык у Хэлен совсем не слушался.

— Тебе приснился страшный сон? – прямо спросила Лия, и Хэлен прекратила раскачивать себя, прикусив щеку. – Я могу позвать кого-то из Старших.

Лия довольно долго ждала ответа.

— Ты вообще не разговариваешь? – снова задала она вопрос в лоб.

Хэлен вытерла ночнушкой мокрое лицо и, тяжело вздохнув, повернулась лицом к соседке. Язык был слишком тугим, поэтому она просто кивнула головой и натянула улыбку, демонстрируя, что все в порядке.

— Ты немая? – не унималась Лия. – Как ты будешь учиться, если ты немая?

Хэлен отрицательно замотала головой. Она не была немой. Она точно могла разговаривать. Просто последнее время это не всегда получалось.

Глава 1. Знакомство.

Учебный процесс захватил Хэлен с головой. Дни летели в попытках укротить энергетические потоки и не упасть в обморок на уроках обороны. Последние давались ей тяжелее всего. «Слишком хрупкая», — вздыхала Старшая, глядя на ее тонкие запястья.

Когда объявили свободное время, Хэлен не ушла с тренировочного поля. Она сидела на жухлой траве, ковыряя землю палкой.

— Эй, новенькая! – окликнула Адриана, бойкая девочка с ее курса. — Мы идем к Марго, пойдешь?

Хэлен не успела ответить, когда вмешалась Лия. Соседка стояла поодаль, скрестив руки на груди, с развевающейся на ветру копной рыжих волос.

— Оставь ее, Адри. Пусть тренируется. С такими успехами в обороне ее вышвырнут из Башни, не дожидаясь экзаменов и выпускного.

— Перестань, Лия! – хорошенькая Марго легонько толкнула подругу в плечо. – Ей просто нужно время. Как думаешь, Адри?

Адриана нетерпеливо переступила с ноги на ногу:

— Думаю, что так и есть! Ну так что, идешь с нами?

Хэлен подняла взгляд. Внутри все сжалось от обиды на слова Лии, но она лишь молча помотала головой. Ей и правда нужно было заниматься. Чтобы однажды стать Жрицей. Не просто справиться с экзаменами, а стать одной из лучших. Чтобы никогда больше не возвращаться туда, где ее считали лишь обузой.

— Ну, как знаешь, – бросила Адриана, и стайка девочек быстро скрылась, оставив Хэлен в одиночестве.

Лия уверенно шагала во главе их маленькой группы, пока не столкнулась с первокурсником. Она чуть не споткнулась и замедлила шаг, чувствуя, как щеки разгораются румянцем. Среди всех будущих Хранителей ей суждено было столкнуться именно с этим… Брайн, сын лорда из Южных Земель, — он был единственным в Башне, кто приехал сюда вместе с личным дворецким. Смешно! Лию родители с радостью отправили на учебу, как только у нее проявились первые способности, избавившись от лишнего рта в доме. Но Брайн был из семьи другого рода. Не то чтобы Лия ему завидовала, просто он был до тошноты совершенен во всем. Красивый, голубоглазый, единственный наследник своего отца, да еще и лучший ученик на курсе. Он казался старше своих лет — рослый, крепкий, словно будущий Воин, только с коротко стриженной головой, как у всех мальчиков-Хранителей. Лия кожей чувствовала, как его цепкий взгляд подмечает и ее неловкость, и этот дурацкий румянец. Она поровнялась с ним и поприветствовала кивком.

Брайн шел к тренировочному полю, привычно анализируя все, что видел вокруг. Он заметил, как густо покраснела рыжая Лия, когда они поравнялись, как Адриана толкнула локтем Марго и что-то шепнула той на ухо. Его дворецкий тихо следовал за ним, словно тень из прошлой жизни во дворце.

— Милорд, уже поздно, вы можете опоздать к отбою, – мягко произнес старик.

Брайн не ответил. Его взгляд замер на фигурке, сидевшей посреди поля. Темно-русые волосы девочки развевались на ветру, маленький аккуратный рот выделялся на бледноватом лице, а сама она казалась чем-то удивительным из другого мира. Брайн вдруг почувствовал, как прирос к земле. На девочке была форма ученицы. Почему же он никогда не встречал ее раньше?

— Видишь ее, Себастьян? – Брайн неожиданно для самого себя улыбнулся. – Когда я вырасту, я женюсь на ней.

— Милорд… – Себастьян прочистил горло. – Она ученица. И если Свету будет угодно, то в будущем она станет Жрицей. Хранителям запрещено брать в жены Жриц. Правила Башни непреклонны.

Брайн нахмурился. Правила? Он привык их изучать, чтобы обходить. Девочка тем временем подняла на него свой взгляд. Ничего необычного: большие глаза медового цвета под сводом длинных густых ресниц. Но у него отчего-то побежали мурашки по коже. Она вдруг заговорила первой:

— Ты тоже хочешь поиграть? – спросила она так, словно они были хорошо знакомы.

— Во что? – Брайн растерялся от неожиданного вопроса.

— Ты умеешь говорить с животными? – она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Нет. А ты разве умеешь?

— Давай позовем Джимми, пусть он скажет.

— Кто такой Джимми? И как тебя зовут? – спросил Брайн, наконец взяв себя в руки.

— Хэлен. Я новенькая. А Джимми — кролик, он сейчас придет. А ты?

— Брайн. Я буду Хранителем.

В ту же секунду из травы, как по команде, выскочил серый комок и зарылся в складки платья Хэлен. Брайн знал, что ее бы не оставили в Башне, если бы она не обладала способностями. Но умение говорить с животными считалось очень редким. Брайн смотрел как она смеется и понимал: никакие запреты Башни не заставят его забыть этот момент.

Брайн вернулся в свою келью и взял почитать историческую рукопись. За стеной мальчишки шумно играли в камни — они смеялись и спорили, как обычные дети. Но он знал: скоро этим детям придется брать ответственность за жизни Жриц и судьбу Белой Башни во время битв.

Он смотрел на буквы рукописи, но видел не историю побед, а оскал вурдогов, которые нападали на города и деревни Земель Четырех Сторон и беспощадно убивали людей, не жалея ни детей, ни стариков. Одна Жрица могла справиться с десятком вурдогов за несколько минут. Несколько Жриц могли остановить нападение на деревню. Но самые крупные набеги совершались на Белую Башню. А подготовка к сражениям никогда не обходилась без Хранителей, которые разрабатывали план обороны и ведения боя. Брайн видел свое призвание в служении Свету, а Белая Башня была его оплотом.

Он честно пытался сосредоточиться на тексте, но образ Хэлен не выходил из головы. Пожалуй, она была самой красивой девочкой, которую он видел в этих стенах. Или вообще когда-либо видел.

Он отложил рукопись и взялся за математику. Цифры всегда помогали ему расставить мысли по местам. Брайн знал свое предназначение, и привык, что даже старшие ученики замолкают, когда он начинает разбирать тактику боя. Его целью всегда было стать лучшим, чтобы его выбрала сильнейшая выпускница. Быть может, это будет Хэлен? Брайн снова подумал о новенькой и с досадой отложил задачник в сторону.

Глава 2. Чертенок.

Прошло несколько месяцев после их первого знакомства с новенькой. Брайн сам не заметил, как стал для Хэлен личным наставником. Он помогал ей во всем: от скучной истории до танцев и светского этикета. Последнее не входило в программу обучения в Башне. Для Брайна этикет был естественным, как дыхание, поэтому он с радостью делился знаниями с новой подругой.

Ему нравился живой, цепкий ум девочки и то, с какой жадностью она открывалась новым знаниям. Но по-настоящему Брайна завораживало ее умение работать с энергией. Когда Хэлен управляла потоками, казалось, она не просто следует инструкциям Старших Жриц, а чувствует саму ткань мироздания. Она словно видела мир насквозь, раскладывая материю на простейшие, сияющие нити.

Занятия занимали большую часть дня и заканчивались уже ближе к вечеру. Свободного времени оставалось совсем немного, и большинство проводили его, погружаясь в чтение рукописей и Святописания.

Иногда они с Хэлен все же сбегали за стены Башни, чтобы насладиться красотой окружающего мира, которую Хэлен видела буквально во всем: в яростном кипении речных порогов или в том, как утренний рассвет бережно раскрашивает холмы, или даже в проползающем мимо жуке. Сидя на траве их любимой лужайки под старым дубом, она завороженно слушала рассказы Брайна про грозных амазонок, про Великих Жриц и их драконов, про храбрых Воинов прошлого и их подвиги.

— Значит, в Мире остался один дракон? – спрашивала она, подтягивая колени к подбородку.

— Да, последний дракон. И живет он очень далеко.

— И ему не скучно? Совсем без друзей.

— Наверное, ему немного скучно, – засмеялся Брайн. – Хотя, он уже давно один.

— Ты поэтому приехал с Себастьяном, чтобы не жить одному?

— Нет, я приехал с дворецким, потому что иначе отец бы не отпустил меня. Мне совсем не скучно, особенно, когда ты здесь…

— Я бы хотела иметь своего дракона, – вдруг сказала Хэлен. – Нам втроем было бы очень весело!

— О, да! С тобой не соскучишься — это точно! – улыбнулся Брайн. – Только Великая Жрица может управлять драконом. Спасительница Мира, защитница Света.

Хэлен вскочила на ноги и расставила в стороны худые руки.

— Смотри, Брайн! Я лечу! Я лечу на своем драконе! – сказала она и начала бегать вокруг него кругами.

Брайн давно заметил, насколько хрупким был душевный строй Хэлен. Стоило ей увидеть нечто по-настоящему прекрасное или, напротив, пугающее, как чувства захлестывали ее с головой. Сознание не справлялось с бурей эмоций, и она едва не задыхалась от переизбытка чувств. Со временем Брайн научился быть для нее якорем — он всегда находил нужные слова, чтобы усмирить ее внутренний шторм.

В ту ночь гроза была особенно яростной. Молнии полосовали небо, а раскаты грома заставляли дрожать даже толстые камни Башни. Себастьян уже потянулся к лампаде, чтобы погасить огонь и уйти к себе, когда дверь в келью тихо скрипнула. На пороге стояла Хэлен. В одной ночной сорочке, босая, она казалась почти прозрачной в свете молний.

— Хэлен, тебе нельзя здесь быть, – прошептал Брайн, хотя сердце уже сжалось от нежности. — Иди к себе, если нас поймают...

— Мне страшно, – выдохнула она. — Можно я останусь? Сегодня... только сегодня.

Брайн посмотрел на Себастьяна: старик лишь недовольно качнул головой и молча вышел, притворив за собой дверь.

— Ну что с тобой делать? – Брайн подошел и обнял ее. Девочка дрожала, как пойманная птица. — Настоящий чертенок. Буду звать тебя Хэл — от слова преисподняя. Ведь ты — мое личное испытание.

Брайн обреченно выдохнул. Он не мог ей отказать. Уже не мог. Хэлен юркнула под одеяло, и только тогда ее дыхание стало ровным. С тех пор это стало их тайной: в каждую грозовую ночь она приходила к нему, а утром, до рассвета, он провожал ее до крыла с кельями девочек. Оставляя Хэлен одну в холодном коридоре, у него каждый раз разрывалось сердце. Но в следующий раз, когда ей было страшно, Брайн снова не мог ей отказать.

***

Время летело быстро. Чем старше становилась Хэлен, тем больше времени приходилось тратить на постижение наук: бесконечные исторические свитки, взятие под контроль энергетических потоков и вечная нехватка времени на саму себя. Ученицы-жрицы и будущие Хранители занимались раздельно. Даже общие дисциплины они изучали в разных классах и с разной глубиной. Они сталкивались лишь в бесконечных коридорах Башни во время коротких перерывов или в трапезной, где сидели за разными столами, обмениваясь короткими фразами, шепотками и любопытными взглядами.

Другие подопечные Белой Башни – будущие Воины – также являлись предметом для обсуждения у учениц. Воины жили в отдельных казармах. От этого интерес к ним со стороны девочек только усиливался. Между уроками любимым занятием было добежать до тренировочной площадки и понаблюдать за спаррингом будущих защитников.

Большую часть времени Хэлен проводила с Марго и Адрианой, когда не проводила его с Брайном.

— Ты снова это сделала, Марго?! – вспылила Адриана. — Невозможно! Просто невозможно вечно все раздавать!

— Что случилось? — Хэлен вошла в келью и увидела, как Марго виновато теребит подол платья.

— Она опять отдала свою порцию тому мальчишке! – Адриана сверкнула глазами.

— Он такой худой! – Марго была готова расплакаться. — Он так просил…

— Худой?! Ты себя видела?! – не унималась Адриана.

— Послушай, Адри, она не виновата, – Хэлен присела к Марго и мягко коснулась ее плеча. — Еды и правда мало, порции снова урезали. А мальчишки вечно голодны. Разве можно винить ее за милосердие?

— Я просто не хочу, чтобы эта малявка снова упала в голодный обморок, – буркнула Адриана, скрестив руки на груди.

— Не называй ее «малявкой», – спокойно сказала Хэлен. — Она малышка. Малышка Марго. Знаете, девочки, я готова отдать вам обеим свою порцию. Мне совсем и не хочется есть!

— Нет, Хэлен, не надо! – тут же отреагировала Марго. — Я лучше буду съедать свою еду сама. А то Лия на обороне разделается с тобой в два счета!

От напоминания про Лию и урок обороны Хэлен вдруг передернуло. Но мысль о том, что малышка Марго недавно потеряла сознание от недоедания, горьким комом встала у нее в горле.

Хэлен остро чувствовала любую несправедливость. Этот внутренний огонь часто приводил ее к стычкам со Старшими Жрицами, но она не могла иначе.

Она любила побеждать, ликовала, когда потоки подчинялись ей лучше, чем другим, но всегда прятала радость, чтобы никого не ранить. Но случались и поражения. Свои истинные чувства: страх проигрыша, и горечь от несправедливости — она могла доверить лишь одному человеку. Брайну.

Лия, ее соседка, тоже жаждала первенства. Она была сильным противником и с упоением принимала любой вызов. Но у Хэлен было то, чего Лия не могла получить, даже если бы победила во всех спаррингах мира. Брайн.

Глава 3. Верховная Жрица.

Верховная Жрица, опираясь на посох, мерно ступала по коридору, ведущему в Зал Заседаний. Старая как мир, непоколебимая как скала, она была покровительницей всех Жриц и высшей властью в Землях Четырех Сторон. Для миллионов юных послушниц, закаленных Воинов, мудрых Хранителей и простых мирян она олицетворяла саму Силу Света. Ни один указ, изданный в стенах Белой Башни, не обходился без ее одобрения. Власть Верховной Жрицы была абсолютной, ей подчинялись даже короли Земель Четырех Сторон, склоняя головы в знак почтения.

Зал Заседаний поражал своей торжественностью и в то же время простотой. Стены из белого мрамора, отполированные до зеркального блеска, отражали свет, струящийся из огромных окон. Пол был выложен замысловатой мозаикой из перламутра и горного хрусталя, изображающей небесный свод. В центре зала, на возвышении из трех ступеней, стоял трон Верховной Жрицы, украшенный символами Четырех Стихий. Воздух был пропитан ароматом благовоний и какой-то особой, едва уловимой свежестью, словно сам ветер донес ее из далеких гор. Здесь не было позолоченных люстр и серебряных подсвечников, но у любого, впервые вошедшего в Зал Заседаний, захватывало дух от его величия.

Медленно пройдя мимо собравшихся, Верховная Жрица неторопливо опустилась на свой трон.

— Докладывайте!

— Как Вы уже знаете, Ваша Светлость, из разведки вернулась группа Воинов, – начала Александра, входившая в Высший Совет. – К сожалению, у нас второе нападение

— От Миры есть какие-то известия?

— Пока нет, Ваша Светлость, но давайте надеяться на лучшее. Мира не первая выпускница, которая отправилась в Северные Земли.

— И не последняя...

Два нападения вурдогов на деревни Северных Земель за последний месяц – это было серьезно. Старая Жрица переживала за выпускников, которых она отправила в этом году в их первый поход. Четыре сильнейшие выпускницы покидали Башню после успешной сдачи экзаменов. Так было всегда. И не все возвращались назад. Так тоже было всегда. Но за каждой потерей стояла ее собственная боль: боль утраты ее учеников — детей Башни. Прежде яркие голубые глаза заметно потускнели, годы брали свое. Но сдаваться было нельзя: у нее все еще не было сильной преемницы.

— Держите меня в курсе любых новостей о тех, кто отправился нести Свет – произнесла Верховная Жрица сдавленным голосом, словно что-то мешало ей говорить. – И внимательно следите за новым выпускным курсом Я не хочу пропустить ее...

— Кого, ее, Ваша Светлость? – спросила Александра, наблюдая, как две глубокие морщины прорезались на лбу Верховной Жрицы, а ее поблекшие глаза вдруг стали ясно-голубыми.

— Великая Жрица... Она среди нас! Я чувствую Я это Вижу!

— Кто она? Вы Видите, Ваша Светлость? – почти шепотом спросила Старшая.

— Если бы я только знала... – Верховная Жрица закрыла глаза и опустила голову.

— Вам надо отдохнуть, Ваша Светлость! – забеспокоились члены Совета и подошли к трону, чтобы помочь ей встать.

Год за годом Верховная Жрица наблюдала за выпускницами. Девушки были отважны и старательны, готовые пожертвовать собой ради того, во что верили — ради того, во что учила их верить она: Силы Света должны победить Тьму. Однако в последние годы участились нападения вурдогов, все больше людей погибало, и миряне начали терять веру в Жриц и надежду на спасение.

Порядок в Башне оставался незыблемым: каждый год ее стены принимали новых детей. Крепких ребят прочили в Воины, одаренных девочек — в Жрицы, а проницательных юношей — в Хранители. Но небо оставалось пустым. Уже полвека мир не видел рождения дракона. На далеком Острове Амазонок доживал свой век последний из них — одинокий, лишенный всадницы, он оставался лишь печальным напоминанием о былом величии Белой Башни.

***

Верховная Жрица стояла у самой кромки тренировочного поля. Шло занятие по потокам. Девочки должны были использовать энергию и построить сложную фигуру из песка в воздухе с помощью своей Силы. Им было по четырнадцать-шестнадцать лет: первый год обучения на выпускном курсе. Каждый из четырех курсов длился по три года. На двенадцатом году обучения проводились экзамены и выпуск. Не справившиеся с экзаменом могли возвращаться в свои деревни или вовсе на улицу. Это никого не волновало. Башня не была сиротским приютом. Она была последней надеждой человечества.

Лия была постарше. Она ловко справлялась с заданиями и была сильной физически. Но что-то смущало Ее Светлость в этой юной Жрице с ярко-рыжей копной волос. Яростное упрямство. Внутренняя сущность Земли не давала Лие шанс на поражение, смирение, гибкость или компромисс.

Энергия Четырех Стихий в той или иной степени начинала проявляться у некоторых учениц еще в довольно раннем возрасте и во многом определяла их характер и дальнейшую судьбу.

Маленькая Марго, наоборот, старалась всем помочь. Она была Водой. Стихия мягкости и готовности к самопожертвованию в ней доминировала. Марго была ее любимицей. Но к этому чувству нельзя было привыкать. Они лишь воины Света. Те, кому суждено, если придется, погибнуть, борясь с силами Тьмы.

Адриана подняла в воздух столб пыли — песок рассыпался, так и не сложившись в орнамент. Девочка рыкнула от нетерпения. Ей было пятнадцать. Впереди было еще целых два года, чтобы научиться управлять энергией, держать оборонительный заслон, исцелять раненых и убивать вурдогов. Но стихия Огня делала ее чересчур вспыльчивой и готовой бросить начатое на полпути в случае первой же неудачи. Адриана страстно желала преуспеть во всем здесь и сейчас. Верховная Жрица знала, что чрезмерная страсть приводит к порокам: к тщеславию и самонадеянности.

Хэлен тоже было пятнадцать. Она не отличалась физической силой, но обладала удивительным даром — притягивать к себе разные Стихии, словно магнит. Она с радостью готова была помочь всем на свете, но была слишком эмоциональной. Если у Хэлен что-то не выходило на уроках обороны, девушка до изнеможения билась над достижением результата и порой падала в обморок от усталости. Верховная Жрица сомневалась: Хэлен была способной. Но могла ли она стать лидером? Тем лидером, который поведет за собой армию Света?

Старая Жрица обладала даром предвидения, хотя не все Видения были четкими, и не все судьбы были предсказуемы. Свет то открывал перед ней завесу будущего, то отталкивал ее неизвестностью. А хуже того – запутывал ее сознание разными версиями будущего. Видения выматывали ее физически, как могут выматывать кошмарные сны. И все же она надеялась. Четыре ученицы выделялись из десятка других: Лия, Марго, Адриана и Хэлен. Кого-то из них она, возможно, потеряет в первом же самостоятельном походе, но кто-то сможет привести их к победе Света над Тьмой, стать надеждой на жизнь всего человечества. И любой риск возможной утраты того стоил. Стоил усилий и времени. Стоил всего, во что она верила. Верховная Жрица верила в Силы Света и тысячелетние законы Белой Башни. Верила отчаянно и готова была защищать их и отстаивать до последнего вздоха.

Глава 4. Медведь.

Дрейк никогда не знал родителей. В Белую Башню его подбросили, когда он едва научился говорить, и эти стены стали ему единственным домом. К семнадцати годам за его плечами уже остались боевые вылазки и не один убитый вурдог. Широкоплечий и смуглый от вечного солнца, он напоминал темную гору с копной черных волос, собранных в небрежный пучок. Как и все Воины, он признавал лишь кожаные штаны, набрасывая на спину звериную шкуру только в самые лютые холода.

Дрейк не участвовал в последнем выпуске, не вызвался стать личным Воином одной из Жриц, предпочтя остаться на защите гарнизонов Башни. И сейчас он стоял на тренировочном поле и наблюдал, как Хэлен неуклюже била мечом по столбу, словно палкой. Занятие по обороне закончилось, но эта ученица осталась.

Все его друзья постоянно твердили о красоте девушки, включая Брэна. Брэну было всего пятнадцать, но он уже был хорошим Воином и на него можно было положиться в разведке. Они были лучшими друзьями.

Дрейк наблюдал, как Хэлен изнуряла себя неудачными попытками срубить верхушку столба. Он не был разговорчивым, но пересилил себя и подошел к ней.

— У тебя не очень получается, — бросил он, подойдя ближе, и тут же мысленно обругал себя за прямолинейность.

— Спасибо, я и сама вижу! — огрызнулась Хэлен.

— Не ломай запястье. Держи клинок ровнее.

Дрейк встал за ее спиной и вложил меч в ладонь девушки как полагается.

— Вот так. Теперь замах.

Хэлен ударила, но без необходимого веса. Сегодня на уроке Лия снесла верхушку столба одним движением, Хэлен же не оставила даже зарубки. Ее щеки пылали от стыда. Дрейк машинально коснулся ее плеча, проверяя мышцы.

— Слишком слабые руки, — честно заметил он.

— Иди к дьяволу, Дрейк!

— Меч — не твое, — спокойно парировал он, протягивая ей лук. — Давай попробуем это.

Хэлен послушно взяла оружие и подняла на него свои медовые глаза: ясные и доверчивые. Дрейк не понимал, зачем девочкам учиться убивать — для этого существовал его клан, его стая. Они с детства обучались боевым искусствам и были лучшими воинами Четырех Сторон. Они были силой Белой Башни и должны были защищать Жриц и Хранителей. Все же Дрейк начал объяснять такие очевидные для него вещи:

— Локоть выше, корпус разверни... Лови поток воздуха. Ноги чуть шире.

Целью было яблоко на расстоянии двадцати шагов. Первая стрела с предательским свистом пролетела мимо. Хэлен закусила губу, на лбу прорезалась морщинка — она слишком старалась все контролировать.

— Ты очень много думаешь, — заметил Дрейк.

— А как иначе? Ноги, руки, локоть держи, ровно дыши, расстояние до мишени, скорость ветра С ума можно сойти! – жаловалась Хэлен.

Она выпустила стрелу. Та вновь просвистела мимо яблока.

— Давай попробуем по-другому, – мягко предложил Дрейк. – Ты Жрица, ты не Воин. Дерись не как Воин, дерись как Жрица.

С этими словами он стянул повязку, стягивающую волосы девушки, и те тут же рассыпались по всей спине. Не давая ей опомниться, Дрейк повязал ткань ей на глаза. Хэлен замерла, ее дыхание участилось.

— Дыши глубже. Слушай сердце, успокой его... А теперь представь, что ты и есть стрела. Ты летишь прямо к яблоку. Используй поток воздуха и почувствуй цель. Не жди. Когда услышишь как поет ветер — отпускай.

Он отошел на пару шагов в сторону.

Хэлен стояла с завязанными глазами посреди поля. Ее грудная клетка заметно поднималась и опускалась. Она несколько раз вскидывала лук и передумывала, пока ее плечи наконец не расслабились и опустились. Девушка чуть запрокинула голову, и Дрейк понял, что она наконец стала слушать. Несколько долгих секунд тишины, а потом Хэлен вдруг резко вскинула лук и спустила тетиву.

Раздался свист летящей и разрезающей воздух стрелы. Дрейк подошел и снял повязку с ее глаз. Проколотое яблоко валялось на земле.

С того дня тренировки стали их ежедневным ритуалом. Стрельба из лука сменялась уроками с тяжелым, ненавистным мечом, а на смену метательным ножам приходило длинное копье.

***

В семнадцать лет каждый Воин проходил через обряд, призванный выявить его звериную сущность. Не человек выбирал зверя, а зверь — человека. Животное должно было признать в юноше хозяина: смириться, покориться или хотя бы не напасть, признав равным себе.

Церемонию проводили ежегодно в просторном загоне у самых казарм. Посмотреть на действо собирались все обитатели Башни и даже жители окрестных деревень. В пыльный круг, где ждал своей участи молодой Воин, выпускали хищника и следили за его реакцией. Волк, медведь, тигр — среди этих благородных животных были и гиены. Быть Гиеной никто не хотел. Стать ею считалось клеймом на всю жизнь. Этого зверя не нужно было покорять — трусливое животное скулило и поджимало хвост. Дрейк мечтал стать Медведем.

Воин не вступал в схватку до последнего, давая зверю шанс отступить. Но если хищник бросался в атаку, юноше приходилось защищаться одним лишь коротким ножом, пока старшие товарищи не отгоняли разъяренное животное копьями.

В этот раз зрителей было особенно много. Хэлен и Брайн, затесавшись среди других учеников, повисли на ограде, чтобы лучше видеть происходящее. Дрейк стоял внизу, среди замерших в ожидании товарищей. Он то и дело бросал нервный взгляд на забор, туда, где среди сотен лиц надеялся отыскать Хэлен. В эти минуты он молился Свету лишь об одном: не вытянуть жребий с гиеной.

Дрейку выпал медведь. Если зверь примет его, обряд будет завершен.

Медведя держали в тесной клетке у самого входа на арену. Зверь был ранен предыдущим Воином и теперь обезумел от боли и ярости. Он метался по клетке, оглашая окрестности яростным рыком. Дрейк ждал в центре загона. Его не пугал вид противника, но он нервно сжимал рукоять ножа, опасаясь, что зверя придется убить — тогда его признание Медведем не состоится.

Хэлен, не отрываясь, следила за каждым движением Дрейка. Когда засов наконец откинули и медведя выпустили на арену, она заметила странную перемену. На мгновение зрачки Дрейка исказились, вытянувшись в хищные вертикальные щели, а радужка вспыхнула пронзительной желтизной. Хэлен вздрогнула, не веря своим глазам, но когда зверь бросился в атаку, взгляд Воина изменился вновь.

Огромный медведь с ревом несся прямо на него. Дрейк замер, словно вкопанный, не вынимая оружия. Зверь поднялся на задние лапы, заслоняя собой солнце, готовый обрушить на юношу всю свою мощь. Но внезапно что-то изменилось. Великан замер, опустился на четыре лапы и попятился назад, признавая чужую волю.

Зрители в едином порыве взревели от восторга! Обряд завершился. Дрейк — теперь уже полноправный Медведь — стоял посреди арены, и его лицо сияло от триумфа. Отовсюду слышались одобряющие крики и свист, товарищи спешили к нему, чтобы разделить этот миг победы.

Глава 5. Наказание.

В свои пятнадцать лет Хэлен по-прежнему до ужаса боялась ночных гроз. Грохот, доносившийся из черного неба, возвращал ее в ту страшную ночь, когда погибли родители. В поисках защиты она каждый раз бежала к Брайну, нарушая строгий устав Башни. И каждый раз юноша не находил в себе сил ей отказать.

— Хэл, успокойся, это всего лишь гроза, — тихо убеждал он ее. — Завтра выглянет солнце, и все пройдет. Но если тебя поймают, наказания не избежать. Ты уже не маленькая девочка, нельзя ходить в кельи к парням!

Но его доводы не помогали. Она засыпала, только уткнувшись лицом в его плечо и свернувшись клубком. А на рассвете, пошатываясь от раннего подъема, возвращалась по безлюдным коридорам, чтобы успеть до того, как проснутся Старшие и другие ученицы. Брайн по-прежнему ненавидел эти мгновения.

В ту ночь все случилось как обычно. Хэлен незаметно прокралась в мужское крыло и уснула у Брайна, несмотря на вспышки молний и грохот за окном. Но утром на выходе в коридор ее уже ждали две Старшие Жрицы. За их спинами стояла Лия.

В Башне не применяли физических наказаний, как в светских школах. Самым страшным наказанием для учеников было отстранение от занятий. Это практически гарантировало провал на экзаменах, за которым следовало немедленное исключение. Отстранение на месяц считалось суровой мерой, но их проступок признали слишком серьезным. Наказанием стали три месяца изоляции и полная разлука до самого выпуска.

Каждого из них заперли в одиночных кельях на верхних этажах, по разные стороны Башни. Еду и воду им приносили каждый день молчаливые стражники. Разлука казалась невыносимой. Хэлен предпочла бы вытерпеть самую жестокую порку, лишь бы видеть Брайна. Три месяца пропущенных уроков она была готова наверстать — ее успеваемость превосходила достижения большинства сокурсниц, а многие духовные и энергетические практики можно было выполнять прямо взаперти. Но не видеть Брайна почти два года... Это решение лишало ее всех сил.

На третий день заточения, в знак протеста, Хэлен отказалась от еды. Башня ответила равнодушным молчанием. Тогда она перестала пить. Теперь она лишь неподвижно лежала на кровати, глядя в потолок ввалившимися глазами. Старшие Жрицы наблюдали за ней, готовые вмешаться и исцелить ее, как только тело начнет сдавать. Они были мудры и терпеливы — Хэлен было не переиграть их.

В противоположном крыле Брайн сходил с ума от бессилия. Он лихорадочно искал способ смягчить их участь, готовый лгать, шантажировать, брать всю вину на себя. Он собирался заявить, что сам заманил Хэлен, даже если ценой этого вранья станет отчисление. Юноша пытался подкупить стражу, требовал прислать его дворецкого, кричал, чтобы о его словах немедленно доложили Ее Светлости. Но железные двери оставались заперты. Мысль о том, что Хэлен сейчас одна, напугана и нуждается в нем, разбивала ему сердце.

Хэлен смотрела в окно, выходящее на восток. Светало. Стайки свободных птиц с веселым щебетом проносились мимо решеток. Разглядывая стальные прутья, она вдруг замерла от пришедшей в голову безумной идеи. На занятиях они никогда не пробовали ничего подобного, но... что, если получится?

Она вытянула дрожащие руки, концентрируя остатки воли на структуре металла. Сознание, обостренное голодом, медленно проникало в самую суть холодного железа, размягчая его плотность. Погрузившись в глубокий транс, Хэлен заставила металл стать податливым. Собрав последние силы, она встала на кровать и с трудом, но все же развела прутья.

Сердце забилось в горле. Под окном тянулся узкий каменный выступ, опоясывающий Башню. Келья Брайна была с западной стороны, и чтобы добраться до нее, Хэлен предстояло пройти над обрывом, кустами и болотом. План был безумным, но отчаяние толкало ее вперед.

Она вылезла наружу. Стопа едва умещалась на холодном камне. Хэлен двинулась вперед, вжимаясь в стену и впиваясь пальцами в каждую трещину в кладке. Ледяной ветер наверху превратился в яростного врага: он толкал ее в грудь, пытался оторвать от стены, хлестал по лицу. Пальцы быстро костенели от холода и напряжения, переставая слушаться.

Она дрожала под порывами ветра, но продолжала переставлять ноги, шаг за шагом, продвигаясь дальше по выступу, стараясь не смотреть вниз. Когда силы начали покидать ее, Хэлен оглянулась. Путь назад был отрезан — она ушла слишком далеко. Нужно было двигаться в сторону кельи Брайна. В какой-то момент из-под нее выскочил камень. Нога соскользнула. Хэлен отчаянно вцепилась в стену, но онемевшие пальцы лишь беспомощно скользнули по гладким кирпичам.

Воздух вырвался из легких вместе с криком. Хэлен сорвалась.

Вся ее жизнь вспыхнула перед глазами: гроза в тот вечер в родном доме, клыки вурдогов, бесконечные коридоры Башни, строгие Жрицы и лицо Брайна... Его улыбка была последним, что она запомнила перед тем, как наступила темнота.

***

— Докладывайте! — Верховной Жрице уже сообщили, что одна из учениц сорвалась с Башни, но чудом осталась в живых.

Старшие Жрицы Высшего Совета собрались в приемных покоях.

— Ваша Светлость, удар смягчили кусты и трясина. Мы сами не понимаем, как она уцелела. Сейчас е восстанавливают, Жрицы работают над исцелением посменно...

— Как вы могли такое допустить?! Назначить столь жестокую кару, не предупредив меня! Что с Хранителем?

— Он по-прежнему заперт в одиночной келье...

— Выпустить немедленно! Отведите его к ней, — взгляд Верховной Жрицы вдруг прояснился, в нем вспыхнуло глубокое прозрение. Она чеканила каждое слово:

— Никогда! Слышите? Никогда больше не разлучайте этих двоих!

— Но, Ваша Светлость, по правилам Башни...

— Я сама — правила этой Башни! И не вам судить о моих решениях!

Хэлен открыла глаза и увидела перед собой Брайна. Значит, у нее все получилось? Но тело отзывалось невыносимой, мучительной болью: целительницы успели залечить далеко не все ушибы и раны. Переломов оказалось так много, что любая Жрица лишилась бы всех сил, попытайся она исцелить девушку в одиночку. Чтобы не упасть от изнеможения, три Старшие Жрицы посменно дежурили у ее постели.

Брайн бережно взял ее лицо в ладони и заглянул прямо в глаза:

— Никогда не смей больше так делать! Ты поняла меня? Ты не имеешь права подвергать свою жизнь опасности! Ни при каких обстоятельствах! — Он крепко прижал ее к себе.

Хэлен слышала, как бешено колотится его сердце.

— Да, Брайн — прошептала она, закрывая глаза и утыкаясь лицом в его плечо.

В этот миг Брайн отдал бы все, чтобы остановить время и замереть так навсегда. Но впереди их ждали еще два года обучения и выпускной. Выпуск, который определит его судьбу. Он станет ее Хранителем.

Глава 6. Выпускной.

Шел последний год обучения. Среди выпускниц уже давно выделились лидеры, а остальным оставалось лишь гадать о результатах экзаменов: никто не хотел оказаться в хвосте списка и покинуть Башню с позором.

Хэлен и Брайн часто сбегали после занятий за высокие стены, как в детстве. Они уходили к дальним холмам, где воздух был напоен ароматом цветов, а в траве неумолчно стрекотали кузнечики. Здесь Хэлен отдыхала от бесконечных тренировок и испытаний. В этом году Верховная Жрица ужесточила требования, добавив новые дисциплины, словно стремилась за несколько месяцев подготовить девушек ко всем опасностям внешнего мира.

Подставив лицо закатному солнцу, Хэлен зажмурилась и блаженно откинула голову. Они сидели под «их» дубом — древним, растрескавшимся исполином, который, казалось, стоял здесь с сотворения Мира. Несмотря на то что в его стволе зияло огромное темное дупло, крона оставалась густой, а ветви — полными жизни.

Брайн ловко заплетал волосы Хэлен: несколько тонких косичек собирались в одну тугую косу. Удобный походный вариант — волосы не спутаются в пути и не помешают во время долгой скачки. Они оба уже жили предчувствием своего первого большого путешествия и приключений, ждавших за воротами.

— Ты все сдашь, Чертенок, — подбадривал Брайн. – Я уверен, что ты справишься лучше всех.

— А я уверена во всем, кроме обороны… — вздохнула Хэлен. – На последнем занятии Лия так управлялась с мечом, что даже Учитель не удержался от похвалы.

— Хэл, не сравнивай себя с ней. Вы разные. Уверен, Лия кусает локти от зависти, понимая, что ей никогда не подчинить энергетические потоки так легко, как это делаешь ты.

— Что ж, надеюсь, она и впрямь их откусит…

— Тогда в энергетическом спарринге у тебя будет неоспоримое преимущество! — расхохотался Брайн.

— Брайн! Ты вообще на чьей стороне?! — в шутку возмутилась Хэлен.

— Исключительно на стороне Света и справедливости!

— Вот не выберу тебя своим Хранителем, посмотрим тогда, как ты запоешь!

— Ах, не выберешь?

— Захочу — и не выберу!

— Ну, берегись!

С веселым визгом Хэлен сорвалась с места, а Брайн бросился следом. Ветер подхватил их смех, разнося его над лугами, а старый дуб добродушно шумел листвой, словно любуясь их юностью и сам мечтая сорваться с корней, чтобы пуститься вдогонку.

Испытания длились месяц. Все это время девушки ни с кем не общались и сидели в кельях всегда, когда не сдавали экзамены. Хэлен и Лия неподвижно лежали каждая на своей постели — обе были совершенно без сил. После того случая на стене Хэлен хранила холодное молчание, хотя Лия не раз пыталась заговорить первой. У Хэлен раскалывалась голова, но гордость не позволяла ей просить соседку унять боль. По впалым щекам от усталости катились слезы: ей было до боли жаль тех девушек, что провалились сегодня. Их ждало изгнание и туманное будущее.

Лия тоже чувствовала себя опустошенной, но в ее душе жила твердая уверенность в успехе. Эта суровая, непоколебимая верность порядку, трепетная любовь к устоям Башни выдавали в ней влияние Стихии Земли. Лия редко давала волю чувствам, но даже она едва не оцепенела от ужаса, узнав о падении Хэлен. Глубоко внутри она признавала свою вину, хоть и оправдывала себя тем, что лишь следовала закону.

Наконец, последнее испытание осталось позади. По воле Верховной Жрицы в этом году из Башни не исключили никого. Это решение породило бурю шепотков среди Старших. «Ее Светлость страшится войны!» — передавали они друг другу тайком. «Неужели мы станем держать тех, кто не выдержал экзамен? Это позор для Белой Башни!» Но Александра лишь качала головой: «Мы знаем далеко не все. Никогда прежде Верховная не проявляла такого милосердия. На то есть веская причина».

Хэлен и Адриана собрались в келье Марго. Воздух в тесном пространстве, казалось, искрился от их предвкушения.

— Как жаль, что мы не умеем летать! Я бы сейчас взмыла от восторга! — Марго вскочила, не в силах усидеть на месте.

— Вы только представьте: завтра мы покинем эти стены! Большой Мир, встречай нас! — Хэлен подхватила подругу за руки, и они закружились по комнате.

— Хэл, а как же Лия? Вы так и не помирились? — осторожно спросила Адриана.

— Помирились? — Хэлен остановилась, унимая одышку. — Адри, чтобы мириться, нужно сначала поссориться. А мы... мы просто стали чужими.

— Она ведь раскаивается, я вижу это по глазам, — Марго умоляюще сложила руки на груди. — Так грустно, что ее нет сейчас с нами.

— Наша малышка Марго, вечная заступница, — Хэлен с улыбкой обняла подругу. — Чистая душа, истинная Вода.

— Я сегодня и глаз не сомкну… — заявила Адриана, поднимаясь. — Завтра на нас будут смотреть все. Завтра начнется наша настоящая жизнь. Девочки, мы выпускаемся!

И они втроем, заходясь смехом, закружились в только лишь им одним понятном танце.

***

На Главной площади Белой Башни собралось множество людей. В центре высился трон Верховной Жрицы, а по бокам от нее расположились члены Высшего Совета. Их роскошные одеяния зеленых, белых, алых и синих цветов строго соответствовали Четырем Стихиям. Здесь же замерли Старшие Жрицы, а чуть поодаль — Хранители и Воины, прибывшие для отбора. За ними теснились младшие ученики, другие обитатели Башни и простые горожане, многие из которых проделали долгий путь из дальних земель. Все затаив дыхание ждали появления выпускниц.

Девушек подняли на рассвете и несколько часов готовили к торжеству: укладывали волосы, подбирали драгоценности и наряды. Наконец тяжелые двери Башни распахнулись, и юные Жрицы ступили на площадь. Они шли так грациозно, словно прекрасные нимфы или феи, проплывая мимо завороженных зрителей, Воинов и Хранителей. В этот миг они казались истинной надеждой человечества, защитницами Света, несущими в мир красоту и покой.

Замыкали процессию четыре сильнейшие выпускницы, показавшие наивысшее мастерство в управлении энергией: Марго, Адриана, Лия и Хэлен. На каждой было платье соответствующего цвета.

Небесно-голубой шелк наряда Марго символизировал Воду. Мягкая, добрая и отзывчивая, она была искренне любима всеми сокурсницами. Адриана надела пламенеющий алый — под стать своему огненному темпераменту. Вспыльчивая, но отходчивая, смелая и страстная, она уже успела вскружить голову не одному молодому Воину. Лия шла в изумрудно-зеленом платье, которое идеально подчеркивало ярко-рыжие локоны. Зеленый олицетворял Землю, и упрямая, сильная Лия с ее твердым характером ступала с гордо поднятой головой, празднуя заслуженный успех на экзаменах.

Если выбор цветов для этих троих не вызвал у Совета споров, то насчет Хэлен разгорелась настоящая дискуссия. Одни Жрицы видели в ней бурю эмоций и страсть Огня, другие — мягкость и сострадание Воды, третьи же отмечали стойкость, присущую Земле. В итоге Высший Совет сошелся на белом — цвете Воздуха. Чистая, светлая душа Хэлен, способная на глубокую любовь, словно излучала внутреннее сияние, неодолимо притягивая к себе людей.

Хэлен замыкала шествие, и среди толпы прокатился восхищенный шепот. В длинном белоснежном платье, с распущенными волосами, перехваченными изящной подвеской с горным хрусталем, она казалась неземной. От величия момента и сотен устремленных на нее глаз у Хэлен перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось в груди, а от нахлынувшей радости сладко закружилась голова.

Девушки замерли в центре площади под внимательными взглядами собравшихся. Для народа они были надеждой на спасение, живыми щитами против наступающей Тьмы. Каждой из четверых сильнейших теперь полагалось выбрать себе в спутники Воина и Хранителя, чтобы отправиться в первый поход. Пути их расходились к разным королевствам Земель Четырех Сторон: в Южные, Восточные, Западные и Северные Земли. Сама Белая Башня высилась в центре Мира — на нейтральной территории, не подчинявшейся ни одному королю.

Там, за пределами Башни, юным Жрицам предстояло встретить опасность лицом к лицу и научиться защищать людей в реальном бою. Только пройдя этот путь, они смогут вернуться в эти стены полноправными Старшими Жрицами, готовыми к войне с вурдогами.

Дрейк и Брайн — оба участвовали в этом выпуске. Оба знали: они отправятся вместе с Хэлен. За два года их троица стала неразлучной, и все трое с трудом скрывали нетерпение, предвкушая свободу и ветер странствий. Впрочем, кого выберет Белая Жрица, не было секретом ни для кого на выпускном курсе.

Одна из Старших объявила начало церемонии. Верховная Жрица поднялась со своего трона. Она стояла прямо и неподвижно, словно изваяние, и лишь ее взгляд, полный суровой гордости, медленно скользил по лицам учениц.

— Верьте в Свет — и придет Спасение! – Ее голос разлетелся над площадью. – Празднуйте, миряне! Сегодня мы выпускаем в Мир юных Жриц, дабы они несли человечеству добро, защиту и исцеление! Сегодня Белая Башня в очередной раз доказывает, что Силы Света всегда будут стоять на защите людей! Пока стоит Белая Башня, человечество может быть уверено в том, что Жрицы будут сражаться с приспешниками Тьмы, пока Сила энергии не покинет их. Что каждый Воин и Хранитель будет готов отдать все ради нашей общей победы. Ради самой жизни! Так говорит нам Святописание. Так было всегда, всегда есть, и так всегда будет! Пока стоит Белая Башня… Да победит Свет Тьму!

Церемония началась. Адриана по жребию выбирала первой, и молодые воины едва удерживались, чтобы не сделать шаг вперед, страстно желая привлечь ее внимание. Адриана назвала имена, и к ней тут же вышли Воин и Хранитель. Пришло время принести клятвы. Жрица Совета выступила вперед.

— Воин, клянешься ли ты защищать Красную Жрицу и Хранителя ценой собственной жизни?

— Клянусь!

— Воин, клянешься ли ты следовать законам Белой Башни и Света и выполнять приказы Хранителя?

— Клянусь!

— Хранитель, готов ли ты быть связанным нитями Света с Красной Жрицей, поддерживать ее и направлять, разделять с ней боль и радость, страхи и волнения, оберегая ее братской любовью, пока смерть не разлучит вас?

— Готов!

— Хранитель, подойди к своей Жрице.

Юноша приблизился к Адриане и протянул руки ладонями вверх. Она накрыла их своими ладонями. Магическая связь замкнулась. Отныне Хранитель разделял каждое чувство своей Жрицы — ее радость, гнев или боль мгновенно отзывались в его собственном сердце. Он мог не видеть ее, но всегда точно знал, что она испытывает.

Затем свой выбор сделала Марго, и черед дошел до Лии. Когда она вышла в круг, ее лицо выражало абсолютное спокойствие и решимость.

— Брайн. Я выбираю Брайна своим Хранителем, а Дрейка — своим Воином, — твердо произнесла Лия.

Хэлен почувствовала, как у нее подкосились колени. Площадь замерла, но уже мгновение спустя тишина взорвалась недовольным ропотом. Сокурсники любили и уважали Хэлен. Брайн и Дрейк, заметно побледнев, в растерянности переглянулись. Гул в толпе нарастал, послышались возмущенные выкрики, и Старшим Жрицам пришлось успокаивать молодежь.

— Порядок! Тишина! — призывали они. — Лия, ты уверена в своем выборе?

— Я — Земля! Я всегда уверена в своих решениях. Брайн и Дрейк…

— Стойте! Ты не можешь так поступить! — Хэлен больше не могла сдерживаться и шагнула вперед.

— Лия не нарушила законов Башни… — попыталась вмешаться одна из Старших.

За перепалкой внимательно наблюдала Верховная Жрица. Хэлен тяжело, прерывисто дышала, ее щеки пылали. Она буквально прожигала Лию взглядом, но та упорно смотрела мимо нее.

— Нет! Право Сильнейшей! Я требую состязаний! Я буду выбирать по Праву Сильнейшей! — выпалила Хэлен. Ее кулаки сжались, а в глазах полыхнул упрямый огонь.

Верховная Жрица поднялась со своего места, и вся площадь мгновенно склонила головы в благоговейном молчании.

— Вызов принят, — голос Верховной Жрицы прозвучал ровно и весомо. — Если в поединке победит Белая Жрица, она вернет себе Право Сильнейшей — право первого выбора и решающего слова. — На мгновение глаза правительницы Башни вспыхнули чистым лазурным светом истинного прозрения.

Лия торжествующе улыбнулась. Она обожала состязания, а в спаррингах на обороне Хэлен никогда не удавалось ее превзойти.

Испытания начались прямо здесь, на площади, под прицелом тысяч глаз. Хэлен била мелкая дрожь, и она отчаянно пыталась обуздать эмоции. Ища поддержки, она скользнула взглядом по рядам зрителей. Дрейк, заметив ее взгляд, едва заметно кивнул и приложил правый кулак к сердцу — знак верности у Воинов. Затем она отыскала Брайна. Тот казался невозмутимым, но за годы дружбы Хэлен научилась видеть его насквозь: за маской спокойствия скрывалось предельное напряжение. «Я здесь, я с тобой», — говорил его прямой, уверенный взгляд.

Первым состязанием стало плетение узоров из песка. Девушкам предстояло силой мысли создать парящие в воздухе сложнейшие фигуры. Лия воздвигла миниатюрную копию Белой Башни — безупречную в своей геометрии и точности. Но тонкий, едва ли не кружевной узор Хэлен оказался сложнее: в воздухе расцвел диковинный цветок с сотнями мельчайших лепестков. Победу в этом раунде присудили Белой Жрице.

Следующим заданием был оборонительный заслон. Энергетический спарринг, который они сотни раз практиковали на тренировочном поле, сегодня ощущался иначе — детство закончилось. Девушки встали друг напротив друга, вытянув руки и выставив заслон. Хэлен и Лия пытались продавить защиту друг друга. Со стороны это выглядело так, будто они упираются в невидимую стену. Силы были равны, обе стояли на месте и не могли победить соперницу. Стиснув зубы, они встретились взглядами: две непреклонные воли столкнулись в молчаливой схватке.

— Я люблю его, слышишь? — вдруг едва слышно прошипела Лия.

Хэлен на мгновение опешила. Этого короткого замешательства Лии хватило: она резко усилила напор, сминая заслон. Хэлен отшвырнуло назад, и она упала на камни. Площадь взорвалась шумом. В этот раз победа досталась Зеленой Жрице.

Для решающего этапа нужно было выбрать оружие. Как вызвавшая на бой, Хэлен имела право первого слова.

— Лук, — твердо произнесла она.

Внутри у Хэлен все клокотало. Слова Лии жгли сердце, мешая сосредоточиться и обуздать внутренний пожар. Нужно было во что бы то ни стало вернуть самообладание. Девушкам вручили луки, а в центре площади установили пять мишеней. Лия стреляла первой. Пять стрел — пять глухих ударов в самую середину. Все цели были поражены. Лия довольно ухмыльнулась и, высоко задрав подбородок, обвела зрителей торжествующим взглядом, задержавшись на Брайне и Дрейке.

Хэлен не смотрела на нее. Под изумленный ропот толпы она вдруг решительно рванула подол своего белоснежного платья, оторвав длинную полосу ткани. Отойдя на десять шагов дальше положенной отметки, она плотно завязала себе глаза. На площади воцарилась мертвая тишина. Белая Жрица в разорванном наряде и с повязкой на лице замерла, вскинув лук.

Хэлен представила, что вокруг никого нет, что есть только она, лук, стрела и пять мишеней. Она прислушивалась к себе. Вдох-выдох… шелест ветра… тук-тук — мерный ритм сердца. Воздух, стрела, мысль — все стало единым потоком. Погрузившись в глубокий транс, она выпустила пять стрел одну за другой и сорвала с глаз повязку. Сердце опять бешено заколотилось.

Площадь зашлась в неистовстве. Зрители кричали и аплодировали — все пять мишеней были сбиты точными попаданиями.

— Я выбираю Брайна своим Хранителем и Дрейка своим Воином по Праву Сильнейшей! – Ее голос, казалось, раскатился далеко за пределы стен Башни.

Дальнейшее Хэлен помнила как в тумане. К ней вышли Брайн и Дрейк, а Лия, побледнев, отступила в сторону дожидаться своей очереди. Старшие Жрицы огласили слова клятвы, и их голоса эхом разнеслись над притихшей площадью.

— Воин, клянешься ли ты защищать Белую Жрицу и Хранителя ценой собственной жизни?

— Клянусь! – сказал Дрейк.

— Воин, клянешься ли ты следовать законам Белой Башни и Света и выполнять приказы Хранителя?

— Клянусь!

— Хранитель, готов ли ты быть связанным нитями Света с Белой Жрицей, поддерживать ее и направлять, разделять с ней боль и радость, страхи и волнения, оберегая ее братской любовью, пока смерть не разлучит вас?

— Готов! – сказал Брайн и подошел к Хэлен установить Связь.

С этой минуты они будут Связаны, он будет чувствовать все, что чувствует она. Брайна захлестнул вихрь ее эмоций:

Волнение, Счастье, Любовь… Они обрушились на него таким мощным потоком, что юноша пошатнулся, с трудом удержав равновесие.

Когда последняя, четвертая связь была установлена, Верховная Жрица поднялась со своего трона.

— Четыре Жрицы отправляются в Земли Четырех Сторон, — торжественно провозгласила она. — Вода — в Южные, Земля — в Восточные, Огонь — в Западные. Воздух… — Жрица на мгновение прикрыла глаза, и в ее голосе проскользнула едва заметная дрожь. — На Север!

Северные Земли считались самыми опасными. Оттуда чаще всего не возвращались бывшие выпускники. Когда-то, много лет назад Верховная Жрица отправила на Север свою собственную дочь и потеряла ее навсегда. Но Хэлен была сильной, и Жрица надеялась, что девушка вернется. Решения были приняты. Юные Жрицы, их Хранители и Воины могли отправляться в путь.

Лия с волнением смотрела на Хэлен: ее и Брайна отправили на Север. Лия считала, что это несправедливо, что туда должна была отправиться она, как самая крепкая, выносливая и старшая. Ей уже исполнилось восемнадцать, и она была на целый год старше Хэлен. Если бы не собственное упрямство и этот глупый поединок, то, возможно, отправили бы ее. Лия подумала, что если Хэлен и Брайн не вернутся, то она никогда себя не простит.

Хэлен, Брайн и Дрейк стояли обнявшись. Впереди их ждала свобода, приключения и они ликовали. Они на время прощались с Белой Башней, и никто из них не думал о плохом. Молодые, счастливые, им не терпелось вскочить в седло и умчаться навстречу ветру. Хэлен переполняли эмоции, а на глазах блестели слезы счастья. У них все получится, они обязательно вернутся!

— Страсть, сострадание, преданность, любовь… Четыре Стихии в одной душе, — едва слышно прошептала Верховная Жрица, глядя на Хэлен со своего трона.

На рассвете двенадцать всадников покинули ворота. Хэлен пустила в галоп свою лошадь — светло-серую молодую кобылицу с серебристым отливом, подарок Брайна. В день, когда он привел ее, Хэлен плакала от счастья. Она назвала ее Дрим. Крепкая и длинноногая, кобыла не уступала в скорости лучшим жеребцам Башни.

Со стены за уходящим отрядом наблюдал Брэн. В этом году он не участвовал в выпуске, решив остаться на защите Башни. А еще Брэн понимал, кого выберет Хэлен. И сейчас все трое скакали вперед, удаляясь все дальше и дальше от родных стен.

Часть 2. Свобода.

Глава 1. Деревня.

Хэлен болтала всю дорогу – каждый раз, когда они переходили с галопа на шаг, чтобы лошади отдохнули. Ей казалось прекрасным все: она восхищалась деревьями, рассветом, стаями птиц, запахами, погодой, их компанией. Дрейк слушал ее болтовню с улыбкой, Брайн привыкал к потоку сменяющих друг друга эмоций: радость смешивалась с тревогой, любовь ко всему вокруг со страхом, что скоро возможна война. Он старался изо всех сил не только чувствовать ее, но и понимать. В любом случае выбора у него не было.

Они решили сделать привал на какой-то полянке, окруженной жидким лесом. Дрейк развел костер и пошел в лес. Брайн расседлал лошадей и подвел каждую к ручью напиться. Хэлен мечтала. Она представляла себя принцессой в сказочном лесу, где живут сказочные феи, и они принимают ее в свое сообщество. Она говорила сама с собой и любовалась плавно плывущими облаками на голубом небе.

Дрейк вернулся с несколькими тушками кроликов. Костер уже горел, над ним висел котел с водой. Дрейк сел у костра и легким движением руки оторвал голову у одной из тушек. Он уже готов был содрать шкурку, как вдруг Хэлен, которая стояла рядом, упала в обморок. Брайн подоспел вовремя и подхватил ее.

– Что ты сделал, Дрейк?! Ты с ума сошел?! – Брайн говорил, держа Хэлен на руках.

– Да я ж на всех!

– Ты ненормальный?! Она же любит их!

– Так, а что еще есть-то?!

– Она же разговаривает с ними, придумывает им имена! А ты у нее на глазах оторвал кролику башку!

– Да ладно… Я не подумал. Так, а что мы будем есть?!

– Ну там… Корнеплоды, грибы, ягоды, травы…

– Да жрите вы сами свои корнеплоды! Прости, Брайн, я не знал, что она так… Она в порядке?

– Она в порядке! Иди налови рыбы, Дрейк!

– Как скажешь…

Обиженный Дрейк поплелся к речушке. Хэлен приходила в себя, она открыла глаза.

– Ты как? – спросил Брайн, не выпуская ее из рук.

– Да… Все нормально. Я все понимаю. Но я не буду их есть.

Они ели рыбу. Ели грибы и корнеплоды, собирали съедобные травы и ягоды. Дрейк скучал по вкусу мяса.

Брайн давал команду перевести лошадей в шаг, когда те уставали от галопа. Они останавливались, чтобы отдохнуть и пополнить запасы пресной воды, выбирали безопасные места для ночлега.

Безопасность была условной. Дикие животные, конечно, представляли определенную угрозу, но Дрейк, будучи Медведем, обладал способностью внушать им страх, а Хэлен, благодаря своему дару, умела находить с ними общий язык и договариваться. Но вурдоги не были животными, они были посланниками Тьмы, и они нападали исключительно в темное время суток. Вурдоги боялись солнечного света: он сжигал их, обугливал их плоть до самых костей. За первые две недели пути они не встретили ни одного.

Еще через неделю они должны были добраться до первой деревни Северных Земель. Она находилась на самом краю, и местные жители были очень далеки как от светской жизни дворцов, так и от возможной помощи из столицы. Эти люди выживали как могли. Без королей, без магических сил и дорогих доспехов.

Во время привалов немало времени уделялось тренировкам и подготовке к возможным предстоящим сражениям. Брайн и Дрейк упражнялись в спаррингах, Хэлен работала с энергетическими потоками. Вместе с Брайном они медитировали и занимались духовными практиками, а с Дрейком стреляли из лука, прыгали, бегали, прятались, лазили по деревьям. Они должны были быть готовы ко всему. Брайн и Дрейк спали посменно ночью, оставаясь всегда настороже.

– Отлично, Брайн! – весело подбадривал Дрейк во время очередного спарринга. – Ты дерешься совсем как Воин!

В эту минуту Брайн вдруг выбил меч у него из рук.

– Непривычное ощущение, да? – засмеялся Брайн.

– Пожалуй, перестану тебе поддаваться с сегодняшнего дня!

– Ах, вот оно что! Тогда продолжим без оружия! Держись, медвежонок! – с этими словами Брайн бросил меч, накинулся на Дрейка, и они сцепились врукопашную.

– Вы уже второй час деретесь! – возмущалась Хэлен. – Брайн, пойдем сходим за водой.

– Потом, Хэл… – говорил он сдавленным голосом, т.к. Дрейк в этот момент сделал захват и придушил его локтем.

– Дрейк, давай постреляем, – не сдавалась Хэлен.

– Иди пока… поговори с кроликами… – Дрейк был явно не настроен прерывать борьбу, тем более, что Брайну удалось высвободиться.

Хэлен пробурчала что-то себе под нос и пошла в лес. Днем она спокойно могла ходить одна. Днем было безопасно. Но когда солнце садилось, ее не отпускали ни на шаг, и даже по нужде приходилось ходить с сопровождением. Первые недели они привыкали к походному быту, к ночным дежурствам, к решению мелких задач и проблем.

– Да не ходи за мной, Дрейк! Встань здесь и отвернись! – возмущалась юная Жрица.

– Брайн сказал следить за тобой. Уже стемнело, – оправдывался он.

– Да, ну не так же! Отвернись! Я буду петь, чтобы ты меня слышал. Я не уйду далеко.

У них выработались походные привычки. Хэлен должна была петь, когда отходила от места стоянки, чтобы они всегда знали, где она. Брайн каждое утро заплетал ее волосы в несколько косичек. Мылись и стирали одежду в речке, готовили на костре, спали на земле, расстилая одеяла, которые каждый взял с собой из Башни.

– Что мы будем делать в деревне? – спрашивала Хэлен, когда стало понятно, что они совсем близко.

– Мы? Нет-нет, вы делайте, что хотите, а у меня свои планы! – ответил Дрейк с игривой улыбкой.

– Неужели ты нас не посвятишь в них? Слышал, там есть неплохой паб с девицами, – подшучивал Брайн.

– Надо пополнить запасы еды, помыться в горячей ванне, постирать вещи в теплой воде, – пыталась быть серьезной Хэлен.

– Ты же поужинаешь с нами, Дрейк?! Домашняя деревенская еда! – Брайн довольно прищурился.

– Это мы сделаем первым делом, до ванны и стирки! – смеялся над Хэлен Дрейк. – И уверяю, Хэл будет расталкивать нас локтями на входе!

За холмом показались крыши домов: крохотные, они выглядели издалека так, будто все дома в деревне были одинаковыми. Все трое пустили коней в галоп, парни весело присвистывали. Приближаясь к деревне ближе и ближе, они испытали странное ощущение, что что-то было не так. И когда они подъехали совсем близко, Дрейк поднял кулак – знак остановиться, и сказал, что поедет первым. Но Брайн отклонил его план, и они настороженно, с оружием наготове, заехали вместе.

Дворы и улицы были покрыты разорванными телами, повсюду валялись оторванные конечности. Хэлен испуганно озиралась по сторонам. Страшно было представить, что произошло здесь несколько часов назад. Настоящая кровавая бойня. Чем дальше они продвигались вглубь по улицам, тем страшнее выглядела картина. Среди погибших были дети. Их изувеченные тела лежали вместе со взрослыми. Несколько домов были сожжены и сейчас догорали, распространяя едкий запах дыма, боли и безнадежности. Не нашлось ни одной улочки, ни одного двора, на которой они бы не нашли трупы. Изуродованные тела со вспоротыми животами и оголенными кишками, отсутствие оружия в руках – свидетельствовали о том, что жителей застали врасплох.

Трое остановились. Брайн помог Хэлен спуститься с лошади, она еле держалась на ногах и с остекленевшим взглядом переводила глаза с одного тела на другое. Дрейк сразу кинулся вперед, проверять, не осталось ли живых. Брайн переживал нестерпимую боль Хэлен и пытался привести ее в чувства. Но она сползла вниз, и, стоя на коленях, согнулась пополам и уткнулась головой в землю. Она зарыдала. Ее тело сотрясалось в плаче, который то утихал, то срывался на крик.

Ужас… Боль…

– Посмотри на меня, Хэл! Возьми себя в руки! – старался успокоить ее Брайн.

Она подняла голову и сжалась в комок, обхватив себя руками. Глаза были красными, опухшее лицо – мокрым от слез. Она дрожала, она была в ужасе. Хэлен уставилась перед собой.

– Мы опоздали, Брайн! Мы не помогли им! Не спасли! Зачем все это?!.. – она выставила вперед свои трясущиеся руки. – Зачем все это, зачем годы тренировок и молитв, если я не смогла никого спасти?! – Она все еще сидела на земле.

Из-за одного из домов показался Дрейк, он знаками показывал Брайну, чтобы тот шел к нему. Значит, кому-то нужна была помощь.

– Ты можешь помочь! Есть раненные, вставай! Вставай! Нужна твоя помощь! Ты исцелишь их, Хэл, ты их спасешь! – говорил он, помогая ей подняться.

Ватные ноги не слушались, но Брайн настойчиво потащил ее за собой.

Идти пришлось мимо тел и останков людей. Хэлен держалась за Брайна и послушно переставляла ноги. Шаг, еще шаг, вдох-выдох… Она заставляла себя думать о живых, о тех, кого она еще может спасти. Ей нужны были силы, надо было собраться. И она сжала кулаки, стиснула зубы и пошла за Брайном, смотря вперед, стараясь не оглядываться по сторонам.

В одном из домов действительно оказались раненые. С соседних улиц стали стекаться выжившие: все в крови, перепуганные, потерянные, озирающиеся.

Хэлен обвела взглядом всех и начала с самых тяжелых, с тех, кто долго бы не протянул. Она исцеляла раны, переходя от одного пострадавшего к другому, теряя Силы. Отдыхала минуту и шла к следующему раненому. Ее шатало, кружилась голова, но она продолжала исцелять.

Брайн и Дрейк приносили все новых и новых раненых, помогали им добраться до помощи, разбирали завалы сожженных домов.

Вурдоги напали под утро, когда все спали, их было около десятка. Все закончилось быстро, еще до рассвета.

Все оставшиеся в живых жители деревни стянулись к дому, где кто-то кому-то помогал. Кто был в состоянии, тоже помогали разбирать завалы и собирать трупы. Людей надо было похоронить. Так прошло несколько часов. Когда Брайн вернулся проведать Хэлен, та измученная сидела на полу, облокотившись на стену, абсолютно обессиленная. У нее на руках сидел маленький мальчик, а по щекам текли слезы. Ее взгляд был пустым, отрешенным. Раненых оказалось очень много, но она смогла помочь всем, ей хватило Сил.

Брайн взял ее лицо двумя руками и посмотрел ей прямо в глаза.

– Хэл, посмотри на меня! Ты молодец… Ты справилась! Ты спасла их! – ему надо было вытаскивать ее из бездны угрызений собственной совести.

Брайн знал про то, как погибли ее родители. Он не только чувствовал, но и понимал, что она сейчас переживает.

– Мы не могли знать заранее… Никто не мог знать… Ты молодчина, Хэл! Я горжусь тобой!

Она перевела на него взгляд медовых глаз. Из них все еще текли слезы.

Боль потери. Безысходность.

Хэлен так и сидела с мальчиком на руках. Уткнувшись в плечо Брайну, она тихонько плакала. Малыш прижался к ней, он сидел молча, уставившись в одну точку круглыми, все еще испуганными глазками, крепко схватившись за ворот ее дорожного платья.

Уцелевшие деревенские жители собрались на центральной площади. Им предстояло проститься с погибшими. Хэлен вдруг перестала плакать и прислушалась. Снаружи доносились протяжные стоны. Кто-то пел, и мотив показался ей знакомым. Она вытерла слезы, передала мальчика Брайну, пошатываясь встала на ноги, и пошла на звук.

На площади пела женщина.

Держи меня, не отпускай.

Придет спасение, ты знай!

Прольется Свет, и сгинет Тьма!

Придет спасенье и Она.

Пусть в бой идут живые

За мертвых отомстить!

Пусть мертвые в могиле

Дают мне смелость жить!

***

Забирай! Забирай! Страхи мои…

О, земля, сил мне дай! И прости…

Кровь прольется, не серчай!

Свет пролей, уйми печаль…

Хэлен знала слова. Эту песню ей пела мать в детстве. Ее знали все в Северных Землях.

И не задумываясь, следуя какому-то инстинкту, какому-то внутреннему зову, она запела вместе с женщиной. Она пела, и ее чистый, словно хрустальный голос, становился все громче. Он нарастал, распространялся, заполнял каждую улочку, проникал в души и сердца выживших… Песня взлетела высоко в небо, застыла над деревней, повисла в воздухе над бедой, над страхом и мягко опустилась вниз, окутывая всех как хрустальный шар, обволакивая, унимая боль. На площади стояли люди и слушали. У кого-то из глаз текли слезы. Так могла петь только Жрица из Белой Башни. Жители деревни встали на колени, они подпевали. Они жили.

Когда песня закончилась, к Хэлен стали подходить люди. Они благодарили ее за помощь и говорили о Спасении. Брайн и Дрейк были рядом и пока не хотели вмешиваться. Белую Жрицу окружили со всех сторон. Люди склоняли головы, женщины целовали ей руки, матери протягивали к ней детей. Их становилось все больше, они подходили все ближе. Хэлен стало трудно дышать…

– Нет… Нет… Я ничего не сделала… Я не смогла… Я не успела… – бормоча объясняла она.

Ее начало мутить от волнения, кружилась голова. Круг становился плотнее. Люди толкались, круг сужался. Она чувствовала запах крови, исходящий от их одежды, запах дыма и страха. Она задыхалась. Вдруг Хэлен почувствовала руку Брайна. Он пробился через толпу и, схватив ее, притянул к себе. Брайн вывел ее из плотного окружения, но люди продолжали тянуть к ней руки и молить о Спасении.

Дрейк уже приготовил лошадей. Конечно, они могли бы остаться в деревне на ночлег, но им обоим хотелось поскорее увезти Хэлен подальше от слез и скорби. Брайн вскочил в седло, и Дрейк подсадил измученную девушку к нему на руки. Она была совсем слабой.

Всю дорогу до привала они ехали молча. Каждый думал о своем: о погибших друзьях, о близких, о жителях деревни. Брайн думал о войне. О том, какая участь их ждет, о том, как скоро вурдоги нападут на Башню, о том, что у них должно быть слабое место. Дрейк думал о том, как бы выследить напавших вурдогов и отомстить им за разгром в деревне. Хэлен думала о родителях. Что, если бы то роковое нападение на Хрустальный Ручей случилось несколькими годами позже, когда она была бы постарше? Что, если бы она смогла выставить оборонительный заслон? Что, если бы они приехали чуть раньше в эту деревню? В ней говорила Стихия Воды и наполняла ее состраданием к тем, кого не вернуть.

Вечером Дрейк развел костер и поставил греться воду. Они заварили чай. Есть никто не хотел. После чая Хэлен сразу уснула. А Брайн и Дрейк еще долго тихо разговаривали в темноте, обсуждая произошедшее с ними сегодня.

Глава 2. Белая Жрица.

Прошел месяц с тех пор, как троица покинула Белую Башню. Они учились самостоятельной жизни, отвечая за свою безопасность и безопасность Жрицы. Хэлен взрослела, стараясь выживать в мире, где не было Старших и Учителей, а вурдоги не ждали, пока она будет готова защитить нуждающихся.

Брайн и Дрейк развели костер, солнце уже садилось. Хэлен расчесывала гриву Дрим. Вечер обещал быть тихим и безветренным.

– Мы загоним лошадей, если будем так спешить как сегодня, – сказал Дрейк. – Какой у тебя план, братишка, куда мы торопимся?

– Я точно не знаю, но я хотел бы успеть до того, как вурдоги нападут на следующую деревню. А ещё я хочу понять, сколько их, и действительно ли, их настолько много, что они осмелятся напасть на Белую Башню.

– Я думаю, что Старая иначе не оставила бы весь выпуск, включая тех, кто провалил экзамены. Ей нужен будет расходный материал, жертвы заслона! – поморщился Дрейк.

– Не говори так, Дрейк! Верховная Жрица – мудрая. И у нее дар предвидения…

– И она отправит этих девочек вперед. Ставить оборонительный заслон и держать его, пока они не упадут, или пока заслон не прорвут, и вурдоги не оставят от них одни ошметки… Так уже было в прошлом, сам знаешь.

Брайн знал, что Дрейк был прав. В истории войн, которые вела Белая Башня, было множество кровоточин. За словами «великая победа» всегда стояли чьи-то жизни. За величием всегда стояло несовершенство. Свет был совершенен, люди и даже Верховные Жрицы – нет. «Цели оправдывали средства» – так им всегда говорили на уроках истории. Но задачей тактиков было минимизировать потери на пути к победе. Этим занимались Хранители, они разрабатывали стратегию совместно с военачальником Белой Башни и представляли план Верховной Жрице. Ее слово было решающим. Выпустить вперед Жриц или спрятать их за спинами мужественных Воинов? Выстоят ли те без заслона, продержатся ли до рассвета? Цели оправдывают средства, только тогда, когда они достигнуты.

Дрейк прислушался.

– Где Хэл? – спросил он, глядя на Брайна.

Тот на секунду задумался и схватил меч.

Страх. Паника.

Они оба вскочили и кинулись в лес. Уже темнело.

Хэлен стояла, прислонившись к дереву. Она как будто остолбенела. В двадцати шагах от нее они увидели вурдога. Огромная голова с кривыми клыками и горбатое туловище, покрытое длинной шерстью с непропорциональными конечностями: передние были значительно длиннее задних, чуть-чуть согнутых. Маленькие глазки – по три с каждой стороны и, напоминающий свиной, нос. Вурдог шел на девушку. Заметив еще двоих, он бросился вперед. Дрейк встретил его ударом меча спереди. Брайн с разбегу подпрыгнул, зацепился рукой за ветку дерева и, соскочив, нанес удар сверху. Дрейк добил раненую тварь.

– Хэл! Ты как? Ты в порядке? – Они оба подбежали к ней.

Хэлен смотрела на мертвого вурдога. Она приходила в себя.

– Ты знаешь, Брайн… я не смогу быть Жрицей…

– Что за глупости!? Ты уже Жрица!

– Нет, ты не понимаешь… Я не смогу убивать… Это я должна была вас защитить, а не вы рисковать жизнью. Я не смогу убить вурдога. Какой во мне смысл? – Хэлен подняла глаза на Брайна. Она говорила серьезно.

– Не говори ерунды! Все ты сможешь! В нужный момент… Мы даже полпути еще не прошли, а ты уже спасла полдеревни. Тебе просто нужно время почувствовать свои Силы! – убеждал ее Брайн.

– Брайн прав. Никто не убивает легко первый раз. Даже такую тварь. Ты знаешь, что когда я первый раз увидел вурдога, я чуть не навалил в штаны?! – подбадривал ее Дрейк.

Он положил руку ей на плечо и немного встряхнул. Хэлен благодарно обняла его и повисла у него на шее. Они пошли назад к костру.

– Только-только стемнело, Дрейк, – констатировал Брайн. – Ты понимаешь, что это значит?

– Они где-то рядом, совсем близко. Они не могли перемещаться при свете. В получасе езды, как думаешь? – спросил Дрейк.

– Да… С учетом того, что они передвигаются приблизительно со скоростью лошади – да. Они прячутся где-то в пещерах, скорее всего, в тех ущельях и скалах. – Брайн показал в сторону гор.

– Сколько нам ехать до ближайшей деревни? – вдруг спросила Хэлен.

– Несколько дней, если ехать как мы сегодня, – ответил Брайн.

– Мы должны успеть добраться первыми, – твердо сказала Хэлен.

– Это, если теория Брайна верна. А если они преследуют нас? – заметил Дрейк. – Может, лучше увести их от деревни?

– Нам надо быть готовыми ко всему. Мы не знаем, сколько их. Если на прошлую деревню напало около дюжины, то можем предположить, что вся стая состоит из десятка–двух вурдогов, – рассуждал Брайн.

– Десяток или два – это большая разница, брат! Уложить одного – это целое мероприятие… – заметил Дрейк.

– Это, если с вами нет Жрицы, – перебила его Хэлен. – А с вами она есть! Сегодняшняя ситуация больше не повторится!

– С рассветом выезжаем, я дежурю первым. Ложитесь спать, – закончил Брайн.

Рано утром они отправились в путь и только вечером остановили вспотевших лошадей для привала. И так продолжалось несколько дней. Галоп, короткая передышка, быстрый обед, галоп.

Пейзаж вокруг менялся. Зеленые луга сменили степи, цветущие холмы – горные хребты. Деревья редели, ручьи превращались в бурные потоки.

– Притормози, Брайн! – как-то сказал Дрейк. – Мне показалось, я видел след.

Они остановили лошадей и спешились. Дрейк внимательно рассматривал что-то у себя под ногами. На грязевой поверхности виднелся четкий отпечаток лапы.

– Смотри, Хэл: задняя лапа… передняя… – показывал Дрейк.

Брайн потрогал след рукой и понюхал грязь.

– Еще воняет…

– Там есть другие следы. Все свежие. Они обгоняют нас, – сказал Дрейк.

– Сколько до деревни? Мы должны успеть! – беспокоилась Хэлен.

– Тогда надо поторопиться, – сказал Брайн и вскочил в седло. – Теперь понятно, что они идут к деревне! Если бы они знали, что мы тоже туда идем, то уже бы напали. Почему они на нападают?

– Они не хотят драться? Хотят убивать безоружных? – предположил Дрейк.

– А может, наоборот? Они заманивают нас идти за ними. Ловушка? – рассуждала Хэлен.

– Возможно… У нас нет другого выбора. Если мы хотим спасти людей, придется проверять обе теории. Вперед! Пошла! – скомандовал Брайн лошади.

И все трое пустились в путь. Солнце садилось.

Они ворвались в деревню на полном ходу с приготовленным оружием. Влетели стремительно, как три стрелы Света. Брайн тут же натянул лук и выстрелил. Вурдог в пятнадцати шагах рухнул замертво.

Дрейк и Хэлен удивленно уставились на Брайна.

– Цельтесь в глаза! В один из… Иначе только разозлите! – сказал Брайн, будто всю жизнь убивал вурдогов, попадая точно в глаз.

Они осматривались. Жителей не было видно, вероятно, те попрятались в погребах и на чердаках. Из-за одного из домов показался вурдог, он увидел цель и пошел на троих. Брайн и Дрейк приготовили оружие.

– Я сама! – послышался голос Хэлен у них за спинами.

Брайн посмотрел на Дрейка и кивнул ему, они расступились. Хэлен вышла вперед и, глядя на вурдога, сделала одно движение руками. Тварь разорвало пополам. Две половины уродливого туловища рухнули на землю.

– Разделимся? – осмелела Хэлен.

– Нет! Нет, держимся вместе! – скомандовал Брайн.

Они двинулись вперед по улице. Из-за угла снова показался вурдог. Хэлен тут же среагировала, и его голова упала между двух огромных лап.

– Экономь Силы, Хэл… Мы не знаем сколько их. Приготовь лук для дальних расстояний и трать Силу для ближних дистанций, – говорил Брайн. – Дрейк, меч на ближний бой, лук…

– Да знаю я! Тише!

Темнело быстро. Трое тихо и медленно продвигались по улицам деревни, заглядывали за дома. За ними крались три вурдога. Дрейк заметил их первым.

– Сзади!

В этот момент один из вурдогов уже бросился на них, но Дрейк встретил его ударом меча и снес ему голову. Два оставшихся решили напасть одновременно, но не успели они сделать прыжок, как их разорвало на части.

– Хэл, ты в порядке? – спросил Брайн.

Хэлен шла сразу за ним и он чувствовал, что она волнуется.

– Я в порядке…

Они добрались до центральной площади. Посередине находился колодец, вокруг стояли лавки для отдыха. На них никто не отдыхал… Трое озирались по сторонам, Дрейк осторожно заглянул в колодец.

– Слева! – закричал Брайн и выстрелил два раза из лука.

– Справа! – почти одновременно крикнул Дрейк и тоже выпустил стрелу.

Со всех сторон, из-за каждого угла, с каждой улицы на площадь стали сползаться вурдоги.

– Сдохните! – вскрикнула Хэлен и вурдога разорвало пополам.

За ним второго… Третьего… Брайн и Дрейк даже не успели выпустить стрелу, как повалился четвертый и пятый. Оставшиеся вурдоги начали разбегаться.

– Они уходят! Они уходят, Хэл, они испугались тебя! – радовался Дрейк.

Брайн посмотрел на Хэлен. Она еще не опустила руки и прерывисто дышала. Брайн подошел ближе, готовый поймать ее, если она не удержится на ногах. Хэлен согнулась пополам, ее вырвало.

– Ты видишь, что это, Хэл?! И что это значит? – не унимался Дрейк, глядя на опустевшую площадь.

– Это блевотина, Дрейк! Это значит, что меня тошнит! – пыталась шутить Хэлен.

– Отличная работа, Хэл! – Брайн взял ее за плечи. – Все хорошо, дыши! Ты справилась лучше, чем любая самая опытная Жрица! Ты спасла деревню!

На площадь стали стекаться местные жители. Некоторые мужчины с мечами в руках, большинство с вилами, топорами и косами. Женщины держали на руках детей и шли вслед за мужчинами. Посреди площади стояли трое – два крепких и очень не похожих друг на друга парня и девушка. Даже в темноте было понятно, что это троица из Башни. Белая Башня отправила к ним Жрицу, и они были спасены. Вокруг валялись тела вурдогов и источали зловоние. Жители перешептывались. Они что-то объясняли друг другу и тыкали пальцами в Хэлен.

– Брайн, ты не взял с собой ее корону? – шепотом спросил Дрейк.

– Какую корону?

– Ну эту… Штуку на голову с камнем.

– Нет, не взял.

– Жаль… Сейчас бы пригодилась!

Хэлен стояла немного сзади, прячась за их спинами. Она держала за руку Брайна. На ней было простое походное платье, испачканное дорожной пылью и кровавыми пятнами. Вид у нее был растрепанный и растерянный.

Люди собрались на площади. Из толпы вышел вперед пожилой мужчина.

– От имени всех жителей нашей деревни мы приветствуем вас, спасители из Белой Башни! – громким голосом произнес он. – До нас уже дошли вести о том, что Жрица спасла раненых в соседней деревне. На нас снизошло благословение Света! Да дарует Он вам силу и мужество! Да поможет Он вам продолжить свой путь и вершить правосудие во имя Света!