Неверная луна

Если с вашей пышной свадьбы еле унесли вы ноги

Пример нам показал недавно мужичок,

Которого жену в воде постигнул рок.

Он, к берегу пришед, увидел там соседа:

Не усмотрел ли он, спросил утопшей следа.

Сосед советовал вниз берегом идти:

Что быстрина туда должна ее снести.

Но он ответствовал: «Я, братец, признаваюсь,

Что век она жила со мною вопреки;

То истинно теперь о том не сомневаюсь,

Что, потонув, она плыла против реки.

Михаил Ломоносов

— Мам, вставай! Ну ма-ам! Пора, будильник звоникает!

— Звонит, — автоматически поправила Рут, откидывая со лба мокрые волосы и приподнимаясь на локтях.

Она была похожа на безвременно утопшую мышь — вся в холодном поту от недавнего кошмара. В страшных снах за ней гнался некто в черном, чтобы отобрать ребенка и покарать предательницу. Кары варьировались. Например, сегодня ей в кошмаре подали жаркое из ее сына.

Маленький Бен весело прыгал на пружинном матрасе, хохоча во все горло. Он и не подозревал, отчего его мама каждое утро такая грустная.

— Пойдем завтракать, солнышко, — Рут встала на ноги и одернула летнюю пижаму. Она все пыталась отучить четырехлетнего ребенка спать рядом, но Бен упирался. Заставить его заснуть в собственной кроватке было невозможно, а при попытке переложить туда его сонного Рут получала ночной скандал. Пару раз Бен не просыпался до утра, но Рут в эти ночи все равно ворочалась — не чувствовала рядом сына и подскакивала каждый час. Поэтому пока милая кроватка, разукрашенная облаками и парусниками, служила складом для мягких игрушек.

Сегодня у Рут была утренняя смена, а потом родители зазывали их с ребенком к себе в гости. Они очень хотели бы сидеть с внуком почаще, но Рут им не доверяла. Только не после того, как они продали ее колдуну за волшебное заклинание от рака. Впрочем, мать и отец все равно этого не помнили. Они были уверены, что в восемнадцать лет Рут сбежала из дома, а вернулась в двадцать три, босая и беременная.

Амнезия — удобная штука. Рут всем врала, что не помнит последних пяти лет. Пусть лучше жалеют, подозревая в ней жертву изнасилования, чем шушукаются насчет неудачного залета.

Родители были рады до безумия, что дочь вернулась, пусть даже со странными шрамами и сюрпризом в животе. Они окружили ее всяческой заботой. Сами оплатили родовой сертификат и дорогую клинику, сами таскали ей фрукты и водили гулять. Стыдно вспомнить, но первые месяца полтора Рут лежала в кровати и рыдала от ужаса, что ей все это снится. Потом стало полегче.

А еще Рут открыла в себе зверя по выбиванию всяческих пособий, льгот и прочих радостей матери-одиночки. Это было легко — безумно легко после всего, что пришлось ей пройти. Воистину — травоядные нравы гуманного государства.

Ругаться с усталой чиновницей гораздо проще, чем пытаться угадать настроение злобного черного мага в средневековом мире. А если этот маг еще и жениться на тебе собрался… и слово «нет» в его лексиконе для челяди отсутствует!

Иногда Рут представляла, что напишет книгу. И в этой книге будет все про ее злоключения и мытарства после несовершеннолетия. Как у нее была совершенно обычная жизнь обычной девчонки в большом городе, с балетным кружком, классным парнем и смс-переписками, пока не выяснилось, что родители, современные осознанные атеисты, случайно заложили ее волшебнику. Как волшебник хотел принести ее в жертву на совершеннолетие, чтобы открыть дверь в свой мир, но вместо этого переместилась сама Рут, оказавшись без единой искры магии в лесу, полном чудовищ. Как ее спас деревенский трактирщик, но взамен потребовал на него батрачить без всякой оплаты, ну хоть научил местному языку и готовить, и в завещание вписал. Как умер внезапно, и потом началась война, и жить стало голодно. Как Рут нашла в том самом лесу с чудовищами окровавленного мужика без чувств – и спасла. Как мужик представился наемником и сбежал без уплаты, а потом прислал за ней головорезов. Как оказалось, что мужик спасенный на самом деле аж самый страшный на свете черный магистр, который решил, что жениться на трактирщице прикольно. Как Рут украла у него дракона, сбежала, чуть не умерла от простуды, а потом выяснила, что беременна. Как подружилась с драконом, хотевшим сначала ее сожрать, а потом смогла вернуться обратно, да еще и с мешком золота. И наконец, книга будет о том, что любовные романы и всякое глупое фэнтези врут безбожно. Нет ничего прекрасного в сказочных мирах – каждый первый хочет сожрать, каждый второй поиметь, все грязные, шитые золотом платья не стирают, а магия требует крови, крови и еще раз крови.

Драконьи подарки Рут спрятала пока. Их все равно просто так не продать, а сдать государству как клад — поищите другую дурочку. Пригодится потом, на новую квартиру и на университет. Пока Рут мечты о поступлении отложила и вела уроки уличных танцев у детей. А ночью выступала в клубе.

Она очень рано начала чувствовать шевеления ребенка и почти всегда могла сказать, в каком будущий сын настроении. Плюс еще всегда знала, что родит мальчика. Назвала Бен — просто так, вспомнила доброго старого библиотекаря Бена Найроби, который приберегал для маленькой Рут самые красочные книжки.

Роды прошли легко. Быстро, больно, но без всяких ужасных происшествий. Рут орала и материлась, но еще тужилась и слушалась врачей. Крупный мальчик и всего два маленьких разрыва в итоге.

Бен родился с черными кудряшками, звонко завопил, требуя немедленно вернуть его обратно. И Рут приложила его к груди, рыдая от счастья. Она чувствовала себя будто под кайфом.

Ее больше не посещали днем галлюцинации, в которых черный магистр Каэтано, отец Бена, виделся ей словно живой, как будто нашел ее и вот-вот схватит. Только один раз, когда Рут несла сына в слинге по солнечной улице и пила имбирный чай с молоком, ей что-то такое почудилось. Она развернулась и убежала. Но с тех пор — как отрезало. Если бы не кошмары, ее жизнь можно было бы назвать счастливой.

— Мам, хочу «Щенячий патруль»! — потребовал Бен свои любимые мультики.

— После того, как съешь творог, — Рут пыталась быть правильной матерью, действительно пыталась.

Раздраженный ее отказом, сын вскинул руку, и телевизор включился сам собой, но вместо щенячьего патруля там новости показывали. Что-то о невероятной грозе, какая бывает раз в сто лет и прошлой ночью накрыла их округ.

— Бен! — Рут схватила пульт и выключила телек. — Что я говорила насчет твоих секретных способностей?!

— Что их надо держать в секрете и использовать только когда опасность, — Бен приуныл, на глазах его показались слезы. — Что такое опасность? Вот меня Дилан лопаткой бьет — это опасность?

— Нет, милый, — Рут остановилась, думая, как объяснить ребенку вроде бы очевидные вещи.

Бен, конечно, весь был в отца со всей этой паранормальщиной. Кубики вокруг него летали, их кот научился просить жрать человеческим языком, словно попугай, а у неприятных соседей волосы становились зелеными через раз. И лопатки у всяких Диланов и Томасов ломались, не успев достать одного маленького нахального сына черного мага. Но в остальном Бен был обычным ребенком. Веселым, шумным и сообразительным. Уже умел считать до двадцати и знал много букв. А еще иногда левитировал.

От позорного педагогического провала (очередного, впрочем!) Рут спас звонок телефона. Соседка снизу — Марта — просила отвести ее старшую дочку в детский сад, потому что ей срочно надо было везти младшую к доктору. Рут согласилась — матери в их подъезде помогали друг другу, поэтому часто она вела в садик целый выводок своих и чужих детей.

Пришлось-таки включить Бену мультики — паровозики вместо щенячьего патруля, а еще изюма в нелюбимый творог насыпать. Потом Рут побежала переодеваться. Она удачно вытрясла из муниципалитета крохотную квартирку-студию. Временно и в социальную аренду, конечно, но по льготным расценкам. Все лучше, чем у родителей жить. Рут так и не смогла их простить, хотя ничего им дурного не сказала после возвращения.

В тесном душе наскоро умылась, натянула свежее белье, кроп-топ и широкие спортивные штаны. Прелесть цивилизации в том, что можно ходить как угодно — никто не осудит. Сегодня Рут вела занятия в танцевальной школе — летний интенсив для подростков. Нужно было подготовиться, хотя бы посмотреть, не вышел ли новый популярный клип – детям очень нравилось, когда модную хореографию она как преподаватель сразу разбирала. А потом Рут должна была отвести Бена на плавание и договориться с одной из соседок, чтобы та присмотрела за сыном. У самой Рут сегодня был ночной перфоманс, обещали хорошо оплатить.

Бен снова начал скандалить — не хотел надевать чистые штаны, а хотел любимые, но грязные, в которых вчера в песочницу чуть ли не по пояс закопался. И уговоры на него не действовали. Рут боролась с желанием махнуть рукой и пусть идет как песочный человечек. Мать она или кто, в конце концов?!

Звонок в дверь раздался в разгар детской истерики, и пока Бен убежал в комнату, чтоб спрятаться там под кровать, Рут рванула входную дверь, даже не поглядев в глазок.

На пороге стоял высоченный мужик в прикиде как будто реконструктора. Длинные темные волосы обрамляли бледное длинное лицо с длинным носом, выбившись из подвязанного шнурком хвоста. Черный средневековый колет с нашитыми узорными бляхами был надет поверх кожаного дублета, тоже черного, и штаны были черные, и забрызганные грязью сапоги, и перчатки кожаные тоже черные. Не хватало только уродливого шлема-маски и здоровенного меча-фламберга. Перед Рут был собственной персоной черный магистр Каэтано из далекой-далекой реальности, главный герой ее кошмаров.

Рут подавилась воздухом, а Каэтано шагнул внутрь и схватил ее за горло рукой в перчатке.

— Тебя здесь нет! — прохрипела она.

— Вот и встретились, — Каэтано страшно улыбнулся.

Сердце Рут едва не лопнуло в груди от животного ужаса. Вот он, главный герой ее кошмаров: полыхающие адским огнем глаза запали, глазницы словно сизым пеплом обведены. Скулы жестче, губы презрительно сжаты, парочка новых мелких шрамов. Волосы подрезал — взлохмаченные пряди вьются у подбородка, поэтому и в хвост плохо собираются. Он еще не душил ее по-настоящему, просто держал железными пальцами и в любой момент мог просто раздавить ее горло.

— Пора домой, — сказал тихо и почти нежно, но только почти.

Дверь сама собой захлопнулась за его спиной, замок щелкнул.

— Мама?.. — Бен высунулся из комнаты в коридор. Рут захрипела, хотела крикнуть: «Беги!» — но куда побежит малолетний ребенок в однушке на последнем этаже?

Каэтано молниеносно приложил палец к губам, приказывая молчать. И отпустил Рут. Присел на корточки, разглядывая Бена. Гнев в глазах магистра ушел глубже, но продолжал тлеть раскаленными углями.

— Ты кто? — любопытно спросил Бен. Он, к сожалению, чужих не боялся.

— А ты меня не узнаешь? — спросил с усмешкой Каэтано.

Причина, по которой магистр кривил губы, была очевидна — Бен был его точной копией, от пухлого ротика до торчащих ушей, от черных локонов до родинок. Рут едва не ляпнула, что Бен — драконов сын, но материнский инстинкт удержал. Каэтано не будет вредить своей крови. Не должен.

— Я тебя не понимаю, — Бен смешно и знакомо надул губы.

Рут вдруг прыснула — она не учила сына языку проклятого мира, откуда едва ноги унесла. Только своей родной речи.

Внезапно Каэтано поднес руку к виску Бена.

— Нет! — Рут рванулась вперед и словно на невидимую стену натолкнулась. — Не смей!

— Стой на месте, — Каэтано и головы не повернул. А потом, пока Рут царапала перед собой воздух, что-то изменилось между ним и Беном; Рут будто слабый разряд тока получила.

— Папа! — завопил Бен счастливо и полез обниматься.

Каэтано медленно и неловко обнял сына, взял его на руки и выпрямился. И в следующий миг Рут больше ничего не держало: она шлепнулась на пол и едва не расквасила нос.

Бен болтал без умолку:

— А как ты разговариваешь, а рот не открываешь, папа? А ты вернулся из экспедиции, потому что всех пингвинов пересчитал? А мама сказала, что тебя белый медведь съел! А там холодно? А ты теперь с нами будешь жить? А ты меня в детский садик поведешь? Как это ты не знаешь, что такое садик?

Кажется, Каэтано понимал сына и отвечал ему ментально. Он иногда посматривал на Рут поверх лохматой головенки Бена, и выражение лица его было торжествующим. Теперь он стал абсолютным хозяином ситуации.

Рут встала с пола. Она сжимала и разжимала кулаки, готовая убить Каэтано. Но тот, похоже, сохранил часть своей проклятой мощи здесь. А еще она боялась делать что-то при сыне.

Бен продолжал выбалтывать их секреты. У ребенка никаких сомнений не было, только радость от того, что папа нашелся. Каэтано явно смягчился, пока слушал рассказ, как Бен бьет песочной лопаткой тех, кто дразнит его за отсутствие отца, а еще как мама сказала противному дяде из кофейни, что новый отец Бену не нужен, а еще как они все вместе в зоопарк пойдут.

В дверь снова позвонили.

— Не открывай, — приказал Каэтано вслух на своем языке.

— Обездвижь меня тогда, тебе же это нравится, — парировала Рут и дернула колесико замка. Против ожиданий, Каэтано не остановил ее.

Вот теперь это была соседка с золотовласой дочкой Полианной. Бен завизжал от радости, увидев подружку, и начал брыкаться, чтоб его поставили на пол.

— О, ты не одна… — любопытно протянула соседка. Рут поморщилась: для других Каэтано выглядел как высокий привлекательный мужчина со спортивной фигурой. И пусть его шмотки были странного кроя — мало ли модников и реконструкторов в наше время?

— Это наш папа, у меня есть папа!!! — Бен аж вопил от радости.

Глаза соседки засветились чуть ли не рентгеновским излучением.

— Мама, как зовут нашего папу? — спросил непосредственный Бен, вызывая у Рут желание провалиться сквозь землю и не участвовать в сцене из мыльной оперы.

— Кай, — сказала Рут сухо, указывая на Каэтано. Потом показала на соседку: — Марта. Он иностранец и наш язык не понимает. Ты разве не опаздываешь?

— Точно, — соседка подтолкнула Полианну внутрь. — Черкни сообщение, как отведешь.

— Угу, — хмуро согласилась Рут, думая, что делать дальше.

Рут закрыла дверь. Каэтано вдруг поставил Бена на ноги, что-то сказал ему без слов и кивнул на Полианну. Бен радостно закивал, схватил подружку за руку и потащил в комнату, предлагая поиграть в игрушки вот прямо сейчас.

— Итак, — Каэтано скрестил руки на груди. — Хочешь что-нибудь сказать?

— Я тебя ненавижу! — задыхаясь, произнесла Рут то, что всегда мечтала сказать Каэтано.

— Прекрасно! — он зло блеснул глазами. — Уж по крайней мере не равнодушна!

Рут не была уверена, что чувствует исключительно ненависть. Но не нашла более подходящего слова для коктейля из страха и ярости, кошмаров и фантазий. Но она могла бы поклясться, что ненадолго увидела на лице Каэтано боль. Словно ему было больно от ее слов. Впечатление быстро развеялось: страшный магистр взял себя в руки.

— Нам нужно идти, — сухо сказала Рут, совершенно не надеясь на счастливый исход.

— Куда же ты собралась? — Каэтано сделал шаг к ней. Рут не была уверена, хочет он ее ударить или просто «отдоминировать», загнав в угол.

— Папа! Пойдем в сад! — Бен высунулся в коридор. — Полианна говорит, что у нее часы и мы опаздываем!

Сын выволок лохматую подружку за собой и поднял запястье той с дешевыми пластиковыми часами вверх.

— Что такое «сад»? — спросил Каэтано.

— Место, где за детьми присматривают воспитатели, — Рут сгребла с тумбочки свою сумку. А сама задумалась, так ли магистр силен здесь, как дома? Почему он просто не схватит Бена в охапку и ее за волосы и не переместит их в свою чертову цитадель?

— Ты не присматриваешь за собственным ребенком? У тебя нет денег на няньку и кормилицу? — Каэтано презрительно оглядел Рут, а она вцепилась в лямку сумки с такой яростью, что свиная кожа заскрипела.

— В моем мире дети днем находятся в специальных местах. Там они могут играть друг с другом и разговаривать. Потом они будут умнее и счастливее, — Рут почти выплюнула последнюю фразу. — А кормила я его сама.

Взгляд Каэтано немедленно пропутешествовал к ее груди, слегка увеличившейся за годы его отсутствия. Тут дети опять начали шуметь и требовать скорей идти, потому что «вредный Вадька займет лучшее место у окна на завтраке». Каэтано молча поднял своего ребенка на руки.

— Мам, папа говорит, что пойдет с нами! — радостно сообщил Бен. Видимо, Каэтано было западло сказать это вслух.

Тут дочка соседки заныла, потому что не хотела идти пешком, когда Бен едет на папе (папа самой Полианны был на месячной вахте). Сын, как настоящий джентльмен, снова запросился вниз, но Каэтано просто поднял и девочку тоже. В итоге он спустился по лестнице и вышел из подъезда с двумя детьми на руках, вызывая восторженные взгляды всех окрестных женщин, а Рут выскочила следом красная и злая.

На улице Каэтано остановился, и на его лице мигнула и пропала растерянность. А Рут наконец поняла весь абсурд ситуации. Почему он не бросается с мечом на проезжающие машины? Где вообще его меч и конь? Почему, в конце концов, гребаный Каэтано настолько спокоен в чужом мире?!

— Иди за мной, — процедила она, пытаясь почувствовать себя командиром их маленького отряда. А сама глупо злилась, что недооценила интеллект Каэтано.

— Не зазнавайся и не выкидывай фокусов, — тихо сказал Каэтано на своем языке, будто прочел ее мысли. — Я посмотрю, как ты живешь без меня.

«Счастливо, — подумала Рут. — Без тебя я была так счастлива…»

Она распрямила плечи, сводя лопатки в балетную осанку, и быстро пошла вперед. Подавила в себе желание оглянуться, хотя самка-мать в ней металась и выла. Он не причинит вреда своей крови. Не сейчас.

Детский сад был через две не слишком оживленные улицы — симпатичное двухэтажное здание в тени деревьев, рядом несколько новеньких детских игровых комплексов для разновозрастных групп.

Рут приложила карточку пропуска к двери. Каэтано терпеливо держал смеющихся детей на руках. Но его взгляд был совершенно змеиным — холодный, злой, изучающий. Видимо, к себе домой он не торопился.

«Отдать ребенка в сад, — повторяла про себя Рут. — А потом поговорим… Отдать ребенка в сад…»

— Кто это с тобой? — пожилой охранник приветливо ей помахал, не вставая от монитора внешних камер.

— Это папа! — сообщил вместо нее Бен. — Он к нам вернулся!

— За вами, — тихо произнес Каэтано, зная, что Рут услышит. Он, очевидно, понимал теперь сына, на каком бы языке тот ни болтал.

Они вместе вошли в раздевалку. Каэтано молча смотрел, как Рут переодевает Бена и Полианну, как ведет их к улыбчивой женщине-воспитательнице, а уже та рассаживает детей за столом и вручает им ложки для каши на завтрак.

— Идем, — Рут развернулась.

— Эти люди отвечают за моего сына головой, — сообщил ей Каэтано. Судя по ухмылке, издевался. Поэтому Рут оставила его реплику без ответа.

Когда они вышли за ворота садика, магистр грубо схватил Рут за локоть.

— А теперь поговорим!

— Отпусти меня, или я закричу! — пригрозила Рут, надеясь, что полицейские поблизости.

— Не думаю, что это хорошая идея, — Каэтано показал зубы. — Даже в твоем пряничном мирке я сохранил часть сил. Поэтому кто бы ни бросился тебе на помощь, у него взорвется сердце в груди.

— Что тебе от меня надо?! — Рут обалдела, когда Каэтано потащил ее обратно в ее же квартиру. Оказалось, что он запомнил дорогу.

На все ее вопросы, упреки и протесты Каэтано молчал. И они снова вернулись в казавшееся раньше таким безопасным жилище Рут, и отмахали все лестничные пролеты наверх. Должно быть, крутой магистр про лифты не знал.

— Открывай, — Каэтано подтолкнул Рут к двери. Она подчинилась. Если очень повезет, ей еще тут жить, поэтому нечего пугать соседей.

Рут крутила в голове картину, как она тыкает в Каэтано кухонным ножом, и фонтан крови пачкает ее чистенький «скандинавский» интерьер. Но, к сожалению, она мало что могла противопоставить воину.

Каэтано втолкнул Рут в ее же собственную квартиру, сумел запереть за собой дверь без подсказок и магии, руками.

— Говори, — приказал.

— Что? — Рут сама себе напомнила загнанную в угол крысу.

— Хоть что-то в свое оправдание, — Каэтано сжал кулак.

— Иначе что, сдерешь кожу, а сыну скажешь, что мамочка уехала? — Рут подавила истерический всхлип.

Это на Каэтано подействовало, он с проклятьем на незнакомом языке ударил кулаком в стену — спасибо, что в несущую, но вмятина все равно появилась.

— Я возвысил тебя, — с угрозой произнес он. — Я дал тебе все!

— Мне ничего не нужно было! — Рут топнула ногой. — Я не твоя собственность! Я ничего тебе не обещала! Я даже тебе не лгала! Ты просто меня не слушал!

— Ты солгала в том, откуда ты! — Каэтано уже дошел до черной ярости, посуда в шкафчиках задребезжала.

— Я не говорила всей правды, но и не лгала, беззащитную дворяночку ты сам себе выдумал! — Рут задрала подбородок. — Я не хотела власти, трона и короны, подавись ими!

— И беременность ты утаила, чтобы отомстить? — уточнил Каэтано сдавленно.

Тут Рут немного растерялась. Она не утаивала беременность.

— Я о ней не знала, пока не стало слишком поздно, — выдала наконец.

Ответ был неверным: Каэтано схватил ее, протащил в комнату, швырнул на кровать. Рут взвизгнула, больше от страха. Каэтано поставил колено на простыню, сжал ее горло снова. Погрозил пальцем.

— Послушай меня внимательно. Очень-очень внимательно. Я нашел тебя. Я пришел за тобой. Я заберу у тебя сына, если ты не перестанешь…

— Я убью тебя! — смело сказала Рут. — Если ты посмеешь тронуть Бена, я найду и убью тебя.

— Тебе не придется искать, — Каэтано отпустил ее. — Я же сказал, я заберу тебя с собой. Но тебе придется очень постараться, чтобы я допустил тебя к воспитанию сына.

— Бен любит меня, — Рут почувствовала, что у нее все-таки потекли долго сдерживаемые слезы, они скатывались от уголков глаза к вискам. — Бен растет счастливым и умным, и развивается нормально. Когда жизнь будет жестока к нему взрослому, а она будет, он вспомнит, что мать его любила.

Каэтано повернулся к ней спиной. Но по напряженной линии плеч она поняла, что опять задела его. Рут села на кровати. Прокашлялась.

— Что же ты не утащил меня с ребенком в свой проклятый мир сразу?

Магистр глянул на нее:

— Видишь ли, ты еще должна мне дракона.

— Что?! — Рут не знала, как должна реагировать, и решила переспросить.

— Я не знаю, по сговору с ящером ты сняла ошейник или по собственному почину. Но твои собственные руки точно участвовали. А значит, тебе придется вернуть «лошадку», раз ты накаталась! — эти слова магистр почти выплевывал.

— Дариуш свободное существо, я не стану помогать тебе ловить его, — Рут начала по стеночке обходить магистра.

— Далеко собралась? — фыркнул Каэтано.

Рут не ответила. Она схватила с пола свою оброненную сумку и вынула телефон. Подкравшийся Каэтано немедленно сжал ее запястье и выдернул незнакомый предмет из пальцев Рут.

— Что это? — спросил, разглядывая цветы на мониторе.

— Средство связи, — Рут глянула на него свысока. — Отдай.

— С чего бы, — Каэтано все еще держал ее кисть болезненно выкрученной. — Чтобы ты связалась с крылатым любовничком и позвала его на помощь? Отлично.

Он отпустил Рут и бросил телефон ей в лицо, так что гладкий уголок ударил Рут в лоб, она еле сумела поймать «снаряд».

Быстро открыла мессенджер и через общий чат предупредила родителей тех детей, кто у нее занимался на танцевальном интенсиве, что заболела и занятие отменяется.

— Когда мне ждать моего дракона? — бросил Каэтано с издевкой.

— Никогда! — Рут поскорее сунула мобильный в карман, обдумывая, не зажать ли быстрый набор девять-одиннадцать. — Я не позову Дариуша сюда, к тебе.

— Какое самопожертвование, — Каэтано, кажется, принял какое-то решение. — Я бы пообещал, что казню его. Но мне слишком нужен чертов дракон!

— Как ты нашел нас? — спросила Рут после длинной паузы.

— Пока тебе рано это знать, — Каэтано не собирался давать Рут подсказки.

— Зачем мы тебе? — Рут вдруг почувствовала, что устала. Она пошла на свою небольшую кухоньку, и, конечно, этот темный властелин поперся за ней.

— Я обещал, что найду тебя, — Каэтано снова встал к ней вплотную, не давая дотянуться до кофеварки. А потом медленно провел кончиком пальца по видным из-под кроп-топа шрамам от кнута. — Кому ты сейчас послала весточку?

Рут поморщилась: Каэтано учился так же быстро, как Бен, и догадался, что она набирала буквами сообщение, а принцип работы телефона просто отнес на магию.

— Ученикам. Что занятия сегодня не будет, — она решила не грызться с ним слишком сильно. Возможно, Каэтано потеряет бдительность, и Рут сможет его убить не на глазах у Бена.

— Кого и чему ты учишь? — в глазах Каэтано зажглись искры интереса.

— Детей. Танцам, — коротко ответила Рут. И, вспыхнув до корней волос, добавила: — У нас труд в почете!

— У меня будет время немного лучше изучить твой мир, — Каэтано забавно потянул воздух носом, наклонившись к Рут почти вплотную.

— Что, нет денег на обратный билет? — Каэтано не понял шутки Рут, потому что она сказала на своем языке. И пока рычал: «Повтори!» — она поднырнула под его рукой и запустила кофеварку. От грохота Каэтано подскочил.

— Что это? — ткнул пальцем в тарахтящий агрегат.

— Сейчас увидишь, — Рут улыбнулась вполне искренне, собираясь посмотреть, как магистр будет плеваться от горького кофе.

Ее улыбка вызвала нехарактерную ответную реакцию у Каэтано — кажется, страшный магистр растерялся. А Рут попыталась не выдать своей надежды, ведь если прямо сейчас он не может утащить ее с сыном в преисподнюю, то у них есть шанс спастись. И поможет в этом Дариуш!

Дракон регулярно навещал их — так получилось, что он напоил не только Рут своей кровью тогда, в пещере, но и нерожденного сына магистра, и теперь мог найти их в любой точке Вселенной с ее бесконечными мультимирами-отражениями. Ужасно возмущался поначалу, что Рут таки родила от заклятого врага, но не сделал ребенку ничего дурного. И следующий визит ожидался совсем скоро — недели через две. Дариуш считал их родственниками теперь, хоть и шутил тупые шутки про кровосмешение через раз, спасибо, хоть не при ребенке.

— Ты ничуть не изменилась, — вдруг выдал Каэтано, глядя, как Рут наливает ароматную темную жидкость в большую черную чашку.

— Я стала старше, — подсказала Рут.

— Нет, я не об этом, — Каэтано хмыкнул. — Все так же улыбаешься, а сама думаешь, как сбежать, как обмануть меня!

— Интересно, почему бы мне так думать? — Рут ушла в пассивную агрессию. Но ощущение, что сейчас они играют почти на равных, не уменьшилось.

— Если так меня ненавидишь, почему не вытравила плод? — Каэтано нагнулся к самому ее лицу.

— Тебе не понять, — Рут сунула ему под нос кофе. — Будешь?

— Отпей первая, — потребовал Каэтано.

Рут пожала плечами и пригубила крепчайший эспрессо. А Каэтано залип на полоску пены на ее верхней губе. Поднял руку и медленно стер кофе у Рут с лица.

Рут молча протянула кружку, и Каэтано попробовал.

— Странный вкус, — проговорил задумчиво.

— Это утренний напиток для бодрости, — хрипло сказала Рут и отвела взгляд. Чертово тело, оказывается, отлично помнило магистра.

Она еще немного подумала и решилась:

— Я не хочу обратно в тот ад, который ты называешь домом. Я была счастлива здесь, и Бен тоже. Оставь нас, прошу тебя.

— Ты думаешь, сын скажет тебе спасибо, что ты лишила его целого королевства? — спросил Каэтано с насмешкой.

— Нет радости в том, чтоб править дремучими дикарями! — ляпнула Рут.

Каэтано расхохотался:

— Значит, все это время ты опускала глазки в пол, но считала, что ты лучше меня? Умнее? Мы друг друга стоим!

— Я не вернусь с тобой и не отдам сына! — Рут высоко задрала подбородок.

Каэтано наклонился к самому ее уху и шепнул:

— Это мы еще посмотрим!

А жених вас догоняет с пламенным мечом в руке

Как мне тебе понравиться?

Стать мрачным и непонятным?

А может быть, вдруг прославиться

Поступком невероятным?

Или вдруг стать мятежным,

Порывистым и упрямым?

А может быть, нежным-нежным

И ласковым самым-самым…

Эдуард Асадов

Рут в самых страшных кошмарах и смелых фантазиях не могла себе вообразить такое развитие событий. Она ожидала резни, насилия, унижений… А магистр Каэтано ее достал одним своим любопытством!

Он облазил ее квартиру сверху донизу, всюду сунул свой длинный нос. И завалил ее вопросами. Его интересовало все, что он видел. Игрушечный робот, пульт от телевизора, кондиционер под потолком, музыкальная колонка, кошачий лоток, унитаз, робот-пылесос, кладовка со сноубордом и снегокатом, ноутбук и смартфон, кубики с буквами и цифрами, плита, стиралка, краны водоснабжения, балкон, кот, который мяукнул фальцетом: «Жрать давай!» Кота Каэтано не понял и на всякий случай чуть не убил.

У Рут разламывалась голова и пересохло во рту от многочасовых объяснений. К счастью или к сожалению, Каэтано схватывал на лету, а научные принципы объяснял магией. Рут возлагала большие надежды на телевизор: авось Каэтано в восторге залипнет на чудесную штучку и даст ей отдышаться. Но тот буркнул: «Обычный палантир», — и перешел к другому вопросу. Рут так и села мимо дивана.

Он высмеял ее уютную квартирку, сказав, что та лишь чуточку больше сундука для его исподнего. И если Рут так нравится жить в стесненных условиях, то дома он будет запирать ее в кладовку почаще.

Рут задохнулась от ярости и выскочила на кухню. Ей на глаза попался нож для разделки мяса, и она схватилась за него, как утопающий за соломинку.

— Не советую, — Каэтано стоял позади нее в дверях кухни. — А хотя почему нет? Попробуй, и увидишь, что будет.

Он завел руки за спину, поднял подбородок.

— Давай. Всего один удар, и будешь свободна, трактирщица!

Рут быстро прикинула шансы: нет, не выгорит. Рот Каэтано улыбается, а глаза цепко за ней следят. И вон как плечи отвел. Он готов к схватке.

— Я собралась готовить, — заявила она, радуясь, что голос не дрожит. Почти.

И повернулась к Каэтано спиной. Достала из холодильника что-то, не глядя. Оказалось — утиная грудка. Ну пусть будет это.

Снова показался кот со своим: «Жрать!» Рут пообещала отрезать ему хвост. «Дура!» — заявил кот, но подойти побоялся. Рут шикнула на него, и кот немедленно свалил, поджав хвост и смешно пробуксовывая лапами по ламинату.

Кот знал только «Дура» и «Жрать» — Бен научил, а в целом был глупым трусливым созданием и при гостях обычно чудеса дрессировки не демонстрировал. Но сегодня всё было наперекосяк!

— Почему ты просто не свернешь ему шею? — с любопытством спросил Каэтано, не делая больше попыток насилия над животными.

— Это кот Бена! — отрезала Рут и яростно вонзила нож в утиное мясо. А сама вспомнила, что у Каэтано была собака, пока его отец не приказал убить животное.

Она чертыхнулась, потому что не собиралась разрезать утиные грудки, только зазря подпортила одну. Поставила сковородку на плиту (Каэтано немедленно заинтересовался красивым синим огнем и получил лекцию по газоснабжению, добыче нефти и газа, а еще ценообразованию). Рут говорила быстро, но сквозь зубы, и готовила смесь из оливкового масла для жарки, чеснока, лука и специй. Натерла смесью утку и бросила шкуркой вверх на раскаленную сковороду. Посчитала про себя до ста, чувствуя, что Каэтано внимательно наблюдает за ней. Перевернула грудки, чтобы утка готовилась в своем жирке. И поставила воду на огонь для коричневого риса, а сама занялась простеньким овощным салатом, тоже на оливковом масле, потому что уксусную заправку терпеть не могла.

— Продавшие тебя родители еще живы? — хрипловатый голос Каэтано перекрыл стук ножа по доске и шипение мяса.

— А я должна была жестоко и показательно их убить? — Рут подняла бровь и забросила рис в кипящую воду. — Они даже не понимали, на что подписывались. Тебе ли не знать, что маги лгут.

— Черные — нет, — поддел ее Каэтано.

И сел напротив на барный табурет. А потом стащил у нее помидор черри и забросил в рот.

— Это страшный яд, ты сейчас скончаешься в муках, — Рут убавила огонь под рисом, поставила таймер, открыла окно и начала мыть ножи.

Каэтано ей не поверил, а Рут снова перекрыло от иронии и абсурда ситуации. Чудовищный черный хозяин ее кошмаров сидит на ее уютной кухоньке и жрет ее помидоры. Последнее почему-то больше всего бесило.

— Тебе обратно не надо? — спросила, указав в его сторону ножом. — Поди, рыцари уже давно твою империю поделили и приготовили теплый прием бывшему хозяину.

— Они верно мне служат, — Каэтано снова ухмылялся. — Даже в мое отсутствие. Уж об этом я позаботился. Не хочешь узнать, как у меня дела, как я тебя искал?

— Не хочу! — Рут перекосило. — Наверняка резал людей, забывая нормально пообедать, а когда крови становилось по задницу, шел выбирать девок из свиты посимпатичнее и строил их в очередь к твоей спальне!..

— Ревность? — перебил магистр и зашелся хохотом. — Сама сбежала, сама ревнуешь, все сама, молодец. Весьма самостоятельна для женщины. Нет, я жил не настолько однообразно. Привел к покорению еще парочку герцогств, разобрался с чумой. Любопытно, что источником заразы было проклятие. Как только я выжег проклятый замок и всю местность на милю вокруг, зараза перестала косить моих подданных.

— Ты же говорил, что чуму завезли корабли купцов с востока, — растерялась Рут.

— Завезли, да, но мои ритуалы и амулеты неплохо справлялись, пока болезнь не попала в проклятое место и не усилилась многократно. Мой мир полон магической грязи… а вот в твоем даже дышится неплохо! — и воспользовавшись офигением Рут, Каэтано отобрал у нее разделочный нож, подбросил его, играя. — С оружием ты обращаться толком не умеешь, руки вялые, нож тупой, в рыцари я тебя бы не взял. Но для женщины…

А затем великий и ужасный магистр Каэтано с непонятной усмешкой прошелся ножом по овощам, приготовленным для салата. Скорость нарезания и идеальность кубиков поражали.

— А я бы тебя даже распоследним подметальщиком бы не взяла на кухню! — опомнилась Рут. И пошла в туалет, чтобы хоть немного побыть одной, но Каэтано и сейчас устремился за ней.

— Я предпочла бы мочиться в гордом одиночестве, — зашипела она разъяренной змеей и захлопнула дверь перед носом хохочущего Каэтано.

Затем она немного посидела, пытаясь вспомнить хоть одну технику “успокаивающего нервы дыхания”. Но время кончилось, пришлось спускать воду и идти насыпать корма коту, который задолбал своим «жрать» под дверью сортира. А пока снимала утку и рис с огня, Каэтано сам пошел проверить, как работает чудесная уборная. Рут подавила детское желание запереть его там: дверь хлипкая, с одного пинка вынесет. И вообще, тыкать в него холодным оружием плохая идея. Это в Средневековье хорошо: прикопал труп в огороде, тряпочкой все протер и ножичком поскоблил. А сейчас замучаешься улики уничтожать, это тебе не сериал. В программе еще расчленить труп в ванной (Рут подавила позыв к тошноте), упаковать в пакеты и вывезти на малолитражке в лес. Надо придумать что-то попроще. Если получится…

Каэтано даже смыть за собой сумел — запомнил про кнопку. Рут тяжко вздохнула: многим современным мужчинам поучиться бы. Если еще и попал точно в цель, то хоть на сайте знакомств про это пиши под его фотографией: с руками оторвут. А что кровавый садист без тормозов, так это не баг, а фича.

Каэтано снова встал в дверях, наблюдая, как она сервирует стол.

— Готовка тоже одобряемое даже для высшего света занятие, — сказала Рут, не поднимая головы. — А кто не хочет, просто идет в трактир или покупает еду в лавках.

— Не все в твоем мире так чудесно, как ты мне хочешь показать, — отмахнулся Каэтано пренебрежительно.

— Но гораздо лучше, чем в твоем мире, где люди постоянно голодают и болеют чумой! — возмутилась Рут. — Будешь есть?

— Попробуй-ка из обеих тарелок, — велел Каэтано.

Рут, кипя негодованием, подчинилась. Потом, не дожидаясь высочайшего разрешения, села и принялась за обед. Каэтано помедлил, возвышаясь над ней, и опустился на облюбованный табурет. И расправился с едой быстро и аккуратно, утку прямо со шкуркой слопал.

— А без своих волшебных приспособлений сможешь это блюдо повторить? — кивнул в сторону плиты.

Рут вскинула брови, выбирая более дипломатичный ответ. У нее как раз возникла идея, что делать с Каэтано. Надо просто задействовать план «Б».

— Смогу, — наконец ответила.

— Отлично, — судя по довольному виду Каэтано, он уже предвкушал нормальную еду в своей проклятой Цитадели.

— Мы никуда отсюда не собираемся, — снова предупредила его Рут.

Каэтано только улыбался так, что хотелось его вилкой в глаз ткнуть.

— Как ты нашел нас? — сдалась она.

Каэтано встал и поманил ее за собой. Безошибочно прошагал к тумбочке у изголовья кровати и отодвинул ящик. Внутри, на черной коробочке с вибратором, лежала самодельная погремушка: шарик из проволоки на рукояти, а внутри катается камень из того самого ожерелья, которое магистр ей дарил. Зря она его сохранила. Но Бен хорошо успокаивался от этой штуки в младенчестве, и если погремушка была рядом, то крепко спал всю ночь.

— Надо было утопить вместе с остальными камнями, — прорычала Рут.

Она вернулась на кухню и заставила себя прикончить обед. Ей понадобятся силы.

Рут злилась на Каэтано все сильнее. Он снился ей в кошмарах. Он посмел заявиться к ней на порог с таким видом, словно она его сбежавшая рабыня. Он угрожал ей жизнью ребенка, на которого не имеет никаких прав! Сейчас еще начнет баловать Бена и вобьет между ней и сыном клин! Ну нет, она не позволит этого.

Рут подняла голову и встретилась с немигающим взглядом Каэтано. Они поиграли в гляделки, потом Рут ехидно спросила:

— Когда ожидается переход в твой мир?

— Как только я заполучу дракона, — Каэтано приблизился к кофеварке. — Как заставить работать эту штуку?

— Тебе кофе понравился? — Рут удивилась. Она специально сделала покрепче и без всякого сахара.

— Кофе… Я запомню. Хочу такой же напиток у себя в Цитадели пить.

— Вырасти сначала кофейное дерево, — Рут фыркнула.

— Ты этим займешься, — припечатал Каэтано. — А пока будь добра, сделай мне еще этого напитка. Законы гостеприимства и все такое.

— Лучше б я тебя в лесу том прирезала! — вырвалось у Рут.

— Тогда бы давно стала дерьмом, сожранная чудовищем из аномалии! — Каэтано, похоже, всерьез обиделся, и Рут пошла делать кофе, довольная горькой складкой у его рта.

Поневоле вспомнила, как и куда он ее целовал, а еще что у нее и близко не было нормального секса с тех пор, и вибратор спасал не особо, да еще и от ребенка прятаться приходилось.

Каэтано снова не забыл заставить ее попробовать первой, потом с видимым удовольствием отпил почти кипящей жидкости, черной, как его душа. Рут же обожгла язык и разозлилась. Но подходило время идти за Беном в садик, поэтому она загрузила в посудомойку грязную посуду (заодно пришлось объяснять, что в их мире она сковородки не драит), затем попыталась отменить выступление в клубе сегодня. Однако разозленный менеджер прислал ей гневное сообщение, что если она не придет, то может считать себя уволенной за прогул. Хорошо, что Каэтано не мог читать на их языке, иначе бы взбесился посильнее, чем сама Рут.

Она сквозь зубы прокляла мужиков-сволочей и решила, что справится. У нее уже был готов план, но слишком многое зависело от чистого везения. Рут основывалась на том, что Каэтано потерял большую часть своей силы в ее мире. Он пользовался руками, а не призывал предметы, и даже не пытался залезть ей в голову. Только при первой встрече с сыном он ненадолго задержал ее в воздухе, а еще без помощи рук дверь закрыл. И общался мысленно лишь с Беном, не пытаясь делать марионеток из людей на улице. Значит, вряд ли может как раньше — и прекрасно!

— У моего сына уже были выбросы силы? — спросил Каэтано, снова возникая за ее спиной; Рут подскочила.

— Это мой сын! — сказала она громче, чем собиралась.

— Наш, — Каэтано снова улыбнулся, словно рождение сына давало ему неоспоримое право на Рут со всеми потрохами.

— Выбросы были, — вздохнула Рут. Она решила, пока есть время, узнать, чего ожидать от сына мага. — Иногда он ими управляет, чаще нет. Я стараюсь не допускать истерик и слез, но…

— Рут, милая, — сказал Каэтано намного тише и мягче, чем разговаривал с ней весь день, — если не научить его контролировать силу, то он сойдет с ума годам к двадцати, а то и раньше.

— Он сам научится, — Рут пыталась убедить в первую очередь себя. — Сам!

— Шансы невысоки, — Каэтано пожал плечами. — Но разговор не имеет смысла. Я научу его, а с тебя этого довольно. И если б ты выбросила мой кровавый камень, я все равно бы тебя нашел по крови сына. Я его чувствую.

— Я тебя ненавижу, — Рут обеими руками стерла слезы.

— Ты можешь повторять это, сколько тебе вздумается, — Каэтано хмыкнул. — Но мне тебя определенно не хватало.

— Многих женщин до смерти засек кнутом, сварил заживо, снял шкуру? — Рут обхватила себя руками, она дрожала, будто в ознобе, и определенно была не в порядке.

— Тебе этого не стоит знать, — Каэтано снова говорил ласково. Как с норовистой лошадью. — Но, возможно, тебе захочется узнать, что я никого не брал в постель.

— Сам справлялся? — брякнула Рут. — Или стоя?

Глаза Каэтано странно сверкнули, но он промолчал. Она вздохнула. Сходила умылась — Каэтано тенью следовал за ней.

— Мне надо забрать ребенка из детского сада, — сказала она, придвигая табуретку из икеи и забираясь на нее, чтобы достать кое-что со шкафа.

— Мы пойдем вместе, — сообщил ей Каэтано, который тоже выглядел задумчивым. Поди, решал, насиловать ее прямо сейчас или при ребенке.

— Это я уже поняла, — Рут спрыгнула. — Что от тебя не избавиться.

Каэтано улыбнулся, а она начала собирать сумку, радуясь, что продолговатый серебристый цилиндр выглядит в ее руке безобидно.

— Ты можешь принести любимую бутылочку Бена с кухни? — спросила нейтрально. — Синюю, там еще щенки нарисованы.

Что удивительно, Каэтано повернулся, желая выполнить ее просьбу. Видать, тоже был растерян в новом для себя мире. Рут рванулась вперед и засадила ему в шею иглу. И успела вкачать в проклятого черного мага почти полный шприц транквилизатора.

Каэтано резко развернулся, схватил ее за горло, сдавил страшно и обмяк. Упал, хрипя. Его глаза были полны гнева, ненависти и боли. Рут вколола ему остаток транка и присела рядом.

— Ну вот и все, — сказала, глядя, как мутнеют его двуцветные глаза. — Зря ты ко мне заявился.

Каэтано потерял сознание. А Рут смотрела на него, такого всесильного. Валяется у ног трактирщицы и снова в ее полной власти. Она взглянула на его крупные сильные ладони, осторожно подняла руку, сдвигая Рену рукав. Собралась закачать побольше воздуха в вену, примерилась, глядя ему в лицо.

— Я делаю доброе дело, так надо, — сказала, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она вспомнила, как радовался Бен, что папа пришел. Она ведь, дура, врала Бену, какой у него папа хороший был. Вот и завралась.

Смотрела на эти губы и вспоминала, как Каэтано смеялся ее шуткам. Как показывал что-то интересное. Как зажимал ее — жадно, бешено. Как не мог держать руки при себе, все лез дотронуться.

Рут выпрямилась, так и не сделав задуманного, и пнула Каэтано в бок.

— Сволочь! — прошипела и добавила пару совсем уж непечатных слов. А потом потащила его, бесчувственного, в кладовку. Достала армированный скотч и стала превращать бывшего «жениха» в мумию. Посмотрим, как магия справится с достижениями цивилизации — скотчем, клеем “Момент” и грифом от штанги, которые водились в хозяйстве Рут.

— Я вывезу тебя за город и брошу там, пусть тебя кто-нибудь найдет! А потом мы с сыном уедем! — прошипела она в лицо Каэтано, такое спокойное, словно он наконец сумел заснуть без кошмаров. И, заклеивая рот и глаза ему, добавила: — Придурок!

Она вихрем прошлась по квартире, собирая сумку себе и Бену. Нужно получить гонорар за выступление, забрать у родителей из тайника драконьи сокровища и валить.

Бен устроил скандал, когда Рут забирала его из садика. Он требовал отца, а на неловкие выдумки Рут про «папа ушел на работу» топал ногами и вопил: «Ты врёшь, дура!»

Рут тащила брыкающегося ребенка половину дороги на руках и ненавидела магистра Каэтано всем сердцем. Потом как-то помирились и договорились в обмен на конфету и наклейки перестать рыдать. Занятие плаванием у Бена Рут решила пропустить, сразу отвела его к соседке. Бен уселся у окна и заявил, что будет ждать папу с работы. Рут получила полный сочувствия взгляд Марты, но та вслух ничего не сказала.

С эмоциями Рут решила разобраться потом: она опаздывала. Даже не проверив, как там Каэтано, не задохнулся ли в скотче, она запрыгнула в свою пежошечку и понеслась на окраину города. Очень старалась не превышать скорость, но скорее всего раза два попала под камеры дорожного наблюдения, и скоро ей придут письма счастья с квитанцией на штраф. А в итоге все равно опоздала на смену, потому что навигатор сглючил и не показал ей свежую пробку на дороге.

Популярный ночной клуб «Врата рая», где Рут выступала по четвергам и субботам, располагался в арт-квартале, созданном на месте джентрифицированной промзоны. Модные бары, граффити, постоянный запах всякой курительной дряни на бывших заводских улочках. Злачное место, которое сейчас оспаривали друг у друга несколько бизнесменов. Впрочем, Рут не касалось, кто будет стричь купончики с клабберов, дилеров, проституток и танцоров. Она выступала с большим номером в файер-шоу, получала наличкой, отстегивала там же процент вежливым ребятам в пиджаках, которые крышевали заведение, и к двум ночи приезжала домой к Бену.

В гримерке было тесно: ожидали важных гостей и позвали всех, у кого были интересные выступления. Рут сбросила одежду и бегом влезла в сценический комбез на голое тело: черный и блестящий, с прозрачными вставками на всех завлекательных частях тела. Волосы наскоро затянула в три пучка и начала наносить сценический макияж: бронзовое лицо, красный рот, обведенные черным глаза.

Она обычно выступала с разным реквизитом: с поями — горящими шарами на цепи, с полыхающими веерами, с посохом, с подожженными кольцами и факелами. Но сегодня управляющий потребовал огненный кнут — и опять на нее наорал.

Кнут был ненастоящим — никакого сравнения с тем, от которого у Рут остались шрамы. Облегченный, он скорее походил на ленту для художественной гимнастики, так же красиво раскручиваясь горящими петлями вокруг Рут. А еще кнут громко щелкал, испуская клубы дыма, с помощью приблуды в рукояти.

Рут надела последний элемент костюма — позолоченные демонские рожки на голову. И выскользнула на сцену под первые электронные аккорды.

Кнут вспыхнул, сзади фонтанами холодного огня ударила пиротехника, прожекторы погасли, погружая зал во тьму. Рут хлестнула по сцене кнутом и изогнулась. Ее номер был простым, сочетал стрип-пластику, акробатику и чуточку контемпорари. Главный эффект — в кольце огня, что окружало ее сильное, гибкое тело.

И Рут немного читерила. Потому что после целого стакана драконьей крови пламя вредило ей куда меньше, чем простым людям. Она не боялась обжечься, и огонь сам льнул к ее телу, так что ее номера были самыми красивыми.

Рут пару раз споткнулась, но этого не заметили, и наконец она поймала нужный настрой, и растворилась в музыке. Почти.

Вдруг в толпе у сцены мелькнуло бледное лицо. Рут едва не уронила кнут: этого не может быть! Человек мелькнул и пропал, а Рут занервничала, но тело послушно следовало заученной программе: высоко прыгнуть, поднять ногу в вертикальный шпагат, щелкнуть кнутом, упасть на колени, выгибаясь… Знакомое лицо снова появилось внизу, уже ближе.

Рут, опуская кнут, шагнула вперед, она выбилась из музыкального ритма. Магистр Каэтано стоял у сцены в одной рубашке. На штанах остатки скотча, мерцающие в ультрафиолете клубных огней. Рут, ни о чем не думая, размахнулась. Но магистр вскинул руку, и горящий кнут обмотался вокруг его ладони.

Каэтано запрыгнул на сцену, не отпуская кнута. Зрители восторженно взвыли: посчитали это частью шоу, но Рут видела, что Каэтано обжегся по-настоящему. Он дёрнул Рут к себе, и она снова упала на колени. Мелькнула отчаянная мысль: «Сейчас убьет!»

Она, не вставая, схватилась сама за горящий ремень кнута у самой рукояти — у нее спецперчатки, и ей ничего не будет. Каэтано стоял на ногах твердо — Рут проехалась на коленях почти к нему вплотную — резко ослабила ремень и набросила вторую петлю ему на плечи. Подпрыгнула, зацепила еще и ногой и потянула изо всех сил — Каэтано упал, зрители засвистели и зааплодировали, диджей добавил битов.

Он вывернулся из двойной петли, вскочил, взъерошенный, как кот в драке. Они кружили друг напротив друга, и Рут снова огрела его кнутом — слабенько, ведь это реквизит, но сумела рассечь ткань на спине магистра. Он оскалился, сзади снова грохнула пиротехника, выбрасывая в спертый воздух клуба снопы искр. И вдруг электронный бит смолк, вспыхнул верхний свет, ударяя по глазам, а в помещение, заполненное народом, кто-то бросил дымовые шашки. И прозвучала автоматная очередь. В рвущейся наружу толпе замелькали маски спецназа.

Рут бросила кнут, кошкой прыгнула Каэтано на спину, и они рухнули вместе на сцену. Она вцепилась ему в волосы и зашипела:

— Лежи, дурак!

— Что это? — спросил он, удивительным образом послушавшись.

— Разборки владельцев этого, э-э-э, трактира, — Рут не нашла в языке Каэтано аналога слову «клуб» и по понятным причинам не использовала слово «бордель».

Каэтано засмеялся. Лежал под ней, со свежими ожогами, в поднимающемся снизу дыму, от которого им обоим жгло глаза, и хохотал как помешанный.

— Я уж думал… — еле сумел вымолвить, — в сказочное королевство попал. Ан нет, все то же самое.

Он сдвинулся, и Рут ощутила его эрекцию. У черного мага стояло на весь этот ужас кромешный!

— Лежи, или пристрелят! — она снова попыталась надавить на его плечи.

— Вот из этих волшебных трубок? — Каэтано пренебрежительно кивнул на автомат в руках у ближайшего спецназовца.

— Да нет там магии, — прошипела Рут. — Штука немногим сложнее арбалета! У нас официально не существует волшебства, это все детские сказки!

— Тем лучше, — Каэтано стряхнул ее с себя, как охотничий пес крысу. И встал во весь рост.

Ему кричали поднять руки, но он не обратил внимания. Ткнул пальцем в сторону того самого спецназовца с автоматом. Тот деревянно развернулся и дал очередь по своим же.

У Каэтано потекла кровь из носа, на что он не обратил ни малейшего внимания. И провернул тот же фокус еще с двумя людьми в черной форме.

Люди в толпе начали падать, по упавшим бежали в панике, Рут слышала ужасный влажный хруст. Но кто-то из официантов сумел распахнуть «пожарные ворота», которые занимали всю стену в бывшем заводском цеху, переделанном под клуб, и обычно были заперты. Посетители бросились к новому широкому выходу, пока спецназ перестреливался со своими же. У ближайшего трупа в форме и маске захрипела рация, выпрашивая подмогу.

Рут схватила Каэтано за воротник и потащила за кулисы. Он пошел, все еще смеясь и вытирая кровь с лица.

— Вот нахрена это делать было?! — она возмущалась, пока неслась по узким проходам и перепрыгивала через ящики и огнетушители. Каэтано, что удивительно, не отставал. — Какая разница, кто владелец, все полежали бы мордой в пол, а назавтра клуб открылся бы вновь.

— Проба сил, — непонятно ответил Каэтано.

Рут вдруг пришла в голову интересная идея. Она развернулась и целеустремленно бросилась не к выходу для персонала, а налево, к кабинету управляющего. Тут в здании вырубили свет. Но благодаря крови дракона Рут хорошо видела в темноте, поэтому даже с шага не сбилась, а вот Каэтано налетел на что-то и грязно выругался. Но все равно не отстал.

В кабинете Рут проскочила мимо навороченного сейфа и упала на колени, стала дергать и тянуть за плинтус. Каэтано зажег крохотный шарик бледного огня, его лицо выглядело в таком освещении жутко. Рут почувствовала укол стыда, когда увидела гематому от укола на шее и повреждения от горящего кнута.

— Как ты нашел меня? — спросила.

Каэтано вместо ответа наклонился и выдрал плинтус из пола. Рут засунула руку в щель и взвизгнула от радости, нащупав пачки денег. Не зря она как-то подслушала разговор управляющего с главным боссом.

— Что мы здесь делаем? — спросил Каэтано, вздергивая бровь.

— Грабим! — Рут начала засовывать деньги в декольте сценического комбинезона. — Так как ты меня нашел?

— Твоя соседка Марта — очень приятная женщина, — Каэтано закатил глаза. — В твое отсутствие пришла проверить, что это за мужчина у тебя завелся. Зря ты ей ключи дала. Дальше я просто взял ее разум под контроль и все узнал.

— А где Бен?! — Рут даже очередную пачку выронила.

— С Мартой, — Каэтано ухмыльнулся. — Я приказал ей забыть, как она меня освобождала.

— А что не подождал меня дома? — Рут наконец выпрямилась.

— Хотел посмотреть, чем ты зарабатываешь на жизнь, — Каэтано вдруг сжал ее локоть. — Танцовщица в борделе.

— Зато свободна! — Рут развернулась на каблуках, пытаясь вырваться.

— Я бы так не сказал, — Каэтано снова засмеялся. — Но знаешь… Мне начинает здесь нравиться!

Они добрались до машины без помех. Рут мрачно думала, что ей будет за ее «шуточку» со шприцом и скотчем, но Каэтано вел себя как ни в чем не бывало. И не делал попыток ее избить или оттрахать в отместку.

Пока он пытался уместиться на переднем пассажирском сиденье ее крохотного пежо, Рут вытряхнула деньги в багажник и прикрыла старым пледом. Запрыгнула за руль и услышала, как в бардачке вибрирует мобильник — она не брала его с собой в гримерку, ведь в клубе часто воровали. Перегнулась через Каэтано, достала телефон, ткнула в иконку сообщения.

«Жди завтра, мамаша», — писал ей их общий знакомый. И конечно, Каэтано тоже увидел фото дракона во весь экран.

Вы ему все объясните, извинитесь за френдзону

Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

Николай Гумилев

— Что такое поршень?

Вместо ответа Рут ощутимо заскрипела зубами, испытывая желание непреодолимой силы сделать музыку в машине погромче. Каэтано всего-то попросил ее объяснить принцип действия двигателя внутреннего сгорания. И теперь Рут чувствовала себя тупой.

Поиск в интернете не слишком помог. Недостаточно было просто зачитать энциклопедическую статью вслух, потому что они спотыкались на каждом слове, начиная со слова «бензин». Каэтано даже не высмеивал ее неловкие попытки в преподавателя, просто смотрел, чуть вскинув брови и поджав губы. Рут же горела от стыда и забывала следить за дорогой, отчего машина подскакивала на ухабах. Наконец сдалась:

— Дома объясню! Мне неудобно рулить и говорить!

Каэтано кивнул. И сам покрутил ручку громкости на магнитоле — уже разобрался, просто наблюдая за Рут.

А все потому, что Рут не избежала соблазна похвастаться: ее мир очень продвинутый, и она может слушать в дороге любую музыку, какую захочет. После этого Каэтано отстал от нее с двигателем и начал знакомиться с музыкальным культурным наследием двадцать первого века, используя автонастройку радио.

Он почти сразу развенчал стереотип, согласно которому любой уважающий себя маг, попав в современный мир, немедленно врубает тяжеляк. «Под такую музыку только казнить», — фыркнул. Классика и трип-хоп его впечатлили гораздо больше, так что в итоге он выбрал радиостанцию, где как раз диджеи поставили микс, посвященный Мэссив Атак. Рут страшно удивилась, хоть и виду не подала — кто бы мог подумать, что жуткому черному магу понравится нежный женский шепот под размеренный бит и клавишные?

Каэтано прикрыл глаза, откинулся на спинку сиденья. Рут глянула мельком на него и ощутила странную, тянущую боль в груди, хотя это чувство почти сразу развеялось.

— Здесь спинка опускается… — проворчала она.

— М-м-м? — Каэтано подарил ей внимательный, совсем не сонный взгляд.

— У кресла можно опустить спинку и лечь, — Рут опять рассердилась ни с того, ни с сего. Идеально было бы прикопать проклятого магистра в лесочке у левой обочины, а она о его здоровье заботится. Еще бы пристегнуться предложила!

В этот миг пежо Рут влетел обоими колесами в очередную выбоину, машину подбросило. Рут взвизгнула, пока тормозила и маневрировала. Каэтано едва не разбил себе нос, но успел ухватиться за ручку двери и скомпенсировал инерцию. Наконец машина остановилась, а Рут потрясенно выдохнула.

— Что это было? — спросил магистр спокойно.

— Яма… — Рут отстегнулась и вылезла проверить ущерб. Магистр тоже выбрался из машины, посмеиваясь.

— Что смешного? — Рут окрысилась. — Может, наколдуешь нам лошадь?

— Нет, посмотрю, как ты справишься, — Каэтано подмигнул. А Рут пожалела, что у нее нет под рукой еще одного горящего кнута.

В дополнение к ее проблемам в виде повредившей передние колеса и подвеску машины, а также психованного маньяка рядом, телефон перестал ловить. Осталось только медведю из леса прийти, чтоб ситуация была идеально говенной!

Рут еще поковырялась с телефоном, косясь на Каэтано, который оперся бедром на пежо, скрестил руки на груди и наблюдал за ней, не скрывая этого. Завидев вдали свет фар, Рут подняла руку, думая, куда ей девать Каэтано.

Мимо проехала машина, полная пьяной студентоты. Они сначала притормозили, и до Рут донесся знакомый запах дури, но потом догадались, что злая девица в обтягивающем трико и угрюмый верзила в драных шмотках вряд ли нуждаются в помощи. Придурки завопили:

— Мы тоже смотрели этот фильм! Ищите других жертв! — и дали по газам.

Вторым ехал мужчина средних лет в дорогой тачке. Он тоже остановился и спросил у магистра, кивая на Рут:

— Э-э, брат, сколько?

Но потом пригляделся повнимательнее и со словами: «Э-э, брат, передумал!» — тоже свалил.

Рут со злости озвучила его истинные намерения магистру. Но Каэтано не побежал за мерседесом с колом наперевес, а только посмеялся:

— Я же говорил, что ты похожа на непотребную девицу, вот и доказательство!

Рут даже растерялась: и это человек, который казнил за неправильный чих в его присутствии? Потом догадалась: он над ней так издевается. Наказывает.

Она ожгла Каэтано взглядом вместо кнута и пошла перекладывать пачки купюр из багажника в пакет. Заодно обыскала машину на предмет других ценных вещей и заперла ее. Завтра пришлет сюда эвакуатор. Все шло к тому, что им придется пешком топать километров десять, до радиуса действия ближайшей вышки связи.

— Так хорошо разбираешься в непотребных девках, сразу видно, не терял времени зря. И чего только сюда притащился? Всех у себя перерезал? — выпалила на одном дыхании.

— Парочку оставил, — хмыкнул Каэтано. — А еще издал закон, благодаря которому в непотребные девки записывают всех знатных изменниц. Сегодня ты баронесса Агнесса дю Шлюхолье, а завтра веселая Агнес с десятилетним контрактом на обслуживание клиентов. Не представляешь, как нравы разом оздоровились!

Рут открыла рот и закрыла. И снова открыла и закрыла. Она не нашлась что сказать.

— А простолюдинки? Их куда? — наконец растерянно уточнила.

— С ними пусть мужья разбираются, — пожал плечами Каэтано. — А дворянское сословие примером быть должно. Ежели ты шлюха, то не попадайся, а уж если попалась — не жалуйся. Десять лет в борделе. Деньги за работу можешь оставить себе. Кое-кому даже понравилось.

— А мужиков-изменщиков отпускаешь? — возмутилась Рут.

— Этих на границу с чудовищами. Те же десять лет, — магистр явно был доволен своей справедливостью. — И никаких баб в округе.

— Что-то мне все меньше нравится твое приглашение обратно, — пробормотала Рут.

— Ну поплачь, вдруг поможет, — И Каэтано засмеялся.

На дороге снова показалась машина, которая тащилась со скоростью черепашки на колесах — сломанной. Ржавый форд-пикап остановился, оттуда высунулся древний дедок и предложил подвезти. Рут радостно закивала, хотя в обычное время люди за рулем старше семидесяти ее пугали. Старичок велел лезть в кузов.

Каэтано понял диалог по жестам и тоже запрыгнул в пикап. Рут сразу демонстративно отсела подальше.

— Настолько противен? — он усмехнулся.

— Ага, — Рут старалась смотреть куда угодно, только не на него.

— Ложь маленькая тянет за собой большую, — Каэтано вдруг взял ее за руку.

— Отпусти! — Рут дернулась, но он держал крепко.

— Знаешь, я многих женщин повидал, кому я с порога противен, — Каэтано наклонился ближе. — Одни трясутся. Другие цепенеют. Кого-то начинает тошнить. У тебя ничего этого нет. Убить хочешь. Но я тебе не противен.

Он резко отпустил ее руку. Рут шлепнулась на задницу.

— Я не… — начала.

— Не хочешь убить? — Каэтано откровенно насмехался.

— Хочу, чтоб ты ушел. Исчез. Сквозь землю провалился! — Рут чувствовала, что сама себя накручивает.

— Если бы все наши желания исполнялись сразу, — Каэтано подмигнул и отсел.

Они ехали часа два по дороге, которая у Рут на собственной машине занимала минут сорок, не больше. И домой она попала около четырех утра. Бросила мешок с деньгами в злополучную кладовку и пошла к соседке. А Каэтано продолжал играть в ее тень.

Марта встретила их сонная и взъерошенная. Начала выговаривать Рут за опоздание, потому что Бен скандалил, требовал родителей и не давал никому спать. Затем соседка натолкнулась взглядом на Каэтано и умолкла, а в коридор выбежал Бен в пижаме с единорогами. И кинулся мимо Рут к Каэтано.

— Папа, ты где был!

— Спасал и охранял маму, — сказала эта черномагическая сволочь на своем языке и подхватила сына на руки.

Дальше Каэтано без дополнительных вопросов отнес Бена в квартирку Рут.

— Сказку, папа! — потребовал Бен.

— Конечно, — Каэтано уложил его в кровать и накрыл одеялом. — Хочешь услышать про рыцаря, дракона и девушку?

— Как он тебя понимает? — перебила их Рут. — И ты его?!

— Родная кровь и немного магии, — ухмыльнулся Каэтано. — Тебе не понять.

— А кто такой рыцарь? — Бен нахмурил бровки, вспоминая.

— Человек, который защищает людей от чудовищ. Он убивает монстров мечом и копьем, — пояснил Каэтано.

— Чудовищ жалко, — Бен вздохнул.

— Рыцарь убивает только злых и кровожадных чудовищ, — «успокоил» его Каэтано.

— А меня не убьет? — Бен засопел, словно сдерживал слезы. — А то меня воспиталка в детском саду чудовищем назвала!

— Воспитательница, — хмуро поправила Рут.

— Тебя рыцарь будет защищать, — Каэтано наклонился и, словно это для него было самой естественной вещью на свете, поцеловал сына в лоб. — И твою маму тоже.

— Я знаю! — Бен радостно подпрыгнул и чуть не боднул Каэтано в нос. — Ты этот рыцарь! А поцелуй еще маму!

У Рут отпала челюсть. Где ее ребенок этому научился, ради всего святого?! А Каэтано встал, обошел кровать и положил тяжелую горячую ладонь на ее затылок, притягивая ближе.

— Ради сына, — шепнул.

Рут закрыла глаза, когда губы Каэтано коснулись ее. Так мягко и нежно, словно она была из стекла и дыма. Ощущение сразу пропало — Каэтано отстранился и вернулся к радостно улыбающемуся Бену.

И Рут против воли выслушала сказку. Жил да был черный рыцарь, вынужденный носить уродливый шлем и не показывать своего лица другим. Даже пищу рыцарь вкушал в одиночестве и темноте из-за проклятья, наложенного злым колдуном. Рыцарь полюбил девушку, но та не ответила ему взаимностью, ведь думала, что он очень страшный и поэтому не снимает шлема (здесь Рут была вынуждена прикусить щеку, чтоб не испортить ребенку радость, ведь Бен слушал сказку с сияющими глазами.). Рыцарь удалился в горы, а девушка стала готовиться к свадьбе с другим. («Ага, удалился он, скотина!» — почти рычала Рут мысленно). Но тут на королевство напал страшный, злобный и кровожадный дракон — Каэтано не пожалел красочных описаний, и Бен аж под одеяло забился, повизгивая от ужаса и восторга одновременно. Дракон сжег город, сожрал целое стадо овечек и навалил огромную кучу на главной площади (у Рут отвалилась челюсть — кучу, серьезно?). А потом схватил своими окровавленными лапами ту самую девушку и утащил ее в свою вонючую пещеру, полную золота и обглоданных костей. Рут не выдержала:

— Он еще ребенок! Зачем ты его пугаешь!

— Мам, я не боюсь, я знаю, что рыцарь всех спасет! — Бен высунул из-под одеяла лохматую головенку, его глаза хитро поблескивали.

Каэтано только улыбнулся на возмущение Рут и продолжил. Конечно, тут рыцарь взял большой меч, вскочил на верного коня и поскакал спасать девушку. Скакал недолго — видно, дракон жил поблизости. Вызвал чудище на бой. Дракон жег его пламенем, бил хвостом, пытался укусить, но рыцарь все равно снес ему клыкастую башку, хоть и был уже весь израненный. Выбежала девушка из пещеры и заплакала, не хотела она менять одно чудовище на другое. Тут рыцарь ей сказал, что она свободна, и посоветовал набрать золота на приданое. А сам с трудом взобрался в седло верного скакуна и совсем уж было собрался уезжать, но девушка устыдилась, расплакалась, и попросила ее подвезти до города.

Но не доехали они до города, поскольку началась у рыцаря лихорадка от ран. Потерял он сознание и едва не упал с коня. Заметалась девушка, не зная, как его лечить, не снимая доспехов. И поклялась, что какой бы он страшный под маской ни был, она все равно его вылечит и замуж за него выйдет. И сняла с него шлем. Тут проклятье злого колдуна развеялось, как дым, и увидела девушка, что это просто мужчина. Полюбила она рыцаря, вылечила его травами, и сыграли они свадьбу сразу, как доехали до города («Ага, а еще она беременная была», — стиснув зубы, думала Рут).

Бен, судя по всему, многого не понял. Все-таки ментальное общение имеет пределы. Но Каэтано, видимо, не только рассказывал, но и показывал ему что-то, невидимое для Рут. Так что ребенок получил море удовольствия.

Сын зевнул, лег набок, подложив ладошку под щеку, а второй рукой взял отца за ладонь.

— Ты ведь не уйдешь больше? — спросил.

— Не уйду, — покачал головой Каэтано. — Но буду ненадолго отлучаться по делам.

— Не уходи, папа, я так тебя люблю… — пробормотал сын совсем уж неразборчиво и через несколько минут уже сопел.

Каэтано осторожно высвободил руку и распрямился. Здоровенный, высокий. Шагнул к Рут, которая пыталась сморгнуть слезы обиды от неожиданного признания Бена отцу.

— А ведь он мог бы видеть отца каждый вечер, если бы мать не лишила его такой возможности, — протянул. Но настоящего гнева за его словами не было, лишь желание уколоть.

— Мы были так счастливы без тебя… — упрямо проговорила Рут, сильнее сжимая кулаки.

— Не были. Иначе бы он не обрадовался мне так сильно, — логично предположил Каэтано и встал к Рут совсем вплотную, лишая ее личного пространства и вызывая ужасные флэшбеки. Шепнул тихо: — Рут…

— Что тебе нужно? Возьми еще женщин, заведи еще детей! — она схватилась за его порванную и прожженную рубашку.

— Рут, пойдем со мной, прошу тебя, — Каэтано говорил медленно и четко. Будто давно готовился. Коснулся ее плеча кончиками пальцев. — Пожалуйста.

— Ради чего? — Рут горько поджала губы. — Чтобы ты бил кнутом не только меня, но и Бена? Резал его ножом?

— Я не… — Каэтано на миг прикрыл глаза и снова вперился в нее взглядом. — Я дам тебе и сыну все, что вы пожелаете.

— Я желаю свободы, — Рут подняла подбородок. — Как тебе такое?

— Да будет так, — Каэтано кивнул, развернулся и пошел к выходу из квартиры.

— Ты куда?! — Рут поразилась и сделала несколько шагов за ним, будто догонять собралась. Выпалила первое, что пришло в голову: — Ты же ранен… Надо обработать ожоги…

— Доброй ночи, Рут, — и Каэтано вышел на лестничную площадку. Хлопнула дверь, а Рут задохнулась в изумлении. Он что — вот просто взял и ушел?!

Заперла дверь, села на пол и разревелась. Этого просто не может быть — магистр Каэтано издевался над ней сутки. Перевернул вверх дном всю ее жизнь, лишил ее работы — а теперь пафосно удалился в закат! Мерзавец и негодяй!

Она приняла душ и попыталась уснуть, но не вышло. Тогда она пересчитала украденные деньги — три года безбедной жизни на югах. Не пора ли паковать вещи? Прибралась в кладовке, заваленной обрывками ткани и скотча — судя по всему, Марта срезала с Каэтано путы ножницами и даже кое-где поранила его, потому что на полу были пятна крови.

Восход солнца Рут встретила на кухне — с чашкой самого крепкого и горького кофе, на который была способна ее подержанная кофеварка. Она отменила занятия с детьми и сегодня, а потом написала воспитательнице, что Бен не придет в детский сад. Решила провести день с ребенком, чтобы ее не заподозрили в присваивании денег. А наворованное спрятала в вентиляционный короб. Затем дозвонилась до знакомого эвакуаторщика и договорилась с ним, что ее машину заберут в автосервис.

По телевизору информацию о произошедшем в клубе давали очень скупо, вроде как правоохранительные органы вовсю работают над расследованием. Соцсети были полны традиционного возмущения и неясных слухов. А Бен спал чуть ли не до десяти, когда сама Рут уже начала клевать носом. И первое, что он спросил после пробуждения, конечно: «Где папа?»

— Ушел по делам, дорогой, — сказала Рут, удачно вспомнив, что Каэтано не обещал сыну находиться при нем неотлучно.

Ребенок скуксился, но хоть не закатил скандал. А потом и вовсе обрадовался, узнав, что в садик не надо и мама будет с ним дома. Поэтому Рут напекла блинчиков с вареньем, посмотрела с сыном «Историю игрушек», фиг знает какую по счету, и пошла с ним в парк — кормить уток и лазить по веревочному городку. И все время не могла отделаться от мыслей, как бы это было, если б Каэтано остался. И от фантазии, как они вместе кормят уток, перескакивала к предположениям, куда он ушел и когда вернется, а еще очень, очень злилась на себя. И лихорадочно думала, как предупредить дракона, чтоб около ее дома не светился. Хотя «дядюшка» дракон находил их в самых разных местах, и угадать, когда и где он появится, было совершенно невозможно.

День тянулся до вечера, словно карамель в сломанном пополам шоколадном батончике. Рут набегалась с сыном так, что разрешила ему вместо обеда налопаться печенья с молоком. А потом они вместе заснули на целых три часа.

Проснулась Рут с головной болью и урчащим желудком. Приготовила пасту с курицей в сливочном соусе, которую Бен страшно любил. Снова гуляли, сначала во дворе, и Рут отворачивалась от любопытных взглядов соседок. Затем сели на трамвай, доехали до магазина игрушек, где Рут купила Бену лего-вертолет.

Они долго собирали этот вертолет, Бен сердился, что папы нет, а конструктор сложный, даже кидался кубиками в стенку и кота. А кот оценил настроение Рут и не стал просить добавки человеческим языком. Рут отлучилась в туалет и после возвращения обнаружила, что вертолет почти собран, а Бен весело хихикает.

— Как у тебя получилось? — поразилась Рут.

— Взглядом! — и Бен продемонстрировал зависшие в воздухе детальки. — Папа сказал, так можно!

— Не на людях, солнышко, мы же договорились, — Рут пыталась говорить ласково.

Бен надулся — думал, она его похвалит, тем более что собирал и правда не “на людях”, только “на котах”. Пришлось хвалить. Рут устало думала, пока гладила сына по голове, что их жизнь больше никогда не будет прежней, даже если Каэтано не вернется. Во что ей не верилось.

После ужина и купания Бен в постель не торопился — Рут понимала, что наспался днем и теперь пока не хочет. Она как раз читала ему книжку про дочурку Груффало, когда в дверь позвонили. Рут прихватила нож с кухни и спрятала за спину. Выглянула в глазок — там стоял крепкий татуированный мужчина в темной одежде и кожаной жилетке, длинные волосы убраны под бандану.

— Чего надо? — грубо спросила Рут, не открывая.

— Послание передать, — незваный гость был немногословен.

— Так передавай, — Рут не повелась.

Мужчина пожал плечами, всунул какую-то бумажку в щель дверного косяка и потопал вниз по лестнице. Рожа на спине его жилетки — символ клуба — неприятно напоминала маску магистра.

Рут распахнула дверь и выдернула бумажку. Она слышала подозрительные шорохи в соседней квартире: Марта наверняка подглядывает, жаждет свежих сплетен. То Рут жила как монашка, то вдруг зачастили к ней подозрительные незнакомцы, что же будет дальше?!

Развернув бумажку прямо на пороге, Рут выругалась. «Если не хочешь спектакля для соседей, спустись во двор с Беном. Иначе кое-кто лишится общественного уважения и украденных вчера денег».