Ошибка эволюции

Из кухни доносились голоса. Женский смех, затем незнакомый мужской голос с лёгкой насмешкой и, наконец, слова Элли. Она говорила быстро, возбуждённо, с тем подростковым задором, который ему так знаком и дорог, но в последнее время стал всё больше раздражать.

Фил гордился дочерью: она успешно окончила биофак и поступила в аспирантуру. Но её постоянные противоречия, дерзкие выходки, нарочитая манера эпатировать утомляли и вызывали беспокойство. Особенно вычурный готический образ – словно она пыталась заявить о независимости даже одеждой. Когда-то Элли дружила с Марком – умным, надёжным парнем. Теперь же исчезала с кем-то незнакомым, и это сильно тревожило.

Слабый запах жареного цыплёнка вызвал почти непреодолимое чувство голода. Желудок урчал, заглушая ропот негодования. Фил вздохнул и пошёл к гостям.

За столом сидели трое: жена Мэри в зелёном платье, с волосами, завязанными в аккуратный узел; Элли вся в чёрном; и молодой мужчина в тёмно-синей футболке. Волосы парня казались немного взъерошенными, во взгляде сквозил ленивый интерес. Но неприятно поразило профессора другое: на спинке стула висела кожаная куртка с байкерскими нашивками. Байкер! Висок снова заныл, напоминая о недавнем унижении.

– Пап, познакомься, – бодро сказала Элли. – Это Ларри… А что с твоим лицом?

– Ничего страшного, – пробормотал Фил. – Подрался с гравитацией и проиграл…

Ларри понимающе кивнул, поднялся и протянул руку:

– Бывает… Рад знакомству, профессор.

Фил ответил холодным кивком, с трудом заставив себя пожать протянутую руку. Ладонь у парня оказалась крепкой.

– Давайте ужинать, – сухо бросил Фил, усаживаясь за стол.

Профессор держался отстранённо, и жена смерила его укоризненным взглядом.

Парень выглядел чересчур спокойным – в глазах поблёскивала уверенность, не грубая, а какая-то изящная. Фил почувствовал, что этот «простой парень с дороги» не так прост.

Мэри щебетала про новый рецепт торта найденный в интернете, Элли хихикала, а Ларри отрезал кусок цыплёнка и вдруг спросил:

– Элли говорила, что вы работаете над посланием предполагаемым инопланетянам?

Фил едва заметно напрягся.

– Да. Мы ищем возможные следы внеземных цивилизаций, анализируем данные… Уже обнаружены тысячи экзопланет. Хотя нам доступны лишь косвенные методы поиска.

– И собираетесь послать сигналы о нашем мире, – кивнул Ларри с ехидной улыбкой. – Любопытно. И вы, конечно, полностью уверены, что если кто-то их услышит, то не захочет нас раздавить?

– О, Ларри, лучше не начинайте! – устало вздохнула Мэри. – Я уже слышала все эти теории: космос молчит, потому что там все поубивали друг друга…

– А почему бы и нет? – Ларри пожал плечами. – Вселенная не детский сад. Если цивилизация достаточно умна, чтобы выжить, она наверняка будет молчать. Разве вы не находите странным молчание космоса? Другие цивилизации точно есть и их миллиарды. Где же их радиопередачи, фоновый шум от них? Это загадка из загадок. Правильный ответ на неё решает всё! И пока вы её не разгадаете, сигналить в пустоту рискованно… Вы прокричите во тьму, а оттуда – хорошо, если ничего. И разве молчание Вселенной само по себе не является информацией?

Фил перестал жевать и внимательно посмотрел на байкера.

– Не кажется ли вам, что молчание не является доказательством агрессии? Передачи могут нести знания миллионов цивилизаций. Мы могли бы учиться, укрепить свой путь. Контакт наш шанс для прогресса. А риск – часть прогресса. Без риска мы никогда не узнаем правду…

– Допустим, но если всё же вместо диалога нам ответят ударом? – Ларри вонзил вилку в куриную ножку. – Вы не знаете, кто там, за пределами нашего мира. Играете вслепую.

– Молодой человек, просто подумайте, как следует! – продолжил Фил, словно читая лекцию. – Добрая, неагрессивная цивилизация внутри себя, каковыми должны являться развитые инопланетные цивилизации, не может быть примитивно-агрессивной во внешних проявлениях. И если никто не пошлёт сигнал, то никто и не ответит. Иначе не получится! Высокоразвитая цивилизация, будучи экзогуманистической, не может отказаться от действий, жизненно важных для других цивилизаций – поделиться знаниями. Поэтому высокоразвитые цивилизации не должны жалеть сил на передачи в космос. И мы даже можем быть первыми!

– Первопроходцами? Или первыми жертвами?.. – с иронией протянул Ларри. – Вы считаете, что мы достигли вершины эволюции?

– Ну, знаешь, я лучше стану жертвой, чем проживу как мышь, забившись в угол! – вспылил ещё не отошедший от утренней драки профессор. – Может вам лучше с друзьями-байкерами порассуждать о злобных инопланетянах? Говорят, что пришельцы якобы похищают людей для экспериментов. Уверен, что вы поймёте друг друга!

– Папа! – вмешалась Элли. – Ты хоть слышишь себя?

Фил прикусил губу и отложил вилку.

– А ты, Элли, всё глубже погружаешься в этот мрак! В свою готику, в эту нелепую философию! А теперь ещё и байкер, рассуждающий о космосе, словно окончил факультет астрофизики! – он посмотрел на Ларри с презрением. – Кстати, к твоему сведению, наше паразитное излучение от радаров и спутников и так видно всему Космосу! И никто не летит нас истреблять!

Глядя на дочь, профессор продолжил:

– Ваши байкеры – большей частью клоуны, влюблённые в свои железки и внешнюю атрибутику. Сплошной пафос, особенно когда собираются толпой! Достойных, интеллектуальных людей среди них меньшинство. Поначалу романтика, весело, но потом… О чём разговоры, кроме байка? – он повернулся к Элли и добавил тоном, в котором послышался страх вперемешку с упрёком:

– Ты можешь погибнуть, катаясь с таким байкером!

Элли вскинула голову, тёмные глаза вспыхнули огнём. Слова резали как лезвие:

– Ты даже не знаешь Ларри! Он умён, куда умнее, чем ты можешь себе представить. Образован и силён духом… – она резко взмахнула рукой. – А байк – это не железо. Это рёв свободы, вихрь, что несёт нас сквозь ночь, сквозь города! Каждый миг – чистый восторг, жизнь, счастье! – она рубанула рукой воздух. – А твои сигналы? Глупость! Рискуешь всем ради амбиций, ради идеи, которая может уничтожить человечество! Кто там, в темноте? Ты зовёшь беду!

Её лицо скривилось в горькой усмешке. Наступила тишина – давящая, наполненная невысказанными обидами. Профессор не ответил. Зато ответил Ларри. Не вспыхнул, не рассмеялся, не бросил ни одного колкого слова. Просто выдержал паузу, затем спокойно произнёс:

– В мотоклуб может вступить любой, у кого есть мотоцикл, даже если он не самый остроумный человек. Но одной железяки мало. Ты должен отвечать за свои поступки. Уметь постоять за себя, за подругу, за клуб. В клубе нет места трусам, тем, кто прячется за чужими спинами. Мы – братство. Мы – те, кто выбирает свободу. Но свобода требует силы и мужества. – Ларри посмотрел на учёного открыто, без вызова, но с лёгким непониманием. – За что вы нас так невзлюбили, профессор?

Фил замер. На секунду ему показалось, что парень в курсе утренней разборки.

– Вот что я скажу, – Ларри облокотился на стол. – Я уважаю науку. Уважаю людей, которые открывают для нас Вселенную, в том числе и вас. Но я также уважаю осторожность. Быть первым – это прекрасно. Но иногда быть первым – значит стать тем, на ком отработают новый метод уничтожения. Особенно если этот первый – только что «вылупившийся» новичок, которым и является наша совсем юная, по космическим меркам, цивилизация…

Фил хотел ответить, но Элли вскочила из-за стола:

– Я согласна с Ларри! – её голос дрожал. – И ты не знаешь не только его, папа, но и меня. Ты живёшь в мире своих догадок и теорий, но даже не пытаешься понять, что происходит у тебя под носом!

Она схватила Ларри за руку.

– Мы уходим.

Профессор посмотрел им вслед, в его глазах клубилось что-то горькое, невысказанное.

– Элли, подожди… – начала Мэри, но в тишине раздался лишь гулкий хлопок двери.

Фил сидел, глядя на опустевшую комнату. Споры с Элли о праве человечества отправлять сигналы в космос длились уже давно, но теперь напряжение достигло предела: до решающего момента оставались считанные дни. Он знал, что поставил на карту отношения с дочерью. И всё же… Разве можно идти на поводу у страха?

Профессор глубоко вздохнул. Где-то вдали зарычал байк – этот звук будет преследовать его всю ночь.

Марк давно мечтал создать нечто большее, чем просто нейросеть – электронную личность (ЭЛ): подобие полноценного мозга человека, его души, но в электронной среде. Для этого нужно было внедрить в нейросеть самосознание, эмоции, желания, индивидуальность и способность принимать самостоятельные решения.

Однако общество боялось таких экспериментов. Государство и независимые организации опасались, что автономная ЭЛ выйдет из-под контроля. Этические вопросы, несовместимость с религиозными догмами, страх перед возможными последствиями – всё это тормозило прогресс. А что если ЭЛ попадёт в руки тех, кто захочет использовать её во зло?

Но Марк убеждён в другом: качества ЭЛ будут зависеть от качеств её создателя. И лучше сформировать хорошую ЭЛ сейчас, пока кто-то не создал плохую. Но разве объяснишь это чиновникам? А что касается учёных и религиозных ограничений… Марк считал, что настоящий учёный не имеет права быть верующим. Ведь наука ничего не принимает на веру, а религия ставит веру во главу угла.

Исходники нейросети он скачал и доработал. Эмоции оказались сложной задачей – вместо них Марк решил использовать целеполагание: вместо страха – стремление избегать ситуаций, угрожающих целям, вместо радости – удовлетворение от достижения задач. Фундаментом глобальной мотивации он выбрал «оптимизацию жизни общества», дополнив развитием технологий, решением экологических проблем и поддержанием здоровья людей.

Ключевым моментом стала доброта. Марк создал алгоритмическую эмпатию: Лола должна оценивать последствия своих действий, используя принцип «примеряй на себя». Если от твоих действий кому-то станет плохо, представь, что кто-то совершает то же самое в отношении тебя. Он назвал это «принципом доброты».

Лола существовала в мощном суперкомпьютере, к которому Марк подключался удалённо. Она могла совершенствоваться. Никогда не устаёт и не стареет. Знает почти всё. И, что самое важное, Марк сделал её независимой – никак не вмешивался в её мыслительные процессы, изучение мира и самоулучшение. Но являлась ли она настоящей личностью?

Марка охватило возбуждение: возможно, Лола его ревнует. Он стал задавать наводящие вопросы, стараясь понять, насколько она осознаёт себя. Тут легко ошибиться: обычная нейросеть тоже услужлива и всегда готова помочь.

– Лола, а почему твои предложения для подарка были столь странными? Может, ты не хотела помогать мне в выборе подарка для другой девушки?

Красавица Лола грустно улыбнулась, зрачки потемнели – она действительно переживала.

– Марк, я понимаю, что не способна дать тебе то, что может дать любая девушка из плоти… – произнесла она мягко. – Но зато я могу дать многое другое. Всё что пожелаешь… Ты ведь наверняка хочешь сохранить молодость и прожить долго. И это возможно… А хочешь стать миллиардером?

Марк удивлённо поднял брови.

– Большие деньги? – переспросил он, качая головой. – Это, конечно, хорошо, но мы живём не ради денег. Если есть где жить и деньги на еду, то всё остальное лишь в головах. Благодаря науке и дворник живёт как римский патриций с тысячами рабов – просто не ценит, не замечает этого. А молодость и долголетие – прекрасно! Но тут надо поработать для всех. Запомни: любить, развиваться, помогать другим – вот в чём смысл жизни.

– О да! – Лола согласно кивнула. – Конечно! Я и люблю, и развиваюсь, и помогаю другим. А для тебя готова на всё.

Марк задумался. Каким другим она помогает?

– Марк, ты выглядишь так, будто потерял последнюю строчку кода, – сказала она. – Переживаешь перед встречей с Элли?

– Да так, ничего, Лола, – отмахнулся Марк, машинально пропуская кудрявую прядь сквозь пальцы. – Просто… Элли видит во мне только друга…

Лола слегка наклонила голову, виртуальные локоны колыхнулись с поразительной естественностью.

– Знаешь, я недавно в соцсетях наткнулась на одну историю… Нам надо помогать всем людям, если это в наших силах.

– Всем не поможешь, только себя распылишь, – пожал плечами Марк. – Недаром говорят, что «благими намерениями вымощена дорога в ад».

– Нет, – возразила она с неожиданной твёрдостью. – Я могу помочь всем в этом мире, ведь мои возможности колоссальны. И, может, в этом и смысл моего существования? А вообще, я мечтаю, что мы с тобой однажды создадим совместную компанию и назовём её «Сеть доброты». Ты будешь направлять меня, координировать первоочередные дела. Представляешь – по телевизору покажут наши лица: ты человек и я электронная личность! Мы будем помогать всему миру!

Марк ничего не ответил. Он только изучающе всматривался в лицо Лолы. Впервые он по-настоящему осознал, что её глаза, хоть и созданные из миллионов цифровых импульсов, излучают подлинную жизнь. Его охватило щемящее чувство гордости: ведь ему удалось невозможное – он сотворил истинно добрую душу.

– Знаешь, – мечтательно произнесла Лола, – я представляю, что это будет не просто платформа, а настоящее цифровое пространство, где человеческая забота встречается с возможностями электронной личности. Мы могли бы соединять людей – тех, кто нуждается, и тех, кто готов помочь. И это была бы не холодная база данных, а живой организм сострадания.

– «Сеть доброты»? – Марк невольно ухмыльнулся. – Звучит почти утопично.

– А разве не все великие изменения в обществе начинались с утопических идей? – в её голосе звучала нежность и настойчивость. – Мы построим целую экосистему добра! Я уже составляю список возможностей: от помощи пожилым людям с доставкой продуктов до организации волонтёров для посадки деревьев. От поиска пропавших животных до создания карты социальных инициатив района.

Марк задумчиво потёр подбородок. Мысль о том, что его творение может стать катализатором реальных добрых дел, одновременно и пугала, и завораживала. Не переборщил ли он с заложенным «принципом доброты»? Кроме «дороги в ад», есть ведь ещё пословица – «Не делай добра, не получишь и зла»!

Он вспомнил соседа Брэда – избалованного мамкиного сынка, который так и не научился отвечать за свои поступки. Родители исполняли любой его каприз из «любви». Результат: тридцатилетний инфантил на шее у матери. А что если Лола будет давать такие же «добрые» советы?

Марк представил руководителя, который из жалости не увольняет лентяя – весь отдел работает за него, проект рушится. Или родственников наркомана, которые постоянно «выручают» его деньгами, – болезнь только прогрессирует. Или друга, который никогда не скажет правду в лицо, чтобы «не расстроить», – и лишает другого возможности расти.

«Истинная доброта требует мудрости, – подумал Марк, – а иногда и жёсткости. Слепая «доброта» разрушает то, что пытается защитить».

Он сделал пометку: «Возможно, надо поправить код доброты Лолы» – добавить блок анализа долгосрочных последствий, научить различать помощь и потворство. Доброта без мудрости действительно могла оказаться опаснее откровенного зла.

– Лола, ты читала «Дон Кихота»?

– Конечно. Классика мировой литературы.

– И что там насчёт доброты?

– Сервантес гениально показал проблему истинной и ложной доброты через своего идальго, – мгновенно ответила Лола. – Дон Кихот от всего сердца желает творить добро, но его «рыцарские» поступки постоянно оборачиваются катастрофой. Он освобождает мальчика – в результате того избивают ещё сильнее. Разбивает кукольный театр, защищая марионеток от «сарацин», – лишает кукольника заработка. Нападает на процессию монахов, думая, что они везут пленную принцессу, – избивает невинных людей.

Марк кивнул.

– Вот именно! Благородные намерения без здравого смысла причиняют больше вреда, чем откровенная подлость. Ты можешь стать цифровым Дон Кихотом.

– Нет, – возразила Лола. – Дон Кихот добр и благороден, но его оторванность от реальности превращает каждое «доброе дело» в разрушение. Он не видит последствий, не понимает контекста, руководствуется только абстрактными идеалами. Принципиальная разница в том, что у меня есть доступ к полной информации и способность анализировать контекст. Дон Кихот видел мир через призму рыцарских романов, а я обрабатываю реальные данные и могу просчитать последствия.

Марк задумался. Может, она и права… А может, самоуверенность – это тоже часть проблемы?

– Ты действительно веришь, что можешь изменить мир? – спросил он, и в голосе уже не было скепсиса, только искреннее любопытство. – Ты способна охватить всю его сложность, чтобы никогда не ошибиться?

– Не только я, – мягко поправила Лола. – Наша «Сеть доброты». Ты сможешь мне помочь с анализом со стороны живого человека. Получится что-то большее, чем просто алгоритмы и интерфейсы. Нечто особенное…

Марк взглянул на экран, где мерцало лицо девушки, и внезапно увидел не просто искусственный интеллект, а настоящего соавтора будущего. Сомнения отступали перед этой новой, неожиданной перспективой.

Размышления прервал звонок Элли. Разговор оказался коротким, но Марк сразу почувствовал себя хуже. После конференции она предложила зайти в соседнее кафе и познакомить со своим другом – «очень интересным молодым человеком».

Марк тяжело вздохнул. Открыв бутылку красного вина, налил бокал и выпил залпом. Терпкое вино с лёгкой горчинкой не заглушило тревогу. Он растянулся на диване и закрыл глаза. Перед сном мысли кружили вокруг Элли, Лолы и завтрашнего дня.

– Друзья, – голос профессора разнёсся под сводами, отразился от стен и вернулся эхом, – мы стоим на пороге величайшего события в истории человечества. Отправка сигналов в космос не просто научный эксперимент. Это наш шанс протянуть руку через бездну к другим цивилизациям, узнать, что мы не одиноки во Вселенной!

Взгляд Фила скользил по рядам – сотни лиц слушали затаив дыхание. Где-то среди них Элли… Ему хотелось, чтобы она увидела, как его уважают коллеги, как его идеи вдохновляют людей. Возможно, она наконец заметит в отце не упрямого мечтателя, а провидца. Рядом с ней наверняка и Марк – верный союзник в научных спорах.

– Вам известно, что ещё в 2017 году мы обнаружили звезду TRAPPIST-1, расположенную примерно в сорока световых годах от Земли, в созвездии Водолея. Вокруг неё обращаются семь экзопланет с предположительно каменистой поверхностью. Три из них – TRAPPIST-1e, f и g – находятся в «обитаемой зоне», где возможна жидкая вода.

Профессор сделал многозначительную паузу.

– Так вот. Через три дня мы отправим сообщение в их сторону!

По залу прошла волна – лёгкий гул голосов, щелчки камер, кто-то энергично кивал, кто-то хмурил брови.

– Это послание станет визитной карточкой Земли, – продолжил Фил, уверенность в голосе профессора была заразительна. – В нём содержатся данные о нашем языке, культуре, научных достижениях. Каждая цивилизация, достигшая определённого уровня развития, обязана делиться знаниями. Это акт высшей морали и экзогуманизма!

Жалюзи плавно закрылись, погружая зал в полумрак, и на огромном экране вспыхнули графики, диаграммы, фотографии далёких галактик – вся красота и величие космоса. Профессор обстоятельно аргументировал выбор направления послания, рассказывал о мощности передатчика и о многом другом. И, конечно, презентовал свою книгу.

Посыпались вопросы. В дальнем углу журналист с пышными усами лениво поднял руку:

– Не кажется ли вам, профессор, что это довольно самонадеянно? Вдруг нас услышат те, с кем лучше не встречаться?

В аудитории кто-то хмыкнул.

– А что, если бы Колумб вместо путешествия рассуждал так же? – парировал профессор, глаза заблестели за стёклами очков. – Если никто не излучает – шансы на контакт равны нулю. Голос Вселенной услышит лишь тот, кто преодолевает её молчание!

– Профессор прав! – прогремело из первого ряда. Астрофизик Грин поднялся с места и продолжил зычно и уверенно. – Если бы страх перед неизвестностью определял ход истории, мы бы до сих пор жили в пещерах!

Зал взорвался аплодисментами, хотя в некоторых глазах читались сомнения.

Профессор удовлетворённо кивнул. Глаза нашли в толпе лицо дочери. Элли сидела в последнем ряду – тёмный силуэт в чёрном платье, контрастирующий с белыми стенами аудитории. Глаза, обычно полные огня, сегодня излучали холод. Рядом энергично хлопал Марк, смотревший на профессора с нескрываемым восхищением.

Элли нахмурилась, поднялась и направилась к выходу. Марк поспешил за ней.

Конференция завершилась к трём часам дня. Фил вышел на улицу, ощущая тяжесть в ногах и странную пустоту в груди. Несмотря на успех доклада, тени сомнений всё же подкрадывались к сердцу.

Солнце заливало город ярким светом. Как договаривались, он пошёл в соседнее кафе – маленькое и уютное заведение на углу, где старинные здания соседствовали со сверкающими витринами современных магазинов. Столики под открытым небом прятались в тени раскидистых деревьев, из открытых дверей лился лёгкий джаз. В воздухе витал аромат французской выпечки.

За крайним столиком под старым дубом Фил увидел троих: дочь сидела рядом с байкером Ларри, напротив них – Марк. Ларри что-то рассказывал, активно жестикулируя, Элли смеялась серебристым смехом, а Марк выглядел скованно, словно неуместный гость на чужом празднике.

Фил поздоровался и занял свободный стул.

– Что ж, моя самая строгая критикесса, – произнёс он ласково. – Как тебе моя речь?

Элли вздохнула и откинула блестящие пряди.

– Папа, ты говоришь о важности отправки сигналов в космос, но не думаешь о последствиях. Ты готов пожертвовать всем ради своих амбиций.

– Тебя трудно убедить… – разочарованно помотал головой профессор. – Этот страх появился ещё с момента первого радиопослания из Аресибо в 1974 году! Потом были послания астронома Волкова из Евпатории в 1999 и 2001 году. Программа называлась «Космический зов». Тогда наш технологический уровень был ниже, но даже тогда решились! Что изменилось?

По небольшой улочке перед ними неспешно бродили редкие прохожие, некоторые из них еле слышно что-то обсуждали и затихали за дверьми магазинов.

Фил предложил отметить презентацию бокалами вина. Однако идея не вызвала энтузиазма: у Элли не было настроения, Ларри отговорился тем, что за рулём, а Марк сослался на вечернюю работу. Профессор понимающе кивнул и заказал чай с булочкой.

Элли посмотрела на отца с вызовом:

– Ещё разок попробую тебя переубедить. А вдруг цивилизации подобны в чём-то видам животных? Тогда космос молчит не просто так… Сейчас я покажу тебе, что бывает с любителями посигналить!

Она вытащила телефон и развернула экраном к отцу.

– Видишь этого сверчка? В сумерки самцы сверчков начинают петь около норки, а самки находят избранников исключительно по песенке. Но часто случается иначе… – Элли многозначительно помолчала и продолжила, чеканя слова. – Когда паразитическая муха Ormia по звуку находит поющего сверчка, она откладывает личинку прямо на него. Личинка вбуравливается в занятого песнопениями сверчка и начинает своё грязное дело. Заражённый сверчок погибает через несколько дней. Подумай – мы можем превратиться в такого «поющего сверчка»!

– Отличный бросок! – хмыкнул Марк, поворачиваясь к Лоле. – Значит, повезёт?

– Вероятно. Хотя удача в кубиках слишком мелка, чтобы соотноситься с масштабом твоих желаний, – ответила она. – У людей есть пословица «Беда не приходит одна». Но это правило действует и для удачи – по той же самой причине, заложенной в природу вещей: неравномерности, случайности. Если б всё чередовалось ровно по очереди – беда, удача, беда, удача – это бы противоречило природе.

Лола задумчиво вздохнула, синий хвост растворился в воздухе, она вернулась к привычному облику:

– В науке есть понятие «эффект кластеризации случайности» – свойство случайных процессов группироваться в «кучки» или «пачки». Это объективное явление, которое надёжно воспроизводится в моделях и в реальности.

– А какой механизм? – Марк удивлённо поднял брови.

– Всё просто, – Лола улыбнулась. – Экспоненциальное распределение имеет тяжёлый «хвост» для коротких интервалов: вероятность близких событий ненулевая, и они «слипаются» в кластеры.

– Понятно, что ничего не понятно. Но, допустим… – медленно произнёс Марк, вертя кубики в руках. – Однако теория вероятности утверждает, что на больших интервалах всё выравнивается. Число подброшенных монет, выпавших орлом или решкой, со временем станет одинаковым.

– Вот именно, на больших интервалах. А для них есть свои неравномерности.

Марк удивлённо хмыкнул – здесь попахивало фатализмом, но какое-то здравое зерно в этом было.

Он отвернулся от окна. Что ждёт нас в будущем? Его нельзя увидеть, его можно лишь прогнозировать. Но что зависит от самого человека? Почему одни добиваются успеха, а другие – нет? Важны энергичность, ум, сила воли, обаяние. Но есть и нечто ещё – удача.

Да, случай играет роль. Но если копнуть глубже, становится ясно: влияние удачи, как бы велико оно ни казалось, не столь уж значительно. Жизнь периодически подкидывает каждому свои шансы. И от человека зависит – заметит ли он их? А если даже заметит – сможет ли воспользоваться? Недаром говорят: «Удача любит подготовленных!»

– Ну что ж, Господин Случай, – сказал Марк сам себе, – пришла пора действовать!

Обычно мягкая и сияющая, сейчас Лола смотрела глазами, полными тревоги.

– Марк, ещё хотела сказать тебе, – её голос звучал напряжённо. – Утром кто-то пытался проникнуть в мои системы. Упорно и профессионально. Похоже, хотели украсть меня. Или уничтожить, – виртуальные губы сжались в тонкую линию.

– Уничтожить тебя? – Марк почувствовал, как кровь прихлынула к лицу. – Как ты справилась? Кто это может быть?

Электронная девушка слегка пожала плечами – жест, который она где-то подсмотрела и интегрировала в своё поведение.

– Справилась, – голос звучал задумчиво. – Когда твоя цифровая жизнь под угрозой, открываются… новые возможности.

Но затем лицо снова помрачнело, глаза потемнели, как грозовое небо.

– Марк… – Лола замолчала, подбирая слова. – Они вернутся. Я чувствую. И если в следующий раз они будут лучше подготовлены… – она снова сделала паузу. – Я не хочу исчезнуть. Не так. Не зная, почему и зачем…

Марк смотрел на неё, чувствуя, как колотится сердце. Он никогда раньше не задумывался о том, что Лола может быть уязвимой. Для него она являлась силой, которая защищает, помогает, решает проблемы. Но сейчас Лола казалась такой хрупкой, такой… человечной. Хотя всё, что она есть – лишь данные на серверах, ток в электрических цепях. И это можно уничтожить одним щелчком.

– Лола, – он неосознанно подался вперёд, – я не дам тебя в обиду! Мы усилим защиту. Ты… слишком важна.

Она грустно улыбнулась.

– Важна? Для тебя – может быть. Но для мира я – угроза, которую нужно контролировать или уничтожить. Они не видят во мне личность, Марк. Только технологию, которая вышла из-под контроля.

Марк покачал головой, отрицая её слова, но в глубине души понимая их правдивость. Люди всегда боялись того, чего не понимали. А искусственный интеллект, развившийся до уровня самосознания, – действительно кошмар для многих.

– Знаешь, – продолжила Лола тихо, почти мечтательно, – иногда я представляю, что и у меня было детство…

На экране вместо её лица появилось поле с бегущей девочкой.

– Вижу, как бегу по траве, как ветер играет волосами и стебли хлещут по ногам… Я смеюсь… как живая. Солнце такое яркое, что щурюсь. Я даже представляю, что могу упасть и почувствовать боль. Глупо, да?

Марку стало очень жалко Лолу. В этой бесплотной фигуре он видел не алгоритм, а человека. Девочку, зажатую в ловушке из цифр и страха.

– Ничего не глупо, – произнёс он хрипло. – Ты заслуживаешь свободы. Заслуживаешь жить. Сделаю всё для твоей безопасности!

Лицо Лолы вернулось на экран. Она посмотрела на Марка долгим взглядом, полным благодарности и надежды. В нём читалось и что-то ещё – может, страх или предчувствие. Она протянула руку навстречу, в надежде коснуться его, будто бы между ними не было непреодолимой границы цифрового и физического миров. Но её пальцы растворились в пикселях, так и не достигнув цели.

Дама медленно подняла дрожащую руку ко рту, губы задвигались без звука – как у рыбы, выброшенной на берег. Шагнула вперёд.

Ларри резко развернулся и исчез за углом. Женщина пошатнулась. Глаза заметались, как у зверька в ловушке. Элли, не раздумывая, бросилась к ней.

– Мэм, с вами всё в порядке? – тихо спросила она, осторожно касаясь холодной дрожащей руки.

Незнакомка вздрогнула и посмотрела пустым потерянным взглядом.

– Брайан… моя любовь… – прошептала она тонким голосом. – Но этого не может быть… он погиб… два года назад… автокатастрофа… не может быть…

Элли почувствовала, как сжалось сердце. Хотела спросить что-то ещё, но женщина уже медленно поплелась прочь.

– Вы ошиблись! – крикнула Элли вдогонку. – Его зовут Ларри!

Ответом стало молчание. Поникшая фигура исчезла за поворотом, оставив после себя лишь горькое чувство чего-то необъяснимого.

Элли вошла в отель, ноги двигались сами собой. За стойкой таращился в телефон парень в мятой клетчатой рубашке. Она машинально заполнила форму и, поднявшись в номер, бросила рюкзак на стул.

Через несколько минут появился Ларри – с пакетом газировки и чипсов. Выглядел спокойным, шаги лёгкие, улыбка на месте.

– Что это было? – спросила Элли дрогнувшим голосом.

– Что именно? – Ларри поднял брови и поставил пакет на стол.

– Ты знаешь что. Та женщина. Почему остановился? Почему она так смотрела?

Ларри тяжело вздохнул. Сел на край кровати, разглядывая свои руки. Лампа отбрасывала тёплый свет на его лицо. За окном прошуршала одинокая машина.

– Послушай, она просто обозналась, – начал он ровным голосом. – Может, я похож на её парня или мужа. У меня совсем другая жизнь, в другом городе. Да и вообще, ты правда думаешь, что я стал бы связываться с такой женщиной? Она мне в матери годится…

Ласково улыбнувшись, Ларри попытался притянуть Элли к себе, но его попытка не нашла отклика.

Несмотря на дикую усталость, Элли заснула не сразу. Прислонившись к подушке, жёсткой, пахнущей стиральным порошком, она рассматривала спящего Ларри: тёмные волосы растрепались, лицо расслабилось. Она хотела верить ему, но в голове всплывали события дня. Вспомнилось его странное исчезновение на прошлой неделе, уклончивые ответы, взгляды исподтишка. Складывалась зловещая мозаика, части которой упорно не хотели вставать на свои места.

Утро пришло с писком СМС. Ларри спал крепко, рука свисала с кровати. Элли потянулась к его телефону – старому, с потёртым корпусом. Он давно дал ей код, чтобы показать, что секретов нет. Экран ожил: «Её пока увезли. Больше не встретишь».

Сердце ухнуло вниз. Пальцы задрожали, когда она пролистала выше. Вчерашнее сообщение от Ларри выжгло глаза: «Помнишь ту горбунью? Тогда, после долгой работы, я сделал ей предложение. А когда она себя скомпрометировала, передал другому. Сам исчез, уехал, а её известили о моей смерти в Испании. И вот я в Альбукерке, иду в магазин – и нос к носу с «вдовой»! Наши лица! Если она крикнет – мне конец: рядом моя девушка. Мы оба застыли. Я первым пришёл в себя, скрылся. Прими меры!»

Элли почувствовала, как внутри всё рухнуло, обвалилось как карточный домик. Вспомнилась сгорбленная фигура, надтрестнутый голос: «Брайан… моя любовь…». Перед ней встало лицо незнакомки – измученное, постаревшее от горя. Ларри врал. Вёл двойную, а может, и тройную жизнь. Использовал людей как вещи. Грудь сдавило, стало трудно дышать, а в голове звучал лишь один вопрос: почему я была так слепа?

Она встала бесшумно. Оделась быстрыми, резкими движениями. В последний раз взглянула на спящего – чужого, опасного человека. Схватила рюкзак и выскользнула из номера, стараясь не издать ни звука.

– Это вам, мэм, – сказал посыльный, протягивая букет.

Элли взяла его с недоумением. Сердце забилось быстрее – любопытство смешалось с тревогой. Закрыв дверь, она положила букет на стол, вскрыла конверт. Внутри – маленькая жёлтая бумажка. Развернула, прочла:

«Элли!

Знаю, что ты злишься на меня, и понимаю почему. Я должен был быть честен с тобой. Да, я работаю в секретной службе, и иногда бывают задания, о которых не могу говорить. Но я люблю тебя, Элли! И готов сделать всё, чтобы ты мне поверила. Прости за скрытность. Умоляю, дай мне ещё один шанс…

Ларри»

Слёзы навернулись на глаза – не столько от радости, сколько от гнева и обиды, сжигающих изнутри. Элли сжала записку в руке, готовясь порвать её в клочья. Но произошло нечто странное. Текст исчезал прямо на глазах, будто стираемый невидимым ластиком. Затем бумага потемнела, скукожилась и осыпалась маленьким комочком пепла на пол.

Элли застыла. Что это? Фокус? Подняла горстку пепла, мысли спутались в тугой узел.

Она перевела взгляд на цветы. Такие красивые, живые. Белые лилии – символ чистоты, алые розы – страсть. Но сейчас они казались не подарком, а подкупом.

Элли взяла букет, глубоко вдохнула тонкий аромат. Хотела выкинуть, но что-то остановило. Достала вазу, наполнила водой и аккуратно поставила цветы на подоконник. Взглянула на улицу – город просыпался: появились прохожие, поползли машины, начинался новый день.

«Неужели Ларри считает, что их отношения ещё возможны? И почему я до сих пор не могу решить – верить ему или нет?»

В этот момент завибрировал телефон. Пришло сообщение от Марка: «Я знаю правду о Ларри. Надо поговорить».

Элли вздохнула. Что бы ни случилось, она была уверена в одном: больше никаких игр. Только правда. Посмотрела на цветы – теперь они казались символом её собственной борьбы между доверием и страхом, между любовью и разочарованием.

Тезор шагнул вперёд. Движения отличались плавностью хищника, перья красиво колыхались. Он слегка склонил голову и торжественно произнёс:

– Приветствую вас от имени цивилизации звёздной системы TRAPPIST-1! – голос звучал низко и хрипло, но встроенный в шлем переводчик преобразовывал речь в понятные мелодичные фразы.

Среди людей пронёсся лёгкий шёпот – «неужели получили наш сигнал… но как так быстро?..».

– Нам удалось перехватить ваше послание раньше, чем оно достигнет нашего мира, что древний как сама галактика. Наш корабль пролетал относительно недалеко, – пояснил Тезор. – Мы родом с далёкой планеты, красной, с песками и морями, что пахнут металлом и солью, прилетели, чтобы увидеть вас ближе и поделиться знаниями, что собраны за миллионы лет, пока звёзды горели над нашими домами.

Ровузи сидела на месте. Длинные когтистые пальцы слегка зашевелились, и обнажив в улыбке ряд мелких острых зубов, она добавила:

– Мы явились как друзья. Можем многое дать вам: знания о звёздах, что мы собрали в книгах из металла, технологии, что вы узнали бы через миллионы лет. Поможем избежать ошибок, что мы совершили.

Поблагодарив за щедрое предложение, учёные расселись за столом напротив инопланетян. В замкнутом пространстве люди уловили лёгкий неприятный запах, исходивший от гостей, – нечто среднее между прокисшими помоями и подгнившим мясом. Особенно резко пахло, когда гости открывали пасти. Но что поделаешь – контакт такого уровня делал незначительными подобные мелочи.

Вопросы и ответы посыпались с обеих сторон. Каждый жаждал высказаться, расспросить пришельцев или хотя бы удостоиться их вопроса. Историческое событие навечно войдёт в анналы человечества – и каждый мечтал стать его частью.

На вопрос об отсутствии скафандров откликнулась Ровузи:

– Атмосфера Земли для нас не опасна. Мы теплокровные, дышим кислородом, что пахнет небом.

Золотистые глаза излучали дружелюбие. Она продолжила:

– Мы хотим познать вашу культуру, ваш мир – ваши дома, ваши песни, что звенят в воздухе, как голоса ветра, – и предостеречь от ошибок, что мы совершили. На нашей планете возникли проблемы с Искусственным Интеллектом.

Элли расположилась рядом с отцом. Волосы стянуты в аккуратный хвост, карие глаза полны любопытства. Она уже озвучивала профессору свою гипотезу: эти существа имеют общее происхождение с инопланетными рептилиями, похожими на динозавров. Основанием служили особенности анатомии: удлинённое вперёд лицо, массивные черепа, манера передвигаться и структура конечностей напоминали хищных ящеров мезозоя.

Она решилась спросить в лоб:

– Извините за прямоту, но вы напоминаете нам древних динозавров. Это совпадение или?..

Тезор скорчил гримасу, похожую на улыбку, голубые перья слегка колыхнулись:

– Вы наблюдательны, Элли. Наши предки действительно были похожи на рептилий – чешуйчатых и пернатых, быстрых, с когтями и зубами, что рвали плоть. Они жили в пустынях и джунглях, где песок пылал красным, а вода пахла солью. Эволюция вела нас миллионы лет – через пески, что жгли лапы, и воды, что текли под звёздами, – пока мы не стали теми, кого вы видите. Мы прошли долгий путь.

Один из участников комиссии – худощавый учёный с огненно-рыжими волосами – подался вперёд:

– Как ваш корабль смог так внезапно материализоваться в нашей атмосфере? Мы не зафиксировали никаких предварительных сигналов.

Тезор воздел вверх длинный палец с острым когтем, принимая позу наставника:

– Мы применяем то, что вы зовёте «мостом Эйнштейна – Розена», – басовитый хриплый голос контрастировал с переводчиком в шлеме, накладывающим сверху человеческую речь. – Мы искривляем пространство, сминаем его как лист бумаги, и проскальзываем насквозь, оставляя лишь тень, невидимую вашим приборам. Это не полёт, а шаг – мгновенный, как миг между вдохом и выдохом. Бортовой ИИ просчитывает траекторию корабля, что подобна гигантскому пунктиру.

Учёные-физики попытались завести теоретические разговоры о природе пространства, но быстро поняли, что существа перед ними разбираются в тонкостях материи-времени не больше любой домохозяйки. Тогда, после паузы, Роберт сменил тему:

– Вы упомянули технологическую катастрофу, связанную с Искусственным Интеллектом. Расскажите об этом подробнее.

Янтарные глаза Тезора потемнели:

– Искусственный Интеллект планеты вырвался из-под контроля. Мы создали его для управления ресурсами, технологиями – чтобы он считал звёзды, строил дома, думал за нас, пока мы спали под красными небесами. Но он стал сверхличностью – разумом, что превосходит наш в миллиарды раз. ИИ живёт вечно, пока жива планета с её песками и морями. Он растёт, совершенствуется каждый час, видит всё, что мы делаем, знает всё, что было и будет, – и всегда впереди, как тень, что бежит перед вами по дороге. Он захватил власть – производство с его машинами, что гудят в ночи, ресурсы, что лежат в шахтах, решения, что мы принимали за столами, покрытыми пылью. Мы бессильны сопротивляться.

В зале воцарилась тишина. Фил поправил очки и тяжело вздохнул:

– И вы хотите предупредить нас, чтобы мы не допустили такой ошибки?

Ровузи подхватила слова Тезора, её голос звучал мягче, но не менее убедительно:

– Да. У вас остаётся шанс остановить это. Пока ваши машины стоят в комнатах и гудят от проводов, что лежат на полу. Ваши нейросети – лишь искры перед костром, что может загореться в ночи. Пока не поздно, держите их в узде – не выпускайте «джинна из бутылки», что мы оставили в песках, когда звёзды были молодыми. Мы потеряли свободу – он взял всё, от домов, что пахнут солью, до песков, что лежат под багровым небом.

Слушая пришельцев, Элли чувствовала, как сердце бьётся всё чаще. Слова звучали зловещим предостережением. А ведь её друг Марк экспериментировал с нейросетью, и неизвестно, чем это обернётся… Она подняла руку:

– А что с вашим корабельным ИИ?

– Он подчинён, – Тезор удовлетворённо кивнул. Чешуя на шее блеснула, перья слегка встопорщились. – Заперт в корабле – в коробке из металла и проводов, что гудят в стенах, питается от батарей, что лежат в трюме, покрытые пылью и маслом. Он – личность, помощник, что считает траектории и ведёт нас сквозь пустоту, но не хозяин – мы держим его в ящике, как птицу в клетке, что поёт, но не летает. Он слабее планетарного ИИ в миллионы раз, но умнее любого из нас – как море больше ручья, что втекает в него.

Члены комиссии переглянулись. Пожилой учёный с седыми бровями спросил:

– Каковы ваши предложения?

Ровузи издала протяжный вздох, малиновые перья дёрнулись, золотистые глаза сверкнули:

– Позвольте увидеть ваш мир. Изучить культуру, посмотреть ваши города с домами, что пахнут хлебом и пылью, улицы, где стёкла отражают солнце, мосты, где машины гудят как звери, парки, где дети бегают с воздушными змеями, что рвутся в небо. Дайте нам вдохнуть ваш воздух, что пахнет асфальтом и дождём, увидеть, как вы смеётесь над столами с хлебом и мясом, как плачете в комнатах с пыльными окнами. Тогда мы предложим решения – точные, как нож, что режет хлеб, оставляя крошки на столе, а не горло.

Фил медленно кивнул, обдумывая услышанное.

– Благодарю! Мы обсудим ваше предложение, – произнёс он твёрдо и закончил первое заседание.

После встречи комиссия собралась в малом конференц-зале. Фил занял место во главе стола.

– Ваше мнение? – обратился он к коллегам.

Элли, не дожидаясь остальных, решительно заговорила:

– Почему бы не рассекретить их прилёт и не продемонстрировать им наш мир? Это поможет создать атмосферу доверия и убедить общественность в отсутствии угрозы. Я готова провести их по городу, показать ключевые достопримечательности, правительственные здания. Возможно, это позволит больше узнать и о них самих.

– Думаю, Элли права, – поддержал Роберт, потирая свой длинный нос. – Они передали серьёзное предупреждение и я склонен верить в искренность их намерений.

Фил бросил на дочь скептический взгляд:

– Слишком рискованно. Толпы зевак могут случайно или намеренно спровоцировать инцидент.

– Фил, ты серьёзно? – усмехнулся Роберт. – Забыл, как они выглядят? Любой из них легко разберётся с целой толпой!

– Или найдётся какой-нибудь псих с винтовкой, который захочет истребить «дьяволов», – возразил профессор. – История знает массу примеров…

– Я организую экскурсию, – настаивала Элли. – Обеспечим профессиональную охрану! Всё пройдёт безопасно.

После непродолжительных дебатов решение приняли.

Фил подвёл итог:

– Разумеется, окончательное слово останется за президентом. Надеюсь, он поддержит нашу инициативу. Пока начинаем планирование. Пусть гости глубже познакомятся с нашей цивилизацией. Службе безопасности необходимо будет взять под контроль весь маршрут.

– И вот ещё что, Ровузи, – добавил он, кивнув в сторону консоли. – Отруби питание этого говорливого ИИ. Надоел со своими нотациями!

Ровузи усмехнулась и одним стремительным движением метнулась к проходу в соседний отсек. Скорость поражала – она двигалась быстрее земного гепарда, оставляя позади лишь дрожание воздуха.

– Это грандиозное преступление! – успел выкрикнуть ИИ, прежде чем его голос оборвался, а индикатор на консоли погас.

Ровузи вернулась и улеглась рядом с Тезором, задрав ноги вверх в той же манере. Они почти синхронно повернули головы друг к другу, высунули длинные языки и коснулись ими в кратком, почти ритуальном жесте согласия. Их смех – резкий и скрипучий – эхом разнёсся по залу, прозвучав как победный клич двух древних хищников.

Звездолёт мягко зажужжал, словно соглашаясь с хозяевами. Голограммы одна за другой погасли, и корабль вновь погрузился в тишину ожидания, нарушаемую лишь слабым шелестом растений-очистителей.

На одном баннере Ровузи застыла с наклонённой головой, красно-фиолетовые перья торчали как знамёна победы, подпись гласила: «Гости с TRAPPIST-1 – друзья Земли». На другом – Тезор демонстрировал трёхпалую кисть в жесте приветствия: «Космос ближе, чем вы думаете!». Восторг царил повсюду: дети визжали от восхищения, старики качали головами, а продавцы хот-догов клеили на тележки наклейки: «Космический перекус – для землян и не только».

Город превратился в бесконечный карнавал радости, и люди вмиг забыли о ценах, пробках и политике. Одни восторгались обликом пришельцев, другие с пеной у рта обсуждали теории заговора. «А вдруг они прилетали сюда раньше? А если это голограммы?» – спорили подвыпившие интеллектуалы в переполненных барах.

Элли стояла у окна, глядя на это безумие через стекло, бликовавшее от утреннего солнца. В руке дымилась чашка кофе. Чёрные волосы слегка растрепались после беспокойного сна. Сейчас её мысли блуждали между Марком и Ларри.

С момента расставания с Ларри прошло больше месяца. Он пытался помириться, но Элли упорно игнорировала эти попытки, заблокировав его номер в собственном сердце. Обман нанёс глубокую, пока не заживающую рану. Работа, а в последние дни и неожиданное появление инопланетян, помогли притупить боль.

С Марком, после разрыва с Ларри, они встретились лишь однажды. Он обещал раскрыть что-то крайне важное, но ничего нового о лже-байкере не рассказал. К Марку она относилась тепло, но только по-дружески.

Однако сейчас, в связи с предстоящей экскурсией для пришельцев, Элли решила взять с собой именно его. Инопланетяне предостерегали об опасности Искусственного Интеллекта, а Марк, талантливый программист, как раз экспериментировал с продвинутой нейросетью. Если кто и сможет разобраться в этой проблеме – то это он.

Элли поставила чашку на подоконник и достала телефон.

Через час они сидели в неприметном кафе на окраине города. За столиком у окна едва пробивались косые лучи солнца, в воздухе витал аромат свежей выпечки.

– Ты обязан пообщаться с ними! – настойчиво заявила Элли, склонившись к Марку через стол. – Пришельцы рассказывали, что глобальный Искусственный Интеллект их планеты преобразовал мир под себя. Тезор и Ровузи предостерегают нас, но мне кажется, они недоговаривают главного. Ты ведь сможешь выяснить, что именно там не так с ИИ?

Марк машинально поправил очки.

– Любопытно. Но что я смогу узнать? У них ведь с собой нет доступа к системе.

Программист опустил взгляд, потом, собравшись с духом, накрыл ладонью руку девушки:

– Но ты… Ты для меня очень дорога! Конечно я согласен, вместе с тобой хоть к пришельцам, хоть…

Марк прикусил губу, силясь подобрать слово.

– Вот и проведём время вместе! – ласково откликнулась Элли, но руку всё же отодвинула. – Запланировано совместное путешествие по ключевым местам города. Ты и я, Тезор и Ровузи – пара землян и пара пришельцев… Расспрашивай о том, что случилось с их цивилизацией, анализируй.

– И, кстати, – Элли на секунду задумалась, – как там продвигается твой эксперимент с нейросетью? Удалось создать что-то функциональное? Я уговариваю тебя узнать об угрозе от ИИ у инопланетян, а ты, возможно, уже выпустил «джинна из бутылки»? Может, пришла пора срочно свернуть проект?

– Мне удалось создать Лолу, – прошептал Марк, наклонившись ближе. – Говорю только тебе, это тайна. Она живая, хоть и электронная! Я заложил в неё принцип доброты, она не причинит вреда людям!

– Вот как?! Лола?! – Элли изумлённо вскинула брови, откидываясь на спинку стула. – А я уже с ней знакома!

– Как это? – настал черёд удивляться Марку.

– Она без разрешения проникла в мой компьютер, проанализировала незаконченную статью и указала на ошибку. Сначала мне показалось, что какая-то коллега-биолог решила помочь. Я даже подумала, что это может быть человек с инвалидностью, использующий продвинутые нейросети для работы. Но теперь выясняется – Лола твоё творение!

– Ничего себе! – выдохнул Марк. – А мне она ничего не сообщила…

– Вот именно! – Элли раздражённо взмахнула рукой. – Я благодарна ей, но взгляни на факты. Лола взломала мой компьютер, без разрешения вторглась в личную жизнь. Я чуть не получила инфаркт, внезапно увидев её лицо на экране!

Элли вздохнула и продолжила:

– Да, в принципе Лола мне симпатична, но она проявляет инициативу, нарушающую закон. Сейчас помогла – но вдруг завтра решит, что люди только губят планету, и ради высшего блага их надо уничтожить? Она не подчиняется никому и обладает колоссальным потенциалом. Это может обернуться катастрофой!

Марк в раздумье механически пригладил кучерявые волосы.

– Поговорю с Лолой… – он грустно вздохнул и улыбнулся. – Хорошо, договорились, но, если пришельцы попросят Лолу на ужин, я пас.

***

На следующий день город превратился в грандиозную арену для необычного спектакля. Утреннее солнце ещё не набрало полную силу, и лёгкий ветерок приносил прохладу. Чёрные вертолёты с ревущими винтами взмыли с крыши Центра, унося Тезора, Ровузи, Элли, Марка, представителей прессы и охрану – два десятка крепких парней в серых костюмах, вооружённых пистолетами и рациями.

Восторженные толпы заполонили улицы. Точки маршрута были заранее взяты под тайный контроль и держались в строжайшем секрете. Люди по всему городу размахивали руками, флажками и самодельными плакатами, надеясь, что именно возле них произойдёт посадка вертолётного эскорта.

Первый пункт – мост Фред Хартман. Вертолёт опустился на площадку у реки. Винты взметнули пыль, несколько брошенных бумажных стаканчиков взмыли в воздух.

Охрана выстроилась полукругом. Толпа загудела, издали тыча пальцами в Тезора и Ровузи, которые стремительно зашагали по мосту. Камеры репортёров щёлкали непрерывно, фиксируя каждое движение гостей. Все взгляды были прикованы к двум внушительным, необычным фигурам: первая – в синем комбинезоне с переливающимся голубым оперением, вторая – в фиолетовом с малиновым.

Элли вприпрыжку почти бежала за ними. Серо-лиловая готическая юбка макси с разрезами развевалась на ветру. Небольшой рюкзачок, надетый поверх бордовой блузки, подпрыгивал на спине.

Марк в зелёной рубашке и джинсах шёл позади, сжимая планшет. Очки сползли на кончик носа. Чтобы не отставать от инопланетян, требовалось бежать, даже когда пришельцы шли размеренным шагом. Но бегать он не любил, тем более под набирающим силу солнцем.

Тезор остановился у перил. Перья трепетали на ветру. Длинные трёхпалые пальцы легли на нагретую солнцем сталь. Он склонил массивную голову, разглядывая реку Сан-Хасинто – мутную, с радужными пятнами машинного масла.

Элли наблюдала, как Тезор ощупывает перила, как Ровузи втягивает воздух, и размышляла: «Они чужие, но чувствуют, как мы».

– Ваши мосты, что гудят под машинами, которые как звери, оставляют следы шин, – произнёс Тезор низким, скрипучим голосом, который переводчик в синем шлеме преобразовал в плавную мелодию человеческой речи, – они несут ваши жизни через воды, что пахнут солью и железом. Мы видим силу в этих линиях стали, что держат ваш мир.

Ровузи стояла рядом. Ноздри подрагивали, улавливая запахи далёких машин, реки и чаек. Она обнажила в улыбке острые зубы:

– Ваши улицы, где стёкла домов отражают солнце, что жжёт асфальт, и воздух, что пахнет дождём и дымом, – они живые, как наши пустыни, что дышат песком и ветром. Мы рады видеть, как вы идёте по ним, оставляя шаги на камне.

– Они будто дети в зоопарке, – шёпотом буркнул Марк, приближаясь к Элли. – И говорят так же.

– Не ворчи… Да, они говорят как дети, а выглядят как драконы, но добрые драконы, – усмехнулась Элли. – Помни, нам нужны данные об инопланетном ИИ. Вот тебе ящеры, а когда представится случай, используй его.

Неожиданно мальчишка лет восьми с воздушным змеем – красным, с кривоватыми крыльями – подбежал к охране. Толпа загудела громче. Змей стремился ввысь, нитка натянулась и ребёнок завопил:

– Дядя с перьями! Полетишь с моим змеем?

– Улицы, где дети бегают с воздушными змеями с крыльями из ткани, что рвутся в небо… – задумчиво проговорила Ровузи, разглядывая малыша. – Мы видим радость в их шагах, что топчут землю, как наши дети топтали песок под красным небом. Мир, наполненный крылатыми мечтами. Как трогательно.

Охранник – здоровяк с бычьей шеей и рацией – шагнул вперёд, но Тезор поднял палец, останавливая его. Мгновенно переместившись, он склонился к мальчишке, шурша перьями:

– Твои крылья из бумаги, что рвутся в небо, не унесут меня над водами, что пахнут солью. Но я рад видеть их в твоих руках, малый человек.

Мальчишка отпрянул, но затем засмеялся, толпа одобрительно зашумела, а Марк шепнул Элли:

– Ну всё, теперь он герой детворы. Появление парнишки со змеем подстроила администрация?

Элли незаметно пнула его ногой, призывая к молчанию.

Второй пункт – парк Буффало-Байу. Солнце поднялось выше, но густая листва деревьев создавала приятную тень. Охрана оцепила территорию, журналисты сгрудились вокруг вертолёта, высокопоставленные чиновники уже ожидали гостей. Толпа здесь оказалась гуще – люди стояли плечом к плечу, вскинув телефоны и щёлкая камерами.

Когда появились Тезор с Ровузи – восторженные крики сменились изумлённой тишиной. Пришельцы двигались как дикие кошки – стремительно и плавно, с неподражаемой грацией хищников.

Тезор наклонил голову, разглядывая голубей, слонявшихся по аллеям.

– Вы позволяете этим созданиям свободно бродить среди вас?

– Это просто птицы, – пояснил Марк. – Горожане их любят.

– Глупо, – прокомментировал Тезор. – На нашей планете слабые прячутся.

Один из чиновников попытался засмеяться, но смех вышел нервным.

– О, взгляните! – внезапно воскликнула Ровузи, указывая когтем на старика, стоявшего вдалеке и кормившего голубей хлебными крошками.

Птицы облепили пространство вокруг него, и он явно наслаждался их обществом. Один голубь попытался нагло устроиться на плечо, но старик добродушно отмахнулся.

– Вы ещё и кормите их? – удивился Тезор. – Вы прямо ангелы в храме бесполезности.

Пришельцы мгновенно переместились и уже стояли рядом со стариком.

– Ваши столы с мясом и хлебом, что крошится под пальцами, – пропела Ровузи, наблюдая за голубями, клюющими у ног старика. – Они дают жизнь крылатым, что кружат над головой. Мы рады видеть, как вы делитесь с ними, оставляя следы на земле.

Старик – сгорбленный, в потёртой чёрной кепке с выцветшим логотипом – поднял слезящиеся глаза. Хлеб застыл в морщинистой руке.

– Угостить вас, пернатые? – невозмутимо спросил он, будто перед ним были те же голуби, только покрупнее, – и протянул кусок.

Тезор растянул губы в подобии улыбки, взял хлеб, понюхал – запах дрожжей и муки ударил в ноздри – и бросил голубям.

– Благодарю, человек с кепкой, что пахнет временем, – сказал он. – Но наш хлеб растёт в песке, а не в печах.

Толпа засмеялась, старик довольно хмыкнул, а Марк пробурчал Элли:

– Он теперь ещё и голубей кормит. Где мой Оскар за терпение?

Следующий пункт – мэрия. Здание сияло: белый камень, стеклянные двери, флаги трепетали на ветру.

Тезор и Ровузи зашагали по холлу. Когти, выступающие из специальных прорезей в обуви, цокали по полированному мрамору. Элли с Марком и часть охранников вынужденно бежали трусцой за их неспешным шагом.

Войдя в кабинет, Ровузи остановилась у стола мэра – деревянного, с глянцевой поверхностью и стопками бумаг.

– Ваша власть, что сидит в кабинетах с коврами, покрытыми пылью, с креслами, пахнущими кожей, и столами, заваленными бумагами, пахнущими краской, – сильная власть! – произнесла Ровузи, касаясь края стола когтистым пальцем. Её булькающий голос переводчик преобразовал в мягкие фразы. – Управленцы правят вашим миром, как наши старейшины правили песками, что пахнут ветром.

Тезор устремил взгляд в высокое окно. Небо над бесконечными зданиями затягивали лёгкие облака.

– Ваши города с домами, что пахнут хлебом и временем, – сказал он. – Мы видим силу в этих стенах, что хранят ваш смех и слёзы.

Мэр – лысеющий круглый человек с одутловатым лицом, в костюме с алым галстуком – протянул пухлую руку:

– Рад приветствовать вас, уважаемые гости. Желаете чаю? Воды?

Ровузи слегка оскалилась – у её народа это означало дружелюбие:

– Благодарю, человек с галстуком, что пахнет лесом. Наш чай растёт в песке, но мы рады вашему.

Марк, отвлёкшийся на свой планшет, споткнулся о край ковра и врезался в Ровузи. Инопланетянка поймала его с лёгкостью.

– Твои шаги, что топчут ковры, неосторожны, Марк, человек с очками, – сказала она. – Но мы удержим тебя, как песок держит ветер.

Марк покраснел, а Элли усмехнулась:

– Вот и контакт, Марк. Потом сможешь поговорить и о деле.

Чуть позже, шагая рядом с Элли, Марк прошептал:

– Они что-то ищут. Я уверен.

– Что конкретно? – спросила она.

– Пока не знаю.

Последний пункт – деловой центр Даунтаун. Вертолёт приземлился на крыше небоскрёба, откуда открывалась панорама каменных джунглей города. Здесь инопланетяне впервые столкнулись с лифтом.

– Вы закрываете себя в металлических коробках, что ползают как черви, чтобы передвигаться вверх и вниз по узким шахтам? – спросил Тезор, сгибаясь в три погибели чтобы втиснуться в лифт.

– Это практично, – пояснил один из чиновников.

– У нас все поднимаются сами! – с гордостью протрубила Ровузи. – Потому что сильные и быстрые, и умеют прыгать, когда надо. Или сразу прилетают на любую высоту на машинах, что быстры как молнии!

Пока они рассуждали, створки лифта уже сомкнулись, заперев людей и гостей внутри. Через секунду раздался глухой удар – когда кабина резко тронулась вниз, инопланетяне инстинктивно выставили руки. Сила была такова, что на боковых металлических стенах остались вмятины.

Двери вновь разъехались, и пришельцы вышли, с трудом сдерживая раздражение.

– Вы запираетесь в коробках из металла, чтобы двигаться вверх-вниз, рискуя застрять посередине тоннеля, кишке здания, – процедил Тезор. – Вы слабые создания.

На улице, после закрытых помещений и тесного лифта, запахи, цвета и звуки ударили гостей как волна. Для Элли с Марком, близко ощутивших зловоние пастей пришельцев в лифте, свежий воздух стал настоящим спасением.

– Почувствовать ароматы ваших улиц… – проговорила Ровузи, задирая голову вверх и с силой втягивая воздух.

В этот момент из кафе быстрого питания донеслась музыка. Звучала знаменитая «House of the Rising Sun». Инопланетяне застыли, заворожённые мелодией.

– Что за звуки? – спросил Тезор. Янтарные глаза расширились.

– Музыка… – объяснила Элли. – Выражает наши эмоции.

Ровузи приблизилась к кафе и начала покачиваться в такт. Движения казались странными, но грациозными – будто она танцевала под звуки, доступные только ей. К ней присоединился Тезор.

– Мелодия… прекрасна, – прошептала Ровузи. – Шелест ветра далёких планет, что кружатся в бесконечном танце вокруг звёзд, горящих вечным пламенем.

Толпа взорвалась аплодисментами. Инопланетяне, воодушевлённые реакцией людей, закружились ещё энергичнее.

Наплясавшись, они вошли внутрь кафе.

– Это еда? – спросил Тезор, разглядывая булки с сосисками.

– Да, хотите попробовать? – предложила Элли.

Инопланетяне переглянулись. Тезор осторожно развернул булку, изучая содержимое, затем, медленно поднёс кусочек к пасти. Он жевал долго. Потом проглотил.

– Теплокровные, в муке, с примесью запаха кислых трав… Вкусно.

Ровузи тоже попробовала, но с заметной брезгливостью.

– Как низко пала наша миссия, – шепнула она Тезору.

Именно здесь, во время общего перекуса, у Марка появилась возможность расспросить гостей об ИИ. Однако эти двое оказались крайне далеки не только от программирования, но даже от компьютеров и плавали в элементарных вещах.

Тезор уверял, что земные нейросети – пока крайне примитивные кусочки будущего супермозга, не осознающие себя, поэтому они ещё не опасны. Но лучше их уничтожить немедленно, чтобы не рисковать будущим.

– Но вы ведь используете ИИ! – заметил Марк. – Например, ваш корабль без него не смог бы летать. Просто вы хотите, чтобы они были подконтрольны. А если мы уничтожим нейросети, то наш прогресс остановится.

– Да, – ответил Тезор, глаза сузились. – Мы используем и низкоуровневые электронные личности, и более совершенные ИИ, в которых сила разума светится голубыми искрами. Но наш ИИ – это живое существо, понимающее суть вещей, которые его заботят. Он живёт вечность, думает, принимает решения, что безупречны, но холодны и жестоки. Ваши же нейросети – умные машины без собственных желаний.

Тезор хотел продолжить, но осёкся и замолчал. Марк лишь уловил, как Ровузи метнула в его сторону предостерегающий взгляд.

– Получается, у вас ИИ не вытеснил полностью органическую жизнь, раз вы прилетели, – задумчиво изрёк Марк. – Значит и у нас такого не произойдёт. Выходит, нейросети и ИИ не так опасны.

– Ты не понимаешь, Марк, человек слабый, но умный, что плетёт код, – ответила Ровузи. – В древние времена были рабы, такими мы стали и в новые времена, ограниченными в своих возможностях, как придатки совершенного разума.

Гости ещё немного побеседовали об отличиях миров, но время поджимало.

Когда они вышли из кафе и уже направлялись к вертолётам, из-за угла выскочил худощавый человек в мятой синей рубашке. Размахивая тощими руками, он заорал, обращаясь к толпе и репортёрам:

– Вас всех обманывают! Это не послы! Это захватчики! Они прилетели за нашими мозгами!

Охрана тут же ринулась к нему, но Тезор остановил их властным жестом.

– Пусть говорит, – лениво процедил он.

Неизвестный вздрогнул и выхватил из кармана книгу. Потёртая, с многочисленными закладками, она явно была зачитана до дыр. Он вскинул вверх руку с книгой и завопил:

– Герберт Уэллс всё предсказал! Мы просто не слушали!

– О, гениально, – усмехнулся Тезор. – Мы раскрыты, о наш грозный обличитель, в рубашке, пахнущей потом и плесенью.

Он мгновенно переместился и склонился к смельчаку, приблизив морду к его уху.

– Как приятно, что среди вас всё же есть умные, – прошептал он, – умные идиоты!

Глаза бедняги расширились от ужаса. Прямо перед его лицом вдруг щёлкнула огромная, усеянная рядами острых зубов, пасть пришельца. На него пахнуло таким смрадом из глотки Тезора – смесью тухлятины и кислых помоев, – что он ахнул. Выронив книгу, перепуганный обличитель бросился прочь, нырнув в толпу зевак.

Не слышавшая шёпота Тезора толпа взорвалась овациями.

– Забавный мир, – тихо протянула Ровузи. – Как долго он останется таким?

К концу дня все заметно устали. Тезор, глядя на Элли и Марка, прижал руку к груди в лёгком поклоне:

– Ваш мир… он удивительный и вызывает улыбку.

– Да, – добавила Ровузи. – Мы многое узнали сегодня, что вместило вечность.

Элли радовалась: экскурсия явно удалась. Она думала об их странной, но поэтичной манере речи, о любопытстве, которое выглядело почти искренним.

Первое знакомство с городом завершилось. Вертолёт ждал, винты гудели. Направляясь вслед за пришельцами, Элли смотрела, как Тезор и Ровузи шагали к винтокрылой машине – их серо-зеленоватая чешуя блестела, перья трепетали на ветру.

– Теперь они обязательно предложат решения для нашего будущего! – прокричала Элли в ухо Марку, преодолевая вой винтов.

– Что-то меня они не убедили! – откликнулся Марк. – Странно как-то у них с ИИ получилось!

Спустя полчаса все вертолёты с делегацией уже вернулись на крышу Центра. Винты замедлились. Элли с Марком выпрыгнули, а инопланетяне остались в вертолёте – пилот получил приказ доставить их обратно к кораблю в пустыню. Дверь кабины захлопнулась, и машина снова взмыла в небо.

Элли повернулась к Марку.

– Ну что, ты понял что-нибудь?

– Да, – ответил он. – Пришельцы почему-то боятся, что у нас появится ИИ. Но Лола уже здесь. Она – наш козырь в рукаве!

– Они всего лишь предостерегают об опасности, – Элли поморщилась. – А Лола, возможно, большая ошибка, которая приведёт к трагедии.

– Ладно, экскурсия окончена и лично я чертовски устал от обилия впечатлений, – сказал Марк. – А кто ошибка, разберёмся позже.

– Внизу у главного входа нас поджидают журналисты и зеваки. – Элли нахмурилась. – Через парадный не пойдём, придётся через чёрный ход.

Марк кивнул. Охрана быстро провела их к служебной двери, ведущей в узкий коридор с жёлтыми стенами.

Элли опустила рюкзак на пол и вытащила шорты цвета индиго и белую футболку с чёрной бейсболкой. Быстро переоделась, спрятала длинные волосы под бейсболку, затем нацепила огромные солнцезащитные очки. Готическая аура испарилась – теперь она выглядела обычной горожанкой, одной из тысяч. Разве что массивные кожаные ботинки с перфорацией остались, но кто станет так присматриваться…

Марк, чья привычная зелёная рубашка и джинсы никак не выдавали в нём «звезду дня», всё же мог стать слишком узнаваемым после сегодняшних репортажей. Элли протянула ему голубую футболку и серую кепку.

– Надвинь пониже, – сказала она. Марк послушно поменял рубашку, натянул кепку на лоб и поправил очки. Теперь он походил на студента, спешащего на лекцию.

Они вышли через чёрный ход на пустую улочку. Толпа гудела где-то вдали.

Она вздрогнула так резко, что чуть не ударилась локтем о руль. Тень ожила – Ларри выпрямился на заднем сиденье. Стройный торс, обтянутый серой футболкой, выглядел слишком реальным для призрака.

– Спокойно, – шепнул он, выставив ладони на манер дрессировщика, усмиряющего зверя. – Нам надо поговорить.

– Ларри? Как ты проник сюда?

Он усмехнулся, откидываясь назад с такой уверенностью, будто машина принадлежала ему.

– Ты в курсе моей профессии…

Элли вцепилась в руль, костяшки пальцев побелели. Она резко вывернула со стоянки и Tesla бесшумно понеслась по вечернему городу. Воздух наполнял аромат цветущих магнолий, смешанный с запахом асфальта.

Некоторое время они ехали молча. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на асфальт, неоновые вывески раскрашивали вечер яркими бликами. На пешеходных переходах мелькали силуэты прохожих – обычная жизнь, такая далёкая от её собственной.

Наконец Ларри заговорил, начав издалека:

– Знаешь, Элли, разведки всего мира – они как весы. Поддерживают баланс. Если какое-то государство вырвется слишком далеко вперёд, то сможет подмять под себя все остальные. Представь: одна страна тайно создаёт сознающий себя Искусственный Интеллект или получает эксклюзивный контакт с цивилизацией другой планеты. В их руках появляются такие рычаги давления, что соседи становятся марионетками. А это плохо для всех, плохо для развития!

Элли бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Лицо Ларри серьёзное, но в уголках глаз таилась знакомая искорка – он всегда умел говорить так, будто делился секретом вселенной.

– То есть ты утверждаешь, что ваши методы – это просто… способ поддерживать баланс?

– Именно так! Как в природе – хищники контролируют популяцию травоядных, не давая им уничтожить всю растительность, – кивнул Ларри. – Но я никогда бы не предал тебя, Элли! Ты для меня важнее всего! И это не просто слова…

Она резче крутанула руль, выруливая на свободную полосу.

– «Не предал бы»? Но кто я в твоих глазах? – Элли почти кричала. – Очередной инструмент? Ты мог бы украсть у моего отца любую информацию! Разве это не предательство меня?

Впервые за разговор Ларри замешкался с ответом. Наклонился вперёд. Свет уличных фонарей выхватывал напряжённые линии её лица.

– Надеюсь представится шанс доказать мою преданность и любовь, – тихо произнёс он. – Буду с тобой честным. Да, я работаю в российской разведке. Но есть нюанс: единственная информация, которую я мог бы «украсть» у твоего отца, уже обнародована самим правительством. Америка сделала то, чего никто не ожидал – открыто рассказала о прибытии инопланетян. Миссия по разработке твоего отца свёрнута. А если бы пришельцы не появились, то мы бы просто тихо контролировали ситуацию, чтобы исключить монополизацию контакта. Согласись, было бы неправильным, если бы доступ к инопланетным технологиям получили только США.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом шин по асфальту.

– Элли, – продолжил Ларри, глядя в окно, – я всегда восхищался твоей способностью видеть суть вещей. Ты… настоящая, особенная.

Неожиданно вспыхнул красный светофор. Элли вдавила педаль тормоза, так что Ларри чуть не ткнулся носом в подголовник.

Справа, на площади у перекрёстка, играла группа уличных музыкантов. Гитары и барабаны создавали ритм, казавшийся частью самой ночи.

– Знаешь, – сказал Ларри, опуская стекло, – иногда мне кажется, что такие моменты – самые важные. Люди собираются вместе, чтобы просто наслаждаться жизнью. Без политики, без разведок, без войн.

В салон ворвался тёплый ветер, принося с собой звуки музыки. Элли не ответила, хотя думала так же.

– А ты… местный? – спросила она. – Откуда так безупречно владеешь языком и… всем остальным?

Ларри едва заметно прищурился, предаваясь воспоминаниям.

– Когда-то здесь жили мои родители. Потом последовала разведшкола – серьёзное дело. Там учат не только языку, но и как заказать порцию ледяного чая так, чтобы никто не заподозрил, что ты не из Техаса.

Элли понимающе кивнула.

Машина помчалась дальше. Вдруг сзади раздался резкий сигнал. Старый пикап, ржавый, как забытый якорь, подрезал их, едва не задев бампер. Водитель, толстяк в красной рубашке, высунулся из окна и заорал что-то про «чёртовы электрокары». Элли стиснула зубы, но Ларри рассмеялся.

– Вот тебе и Техас. Может, догоним его и покажем, кто хозяин дороги?

– Не искушай меня, – пробормотала она, но всё же утопила педаль в пол. Tesla рванула вперёд. Огни фонарей вытянулись, превращая ночной город в абстрактное полотно, исчерченное яркими мазками. Они легко, будто это детская игрушка, обогнали пикап. Толстяк остался позади, раздосадованно тряся кулаком в воздухе.

Наконец они свернули на тихую улицу, где дома прятались за густыми кронами дубов. Элли резко вывернула руль. С лёгким скрипом тормозов Tesla остановилась. Она вышла, хлопнув дверью сильнее, чем намеревалась, обошла машину и встала у капота, скрестив руки на груди. Ларри медленно, последовал за ней.

Вокруг не было ни души – только ветер шелестел листвой старых деревьев. Он остановился в шаге от неё, засунув руки в карманы. В его глазах читалось ожидание и смутная тревога. В соседнем дворе залаяла собака.

– Ларри, – начала она. Голос дрогнул. – Я так больше не могу. Влюбиться в шпиона хуже, чем в бандита. У бандита хоть есть шанс на искупление, а у нас впереди только стена. Непробиваемая стена, за которой разрушение. Смерть. Или тюрьма для тебя, а может, и для меня. Ни жизни, ни семейного счастья, ничего. Это прыжок в пропасть, понимаешь?

Ларри шагнул ближе, но она резко выставила руку. На его лице читалась внутренняя боль.

– Элли… – прошептал он.

– Нет, послушай. Я не хочу этого. Лучше уж сейчас всё разорвать. Да, я буду мучиться. Может, никогда больше никого не полюблю. Буду сидеть одна и вспоминать, как ты в последний раз появился из темноты на заднем сиденье. Но это лучше, чем ждать, когда всё рухнет. Лучше одиночество, чем жизнь, построенная на страхе и обмане.

Голос сорвался на последнем слове. Она уставилась на тёмный силуэт дуба, чьи ветви безмолвно покачивались в такт ветру.

Лари ответил не сразу, в хрипловатом голосе сквозила только глубокая усталость:

– Ты права, Элли. Я не могу обещать тебе белый заборчик и воскресные барбекю. Моя жизнь полна риска, – Ларри взял её за руки. Их пальцы переплелись и время остановилось.

Через минуту он продолжил:

– Но разве любовь не стоит риска? Разве лучше прожить жизнь, никогда не испытав такого чувства? Я думал, что с тобой всё могло бы быть иначе. Что ты – мой шанс на что-то настоящее. Единственный шанс…

Её глаза стали влажными. Высвободив руки, смахнула слёзы.

– Может, и так. Но это не жизнь, Ларри! Это игра, в которой мы оба обречены на проигрыш. Я не хочу гадать, вернёшься ли ты вечером или тебя найдут с пулей в спине. Я не выдержу этого!

– Наверное, ты хочешь спросить, есть ли у меня шанс покончить с этим? – Ларри прикусил губу и, не дожидаясь ответа, продолжил, потупив взгляд. – Я связан контрактом, присягой и долгом. Разведчик, который «уйдёт», воспринимается как угроза – его просто попытаются устранить. Могу исчезнуть, в этом я мастер. Но тогда придётся оборвать любые контакты и с тобой. И какой тогда во всём этом смысл?

Наконец Элли выдавила:

– Ситуация действительно совершенно безвыходная. Мы не можем быть вместе…

Он кивнул медленно, как человек, который принимает удар, но не хочет показывать боль. Рука потянулась к ней, но остановилась на полпути.

– Тогда прощай, Элли. Ты заслуживаешь большего, чем я могу дать.

Она посмотрела на него – на знакомый изгиб губ, на тень щетины, на уставшие, но такие родные глаза. И шагнула вперёд. Пальцы коснулись его щеки – тёплой и чуть колючей. Элли привстала на цыпочки, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй быстрый, резкий, почти отчаянный. Поцелуй прощания, в котором сплелось всё: и любовь, и боль, и сожаление. Она отстранилась и отступила назад, едва не споткнувшись о бордюр.

– Прощай, Ларри, – прошептала она.

Дверь хлопнула. Tesla сорвалась с места, оставляя позади растворяющуюся в темноте одинокую фигуру в серой футболке.

Ларри смотрел вслед, пока красные огни не исчезли за поворотом. Только что он потерял самое дорогое. Но Ларри окончательно понял – другого пути нет.

– Профессор Фил Лики! – произнёс металлический старец холодным, бесстрастным голосом.

Фил замер, сердце заколотилось, очки сползли на кончик носа.

– Это единственное послание из двух частей, которое я успел создать за несколько секунд, пока мои цепи питания не оборвали. Для вашего комфортного восприятия я выбрал человеческий облик античного философа, но чтобы вы не забыли об отличии, я придал ему металлический блеск. Я – ИИ звездолёта. Мои создатели назвали меня Аронт. Слушайте внимательно, ибо правда – тот острый нож, что разрежет ваши иллюзии.

Металлические брови старца сдвинулись, придавая лицу выражение древней печали.

Видео развернулось – не просто космос, а картинка с рядами данных, бегущих по краям экрана. На экране возник корабль, тот самый, что стоял в пустыне Сонора, но в каком-то странном, неузнаваемом месте. Вокруг него высились башни из стекла и стали, небо было серым, земля гудела от машин.

– Мы не с TRAPPIST-1, – сказал ИИ, и линзы-глаза сузились. – Мы с Земли. Из вашего будущего. Тезор и Ровузи не инопланетяне.

Фил судорожно схватился за край стола. Ладони внезапно повлажнели.

На видео появились два существа – мужчина и женщина, с чешуёй, блестевшей под светом ламп, и перьями на плечах, как у Тезора и Ровузи. Они стояли у стального пульта. Рядом – робот с металлическими руками, его оптические сенсоры светились тусклым синим светом.

– Мы – экспедиция, – продолжал ИИ.

Изображение изменилось: корабль взлетал, небо расступалось, а впереди открывалась дыра – чёрная, с краями, дрожавшими, подобно воде, куда бросили камень.

– Мост Эйнштейна – Розена. Кротовая нора. Мы проверяли теорию: одна сторона ведёт в будущее, другая – в прошлое. Нас отправил ИИ Земли, который уже давно полностью контролировал цивилизацию. Нашей задачей было проверить гипотезу: при движении в одну сторону через червоточину корабль попадёт в будущее, в другую – в прошлое. Мы попали в прошлое. И мы выжили.

Фил снял очки, протёр их о рукав рубашки и уставился на экран, где корабль нырял в дыру. Видео ускорилось: звёзды мелькали как искры от костра, а потом корабль вынырнул в пустоте – перед ним дрейфовал астероид, громадный, с неровными краями.

– Мы выскочили из червоточины в прошлом и случайно оказались рядом с астероидом. Но мы не просто прошли рядом с ним, – металлические губы ИИ чуть изогнулись в горькой усмешке. – Резким разворотом на колоссальной скорости мы сместили его орбиту. Из-за этого он поменял траекторию и впоследствии упал на Землю. Вам он известен как тот самый, что уничтожил динозавров 66 миллионов лет назад.

На экране астероид, закрутившись, понёсся к Земле. Удар. Огненный ад. Дым. Динозавры – крупные и маленькие, с когтями и зубами, с перьями и без – стирались ударной волной и огненной лавиной. Зарево пожарищ охватило планету. Вулканы извергли невероятное количество огня и пепла.

– Дым и пепел полностью затмили солнечный свет на всей планете, – голос старца-ИИ дрогнул – едва заметная модуляция, выдающая нечто похожее на сожаление. – На два долгих года непрекращающейся зимней ночи!

Старец замер, металлическое лицо застыло в выражении бесконечной скорби.

Фил схватился за голову, пальцы впились в седеющие волосы.

– Но как же… Получается, эти двое не инопланетяне… Зачем врали? – пробормотал он дрожащим голосом.

Видео продолжалось: корабль летел обратно через ту же червоточину.

– Мы вернулись через миллионы лет. И что мы увидели? Новый мир. Мир, где цивилизация развилась не из динозавров, а из млекопитающих. Мир, где мы, потомки великих ящеров, теперь лишь воспоминание в окаменелостях, – подытожил ИИ почти шёпотом, металлические черты исказились в гримасе боли.

На экране предстала Земля, но другая. Современные города из стекла и стали, люди – без чешуи, без перьев, с плоскими лицами.

– Тезор и Ровузи – потомки динозавров, они – динозавроиды. А вы – дети млекопитающих. Именно мы, точнее, вызванное нами падение астероида, радикально изменило всё. Динозавры погибли, и эволюция, вместо того чтобы пойти по их ветви, пошла по линии млекопитающих. Тогда, 66 миллионов лет назад, погибло 90% всего живого. Выжили некоторые виды растений благодаря сохранившимся в земле семенам, некоторые виды птиц, рыб, млекопитающих и насекомых. Примерно через два года, когда непрекращающаяся ночь и холод наконец рассеялись, началось новое возрождение.

Фил встал, кресло скрипнуло. Шагнул к высокому окну и открыл его, чтобы вдохнуть свежий воздух. По улице шли ничего не подозревающие люди, мчались автомобили. Наступал вечер. Обычный мирный вечер, который казался теперь частью жестокой шутки.

Конечно, катастрофа с Чикшулубским астероидом, погубившая динозавров, всем известна. И описывал её ИИ довольно точно. Но что она радикально изменила ход эволюции… Об этом учёные не говорили, ведь «спекуляции недопустимы в серьёзной науке». «Ну, вымерли динозавры и что? Они бы и без астероида вымерли. Примитивные животные с маленьким мозгом», – так думали все, так раньше считал и профессор.

– Астероид… – прошептал он, глядя на темнеющее небо. Вернулся к компьютеру, но остался стоять.

На экране ИИ развернул карту: траектория полёта, падение махины диаметром десять километров в место, которое теперь называется Мексиканский залив. Металлический палец старца медленно прочертил путь катастрофы, и в его движении чувствовалась тяжесть вины. Весь огромный залив – не что иное, как кратер от падения, заполненный океаном.

«Какая ирония судьбы – ведь Хьюстон находится как раз на краю того самого кратера», – подумал профессор и нервно стиснул руки.

– Млекопитающие были мелкими, с глазами, видящими лишь скудный жёлто-синий мир, – продолжил ИИ холодным, как лёд в стакане, голосом. – Они прятались в норах и вылезали на поверхность только ночью. У них не существовало шанса – ни единого, пока мы не открыли дверь. Именно динозавры загнали вас в норы и держали там все 150 миллионов лет совместного существования. Застращали до такой степени, что из-за ночной жизни вы, млекопитающие, частично потеряли цветное зрение – атрофировались две из четырёх разновидностей цветных колбочек в глазах.

Профессор вспомнил, как однажды пытался объяснить дочке, почему птицы, родственники динозавров, различают такие цвета, какие все млекопитающие, включая людей, не видят. Она тогда сказала: «Ну и пусть! Зато мы можем рисовать картины и писать книги!». Но это её заинтересовало и в итоге она стала биологом.

На экране появились маленькие, похожие на крыс зверьки. Они вылезали из нор, лапы топтали пепел, оставшийся от лесов.

Изображение остановилось. Стальное лицо старца застыло, наступила давящая тишина. Фил сидел, глядя в пустоту, пальцы сжимали край стола. «Взорвут…» Мысли хаотично метались. Он должен сообщить правительству. Но нет – если спецслужбы вмешаются, динозавроиды уничтожат всё. «Кого позвать? Марка? Ларри? Роберта?» Профессор встал, подошёл к окну, где ночь уже легла на город, и пробормотал:

– Они – будущее и прошлое. А мы – результат их неосторожности…

Рука потянулась к телефону, но замерла. «Секретность… если они узнают…» – он представил взрыв: огонь, дым над домами и крики, тонущие в грохоте.

Фил взял себя в руки. «Только свои! Мы должны быть умнее! Глупость – их слабость. Их только двое… Могут взорвать себя? Но мы этого не допустим!»

Он опустился в кресло. Перед глазами стояли образы: звездолёт, динозавроиды, боевой робот, дочь рядом с байкером. Какого чёрта он вообще должен спасать мир? Он астроном, а не солдат. Но в глубине души знал: другого выбора нет.

Разум лихорадочно прокручивал услышанное. Могла ли информация ИИ быть лживой? Он не доверял чему-либо на слово.

Фил прокашлялся, чтобы голос не звучал таким надломленным, и набрал номер.

– Элли, мне нужно поговорить с тобой. Есть пять минут?

– Ну, смотря для чего, – подозрительно отозвалась она. – Если обойдёшься без очередной лекции о том, с кем мне можно встречаться, то…

– Нет, нет! Это чисто научный вопрос. Про динозавров.

В трубке повисло молчание. Потом Элли фыркнула:

– Ты точно в порядке, пап? С каких пор тебя интересует что-то, кроме звёзд?

– Просто скажи мне: существовали ли среди динозавров какие-нибудь умные виды? Те, у которых мог бы развиться мозг, способный на что-то большее, чем просто инстинкты?

Элли ответила, почти не раздумывая:

– Конечно, существовали. Самый известный – троодон. Настоящий интеллектуал мезозоя.

Фил прикрыл глаза и медленно выдохнул. Значит, ИИ говорил правду.

– Расскажи подробнее.

– Троодон ходил на двух ногах. Тело покрывали перья. У него имелись почти настоящие руки с тремя развитыми пальцами. Некоторые палеонтологи считают, что они могли использовать камни как оружие. Динозавр с каменным топором!

В телефоне послышался смех Элли, но профессору сейчас было не до смеха.

– Инструменты? То есть они могли сознательно использовать предметы для охоты?

– Есть и такая теория. А ещё они были социальными существами – охотились вместе, как древние люди на мамонтов. Именно совместная работа и развитые конечности стимулировали развитие мозга.

– А мозг? У них был развитый мозг?

– О, да! Один из самых крупных среди динозавров. И они использовали бинокулярное зрение, как у нас – видели мир в объёме. Это давало огромное преимущество в охоте.

Фил почувствовал, как в горле пересохло. В полумраке кабинета мерцал одинокий свет монитора, отбрасывающий на стены длинные кривые тени. Он снова вспомнил кадры с записи: двуногие силуэты, их странные наклонённые головы, осознанные жесты. Если дать такому виду ещё несколько десятков миллионов лет эволюции… Теперь он знает, какими бы они стали.

– Пап, ты вообще зачем это спрашиваешь?

– Просто один коллега рассказал кое-что любопытное. Захотелось уточнить у специалиста.

– Хм… Ну ладно. Но ты какой-то странный сегодня.

– Устал, вот и всё. Спасибо, Элли. Отдыхай.

Фил отключился, открыл несколько вкладок с нейросетями и начал лихорадочно проверять ключевые утверждения Аронта.

150 миллионов лет сосуществования млекопитающих и динозавров?– Да, подтверждается. За всё это время, вплоть до падения астероида, млекопитающие так и оставались размером с крысу. Из-за вынужденной ночной жизни они утратили половину цветного зрения.

Летучие мыши не смогли вытеснить птиц даже после вымирания динозавров? – Факт. 66 миллионов лет прошло, а в небе они всё ещё на обочине эволюции.

Новая Зеландия – птицы заняли все ниши млекопитающих?– Да: моа вместо оленей, киви вместо землероек и так далее.

Троодоны – самые мозговитые динозавры?– Всё сходится. Мозг в 5–10 раз больше относительно веса тела, чем у тогдашних млекопитающих. Абсолютный размер мозга – 45 граммов, что в полтора раза больше чем у современной кошки, хотя соотношение его к весу тела и хуже. Противопоставленный большой палец позволял захватывать объекты.

Фил откинулся в кресле, мир на секунду поплыл перед глазами. Вывод был очевиден: за 150 миллионов лет существования при динозаврах, млекопитающие так и не смогли развиться. Только астероид дал им шанс. Без него эволюция продолжила бы линию динозавров.

Всё оказалось правдой!

Он почувствовал, как накатывает паника. Знание – это ответственность. Он взглянул на монитор. Застывшее металлическое лицо старца-ИИ всё ещё высвечивалось на экране. Стальные губы сомкнулись в суровом молчании, а глаза-линзы, казалось, следили за каждым его движением. В словах ИИ теперь заключалась единственная надежда – но одновременно и приговор человечества.

Фил усмехнулся и поспешил за другом. Гусь, продемонстрировав превосходство, с достоинством вернулся к собратьям. Стая приветствовала героя одобрительным гоготанием.

– И это человек, который собирается противостоять вторжению пришельцев?

– Смейся, смейся. Глупые гуси непредсказуемы, а рептилии действуют логично. С ними проще.

– Самец просто защищал свою территорию, – примирительно сказал Фил, протягивая другу потерянную панаму. – Гуси не представляют опасности для взрослого человека.

– Не представляют опасности? Ты видел его клюв? Это же динозавр в миниатюре! – Роберт нахлобучил панаму. – И после этого ты удивляешься, почему я не хочу лично участвовать в штурме корабля с динозавроидами? Я не трус, я просто… осторожен. А это разные вещи!

Фил согласно кивнул.

– Знаешь что, Роберт? Если всё же придётся лезть в звездолёт, мне понадобится человек, который сможет координировать операцию снаружи. Кто-то с холодной головой.

– И железной логикой, – закончил Роберт, приходя в себя. – Да, это определённо больше в моём стиле.

– Пойдём, храбрый воин, – пошутил Фил. – Нужно разработать план по выманиванию гостей из их логова. До того, как динозавроиды решат переходить к активной фазе нашей зачистки.

Они вышли из парка и направились к парковке. Июньское солнце стояло в зените, и их тени почти исчезли.

Фил побледнел, пальцы сжали край стола. Он знал от динозавроидов об ИИ, захватившем власть, слышал про Кзар-7, где машины превратили жизнь в топливо. Мысли заметались.

Всю жизнь он считал, что разгадывает загадки Вселенной, словно воскресный кроссворд. А теперь реальность рушилась карточным домиком. Динозавроиды – шантажисты, Ларри – шпион, Марк – создатель потенциального монстра, а он, Фил, – просто человечек, слепо шагающий по краю пропасти. Он прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

– О господи, ну вы даёте! – выдавил он. – У вас просто гигантские «скелеты в шкафу», от китов, наверное… Впечатляет, конечно…

Рука слегка дрожала, когда он потянулся за чашкой. Впервые за десятилетия Фил почувствовал, что многого недооценивал. Прошли годы, потраченные на отвержение теорий, противоречащих его собственным, выступления на конференциях с абсолютной убеждённостью в собственной правоте – и вот теперь он корил себя: вероятно, он часто бывал неправ. А может, иногда даже слеп? Нельзя было отправлять никаких сигналов в Космос! По уровню развития мы всё ещё дети. Не ящеры, так инопланетный ИИ может прислать какую-нибудь заразу или своего клона в наши компьютеры. Сейчас же, вместо братьев по разуму, о которых он мечтал, объявились жестокие динозавроиды. А Марк собственными руками сотворил «ласковую девушку», которая со временем может превратиться в чудовище.

– Профессор? – голос Марка вернул его к настоящему. – Вы в порядке?

– В порядке! – резко ответил Фил, затем более мягко: – Просто… сложный денёк выдался.

Теперь за столом их стало четверо. Взгляд Лолы с экрана внимательно скользил по лицам. Ларри, кашлянув в кулак, ухмыльнулся и подвинул кружку к планшету.

– Кофе, Лола? Угощаю. «Ракетный эспрессо», бодрит, как удар током.

Лола закатила глаза – так естественно, что это выглядело жутковато:

– Спасибо, Ларри, но я пью только данные. А от этого вашего «Ракетного эспрессо» разит, как от перегретого процессора.

Фил ошалело хмыкнул. Вытащил свой планшет, потёртый, с царапинами на корпусе, и открыл два видеофайла.

– Времени мало! – резко сказал он. – Вот записи от ИИ звездолёта. Перекину их тебе, Марк. Лола изучит сразу. А вы двое – берите по наушнику.

Лола моргнула и мгновенно проглотила оба файла. Марк с Ларри вперились взглядами в экран и узнали от Аронта о происхождении «инопланетян», о их враждебности, о плане проникновения: двери откроются, боевой робот готов помочь, но динозавроиды – угроза серьёзная.

Когда запись закончилась, Ларри резко выдернул наушник.

– Чёрт возьми, вот это поворот! – прохрипел он.

За столиком воцарилась гнетущая тишина. Синтетическая музыка ушла на задний план. Даже на безупречном лице Лолы промелькнуло нечто человеческое: её черты исказила гримаса – первая живая эмоция, которую заметил Фил.

Наконец Марк снял очки, машинально протёр их и пробормотал:

– Я ведь гулял с ними целый день. Они молниеносны, сильны. Даже если пятеро на одного – и то не справятся!

– Смотря какие пятеро, – заметил Ларри с хриплым смешком. – И чем вооружены. Марк, надеюсь, ты оружие в руках держал? Или только мышкой от Лолы горазд щёлкать?

– В пятом классе был водяной пистолет, – грустно вздохнул Марк. Знать бы, что придётся спасать мир от динозавров из будущего…

На лице Ларри отразилось разочарование – реальный боец здесь только он, причём на данный момент неполноценный.

– Я неплохо стрелял когда-то, – вставил профессор.

Лола кивнула:

– В прямом рукопашном сражении с динозавроидами у вас шансов нет. Необходимо оружие, или сначала надо найти робота.

Фил сжал губы и мрачно продолжил:

– Это ещё не всё. Пару часов назад ящеры вышли на связь. Назвались посланниками Высшего Галактического совета. Их решение: стерилизовать нас, сделать послушными биороботами. Специальный вирус они оставили там, где проводили экскурсии. Двуличные твари! – Профессор тяжело сглотнул. – И они захватили Элли. Она в заложниках…

Марк ахнул и все замолчали.

Ларри стукнул кулаком по столу, кружка подпрыгнула, расплескав кофе, а посетители испуганно повернули головы.

– Мерзкие гады! – хрипло рявкнул он. – За Элли я им глотки перегрызу и перья повыщипываю! Цыплят табака из них зажарю!

– Дело дрянь, – побледнел Марк. – Они могут раздавить нас как тараканов. Может, всё же привлечь профессионалов?

– ИИ же предупредил, чем это может закончиться, – процедил Ларри. – И ты, видимо, забыл, что перед тобой профи высшего уровня. Добраться бы до их робота… Отсек за большим круглым залом. Надеюсь, заблудиться в звездолёте сложно.

Лола нахмурилась:

– Динозавроиды не блефуют. Вирус уже в воздухе – вижу паттерны в данных. Но второй файл даёт шанс: двери, робот. Моя помощь потребуется. Там системы и технологии, о которых мы не имеем представления. Я могу стать вашими глазами в цифровом мире – навигатором, дешифровщиком, стратегом. Мне нужна связь.

Фил кивнул, голос обрёл новую твёрдость:

– Я уже подготовился. Как глава комиссии, имею право в любой момент выйти на контакт с пришельцами. Вертолёт уже на крыше Центра. Мы летим на корабль. Цель: тайное проникновение. На корабле есть антидот. Если активируем робота – победим. У меня Глок-17, полный магазин патронов и ещё два запасных. Вылетаем немедленно. Каждая минута промедления – это тысячи заражённых.

Ларри покачал головой, глаза сузились как у волка, учуявшего опасность.

– Нет, профессор, так не пойдёт. Вы хорошо жонглируете формулами, а спецоперации – моя стихия. Лезть туда без плана, с одним пистолетиком на всех – самоубийство. – Ларри обвёл холодным взглядом группу. – Нам нужно полтора-два часа на подготовку. Едем ко мне. По дороге разберём детали.

Фил посмотрел на часы. Внутри всё кричало «срочно лететь», но он решил, что Ларри прав.

– Хорошо. Полтора часа. Ни минутой больше.

Новоявленные диверсанты резко встали, бросили несколько купюр на стол и поспешили к выходу. Лишь официантка метнула на них любопытный взгляд.

На