Нулевой контракт

Глава 1

Колено подвело в самый неудачный момент — на построении.

Ногу пронзило болью, я не удержался, пошатнулся. Случилось это как раз в тот миг, когда мимо проходил краснорожий офицер поперек себя шире. Странно, но я не смог вспомнить ни имени его, ни звания.

- Что-то не так, боец? - он повернулся ко мне, из-под светло-желтой фуражки блеснули маленькие острые глаза.

- Никак нет, - отозвался я.

Форма на офицере тоже была не совсем правильная — обычный пустынный камуфляж, который я видел сто раз, но на том никаких известных мне знаков различия.

- А что же ты стоишь криво, словно плохо надроченный хер? - спросил этот тип.

- Виноват, - отозвался я, с усилием выпрямляясь, не обращая внимания на полыхающее огнем колено.

Боль помогла немного развеять туман в голове и откуда он взялся, кстати? Вспомнилась небольшая комнатушка, улыбчивый вербовщик, две страницы договора, под каждой нужно поставить подпись.

А я больше не на государственной службе, я работаю на ЧВК!

«Нулевой контракт, - сказал вербовщик. - Для новичка. Совершенно безопасно. Охранять склад или еще чего-нибудь».

Ну да, на большее я со своей искалеченной ногой все равно не гожусь.

- Наберут хер знает кого, - офицер продолжал буравить меня злобным взглядом. - Назовись, боец!

Обычное дело — на первом построении нужно кого-то вытрахать и высушить, просто в назидание остальным, чтобы сразу поняли - не в сказку попали; сегодня жертвой стал я.

- Рядовой Серов! - рявкнул я.

В ЧВК — понятно, но вот где мы находимся и как меня сюда привезли?

После разговора с вербовщиком в голове зиял провал словно я расписался на втором листе, где куча подпунктов мелким шрифтом, и тут же очутился в строю, на обычном плацу, которых повидал за годы службы немало. Никакой дороги в памяти не осталось, а судя по жаре, мы не в центральной России, где сейчас царит февральский дубак а где-то южнее.

Сильно южнее.

- Русский? - офицер наклонился ближе, я разглядел на его погонах сине-зеленый кругляш, римскую цифру V и обычную семерку; на меня пахнуло сладким запахом одеколона и еще чем-то пряным, незнакомым.

- Так точно.

Это что, наше ЧВК интернациональное и как же оно называется, ешь меня кони? Название ускользнуло, поманило на поверхности памяти, словно большая серебристая рыба, а затем плеснуло хвостом и ушло на глубину.

Хотя вроде бы такое простое.

- Вы нам еще за тридцать девятый не ответили! - прорычал офицер, и рожа его стала еще краснее, хотя миг назад я бы поклялся, что это невозможно. - Но ты вот мне ответишь! Лично! Мамочку звать будешь, под юбку проситься!

Он орал, а я молча смотрел на него, делал каменную рожу и пучил глаза.

Обычное дело, через такую «процедуру» я не раз проходил, и ради тех денег, которые я буду тут получать, можно и потерпеть — сумма из договора намертво засела в голове. Получилось так, что из семьи у меня только бабушка, и лет ей немало, и хотя голова ясная, ноги уже не ходят и это значит, что нужна сиделка, дорогие лекарства, прочие расходники.

А кто возьмет на хорошо оплачиваемую работу отставного вояку-инвалида, который только и умеет, что ходить строем?

- Все уяснил? - мордень офицера покрылась испариной, дышал он тяжело, надрывно.

- Так точно!

Краснорожий смерил меня злобным взглядом и зашагал дальше вдоль строя.

И все же где я?

Плац окружали деревья с серебристо-зеленой листвой, торчало меж них здание в три этажа, сине-желтое, с округлыми углами. Ослепительно блестела крыша сплошь из солнечных батарей, дальше поднималось нечто большое, монотонно-серое, без окон склад, часть фортификационных сооружений? Пылало в блеклом небе необычно яркое светило, а ведь даже в Африке, где мне довелось послужить и помаршировать, оно не такое.

Я напрягся, пытаясь вспомнить, чем закончился наш разговор с вербовщиком - опоил он меня, что ли, как в давние времена — вот кружку рома тебе на халяву, чтобы очнулся ты уже на корабле, в море?

- Вольно! Разойтись! - после этой команды колено вновь решило покапризничать.

Боль стегнула аж до затылка, искусственный сустав подогнулся будто сам по себе.

- Аккуратнее, братан, - рокотнули сбоку, и ладонь буквально с лопату поддержала меня за предплечье.

Черная ладонь.

Я поднял взгляд — на меня с широкой улыбкой смотрел негр, громадный, как боксер-тяжеловес, блестели зубы и белки глаз.

- Я — Вася, - сказал он.

- Иван, - ответил я, пожимая уже другую руку, обманчиво мягкую и теплую на ощупь; хозяин наверняка мог дробить ей камни и вышибать дух из медведей.

Боль унялась, видимо от изумления.

Нет, черных парней я навидался по гроб жизни, но никто из них не звал себя Васей.

- Бойцы Серов и Макунга, смирно! - прошипел кто-то прямо мне в ухо.

Строить нас принялся крохотный азиат, круглолицый, с глазами-щелочками, высокими скулами и римской двойкой на погонах.

- Я ваш комотделения Цзянь! - объявил он. - И ты, Серов, сегодня меня подставил! Усек?

Вопрос ответа не требовал, поэтому я просто вытянулся по стойке смирно. Пропесочиваем новичков — серия вторая, на этот раз в исполнении младшего командного состава, а комотделения тут похоже что-то вроде сержанта.

Еще пару минут он пошипел на нас, причем досталось буквально каждому, не только мне. Потом Цзянь прошелся вдоль строя туда-сюда, и мы после его команды двинулись с плаца — следом за другими отделениями.

Теперь я смог разглядеть больше.

В той стороне, куда я раньше стоял спиной, за контрольно-следовой полосой и оградой тянулась самая настоящая пустыня — серо-желтая, пыльная, изрядно помятая шкура громадного льва, кое-где украшенная черными валунами. Впереди, за такими же деревьями вздымался комплект ржавых то ли труб, то ли башен, и от него доносился негромкий рокот.

- Что за троллевы шутки? Где это мы? - пробормотал шагавший перед мной статный белобрысый парень.

Выходит, амнезия не только у меня.

«Трубы» мы оставили слева, мелькнул за ними КПП, ворота, вышки с грибками крыш. А потом впереди оказались три одинаковых двухэтажных барака, которые могли быть только казармами, разве что углы у них тоже были скруглены, а крыши из тех же солнечных батарей полыхали, отражая дневной свет.

Внутри все было до боли знакомым — на первом этаже столовая, душевая, оружейка, комната отдыха, учебный класс, кабинеты офицеров, второй отведен под жилые помещения.

- Двадцать минут на обустройство, - сообщил Цзянь.

Спальня выглядела почти как та, в которой я оттрубил срочную, разве что кровати в один ярус, да на окнах плотные занавески — ну, без них от местного светила не спрятаться.

- Чего замер? Не стой столбом! - меня сильно пихнули сзади в плечо, так что я едва устоял на ногах.

Я саданул локтем с размаха, не тратя времени на слова, и только затем развернулся.

Смуглый чувак с внешностью звезды индийского кино таращил на меня черные глазищи. Рот его был приоткрыт, а руку он прижимал к солнечному сплетению, куда я так удачно попал.

- Ща я тебе - прошипел этот тип, восстановив дыхание. - Ты чего, вообще оборзел? Пал на колени и извинился!

Я нахмурился — драться не хотелось, но и отступать, показывать слабину сейчас нельзя. Проявишь себя как трус, и все, таким навсегда и останешься, лишь гора подвигов может стереть первое впечатление.

Странно только, что этот тип ведет себя как дед, столкнувшийся даже не с духом, а с запахом. Вроде бы все мы тут в равных условиях, все люди с опытом, пришедшие на нулевой контракт, охранять склад или что-то еще.

За спиной смуглого скалили зубы еще двое, один постарше, с проседью, второй длиннорукий, как обезьяна, с гривой черных волос.

- Давай, борзый, извиняйся, - прогундосил он.

Я молча показал им средний палец — этот жест международный, в отличие от нашего удара по сгибу локтя, а публика тут со всей Земли.

- Что? Да ты! - смуглый картинно расправил плечи, другие двое захохотали, начали обходить его с двух сторон.

- Э, братва, - рядом со мной воздвигся громадный черный Вася. - Так не по-чесноку!

- И это верно, - с другой стороны от меня оказался тот самый белобрысый, что шел впереди. - Если ты чем-то недоволен и хочешь решить вопрос по-мужски, то схватка должна проходить один на один.

Вся спальня, все три отделения сгрудились вокруг нас, образовался круг из любопытных, ухмыляющихся лиц — ну а чего не посмотреть, трое на трое, честный махач.

- Я Джавал! - воскликнул смуглый гордо. - Предки мои служили махараджам Дели! Рискнувшие оскорбить меня должны быть наказаны!

- Ну так иди, и накажи, - пригласил Вася, улыбаясь во все сорок белоснежных зубов.

- А мои предки ловили рыбу в Норвежском море, - в тон ответил белобрысый. - Претензии есть? Если нет, то втяни язык в задницу. Если есть, то предъяви. Или боишься?

Джавал вспыхнул и вскинул кулаки.

Эх, колено, ну хоть сейчас не подведи меня после операции по замене сустава я ни разу не дрался, и не знал, на что способен.

- Нна! - завопил смуглый, и обрушил на меня шквал ударов.

Почти все я заблочил, но один прилетел в висок, да так, что в голове зазвенело. Рванулся вперед, сокращая дистанцию, коротко ткнул Джавала в солнечное сплетение, и он с хеканьем согнулся.

Еще бы, получил туда второй раз за пять минут!

Я замахнулся, чтобы отправить противника в нокаут, но он гибким движением извернулся, и я едва не потерял равновесие. Получил в левое плечо, не смертельно, но ощутимо, и тут по ушам хлестнуло злобное шипение:

- Что тут у вас? Драка? Отставить!

Комотделения Цзянь протискивался через толпу бойцов, словно маленькая свирепая акула через стадо китов.

- Никак нет, - ответил Джавал, опуская руки и выпрямляясь.

Я последовал его примеру.

Разборки между своими — дело неприятное, но случается, а впутывать в них командира нельзя, это чистый зашквар.

- Просто разговор, - добавил мой противник, глядя на меня с ненавистью.

Я кивнул.

- У вас десять минут, - Цзянь обвел бойцов взглядом. - Потом нас ждет медосмотр. Усекли?

И развернувшись, он двинулся к выходу из спальни.

- Я еще с тобой разберусь, - пообещал Джавал, когда комотделения скрылся из виду. - Потом. Поймешь, ничтожная тварь, что такое — встать на пути настоящего кшатрия!

Я пожал плечами и отвернулся — вольному воля, и семь футов над мачтой.

- Мое имя Ингвар, - сказал белобрысый, чьи предки ловили рыбу в Норвежском море. - А твое?

Я назвался, и в этот момент мне показалось, что с новым знакомым что-то не так, волосы не светлые, а крашеные, и на лице слой грима в палец толщиной.

Хотя я только что получил по башке, а после такого и себя в зеркале не узнаешь.

- Что, ищем место? - влез в разговор Вася.

***

Нам достались три койки в центре слева от прохода, и когда я сел на одну, то ощутил под задницей хорошо знакомые пружины. В тумбочке обнаружились два полотенца, одно для лица, другое для организма, и гигиенический набор — зубная щетка, паста, мыло, упаковка одноразовых бритв.

Я все хотел спросить у новых приятелей — не знают ли они, где мы находимся и как сюда попали, но вопрос уплывал, терялся меж других мыслей. Голова и так была дурная, словно после тяжелого сна, да еще и висок после драки пульсировал болью, мешал сосредоточиться.

Смог только оглядеть обмундирование — полевой хэбэ в пустынном камуфляже, все подогнано четко под меня, на погонах палочка-единичка, отметка рядового бойца, и тот же символ, что и у остальных, земной шар, и под ним два перечеркнутых калаша; кепка с козырьком, а сзади к ней платок на пуговках, чтобы закрывать шею от местного солнца; берцы на первый взгляд добротные, но только практика покажет, на что они годятся.

А затем десять минут истекли и пришлось бежать туда, где ждал нас шипливый Цзянь.

Пока шагали до санчасти, удалось еще немного рассмотреть окрестности — с юга и востока внешняя ограда, КПП и за ней пустыня, а вот с запада тянулась ограда пониже, и за ней из песка торчало множество серых кубов без окон, каждый метров в двадцать высотой, и за ними вдалеке красовались круглые черные башни, исполинские столпы.

- Что это такое? - спросил негр Вася, задумчиво почесывая затылок.

- Если бы я знал, - отозвался Ингвар, и посмотрел на меня. - Типа военной базы что-то. А ты говорить умеешь?

- Умею, - я кивнул. - Просто слова экономлю.

Особо болтливым я не был никогда, ну и жизнь научила, что излишняя разговорчивость только вредит. Поэтому уже на срочной ко мне прилипла кличка Молчун, и всегда, когда можно, я стараюсь обходиться без слов дела куда красноречивее на самом деле, чем любой треп.

- Даже шутить умеешь? - восхитился Вася, но тут Цзянь рявкнул «Разговорчики!», и пришлось заткнуться.

Санчасть пряталась за тем зданием, которое я увидел с плаца первым, и тут стояла длинная очередь из бойцов. Понятно, никто не будет менять всю охрану такого объекта в один день, но здесь ошивались все жители нашего казарменного корпуса, то есть примерно — я быстренько прикинул на глаз — сто восемьдесят человек, побольше мотострелковой роты, поменьше мотострелкового батальона, если по российским меркам.

Солнце палило, хотелось пить, башка трещала, комотделения надзирал за порядком. Очередь двигалась с мучительной неторопливостью, и выходившие из санчасти бойцы выглядели по-разному, кто-то улыбался и напевал, кто-то разглядывал собственные ладони так, словно видел их впервые, кто-то двигался механически, вытаращив глаза и открыв рот.

- Что там с ними делают? - спросил стоявший перед нами невысокий чернявый тип.

- Кто бы знал - Вася пожал широкими плечами, и на лице его отразилось мучительное недоумение.

Ингвар нахмурился, поскреб лоб.

- А мы вообще где? - сумел я наконец озвучить давно мучивший меня вопрос. - Попали сюда как?

Через пять минут я знал, что чернявого зовут Пестрый Сыч, и он настоящий индеец. Еще я был в курсе, что никто из моих соратников не помнит ни момента прибытия, ни процедуры отбытия, и не имеет представления, куда нас занесло.

Все подписали контракт и затем пришли в себя на плацу, примерно тогда же, когда и я, кто чуть раньше, кто позже, Ингвар вот очнулся, когда офицер вовсю орал на меня.

- И это все странно, - пробормотал норвежец, растирая переносицу.

Но тут рядом оказался Цзянь, и нам пришлось замолчать.

До входа в санчасть мы добрались примерно через час, и внутри меня встретили обычные «медицинские» запахи — хлорка, йод и прочая гадость, которой с такой охотой пользуются эскулапы. Нанюхался, пока лежал в больнице перед операцией, да и после нее, и замена сустава сожрала все деньги, заработанные на предыдущих контрактах.

- Имя? - спросил меня сидевший за столом лысый дядечка в белом халате.

- Иван Серов, - отозвался я.

Дядечка защелкал клавишами ноута, а я пока огляделся.

В углу стоял, печально свесив голову, настоящий скелет, стену украшали плакаты, ярко-красно озаглавленные «САМОПОМОЩЬ», отличались только подзаголовки: «солнечный удар», «обезвоживание», «песчаные черви» это что еще за ерунда?.. «мокнущая почесовина», «рдеющий лишай» гмм.

О таких болячках я никогда не слышал, ну так я и не доктор.

- Жалобы есть? Головокружение? Тошнота? Удушье? - равнодушной скороговоркой поинтересовался лысый.

Я покачал головой.

На амнезию жаловаться глупо, она похоже часть нормы, ну а на звон в башке после удара — тем более, ведь никакой драки официально не было.

- Если что-то подобное в ближайшие сутки появится, немедленно доложить командиру, - продолжил лысый. - Адаптация не всегда проходит гладко. Разное возможно. Понятно?

Очень хотелось спросить «и песчаные черви возможны?», но я только кивнул.

- Тогда тебе туда, - лысый указал на дверь меж двух плакатов. - Сначала прививки. Затем сканирование и вмешательство.

Тут я нахмурился — какое-такое вмешательство, зачем?

- Все, пошел, - велел он. - Следующий, заходи!

За указанной дверью я столкнулся с шагавшим навстречу Сычом, который был в очереди через одного впереди меня.

- Чего там делают? - тихо спросил я.

Может индеец уже прошел через это самое «вмешательство»?

- Изучили меня, - сообщил он степенно. - Да и все. Ниче

- Не болтать! Серов, иди сюда! - перебил его обитавший в этой комнате врач: огромный, седой, с носом будто утиный клюв. - Садись сюда! Сейчас вколю тебе все разом!

Он и говорил так, словно колол — резкими, короткими фразами.

В этой комнате не было ни скелета, ни плакатов, зато имелось окно во всю стену, и за ним я видел нечто похожее на операционную, уставленную всякими медицинскими аппаратами: кушетка с нависающими над ней «лапами», установка типа МРТ, куда как раз заезжал раздетый до трусов Вася, и черная кожа его лоснилась в свете ярких светильников.

Я опустился на стул боком к врачу.

- Рукав закатай! - велел он, заряжая в штуковину вроде пистолета три разноцветных ампулы: иссиня-черную, светло-зеленую и голубовато-фиолетовую с искрами.

Никогда не слышал, чтобы кололи несколько вакцин сразу.

- Готов? Давай! - нос пощекотал запах спирта, я ощутил тройной укол. - Свободен! Тебе туда!

Я поднялся, откатывая рукав на место, и обнаружил, что за стеклом Вася уже натягивает штаны. Все там произошло очень быстро для МРТ, но может это вообще не оно, а рентген или УЗИ?

Макунга вышел из «операционной», я шагнул внутрь.

- Раздевайся, - велел третий доктор, самый старый из всех, в шапочке, сутулый и морщинистый, с неприятным прозрачным взглядом.

Под ним я ощутил себя мухой, которую сейчас аккуратно приколют к стеклышку и изучат, распотрошив до генов. Чувство опасности, которое не раз выручало меня, взвыло тревожной сиреной, но я попытался заткнуть его что или кто может мне тут угрожать?

Стандартная проверка.

Доктор сменил простынку, я улегся на свежую и под тихое жужжание поехал в недра сканера.

- Глаза закрыть! - донеслось словно откуда-то издалека.

Я послушался, лица коснулось легкое дуновение, под веки полезли частые вспышки. Откликнулись на них мышцы в разных местах — дернуло бедро, напрягся левый бицепс, свело икру, но все тут же прошло.

Вновь зажужжало, и я поехал обратно.

- Глаза открыть, - приказал доктор. - Поднимайся, и вот сюда, на стол.

- Что? - я поднял веки.

Он смотрел на меня равнодушно-презрительно, да еще и улыбался краем рта — типичный врач-убийца из немецкого концлагеря. Я хорошо помнил, что Васю после сканера отпустили сразу, да и Сыч сказал, что его осмотрели, и на этом все безобразия закончились. Почему со мной дело обстоит иначе?

- Ты, Серов, обязан пройти через вмешательство, - проскрипел доктор.

- Не обязан, - покачал я головой.

- Контракт подписал? - на морщинистом лице появилась улыбка. - Внимательно читал? Пункт семь, подпункт один — Наниматель имеет право осуществлять с телом Нанятого любые медицинские процедуры, которые сочтет необходимым для максимально эффективного исполнения Нанятым его профессиональных обязанностей.

Я напрягся, пытаясь вспомнить.

Седьмой пункт — это вторая страница, где много всего мелким шрифтом, и где я не читал толком, даже не просматривал, так, скользнул взглядом и поставил закорючку. Проверить теперь невозможно, есть там такое или нет, вот ешь меня кони.

- Но ты можешь отказаться, разорвать соглашение, - доктор продолжал улыбаться. - Вернуться домой.

И что тогда? Охранником в ЧОП, за копейки сидеть на вахте и дуреть от тоски? Вспоминать Милу, того мудака, который увел ее у меня, и мучиться, глядя как умирает без нужных лекарств бабушка?

- Ладно, - сказал я.

Через мгновение я уже лежал на кушетке, и доктор суетился вокруг — нацепил на левое запястье широкий браслет, другой на правую лодыжку, посветил мне в глаза и нахмурился.

- Поехали, - сообщил он. - Это дело интересное, нестандартное.

Я поплыл, словно от наркоза, хотя мне ничего не кололи, но тут же в сладкий дурман ворвалась боль, дикая, режущая — затылок, позвоночник, обе ноги до самых пяток, и руки до пальцев. Я захрипел, выгнулся дугой, сдерживая рвущийся из горла крик, и черный бешеный водоворот засосал меня.

Глава 2

Это был тот день, когда я вернулся со срочной, прибыл утренним поездом, красивый, молодцеватый, а нарядной дембельской форме.

Родной город встретил птичьими трелями и весенним теплом, ярким голубым небом. Тогда я полетел домой словно на крыльях, и даже не домой, а сразу к Миле — ведь она обещала ждать, и теперь мы поженимся, и все будет хорошо.

Столкнулись у ее подъезда, когда она выпорхнула на работу, изящная, тонкая, с копной светло-рыжих волос.

- Привет, - сказал я, ощущая, как губы сами растягиваются в улыбке.

Качнулся вперед, чтобы обнять, прижаться, уткнуться носом в эти сладко пахнущие волосы, но Мила неожиданно отстранилась, лицо ее сделалось незнакомым, чужим, в синих глазах блеснула тревога.

- Ты не предупредил? Почему? - спросила она.

- Сюрприз, - я нахмурился. - Ты не рада?

Вспомнилось, что в последние месяцы она не так охотно реагировала на мои сообщения в мессенджере, иногда вообще не отвечала, говорила, что занята на работе, но все равно меня очень ждет Конечно в башку лезли мысли, что не все там чисто, но я им воли не давал, гнал прочь.

Мы были «помолвлены» с третьего класса, с того дня, когда новенькую девочку посадили ко мне за парту. Я стал ее кавалером, преданным защитником, и в положенном возрасте мы начали встречаться, тихо, спокойно, без красивых истерик и надуманных «отношений».

Я даже дрался за нее с Мишкой-Жабенем, первым уродом и хулиганом класса.

- Кое-что изменилось, - Мила заправила прядь волос за ухо. - Отойдем, я расскажу.

В этот момент я осознал, что это сон, галлюцинация, что я уже пережил эту ситуацию и не хочу повтора. Я попытался вырваться из видения, ущипнуть себя, только бы не проходить второй раз через то, что произойдет дальше, не слышать слов Милы, простых и одновременно невероятно жестоких.

Но ничего не получилось.

Меня так же, как тогда, дергало и крючило, а Мила говорила, что выходит замуж за Мишку, того самого Жабеня, который за годы, которые я провел сначала в институте, а потом на срочке, превратился в богатого успешного человека, и что они полгода назад случайно встретились и полюбили друг друга

Слова тогда рвались из горла точно рвота, но я ничего не сказал, развернулся и просто зашагал прочь, унес боль с собой.

Да, чуть позже я попытался найти Жабеня и набить морду, как давным-давно, в тринадцать лет. Выяснилось только, что Михаила Валентиновича теперь охраняют специальные люди, и по лицу получил уже я.

Родителей к этому времени не было в живых, бабушка еще справлялась сама, и в городе меня ничего не держало, так что через неделю дембель Серов ушел служить по контракту. И эта дорога привела меня туда, где я оказался сейчас вот только где это сейчас?

Видение потеряло связность, рядом с Милой появился ухмыляющийся Жабень, но не представительный молодой мужик, а носатый подросток, да еще и в пустынном камуфляже.

- Очниииись! - заорал он дурным голосом, тыча пальцем в погон, где виднелся сине-зеленый кружок с двумя калашами под ним.

Я содрогнулся, попытался сказать «нет» и открыл глаза.

Меня трясло, все вокруг колыхалось и плыло, тело дергало, но зато теперь я помнил, как называлась контора, договор с которой я подписал сегодня — частная военная компания «Земля». Но отрезок времени между кабинетом вербовщика и плацем все так же прятался в недрах памяти.

- Очухался? - розово-белое пятно сфокусировалось в морщинистое лицо под шапочкой.

Я кивнул.

- Давай, садись, - мне брызнули в нос чем-то сладковатым, по щекам и лбу потекли капли, и эффект оказался как от нашатыря, меня буквально вставило, глаза выпучились сами. - Почему не сказал, что недавно получал по голове? Идиот! Отсюда все побочные эффекты!

Я мог бы огрызнуться «а вы спрашивали?», мог бы спросить «а сканер ваш на что?», но промолчал.

Сесть на кушетке я смог с неожиданной легкостью, а когда опустил ноги на пол, то осознал — что-то с ними не так. За два месяца я привык к искусственному суставу, к тому, что он позволяет ходить, конечно, но все равно ограничивает движения, и иногда напоминает о себе — и понятно, это все же кусок инородной материи, вставленный в твою плоть.

Но сейчас с коленом все было совсем не так.

Морщинистый доктор наблюдал за мной с той же усмешкой дипломированного садиста.

- Вставай, - приказал он.

Я оттолкнулся от кушетки, выпрямился, и едва не упал, когда привычно напряг левую, увечную ногу. В колене щелкнуло, как щелкало всегда, с раннего детства, не оттого, что какие-то проблемы, а просто вот так устроен сустав, ничего не поделаешь но но как? Почему?

Я нагнулся.

Шрамы, оставшиеся после операции, исчезли, нога моя выглядела так, как четыре месяца назад, до выхода на то патрулирование, где мы попали под обстрел, и откуда меня с осколком в суставе повезли в больничку.

В голове все закружилось.

Нет, это опять сон, не может такого быть, сейчас я открою глаза и все станет как надо!

- Спокойно, - рука доктора, неожиданно сильная для его возраста, поддержала меня за предплечье. - Отличная работа. Сустав полностью функционален и генетически совместим. Пользуйся, боец. Иди, не занимай операционную. Мне до ужина всех надо прогнать. Свободен.

Я посмотрел на него, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли.

Медицина не в состоянии восстанавливать поврежденные суставы, она может лишь заменять их протезами — это я знал твердо, ведь пока валялся в больнице, я облазил весь интернет вплоть до специальных статей для врачей, где половина слов были латинскими. Только вот моя нога говорит об обратном — в ней, если по ощущениям, ничего искусственного, а кости, связки и прочее не отличить от выданного при рождении.

Или это какая-то секретная технология, известная только военным? Одной ЧВК? Невозможно! Мигом бы сделали ее услугой для очень богатых людей, которые только и мечтают встать из инвалидного кресла или с кровати!

Тогда что?

Но размышляя, я одевался и шагал к дверям, а потом через одну комнату за другой. Колено слушалось идеально, и не верилось, что еще сегодня оно «радовало» меня дикими болями.

Я кивнул Ингвару, который проскользнул мимо меня в операционную, и вышел из санчасти.

Снаружи царило непонятное оживление, бойцы, как прошедшие через процедуру, так и ждавшие очереди, стояли с отвисшими челюстями, круглыми глазами, тыкали пальцами в небо. Негр Вася чесал в затылке, а Пестрый Сыч застыл, напоминая статую индейского вождя.

- А, это ты? - Вася обернулся на звук моих шагов. - А мы тут это вон, смотри.

Белесое солнце висело в зените, обрушивая на наши макушки волны яростного зноя. Второе, чуть меньше, тусклое и красное поднималось над плацем, цеплялось за ветви, усеянные серебристо-зелеными листьями.

Наверняка тут сыграли роль и дурман, под которым мы все сюда прибыли, и наркоз для «вмешательства», им попотчевали уже лично меня, и тот факт, что пять минут назад выдали новую коленку. В любом случае особо сильных эмоций я не испытал, удивился немного, но очень вяло.

Ну подумаешь, два солнца на небе, эка невидаль?

- Братаны, так это... - Вася говорил медленно, я почти слышал, как в голове у него вращаются огромные колеса мыслей - что выходит, это мы с вами на на как бы это - тут у него замкнуло.

- В другом мире, - закончил фразу Пестрый Сыч, и голос его прозвучал торжественно. - Мы умерли и духи предков взяли нас к себе! Туда, где вечная охота!

Я огляделся — то, что находилось вокруг, мало походило на обиталище духов, да и жрать хотелось так, как может хотеться вполне материальному человеку с вполне настоящим, хоть и пустым желудком.

- Ну тебя ладно, - буркнул Вася. - Ты индеец. А мы как сюда попали?

- Духам предков виднее, - Сыч пожал плечами и вскинул руки, будто обхватил громадный мяч. - Надо спеть им благодарственную песню, чтобы снискать их расположение! Оооо могууучиееее - затянул он.

Спас наши уши от пытки комотделения, который мгновенно оказался рядом, чтобы прошипеть «Тихо»! Впервые я ощутил к Цзяню нечто вроде благодарности, и подумал, что и не с такими командирами сживался, вспомнить хотя бы капитана Тихого, мнившего себя полководцем круче Суворова и Александра Македонского, а нас, солдат-срочников, фишками, с помощью которых на доске-полигоне можно разыгрывать великие битвы прошлого.

Бррр.

***

Столовая в нашем корпусе выглядела как обычная армейская столовая.

А вот на тарелке передо мной лежало нечто чудное — красновато-бурый брусок «пластилина», и сбоку от него горка зелени вроде морской капусты, и не пахло это ничем. Граненый стакан наполняла светло-синяя жидкость, и вот от нее исходил слабый ягодный аромат.

- Эх, пельменей бы, - сказал Вася, с которым мы уселись за один стол. - Люблю я их, - он видимо поймал мой вопрошающий взгляд. - Я в Новосибирске учился и десять лет жил. Только потом на родину уехал и оружие в руки взял.

Я кивнул — ну да, водка и пельмени творят чудеса с иностранцами, обрусеть под их воздействием может кто угодно.

- И это попробуем, - Ингвар воткнул вилку в такой же брусок, и тот оказался мягким, развалился на куски.

Я последовал примеру норвежца, положил небольшой кусочек в рот.

Мясо это напоминало мало, скорее пресный сыр, но отвращения не вызывало, жевалось и глоталось легко. «Водоросли» были каким-то салатом, а жидкость в стакане — местной разновидностью киселя, непонятно правда из чего сделанного, может быть из тех же песчаных червей.

С мыслью, что мы не на Земле, я смириться пока не мог, и просто отодвинул ее в сторону. Подумал, что нас всех глушат каким-то гипнозом или химией, чтобы мы особенно не психовали по этому поводу, и решил, что буду думать о том, чем непосредственно занят — вот в данный момент о том, как набить живот.

- Слышь, пацаны, - к нам за стол со своим подносом брякнулся пухлый тип с круглым лицом и светлыми глазами навыкате. - Вы не выяснили, как тут насчет баб? Я Эрик, если чего!

Я хмыкнул — вот шустряк.

Эрик болтал без остановки, и вскоре мы узнали, что он финн — да уж, типичный — и что женщины у него не было уже два дня, и что они от него без ума, сами прыгают в койку, разве что друг друга не отпихивают.

- Быстрее едим! Быстрее! - напомнил о себе Цзянь. - Инструктаж через десять минут! Общее построение для всей роты!

Мы быстрее заработали вилками.

Через шестьсот секунд все сто восемьдесят новичков стояли в три шеренги на плацу. Перед нами — бойцами второй роты, я уже знал — топтались офицеры, наш комроты, изящный, невысокий азиат, и три комвзвода, у первого на погонах красовалась римская четверка, у остальных — тройки.

- Равняйся! Смирно! - голос у комроты оказался мощный, не по комплекции. - Поздравляю вас! С сегодняшнего дня вы находитесь в распоряжении седьмого отдельного охранного батальона ЧВК «Земля», расквартированного на полигоне «Инферно»!

Ничего себе название! Зато понятно, что значит семерка на погонах.

- Где именно расположен полигон, знать вам не положено, - продолжил комроты. - Вопросы по этому поводу будут игнорироваться, так что любопытства прошу не проявлять. Скажу только, что воздух пригоден для дыхания, гравитация практически равна земной, и местные болезни вполне излечимы подручными средствами.

Я вспомнил плакаты «САМОПОМОЩЬ» в санчасти.

- Что именно мы охраняем — вам знать тоже не положено, вопросы по этому поводу будут игнорироваться. Ваша задача — обеспечивать безопасность полигона, действуя ручным оружием в рамках устава нашего ЧВК, который вы начнете изучать с завтрашнего дня.

Безопасность? Но от кого?

Стоявший позади меня Вася недоверчиво закряхтел — похоже, ему в голову пришел тот же самый вопрос.

Дальше комроты представился, сказал, что его зовут Нгуен, и назвал комвзводов. Нашим, третьим, оказался совсем юный на вид тип с красным, будто обожженным лицом, откликавшийся на Поля Жиру.

Француз? Бельгиец?

Да тут собрался настоящий интернационал но мы друг друга отлично понимаем. Мысль об этом впервые пришла мне в голову и ударила с такой силой, что я буквально покачнулся.

Что? Как это возможно?

Комроты тем временем распинался, что употребление алкоголя и наркотических средств на территории полигона запрещено, что за первый раз штраф, за второй — разрыв контракта, что нахождение посторонних в транспортной зоне — а это еще что такое? - запрещено, что уход из зоны патрулирования запрещен, что в штабном корпусе есть магазин, где можно за вычеты купить и еду, и промтовары, и что там же имеется зона сенсорного облегчения, где совершенно бесплатно можно снять сексуальное напряжение, вот только записываться надо заранее.

Так что фиг Эрику, а не женщины.

- Вопросы не предусмотрены. Дальнейший инструктаж проведут командиры взводов, - на этом комроты свою официальную речь закончил.

- Вольно, - негромко сказал, подойдя к нам, то ли француз, то ли бельгиец Поль. - Вопросы сможете задать мне. Но потом. И лучше не задавать. Все равно мало на что отвечу.

Вблизи стало ясно, что он не так уж и молод, и что лицо у него явно обожжено, давно и основательно.

- Мы будем охранять громадный склад. Что там лежит и почему — не наша забота. Трогать корпуса хранения, кубы, башни, дредноуты — нельзя. Это просто очень опасно, - развил комвзвода мысль Нгуена. - Надеюсь, что идиотов среди вас нет. Сегодня мы в патруль. Учебный, между обычными, чтобы познакомиться с маршрутом и окрестностями. Но потом. Сначала — снаряжение. Вопросы?

Любопытных не нашлось, скорее всего потому, что спросить хотелось слишком о многом, и каждый, даже Эрик «Язык-Без-Костей» и Джавал «Пальцы Веером» понимали, что для разговоров найдется более удобное время. Первое солнце укатилось к горизонту, второе, красное, забралось в зенит, но света оно давало меньше, и небо чуть пригасло.

Поль отвел нас в оружейку, где каждому из бойцов выдали по АК-74, бронику, каске, разгрузочному поясу и небольшому, но плотно набитому рюкзаку.

- Термос! - комвзвода вытащил названный предмет из кармана. - Всегда наполненный. Всегда. Да, мы далеко не уходим от водокачки, - живительную влагу качала конструкция из толстых труб, которую я увидел рядом с плацем, - но это пустыня, и она безжалостна.

Еще в рюкзаке обнаружился фонарик, противогаз, и плотная накидка, что-то среднее между буркой и плащ-палаткой.

- Разрешите обратиться, - начал Вася. - А зачем нам эти предметы?

У меня вопросы были те же самые.

- Не разрешаю, - отрезал Поль. - Расскажу, но потом. Сейчас время получать машины, - он глянул на часы, украшавшие жилистое запястье.

Огромный гараж прятался за казармами, впритык к внешней ограде, внутри пахло бензином и машинным маслом. Рядками стояли пикапы с лавками в кузовах, выпирали раздутые колеса под бездорожье; а в стороне под тентами прятались еще какие-то машины, много крупнее, наверняка бронетранспортеры или БМП.

- Обычные патрули движутся по отделениям, три машины, - сообщил комвзвода. - Сегодня у нас учебный, едем все вместе. Распределяйтесь.

Я попал в один пикап с Ингваром, Сычом, Васей, порадовался, что Цзянь едет не с нами, и с неудовольствием посмотрел на белесый затылок усевшегося за руль Эрика.

- Ух, погоняем! - заявил тот, поворачивая ключ зажигания.

Мотор заурчал мягко, словно довольный жизнью кот.

- В колонну за мной! - подал команду комотделения.

Машина двинулась, я ухватился за борт, и мы выехали за пределы ангара, под сиреневое вечернее небо. В лицо ударил горячий ветер из недр пустыни, один из парней напротив, которого я не знал, цапнул едва не слетевшую с головы кепку, и от души матюкнулся.

- Ты русский? - спросил я.

- Ага, Колян, - отозвался он, щуря серые глаза на загорелом лице. - Псков, десантура. Ты откуда?

Я сказал, и он уважительно покачал головой — мы конечно, не «никто, кроме нас», но тоже не лаптем щи хлебаем.

Потом стало не до разговоров, наш пикап через ворота во внутренней ограде въехал собственно на полигон. Асфальт остался позади, под колесами оказался «маршрут патрулирования», то есть вусмерть разбитая колея в слежавшемся буром песке, и машину принялось немилосердно трясти.

Слева за внешней оградой разлеглись уходящие к горизонту барханы, вытянутые, словно выводок невероятно толстых змей. Справа во всей красоте открылись кубы, серые громады, от которых тянуло холодом; казалось, что воздух рядом с ними подрагивает, а по стенкам ползают тени.

Примерно через километр начались башни, больше похожие на столбы из черного камня. Они поднимались на высоту в десяток этажей и выглядели еще более чуждыми, странными.

- Стоять! - донесся зычный крик с переднего пикапа, где у пулеметной турели стоял комвзвода, и Эрик ударил по тормозам.

Туча пыли и песка накрыла нас, к счастью я вовремя прикрыл глаза.

- Смотрите! - Поль слегка повысил голос. - Это остатки одного из корпусов хранения!

Между двумя целыми башнями торчал огрызок третьей, похожий на сильно пострадавший от кариеса зуб — неровные сколы, уходящие вниз трещины, откатившиеся в сторону блоки.

- Можете оценить толщину стен. И то, что они не выдержали, - продолжил комвзвода. - Поверьте, но эта штука была уничтожена изнутри. Вам лучше не знать, что в остальных. Только оно опасное, очень.

Так это что, колоссальный склад оружия массового поражения? А мы тут охрана? Только кто этот склад устроил, и для чего нужны мы?

Пока мы ехали, я убедился, что на столбах внешней ограды развешены камеры, наверняка не только простые, но и инфракрасные. Добавить к ним дроны, способные патрулировать периметр куда с большей эффективностью, и персонал можно свести до нескольких десятков человек.

Нас же тут полный батальон, то есть более пятисот человек только рядовых. Зачем?

- Там, дальше, - Поль указал в сторону разрушенной башни, - прячется Воронка. Увидите, когда наберетесь опыта и будете за ней приглядывать. Воронка возникла не сразу. Когда-то на ее месте было сразу две башни, и они срезонировали.

- Не нравится мне тут, - сказал десантник Колян, почесывая грудь. - Тоска сплошная. Патрули да посты, в самоволку не сходишь, «дрочильня» вместо баб

- Что за «дрочильня»? - Эрик предсказуемо оживился при упоминании женского пола.

- А та блин комната, куда дрочить ходишь, - доступно объяснил мой земляк. - Сенсорной обалдевации.

- Поехали! - скомандовал комвзвода, и познавательный разговор пришлось урезать.

Мы миновали пост во внешней ограде, ту же самую башенку с грибком, с которой нам помахали. А следующий оказался угловым, после него забор повернул на север, и тут началось то, что Поль назвал «дредноутами» - вытянутые сооружения с острыми носами и гладкими бортами, серые как кубы, они стояли цепочкой, и каждый был длиной метров в триста.

- Обиталище предков! - торжественно произнес сидевший рядом со мной Сыч.

Напротив второго дредноута мы снова остановились, и Поль начал очередную речь.

- Задача во время патрулирования — проверять КПП, ограду, а также корпуса, - проговорил он. - Обо всем, что выглядит отклонением от нормы, немедленно докладывать.

Персональных средств связи нам почему-то не выдали, но над капотом пикапа качалась антенна, а часть пульта управления занимали верньеры радиостанции.

- При обнаружении нарушителей — вступать в бой, вытеснять их с полигона.

Колян презрительно скривился — явно посчитал, что чужакам тут взяться неоткуда, что командование плетет сказки о грозных «врагах родины», супротив которых нужно круглосуточно бдеть и бдить, иначе кранты.

Ограда задребезжала, ветер с запада швырнул на машины чуть ли не тонну песка.

- Твою мать! - заорал Вася, я невольно пригнулся, чтобы укрыться за низким бортом.

Свистнуло над самым ухом, Колян изумленно булькнул и принялся заваливаться набок. Из дыры у него в горле, чуть повыше бронежилета, заливая пластины, хлынула очень темная в сумерках кровь.

Глава 3

Пикап перед нами резко потерял скорость, рыскнул в сторону — наверняка пробили колесо. Заорал Эрик, наша собственная машина вильнула, и я воспользовался моментом, чтобы спрыгнуть.

Песок ударил в ноги, и через миг оказался со всех сторон, поскольку я перекатился. Выплюнул несколько горстей сухого крошева, и выставил автомат в ту сторону, откуда по нам очевидно стреляли, хотя чужих очередей я не слышал.

С нашей стороны кто-то огрызался, но не дружно, отдельными всплесками.

- Всем!.. - орал комвзвода, но голос его уносило шквалом. - Огонь по!..

Я проморгался, и наконец рассмотрел врага — за оградой двигались темные высокие фигуры, перемещались стремительно и плавно, напоминали летящие по ветру листья; вскидывали нечто вроде палок с расширением у окончания, резко падали и тут же поднимались, но уже в другом месте. Один из столбов со скрежетом погнулся, и металлическая сетка лопнула с громогласным «блямс», затрепетала на ветру.

Калаш привычно уткнулся прикладом в плечо, я нащупал спусковой крючок.

Так, патронов немного, поэтому будем стрелять одиночными, а на приказ Поля можно забить болт — если что, скажу «не услышал».

Очередная темная фигура поднялась из песка, оказавшись как раз у меня на мушке. Автомат содрогнулся, но враг тут же ушел в сторону, словно ощутил, что по нему стреляют. Я повел стволом за ним, но в лицо прилетело еще песка, и я на несколько мгновений ослеп.

Ведь не было же ветра, пока мы ехали! Откуда он взялся?

- Огонь!! - комвзвода ухитрился переорать бурю, и калаши застрекотали разом.

Я второй уже раз с начала атаки прочистил безжалостно зудевшие глаза, и обнаружил, что враги наши сооружают что-то — ставят палку на палку, будто собирают детальки конструктора, и это несмотря на обстрел! Получилась раскоряченная хрень, помесь зенитной пушки и морского ежа, которая плюнула дюжиной «игл»!

Воющие, пылающие алым огнем штуковины устремились в нашу сторону, и я вжался в песок. Обнаружил, что рядом за тем же холмиком, что и я, укрывается Сыч, и что на круглой его физиономии цветет совершенно безумная ухмылка за подобной только и прятать мечту о свежих, кровоточащих скальпах.

Темные фигуры исчезли в песчаной круговерти, словно растворились в ней. Долетевшие до цели «палки» начали взрываться, первая впустую разметала бархан, другая врезалась в один из пикапов и разворотила ему бок.

Еще несколько улетели нам за спины, и там начались взрывы.

- В атаку! - завопил комвзвода, пользуясь тем, что ветер немного стих.

Полное безумие — мы не знаем, кто нам противостоит, сколько их, мы сами не слажены, первый день знаем друг друга, у нас нет огневого прикрытия! Но приказ есть приказ, и нас наняли не для того, чтобы мы красиво и воинственно позировали для селфи!

Я вскочил, отстав от Сыча на какую-то долю секунды, справа оказался Ингвар, из-за нашей машины вынырнул Вася. И мы помчались к пролому в ограде, увязая в песке, скользя, пригибаясь, матерясь и время от времени постреливая.

Ветер стих, будто его выключили, над пустыней воцарилась полная тишина, и это оказалось как удар в лицо. Сгинула песчаная буря, и вместе с ней пропали и враги, осталась только черная, словно обугленная конструкция на вершине дюны.

- Цзянь, осмотрите там все! - тут же принялся командовать Поль. - Остальные назад! Охранение выставить, ранеными заняться!

- Идем медленно, - комотделения оказался рядом, обогнал нас. - Под ноги смотреть. Черные пятна увидите, ну как от разлитых чернил — не наступать! Сразу докладывать!

Так что, эти непонятно откуда взявшиеся засранцы еще и мин могли наставить? Замечательно.

Миновав пролом, мы выстроились цепью, в которой я оказался на левом фланге.

- Черное пятно! - тут же донеслось с противоположного, где шагал Джавал в сопровождении парочки дружков.

- Всем стоять! Шмаляй в него! - приказал Цзянь. - Прямо в центр!

Бухнул выстрел.

- Обманка, - мне показалось, или в шипящем голосе прозвучало облегчение. - Двигаемся дальше.

Черных пятен мы нашли еще три, и одно досталось на мою долю — словно тут жгли костер, разве что круг очень уж правильный. По команде я спустил курок, взлетел фонтанчик песка, и к моему удивлению пятно с легким шорохом уползло в получившуюся ямку, стекло в нее, как жидкость со дна ванны в сливное отверстие.

Но что бы произошло, будь это не обманка? Взрыв?

Мы добрались только до конструкции на бархане, но она к этому времени оплыла, словно обуглилась, превратилась в уродливый ком даже не металла, а горелого дерева.

- Не трогайте, горячая, - сказал Цзянь. - Отходим спиной вперед. Внимательно.

Я облегченно перевел дух, когда мы оказались на территории полигона.

Раненых оказалось семеро, и двое погибли, в их числе — мой земляк Коля, с которым мы едва познакомились. Вот так, прошел школу ВДВ, где слабаки не выживают, наверняка повоевал всерьез за страну, а погиб от рук хрен знает кого черт знает где не пойми за что.

Вообще это нападение выглядело странно — чего хотели гости из пустыни?

Если прорваться на полигон, то зачем атаковать в тот момент, когда мы проезжаем мимо? Куда логичнее пропустить наш большой патруль, и не дожидаясь следующего, прорезать сетку и похозяйничать ну да, камеры это увидят, но пока сюда кто-то доберется!

Или убить как можно больше народу? Напугать? Показать себя?

- Смотри, - сказал Вася, поднимая черную ручищу. - Дымит.

Я глянул туда, куда он указывал — две «палки», выпущенные врагом, воткнулись в стенку одного из дредноутов, и прожгли в ней отверстия. И если первое оказалось просто ямкой, то второе источало дым, густой и черный, как смола, и тот медленно уходил в небеса.

Туда, где начали проглядывать чужие, колючие звезды, не боявшиеся тусклого красного солнца.

- Это были враждебные духи, - сообщил нам подошедший Сыч. - Злобные демоны! Только мы отбили их нападение, да и все!

Я кивнул, Вася отозвался неопределенным бурчанием.

А может гости из пустыни хотели повредить один из корпусов хранения? Но зачем? Нет, нелогично, в этом случае куда проще опять же пропустить нас мимо, и затем спокойно пальнуть по дредноуту из всех стволов!

Я повернул голову на рев мотора, и обнаружил, что к нам мчатся еще три пикапа — наверняка патруль из старослужащих, который по расписанию, а не учебный.

- Серов! Макунга! Сыч! Быстро сюда! - это Цзянь заметил, что мы бездельничаем, и его сержантская душонка конечно не вынесла такого безобразия. - Машину чинить кто будет? Конфуций?

***

Я ожидал, что нас отвезут в казармы.

Но нет, раненых и трупы погрузили, обычный патруль двинулся своим путем, а наш взвод оставили в охранении на месте прорыва. Собственно нас, уцелевших бойцов третьего отделения, отправили приглядывать за пустыней за пределами ограды, хотя на мой взгляд смысла в этом особого не было: если уж враг сумел незаметно подкрасться днем, то ночью мы его тоже не углядим.

Красное солнце закатилось, и стало темно.

И вот тут, под яркими, но чужими созвездиями, меня накрыло — и откат после боевого адреналина, и осознание того, что я не на Земле, а совсем в другом мире, на иной планете. Затрясло так, что буквально заклацали зубы, ну и «помогло» еще то, что в пустыне после заката стало прохладно, накатило желание сжаться в комочек и упасть на землю, ну или хотя бы шарахнуть сто грамм крепкого.

Пью я редко, и без фанатизма, но тут все же особый случай.

В то, что мы угодили в мир предков, я не верил — кровь не хлыщет из мертвых так, как она текла из Коляна, и мертвые не орут так, как вопил раненый паренек из второго отделения, пока ему не вкололи обезбол. Пусть Сыч успокаивает себя такими мыслями, для меня они выглядели пустой болтовней.

Но что за сила перебросила нас сюда?

Обладающая невероятно продвинутыми технологиями — в некоторых направлениях. Но при этом нуждающаяся в обычных солдатах с теми же АК-74, а не с лазерными мечами и бластерами.

Как так?

Пока я раздумывал над этими вещами, к месту прорыва явилась ремонтная бригада на колесном БРЭМе — вот что крылось под тентом в гараже - с краном, лебедкой и прочим фаршем. Началась работа по восстановлению ограды, и тут наше отделение сменили, отвели на территорию полигона, где в тени нависающего над нами дредноута обнаружилась полевая кухня.

- Эй, подходи! Жрать налью! - приглашал от нее парень в высоком колпаке, такой же черный, как Вася, но не столь монументальный.

- К приему пищи приступить, - милостиво разрешил Цзянь. - В поклаже все есть. Усекли?

Порывшись в рюкзаках, мы отыскали там ложки с мисками, и двинулись за едой. Громадный котел, с которым управлялся парень в колпаке, источал запах горохового супа, наваристого, с копченостями, так что слюни у меня потекли водопадом.

Первые пять минут, усевшись в кружок на склоне дюны, мы трескали так, что за ушами трещало.

- Эх, бабу бы сейчас, - задумчиво протянул Эрик, когда ложки заработали медленнее. - Или покурить! Ни у кого нет?

- И это, а у меня есть, - неожиданно предложил Ингвар.

Интересно, как он протащил сюда курево, если мы перенеслись на место службы в новом обмундировании без личных вещей, и даже трусы с носками на мне оказались не мои, свежие, не ношенные? Из личных вещей со мной на новое место перебрались только часы, надежные, дорогие, пережившие все командировки последнего времени.

Норвежец вытащил пачку, и жертвы никотиновой зависимости потянулись за отравой. Счастье, что я бросил после срочной, когда заметил, что дыхалка начинает садиться, а то какое-то время дымил как паровоз.

- О, мужики! - воскликнул явившийся из тьмы силуэт. - У вас земное? Не угостите? Тутошнюю отраву курить невозможно, хотя стоит она копейки.

Ингвар заглянул в пачку и вытряс из нее последнюю сигаретину.

- Спасибо, мужики, - силуэт оказался приземистым, крепким дядькой, явно из ремонтников, поскольку среди наших я его не видел. - Меня зовут Гомес, если чего. Обращайтесь. Третья рота, третий взвод.

Третьи взводы в каждой роте, это я уже знал, были хозяйственно-техническими. Обслуживание автомобилей, энергетика, водокачка, кухни, ремонт зданий — все это ложилось на них, и загадочная транспортная зона, куда нам запрещалось входить, тоже.

- Как тут служится, братан? - спросил Вася, когда Гомес закурил.

- Да ничего, терпимо, - отозвался тот, со смаком затягиваясь.

Дым пах приятно, Ингвар приныкал что-то действительно хорошее, не горлодер.

- Нормально, - Вася покачал головой. - А с кем мы тут воюем-то? А то не говорят Офицеры-то, - он понизил голос.

- Думаешь, мне говорят? - Гомес многозначительно хмыкнул. - Дрищи какие-то. Являются иногда из пустыни, гадят по мелочи. Говорят, что погодой могут управлять. Насылают бури песчаные Э, мужики, вы здешних бурь не видели! Как налетают — жопа! Снаружи застало, так под накидкой хоронись, иначе кожу с мяса сдерет!

Понятно, зачем нам выдали «бурки», и понятно, отчего не используют дроны.

Упоминание про «управление погодой» мне не понравилось, вспомнился шквал, с которого началась вражеская атака, летящий прямо в лицо песок, настоящие тучи, поднявшиеся с только что тихих барханов неужели правда, или обычные солдатские байки?

- Так ты их видел, этих дрищей? - спросил Ингвар. - Может пленные были? Или тела?

- Нет, - по открытому лицу Гомеса было понятно, что он очень хочет соврать, навешать новичкам лапши на уши, но сдерживается. - Неуловимые вообще. Может офицеры в теме. Только молчанка сплошная как про это спросишь — тебе, боец, знать не положено, иди занимайся своим делом.

Еще одна странность — если у тебя имеется враг, ты должен знать его, понимать, на что он способен. То ли командиры почему-то сами не в курсе, с кем имеет дело седьмой отдельный батальон, то ли информация о нападавших не поможет охранять полигон, а даже в чем-то и навредит.

- Спасибо, мужики, с меня причитается, - Гомес отшвырнул бычок в сторону и ушел.

- Волей Аллаха, Господа Миров, попали мы сюда, - подал голос носатый смуглый парень, который до сего момента молчал. - Но что делать, будем выживать, братья. Ведь так?

- Так, - Вася кивнул.

И тут из темноты, откуда-то с севера, прикатились автоматные очереди, и затем взрыв. Далеко за дредноутами, за укрывшимися позади них кубами поднялось и опало красное зарево.

- Оставаться на местах! - тут же подал голос комвзвода. - Оружие приготовить.

Я подтянул к себе автомат, принялся запихивать оттертую песком посуду в рюкзак. Выдалась первая ночка на новом месте службы — одно нападение «неуловимых дрищей», теперь похоже второе.

И это в ЧВК «Земля» называют нулевым, безопасным контрактом для новичка? Шутники, не иначе.

***

Ограду восстановили быстро, ремонтники и полевая кухня укатили, но мы почему-то остались у места нападения.

Мимо проехал первый патруль, минут через тридцать второй, за ним третий. Выкатилась из-за горизонта полная луна, куда больше нашей, и розоватая, словно огромное уродливое лицо с одним глазом и носом-пуговицей.

- О! - воскликнул Пестрый Сыч, увидев ее, и понес какой-то бред о лунных людях.

И только после пятого патруля, когда начало уже светать, комвзвода отдал приказ грузиться в машины.

- Ух, с ветерком прокачу, - пообещал Эрик, и зевнул так, что только чудом не вывихнул челюсть.

Спать хотелось зверски, голова была тяжелой, словно котелок от той же полевой кухни. Не уснуть помогал холодок, за темное время превратившийся в настоящий морозец, так что изо ртов у нас пошел пар.

Да, пустыня — это вам не умеренный климат.

К моему удивлению, мы проехали мимо еще одного КПП, точно такого же, как рядом с казармами - с воротами, вышками и охраной. Я только головой покачал, обнаружив, что проходящая через него дорога тянется метров на десять вглубь полигона и затем обрывается, а со стороны пустыни асфальта и вовсе метров пять, дальше сплошной песок.

- Обычный армейский маразм, - пробурчал Вася. - Круглое таскать, квадратное катать. Вот и верь после такого в братьев по разуму, живущих на других планетах.

Я ждал, что кто-то пошутит про «братьев по маразму», но видимо это созвучие было только в русском и кстати, как мы все же понимаем друг друга, вряд ли Ингвар или Сыч говорят на великом и могучем? Еще одна загадка, а их в «Инферно» как мух над мусоркой.

Северо-западный угол ограды оказался острым, мы повернули, и стало видно, что теперь за забором лежит совсем другая пустыня — гладенькая, словно подметенная, вся в мелких канавках. Мне почудилось, что они светло-желтые, но глаза могли подвести, ведь ночь еще не закончилась, а свет местной луны был обманчив.

Тут комвзвода остановил кавалькаду и поведал зевающим бойцам, что это зыбучие пески, что пикап тонет в них за пять минут, а взрослый человек примерно за десять.

- Не соваться ни в коем случае, - добавил Цзянь с соседней машины, когда Поль замолк.

Про то, что дрищи с этой стороны не нападают, нам ничего не сказали - либо забыли, либо для местных этот самый зыбун не препятствие.

- О, что это там! - воскликнул Сыч, когда мы миновали парочку кубов, и открылось свободное пространство внутри полигона, дальше к югу торчали башни, к востоку снова кубы, а тут словно длинный язык пустыни вдавался на охраняемую территорию.

Глаза слипались, и пришлось моргнуть и встряхнуться.

Воронка, о которой нам рассказывал комвзвода, выглядела обманчиво безобидной: осыпающиеся края, на ближнем вышка, к которой от маршрута патрулирования тянется натоптанная тропка. Вот только размером она была такова, что в нее с легкостью вошел бы самый «жирный» в мире круизный лайнер.

Вскоре мы доехали до места, где что-то взорвалось сегодняшней ночью.

Тут в рядок стояли башни, вроде бы еще больше тех, которые располагались южнее. Самая первая щеголяла здоровенной пробоиной у основания, за ней виднелся поврежденный куб, из дыры в его стене валил дым, и ветер нес серые лохмы прямо на нас.

- Противогазы надеть! - велел Цзянь, его возглас повторили другие комотделения, и мы с неохотой принялись расстегивать рюкзаки.

Дым был жидким, ничем не пах, «играть в слоников» не хотелось.

Ремни обхватили затылок, мерзкая вонь резины полезла в ноздри, лицу тут же стало жарко. Васе противогаз оказался мал, так что едва налез на моську, Сычу наоборот велик, так что жалко обвис, несмотря на затянутые до отказа ремни чистой воды показуха, ещь меня кони.

Около пострадавших хранилищ мы задерживаться не стали, наоборот, Поль велел добавить скорости. Вскоре башни закончились, мы некоторое время катили вдоль забора, и въехали на территорию части. С этой стороны оказалось стрельбище с окопами, мишенями и всем прочим, что полагается, а также склады — ГСМ, жрачки, боеприпасов.

Тут нам разрешили снять противогазы.

Справа открылось нечто, похожее на палубу авианосца: гладкая поверхность, размеченная светящимися линиями, дорожки и квадраты из огней, и сбоку что-то вроде рубки или диспетчерской, узкая башня с кучей антенн наверху.

- Транспортная зона! - объявил комвзвода, остановив машины. - Тут очень опасно. Повторюсь — нахождение здесь для неавторизованного персонала строжайше запрещено!

Звучало это грозно, но все мы были в таком состоянии, что мало чего соображали. Сидевший за рулем Эрик клевал носом, носатый парень, поминавший Аллаха, пытался надеться глазом на дуло автомата, стоявшего между ног, Вася то и дело норовил уложить мне голову на плечо, так что приходилось тыкать его локтем в плечо.

Когда мы затормозили перед гаражом, я облегченно вздохнул.

К этому времени луна уползла на запад, а из-за горизонта показалась белесая корона, щупальца беспощадного первого солнца. На учебном патрулировании нежданно-негаданно мы провели не пару часов, а целую ночь, а пока доберемся на казармы и сдадим оружие, придет время побудки.

Интересно, а на пробежку тут гоняют? И куда, в пустыню, к дрищам?

- Ночка была насыщенная, - сказал Ингвар, выпрыгивая из пикапа, и бочком двинулся куда-то в сторону.

- А сегодня еще устав учить, - добавил Сыч мечтательно, и мне захотелось немедленно его придушить.

Ингвар пропал из виду, из угла, куда он отправился, донесся какой-то скрежет.

От усталости и недосыпа голова моя закружилась, стало жарко так, как не было на дневном солнцепеке. В ушах зашумело, круглая индейская физиономия расплылась, ее место заняла покрытая перьями, украшенная клювом и парой глазищ птичья голова.

- Устав! Устав! Устав! - заголосила она.

Я закрыл глаза, а когда открыл, то Сыч снова выглядел как обычно, норвежец вернулся, зато Вася таращился на стенку ангара, открыв рот и выпучив глаза.

- Что там, братаны? А? - спросил он.

- Баба? - с надеждой спросил Эрик.

Но тут явился Цзянь и вывел нас из гаража, подобно безжалостному пастуху погнал к казарме. Там мы избавились от оружия, и как ни хотелось спать, потащились в душевую, поскольку если упасть в постель сейчас, прямо сразу, то вывалишь туда пару килограмм дружелюбных песчинок, и они будут проживать там с тобой долго и счастливо.

Вымыться мы успели, а вот поспать — нет.

Едва я лег и прикоснулся головой к подушке, как на улице надрывно взвыла сирена.

- Подъем! - заорал дневальный, явно ждавший под дверью.

Священный утренний ритуал — застелить койку, одеться, привести себя в порядок, и все это уложившись в норматив и не просыпаясь.

Немного очухался я только на плацу, оказавшись в строю на уже привычном месте. Приоткрыл глаза пошире и обомлел, поскольку перед нами вместо ожидаемого комроты прохаживался небольшой дракон, ярко-алый, с золотым гребнем и выпученными глазами.

- Мама, - сказал кто-то справа. - Откуда здесь море?

- Что у меня с руками? - поинтересовался Вася растерянно. - Аа, они облезают! Кожа! Кожа!

- Помилуй нас Аллах! - это явно носатый парень из нашего отделения, имени его я так и не узнал.

Дракон задрал к небу узкую морду, громогласно расхохотался и лопнул!

Глава 4

Я закрыл глаза, но это ничуть не помогло.

Вокруг царил настоящий бедлам, Вася испуганно орал, кто-то голосил радостно, доносились смех, пение Сыча и рыдания. И под опущенными веками продолжали роиться образы — усатые киты, алые и синие, улыбались мне приветливо, как добрые дядюшки любимому племяннику, стада единорогов мчались по зеленым лугам, и перламутровые рога были нацелены прямо в зенит.

Голова кружилась, во всем теле ощущалась странная легкость, словно я был воздушным шариком, и в меня закачали достаточно гелия, чтобы я утащил в небо бульдозер.

- Смирррно! - голосище Нгуена прорезал гомон, точно нож масло.

Я содрогнулся, хлопнул себя по щеке, и мгновенная боль помогла прийти в себя. Открыв глаза, обнаружил, что Ингвар сидит на плацу прямо передо мной, и улыбается бессмысленно и тревожно.

- Смирррно!! - повторил комроты уже во всю мощь своей глотки.

Он вновь пытался превратиться в дракона, но теперь я знал, что это глюк, и боролся с ним. Мысли разъезжались, словно копыта у выбравшейся на лед коровы, я никак не мог сообразить, где я, хотя окружавших меня людей узнавал тех, с кем познакомился, естественно.

В следующий момент наваждение отступило, и я понял, что насквозь мокрый от пота. Физиономия Ингвара стала обычной, нордическо-сосредоточенной, а Вася принялся материться, да так, что его признал бы за родную душу и прижал к сердцу несравненный сквернослов старший сержант Косолапов, с которым мне довелось служить уже на контракте.

- Что это было? - с усилием выталкивая каждое слово, поинтересовался Эрик.

- Смирно! - в третий раз скомандовал Нгуен, и в этот раз мы отреагировали как надо. - Помощь уже вызвана, ожидаем на месте, - только тут я обнаружил, что он в респираторе. - Кому трудно стоять, можете сесть. Если кто-то потерял сознание — немедленно доложить.

Меня колотило, пот продолжал струиться по лицу, спине, даже по ладоням — переутомление, недосып? Или это отходняк после наркоты, под которой нас держали некоторое время после подписания контракта с ЧВК «Земля», чтобы спокойно доставить сюда?

Ну и методы у этой конторы!

На плац выбежали три доктора, с которыми я познакомился в санчасти, и с полдюжины бойцов-санитаров с краснокрестными повязками - все в респираторах.

- Плечо всем заголить! - велел морщинистый, занимавшийся моим коленом, открывая небольшой чемоданчик, и внутри блеснули ряды аккуратно разложенных ампул. - Быстрее! Шевелись, криворукие!

Но если отходняк, то зачем респираторы? Они боятся отравиться? Заразиться? Чем? Неужели мы притащили с родной планеты какую-то дрянь, которая становится опасной тут, в другом мире?

Тут меня накрыла вторая волна галлюцинаций хотя уже третья, если считать то, что было в гараже. И если предыдущая была, скажем так, фэнтезийной, то эта оказалась настоящим хоррором — я плыл по реке из крови на утлой лодочке, и ко мне из тьмы склонялись высокие фигуры вроде тех, с которыми мы сражались ночью, только эти могли похвастаться пылающими алыми глазами, и унылый вой заставлял вибрировать кости черепа, отдавался тупой ломотой в затылке.

Я выскочил из кошмара, точно кролик из норы, и понял, что в самом деле вишу в чужих руках, что меня держат с двух сторон: Вася и незнакомый усатый боец, и в руке у последнего шприц с капелькой прозрачной жидкости на кончике иглы.

- Ничо, сейчас полегчает, - сказал он басом, и уколол меня в плечо.

От места укола потек жидкий бодрящий огонь, и дурманящая слабость отступила.

- Спасибо, - выдавил я, пытаясь вытереть мокрое лицо.

- Спасибо в глотке не булькает, - заметил усач. - Так, порядок! Давай следующего!

Не знаю, что они мне вкололи, но буквально через минуту я оказался в полном порядке. Вася, видимо уже очухавшийся, помог санитару перевернуть на бок валявшегося в отключке Ингвара — ничего себе, вот тебе и стойкий викинг — и они принялись закатывать рукав на его мускулистом предплечье.

- Как туго идет, - пожаловался усач, налегая пальцем на поршень, и лицо его над респиратором покраснело.

Ингвар дернулся, изо рта его вырвалось нервное кудахтанье, полетели капли слюны. Вася тут же навалился, прижал его могучими лапами, но норвежец открыл глаза и дергаться перестал.

- Что со мной? - спросил он слабым голосом, совсем не похожим на обычный.

- Если бы я знал, - буркнул санитар. - Велели колоть универсальный антишок. Остальные вопросы к доктору. Порядок! Давай следующего!

Следующим оказался Пестрый Сыч — этого, несмотря на мелкие размеры, не выключило, он даже остался на ногах, разве что приплясывал и кружился, воздев руки, и напевал очередную бессмыслицу.

Я огляделся.

Вокруг царил тот же бедлам, санитары и врачи делали уколы всем подряд, потерявших сознание приводили в чувство, впавших в раж успокаивали, пришедших в себя отводили в сторонку и поили чем-то дымящимся из больших термосов.

- Ты как? - спросил поднявшийся Ингвар, бледный как покойник, но в остальном почти нормальный.

Я пожал плечами:

- Бывало лучше.

- Никогда такого не переживал - он сглотнул, на горле дернулся кадык. - И это думаешь, это болезнь?

Я вновь пожал плечами — не похоже, слишком быстро, скорее похоже на массовое отравление каким-то галлюциногеном, которым мы могли надышаться на патрулировании. Вспомнил дым, сочившийся из отверстия в боку пострадавшего куба.

Так что, мы охраняем запасы химического оружия?

- Это испытание! Наслано предками! - сообщил подошедший к нам Сыч.

Этот наоборот, мог похвастаться не бледностью, а нездоровым румянцем, глаза его блестели.

- Троллю в жопу такие испытания, - пробормотал Ингвар. - Я на них не подписывался.

- Не стойте тут! - напустился на нас Цзянь, он по привычке возник непонятно откуда. - Принять горячих напитков! Вон там! После чего отправиться в казарму и приступить ко сну! Усекли?

- Комотделения, разрешите - начал вернувшийся к нам Вася.

- Нет! Не разрешаю! - отрезал Цзянь, и голос его, только что почти человеческий, превратился в обычное шипение.

В больших термосах оказался горячий, очень крепкий и сладкий до сиропности чай. Едва я отхлебнул, из памяти выплыло детство, чаепитие с дедом и бабушкой у них в квартире, кусочки сахара на блюдце сердце заныло, ведь деда нет почти двадцать лет, а бабушка хоть и жива, ей отсюда даже не позвонить, не узнать как дела.

Вспомнились родители отец в офицерской форме, немногим старше, чем я сейчас Потом Мила, какой она была в школе, до того, как продалась Жабеню и предала меня прочь, прочь, не хочу об этом думать!

Я потряс головой, словно так из нее можно было выкинуть ошметки прошлого.

***

После чая нас и правда отправили в казарму, я с трудом дотащился до своей койки и отрубился, едва голова коснулась подушки.

Проснулся я от той же команды «подъем», и только вскочив с кровати, сообразил, что продрых почти сутки! Не сразу вспомнил, где нахожусь, голова осталась такой же дурной, как и в предыдущие дни, если не дурнее, да еще показалось, что все мне приснилось, включая историю с заменой сустава так что меня прошибло холодным потом, и я невольно ухватился за коленку.

Нет, все как у людей, никаких искусственных сочленений.

Счастье еще, что застилать койку и натягивать форму я могу на инстинктах, без участия разума. Соратники мои двигались немного заторможено, лица были сонные, опухшие, с них смотрели красные, ничего не понимающие глаза, ну так и я наверняка выглядел не краше.

Построение в этот раз прошло без галлюцинаций, никаких драконов, рек крови и прочего. Никто не отрубился, слушая духоподъемную речь отца-командира по поводу того, что наша служба только начинается, что мы должны показать себя ратным трудом и прочее бла-бла-бла

А затем нас погнали на завтрак: тот же чай, что вчера, и две трубочки на тарелке, похожие на сосиски, только черные, все в мелких колючках и очень большие, с огурец-переросток.

- Макунга, ты у себя на родине людей ел? - спросил Эрик, осторожно принюхиваясь и тыкая вилкой эту штуковину.

- Людей — нет, - отозвался Вася. - А вот таких болтунов как ты, братан, доводилось. Пожарить хорошенько, перцу побольше но главное, чтобы помучился перед смертью как следует, тогда мясо гораздо сочнее, мням-мням, - и он напоказ облизал толстые губы широким розовым языком.

- Нет ли там свинины? - носатый смуглый парень изучал «сосиски» с подозрением.

Сегодня он наконец назвался, и мы узнали, что зовут его Фейсал, и родился он прямиком на берегах Нила.

- Ничего, потом три лишних молитвы, и Аллах простит в великой милости своей, - сообщил другой мусульманин из нашего отделения, большой, почти как Вася, и очень мрачный пакистанец по имени Хамид. - Это я тебе как знаменитый богослов говорю.

Они заспорили, чье богословие круче, и спасает ли незнание о наличии в пище свинины от гнева Всевышнего, а я решился попробовать эту штуку. Просто отковырял кусок и положил в рот — ничего, мясо и мясо, ни особого вкуса, ни запаха, всяко лучше тех жуков и личинок, которых мне как-то пришлось с голодухи три дня жрать в джунглях, поскольку нас слегка «потеряли».

Так что через пять минут моя тарелка опустела, и глядя на это, и другие принялись работать вилками.

Я ждал, что после завтрака нас отправят в учебный класс, где придется зубрить устав. Но угрозу эту видимо отложили на потом, Поль погнал нас в оружейку, где мы получили всякое хорошо знакомое мне добро вроде калашей, ПКМ и РПГ-7, и даже одну СВД, и все это поволокли на стрельбище.

- Покажете, что умеете, - сообщил нам комвзвода. - Каждый из каждого по разу. Пятьдесят метров.

От себя я ничего особенного не ждал, и впечатление производить не собирался — снайпер я никакой, с остальным управляюсь прилично. А вот на других было любопытно посмотреть — на что годятся наемники, собранные ЧВК «Земля» со всего мира, люди, с которыми мне придется служить рука об руку и есть подозрение, даже воевать вместе.

Первым из нашего отделения стал Вася, в лапищах которого ПКМ смотрелся как родной, да и с прочим он не сплоховал.

- Почему тут только русское оружие? - неожиданно возмутился Ингвар, взяв СВД. - Между прочим, стандарты НАТО

- можешь засунуть себе в задницу! - перебил его Цзянь, наблюдавший за нашими стрелковыми подвигами. - Что вокруг? Пустыня. Жара. Песок. Отвратительные условия. НАТО привыкло воевать в других. А русские делают то, что работает практически всегда. Работает везде. Не ломается. А если ломается, то легко чинится. Правда ведь?

Спорить с этим норвежец не мог, не зря калаш — самое популярное оружие мира.

Мрачно засопев, он повертел винтовку Драгунова, которую наверняка держал впервые в жизни, а затем выдал пять выстрелов не хуже девятки. Многие, в том числе и я, зааплодировали, и даже на непроницаемой физиономии Цзяня появилось нечто вроде одобрения.

С остальным Ингвар показал себя хуже, но тоже справился очень прилично. Интересно, в каких войсках стопроцентно-вероятного противника он послужил, и почему уволился?

Выглядит ведь как актер с вербовочного плаката, и явно не стул в штабе полировал

- Серов, давай! - велел комотделения.

С СВД я дал средний балл, не очень люблю это оружие, вот даже не знаю почему так. Зато ухватив калаш, ощутил себя на родной территории и кто говорит, что с его помощью нельзя расписаться внутри черно-белого круга?

Пулемет гранатомет тоже нормально, по крайней мере мишени разлетелись в клочья.

- Зачтено, - сказал Цзянь, когда я отряхнулся и встал к остальным.

Из тех, кто был после меня, запомнился Джавад, оказавшийся невероятно метким стрелком. Наверняка его предки-кшатрии преисполнились гордости, созерцая с индуистских небес, как их потомок кладет пули фактически одну в другую.

Откровенных лохов не нашлось, ну оно и понятно, это вам не срочка, тут все профи.

На стрельбище мы проторчали пару часов, и первое солнце успело подняться в зенит. Разогрело так, что над барханами поплыли волны жара, горизонт задрожал, превратился в тонкую полоску воды.

Тоже глюк, но уже иной природы, обычный мираж.

Интересно, но во втором отделении нашелся кадр, не умеющий обращаться с оружием. Не знаю, как он вербовщика прошел, документы поддельные сунул или еще как извернулся и зачем?

- Его прям тут расстреляют и закопают? - спросил Вася, когда понурившегося мошенника под белы руки повели в сторону штаба.

- Боишься, что мясо хорошее пропадет? - тут же вылез Эрик, и я подумал, что рано или поздно он дошутится, наш черный друг осерчает и устроит нетолерантному финну еще более нетолерантную трепку.

- Ты у меня всегда под рукой, - ответил Вася. - С жирком, мням-мням.

- Никакого расстрела не будет, - вмешался в наш разговор Цзянь. - Домой поедет. Только ничего помнить не будет.

Раньше бы я засомневался, что такое возможно, но за последние дни убедился, что наши наниматели умеют оперировать с памятью, по крайней мере вырезать из нее куски хм, а если еще и вставлять, внушать то, чего не было?

От этой мысли мне стало холодно на жутком солнцепеке.

***

А после обеда и тихого часа наш взвод отправили на хозработы.

Только ребенок может думать, что солдат большую часть времени проводит с оружием. Увы, во взрослой реальности все немного иначе, обычно ты упражняешься с лопатой, метлой, пилой, кистью, молотком или еще каким общественно-полезным, но совершенно не воинственным, не героическим инструментом.

Единственный плюс в наших трудовых подвигах сводился к тому, что мы могли поближе рассмотреть транспортную зону.

На ее восточной границе стояли в рядок грузовики, обычные длинные большегрузы. За рулем каждого дрых водитель, уронив голову на руль или откинувшись на сиденье, из ближайшего доносился раскатистый храп, от которого дрожали стекла.

- Здесь груз, - сказал комвзвода, показывая жилистой дланью. - Там склад. Перетаскиваем.

Двери склада были гостеприимно распахнуты, и около них почесывал живот толстый дядя, типичное материально ответственное лицо, отъевшее не только это самое лицо, но и седалище на разнообразных махинациях. На погонах у него поблескивали палочки двойки, то есть по рангу он равнялся нашему комотделения.

- Интересно, пацаны, что там внутри? - заволновался Эрик, когда Поль взялся открывать первый грузовик.

- Думаешь, бабы резиновые? - спросил в ответ Вася, не забывший «людоедских» подколок, и тут случилось невиданное — финн обиделся, надул губы и замолчал минут на десять.

Скрежетнули петли, створки разошлись, и нашим глазам предстали штабеля аккуратных, одинаковых ящиков — глухой пластик, никаких рисунков, надписей, возможности удовлетворить любопытство. Одно стало ясно достаточно быстро — внутри находится что-то тяжелое, при переноске оно не булькает, не брякает и не пересыпается.

- Перчатки берите, - подал голос завскладом, когда первые из нас окунулись в прохладу и сумрак его владений. - А то это руки обдерете Давай-давай, гонор в дупу. Давай-давай

Склад был огромным, в сумрак уходили стеллажи, уставленные мешками, ящиками и бочками. Пахло лежалой крупой, присыпкой от моли и чем-то неуловимым, но неприятным, должно быть запасливостью.

Первый грузовик мы разгрузили за полчаса, и Поль тут же закрыл его кузов.

- В стороны! - скомандовал он, и махнул в сторону диспетчерской башни.

От той донесся короткий гудок, и на опустевшую машину упал сверху, из пустоты, сноп алого света. На мгновение он стал нестерпимо ярким, так что я прикрыл глаза, и «Скания» начала понемногу таять, растворяться, пока не исчезла вовсе, даже отпечатков шин не оставила,; свет еще мгновение заливал голый бетон, а затем погас.

- Ох-ох-ох-охренеть, - выразил общие чувства Вася. - Это как так?

Так мы сюда и попали, судя по всему — благодаря технологии, которую я даже не мог представить.

- Не пяльтесь! За работу! - прикрикнул Цзянь, и пришлось взяться за второй грузовик, набитый мешками с чем-то сыпучим, легким, но объемистым.

Надо отдать должное командирам — они нас не торопили, не загоняли, и каждому отделению по очереди давали передохнуть. Освобожденные от груза машины одна за другой исчезали по той же самой процедуре — гудок, сноп красного света, и до свидания.

Во время очередного перекура, когда мы отошли в тень между двух складов, открылась дверь диспетчерской башни. Из нее выбрался некто коренастый, чернявый, с приготовленной сигареткой между пальцев — наш ночной знакомец Гомес собственной персоной.

- Эй, мужики! - закричал он, шагая в нашу сторону. - Я думаю — вы, не вы. Как дела?

В тот момент, когда он оказался рядом, в вышине основательно громыхнуло.

- Это чего? - спросил Сыч, опасливо вытягивая шею.

Звук напоминал то ли гром, то ли хлопок перешедшего на сверхзвук истребителя. Только вот туч над нами не было, и летательных аппаратов тоже, разве что в самом зените виднелись три крохотные звездочки — будто проколы в небесной сфере.

Гомес задрал голову, стала видна морщинистая, плохо выбритая шея.

- Не знаю, - сказал он после паузы. - Никогда почитай такого не видел.

- А ты давно тут? - влез Ингвар.

- Три месяца, из прошлого призыва я, - Гомес протянул руку с сигареткой, и ему тут же дали огонька.

Откуда у моих приятелей взялось курево, я не знал, но судя по мерзкой вони, они смолили ту самую «тутошнюю отраву».

- Помнишь, как сюда прибыл? - поинтересовался я.

На этот раз грома не было, небосклон перечеркнул метеор, да такой яркий, что затмил солнце.

- Ух! Обалдеть!! - заорал Эрик, а Хамид с Фейсалом забормотали, поминая Аллаха.

Джавал и его двое приятелей как обычно держались по отдельности, и не баловались куревом, они что-то жевали и сплевывали наземь ярко-алую слюну бетель или тому подобная гадость.

Я глянул в ту сторону, где стоял Поль, и обнаружил на его красном, обожженном лице хорошо скрытую тревогу. К комроты подошел Цзянь и что-то сказал, но в ответ получил только покачивание головой.

- Нет не помню, - признался Гомес с видимой неохотой. - Да никто не вспомнил. Многие пытались, - он оглянулся и понизил голос. - Офицеров спрашивали, ну и все такое. Только без толку.

- А такое как вчера с нами у вас было? - задать этот вопрос Ингвару оказалось непросто, этому Мистеру Нордическое Совершенство вряд ли было приятно вспоминать то, что с ним творилось на утреннем построении, как он валялся на плацу точно мешок навоза.

Гомес затянулся, выдержал паузу, ему явно нравилось быть в центре внимания.

- Не, мужики, - признал он наконец. - Вообще сплошная тоска и тишина, если чего. Дрищи один раз напали, да прямо у КПП, и то всей перестрелки было на полчаса, двое раненых, ну и все.

То есть никаких проломов в ограде, дыр в стенах хранилищ, никаких галлюцинаций?

- А

Про что хотел спросить Вася, так и осталось неизвестным, поскольку закончился перекур.

- За работу! - подал голос Цзянь, и бычки полетели в ржавое ведро.

Я принял очередной мешок, когда небеса над нами разразились целым ливнем искр. Звук пришел чуть позже, и на этот раз это оказалось шипение вроде того, которое издает жир от шашлыка, когда попадает на угли.

- Да что же это такое? - спросил Фейсал, передавший мне груз.

- Вряд ли новогодний фейерверк, - пробормотал из-за моей спины гундосый дружок Джавала, откликавшийся на Энрике; работала эта троица неохотно, с ленцой, но деваться им было некуда.

Шарахнуло так, словно небо треснуло над нашими головами, мы невольно посмотрели вверх. Факел рыжего пламени заполыхал в стороне от второго, красного солнца, и понесся в нашу сторону, в огне проявилось нечто черное, растопыренное, с крыльями и устремилось прямо на нас!

Глава 5

- Ого, - сказал Вася, только что подошедший к грузовику. - Это, блин, что еще? Воздух!!!

То ли сбитый, то ли потерпевший катастрофу летательный аппарат падал точно на полигон. Надрывный вой разрываемого воздуха терзал уши, на ходу от машины отваливались пылающие куски.

Фейсал вылетел из кузова, я шлепнул мешок на бетонку транспортной зоны.

- Укрыться! - подал голос Поль, и медлить с выполнением этого приказа никто не стал.

Только вот ни щели, ни блиндажа рядом не было, вообще никакого специально оборудованного убежища, а прятаться внутри склада — не лучшая идея, тот не защитит от прямого попадания, разве что от осколков.

Так что я шлепнулся на четвереньки и залез под кузов, оказавшись меж заляпанных грязью колес. Услышал за спиной тяжелое дыхание — это Вася, за ним Энрике, дальше втиснулся еще кто-то.

Вой оборвался, громыхнуло так, что вздрогнула земля, наш грузовик качнулся, скрипнули рессоры. Что-то лязгнуло неподалеку, потянуло горелым, и из тишины выплыло гудение патрульного пикапа, где-то вдалеке мчавшегося через пустыню.

- Неужели все? - спросил Вася. - Промазали?

- Вылезайте, - донесся сбоку голос Цзяня. - Кто работу за вас сделает? Конфуций?

Неведомая летучая фигота промахнулась совсем ненамного, вонзилась в бархан метрах в ста от ограды: длинный черный корпус с двумя парами крыльев торчал из песка, его весело облизывало пламя. Зато один из обломков размером с письменный стол упал рядом с входом в склад, и завскладом с деловито-спокойным видом поливал его пеной из огнетушителя.

Осколок поменьше, с ладонь, воткнулся в бок соседней машины, и торчал, будто зуб, испуская едкий черный дым.

- Это что тут вообще такое происходит? - спросил Эрик. - Обалдеть? Комотделения? Что за дела!?

Цзянь посмотрел на него свирепо, но финн и не подумал униматься.

- Я где только не бывал, но такого не видел! - продолжал он бушевать. - С кем воюем? Что вокруг творится? Мы имеем право знать!

- Молчать! За работу! - попытался урезонить его комотделения, но вокруг заводилы уже собирались остальные: Хамид, Фейсал, Ингвар, очень крепкий низкорослый чувак по имени Франсуа, чуть светлее Васи, но тоже из тех же африканских краев; лица мрачные и недовольные, кулаки сжаты.

Спокойным выглядел Пестрый Сыч, который мирно существовал во вселенной собственного безумия, и не удивился бы, если бы из песка полезли черти с вилами в лапах мир предков, чего вы хотите? Ну и еще равнодушно держали себя Джавал с приятелями, даже не почесавшиеся во всей этой катавасии.

Интересно, они должны быть новичками, как и мы, но повадки у них совсем иные. Только если эти трое - опытные бойцы ЧВК, то чего они делают тут, на нулевом контракте, на безопасном гмм полигоне?

Сам я особого гнева не чувствовал, разве что раздражение и недовольство — с одной стороны, если назвался грибом, полезай в кузов, а с другой я всегда раньше знал обстановку в тех местах, где служил, и знание это давало ощущение безопасности, и хоть какую-то иллюзию контроля за происходящим.

- Тихо, спокойно, - к месту бучи явился Поль, за ним командиры первого и второго отделений.

- Да какое спокойно, вашу мать?! - заорал Эрик. - Нам обещали охранную службу! Только что? С неба истребители падают!! Нас травят демоны знают чем!! Женщин не дают! - последнюю фразу он озвучил чуть потише, наверняка сообразил, что перегибает палку.

- Вы обязаны выполнять приказы, - комвзвода говорил спокойно и твердо, но голос его оказывал обычного эффекта.

- А вы обязаны говорить нам все! - Вася вскинул кулачищи. - Кто наш противник? Какие у него силы, средства, чего он хочет!?

Ответы на эти вопросы я тоже очень хотел бы услышать.

- Да! Да! Хотим знать! Говорите! - понеслось с разных сторон, и тон возгласов был совсем не дружелюбным.

Толпа напирала на офицеров, но те стояли как скалы посреди штормового моря. Наверняка понимали, что если дадут слабину, тогда окончательно потеряют власть над бойцами.

- Равняйся! Смирно! - неожиданно рявкнул Поль в тот миг, когда гомон чуть затих.

Приказ выполнили даже самые буйные, закрыл рот Эрик, перестал махать руками Вася. Стало слышно, как шипит, выпуская остатки пены, огнетушитель в лапах заведующего складом.

- Так куда лучше, - продолжил комзвода. - А то еще немного, я сказал бы слово «бунт». Знаете, что оно означает в нашем случае? Карцер под штабным корпусом — до трех суток. Поверьте, там не особенно комфортно. Штраф — у вас вычтут приличную сумму из выплат.

Это проняло многих — да, в ЧВК нанимаются в основном ради денег, хотя не только. Многие приходят из жажды адреналина, желания доказать, что они настоящие мужики, резко изменить свою жизнь или сбежать от прошлого.

- И самое страшное - Поль сделал паузу — Потеря доверия. Между вами и нами. Бойцами и командирами. А как отдавать приказы тому, кому не доверяешь? Или выполнять? Невозможно.

Говорил он хорошо, стоило это признать, вот только на вопросы наши отвечать не спешил, уходил в сторону, прятался за стенкой из дисциплины и субординации.

- Я понимаю, что вы смущены, - продолжил комвзвода. - Поверьте — вы все узнаете. Но потом. Прямо сейчас лишняя информация вам только повредит.

Это выглядело очень сомнительно, на мой взгляд.

Почему не рассказать, в какой войне мы участвуем, поведать про хороших парней, на стороне которых мы сражаемся, не очернить плохих дрищей, которые явно на другой? Отсутствие пропаганды — худшая пропаганда, это-то начальники ЧВК должны понимать, и нельзя, чтобы бойцы начинали гадать и выдумывать!

Но эмоциональный порыв толпы Поль сбил, а этого он в первую очередь и добивался.

- Возможности у нас такие, - он глянул на часы, - вы продолжаете бузить, я говорю слово «бунт». Другие роты поднимают «в ружье», и они загоняют вас в карцер. Разбирательство завтра, военный суд под руководством комбатальона Збржчака и приговор. Никаких сведений в этом случае вы точно не получите, зато имеете шанс заработать проблемы.

Судя по лицам, этот вариант никому не понравился.

- Или я делаю вид, что ничего не произошло, а вы возвращаетесь к работе, - командир взвода обвел нас надменным взглядом, губы его изогнулись. - Если не успеем разгрузить до ужина, то придется трудиться и после него. Машины сегодня должны вернуться на Землю.

Вот это перспектива, ешь меня кони, но всяко лучше посадки под стражу.

- Не, ну чего уж, - забормотал Эрик. - В карцер — зачем? Погорячились, бывает.

Как обычно, шалаболы, которые затевают безобразия, первыми включают задний ход.

***

До ужина мы все же успели, хотя для этого пришлось изрядно вспотеть.

За едой нам объявили, что завтра с девяти наш взвод заступает на первое боевое патрулирование — по отделениям, с интервалом между машинами в десять минут, и так шесть часов, зато сейчас и до самого отбоя мы совершенно свободны.

Спать хотелось зверски, но я знал, что выдрыхнуться будет время ночью, и примкнул к собравшейся в магазин компании. Оказалось нас пять человек, но едва мы вошли в штабной корпус, Эрик сделал важное лицо и объявил, что сейчас его время отдыхать в «дрочильне», только мы его и видели.

- И когда только успел? - спросил Вася, завистливо глядя финну вслед.

- Покупая ишака, не жди, что под его шкурой прячется верблюд, - философски заметил Фейсал, наверняка цитируя замшелую арабскую пословицу.

В магазине мы обнаружили стоявшего у кассы комбата, и немедленно отдали ему честь. Ответил он небрежно, а по мне скользнул неприязненным взглядом и сморщил рожу — Збржчак, то есть поляк, если по фамилии, а значит русофоб, тут к гадалке не ходи.

Покупал он леденцы, жвачку и минералку.

Магазинчик оказался самый обычный, вроде наших сельских — все вперемешку, на одной полке чай и сахар, на другой нитки с иголками, батарейки к фонарикам и прочая мелочь, что может пригодиться солдату; курево есть, но ни следа алкоголя. Я взял бутылку кефира на триста грамм, чтобы жахнуть перед сном и отбыть в царство Морфея, товарищи запаслись сигаретами, а Фейсал с Хамидом набрали сладостей.

Продавец в форме, низенький и аккуратный, спросил наши фамилии и пощелкал клавишами ноута.

- Фигня какая-то, - сказал Вася, когда мы вышли на улицу, под тусклый свет красного солнца; белое ушло за горизонт, и пустыня отдавала накопленное за день тепло, но в целом было нормально, комфортно. - Другая планета, и что? Все как на Земле, братаны. Скучно. Даже водки нет.

- А ты чего ждал? - спросил я.

- Ну - он прокашлялся. - Чтобы лазеры, всякие монстры необычные! Экзотика! Чтобы зайти в кабак, как Хан Соло, из бластера пыщ-пыщ, и телка инопланетная около микрофона трется, поет тремя ртами! Самогон черт знает на чем! Красота же! Лепота!

Временами Вася начинал изъясняться, точно былинный герой, и тогда черный цвет его кожи как-то забывался хотя читал я какую-то забористую книгу, где один из трех богатырей был негром.

- Помилуй Аллах от такого, - пробормотал Фейсал. - Кстати, Хамид, ты же богослов?

Пакистанец важно кивнул.

- Тогда расскажи, в какую сторону от нас Мекка? Надо же правильно молиться.

Физиономия Хамида, и так угрюмая, потемнела еще больше — судя по всему, его подкололи, но по-мусульмански, так, чтобы чужаки не поняли.

- Хм, ну как знаменитый специалист по праву и обычаям, я должен заметить, что Господь Миров в великой милости своей... - начал он, а дальше понес что-то такое, чего не понял даже Фейсал, если судить по вытянувшейся роже, и это не говоря о нас с Васей.

Пока дошли до казармы, уши наши украсились пышными гирляндами из лапши. Хамид выступил как самовлюбленный зануда либо с серьезным видом ответил на подколку, да так, что уел всех!

Внутри нас встретил Ингвар, ходивший по проходу туда-сюда, будто хищный зверь.

- И это, где вы шляетесь? - требовательно спросил он.

- Так тебя с собой звали, - заметил Вася. - А ты сказал, что дела у тебя. Какие такие?

- Важные, - глаза у норвежца забегали, но только на миг. - Надо обсудить кое-что! Пестрый, а ну поднимай задницу и иди сюда.

Валявшийся на койке Сыч неохотно поднялся.

- Чего обсуждать-то? - спросил Хамид.

- А то, как выживать здесь, - Ингвар понизил голос. - Нас держат в полном неведении. Давай сюда, теснее

Мы уселись в два ряда на моей кровати и кровати Васи, и норвежец заговорил. Напомнил, что знание — сила, что вокруг творится непонятная дребедень, и что единственный наш шанс уцелеть состоит в том, чтобы самим разузнать как можно больше, и о жителях пустыни, наших врагах, и о самом полигоне, и вообще о том, во что мы замешаны.

- Яндекса и Википедии тут нет, - пробормотал Вася. - И ты видел, как они реагируют? Любой вопрос — и тут же «не разрешаю», «не важно», «запрещено».

- И вообще — во многих знаниях много печали, - заявил Фейсал.

Они принялись вполголоса спорить, нужно ли рисковать, затевая собственное расследование, и если затевать, то как его вести, чтобы не попасться, я мои мысли уплыли в сторону. Вспомнилась Мила, как мы с ней могли часами болтать о всякой ерунде, о фильмах, книгах, о планах на будущее боль в сердце оказалась такой острой, словно туда воткнули нож.

- Отпусти ее, - я вздрогнул, когда моего предплечья коснулась мягкая ладонь. - Отпусти.

Пестрый Сыч глядел на меня, склонив голову к плечу, и его глаза светились добротой.

- Что? - спросил я.

- Ту, кого ты носишь с собой, - проговорил он. - Отпусти, или она уничтожит тебя. Сожрет, да и все.

Этот парень временами казался безумнее мартовского кота, но взгляд у него был острый, и читать в чужих душах он умел.

- Постараюсь, - я кивнул, и Сыч ободряюще похлопал меня по плечу.

Тут явился Эрик, и серьезный разговор пришлось закончить.

- Ну чего? Как? - понеслось с разных сторон.

Финн шмыгнул носом, выдержал драматическую паузу и витиевато выругался, помянув Господа и различные его интимные органы, с которыми надлежало поступить очень затейливым образом.

- Садишься, шлем на голову, - пояснил он, облегчив душу. - Ну и начинает глючить. Прямо полностью, то есть и грудь тискаешь, и за жопу хватаешь, и она тебя лижет везде, где надо и видишь ее, и лицо симпотное, вот только не пахнет ничем, и это так страшно, что когда кончаешь, то орешь больше от страха, чем от удовольствия. «Дрочильня» она и есть. Нахрен, лучше чего другое придумать а вы тут чего?

Беседа о пользе знаний возобновилась, и в конце концов Ингвар гордо заявил, что будет выведывать сам, в одиночку, и попросил остальных делиться информацией, если кто вдруг что узнает. На это все согласились, и очень вовремя, поскольку снаружи донесся вой сирены, обозначавшей отбой.

Спал я ночью плохо, мне являлась Мила в разных обликах и ситуациях, и боль в сердце кусала точно ядовитая змея.

Прошло шесть лет, как она выкинула меня из своей жизни, но ничего не забылось, не сгладилось.

***

- Эх, надо было черные очки купить, - пробормотал Вася, когда мы начали грузить рюкзаки в наш пикап, тот, на котором уже катались. - От ветра, песка и пыли, и вообще.

Ну что же, будет повод еще раз заглянуть в магазин.

Эрик устроился за рулем, Цзянь отдал команду, и наша колонна выбралась из гаража. Первое солнце уже поднялось, но жарило еще не очень сильно, и пустыня разлеглась во всем утреннем великолепии — дюны, похожие на горные хребты в миниатюре, резкие тени, дрожь на горизонте.

На этот раз я сидел к ограде лицом, и полигон оставался у меня за спиной.

А еще на каждую из машин, на турель установили по ПКМ, и к нашему предсказуемо назначили Васю. Простым стрелкам выдали патронов в два раза больше нормы, разве что гранатометов пожалели.

На первом круге я сидел на иголках, да и остальные вздрагивали при каждом шорохе. Все помнили, что происходило в прошлый раз но песок оставался спокойным, кубы, башни и дредноуты величаво поднимались к белесому небу, и только проносились мимо столбы с камерами. С вышек, где стояли часовые, нам махали, и мы в ответ поднимали руки. Знали, что завтра наша очередь торчать на периметре, таращиться вдаль, ожидая, когда из-за горизонта, а может быть из-под земли явятся загадочные дрищи.

Но мы объехали полигон и вернулись к части, затратив на это примерно сорок минут. Все расслабились, Эрик принялся насвистывать, Сыч запел — без слов, но красиво и переливчато.

Не знаю, какой голос у птицы, давшей ему имя.

После второго круга, когда снова ничего не случилось, меня потянуло спать. Главнейший враг солдата — скука, и она убила не меньше людей, чем бомбы со снарядами, ведь от нее тупится внимание, умирает осторожность и уходят подремать верные инстинкты.

Так что грохот в небесах прозвучал очень вовремя, чтобы все мы встрепенулись.

- Что там? - с опаской поинтересовался Фейсал, прикладывая ладонь ко лбу.

Солнце мешало видеть, но искорки в зените мы все же рассмотрели — разбросанные по небу блестки, они померцали чуть, и погасли, а затем купол пересекли параллельные инверсионные следы, будто кто-то махнул сразу несколькими кистями. Что-то творилось там, то ли в стратосфере, то ли дальше, в космических окрестностях планеты, которой мы даже не звали названия и командиры не спешили объяснять, кто там развлекается звездными войнами.

В бронике, каске и разгрузке было очень жарко, пить хотелось постоянно, но воду мы экономили. Знали, что возможность полнить запасы будет только через три часа, посредине дежурства, во время краткой остановки.

На третьем круге горизонт на севере неожиданно потемнел, небо из блекло-голубого стало желтоватым.

- В наших краях это означает пыльную бурю, - пробормотал Фейсал.

Ветер усилился, он сек лица мелкими песчинками, ровная поверхность зыбучих песков словно дымилась.

- Накидки приготовить! - донесся с командирской машины крик Цзяня.

Я успел расстегнуть рюкзак, и тут шквал прыгнул на нас из-за горизонта как оголодавший тигр. Пикап качнуло, я неудачно вдохнул и глотнул полный рот песку, услышал приглушенные ругательства Васи, но их тут же унесло ветром, порвало в клочья.

Заранее проинструктированный Эрик заглушил мотор, и мы посыпались с пикапа, чтобы укрыться за корпусом.

Тяжелая накидка легла на плечи, каска спряталась в высокий капюшон, так что осталась лишь узкая щель напротив лица. Если прижать к себе руки с автоматом, то полы сойдутся сами, и ты окажешься внутри небольшого шатра из плотного войлока, а буря останется снаружи.

А если это нападение? Как тогда ночью?

Мысль мне не понравилась, и я отогнал ее, успокоил себя тем, что комотделения в состоянии отличить атаку от обычного шквала. Поэтому я сплюнул, освобождая рот от песка, и привалился спиной к ребристому колесу, позволил накидке сойтись совсем, превратиться в полноценный кокон.

Разбудила меня тишина.

- Вставай! За лопаты! - разорвал ее голос Цзяня, и я не сразу понял, о чем это он.

Но когда попробовал двинуться, сообразил, что полы накидки буквально занесло песком. Чтобы встать, пришлось напрячься, и желто-бурые ручейки потекли с меня, заструились по берцам.

И это мы еще сидели с подветренной стороны!

Сбросив накидку, обнаружил рядок одинаковых шевелящихся холмиков с острыми верхушками. Ближайший лопнул, точно причудливое яйцо, из него явилась лоснящаяся, потная физиономия Васи.

- Эх, так хорошо задремал, - пробормотал он. - А тут «за лопаты»! Никакого отдыха.

Вслед за ним начали выбираться остальные, захрустели под ногами свежие наносы. Лопаты обнаружились на заднем борту пикапа, колеса которого с севера засыпало практически целиком.

Да, при таких свирепых бурях никаких дронов не напасешься, их будет уносить и драть в клочья.

На то, чтобы откопаться, нашему отделению понадобилось чуть меньше часа: рыли по очереди, и те, кому лопат не хватало, приглядывали за окрестностями на тот случай, если местные захотят нанести визит. Пока упражнялись, я как следует разглядывал ближайший куб, тот самый, что пострадал во время нападения — он был ребристый, а не совсем гладкий, как другие, и на месте пролома красовалась свежая заплатка, чуть более светлая.

Что там может быть внутри? Чего такого мы надышались той ночью?

Интересно, что пролом в расположенной неподалеку башне ремонтники не заделали — не успели или не смогли, поскольку он слишком большой?

Цзянь все время был на связи с другими отделениями, и поскольку мы освободились из песка первыми, нам пришлось покуковать еще минут тридцать, чтобы выдержать интервал. Этого времени хватило водителям, чтобы хорошенько проверить пикапы — не надуло ли куда песку.

Но все обошлось, и патрульную смену мы сдали точно вовремя.

Хороший рабочий день наемника — в меру физически напряжно, в меру скучно, зато никто не ранен, никто не убит, никто не заболел.

- Эх, теперь бы по бабам, - завел свою шарманку Эрик, когда мы сдали оружие. - «Дрочильня» - это конечно хорошо, но

Я-то ждал, что нас запрягут делать еще что-то, новички все же, но неожиданно нас оставили в покое. Куда-то исчезли Цзянь с Полем, и мы оказались в казарме предоставленные сами себе, и это посреди дня, еще до ужина.

- В магазин! - тут же провозгласил Вася. - Очки! И еще кое-что.

Меня тоже звали с собой, но я отказался, решил для начала сходить в душ и как следует отмыться от песка и пыли. В раздевалке я окунулся в неожиданную тишину, приятную прохладу, одежда заняла место на крючке, я взял полотенце и шагнул собственно в помывочную, где слух мне пощекотало мягкое «кап-кап-кап».

Всегда и всюду, во всех мирах трубы имеют обыкновение подтекать.

- Привет, дружище, - буркнул Джавал, выступая из второй справа душевой кабины. - Мы тебя ждали.

Я оглянулся — по сторонам от двери подпирали стену двое его приятелей, лохматый Энрике и седоватый, откликавшийся на Джона, и лица их цвели одинаково мерзкими ухмылками.

- Ну что, борзый, ты должен извиниться, - сказал индус, наступая на меня. - А иначе На колени!

Глава 6

Я сделал вид, что испугался, выпучил глаза и чуть присел.

Губы Джавала тронула презрительная, торжествующая насмешка, и тут же я швырнул в него полотенце. Он вскинул руки на рефлексе, а я уже оказался рядом, ударил, целясь в подбородок снизу, чтобы послать индуса в нокаут.

Но мое же полотенце мне и помешало, я лишь зацепил его челюсть, а не попал как следует.

- Сука! - пропыхтел Джавал, уклоняясь от второго удара.

На третий времени не нашлось, я помнил, что за спиной у меня двое, и метнулся влево. Вжался спиной в стену душевой кабины и выставил перед собой кулаки — ну что, подходи, кто смелый.

Их было трое против меня одного, они красовались в камуфляже и ботинках, я щеголял в костюме Адама.

- Ведь хуже будет, - прогундосил Энрике, оглаживая шевелюру. - Лучше извинись.

Я только хмыкнул.

- Ну ты сам нарвался, - Джон улыбнулся, и в следующий момент они бросились на меня всей маленькой толпой, и естественно помешали друг другу; душевая кабина оказалась слишком тесной, чтобы в нее эффектно ворваться даже вдвоем.

И внутри я мог продержаться какое-то время, дождаться, пока кто-нибудь сюда не заглянет.

- Я ему покажу, кто тут настоящий кшатрий! - Джавал гордо выступил вперед. - Постыдное дело сражаться с инвалидом, конечно

Услышав слово «инвалид», я вздрогнул.

Оно являлось мне в кошмарных снах после того взрыва, оно мучило сильнее всякой боли, когда мне удаляли осколки костей и ставили имплантат, в те недели, когда я учился им пользоваться. Ведь кто я теперь, еще вчера сильный, здоровый мужчина, как не огрызок человека, не обладатель проклятых корочек, дающих право на разные льготы, но таких унизительных, когда видишь в них свое имя?

- Инвалииид, - протянул Джон. - Слушай, ведь ногу-то ему залатали, он нормальный. Можно его бить!

- Это да, - согласился Джавал. - Но он все равно калека. Ты что, не видишь? Посмотри. На лбу написано крупными буквами.

Мое лицо словно обварило кипятком, сердце ударило, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я бы ответил им, если бы умел играть словами, и если бы справился с эмоциями, которые тащили меня словно веревка.

Я захрипел и качнулся вперед — достать этого глазастого урода, размазать по полу, разбить харю в кровь, только бы доказать, что я нормальный, что я вовсе не инвалид! Практически тут же я осознал, что делаю, и попытался остановиться, но оказалось поздно.

Я уже сделал шаг вперед, и даже два.

Двигался индус на самом деле быстро, очень быстро, и ударил он меня профессионально. Мышцы пресса и небольшое уклонение частично смягчили тычок кулаком, но печень все равно болезненно екнула, меня подбросило и приложило спиной о стену.

Я отмахнулся, но медленно, слишком медленно, и Джавал без труда уклонился. Попытался достать меня еще раз, уже в лицо, но на этот раз я заблокировал выпад, мне прилетело по предплечью, и мы замерли друг напротив друга, часто дыша.

Донеслись шаги, звук открывшейся двери, и Джон заорал:

- Пошел вон отсюда!

Ну да, если кто из простых бойцов и появится в душе, то чем он сумеет мне помочь? Разве что явится Вася с корешами, но они-то как раз ушли в магазин, и на них нельзя рассчитывать.

- Последний шанс, - сказал Джавал. - Извинись, и мы отпустим тебя. На колени. Инвалид. Одноногое ничтожество.

В этот раз меня тоже накрыло, уже не так сильно, я только заскрежетал зубами. Подумал, не плюнуть ли ему на ногу, но решил, что это слишком уж театрально, и только покачал головой.