Сырок 3

01 Пять ночей

Рома стоял в главном машинном зале и не верил своим глазам. Сверху, разрывая пространство потусторонним треском, ниспадал поток энергии, в котором кувыркался, словно играя, механизм Предтеч. Он пропускал эту безумную энергию через себя и направлял её в огромную светящуюся призму в полу. От света и гула у Ромы внутри всё сжималось, будто он снова оказался в том самом видении, только теперь это было по-настоящему. Здесь. Сейчас.

Красс стоял рядом, щурился на поток и на призму, потом повернул к Роме голову.

– Ты это видел в своём сне? – спросил он негромко, но сделав явный акцент на «это».

Рома не смог ответить и только кивнул.

Он обвёл взглядом зал. Приборы, панели, шкафы, мерцающие индикаторами и графиками, были такими же, какими он их видел там, в видении. Только людей не было. Не было работников центра, не было тех, кто бегал между консолями, не было героических женщин, пытавшихся предотвратить катастрофу. Были лишь они вдвоём, стоявшие в живом сердце древнего комплекса.

Когда они с Крассом вошли в центр, Клио осталась снаружи. Её не пустило дальше порога. Там был какой-то невидимый барьер, в который она упёрлась, как в плотное стекло, попробовала ещё раз, а потом с раздражением выдохнула и отступила. Зато её дрон, которого она отправила с ними, чтобы видеть всё, что они видят, и слышать всё, что они говорят, следовал чуть впереди, попутно сканируя помещения. Связь держалась, и её голос время от времени прорывался сквозь гул, царящий в древнем комплексе.

Рома тогда подумал, что причин может быть сколько угодно, и все они одинаково возможные из-за незнания. Отбросив сексистскую шутку, подброшенную сознанием из-за нервного напряжения, Рома решил думать, что барьер пропускал тех, кого считал «своими». Роме и Крассу уже, в отличие от Искательницы, уже доводилось бывать в местах, связанных с Предтечами и Архонтами. В Нексусе никаких барьеров не было. Возможно, сам факт посещения обители Архонта оставлял на человеке что-то вроде допуска.

Но, однозначно, та шутка была неуместной и глупой.

Они продвигались вглубь комплекса. За первым залом открывались уровни и проходы, коридоры уходили в стороны и вниз, и почти в каждом зале работало что-то сокрытое и невидимое, но явно функционирующее. Где-то за стенами гудели древние механизмы, мерцали линии на стенах, в небольших комнатках стояли шкафы с панелями, на которых вспыхивали индикаторы. Комплекс жил, как будто время не касалось его вовсе, и это было немыслимо.

Чем дальше они пробирались, тем сильнее у Ромы росло ощущение, что он уже видел эти места. Сначала это были мелочи: поворот, ритм светящихся линий, форма проёма. Потом коридоры стали казаться знакомыми целиком. Будто не память подстраивалась под увиденное, а наоборот, увиденное вставало на места в памяти, где оно давно лежало.

Рома ловил себя на том, что выбирает направление почти без раздумий, будто бы он уже ходил по таким коридорам. Он замечал развилки и почему-то сразу знал, куда идти. Красс пару раз спрашивал, откуда он уверен, и Рома отмахивался, потому что сам не мог нормально объяснить.

И только когда они прошли ещё один длинный пролёт, у него внутри что-то щёлкнуло, будто совпали последние куски.

Он остановился, посмотрел вперёд, и на секунду ему стало холодно, хотя вокруг было тепло.

Он вспомнил. Всё было так же, только не было толп суетящихся инженеров, бегущих в направлении главного машинного зала.

– Сюда, – сказал он Крассу, и голос у него прозвучал увереннее, чем он хотел. – Я знаю, что там.

Красс нахмурился, но пошёл.

И вот теперь они стояли здесь. В таком же точно зале, в котором Рома уже бывал – только тогда он был во сне, а сейчас стоял на камне, слышал гул и видел, как поток энергии уходит в призму, направлявшую его дальше.

– Есть идеи? – спросил Красс, глядя на поток энергии.

Рома задержал дыхание и медленно выдохнул. Механизм в столбе света кувыркался с той же лёгкостью, что и в видении, только его пляска не напоминала хаотичную центрифугу, и его перестройка казалась системной, а не хаотичными потугами сдержать огромный скачок, который поглотил целый город.

– У меня в голове вертится одно, – сказал он глухо. – Это что-то типа реактора. Или распределителя. Не знаю. В Нексусе такой же, только больше.

– Угу, – буркнул Красс, хмуро уставившись на кувыркающийся куб, – надеюсь, что оно не рванёт, пока мы здесь.

Рома выпучил на него глаза: – Ты… грэнч, думай о чём говоришь!

Из телефона донёсся голос Клио, приглушённый гулами центра.

– Если этот центр имеет отношение к системе Врат, – сказала она быстро. – то вполне оправдано… они же не от воздуха питаются…

Рома кивнул, вспоминая, как они нашли то, что Клио назвала комнатой управления, хоть было сомнительно делать такие выводы.

За одним из поворотов они нашли небольшой зал, заставленный приборами – такими же, что Рома уже видел и в Нексусе и в собственном видении. Вдоль стен стояли большие шкафы с панелями, на которых перемигивались датчики и индикаторы разными цветами. Тусклые огоньки утопали в металле, а по стенам тянулись светящиеся линии. Там они пульсировали особенно интенсивно и насыщенно.

– Сюда, – сказал Рома вполголоса и сделал приглашающий жест.

Красс, чуть отставший, заторопился, заглянул через его плечо и прищурился.

– О как… столько всего, грэнч. Только не трогай ничего, Сырок.

Рома поморщился, вспомнив, как в Нексусе громила сообщил им, что кнопки, которые он тыкал, не нажимались, чем вызвал шоковое состояние у них со Слаксом. Уничтожающе посмотрев на Красса, парень шагнул внутрь.

В зале держался полумрак, будто всё стояло на паузе. Они сделали несколько шагов, и свет загорелся ярче. Рома вздрогнул и поднял плечи, будто ждал удара. Гул стал чуть ощутимее, а сердце, по ощущениям, било громче любой машины.

– Охренеть… это оно на нас реагирует? – протянул Красс.

Рома медленно выдохнул и двинулся дальше.

Ближе к середине зала виднелись какие-то пластины, часть на полу, часть на потолке. Их было восемь, и каждая стояла под наклоном. Вместе они сходились взглядами в одну точку между собой, словно кто-то собрал из них направленный узел.

Рома осторожно продвинулся вглубь.

Пластины мигнули, словно по кромкам пробежал свет, затем засветились ярче, и в точке между ними вспыхнуло объёмное изображение. Ничего похожего на голо-проекции, которые создавались роем светящихся точек-пикселей, вырывавшихся из устройств, способных их создавать.

У Предтеч были другие способы, отличные от современных, но, несмотря на многовековую пропасть, их проекция совершенно не уступала нынешним.

Рома сразу узнал то, что возникло перед ними.

– Орум…

В воздухе медленно вращалась проекция планеты. Две луны и кольцо были на месте, узнаваемые с первого взгляда. Только континенты выглядели иначе, очертания берегов казались чужими, ведь карту сняли в другую эпоху.

Красс присвистнул и стал обходить модель, а Рома молча уставился на неё, пока планета вращалась.

– Смотри, – сказал Рома, обойдя проекцию по дуге. – Рельеф другой.

Он указал на знакомую область.

– Тариссы нет…

Там, где должна была располагаться пара огромных островов разделённых небольшим проливом, окружённая группой мелких островков, было продолжение Эрданы, которая, и без того, была огромной, но на этой карте занимала почти половину планеты. Она простиралась почти до самых полюсов. Северная часть, где сейчас была Тарисса, казалась бледной, а на самом севере даже виднелись белые области.

«Снег…» – подумал Рома, глядя на материк. Чуть обойдя, он заметил, что на полюсах были ледяные шапки.

– Грэнч, да это же тыщщи циклов назад было, – крякнул Красс.

– Клио, ты видишь?

– Да, я всё фиксирую, – донеслось из переговорника. Дрон летал по залу, сканируя вообще всё, что там было.

– Эй, Сырок, а вот и Найар, – сказал Красс с другой стороны проекции.

Рома обошёл Орум.

Там, где был кольцеобразный архипелаг, состоявший из множества крупных и не очень островов, был большой материк, покрывавший собой всю область нынешнего архипелага.

– Будто бы там что-то взорвалось… – прошептал Рома.

То, как Найар выглядел сейчас, действительно напоминало последствия чудовищного взрыва в центре континента, разорвавшего его на части.

Дагорис и Моррад тоже были массивнее, чем сейчас. Мысленно накладывая современную карту Орума поверх, Рома вычислил, что Моррад лишился примерно трети своей площади. Дагорис же вообще потерял половину – то, где у него был крупный залив, оказалось, раньше было крупным внутренним морем.

– Сколько же там людей погибло, – прохрипел Рома, пытаясь представить себе масштабы катастрофы, что исказила лик планеты настолько сильно.

Красс лишь тяжело вздохнул.

– До Великой Зимы, на Оруме могло проживать до двадцати миллиардов Предтеч, – раздался голос Клио.

Число не укладывалось в голове.

Орум был больше Земли, да и уровень технологий впечатлял, не оставляя вопросов о том, как они могли прокормить такое количество людей. Рома просто представил себе ужас всех этих миллиардов, видящих, как их дома поглощал океан.

– Двадцать миллиардов… – повторил он глухо.

Сейчас на Оруме было почти столько же, сколько на Земле.

Это не укладывалось в голове.

– Эй, а это чё?

Рома мотнул головой, вытряхивая оттуда тяжёлые мысли, и посмотрел туда, куда указывал Красс. Приглядевшись, он заметил мерцающие точки. Сам бы он не обратил внимания, посчитав глитчем.

– Подожди, – сказал Рома и наклонил голову, ловя угол. – Это метки?

Клио тут же отреагировала и отправила дрон на повторное сканирование.

Спустя пару минут, они насчитали больше десятка отметок. После небольшого брейншторма, который устроили Клио и Красс, они решили, что часть меток совпадает по координатам с Вратами.

– Что за Врата? – задал вопрос Рома.

В ответ он получил быструю сводку о том, что по всему Оруму раскиданы Врата Предтеч, которые использовались кораблями и летательными аппаратами для быстрого перемещения между континентами. На полюсах были Центры Врат, в которых были выходы к любому из материков, а от самих материков можно было попасть в северный или южный Центр, в зависимости от расстояния.

И всё это работало со времён, которые были запечатлены на вращающейся модели Орума.

Он вспомнил эту картину и вернулся взглядом к потоку энергии в машинном зале, где всё сходилось в одну точку.

Похоже, они действительно ходили рядом с картой сети перемещений, а сейчас стояли рядом с тем, что её держало в рабочем состоянии до сих пор.

Глядя на поток энергии и механизм, вращающийся в его сиянии, Рома вспомнил своё видение. Там он наблюдал катастрофу в похожем месте и помнил масштаб разрушений, которые могла устроить авария на такой станции. От одной мысли становилось муторно. Он никак не мог понять, как Предтечи держали такую мощь внутри городов, рядом с людьми, как будто это было нормально.

И хуже всего было то, что оно работало до сих пор. Прошли века, мир треснул, города ушли под землю и на дно океана, а здесь всё продолжало гудеть и светиться, поддерживая инфраструктуру, которую Рома даже толком не представлял. Врата, о которых ему только что рассказали Клио и Красс, оказались очередной диковинкой из разряда тех, что существовали давно и работали так, будто время было над ними не властно.

У него всплыла странная ассоциация с Советским Союзом и с тем, как осколки той могучей страны ещё десятилетиями жили на оставшейся инфраструктуре, на линиях связи, заводах и станциях, которые всё ещё поставляли энергию, кормили города и держали привычный порядок. Если бы ему сейчас не было так страшно, он бы, наверное, усмехнулся этой иронии: Предтечи для Орума выглядели чем-то похожим, оставившим после себя настолько мощное и казавшееся магией технологическое наследие, что оно продолжало работать, даже когда хозяев уже давным-давно не стало.

Но ему было страшно – от мысли, что здесь может что-то пойти наперекосяк. Взрыв в таком месте означал бы не только смерть тех, кто стоит рядом с призмой. Он унёс бы множество жизней наверху, вместе с городом, который находился прямо над ними. И вместе с тварями в недрах, отчего Роме легче не становилось. Он видел слишком ясно, что тысячи людей живут на бомбе с часовым механизмом, даже не подозревая, что под ногами у них находится такое.

Они с Крассом начали обходить шахту, держась на расстоянии от края и поглядывая то вверх, то вниз. Рома делал шаг за шагом и всё яснее понимал: он сам не знает, что они здесь делают. Полноценного исследования им не провести, ведь гида по этому месту им никто не предоставил, да и знаний ни у кого не было. И единственное желание, которое росло внутри, было простым: убраться отсюда и закрыть врата так, чтобы сюда больше никто не попал, а хатем нестись в префектуру, требуя расселения целого города.

«Хотя… а куда их девать?» – горькая мысль, но очевидная. Гарантий о том, что на новом месте не окажется чего-то, что скрыто под покровом, у него не было.

Рома уже открыл рот, чтобы сказать Крассу, что они уходят, как под ногами прошла вибрация.

Он замер. Сердце ухнуло вниз так резко, что на секунду в глазах потемнело.

Вибрация повторилась, как землетрясение, как от удара снизу. Сначала пол просто дрогнул, затем дёрнулся сильнее, будто под комплексом что-то вспучивалось. Рому качнуло так, что он едва удержался на ногах. Внутри всё сжалось, желудок провалился куда-то вниз, а по спине прошёл холод.

Красс резко расставил ноги, вдавился подошвами в плитку и уставился на Рому с таким лицом, будто всё понял.

Из переговорника донёсся крик Клио. Он пробил гул и ударил в голову.

– Они здесь! – выкрикнула она, сорвавшись на визг, и умолкла.

В ту же секунду дрон, дёрнувшись, рухнул на пол.

У Ромы внутри оборвалось. Он даже не успел подумать, у него просто выключилась вся лишняя часть сознания, осталась одна чёрная, затмевающая свет, ясность. Он понимал, что произошло.

– Клио! – заорал он в телефон, почти ломая кнопку связи пальцем. – Клио, ответь!

Ответа не было. Даже помех не было слышно. Он сразу вспомнил про барьер. Она снаружи. Ей там было некуда деваться.

Рома рванулся к выходу, рука сама сорвалась к мечу на бедре. Он уже сделал несколько шагов, когда пол перед ним вздулся и лопнул.

Камень взорвался крошкой, как обратившееся фонтаном осколков стекло, и в лицо ударила пыль. Рома инстинктивно прикрылся локтем, но поздно. В горло сразу набилось сухое, горькое, он закашлялся и едва не захлебнулся на вдохе.

Из разлома вырвалась огромная лапа.

Она пробила плиты, перекрытия и фундамент, будто уровни комплекса были просто тонкой скорлупой. Когти с хрустом раздвинули камень, а следом раздался визг, такой сильный, что, когда он вырвался откуда-то снизу, весь зал откликнулся треском. Пол разошёлся трещинами, по стенам побежали разломы, сверху посыпались куски облицовки. Где-то рядом рухнула панель, ударилась о пол и рассыпалась искрами.

Красс заорал, Рому ударом волны сбило с ног. Он рухнул на спину, больно стукнулся затылком о камень, и на секунду всё поплыло. Он моргнул, попытался вдохнуть, и снова кашель вывернул его, потому что воздух был забит пылью.

Лапа продолжала дёргаться и крушить всё вокруг. Она скребла когтями по обломкам, искала опору, пыталась зацепиться за то, что уже превратилось в крошево. Каждый рывок отзывался новым хрустом, и Рома видел, как ломаются плиты вокруг разлома, как расширяется трещина, как пол словно сдаётся, уступая чужой силе. И тут основание комплекса, не выдержав, просело и часть его обрушилась вниз – туда, где ворочалось огромное нечто, пробудившееся от многовекового сна.

За спиной треснуло.

Рома узнал этот звук. Он повернул голову, и сердце сжалось так, что стало больно. Призма в полу пошла трещинами. Свет внутри неё дрожал – от мерных пульсаций не осталось следа. Свечение накатывало волнами. Вся мощь, сдерживаемая тысячи лет этим замысловатым механизмом, готова была прорваться наружу. От призмы откололся кусок, съехал, ударился о край и зазвенел по полу, оставив за собой, словно сломанный зуб, всё более распаляющуюся разрушенную призму.

Механизм в потоке энергии тоже сбился. Он перестал держать прежний ритм и начал дёргаться, как в том сне, будто его выворачивало в разные стороны. Сияние сверху моргнуло, на мгновение стало резче и грязнее, а потом снова пошло волнами, словно поток пытался найти себе иную форму.

Гул нарастал, перестав быть фоном, что у Ромы сразу заложило уши, грудь сдавило так, что вдох дался ему с трудом. Камень под спиной вибрировал, и эта вибрация шла не от бесновавшейся лапы и не от падения обломков, а от самого сердца станции.

«Вот и всё», – подумал Рома.

Механизм в потоке света дёргался, сбивался, затем снова подхватывал ритм, уже другой, более быстрый.

И тогда он услышал голос, в котором шуршала вьюга. Несмотря на вкрадчивость и приглушённость, он перекрыл гул и крики Красса, трясшего Рому за плечо, чтобы тот перестал стоять как вкопанный, ведь звучал не снаружи.

– Ты всё же пробудил их, – шептала Илиссар, вколачивая в его сердце ледяные гвозди каждым словом. – Ты был неосторожен. Я предупреждала тебя. Твоя сила требует узды, а ты потянул слишком широко. Теперь… всё кончено.

Рома схватился за голову, будто мог удержать череп руками, чтобы он не разлетелся от ужаса.

– Нет… нет, нет, нет, – выдыхал он, срываясь на крик. – Нет!

Он видел, как механизм вращался всё быстрее, как поток рвался вспышками, как призма в полу раскалывалась всё больше, и каждый новый треск отдавался внутри, словно раскалывалась его голова. Рома пятился назад, и в голове звучало одно и то же, как заевшая пластинка.

«Нет. Нет. Нет».

Ему казалось, что всё не могло и не должно было закончиться вот так. Так тупо и так окончательно.

Свет ударил в глаза, и в следующую секунду он вдруг открыл их в темноте.

***

Над ним была Клио. Она приподнялась на локте и осторожно, почти ласково встряхивала его за плечо.

– Рома, проснись, – сказала она тихо. – Ты кричал во сне.

Рома резко сел. Воздух застревал в горле, дыхание было тяжёлым и сбитым. Не сон, а какой-то спринт. Рома смотрел на неё и несколько мгновений не понимал, где находится и откуда она взялась в его постели, пока, наконец, жуткие видения не отпустили его в реальность.

Он был дома. В своём новом доме.

Рома сглотнул, тяжело пропихивая застрявший в саднящем горле ком.

– Прости, что разбудил, – пробормотал он, не глядя на неё прямо. – Спи.

Клио задержала взгляд на нём. Судя по всему, такое ночное представление обнуляло возможность того, что она послушается и, пожав плечами, просто заснёт.

– Ты как вообще? – спросила она, без явной тревоги, но достаточно настороженно. – В порядке?

– Угу, – буркнул Рома, понимая, что это звучит жалко, но сил на другое не было.

Он нащупал рядом ночную рубашку, больше похожую на халат, накинул её на плечи и поднялся.

Дома, в Москве, у него никогда не было домашних халатов. Только Ленкин. Тут халаты поставлялись в комплекте, вместе с остальной домашней утварью, прилагавшейся к дому-из-коробки.

Со второго этажа он спустился быстро, но старался ступать тише и не тревожить дом лишними скрипами и щелчками.

Ему требовалась вода, и просто постоять у окна несколько минут, глядя на ночное небо.

На кухне было прохладнее. Рома набрал кружку воды и осушил почти сразу, даже не почувствовав. Набрал вторую, сделал несколько глотков помедленнее и остался стоять у окна, опираясь пальцами о подоконник. За стеклом лежал ночной город. Крыши темнели мягкими силуэтами, где-то горели редкие огни, а над ними нависало звёздное небо Орума, слишком яркое для ночи, слишком спокойное для тревог.

Кошмар возвращался к нему уже пятую ночь подряд, с тех пор как они выбрались из того центра и добрались сюда, в город, где Роме предстояло установить свой новый дом. И каждый раз он просыпался с одним и тем же ощущением, словно та часть сна, когда всё полетело к чёрту, была возможной. Не реальной, но именно возможной.

Пять дней назад Клио осталась в Мор-Ннате. Она сказала, что Искатели организуют экспедицию. Хоть в сам центр им было не попасть, но разведывательные дроны, которые будут нести там вахту, а так же организацию способа добраться до туда, Искатели обеспечат, ведь доступ из города, если снова ничего не обвалится, до туда будет закрыт.

Они расстались прямо на перерабатывающем уровне, не тратя время на прощания.

На следующее утро, он и Красс уехали сюда, к своим участкам, к тому, что должно было стать домом.

Сам дом строился по принципу «Нажми на кнопку и беги». Рома, едва успевший выскочить за пределы участка, в центр которого надо было установить коробочку, ощутил волну воздуха, ударившего в спину, что едва не сбила его с ног, когда за спиной раздался хлопок.

Когда он обернулся, в паре шагов уже возвышались стены дома. Его дома.

Зейн обещал заехать через пару дней и посмотреть, как они устроились и устроить «небольшой сюрприз». Зейн произнёс это так, что у Ромы сразу появились сомнения, ведь он знал эту интонацию, с которой здоровяк произнёс слово «сюрприз».

Рома сделал ещё глоток и снова уставился в ночное небо. Звёзды висели неподвижно, мерцая в темноте.

Он вообще не ожидал увидеть Клио этим вечером. Даже не думал о таком варианте. А она вдруг появилась на пороге без приглашения и без предупреждения. Рома помнил, как открыл дверь и секунду не мог подобрать слово, глядя на неё. Она что-то сказала – он даже не услышал, а потом посмотрела на него так, что Рома понял: разговор будет позже, сейчас ей нужно было просто войти и остаться.

Дальше всё сложилось само собой, и Рома до сих пор не мог точно вспомнить, в какой момент внутреннее напряжение и обида сменились усталостью, а усталость стала тишиной. Он только помнил её руку на плече и слова, сказанные почти ласково, когда он вынырнул из кошмара.

Рома допил вторую кружку, поставил её на стол и ещё немного постоял у окна, решаясь на то, чтобы вернуться в спальню и попробовать уснуть, чтобы не видеть снов.

Вообще.

02 Бытовуха

Рома уже четверть часа следил за тем, как Красс в очередной раз пытался вымесить тесто для лапши. Казалось бы, его большие и сильные руки были для этого созданы, но у Громилы никак не выходило удержать соотношение воды и муки. То выходило что-то твёрдое, схватившееся намертво, то каша, которая липла к пальцам и всему вокруг. Однажды даже металлическая ёмкость с очередным неудавшимся тестом улетела в стену.

Им пришлось убираться, потом выправлять вогнутый край большой миски, а после Красс упрямо вернулся к столу, будто ничего не случилось. Плечи у него были напряжены, на тыльной стороне ладоней белела мука, а на столешнице уже собрались комки, которые он пытался собрать в миску.

Рома посмотрел на это, закатил глаза и всё же не выдержал.

– Дай я сам, – сказал он, пытаясь подвинуть громилу.

Красс дёрнул миску к себе, даже не глядя на Рому.

– Нет, Сырок, – буркнул он. – Мне надо научиться.

Рома шумно выдохнул.

– Тебе надо научиться не швырять посуду в стену, – пробормотал он устало.

Красс наконец поднял на него глаза. В них не было привычной ухмылки, только упрямство, тяжёлое и прямое, как будто бы он собрался повторять тысячу раз, надеясь, что когда-нибудь чудо случится.

– Я и учусь, – сказал он. – Мне надо, ведь потом придётся этому учить ещё тех ребят из кулинарного интерната, которых я заберу к себе на работу.

Рома на секунду застыл, а потом отвёл взгляд, будто ему стало неловко от собственной раздражённости. Он опёрся бедром о край стола, потёр переносицу и снова посмотрел на миску, где тесто цеплялось к Крассовым пальцам, как живое.

– То есть, ты серьёзно решил этим заниматься? – про интернаты Рома узнал совсем недавно, и намерение Красса стать ещё и нянькой для стажёров, при том, что у него самого не получалось, казалось ему авантюрой. Не имея всей информации о том, как было устроено ведение собственного бизнеса на Оруме, у него были сомнения. Словно друг брал кредит под залог на какое-то дело, которое «точно выгорит, не переживай!»

Пока выгорало лишь Ромино терпение, особенно, когда, в очередной раз, Красс попытался подсыпать муки, но тесто тут же стало сухим, пошло трещинами.

– Да это мног… господи, Красс!

Громила скривился, будто ему щёлкнули по носу, и плеснул воды. Вода мгновенно ушла в верхний слой, и всё снова поплыло, липкое, тянущееся, как клей.

Рома снова потянулся, чтобы попытаться отодвинуть Красса, но тот утробно зарычал, упрямо схватившись за миску.

– Ладно, хорошо, – поднял руки Рома. – Я сдаюсь. Просто буду стоять и смотреть, как у тебя ничего не получается.

Красс фыркнул, не отрываясь от миски.

– Вот и стой.

– Полчаса хватит? – уточнил Рома, глядя на часы, висевшие на стене. Время шло к обеду.

– Сколько надо, – отрезал Красс, и в голосе у него было то же упрямство, что и в руках.

Рома отошёл к тумбе, сложил руки на груди и приготовился ждать ещё полчаса, потому что успеху этого мероприятия он верил слабо. Он смотрел, как Красс снова и снова пытается поймать нужную плотность, как пальцы у него уже дрожат от напряжения, и думал, что зря Красс в это всё полез.

– Только, Красс, – сказал он наконец, уже без насмешки, – если миска ещё раз полетит в стену, я уйду. Голова болит. – Все эти недосыпы и ночные брожения по дому сказывались и на настроении и на общем состоянии.

Красс коротко хмыкнул.

– Не полетит, – пообещал он и, будто в подтверждение, крепче сжал миску, будто пытаясь сломать её голыми руками. – Я понял.

Рома не поверил, но промолчал.

Спустя пятнадцать минут Рома всё-таки не выдержал. Он молча подошёл ближе, мягко отстранил раскрасневшегося от ярости Красса, который уже был на грани, плечом от стола и забрал у него миску.

– Стой. Всё, хватит. Остынь, – сказал он, глядя на комок теста. – Смотри ещё раз.

Красс недовольно шевелил челюстью, испепеляя взглядом жидкое месиво, пытаясь, видимо, выжечь из него лишнюю влагу, но спорить уже не стал. Он встал рядом, слишком близко, как будто боялся пропустить хоть одно движение, и уставился на Ромины руки.

Рома снова показал Крассу необходимое количество воды и молока нэка, необходимое для замеса. Чуть дольше возился с яйцами. В них была основная проблема, ведь у Ромы тоже поначалу выходила путаница. На Оруме хватало яйценесущих птиц, только яйца попадались либо совсем мелкие, либо слишком большие, и привычные расчёты расползались. Он сообразил, как это обходить, пока возился с тестом ещё на краулере, и теперь уже не думал об этом отдельно, держа в голове, сколько в итоге нужно белка и жирности, чтобы тесто не разваливалось и не превращалось в клей. С мукой тоже было непросто, но систему Рома нашёл. Орумская мука была жёстче земной, крупнее, будто её перемалывали иначе. Она больше напоминала очень мелкие хлопья, чем привычный порошок. Ему очень хотелось попробовать просеять её, но под рукой для этого подходящего ничего не оказалось. Пришлось приноровиться.

– Здесь жидкости больше надо, – сказал Рома, не поднимая головы. – И мешать сразу, чтобы она не схватилась комками. – Вот так, по часовой стрелке. И не психуй, если оно липнет… Видишь? Сыпани ещё.

Красс кивнул и зачерпнул полную ладонь муки.

– Да не столько! – выпалил Рома, – немного сыпани! Щепотку.

Он раз пять или шесть уже объяснял тому, что у него большая рука и нужно было следить за тем, сколько он мог заграбастать за раз.

Красс следил за каждым движением так, будто учился не готовке лапши, а разборке оружия. Он повторял буквально движение в движение, и у него наконец получилось. Масса перестала липнуть к пальцам, стала послушной и достаточно плотной и упругой, но не пересушенной. Красс раздавил её ладонью, снова собрал, и на лице у него мелькнула короткая, почти злорадная удовлетворённость. Он сверкнул глазами в сторону Ромы, и тот кивнул.

– Вот так вот! – гаркнул он так, что Рома вздрогнул. – Осталось только сделать это самостоятельно. Лучше сразу повторить, или дальше пойдём?

Рома покачал головой:

– Давай дальше. Пусть в голове уляжется.

Красс хмыкнул, как будто он был не согласен, но спорить не стал.

Дальше всё было проще – раскатать тесто и нарезать из него тонкую соломку. С этим у громилы проблем не возникло, ведь силища в руках была такой, что раскатывалось оно очень тонко.

Рома постоял ещё немного, наблюдая, как Красс раскатывает пласт и режет его на полосы. Затем здоровяк, удовлетворённо крякнув, порезал полоски, аккуратно собрал их и разложил так, чтобы те не слипались.

А вот с сушкой было решено не следовать указаниям Ромы, ведь тот мыслил по-земному и сушил лапшу на открытом воздухе. Когда Красс слушал это, он притащил на кухню сушильную машину, в которой, как оказалось, можно было сделать всё за пару минут.

Результат оказался лучше, чем Рома ожидал. Ему даже стало неловко от того, насколько он цеплялся за земные привычки, будто без них еда должна была получаться хуже.

Учитывая то, что и стазисные холодильники запрещали сваренной лапше расползаться и превращаться в слипшийся ком, храня температуру и консистенцию только-что сваренной, получалось, что её можно было наготовить на полгода вперёд.

Достанешь и будет как только что сваренная.

В голове у него уже стали возникать мысли о том, что так можно было и доставкой еды заниматься, ведь для этого тут было всё. Можно было забить готовыми блюдами стазисный переносной холодильник, а тот, в свою очередь, закинуть в курьерскую камеру на гравике и везти себе хоть на Тариссу, хоть в Северную Цитадель.

***

Вся эта кухонная возня и бытовуха, в которую Рома окунулся в домашней обстановке, позволяли ему не думать о том, что было внизу. Клио, уехавшая рано утром, не обещала вернуться, но Рома ожидал, что такое возможно, и надо было как-то собраться, чтобы прекратить устраивать эти ночные представления.

– Поехали во всякую-всячину, – сказал Красс, закончивший с лапшой.

Рома кивнул и, оторвавшись от стены, направился к выходу. Им нужно было забрать заказ.

«Всякой-всячиной» тут называли лавки, где на полках почти ничего не стояло. Туда приходили заказывать то, чего не было в обычных торговых рядах и павильонах, и что редко кому вообще было нужно. Ты объяснял, показывал, рисовал на бумаге или показывал на пальцах, иногда спорил, иногда краснел, и если тебя понимали, заказ уходил куда-то дальше, к тем, кто умел такое делать, а затем, спустя оговоренный срок, можно было забрать поделку.

За то, насколько она будет соответствовать ожиданиям, отвечало только собственное красноречие и умение объяснять и показывать.

Идея обратиться туда возникла у Красса, когда Рома вдруг понял, что из такого теста можно делать хорошее печенье. Мысль настигла его на второй день, когда он понял, что на Оруме не было сухих дрожжей. Ничего похожего на сдобу Рома не припоминал, а потом Красс подтвердил, что всё, что имело отношение к хлебу, было лепёшечного типа. После короткого разговора с Крассом был сделан вывод, что дрожжей как таковых здесь либо не было, либо Рома просто не мог правильно объяснить, что именно ему нужно. Тогда ему и пришла в голову мысль про печенье, а под печенье требовались формочки, ведь простые бляшки, хоть и были удобны, но захотелось чего-то более дизайнерского.

Форм, конечно, на кухне не оказалось. Красс тогда схватил его за руку и почти силой отвёл в центр городка, будто Рома мог передумать по дороге.

Городок был небольшой. У него тоже была купольная часть, вокруг которой располагались жилые массивы домов, и часть города вообще была под открытым небом. Рома и Красс жили у одной из окраин, и чтобы людям не приходилось ездить в столицу, здесь возвели маленькую купольную торгово-деловую часть, с несколькими уровнями и переходами. Именно туда Красс его и привёл, на ходу объясняя, как всё устроено и куда идти.

Тогда же Роме пришла в голову мысль, до которой он сначала сам не дошёл. Она догнала его внезапно, но сразу заняв всё пространство внутри черепной коробки, грызя его весь день.

В тот день он не выдержал и оставил закусочную Красса и пошёл во всякую-всячину сам. Долго объяснял работникам, что ему нужна металлическая ванна с системой подачи воды на водяных камнях и двумя отсеками внизу, под самой ванной, куда можно было бы положить камни огня для подогрева.

Неловко было в самом начале. На слово «ванна» они отреагировали так, что Рома понял, что они впервые слышали это слово, потому он стал быстро подбирать аналоги, ляпнув что-то про квадратную кастрюлю. На него смотрели очень странно, когда он, показывая на себе, объяснял, как должны располагаться бортики и какая должна быть глубина. Ещё более странно на него смотрели, когда он сказал про нагревание воды. В какой-то момент, ему даже сунули расписку о том, что он не собирался использовать экземпляр для варки людей.

– Что? – опешил Рома, глядя на бумагу, – …эм, нет… конечно же нет, как вы могли такое подумать…

Работники молча ждали, пока он не подпишет.

После этого атмосфера несколько разрядилась, и они стали делать зарисовки.

У того, что был постарше, даже возникла идея о том, как можно было, используя фильтры и сухие камни воды, организовать систему слива. Двое работников всячины с интересом следили за разрастающимся чертежом, что-то советуя и делая пометки.

Когда, наконец, закончили, отпустили Рому, сказав, что им потребуется пара дней, а тот покинул всячину, стараясь не накручивать себя раньше времени, чтобы не расстроиться, если что-то пойдёт не так.

Когда они добрались до «всякой-всячины», один из работников центра узнал Рому и, не успев даже толком поздороваться, сообщил, что всё готово.

– Вам уже доставили, – сказал он деловито. – Доставлено по адресу, который вы оставляли.

У Ромы на руках приподнялись волосы. От одной мысли о том, что всё было готово, внутри щёлкнуло что-то детское и совершенно неприлично радостное. Он даже чуть подпрыгнул, начал подгонять Красса.

– Давай, скорее. – сказал он торопливо. – Быстрее. Заканчивай со своими формочками и поехали.

– Куда поехали? – Красс нахмурился. – Я вообще-то…

– Ты поедешь со мной, – перебил Рома, уже не скрывая возбуждения. – Поможешь.

Красс остановился на секунду, посмотрел на него, будто оценивая его состояние, но спорить не стал. Только буркнул что-то под нос и двинулся к стойке, чтобы забрать изделия, всё ещё не понимая, что происходит.

***

У дома Ромы их встретила громоздкая конструкция, накрытая плотной тканью. Рома подлетел к ней первым и одним движением сдёрнул покрывало.

Ванна.

Металл, покрытый водоотталкивающей эмалью, поблёскивал на солнце. Ровный, гладкий, светлый, с аккуратными кранами, он манил.

Рома с вожделением провёл пальцами по прохладной глади и застонал от удовольствия.

«Идеально!» – он приложился к ней щекой, закатив глаза от наслаждения.

– Да, бо-о-о-оже, – протянул он.

Тут же вскочил и рухнул на землю, чтобы убедиться в наличии нагревательных отсеков.

– Да, чёрт возьми! – выкрикнул он, увидев два нагревателя с лежащими внутри огненными камнями в защитных кожухах.

Новыми.

– Ты… – выдавил Красс, наблюдая за происходящим. – Чё это такое, грэнч?

Рома не обратил внимания, бегая вокруг, ладонями проводил по бокам, будто проверял, не исчезнет ли она, если моргнуть. Что-то бормотал себе под нос, выискивал взглядом швы и крепления, наклонялся, заглядывал под неё, снова выпрямлялся.

– Сырок, – Красс подошёл ближе, всё ещё в полном недоумении, – ты чего такой…

Рома не отвечал. Он уже пытался залезть в ванну прямо в одежде, и Красс успел схватить его за локоть и дёрнуть назад.

– Сырок, успокойся, – сказал он жёстче. – Что ты творишь?

– Да! Не здесь! – Рома вырвался и тут же махнул рукой в сторону дома. – Возьми за другой край. Несём внутрь. Быстро, быстро…

– Куда нести? – Красс всё-таки взялся, потому что спорить с Ромой в таком состоянии было бесполезно.

– В складскую, – быстро ответил Рома. – Быстро, давай, ну?

Спустя пару минут, они поставили ванну, которая оказалась гораздо тяжелее, чем ожидалось, в небольшом помещении, которое Рома отвёл под хранение. Там было теснее, чем хотелось бы, но Рома уже всё продумал. Когда ножки ванны наконец коснулись пола, Рома, будто от этого зависела судьба всего Орума, сразу присел, снова начал осматривать её со всех сторон, чтобы убедиться, что ничего не сломалось.

Красс стоял рядом, скрестив руки, и смотрел на него с выражением, в котором смешались осторожность и мысль о том, что парень перегрелся.

Рома проверил краны. Те послушно щёлкнули и дали воду. Слив работал идеально. Техники вывели его отдельным шлангом в специальный блок, где стоял фильтрующий камень и второй водный камень, пустой, чтобы вбирать воду обратно. Ванна не была привязана ни к какому центральному водопроводу, которого здесь всё равно не существовало, но её можно было набрать, согреть и спустить.

Как дома!

Рома повернул кран. Вода пошла, отозвавшись гулом в металле, и он поймал себя на том, что улыбается как идиот.

Потом он посмотрел на Красса и наконец выдохнул.

– Я… это… мне надо. Срочно…

Красс вопросительно глянул на него, но, кажется, понял, что тот имел ввиду. С недоверием в глазах, Красс вышел, прикрыв дверь, а Рома, оставшись наедине с ванной, пустил воду. Сначала он просто смотрел, как ванна наполняется, будто боялся, что стоит отвернуться, и всё исчезнет. Он наклонился к кранам, ещё раз проверил ход, прислушался к щелчкам, к ровному шуму струи, и только потом выпрямился, но всё равно не мог стоять спокойно.

Он установил огненные камни, глядя на то, как пламя играет в отсеках. Не выдержав, через пару минут сунул пальцы в воду. Едва тёплая.

Рома шумно выдохнул, как будто его обманули, хотя он сам же понимал, что ещё рано. Он прошёлся по маленькой комнатке, вернулся к краю ванны, снова глянул на уровень воды, потом снова на отсеки подогрева, потом на кран.

Ещё через пару минут он проверил снова. И ещё раз. Каждые две минуты, как по таймеру, он наклонялся и опускал руку в воду, ловя разницу, которую сначала почти не чувствовал, а потом начал улавливать всё яснее. Тепло прибавлялось медленно и настойчиво, и от этого становилось только нервнее, потому что ожидание всё тянулось и тянулось.

«Работай… ну давай же…» – думал он, не произнося вслух, но всё равно будто уговаривая.

В какой-то момент, когда вода уже казалась ему почти идеальной, парень ущипнул себя за щёку. Гнилая и злобная мысль о том, что ему всё снится, возникла из ниоткуда.

– Да иди на хрен, – шикнул Рома, отмахиваясь от неё.

Когда он убедился окончательно, что это не сон, что вода действительно горячая и никуда не исчезнет, он быстро разделся, забрался внутрь и, дрожа от наслаждения, стал погружаться в воду, чувствуя, как тепло обнимает тело и вытягивает из него всё, что накопилось за всё время. Он медленно выдохнул, так протяжно, будто выпуская из себя вообще всё без остатка.

Лёжа в горячей воде, он улыбался.

Он знал, что счастливее него на всём Оруме сейчас никого нет.

03 «Моя прелесть»

Рома шёл к дому Красса, чувствуя, что идёт легко, без ставшего привычным внутреннего напряжения, в которое он был одет, словно в тугой корсет. Проснувшись пораньше специально, чтобы ещё раз залезть в ванну, Рома ощущал себя великолепно. Вчера он распарился так, что, казалось, все глубинные спазмы оставили его, а сегодня утром закрепил, и теперь тело ощущалось почти новым, будто бы вчера он купил не ванну, а нового себя.

Ночью кошмаров не было, ведь спал он словно младенец. Ему что-то снилось, но никаких тревог и ночных пробуждений. Он проснулся спокойно, встал, потянулся и даже сделал зарядку, пока ванна нагревалась. Клио вчера так и не приехала, но в этом не было ничего страшного, ведь у неё были свои дела, а у него свои. Главное – теперь у него был способ по-настоящему расслабиться.

У Красса на кухне уже вовсю что-то гремело и елозилось. Рома вошёл и сразу увидел громилу у стола. Тот месил тесто не так, как вчера, когда пытался задавить его силой, а двигался медленнее, добавлял жидкость осторожно, мешал сразу, следил за тем, как масса собирается. Миска стояла на месте и выглядела так, будто ею сегодня не пытались разнести стену.

Рома остановился у двери и пару минут просто наблюдал.

– Ого, – сказал он наконец, и в голосе у него не было вчерашней уставшей язвительности. – Сам?

Красс не обернулся, только коротко хмыкнул и продолжил работать.

– Сам, – буркнул он, сосредоточенно собирая комок теста.

Рома подошёл ближе и опёрся пальцами о край столешницы.

– Весь вечер практиковался?

Красс остановился и покосился на Рому:

– Угу. Я запомнил, – сказал он. – До ночи возился… что-то стало получаться. С утра вот уже лучше. Руки помнят…

Рома усмехнулся и сам удивился, насколько эта улыбка получилась спокойной.

Красс заметил это сразу. Он задержал руки над миской и прищурился, рассматривая Рому внимательнее.

– Сырок, – произнёс он, – а что с тобой вчера было?

Рома моргнул и сделал вид, будто не понял.

– В смысле?

– Да ты же вчера как бешеный грэнч был…, – Красс снова вернулся к тесту, но не меняя тему. – И сегодня ты какой-то… не как обычно.

Рома фыркнул.

– Ну, сорвался чуток… Я вчера принял горячую ванну, – сказал он с тем самым тоном, которым обычно объявляют о великой победе.

Красс замер, будто слово «ванна» у него в голове не нашло, за что зацепиться.

– Это вот та штука, о которой ты в больнице рассказывал? – уточнил он, нахмурившись.

– Да, – кивнул Рома. – Теперь она у меня есть! Прям дома. – Расплылся он в широкой улыбке.

Красс перевёл взгляд с Ромы на миску, потом обратно и выдал с очевидным недоумением:

– Подожди. И что? Ты просто лежишь в ней? И всё?

– Лежу, – подтвердил Рома и чуть приподнял бровь, словно уже ждал этого вопроса.

Красс медленно выпрямился.

– То есть… будто бы варишься в большой кастрюле? – сказал он осторожно, будто проверял, не шутка ли.

Рома коротко хмыкнул.

– Ну… типа того, – признал он.

Красс посмотрел на него с недоверием.

– И тебе нормально?

– Не просто нормально, – Рома оттолкнулся от стола и начал, расхаживая по кухне, рассказывать. – Ты залезаешь, вода горячая, и через пару минут у тебя всё отпускает. Мышцы перестают держаться комком, голова становится пустая и сонная. Офигенно! Сначала просто тепло, потом ты понимаешь, что хочешь спать. Такое нормальное, человеческое «хочу спать», а не когда тебя вырубает от изнеможения. И тебе хорошо.

Красс помолчал, явно примеряя это на себя.

– Зачем тебе вариться в большой кастрюле, – произнёс он наконец, и в голосе у него была честная логика, – если у нас и так тепло?

Рома посмотрел на него так, будто Красс сейчас сказал самую типичную для Орума глупость.

– Потому что тепло это одно, – сказал он. – А когда тебя всего отпускает – другое. Понимаешь? У нас так все делают. Чёрт… есть бани, сауны, паровые, сухие… – стал загибать пальцы Рома, – а из бани прям в снег! Знаешь как круто?

Остановившись, он заметил, как Красс стоял, открыв рот.

– Ты снова на шларду свою перешёл, – пробурчал громила.

– Ай, забей… – отмахнулся Рома, – мне нравится. Это главное. Очень скучал по ванне, вот и всё. Зато теперь она у меня есть.

Красс хмыкнул, будто признавая право Ромы на вещи, которые ему нравятся. Спустя пару минут возни с тестом, он снова посмотрел на Рому, прищурился и спросил, будто бы небрежно:

– Дай попробовать.

Рома дёрнулся резко, словно в него кинули чем-то.

– Нет!

Красс замер, а потом медленно протянул.

– Почему?

– Потому что ты… ты её сломаешь, – отрезал Рома и сам услышал, как это звучит слишком категорично, но остановиться уже не смог. – Ты вчера с миской вон что сделал. Да и… нет, она моя! Я не дам тебе залезть в мою ванну.

Красс сделал шаг ближе, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я тогда психанул, – сказал он ровно.

– Ты можешь психануть в любой момент, – Рома ответил упрямо. – Это моя ванна.

Красс помолчал секунду, потом спросил тихо, будто проверял границу:

– Ты сейчас серьёзно?

Рома выдержал взгляд.

– Серьёзно, – сказал он и, сам не удержавшись, добавил, понизив голос: – Моя прелесть.

Красс не понял.

– Ты точно перегрелся, – пробормотал он.

– Мне можно, – буркнул Рома.

Красс выдохнул, словно соглашаясь с тем, что спорить бесполезно.

– Ладно. В твою не полезу, – сказал он и тут же, как будто это был следующий логичный шаг, добавил: – Тогда сделаем мне такую же. Только больше.

Рома прищурился.

– Тебе зачем?

– Чтобы ты не дёргался, – Красс пожал плечами. – И чтобы я понял, что это за «кастрюля», раз ты из-за неё такой довольный. Интересно стало чё там в ней такого…

Рома фыркнул и кивнул, уже начиная мысленно прикидывать, как объяснять это во «всякой-всячине».

– Хорошо, у них там чертежи остались… съездим во всячину, закажем.

Красс кивнул, будто ставя точку.

– Договорились.

Рома поднял палец.

– И в мою всё равно не полезешь.

– И в твою не полезу, – повторил Красс, а потом, не удержавшись, добавил, глядя на него исподлобья: – Но покажешь, как она работает… ванна эта твоя.

Рома вздохнул, помолчал и кивнул.

– Покажу. На твоей.

Красс тихо буркнул и вернулся к тесту. На этот раз он демонстративно взял муку пальцами, будто специально показывая Роме, что умеет «по чуть-чуть».

***

Рома услышал, как звякнул звоночек входной двери, и на секунду замер. Красс тоже остановился, так и не доведя движение до конца. Они переглянулись.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил Рома, уже зная ответ по Крассовому лицу.

Красс нахмурился и качнул головой.

– Нет, – буркнул он и будто прислушался, проверяя, не ошибся ли.

Из зала тут же разнёсся бодрый, слишком уверенный голос Зейна, и Рома, думавший, что тот появится к вечеру, не дожидаясь, пока Красс выйдет первым, выскочил из кухни.

– Грэнч, еле нашёл вас, – Зэйн бодро шёл от входа в направлении кухни.

Рома уже открыл рот, чтобы ответить, и только тогда увидел, что Зейн был не один. Чуть позади него, в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу, маячил Слакс.

Рома завис на секунду. Ему показалось, что он не видел Слакса целую вечность, хотя прошло всего чуть больше двух недель с отъезда с краулера. Просто за эти две недели столько всего произошло, что время ощущалось совершенно иначе.

– Слакс, – выдохнул Рома, и губы его тронула улыбка.

Оружейник не сказал ни слова, а заорал и, в несколько скачков преодолев весь зал, сгреб Рому в охапку, приподняв над землёй. Хоть Слакс не был тариссийцем, но был гораздо массивнее и мясистей, оттого и мог себе такое позволить.

– Ты где пропадал? – спросил он громко, хлопая его по спине. – Ты вообще живой? Ты хоть понимаешь, что ты мне ни разу не позвонил, грэнч?

Рома, пытаясь высвободиться из удушающих объятий, стал стукать Слакса по руке, чтобы тот его поставил на землю:

– Да я… Слакс, ну поставь меня, эй…

Слакс отстранился ещё раз, оглядел его с головы до ног, будто искал повреждения.

– Сырок, – произнёс он уже тише, – ты что, совсем с катушек слетел? Я уж думал, тебя там где-нибудь сожрали.

– Меня пытались, – буркнул Рома автоматически, и только потом заметил, что Зейн стоит рядом и внимательно слушает.

Зейн скрестил руки и прищурился.

– Это сейчас было про кого? – спросил он, как бы между делом.

Рома почувствовал, как у него в голове щёлкнуло. Ему вдруг стало ясно, что Слаксу надо рассказать всё. Про подземный город, про то, как они с Крассом лезли в руины, про то, что там было, про то, что он видел в видениях, и даже про то, что приходило ночью, когда глаза закрывались сами, а мозг продолжал показывать ему страшные картинки.

И именно поэтому ему не хотелось говорить это сейчас, при Зейне.

– Да про вас, недоумки, – ударил Рома здоровяка в плечо, – Слакс… они меня стригли в той… я не знаю…

– Цирюльне, – подсказал Зэйн.

Слакс понимающе закивал.

– А потом засунули в тот симулятор с охотниками, где я чуть не обделался… – продолжал жаловаться Рома, уводя разговор в сторону.

Несмотря на предательские смешки Слакса, которому явно нравилась такая форма насильного адаптирования, Рома был рад его видеть.

Из кухни появился Красс. Он остановился в проёме, молча оценил сцену, и на секунду улыбнулся, увидев Слакса, хотя тут же спрятал это за привычной тяжёлой физиономией.

Слакс кивнул ему, а потом огляделся, сказав, что не верил в то, что Красс всерьёз этим всем решил заняться.

На это Красс разразился тирадой о том, что он всегда хотел, просто ему нужен был стимул.

***

На кухне они зависли на несколько часов. Красс упорно и сосредоточенно готовил, Рома не лез руками в каждую миску, но стоял рядом и отслеживал, чтобы тот не уходил в крайности. Зейн устроился у стены, будто пришёл просто посмотреть, а в итоге постоянно оказывался рядом со столом, потому что то тут нужно было подать, то там попробовать. Особенно ему важно было пробовать. Слакс не лез, но с интересом наблюдал за процессом.

В какой-то момент Красс выставил на стол первую пробу, и они устроили дегустацию прямо на месте, не отходя от плиты. Рома подсказал ему рецепты несколько соусов, объясняя на пальцах и по ходу дела поправляя словами, когда Красс начинал подвисать.

Идею кисло-сладкого соуса тот принял сразу и сделал всё практически сам. В таком соусе мясо нэка ощущалось странновато, но вполне интересно. К тому же, всегда оставался вариант с мясом птицы, либо овощная версия.

Проблемы были с соусом а ля «терияки». Соевого соуса на Оруме, само-собой, не было, потому нечто похожее пришлось собирать вручную. Рома ещё на краулере попытался вообразить себя средневековым алхимиком и смог собрать что-то отдалённо напоминающее. Орумский «соевый соус» имел в своём составе то, что местные называли «кофе», потому блюда с ним, скорее всего, можно было подать на стол на завтрак, или обед.

Рома долго пытался объяснить Крассу то, зачем он делает очень солёный кофе, но потом, когда он залил туда сладкий сироп, Красс окончательно поплыл, и парень, плюнув, просто сделал сразу много. Результат Крассу понравился, но процесс изготовления явно был вне его понимания, потому, чтобы у него не болела голова, Рома просто заготовил целую бутылку солёного концентрата.

А вот с третьим соусом были сложности. Рома хотел сделать что-то сливочное – молоко же было. Всё упиралось в дозировку муки. Было решено оставить на потом, когда Красс освоит понятие «совсем чуточку».

Да и с разогревом уже готовой смеси были проблемы – Красс пережигал, отчего молоко сворачивалось и получалось что-то среднее между суфле и пригорелым омлетом.

Рома попробовал один раз и тут же отставил ложку.

– Ты его снова убил, – сказал он, глядя на Красса. – Тут надо всё время мешать.

Красс нахмурился.

– Оно жидкое было, – буркнул он.

– Оно и должно быть жидким, – Рома устало потер переносицу. – Оно потом будет густеть. Не на плите. В голове держи эту разницу.

Красс скривился так, но снова кивнул, а Рома вдруг вспомнил, как Красс обучал его вождению, и похлопал его по плечу:

– Всё получится, здоровяк. Не сразу, но будет. Понял?

– Угу…

Зейн и Слакс, несмотря на провал с молочным, оценили то, что получилось в целом. Ели молча. Зэйн тут же потребовал добавки кофейного, чем вызвал бурчание Красса, который уже надеялся отойти от плиты.

Рома, наблюдая за Крассом, поймал себя на мысли, что если громила осилит молочный, то из этого уже можно было бы делать что-то похожее на нормальную панаазиатскую забегаловку, куда можно было бы попробовать пускать людей. Пока, правда, Крассу всё равно не хватало опыта. Это чувствовалось в каждом движении, в каждом желании «додавить» там, где нужно было просто подождать.

Но Рома отдавал должное усердию. Красс действительно показал, что хотел этого. Пусть для Зэйна и Слакса это выглядело какой-то блажью, как и для самого Ромы ещё день назад, но они не видели той фрустрации и погнутой миски. Да и про вечерние «внеклассные занятия», пока тот распаривался в ванной, они тоже не знали.

Что-то в этом было.

После обеда разговор сам собой перескочил на другое, когда Зэйн и Рома уже доедали, а Красс убирал посуду, Зэйн вдруг вспомнил:

– Кстати, про Тариссу…

Рома поднял голову, Слакс тоже притих на секунду.

– Что там было-то?

Красс с Ромой переглянулись.

Громила знал то, о чём говорить было нельзя – они уже обсуждали план того, как обойти всё, что касалось подземки и Искателей. Хоть Клио ясно дала понять, что все уже впутаны, но Рома хотел держать Зэйна подальше от всего этого.

Красс в общих чертах пересказал всё, что было в представительстве, упомянув и про свой клан, как и про помилование.

Когда он дошёл до поездки, брови Зэйна медленно сдвинулись.

– То есть вы поедете на Тариссу, – сказал он наконец, констатируя факт.

Красс на секунду задержал движение, вытирая руки, потом посмотрел на Рому, будто отдавая решение ему, но всё равно обозначил себя.

– Как только Сырок соберётся, – произнёс он спокойно, – я с ним отправлюсь. Не пускать же этого грэнча одного…

Слакс перевёл взгляд на Рому и прищурился.

– И когда ты собираешься? – спросил он.

Рома кивнул, не поднимая головы, будто думал вслух.

– Да я… На самом деле, надо бы поскорее, – сказал он. – Там может быть…

Слакс щёлкнул пальцами так резко, что Зейн даже вздрогнул.

– Доргастур, – сказал он уверенно. – Где ж ему ещё быть?

Рома кивнул.

– Да. Возможно он там. Слишком много на это указывает. Надо хотя бы посмотреть… а раз пригласили, то…

Слакс тут же оживился, будто это было не «проверить», а «идти и брать».

– Я поеду с вами, – сказал он быстро. – Если там будет ещё один архонт, я должен при этом присутствовать.

Зейн стоял у стены и смотрел куда-то в сторону, как будто его это касалось и не касалось одновременно. Он не был грустным, но выглядел отстранённым, ведь путь на Тариссу ему был заказан.

Рома подошёл ближе и остановился рядом.

– Зейн, – сказал он тихо, чтобы это услышал только он, – мы постараемся как можно быстрее оттуда вернуться.

Зейн повернул голову, посмотрел на него, и на секунду в глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность, но он ничего не сказал. Только коротко кивнул.

– Только не упади там никуда, Сырок… а-то меня рядом не будет, – грустно усмехнулся здоровяк.

От этого у Ромы всё сжалось. Зэйн, на секунду, показался ему чертовски одиноким, но с этим ничего нельзя было поделать.

В конце концов, пусть здоровяк и спас ему жизнь, но были объективные причины, по которым ему нельзя было отправляться в дорогу с ними.

– Ты тоже, грэнч, не пропей всё в баре. – Рома похлопал его по плечу, – мы быстро. А потом пойдём на забеги с охотниками.

Зэйн улыбнулся, чуть прищурившись, принимая обещанное, а Слакс уже строил планы вслух, как будто решение принято.

– Тогда я не поеду обратно в Посёлок Старателей, – заявил он. – Я буду ждать здесь. Вы же… – он посмотрел на Рому и Красса, – я так понял, вы когда собираетесь ехать?

Рома перевёл взгляд на Красса. Мысль, что можно действительно не тянуть, возникла сама собой, ведь чемоданы собирать было не нужно. Если всё складывалось так, то зачем откладывать. Пока Тар Изла ещё не передумала, пока окно не захлопнулось, пока всё это не усложнили чужие решения.

Он кивнул, словно ставя точку в собственной голове, и сказал уже вслух:

– Если ты не против, – Рома посмотрел на Красса, – и ты согласен… можем отправиться завтра.

Тот кивнул, и на этом порешили.

«Оставалось выяснить, что на Оруме с билетами на самолёт, или корабль…» – подумал Рома, вспомнив ещё и про Систему Врат, которыми им предстояло воспользоваться.

04 О разнице между самолётом и автобусом

На следующее утро, выдвинувшись совсем рано, они втроём отправились в Мор-Ннат и спустя два с лишним часа по прямой уже въезжали в купол. Спустя полчаса Рома и Красс выслушивали приветственные речи клерка в представительстве Тариссы.

Когда формальности кончились и клерк перешёл к делу, Рома понял, что представительства здесь являли собой эдакую смесь таможни, визового центра да ещё и с турагентством в придачу, а не просто посольства, как ему показалось ранее.

Из «услуг» им предложили доставку на Тариссу дипломатическим транспортом и сопутствующим сопровождением. Помимо перевозки, в комплект ещё входила логистика на Тариссе (от порта до пункта назначения) и размещение в гостинице. Красс отказался от перевозки, сославшись на собственный транспорт.

Роме это показалось странным решением, ведь удобнее, когда самому ничего делать не надо. Он не успел даже толком возразить, как Красс, запросивший лишь компенсацию за перелёты и багаж на троих, вытолкнул того к выходу, где ожидал Слакс, и пояснил уже на выходе, что Рома всё равно не знает, как здесь устроена дорога на дальние направления, и что ему есть что посмотреть самому. В представительстве это приняли без споров. Им пообещали доложить на Тариссу, что они выдвигаются своим ходом, вручили бумаги, которые можно было предъявлять местным властям по пути, чтобы те сориентировали дальше: куда двигаться, где проходить проверку, как добраться до гостиницы и прочие мелочи, которые нужно будет выяснять уже на месте.

Не совсем понимая логики, Рома лишь вздохнул и решил, как обычно, не спорить, ведь Красс был прав в том, что это был его первый опыт.

Спустя несколько минут, когда троица двигалась в направлении «терминала», как это назвал Красс, их стало четверо.

Рома заметил Клио не сразу. Как и в прошлый раз, когда они покидали Центр Представительств, она нарисовалась слева от него. Её бесшумные и неожиданные появления, казалось, уже стали для него привычным делом, но он продолжал вздрагивать, когда девушка возникала практически из ниоткуда, всем своим видом демонстрируя, что всё время шла рядом.

– А я уж подумал, что ты не явишься…

Она лишь подмигнула в ответ.

Слакса пришлось долго вводить в курс дела. О связях с Искателями, Совете Орума, суде, поездке в руины и, главное, подземном городе, отчего у оружейника отвисла челюсть. Всё это Рома и Красс рассказали в общих чертах, обещав поведать подробнее потом, не в дороге, но Клио, как оказалось, чуть скорректировала их маршрут.

– Следуйте за мной, – коротко бросила она и направилась в противоположную сторону.

Как оказалось, у неё были другие планы, и сразу отпускать их на Тариссу она была не намерена: сказала, что теорию Ромы о том, пустит ли внутрь Слакса, необходимо было проверить.

Рома с Крассом удивились, когда она повела их в направлении выезда из города, а не привычным маршрутом через нижние уровни. Инженеры восстанавливали обрушившуюся секцию и усиливали конструкцию, чтобы ничего подобного не произошло вновь, потому тот путь был уже недоступен. Клио шепнула даже о том, что Искателям, используя «свои рычаги», удалось продавить идею о дополнительном армировании всех коллекторских уровней «на всякий случай», отчего Рома чуть улыбнулся, но тут же погрустнел, вспомнив о том, что от той громадины внизу никакого спасения быть не могло, как ни армируй.

У северо-восточного выезда они вызвали гравики и отправились к «узлу», который находился за пределами города, в «конспиративной квартире», а второй, со слов Клио, был установлен в самом подземном городе, на разрушенной площади, чтобы обеспечивать постоянный доступ к Центру Предтеч.

Добравшись до небольшого домика, который принадлежал Искателям, Клио провела короткий инструктаж Слаксу о том, как пользоваться браслетом. Роме и Крассу это уже не требовалось, потому они немного поскучали, пока девушка всё не объяснит оружейнику. Тот всё ещё не до конца опомнился от того, что ему пришлось узнать, и время от времени недовольно бурчал что-то вроде:

– А вы, два грэнча, смотрю, не скучали, пока я сидел у себя дома…

Когда все трое активировали «погодный режим», Клио отвела их на второй этаж, где на полу одной из комнат лежал большой металлический диск. Как объяснила Клио, – «узел». Принцип действия был простым: нужно было дождаться синего индикатора, говорящего о том, что с другой стороны свободно, и вступить в круг. Она же и пошла первой. Рома ожидал какого-то спецэффекта, но Клио, ступив на диск, просто исчезла, а на самом узле перестал гореть индикатор.

Спустя пару мгновений он снова зажёгся, и Красс толкнул Рому вперёд, хоть тот и предпочёл бы идти третьим.

Когда нога парня коснулась лежащего на полу диска, он ощутил состояние невесомости на мгновение, будто вместо металла там была пропасть, в которую он ушёл.

Клио, пребывавшая на той стороне, тут же схватила Рому за руку, отводя в сторону. Как только он сошёл с диска, тот вновь мигнул синим индикатором, подавая сигнал, что ход свободен.

Думая о том, что технологии переноса Искателей не имели ничего общего с теми, которые использовали Предтечи, Рома продолжал строить предположения и систематизировать всё то, что узнавал.

Сегодня был день размышлений о порталах.

У Предтеч всё было красиво и торжественно: вспышки, ощущение огромной скорости, с которой тебя несло вперёд – пусть и недолго, но всё же, неуловимые цвета, которых он никогда не видел и не мог как-то их назвать, ибо мозг терялся, не имея возможности подобрать аналогию. Как тот переход в Нексус Варьинис или сам процесс переноса от Пятёрочки до Орума – по ощущениям было одинаково.

Технология переноса Искателей были проще. Активировал, испытал ощущение лёгкости, перед глазами сменилась картинка. Моргнул – ты на месте. Фиксация места браслетом, перенос дроном, а теперь и узел… всё было схоже.

Из этого он сделал, казалось, простой вывод: Предтечи и современные орумцы пришли к одному и тому же, но разными путями. Вывод этот был простым, очевидным, но речь шла о технологиях, которые больше напоминали магию, а сам Рома не был ни физиком, ни инженером, потому и ощущал себя кроманьонцем, которому вдруг показали телевизор. От этого размышлять о разнице технологических укладов двух цивилизаций, которые превосходили Землю во много раз, давалось ему с трудом, но мозг требовал систематизации.

Оглядывая площадь, которая уже не выглядела заброшенной, ведь по воздуху курсировали разведывательные дроны, что-то сканируя, а возле врат центра были установлены какие-то приборы, Рома поделился своими мыслями с Клио.

Та сообщила, что технологии действительно разные, но на этом всё: деталями она либо не владела, либо не хотела о них говорить, но и этого было достаточно.

Пока достаточно.

Спустя несколько секунд на разрушенной площади, помимо патрульных дронов, оказался Слакс, ещё не успевший опомниться от раскрытых перед ним карт, а затем уже словно привыкший ко всему этому Красс, который разве что не зевал от скуки.

Не дав ему толком оглядеться, Рома повёл его к вратам центра Предтеч, куда Слакса, как тот и предполагал, пустило.

Красс сказал, что останется с Клио, а Рома, стараясь не вспоминать тот ужасный сон, повёл оружейника внутрь комплекса, словно заправский экскурсовод.

– Но, парень, как оно тут… – Слакс озирался по сторонам, открыв рот.

Рома шёл вперёд, ориентируясь по воспоминаниям того маршрута, который проходил пять ночных кошмаров подряд. Он вёл Слакса сперва к комнате, которая, он знал, будет Слаксу интересна.

Как и ожидалось, Слакс был в восторге от возможности поглядеть на древний Орум. Пока он несколько раз обходил голограмму, восторженно восклицая каждому найденному несоответствию, Рома сообщил ему о предполагаемой связи центра и системы Врат, указав на маркеры.

Слакс подтвердил, что их местоположение совпадает с теми, что сохранились, удивившись, насколько их было больше тогда, в те незапамятные времена.

Спустя ещё какое-то время они добрались и до сердца комплекса, где Рома рассказал ему и о видении, и о катастрофе, и о терзавших его кошмарах. Слакс слушал его внимательно, озираясь на таинственный механизм.

И тогда парень поведал ему о том, о чём сам боялся думать, особенно стоя в этом же машинном зале, где всё происходило.

Услышав о гигантских дремлющих насекомых, что томились в этой ледяной гробнице, Слакс помрачнел.

– Ничего подобного я нигде не встречал, парень, – чесал в затылке он. – Сколько, говоришь, эта штука в длину?

Рома пожал плечами, сказав, что то была не точная, а, скорее, очень фривольная модель, но попытался руками изобразить примерный масштаб. Точнее, то, как он сам его воспринял.

Этого хватило, чтобы Слакс помрачнел ещё больше.

– Что говорит Илиссар?

– Она… – запнулся Рома, – Слакс… она…

«Ты пробудил их!» – раздался в голове её возглас.

– …ничего толком, как обычно, – уставился в крутящееся ядро центра Рома, – появляется когда хочет, говорит то, что считает нужным… у нас диалогов с ней почти не бывает. Всё в одну сторону всегда… А я…

Не договорив, Рома плотно сжал предательски дрогнувшие губы: не время и не место. Хоть Слакс и ощущался как добрый и терпеливый старший брат, но… Роме не хотелось сейчас надолго задерживаться тут.

Миссия была выполнена – Слакс, как и было обещано, оказался там, где когда-то вершилась история. Можно было возвращаться к Клио и Крассу.

Оружейник тяжело вздохнул.

– Не переживай, парень. Я думаю, что всему своё время, – тяжёлая рука легла на плечо.

Рома оторвался от механизма и посмотрел Слаксу прямо в глаза.

– Когда-то я показывал тебе дорогу, а теперь… – оружейник объял руками машинный зал, – ты водишь меня в такие места, о которых я даже представления не имел, парень. Ты так изменился и вырос, что не давай себе грустить о том, что пока ещё что-то неясно.

Рома грустно усмехнулся.

– Ты сдвинул цивилизацию, которая стояла на месте веками, парень… Веками, понимаешь? Этот город, который снаружи… это мы, а ты начинаешь топить этот лёд.

«Ты пробудил их!»

Мурашки пробежали по коже Ромы, и он отшатнулся. Пытавшийся подбодрить его Слакс, не думая, попал в больное место. Хоть Рома рассказал ему про кошмар, но детали опустил, чтобы не растягивать.

– Ты чего? – не понял Слакс.

Рома мотнул головой, загоняя навязчивый голос обратно – туда, откуда ему хотелось бы, он не смог бы его слышать.

– Всё нормально. Пойдём… нас там ждут.

Слакс кивнул, прищурился и пошёл вслед за Ромой, торопливо отвернувшимся и зашагавшим в сторону выхода, чтобы спрятать тень, которая прошлась по лицу.

***

В Мор’Ану они отправились уже на следующий день, решив остаться в Мор-Ннате. Клио сказала, что отправится на Тариссу вместе с ними, когда они оказались в городе. С утра она уже ждала их у гостиницы, в которой не осталась, умчавшись по своим Искательским делам, как только они вернулись в город.

– А почему это автобус? – глядя на сигарообразный аппарат, возвышавшийся над ними, пробормотал Рома. – Он же летает…

– Ну и? – Красс явно не понял сути вопроса.

Слакс и Клио уже отправились внутрь, отправив свои гравики в багажный отсек, располагавшийся в правом борту, а Рома с Крассом отстали, ведь здоровяку пришлось искать в толпе зазевавшегося и отставшего от них Рому. Тот отвлёкся и ступил не на ту движущуюся ленту, которая вывела его совсем на другой отправной узел.

– Это же, получается, самолёт, – неуверенно изрёк парень.

– Чего это вдруг?

– Ну… он же летает… – развёл руками Рома, понимающий, что говорит глупости, несмотря на выражение лица Красса. Тот оставался спокойным, только правая бровь была чуть вздёрнута.

– И? – громила оставался совершенно спокойным, попавший под очередную раздачу базового непонимания простейших, с его точки зрения, вещей.

Роме вдруг стало стыдно – нахлынули воспоминания о том, каким нетерпеливым и раздражительным он был на кухне, когда Красс возился с тестом. Хоть он и держался изо всех сил, да и можно было списать на ночные кошмары, но только сейчас он понял, как много всего им приходится объяснять ему.

– Сырок… гравики тоже летают, – изрёк Красс, пока Рома пытался сформулировать, а точнее, понять то, что конкретно ему было неясно, – они же не самолёты.

– А самолёты? – тупо спросил Рома.

– Что «самолёты»?

– Ну… аргх… Красс, ты же знаешь это слово. Ты же понимаешь, – не выдержал Рома, – что у вас тогда «самолёты»?

Красс гоготнул, хлопнув себя по лбу:

– А-а-а, прости, Сырок, я не понял… у нас, – он выделил слово «нас», ткнув Рому пальцем в плечо, – «самолёты» – это военная разработка индивидуального перемещения. Надел на себя и сам летаешь. Понятно?

Рома потёр плечо. Тычки Красса, бывало, оставляли синяки.

– Ты сам, своего рода, «самолёт», со своими этими трюками, понял? Всё, пошли внутрь, а то скоро отправка.

Спустя десяток минут, когда Рома уже устроился у широкого окна, в удобном кресле, автобус, чуть дрогнув, взлетел. Кресла, стоявшие по четыре в ряд, были мягкими и эргономичными. Рома почувствовал, как оно подстроилось под изгибы поясницы и шеи, когда он плюхнулся в него, что обещало не только комфорт, но и отсутствие последствий от длительного сидения. Из-за этого он не любил летать – спина затекала, болела и требовала растяжки, на которую он всё время забивал.

Автобус был практически пуст. Кроме них, было ещё человек двадцать, распределившихся по салону, который был рассчитан минимум на сотню-другую, так что создавалось ощущение личного такси, а не общественного транспорта.

Стюардесс в салоне не оказалось, инструктажа о том, как застёгивать ремни безопасности, тоже.

Рядом сидел Красс, а Клио и Слакс устроились напротив, ведь кресла располагались так, что ряды их соприкасались спинками, что добавляло очков к «автобусности» транспортного средства.

С билетами тоже всё было по-автобусному, да и цена в сорок гильдов и восемьдесят шлаков, из которых гильды шли только за «багаж», который представлял собой перевозимые транспортные средства, которыми являлись гравики, тоже отдавала «автобусностью», ведь на восемьдесят шлаков можно было, разве что, купить себе средний обед в закусочной.

Та же ванна, заказанная во всячине, обошлась Роме аж в двадцать гильдов и россыпь шлаков, что, пусть было очень дорого, но естественно стоило затрат.

– Ладно, хорошо, это автобус, – глядя в иллюминатор, сказал Рома.

Сказано было скорее себе, но Красс, который закрыл глаза, как только уселся в кресло и, казалось, задремал, вдруг приоткрыл один глаз и уставился им на Рому.

Тот махнул рукой, придав лицу привычное выражение, что уже читалось как: «всё нормально, это я сам с собой…»

Решение Красса подремать было вполне здравым, но Рома всё не мог оторваться от вида, который открывался на Моррад сверху. Он даже узнавал какие-то места, глядя с высоты на дороги, по которым уже успел прокатиться. Казалось, что он даже видел ту самую, которая вела в посёлок, где был его новый дом, в котором ожидала ванна, по которой Рома уже успел соскучиться.

Летели они невысоко – пара-тройка сотен метров, не более. Автобус шёл достаточно быстро, мерно гудя своим антигравитационным двигателем, отчего слегка закладывало уши, но, прозевавшись, Рома пришёл в норму.

Стюардов или какого-то персонала предусмотрено не было, как и кормёжки, но на борту был автомат с закусками и напитками, который парень приметил во время посадки.

Стандартный – такие тут были повсюду. Можно было заказать и напиток, и питательные батончики, и даже кое-что посерьёзнее, типа горячего. Однажды он видел, как такой автомат загружали стазисными переносными холодильниками, которых туда вмещалось изрядное количество, что обеспечивало достаточно большой ассортимент, хоть на вкус горячее там было посредственное.

Зато батончики были вкусными.

Лететь предстояло три часа, потому Рома, ещё поглазев на несущиеся внизу поля и фермы какое-то время, закрыл глаза, попытавшись расслабиться.

В столице Моррада он ещё не бывал, хоть и собирался, но не она была местом назначения.

Впереди его ждала Тарисса – край, куда ему запретили соваться, но куда его и пригласили.

Край, где мог таиться ещё один элемент паззла, который ему предстояло собрать.

«Доргастур даст тебе опору», – услышал он голос Илиссар сквозь гул автобуса и объятия мягкого кресла, уносивших его в дорожную дрёму, укрывшую внезапно и неожиданно, ведь в самолётах он никогда не мог уснуть из-за шума и тревоги.

А в автобусах – да.

05 Логистика

Разбуженный Крассом Рома сидел и смотрел в иллюминатор, жуя питательный батончик, который ему вручил Слакс. Он решил, что всем надо подкрепиться, и закупился в автомате с едой, раздав всем по одному, а теперь сидел напротив, удовлетворённый тем, что сделал что-то полезное.

Рома жадно ловил взглядом всё, что попадало в обзор из широкого иллюминатора.

Мор’Ана действительно была столицей – это сразу ощущалось. Высота башен, суета на улицах, количество транспорта на дорогах и в воздухе, огромные купола, которых, по словам спутников, было целых три, хоть Рома мог видеть только один. Тот был больше, чем весь Мор-Ннат, имевший звание самого крупного города на Оруме, в котором Роме удалось побывать.

Простая арифметика заключала, что Мор’Ана была втрое больше, с поправкой на ещё больший размер куполов. Да и высокие башни, которые произрастали из густых массивов зданий, что усеяли пространство между куполами, изрядно добавляли в копилку.

В куполах, кроме размера, уже не было ничего удивительного, в отличие от башен.

Рома не припоминал, чтобы замечал на Морраде тягу к высотным зданиям, если не брать в расчёт тот разрушенный город Предтеч. Либо купола, либо малоэтажки. Тот городок, в котором они осели с Крассом, вообще был практически одноэтажным. Небольшой купол там был виден отовсюду, хоть сам и насчитывал с десяток уровней и пару подземных. Тут ситуация была иной и высокие башни, коих насчитал целых три, вызывали ощущение чего-то нового, и от этого в Роме вновь загорелся огонёк исследователя.

– Ребят, а что за башни? – ткнул пальцем в одну из тех, что была видна всем, чтобы исключить непонимание.

Слакс, мельком глянувший на неё, кивнул в сторону Ромы:

– Это саэлийские. Ваши любят высокие здания, – усмехнулся он, хитро глядя на парня. – В Ар-Саэлии они выше облаков, парень.

«Ар-Саэлия», – произнёс про себя Рома, запоминая.

– Это столица Саэлии?

– Угу, – кивнул Слакс, – да и вообще, любят твои земляки забраться повыше…

– А в тех башнях живут саэлийцы?

Красс усмехнулся.

– Нет, Рома, – ответила Клио, строго глянув на усмехнувшегося Красса, – просто Моррад заселялся последним. После пилигримов…

Рома уставился на неё: «Пилигримы?!»

– …сюда приезжали со всех континентов. В те времена Моррад был диким и пустынным, а остальной Орум уже давно развит. Потому у Моррада и нет собственной архитектуры и культуры. Всё откуда-то. Башни вот с Саэлии…

Рома был благодарен за такую справку.

– А пилигримы?..

– Первые поселенцы, – гоготнул Красс, – сумасшедшие люди, но… – он поднял руку, среагировав на острые взгляды Слакса и Клио, метнувшиеся в его сторону, – если бы не они, то эти земли оставались бы за жуками.

– То есть?

– Они высадились тут, – кивнула в сторону Мор’Аны Клио, – тут было первое поселение. Пилигримы отвоевали Моррад у жуков, загнали их в норы, озеленили юг материка, и воздвигли Северную Цитадель, – чуть ли не торжественно закончила она свою речь. – И только столетия спустя сюда пришли остальные, когда Моррад стал пригодным.

В тот момент ещё один кирпичик стал на своё место, заполнив собой очередной провал в знаниях. Рома так и не добрался до книги про историю Моррада и, к своему стыду, в последнее время вообще мало читал, хоть и собирался делать это ежедневно, занимаясь ликбезом.

Но, как обычно, начального запала хватало ненадолго, и занятие не успело перерасти в привычку, или, хотя бы, традицию.

Пообещав себе вернуться к этому вопросу позже, он благодарно взглянул на Клио, Слакса и даже Красса, и вернулся к изучению столицы.

Автобус уже снижался, и можно было поразглядывать детали.

Вокруг куполов город расползался под открытым небом. Массивы зданий тянулись далеко, слоями, квартал за кварталом, и чем ближе к центру, который, судя по всему, располагался между тремя куполами, тем плотнее становилась застройка.

Купола связывала система переходов. Рома сперва принял их за мосты и галереи, а потом понял, что по ним ходит транспорт. По верхним линиям туда-сюда двигались гравитационные вагоны, как метро, только вынесенное наружу. Над городом висела целая сеть, линии грави-метро пересекались и расходились, а потом снова сходились, проходя через саэлийские башни и башенки поменьше, которые отличались большей массивностью.

Рома смотрел на это и пытался не залипать, но получалось плохо. Мор'Ана давила масштабом. Морн-Нат окончательно стал казаться уездным городишкой, при всём к нему уважении. Про «свой» городок Рома не смог бы сказать ничего кроме «деревня» – также при всём уважении.

Он повернулся к Крассу, который сидел рядом и, казалось, не испытывал ни любопытства, ни восторга.

– Сколько там людей живёт? – спросил парень и кивнул в сторону куполов.

Красс пожал плечами:

– Понятия не имею.

Рома уже хотел фыркнуть, но вновь, вмешалась Клио:

– Около трёх миллионов постоянно живущих, и ещё около миллиона приезжих, – сказала она, будто давая отчётную сводку.

Рома на секунду застыл, пытаясь сопоставить цифру с тем, что видел.

– Три миллиона… – повторил он и машинально начал прикидывать. Вышло что-то вроде трети Москвы, может, даже четверти, если брать не центр, а всё вместе. Ощущение всё равно оставалось странным. Город выглядел большим, особенно после Морн-Ната, но он явно не тянул на того монстра, каким в памяти вставали земные мегаполисы.

Масштаб давил, а до Москвы, по площади, всё равно не дотягивало.

«Значит, нижние уровни…», – подумал Рома и сам себе кивнул.

А автобус тем временем приближался к одной из площадок, разбросанных то тут, то там, которые были похожи на место, куда можно было приземлиться.

***

Приземлились они туда, куда Рома и предполагал. Площадка находилась за пределами трёх полусфер, отдельный узел, откуда можно было дальше разъезжаться куда угодно. Рома вышел и сразу почувствовал, что попал в столицу. Всё гудело и стучало, людей – уйма, тень от куполов, которая погружала часть города в непривычную для Моррада свежесть, лежала плотным слоем. Гравимобилей вокруг было столько, что взгляд цеплялся за каждый второй, и движение не останавливалось ни на секунду. На посадочной площадке находилось несколько автобусов, и пассажирский поток тут был явно плотнее, чем в Мор-Ннате.

Это напоминало столицу ещё и тем, что здесь никто никого не ждал и никому не уступал просто так. Все куда-то ехали, что-то тянули, кому-то махали, кого-то отталкивали плечом, зачем-то спешили. Имея большой жизненный опыт москвича, Рома сразу почувствовал себя как дома.

Купола отсюда выглядели иначе. Они стояли порознь, чуть скрывая друг друга, и каждый закрывал свой кусок неба.

Рома представил на секунду, как это должно выглядеть ночью, какой тут был ночной вид. Полусферы, линии переходов, движущиеся вагоны наверху, свет внутри, который просвечивает наружу. Он не успел додумать, потому что Красс уже пошёл к парковке встроенного отсека, где держали их гравики.

– Зачем мы сюда прилетели? – спросил Рома, нагоняя его.

Красс оглянулся и ответил так, будто это само собой разумеется.

– Тут пересядем на другой автобус и отправимся в Южные порты.

– А напрямую нельзя было? – Рома всё ещё пытался удержать в голове маршрут.

– Нельзя, если хочется быстрее, – буркнул Красс. – Можно было самоходом, но раз эти грэнчи платят за поездку, то на кой самим спину гнуть-то?

«Справедливо» – Рома кивнул, вспомнив ту жуткую поездку, когда он не мог разогнуть спину. Насколько он помнил карту, до Южных портов было несколько дней ходу на гравиках, если ехать из Мор-Нната. Автобусом было явно быстрее, да и спина была в полном порядке.

Они забрали гравики и отправились «в город» – башня-автостанция имела удобный двухполосный съезд внутри, правда пришлось немного порулить, ведь движение всё время шло по спирали, отчего Рома слегка потерялся, не имея возможности считать уровни. Да и голова под конец немного закружилась, потому ему пришлось немного прийти в себя, когда они выбрались наружу.

Спустя несколько секунд они встроились в городское движение. И тут Рома понял, что к такому он не привык.

Ездить по городу ещё не приходилось. Пустошь, шоссе – всё это уже казалось знакомым и безопасным. В Мор-Ннате передвигался пешим ходом, а в своём безымянном поселении на гравике, но там на дорогах было свободно.

Светофоров тут не было, вообще. Знаков он почти не видел. Потоки гравиков и гравимобилей пересекались так, что казалось, каждый водитель договаривается со всеми остальными взглядом, жестом, интонацией и наглостью. Кто-то пролетал почти вплотную, кто-то внезапно тормозил, кто-то выныривал сбоку, кто-то резал траекторию поперёк, словно ему было положено, кто-то вылетал с гравика из-за неосторожности и был вынужден ждать, пока система катапультирования не доставит его к безопасной зоне.

– Да это же дурдом! – воскликнул он, уворачиваясь от очередного лихача, изрядно вспотев уже спустя пять минут движения по дорогам Мор’Аны.

Ответом ему был лишь нервный смешок Слакса, который, тоже успел отвесить пару крепких выражений о том, как все неслись не глядя.

Рому подрезали один раз так, что он вцепился в руль настолько сильно, что вены на предплечьях вздулись. Он инстинктивно прижался ближе к Крассу, держался его линии, потом зацепился за Клио и Слакса, продолжая ехать и думать только о том, чтобы удержать дистанцию и не сделать глупость и не испытать на себе прелести орумской «подушки безопасности».

К счастью, ехать им было недолго и недалеко, как сказал Красс, который, несмотря на то, что долгое время жил в Посёлке Старателей, ориентировался в этом безумном потоке как рыба в воде.

На следующей станции, до которой они добрались минут через пятнадцать-двадцать, они купили билеты на другой транспорт за сорок гильдов и одиннадцать шлаков. Отправление было через четверть часа, и этого времени хватило, чтобы загнать гравики в отсек, пройти внутрь и занять места в автобусе, который был почти полностью заполнен, в отличие от того, которым они добирались в столицу.

Рома снова уселся у окна, предварительно убедившись, что никто не возражает, только теперь уже без прежнего ощущения новизны и предвкушения – гонки на выживание по столичным дорогам сильно утомили.

Когда автобус отправился, Мор’Ана вновь замелькала кусками, и всё это проходило мимо так быстро, что он не успевал зацепиться взглядом.

Ему это не понравилось.

Всё сливалось в сумбур, словно ему показали город на секунду, а потом убрали картинку.

Но Рома успокоил себя тем, что они всё равно вернутся. Он обязательно вернётся, прилетит сюда не «проездом», а чтобы походить, посмотреть самому, вспомнить о настоящей городской суете и понять, как тут всё устроено.

Мор’Ана была слишком живой. Поднимаясь всё выше, Рома смотрел на дороги, которые сверху снова стали казаться безопасными и думал о том, что в следующий раз обязательно воспользуется метро.

***

Через три с небольшим часа они уже были в одном из Южных Портов.

До заката ещё было далеко, но вечер уже заметно опускался на воду. День получился длинным. Почти семь часов дороги, и это ощущалось, даже несмотря на то, что большую часть времени они провели в удобных креслах. За один день в голову набилось много нового, а поездка по столице выбила из Ромы остатки привычной уверенности в своих навыках вождения.

Но хотя бы он не попал в аварию – тоже, своего рода, достижение.

Купол порта выглядел иначе, чем купола, к которым Рома уже начал привыкать. Этот купол не был сплошным. В его стенах тянулись широкие, высокие вертикальные прорези, и Рома быстро понял, зачем они нужны – корабли, входящие и выходящие через эти порталы, связывали Моррад с остальным миром.

Рома сильно отвык от морского воздуха. В Москве его не было – лишь в воспоминаниях о редких поездках на курорты, в Великой Пустоши и подавно, а влажный климат южной части Моррада имел другой аромат. Сейчас же Рома втягивал ноздрями плотный солёный запах, который был тут повсюду, испытывая огромное желание задержаться и окунуться в воду.

Куча вопросов роились в его голове: принято ли на Оруме отдыхать у моря, где тут можно раздобыть шезлонг, комфортная ли температура воды, и всякое такое.

Про температуру даже решил не спрашивать, ведь на Оруме было вечное лето – значит, сезон.

– Красс, а в море купаться можно?

Громила, экнув, посмотрел на Рому сверху вниз.

– Ну да, но я бы не советовал. Тут много мусора в воде, да и морских червей тут уйма. Эти грэнчи всё жрут. И тебя, Сырок, тоже сожрут.

Рома приподнял бровь, поёжился и пробормотал:

– Ну а вообще, можно? Я на море сто лет не был… окунуться бы.

– Ты же саэлиец, Сырок, а не найар… чего тебя так в воду тащит? Окунись, но не у портов. Съезди в рыбацкую деревушку с Креей и там плавай в своё удовольствие. Только остерегайся песчанок… они тут повсюду.

– Что за песчанки? – Рома знал, что лучше бы не спрашивать, но уже было поздно.

Красс хищно улыбнулся и рассказал то, после чего любой вопрошающий навсегда пожалеет о том, что вообще существует привычка задавать вопросы.

– Ну, спасибо, Красс, – сморщился Рома, представив, как наступает на, прячущееся в песке, местное кишечнополостное, которое обхватывает его ногу, впрыскивая парализующий яд.

– Хэх… ну, если дёргаться сильно не будешь, то она отпустит, но чувствительность кожи пропадёт минут на двадцать. У берегов эти грэнчи маленькие и питаются мелкими рыбёшками, да донными мокрицами. Тебя она не переварит, потому отпустит. А вот те, которые на глубине обитают… вот там да. Лучше держаться подальше.

– М-да… а у вас разве нормальных пляжей не бывает, где всю эту гадость убирали бы?

– Пл… чё?

– Ну, пляжи. Безопасная для отдыхающих часть берега, где мелкий песочек, чтобы на солнце поваляться можно было, – закатив глаза, начал объяснять Рома.

Красс посмотрел на него как на дурачка, и проворчал:

– Сырок, тут везде солнце. Можно везде валяться, только зачем?

Настроение всё равно было испорчено внезапными откровениями о том, что местный колорит сильно отбивает желание подходить к воде, и Рома, не став развивать тему дальше, лишь развёл руками:

– И то верно…

***

Спустя немного времени они выбрались к пляжу, который, при всех ужасах, которые поведал Красс, мог бы сойти за обычный городской. Песок был сероват, да и, в целом, было грязновато из-за мусора, валявшегося то тут, то там, сбивавшегося в небольшие груды, из которых могли торчать проржавевшие куски чего-то.

Ни отдыхающих, ни детей, ни жутких морских чудовищ, жрущих всё подряд – лишь звук прибоя, крики местных «чаек», тухловатый аромат гниющих водорослей, жарившихся весь день под солнцем, но не имеющим возможности высохнуть окончательно из-за накатывающих всё время волн.

Также не было и намёка на то, что местные власти горели бы желанием как-то окультурить пляж, сделав что-то вроде набережной, или хотя бы почистить береговую линию…

– Эх, а могло бы быть красиво, – пробормотал Рома, глядя вид моря и орумские кольца, выходящие из морской глади на горизонте. – А где тут…

Он не успел договорить, как Красс остановился и вызвал свой гравик.

Рома, искавший параллельно хоть что-то напоминавшее пирс, или причал для грави-паромов, хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно же…

Красс покосился на него, и у него мелькнула короткая, довольная усмешка.

– То есть прям по воде поедем? Прям через Врата?

– Угу, – кивнул Красс, изобразив глазами: «свой вызывай».

Гравик пёр по водной глади, как настоящий гидроцикл, только без брызг, рывков и провалов, от которых сердце могло уходить в пятки, как однажды, когда Роме удалось покататься на таком на водохранилище, во время одного из корпоративов. На гравике всё было иначе – он шёл, нет… летел вперёд. Воздушная подушка, обычно незаметная, оставляла за собой низкий след, расходившийся волнами по обе стороны. Рома впервые выжал газ на максимум, ловя лицом бьющий в лицо солёный ветер, от которого перехватывало бы дыхание.

Благо на такой случай, в гравике имелся шлем, а точнее – маска. Она закрывала глаза и органы дыхания, не предназначенная для защиты самого черепа от травм – исключительно чтобы можно было не терять видимость и не порвать себе рот от огромной скорости.

«Кайф!» – Рома улыбался, чувствуя всю мощь и силу его железного коня, которого впервые можно было не сдерживать, не боясь влететь в какое-то препятствие.

Они шли цепочкой. Клио и Красс, видимо решившие устроить гонку, мчались впереди, Слакс чуть отставал, а Рома держался так, чтобы никого не потерять из виду.

Через час пути Рома всё ещё оставался в странном состоянии предвкушения. Врата были видны издалека. Сначала они казались кораблями на горизонте, потом распались на два силуэта, а дальше начали расти так быстро, что у Ромы быстро активировался режим «Ого!», в котором он автоматически пытался прикинуть всякое, чтобы чем-то оттенить волнение. Калькулировал он примерное расстояние и высоту, ведь выходило, что Врата были огромными.

По пути им часто попадались корабли. Одни двигались в сторону Врат, другие шли навстречу, оттуда, к городу. Грузовые, тяжёлые, все на гравитационных подушках, только резали податливую морскую воду гораздо глубже и интенсивнее – приходилось чуть набирать высоту, чтобы не попасть под волну.

Врата – две высокие и изящные металлические пластины, уходящие вверх на сотни метров. Изящными их можно было назвать потому, что форма их и высота никак не вязались с тем, насколько тонкими казались эти две стелы, устремлявшиеся ввысь из водных глубин. Левая была чуть ниже, а правая выше, и обе они будто бы надламывались, короткой «ветвью» клонясь к другой стеле, но не имея возможности соприкоснуться. Стояли они достаточно далеко друг от друга, не имея никаких дополнительных опор.

– А как они не падают? – прокричал в переговорник Рома, пытаясь переорать гул, царивший у Врат: много, очень много кораблей, автобусов, влетавших и вылетавших из них, звук, который издавали сами Врата, когда что-то пересекало мерцающую рябь, которая колыхалась между ними.

– Тебе лекцию прочитать, или кратко? – отозвался Красс.

– Кратко, – ответил Рома.

– А грэнч их знает, – выдал Красс и расхохотался

– То есть… – начал Рома и запнулся. Тот работающий Центр Предтеч в подземном городе, Сеть Предтеч, которая обслуживала всю связь на Оруме, Глаза Предтеч, о которых ему рассказал Красс – всё это «как-то» работало, и людям не было дела. Хотя, Клио могла бы, наверное, рассказать больше. Кивнув самому себе, Рома буркнул: – Ладно, отмена.

Он перевёл взгляд на корабли, что были у Врат. Те, что двигались навстречу, выходили из ряби, а идущие к ним – скрывались в ней, будто бы их и не было.

«Телепорт Предтеч», – подумал он, морально готовясь к тому, чтобы не ослепнуть от яркого представления, которое ожидает его при переносе, но, с другой стороны, он хотел вновь испытать это ощущение.

Он заметил, что входящие во врата держались правой стороны, а выходящие оттуда левой. Знакомо, ожидаемо, логично и до мурашек по-человечески.

Также он заметил, что он автоматом сбросил скорость, не дожидаясь команды, ведь это было также логично.

До входа оставалось уже совсем чуть-чуть.

Клио и Красс уже скрылись во Вратах.

«…три, два…»

– Один, – прошептал Рома и утонул в свете.

06 «Не ори и не дёргайся!»

Цвет бил по глазам отовсюду. Рома инстинктивно дёрнул рукой, чтобы прикрыть глаза, но не смог пошевелить ею. Он был парализован – как тогда, когда его переместило на Орум, только тогда он лежал, а сейчас сидел на своём гравике, но снова такой же обездвиженный и ничем не управляющий, даже собственным телом. На него обрушивался поток оттенков, которым он не находил названий, сколько бы ни перебирал в памяти всё, что ему было знакомо и узнаваемо. Эти цвета шли слоями, вспыхивали, преломлялись на несуществующих гранях, снова стягивались в цельные пласты, и привычное смешение света здесь не работало. Спектр никак не мог сложиться в что-то цельное, вместо него возникала живая и пульсирующая ткань, от которой скоро могло начать мутить, если это будет продолжаться долго.

Исходя из обилия иллюминации, можно было точно утверждать – это был портал Предтеч. Отличие было лишь в ощущении скорости и, как следствие, копившейся внутри инерции, которая всё нарастала и нарастала, неуклонно приближаясь к какому-то пику, за которым могло ожидать всё что угодно.

Такого он ещё не испытывал, от этого и недоумевал, почему он не замечал паралича, когда пользовался переходом у монумента. Свет – похоже, да, но ничего сродни ощущению, что тебя будто бы накачивает чужой энергией, которой будто запрещено куда-то деваться, не было.

Кинетика продолжала накачивать потенциал внутри обездвиженного тела. Единственные мысли у парня были о том, не разорвёт ли его на части, если это продлится ещё хоть сколько-нибудь.

«Да сколько ж можно…»

Ответа не было.

Роме стало казаться, что он уже вечность пребывает в состоянии фотона – нелепая мысль про «скорость света», которая тут же разбивалась о понимание соотношения времени и расстояния до южного Нексуса Врат, куда их должно было перенести – свет не мог добираться до южного полюса столько времени. Ну, никак.

«Успокойся. Всё нормально. Всё будет хорошо», – мысленно тряс себя за плечи он, чтобы собраться, – «думай о чём-то, думай, думай, думай!»

Парень изо всех сил пытался отвлечься от мыслей о собственном превращении в сноп искр и представить, что там, и как оно будет выглядеть. Тот самый Нексус-Хаб, о котором ему поведали. Сама идея о создании которого на полюсах, где он заметил ледяные шапки, показалась ему абсурдной. Ведь в те времена на Оруме ещё была зима, а Предтечи не казались совсем уж дураками, после того, как подчинили себе пространство и время.

Не вязалось.

Корабли, лёд, средоточие всех путей.

«Как они там плавали. По льду? Летали? Как вообще можно было строить что-то на полюсе?» – вопросы, которыми Рома отстреливал панику, шли плотной очередью, не давая той возможности вылезти из тёмного угла, в который он её загнал. От этого ему стало чуть лучше, ведь, несмотря на невозможность пошевелиться, вкупе с ощущением перегревшегося реактора, ощущение контроля над собственными мыслями, было какой-никакой победой. – «Почему я тут один? Мы же заехали почти вместе! Где все? Как оно там выглядит? Почему мне никто ничего толком не объяснил снова?»

«Тебя снова бросили одного, не протянув руки…»

«Заткнись нахер!» – зло огрызнулся Рома невидимому собеседнику, который снова явился, когда он его не ожидал.

Для его спутников всё это было обычным делом, ведь они не устраивали сцен даже когда их перенесло в Нексус Архонта. Они пользовались этим с детства.

«Они не обязаны бегать за мной и утирать мне сопельки каждый раз, понял?!»

Ответа не было.

«Только не ори там и не дёргайся…» – вспомнил Рома голос Красса. Слова, брошенные тем за несколько минут до въезда, вдруг возникли в памяти так чётко, будто бы громила был рядом.

Мгновение – всё оборвалось.

Рома, дёрнувшись, вынырнул из потока света так внезапно и резко, что в глазах стало мутно, а чёрные точки заплясали так неистово, что разглядеть что-то было просто невозможно.

Он вновь ощущал себя. Ощущение перегруженного транзистора ушло разом – настолько быстро, что всё тело ныло от расслабленности, которая пришла на смену гудящему безумному потенциалу, которым накачивал его портал. Будто бы его дух, который разгоняло во вселенском коллайдере до сверхсветовой скорости, внезапно впечатали в стоявшее на месте тело, но вся энергия столкновения ушла не во взрыв сверхновой, а просто куда-то делась, будто её и не было вовсе.

От такой несправедливой разницы в ощущениях у Ромы перехватило дыхание, произошла расфокусировка и полная потеря ориентации.

«Где верх? Где низ?» – Рома часто заморгал, пытаясь вернуть глазам фокус, и увидел вокруг чёрную глубину, пронизанную мерцанием тонких линий.

Всё двигалось и кружилось, пульсируя, мельтеша перед глазами и не давая сконцентрироваться на чём-то одном.

– Красс, Клио! – крикнул Рома, пытаясь хоть на чём-то сфокусироваться в этом мельтешащем безумии.

И тут фокус вернулся.

Взгляд, когда предоставилась возможность, сразу зацепился за самое яркое и выхватил вертикальный столб света, уходящий вверх и вниз так далеко, насколько хватало зрения и воображения. Используя его как ось и опору для ориентации в пространстве, Рома попробовал установить какие-то ориентиры, но не успел.

Он заметил, что несётся прямо на огромный грузовоз, который надвигался на него, словно стена, в которую он вот-вот вмажется.

До столкновения с ним оставалось секунд пять, может меньше.

«ДА ТВОЮ Ж МАТЬ!» – Он вдавил тормоз до упора, ожидая рывка, но рукоятки крутанулись вхолостую. Гравик продолжал нестись вперёд, будто команды вообще не доходили, и это ломало простую цепочку причин и следствий.

– ТОРМОЗИ! – заверещал Рома, срывая голос, и тут его окатило.

Сбоку мелькнуло огромное, и он дёрнул головой, успев увидеть силуэт другого корабля, заходящего слева. Махина была почти чёрной на фоне сияния, при этом обведённой тонким светом, который держался вокруг корпуса ровной плёнкой.

Рома открыл рот и заорал в переговорник, не успев даже решить, что именно кричать. Слова вылетали кусками, не выстраиваясь в осмысленные конструкции, и в собственном голосе он услышал только нечленораздельный панический набор звуков.

Ответ пришёл почти сразу. Голос Красса был грубым и знакомым, словно пощёчина.

– Сырок, грэнч тебя… хватит орать и дёргаться! – рявкнул Красс.

Рома заткнулся и замер.

«Красс!»

Он понял, что зажмурил глаза, не заметив того, и сжался в ожидании удара, который размажет его по борту грузовоза.

Но удара не было.

– Руки с руля убери. Газ и тормоз оставь в покое. Слышишь меня. Сиди и смотри вперёд. – Голос Красса был жёстким, как у командира, отдававшего приказы салаге.

Рома открыл глаза. Грузовоз всё ещё был впереди. Он всё ещё летел прям в него, но тот тоже двигался куда-то, словно убегая и не давая с собой столкнуться.

«Что за…?» – заворожённо глядя на грузовоз, недоумевал Рома.

Тень сбоку.

Тело среагировало мгновенно, и Рома уклонился вопреки тому, что сказал Красс. Гравик крутануло, и парень, не ожидая, подавившись вздохом, вылетел из седла.

Закричать не успел – лишь выпучил глаза, оказавшись будто бы в слоумо, пытался ухватиться за ручку, но не смог.

Секунда.

Удар.

Боли он не почувствовал, но воздух из лёгких выбило, когда он шлёпнулся спиной на что-то, что не дало ему ухнуть вниз.

– ДА ЧТО ТУТ ТВОРИТСЯ?! – взревел Рома, когда смог наконец дышать.

– Я же говорил, – раздалось из переговорника, – не ори и не дёргайся.

– ДА ВЫ ОХРЕНЕЛИ! – ответил Рома, не разбирая, кому именно. – Я ЖЕ…

Он не договорил.

«Так. Я лежу, значит подо мной низ…» – мысли потекли спокойнее. – «Я не упал. Значит, есть опора. Гравик… вижу. Надо встать. Только не смотри вниз. Просто встань и сядь на него. Он рядом. Давай… иэть…»

Рома встал. Посмотрел вниз.

Лучше бы не смотрел.

Под ним ничего не было – лишь едва заметная тонкая переливающаяся плёнка под ногами. Он поднял глаза и увидел: та же мерцающая плёночка.

Знакомая.

«Пузырь!» – Рома сразу уцепился за воспоминание. В таких пузырях он уже бывал. В Нексусе Варьинис, да и при рождении летающего острова.

Всё сошлось – он ощутил, как плечи расслабились от одной мысли.

«Было, знакомое! Оп-па…» – осторожно ступив вперёд, Рома дотянулся до гравика и так же осторожно уселся на него, чтобы не вызывать лишней качки транспортного средства.

Руки дрожали, пальцы плохо слушались, и всё же руль оказался под ладонями, а тело заняло привычную позу. Пузырь не мешал ему сесть и держаться, потому что опора была рядом и не проваливалась.

Оглядевшись ещё раз, чтобы убедиться в том, что хаос вокруг никак ему не угрожает, Рома вдруг увидел в нём порядок.

Следя за траекториями, словно контролёр-регулировщик, он считал до десяти, чтобы успокоить дыхание и сердечный ритм.

«Десять…»

– Красс, – сказал Рома в переговорник уже не крича, а хрипло. Обида вылезла первой, потому что страх всё ещё стоял в горле хладным комком, а разум не успевал за гормонами. – Почему вы, мать вашу, грёбанные грэнчи, мне не сказали заранее?

Пауза длилась недолго, и Роме почудилось, что Красс на том конце связи успел ухмыльнуться.

– Потому что ты бы накрутил себя, – ответил Красс. – Сейчас держись за мной и смотри, что происходит вокруг.

– Я только что чуть не улетел, – зло бросил Рома и покосился на светящуюся стенку пузыря.

– Не улетел бы, – отозвался Красс. – Не орал бы и не дёргался, как было сказано, всё было бы нормально.

«Не ори и не дёргайся… чёрт…» – Рома закусил губу. Обида ушла, оставив за собой пустоту и внезапный стыд.

«Не ори и не дёргайся». – Просто и ясно. Ему всегда говорили это, пусть разными словами.

Многоножка закройщик, спасательный пузырь, адская машина в парикмахерской, теперь Врата Предтеч.

Рома вдруг понял – он орал и дёргался каждый раз, когда ему чётко и ясно говорили не делать этого, и всегда оказывался в дураках.

«Не ори и не дёргайся. Вот оно!» – Рома буквально прозрел. Все его проблемы тут крутились вокруг этих двух простых команд, которые он был не в состоянии исполнить.

Даже тогда, когда он, разрушив скалу в Пустоши, метался в панике на высоте, пытаясь не упасть, используя свои скачки, он орал и дёргался, а потому и не мог найти решение, которое пришло ему только когда он успокоился.

– И если ты ещё раз промолчишь про такую хрень, я тебя побью. – Сказал парень чисто на автомате. Это не была угроза – остаточная обида, которая была погашена внезапным осознанием, которую просто нужно было выпустить из себя.

Рома даже усмехнулся, представив, как Красс зевает, от тщедушных попыток Ромы, подпрыгивая, сделать ему больно.

Разве что на ногу больно наступить.

В ответ громила коротко хохотнул, низким звуком, в котором слышалась привычная уверенность в своих силах.

– Потом покажешь, Сырок, – сказал он и сразу вернул разговор к делу. – Смотри на поток. Видишь дугу.

Рома посмотрел снова, уже внимательнее. Всё двигалось по кругу вокруг светового столба, и этот столб оставался впереди и чуть в стороне. Ни один корабль не шёл прямо в него. Траектории проходили мимо, по касательной, и каждая оболочка держала свой радиус. Крупные суда шли шире, мелочь держалась ближе, и распределение читалось как правило, а не как хаотичное движение.

– Видел, – сухо сказал Рома.

– Это карусель, – продолжил Красс так, будто называл обычную штуку, которую Рома обязан был знать с детства. – Нексус вставляет всех в круг и держит порядок. Пока он тебя ставит, поле держит траекторию, поэтому твои потуги ничего не дают. Потом он отпускает сильнее, и ты можешь рулить, только поперёк потока не уйдёшь. Понял?

Рома хотел сказать, что он ничего не понял, и эти слова уже стояли на языке, но вновь повторил про себя то, что сказал ему Красс. Клио и Слакс не вмешивались с пояснениями, и это давало тишину, в которой можно было спокойно обмозговать, а не тонуть в разноголосице.

Из сказанного следовало, что его ведут до определённого места, в котором он сможет сам управлять движением, но с ограничениями.

– Так, – сказал Рома, кивнув, – а дальше? Потом на выход? Куда рулить-то?

– В нужные ворота, – сказал Красс. – Их много, и с первого взгляда они одинаковые, поэтому ты смотришь на меня, когда нас соберёт рядом, и повторяешь, а потом уже будешь задавать вопросы. Твой выход вместе с нашим, так что не отстанешь.

Рома снова кивнул. Слова о том, что их поставит рядом, обрадовали, ведь он снова окажется в стае, за которой снова можно будет следовать.

Спустя несколько минут он действительно оказался рядом с ними. Шуток-прибауток никто не отпускал. Клио кивнула, а Красс проворчал: «ну наконец-то».

Теперь Рома видел всё. Сам Нексус-Хаб, хоть и назывался полярным, а, возможно, даже базировался на полюсе, но был где-то «вне». Словно святилище Архонта, сокрытое в иных измерениях.

Тут не было привычных глазу верха и низа, не было и металлических стел, в которые они въехали. Циклопическая карусель, вращающаяся вокруг столба света, словно кольцевидная галактика со звёздочками-пузырями, внутри которых были гравики, грузовозы, автобусы, другие транспортные средства, коим не было ни названий, ни числа, способного описать количество всего, что было собрано в хабе.

Рома даже замечал, как из ниоткуда возникают новые пузыри, движущиеся по своим траекториям к «месту посадки», и как те, что уже готовы, отрывались от ограничителя, вращавшего их, и отправлялись в сторону одного из пяти порталов.

Порталы эти висели в пространстве за каруселью, чётко выделяясь в черноте.

Глядя на всё это, Рома понимал, почему ему не пытались это описать. Он всё равно ничего бы не понял, не увидев своими глазами и не пережив.

Судя по тому, что Клио сказала приготовиться, их подвозило к нужным Вратам.

Они с Крассом, который, крякнув, передёрнул плечами и сказал: «Ох, не думал, что вернусь туда когда-нибудь», приготовились. Они должны были ехать первыми.

Рома успел заметить, как их оболочки сместились по дуге, как они заняли место в хвосте у тяжёлого корабля, который держал широкий радиус пузыря, мерцавшего вокруг него.

Красс и Клио встали следом, сохраняя расстояние, и через минуту их траектория начала тянуться к ближайшему порталу. Нос корабля повернулся, найдя нужный угол, затем всё пошло быстро. Большегруз мягко сорвался вперёд и просто ушёл в рябь, Красс и Клио исчезли следом, и на дуге на мгновение осталась пустота, которую тут же заняли вновь прибывшие.

– А как они узнали, что это именно те врата? – спросил Рома.

– Они зафиксированы, парень, – ответил Слакс. – Глянь на Моррадские. Они чуть темнее остальных. Это точка отсчёта. Те врата, из которых ты приехал, выглядят иначе.

Рома пригляделся. Действительно, третий портал, против часовой, выглядел иначе – чуть менее ярким, на фоне остальных.

– Моррад, Дагорис, Эрдана, Тарисса, Найар, – перечислил Слакс, последовательно ведя рукой от «точки отсчёта», но уже по часовой стрелке.

Рома повторил. Будто гость столицы в метро, который не знает наизусть все станции.

«МДЭ, потом Тарисса, МДЭ, потом Тарисса… а Найар по остатку.» – быстро придумал схему он, ухватившись за «мдэ…» Выглядело несложно, учитывая, что станции метро Москвы он знал почти наизусть.

– Главное, парень, – сказал Слакс, – на выходе с той стороны просто едь вперёд, и не…

– Не ори и не дёргайся? – улыбнулся Рома, вызвав у Слакса недоумённое выражение.

Оружейник расхохотался.

– Всё верно, парень! Быстро схватываешь… Врата развернут тебя в таком направлении, в котором не будет препятствий на определённой дистанции. Держи это в голове.

Рома сжал губы и кивнул, хотя Слакс кивка не видел.

– У тебя будет секунд десять, чтобы развернуться куда тебе надо, – продолжил Слакс, – чтобы осмотреться и понять, как выруливать. Просто не нервничай, не тормози и выходи из потока. Либо высоту набирай, чтобы тебя сзади не накрыло грузовозом. Но лучше просто выезжай вправо, как вся мелочь делает. Крупные суда идут на средней скорости и по правилам, но тебя могут не заметить. Понял?

Рома вновь кивнул. Оружейник умел всё объяснять и показывать на пальцах. Даже возможность быть накрытым сзади грузовозом не звучала устрашающе, но достаточно сурово, чтобы засесть в голове где-то в подкорке, на уровне базовых инстинктов.

«Вышел, успокоился, сдал направо. Ясно.»

Слакс помолчал и добавил:

– И извини. Мы тебя не предупредили, потому что для нас это очевидно. Мы живём рядом с этими штуками всю жизнь и забываем, что ты тут недавно. Это моя ошибка. Надо было сказать сразу, а я… – он коротко выдохнул в связь. – Я просто не подумал. Прости.

Рома кивнул ему и приготовился.

Портал приближался.

Слакс сместился к нему чуть заранее, подбирая линию, и Рома двинулся следом, стараясь держать расстояние и не садиться ему на хвост. Чем ближе они подходили, тем сильнее ощущалось, что поток сам подталкивает их к нужному месту. Поле вокруг гравика стало плотнее.

Слакс дал короткий сигнал, и его оболочка вошла в рябь.

Рома дал газу следом, и мир снова переломился.

Свет ударил по глазам знакомым безымянным набором оттенков. Ощущение разгона вернулось, словно его снова втянули в движение, которое невозможно остановить. Рома, вновь парализованный, уже не паниковал, не думал, не орал у себя в голове и не старался дёргаться.

Он ждал. Ждал того, когда свет перестанет бить по глазам. Ждал, когда тело перестанет изображать из себя перегревающийся аккумулятор. Ждал, когда его выведет туда, где будет привычное море и привычное небо, с огромными кольцами и двумя лунами, которые также стали ему привычными.

Он ждал.

Оборвалось резко, и вместо сияющей бездны перед глазами встала линия моря.

Горизонт был неровным.

«Земля на горизонте!» – первая мысль от того вида, который раскинулся перед ним.

Оглядевшись, Рома увидел поток судов, выходящих из врат. Позади – свободно, впереди, на достаточной дистанции виднелся грузовоз, а из воды на горизонте поднимались два больших куска суши, разделённые широким проливом. Картинка совпала с ожиданием слишком точно.

Тарисса.

Он много смотрел на неё сверху, когда изучал карту. Теперь он видел её перед собой. Два огромных острова, на которые ему было запрещено ступать, но куда его пригласили.

Из переговорника донёсся голос Слакса:

– Я тебя вижу. Сбейся чуть вправо и сбрось скорость, я догоню. Всё свободно.

Рома выдохнул, поняв, что весь этот выход он дышал коротко.

– Принял, – сказал он и сместился вправо аккуратно, затем убрал газ плавно, позволяя Слаксу подойти ближе.

07 Тарисса

Оставив позади северные волны, которые ощущались более крутыми, чем те, которые плясали вокруг Моррадских Врат, Рома, вместе с остальными, вышагивал по белой плитке, которая устилала всю портовую зону прибрежного города Тариссы. Волны здесь были и вправду выше. Они буквально били по пирсам и камням, окатывая их сотнями литров солёной воды, приносившей с собой запах йода и водорослей.

Ещё со времени выхода из Врат Рома ощущал приятную свежесть, которая царила вокруг. Привыкший к сухому зною Пустоши и душноватой жаре Моррадского юга, парень с удивлением для себя обнаружил, что Вечное Лето Орума бывает и таким, как здесь: облачное, чуть прохладное в тени, без желания спрятаться под навес, чтобы перестать поджариваться в лучах полуденного солнца – типичное стандартное лето на родине. Рома даже взгрустнул, когда его кожа будто бы окунулась в объятия знакомой российской средней полосы, так любимой им в июне – до того, как солнце начинало жарить на полную катушку.

Насчёт жарки, к слову, у Ромы тоже было о чём подумать.

Привыкший к виду смуглых Зэйна и Красса, он успел наградить всех тариссийцев данным свойством, но теперь старался не глазеть по сторонам. Он ощущал себя счастливчиком, которому удалось вырваться на новогодние каникулы на юга, вернувшимся в любимый офис к бледнолицым собратьям по труду.

Вся их компания казалась белыми, а точнее тёмными воронами, ведь в основе своей тариссийцы отличались более светлой кожей, чем гости с юга.

Ещё одним заметным отличием были кольца. Плотная светящаяся полоса, которая была отчётливо заметна даже в солнечный день, которой Рома любовался каждый раз, когда смотрел на ночное небо, на Тариссе была подобна трём широким полосам, дугами раскинувшимся по небосводу. Одна из дуг была тонкая, на фоне двух побольше, но чуть шире, чем дома. Та, что посредине, явно выигрывала, а третья была средненькой, но более отчётливой, чем толстушка.

«Чёрт… ну и видок тут будет ночью…» – мечтательно подумал парень, дав себе обещание смотреть на небо каждую ночь, пока они гостят в этой северной стране. – «Главное теперь, чтобы не попёрли отсюда…» – тут же оборвал себя он, в очередной раз оглядевшись.

Что он искал глазами в толпе – сам не знал, но ощущение тревоги поселилось и множилось в нём с момента, как они оказались в зоне паркинга, где привязали свои гравики к площадкам базирования транспортных средств.

В сознании всплывала фигура Говорящего с Тариссы, который, делая предупреждающий жест, произносил запрет на то, чтобы Рома появлялся тут.

Приглашение Тар’Излы, являвшееся формальным разрешением всё равно шло вразрез со словами того, кто участвовал в принятии решений, которые принимались далеко от тронных залов и канцелярий.

Решений, которые выносились вдали от любопытных глаз и касались не просто законов и уклада жизни.

Решений, которые касались непосредственно горла – острым лезвием способные это горло перерезать.

***

Они всё шли дальше и дальше вдоль широкой каменной полосы, уходившей параллельно воде. Под ногами лежали светлые плиты, местами отполированные до слабого блеска, и в этих пятнах света взгляд срывался короткими вспышками. Справа шумели и суетились причалы, где, ниже уровня настила, стояли грузовые корабли, чьи корпуса тянулись вдаль глухими стенами, по борту шли рёбра и площадки, а над водой висел низкий гул, державшийся уже как фон, который не оставлял, словно застряв внутри черепной коробки.