НЕ МОЯ ТИШИНА

Пролог

Размазать бы эту ехидную физиономию по кирпичной стене гаража. А еще лучше развернуть его и пнуть под зад. Такой унизительный прием, собьет со слизняка чувство превосходства и контроля над ситуацией.

– Баха, ты идиот? Что мне помешает заставить девчонку забыть все снова?

– Да ни че, конечно! А сколько раз ты сможешь это сделать, прежде чем она съедет с катушек? А, братан?

Ильяс не ожидал, что Бакиру так легко удастся вывести его из равновесия. Чувствуя нарастающее раздражение, он сделал к нему шаг и ухватил за ворот рубашки.

– Во-первых, я тебе не братан! А во-вторых, подумай – побоюсь я подпортить себе карму, если ты будешь совать нос, куда не надо?

– Убьешь меня?! – парень постарался изобразить наигранный ужас, но чувствовалось его неподдельное напряжение.

Они посверлили друг друга темно карими глазами.

– Если ты продолжишь быть занозой в моей заднице, не сомневайся в этом! – Ильяс отпустил его рубашку и заботливо поправив, разгладил ладонью замятую ткань. – Знаешь же, что зря тратишь время… и мое и свое.

Бакир пренебрежительно отмахнулся от его руки, не скрывая досаду.

– Да жалко тебе, что ли?! Полчаса поприсутствовать на переговорах! Запудрил тебе папаша голову…

– Заткнись! Тебе не помешало бы прислушиваться к своему отцу! – Ильяс почувствовал, что снова заводится и от этого разозлился еще больше.

– Ой, бля! Давно ли ты стал таким правильным, а? Скажи, что не пользуешься никем… когда с финансами самому надо порешать или с девочками отдохнуть?

– Можешь фантазировать сколько хочешь, – Ильяс выдохнул, стараясь отпустить напряжение. От ворвавшегося под навес прохладного ветерка, на лбу и висках похолодели капли выступившего пота. – Я тебя предупредил. Баха, лучше не путайся у меня под ногами! Никакие твои амулеты и заговоры не помогут, я отвечаю!

Бакир нервозно повел подбородком, понимая, что погорячился.

– Ладно, извини, братан… Ильяс! С тендером хоть помоги, а? Отдадут его этим долбанам подставным, и что? Они же ни хрена не сделают нормально, только бабки в карман положат и потеряются. А я постараюсь по максимуму выложиться. Там откатов, конечно, дохриллион, но лучше меня никто эту работу не выполнит. Ты же понимаешь?

Ильяс несколько секунд оценивающе всматривался в его глаза, стараясь хоть что-то считать. Обычно, он был рад, что Бакир своими шаманскими манипуляциями подавляет его проницательность, и не получается читать Бахины мысли, чувствовать эмоции, делать внушения, но в этот раз хотелось точно знать о том, чего от него ждать, не строя догадок. Совсем не было желания помогать ему в чем-то, но сейчас Бакир был прав. Ремонт в спортивной школе лучше доверить ему. В свое время Баха быстро поборол отчаяние из-за того, что способности его отца унаследовала сестра, а не он. Времени терять не стал и начал упорно обучаться гипнозу и колдовским штучкам. Больших результатов пока достичь не удалось, но убедить какого-нибудь зажравшегося чиновника умерить аппетит вполне сможет. А на переговоры один идти ссыт. Если что-то не получится, второго шанса не будет. Единственная надежда на стопроцентный успех – согласие Ильяса помочь. Он может не только копаться в чужой голове, но и вложить туда все, что пожелает.

– Договаривайся о встрече, – кивнул Ильяс хмуро.

– Базара нет, братан! – обрадовался Бакир. – Все порешаю и дам знать…

– А пока потеряйся, не напоминай о себе лучше.

– Да не вопрос, брат! А можно, я машину у тебя помою? – Баха мотнул головой в сторону, припаркованной у больших ворот, серебристой Мазды, покрытой пылью.

– Автомойку нашел что ли? – хмыкнул Ильяс.

– Понял! Ладно, че тогда – я погнал?

Самолюбие парня явно задел отказ, но он быстро принял беспечный вид, накручивая ключи на пальце.

– Давай! – кивнул Ильяс равнодушно, засовывая руки в карманы трико.

Баха, перетаптываясь на месте, окинул его высокую спортивную фигуру взглядом, раздумывая, ответит ли тот на рукопожатие, но в итоге протягивать руку на прощание не стал.

– На связи, если че… – деловито стянув черные солнцезащитные очки с макушки на глаза, Бакир сделал пару шагов назад и, развернувшись, размашисто пошагал к машине.

– Баха! – окликнул его Ильяс. Тот обернулся, остановившись. – К Зарине подойдешь – пожалеешь!

– Да, понял, брат! Неудачно пошутил, согласен…

Бакир плюхнулся за руль и завел двигатель. Кивая головой в ритм громкой музыки, он поднял на прощание руку и, сдав назад, покатил прочь вниз по переулку. Можно было только догадываться, насколько его раздирает тихая ярость. Баха уже давно затаил злость на одаренного сверхспособностями ученика своего отца. Как могло вырасти вот это, у такого человека как Учитель? Чтобы образумить Ильяса потребовалось около года, а Бакир с рождения находился под боком у благочестивого отца. Возможно, Учитель прав – Бакир дан ему в сыновья как испытание на пути духовного прогресса. Какое еще может быть объяснение такому недоразумению?

Ильяс нажал кнопку пульта, и ворота гаража за его спиной начали опускаться. Он на ходу провел ладонью по сияющему чистотой синему боку BMW. Погонять бы на нем по ночному городу! Самому за рулем. Он подавил вздох и, бросив взгляд через плечо на свой автомобиль, вышел через приоткрытую дверь во двор.

Слева от широкого, выложенного серой плиткой крыльца, в тени липы на газоне сидел Леха, вытянув длинные босые ножищи. Этакий габаритный, неуклюжий детина с большими зелеными глазами на наивной, добродушной мордахе. Сланцы и бейсболка лежали рядом. Его темно-русые волосы топорщились в разные стороны, он смешно морщил нос и щурился от ярких лучей полуденного солнца, пробивающихся сквозь листву.

– Может, меня и в садовники возьмешь? – усмехнулся он, водя рукой по отросшей траве.

– Не, брат, сори! Садовника я пока не потяну. Хотя… могу внушить тебе, что очень любишь работать с газонокосилкой, и с радостью будешь делать это за спасибо.

Парень задумчиво нахмурился, уставившись на Ильяса.

– А может уже внушил? Чет я прямо хоть сейчас готов по всему участку пробежаться, подравнять… знаешь, как люблю запах скошенной травы?!

– Отставить траву! Не откосишь от кромки… нам ее клеить еще часа на два работы.

Леха недовольно хмыкнул, покачал головой и растянулся во весь рост на газоне.

– Пошел ты со своими кромками! То ли дело тут на солнышке, на природе, можно сказать… а ты меня в свой подвал снова тащишь. Маньячелло!

– Вот завтра-послезавтра устраивай себе природу, солнечные ванны… а сегодня рабочий день в разгаре, так что тащи свои булки обратно. Мой подвал ему не нравится!

– Нравится-нравится! – Леха потянулся, покряхтывая, и, подхватив бейсболку, шустро поднялся на ноги и надел сланцы. – А еще больше нравится, что мы наконец-то разделаемся сегодня с этим заказом! Мне эти табуретки снятся уже…

Ильяс дождался, когда друг поравняется с ним, и приободряюще похлопал его по плечу.

– На следующей неделе интереснее работка пойдет. Посмотрим, как запоешь. Ща проверил – оборудование в Алматы уже на отправке. Экспериментальный первый диван сделаем для нашего подвала?

– Обязательно! А кальян купим?

– Че-е-е? Может еще девочек с шестами?

– Не, это по твоей части, – усмехнулся парень, вышагивая впереди. – Ладно, мне и дивана хватит.

– А вообще-то, ради тебя и девочек можно позвать…

– Не начинай! – буркнул Леха через плечо.

Ильяс чувствовал то, что друг уже и не старался от него скрывать. Он часто улавливал от Лехи ощущение угрюмого одиночества. Словно желая сбежать от своих переживаний, парень усерднее работал, ел с удвоенным аппетитом и постепенно становился зомби-геймером, зависая в телефоне или компе. На предложения поехать вместе поразвлечься куда-нибудь он отказывался. Считывая его мысли, Ильяс знал, что Леха ни на что не надеется уже. И это к лучшему.

– Ты меня точно вынудишь на крайние меры! Устрою тебе выходные такие, что приятно будет вспомнить, но стыдно кому-то рассказать…

– Угу… десять раз, – ухмыльнулся парень, спускаясь по крутым ступеням ведущим на цокольный этаж.

– Че «угу»? Не веришь?

– Верю-верю… – Леха щелкнул рубильником и свет в мастерской загорелся. – Могёшь! Но не сделаешь.

И он был прав. Ильяс еще в армии объяснил другу, что использует свои способности воздействовать на чье-то сознание и волю, только в самых исключительных случаях. И это чревато как для него самого, так и для того, к кому применяется воздействие. Тем не менее, наблюдая, как был подавлен друг после Ольгиных манипуляций и жестокой игры на его чувствах, Ильяс готов был заставить ее приползти к Лехе и валяться у него в ногах. Да, он понимает, что парню нужен был этот урок, но узнав, что эта знойная молодая женщина изначально выбрала свою жертву – этого добряка с большим сердцем и душой, Ильяс готов был нарушить принципы и наказать ее.

Цоколь, который друзья попросту называли подвалом, был занят под мастерскую по изготовлению мебели. Ильяс старался зарабатывать честным трудом… с недавних пор. Нет, он и раньше не брал чужого. Просто умел договариваться. Когда-то очень сложно было удержаться от соблазна применить свои возможности так, что ему вообще не пришлось бы париться о своем финансовом состоянии. Сейчас у него есть дом, машина, сбережения, небольшой бизнес, приносящий стабильный доход.

В этом доме Ильяс жил уже два года. Вернувшись из армии, он съехал от родителей. За год службы ему пришлось очень постараться, чтобы не свихнуться и больше всего хотелось изолироваться ото всех, даже от самых родных людей. Сколько раз приходилось применять свои способности в армии, даже когда в этом не было особой необходимости! Напряженная атмосфера, пропитанная непростыми эмоциями, чувствами и мыслями солдат, сводила его с ума. Сначала он уехал на месяц к Учителю, а вернувшись в город, снял в аренду дом, который через год уже был им куплен. Двухэтажный коттедж в пригородном поселке, стоял на небольшом холме с видом на город за изгибом реки. Ильяс наслаждался своим уединением и по совету Учителя, устроил себе «детокс», сократив общение с кем-либо до минимума. Родители все понимали и не лезли к нему. Сестра была с головой погружена в свою карьеру и семейные дела, и ограничивалась звонками и редкими встречами с братом.

Единственный человек, с которым Ильяс контактировал практически каждый день, был Леха. Его армейский товарищ, которого во время службы он взял под свою опеку, узнав, что они из одного города. Многим солдатам повезло, что с ними в отделении находился парень, способный убедить «дедов» и командиров быть человечными и справедливыми. А долговязый крепкий парень постоянно вызывал у старшаков желание самоутверждаться за его счет. Леха раздражал их своим невозмутимым, добродушным, но гордым видом, с которым он отказывался выполнять указания из разряда жестких армейских приколов, за что начал огребать с первых дней службы. Но это недолго продолжалось, потому что благодаря влиянию одного из солдат, старшаки стали благосклонны. И не только к Лехе.

Близких друзей у Ильяса не было. В силу того, что от него сложно было скрывать намерения и мысли, лучше было всех держать на расстоянии. Так проще для него самого. С армейским же товарищем было как-то легко и комфортно. Леха независтливый, простодушный и всегда говорит то, что думает. А если и умалчивает о чем-то, то из тактичности и о каких-то незначительных вещах. И мастерская была открыта больше ради Лехи. Еще до армии он прошел специальные курсы по моделированию, конструированию и два года работал в мебельном цехе. Теперь он сам плотно общался с клиентами, согласовывал материалы, разрабатывал дизайн, оценивал масштаб работы и подтягивал помощников. С небольшими заказами они справлялись вдвоем с Ильясом, который по факту был больше подмастерьем, нежели начальником.

– Баха зачастил. Снова шантажировать пытался?

– Пытался… – вздохнул Ильяс, подбирая инструменты в металлическом стеллаже. Он поймал настойчивый взгляд друга, но быстро отвернулся, понимая, что тот хочет ему в очередной раз молчаливо сказать. Он и сам знает, что долго так продолжаться не может…

Глава 1

Давно не приходилось ездить на общественном транспорте. Но иногда надо устраивать себе контрастный душ. Поэтому Ильяс не стал вызывать такси. Всего-то три остановки. Он встал у окна на центральной площадке автобуса, поправил наушники и увеличил громкость. Музыка немного помогает переключить внимание. За пыльным стеклом мелькали прохожие, городской транспорт, одетые в молодую, сочную зелень деревья, жилые дома, торговые центры, кафе, магазины, киоски…

В салоне автобуса чувствовался аромат черемухи. Еще на остановке Ильяс заметил несколько благоухающих веток в руках женщины, которую он пропустил вперед, входя в автобус. Весна в этом году выдалась ранняя. В конце апреля уже начали цвести на клумбах тюльпаны и нарциссы, а на майские праздники повсюду красовались цветущие яблони, черемуха и сирень. Но, к его большому сожалению, проснувшийся после зимы город, эти солнечные дни и легкий ветерок, разгоняющий смог и делающий воздух прозрачным, далеко не всем горожанам дарит жизнерадостное настроение. Вот и сейчас, несмотря на все попытки сосредоточиться на происходящем за окном и на долбящей в ушах музыке, он не может не отвлечься на чье-то страдание. Автоматически Ильяс интерпретировал его, как сильное раздражение, смешанное с жалостью к себе.

Нехотя, он повернул голову и сразу уловил от кого исходит этот сильный импульс. Та самая женщина с букетом в руке. Ему достаточно было на пару секунд поймать ее взгляд, чтобы понять, что ее так беспокоит. Каждое покачивание автобуса на неидеальном дорожном покрытии заставляет ее напрягаться, чтобы удержать равновесие, что вызывает ломоту в коленях и ступнях.

Он заметил паренька на одиночном сиденье неподалеку. Тот смотрел в окно и через беспроводные наушники слушал что-то, шевеля губами. Ильяс поставил звук на минималку и постарался сосредоточиться на парне. Ему не составило труда, сразу увидеть, что тот и сам уступил бы место женщине, как только заметил бы ее. Но она стояла чуть позади. Через мгновение парень посмотрел на Ильяса, задержав взгляд. Потом обернулся и, увидев женщину с букетом, быстро поднялся, подхватив свой рюкзак.

– Садитесь! – вежливо указал он ей на сиденье.

– Ой, спасибо… мне недалеко ехать, но ноги не дают стоять… Спасибо, сынок!

Женщина заняла место, а Ильяс почувствовал, как ее напряжение снизилось. Как ему нравится ощущать эту энергию благодарности! В то же время он заметил, как парень бросил на него взгляд и отвернулся. Еще лучше! Естественно, он не заподозрил Ильяса в маленькой манипуляции, но зато решил, что незнакомец строил ему глазки. Столько неприязни еще ни от кого никогда не приходилось чувствовать. Рад за этого парня! Ильяс мог бы, конечно, убедить его, что он ошибся. Ну да ладно! Не все же время купаться в заинтересованных и восторженных девичьих взглядах. Для разнообразия можно и благородного презрения отведать. Это даже весело.

Он вошел во двор родительского дома, когда позвонила мать.

– Уже подхожу…

– Пешком что ли? – удивилась она.

– На автобусе. У Лехи выходной. Надо что-то из магазина захватить?

– Все есть, тебя только ждем.

Ильяс все реже заезжал к родителям, но пятничные совместные завтраки старался не пропускать. Едва войдя в подъезд, он почуял аромат жареных лепешек. А поднявшись на третий этаж, уже взявшись за дверную ручку, почувствовал знакомый импульс из соседней квартиры. Заринка! Она что подкарауливает его?! Не успел он закончить свою мысль, как соседская дверь открылась и из нее выглянула хорошенькая мордашка с сияющими черными глазами и приветливой улыбкой.

– Салют! Заждалась тебя, – упрекнула девушка, а ее чарующий бархатный голос приобрел снова нотки, напомнившие Ильясу девочку-подростка, которой она была, казалось, совсем недавно.

– Привет. Ты еще не на учебе?

Он отвернулся в сторону, сделав вид, что отряхивает что-то с рубашки на своем плече. Ему необходимы эти несколько секунд, чтобы настроиться и немного приглушить свою чувствительность. Ильяс старался лишний раз не вторгаться в личные границы близких для него людей, а глядя в глаза сложно было этого не делать. Но долго отводить от Зарины взгляд не получалось, тем более в этой ситуации, когда не смотреть на нее было бы как-то странно. Вернее, на ее торчащую из-за двери голову. Она была в каком-то волнительном возбуждении.

– Надо поговорить, – проигнорировала вопрос Зарина, отмахивая со лба черную прядь волос. – Меня свистни, когда выходить будешь, хорошо?

– Хорошо… – захваченный водоворотом ее спутанных мыслей, ответил он. – Привет родителям. Все нормально?

– Аха… – ответила девушка и скрылась за дверью.

Ильяс сделал глубокий вдох и выдох и вошел в квартиру родителей. Ароматы, доносящиеся из кухни, незамедлительно вызвали урчание в желудке.

Сестра с детьми тоже была здесь. Ее открытая улыбка и полный нежности взгляд, подтверждал всю ту заботу и тревогу, которую она испытывала за братишку. Нет сомнений, что Айнур подозревает его в каких-то противозаконных делишках.

– Ты как вообще живешь один? Похудел-то! – она обняла переросшего ее на голову братика и позволила расцеловать себя в обе щеки.

– Постройнел, вообще-то! Лишний жирок согнал, бегаю по утрам. Теперь кубики стали заметны как у твоего мужа… почти… – усмехнулся он.

– Ну-ну! Гастрит не наживи себе как мой муж… с этими добавками всякими!

– Не, я этим не балуюсь!

Ильяс поздоровался с отцом, обнявшись, и поцеловал мать. Он уже привык общаться с ними без слов. Они единственные из близких знали о его способностях. Сестра убеждена, что Ильяс может чувствовать эмоциональное состояние других людей, только при определенном настрое. Она не в курсе, что делать это ему так же просто, как дышать. Конечно, для чтения мыслей необходим зрительный контакт, а в некоторых случаях и прикосновение. А в то, что он еще и способен предвидеть будущее, манипулировать людьми и делать внушения с помощью гипноза, она не была посвящена. Годам к десяти, как только начали проявляться необъяснимые странности в поведении ребенка, родители старались делать все, чтобы об этом никто не узнал, и учили этому Ильяса. Они сами еще не понимали, на что способен сын и опасались, что кто-то причинит ему зло. В самый непростой период, когда Ильяс еще в силу возраста не осознавал всей ответственности за свои поступки и не всегда контролировал свои эмоции, сестра поступила в колледж и жила в общежитии в городе. После колледжа последовал институт, а после института она вышла замуж. А родители с братишкой тогда жили в пригородном поселке. После одного случая с соседом Ильяс чуть было не выдал свои способности, при этом вызвав множество пересудов среди сельчан. Его семье пришлось переехать в город.

Мать потрепала его черные волосы и, потянув к себе, заставляя наклониться, вдохнула запах и поцеловала в макушку.

– Помой руки и за стол.

Ее всепоглощающая материнская любовь и забота, всегда была приправлена тревожными нотками, гораздо более ощутимыми, чем переживания сестры. Ильяс к этому уже привык. Отец тоже тревожился, но чем старше становился сын, тем более спокойным он был за него. Отец считал, что это большое везение обладать такими талантами. Только сын не полностью разделял его мнение.

В начале семейной трапезы отец прочитал молитву. Мальчишки-погодки пяти и четырех лет отказывались сидеть за столом и то и дело прибегали за миндалем и пышными баурсаками. Их мать ругалась, чтобы дети ели за столом, а бабушка просила не обращать на них внимания и радоваться, что они вообще хоть что-то едят. Ильяс неспешно попивал чай, разговаривая с отцом о работе, и невольно улавливал настроение сестры. Айнура никогда не выносит сор из избы. Вообще, у нее такой характер – все держать в себе и никому не жаловаться. Да и жаловаться особо не на что. Только, похоже, любящий муж, который старается ей во всем угодить, начинает ее раздражать. Вот бы ее лучшей подруге такие проблемы! У той мало того, что абьюзер, так еще и изменяет направо и налево. А зять классный мужик, хороший муж и отец.

Почувствовав что-то необычное, Ильяс взял сестру за руку, давая понять, что скучал по ней. Она ласково взглянула на него, не прерывая беседу с матерью. Он замер на мгновение, прикрыв глаза, а поняв в чем дело, убрал от сестры руку и едва сдержал улыбку. У Айнуры гормоны скачут, а она пока об этом не догадывается. Девочка. Да! В конце года у Ильяса родится племянница! Это событие принесет еще больше счастья в их семью. Надо быть осторожнее вблизи сестры, чтобы лишний раз не вторгаться в ее энергетическое поле. Она, как и мать, ничего не заметила, разговаривая и отвлекаясь на детей. Отец же, уловив манипуляции сына и радостный огонек в его глазах, одарил Ильяса насмешливым взглядом и с деланым осуждением покачал головой.

По окончании завтрака отец дал всем благословение и перебрался на диван в гостиной, где его атаковали внуки, требуя не переключать канал с мультиками. Пока сестра помогала матери убрать со стола, Ильяс расставил стулья по местам и сложил стол в компактную тумбу. Ему не терпелось распрощаться с родными, потому что Зарине не терпелось поговорить с ним так сильно, что он чувствовал это через стены. Особенно когда он перешел в комнату, которую занимал до армии и приложил ладонь к стене. За нею комната Зарины. Она там. Вертится перед зеркалом, поправляет волосы… Скорее всего, думает собрать ли их резинкой или оставить распущенными. Соберет. Такой трепет внутри у нее, надеется, что Ильяс согласится на что-то?

Он резко убрал ладонь от стены и отошел к окну, считая сотнями в уме, что немного помогает отвлечься. В очередной раз, ловя себя на том, что не хочет считывать Зарину. Ему всегда было легко с ней, ведь у нее, как и у Лехи, что на уме, то и на языке… было когда-то. Теперь она повзрослела, и многое в ней изменилось, в том числе в отношении Ильяса.

Семь лет назад, когда они были знакомы лишь несколько месяцев, тринадцатилетняя Зарина, как ни в чем не бывало, заявила ему:

– Ильяс, ты такой красавчик! Еще и умный, ответственный… Когда-нибудь станешь моим мужем?

Он чуть не поперхнулся от неожиданности. Но это было так невинно и искренне сказано, как если бы она попросила его помочь с домашкой. Забавная! Они тогда вдвоем сидели на детской карусели во дворе и уплетали напополам шаурму, которую Ильяс купил в киоске на автобусной остановке. Он возвращался из университета и во дворе на детской площадке заметил скучающую Зарину. Ее подружки пошли курить за гаражи, а она осталась, не желая поддерживать подруг в их новом небезобидном занятии. Тогда у нее все было спонтанно – слова, эмоции, действия. Он даже не пытался сдерживать свою чувствительность с ней, потому что не было необходимости. Она была как открытая книга, искренняя, непосредственная и чтобы читать ее, не нужно было применять никаких способностей.

Зарина единственный ребенок в семье, но это не сделало ее эгоистичной и избалованной. Наоборот, она была доброй, отзывчивой и вежливой, озорной, но скромной и жизнерадостной. Ильясу было настолько комфортно с ней – ее светлые эмоции как будто приглушали весь посторонний «шум», от которого он только учился как-то отвлекаться. Ильяс почти на пять лет старше Зарины, и она тянулась к общению с ним, как если бы он был ее братом. Так он почувствовал практически сразу после их знакомства, когда она стала приходить на дополнительные занятия по английскому к его маме. В скором времени их семьи начали близко общаться и отцы выяснили, что приходятся друг другу дальними сватами. А это у казахов, считай, родственники. Отец Зарины сначала настороженно относился к дружбе юной дочери с уже довольно взрослым парнем, но очень быстро проникся к Ильясу симпатией и доверием.

После третьего курса университета Ильяс пошел служить в армию. Он чувствовал, как Зарина тревожится, расставаясь с ним, уже скучает и ждет его возвращения. Ее привязанность к нему, очень трогала, и сам он знал, что будет скучать по ней. На тот момент ей уже исполнилось семнадцать, она расцвела, превратилась из хорошенькой девчонки в красивую девушку, поступила в университет, обновился круг общения и у нее появились ухажеры.

Тем утром, когда его провожали на перроне вокзала, Ильяс на прощание обнял Зарину и, взяв за руки, заглянул в ее глаза. Он все же решился удостовериться, что ему не стоит за нее беспокоиться, пока он будет от нее за три тысячи километров. В этот момент ее грустная улыбка сошла с губ, а черные глаза, в которых едва можно было различить зрачки, отразили всю ту тоску, которая терзала ее сердце. Тогда Ильяс отпустил ее руки и переключил внимание на остальных провожающих его близких. Он не просто не захотел вторгаться в ее личное и сокровенное, а скорее боялся, что-то понять неожиданное для себя. Он знал, что Зарина очень привязана к нему, и не удивительно, что их расставание на целый год так огорчало ее. Но было еще что-то, во что он не захотел вникать, о чем даже не желал допускать мысли. К тому же, он не всегда мог доверять своим ощущениям. Главное, он был уверен, что с ней все будет в порядке во время его отсутствия.

Вернувшись, он снова улавливал от нее искреннюю радость при их уже нечастых встречах, и ничего более чем дружескую или сестринскую привязанность. Но при этом он прилагал усилия, чтобы не считывать ее мысли. Тем более, что порой мозг выдавал собственные фантазии за мысли и ощущения людей. Но ему все лучше и лучше удавалось распознавать такие моменты.

Учитель убеждал его, что будет правильнее принять свои способности и не ограничивать их, учиться эмоционально абстрагироваться от всего, но Ильяс чувствовал, что не готов. Он пока не умел как Учитель пропускать потоки чужих энергий через себя, не позволяя им смешиваться с его собственным. Ему хватило года в армии. Он не готов выдерживать всей мощи своего дара. А еще он не был готов к серьезным отношениям и сомневался, что вообще когда-нибудь сможет связать свою жизнь с кем-то. Случайные, ни к чему не обязывающие связи не в счет.

Ильяс глубоко вдохнул поступающий в приоткрытое окно прохладный воздух, пахнувший цветами старой яблони, растущей под окном Зарины и, достав из кармана джинсов телефон, набрал ее номер. Он даже не успел услышать первый гудок.

– Выходим? – живо спросила она.

– Ага…

Попрощавшись с родителями и сестрой, он потрепал макушки племянникам, пообещав им, что свозит в воскресенье на берег пошвырять камни в воду.

Прежде чем выйти из квартиры, он начал усложненный вариант мысленного счета: 100, 201, 302, 403… Так ему приходилось сосредотачиваться, чтобы не нарушить закономерность чисел и это позволяло отвлекаться от чьих-то эмоций. Однажды в армии один сослуживец, занимавший соседнюю койку, так достал его своим внутренним нытьем из-за переставшей ждать его девушки, что Ильяс, и без того вымотанный своей сверхчувствительной эмпатией, «велел» ему не думать об этом и спать. Наутро пришлось его будить, а спустя полчаса спасать парню жизнь, потому что тот просто не мог справиться с обрушившимися на него с новой силой эмоциями.

Зарина уже ждала на площадке.

– У меня пара скоро начнется. Проводишь до остановки? – Ее вопрос не предполагал отрицательного ответа. Она развернулась и поспешно начала спускаться по ступеням, при этом волнистый хвост ее черных волос на затылке забавно подпрыгивал, как и рюкзачок, перекинутый через плечо.

– Конечно, провожу… а ты завтра приедешь и помоешь мою машину, – серьезно ответил Ильяс, уже зная как она отреагирует на это.

Зарина обернулась и, приподняв брови, с недоумением усмехнулась:

– Чего-о-о?

– Ладно… сам помою.

Они быстро спустились со второго этажа. Он едва успел опередить ее, что бы открыть перед ней дверь подъезда. Она никуда не опаздывает, просто волнуется перед предстоящим разговором с ним. Вот это ее смущение вводит его в замешательство. Он сам понимает, что глупо продолжать сопротивляться, вместо того, чтобы просто взять и узнать все, что происходит в ее голове. Он очень дорожит ею и желает только добра. Ведь может нарушать границы своей сестры из лучших побуждений и не париться по этому поводу, а почему с Заринкой не так просто?

– Ты о чем-то поговорить хотела?

Они пошагали через двор, очерченный тремя пятиэтажками и одноподъездной «свечкой» в девять этажей, в сторону главной дороги. Зарина взяла Ильяса под руку и посмотрела на него снизу вверх, с заискивающей улыбкой. А он только мельком взглянул на нее.

– Я помою твою машину и сделаю все, что скажешь… если поможешь мне в одном деле.

– Супер! – Ильяс в наигранном раздумье подпер пальцами подбородок. – Значит, с тебя еще полкило твоих печенюх…

– Которые творожные?

– Те самые… Хотя, выкладывай в чем суть вопроса! Может, на кило потянет.

– О, Боже! Да хоть десять кило!

Зарина тянула время, подбирая слова для выражения своей просьбы. Она со вчерашнего вечера этим занимается. Ильяс всегда и во всем ее поддерживал, но на этот раз у нее особенная просьба. Может, для нее особенная, а он не увидит в ней ничего такого? Была, ни была!

– А можешь сразу сказать, что согласен?

– Могу… так на что я подписался? – задал он вопрос, ловя на ходу ее взгляд и считывая сумбурные мысли. Так и знал!

– Пойти со мной на вечеринку… – они остановились на пешеходном переходе, и Зарина выжидающе смотрела на него.

– Что за представление?

– Очень надо, правда!

– Это ты так думаешь, – возразил Ильяс. – А можешь все только испортить. Это же из-за… как его? Амир? Что там у вас происходит?

– В том-то и дело – ничего не происходит! – насупилась Зарина. – Не могу понять, он тормоз или ему пофиг на меня…

– А если не пофиг? А ты придешь с другим…

– Ну… не совсем. Он же о тебе знает. И Ника тебя очень хотела видеть на своей днюхе! – Зарина залилась звонким смехом, когда Ильяс закатил глаза. – Она же пригласила тебя, а ты ничего не ответил.

– Ну, допустим. Хочешь, что бы я поухаживал там за тобой? Чтобы покрутился вокруг тебя, помозолил глаза Амирчику? А ты как бы просто со мной по-дружески общаешься?

– Какой догадливый!

Они пересекли улицу.

– И по его реакции на меня ты сделаешь выводы…

– Очень догадливый!

– Детский сад!

– Ни че не детский сад! Ну, Илья-а-ас! Мы и так редко видимся, заодно повеселимся вместе. И ты свое мнение скажешь. Может это я такая наивная дура и зря трачу время. Он хороший парень, нравится мне. А с его стороны вообще не могу понять, что за движения. Пишет, звонит постоянно… по-дружески как бы. Вчера в кофейне посидели после учебы, пригласил нас с Герычем. Она мне, кстати, тоже сказала, что мы с ним засиделись во френдах и что нужен стимул уже…

– А куда спешить? У тебя еще на примете вариант есть?

– Другой парень? Нет, конечно! Просто… Вокруг него вьются всякие… Ну, ладно тебе! – выдохнула нетерпеливо Зарина. – Просто приедем туда вместе. Герыч уже намекнула ему, что подозревает, что ты ко мне неровно дышишь…

– Тоже мне, интриганки! – хмыкнул Ильяс.

Если бы Зарина только знала, что он менее чем за минуту общения с тем парнем, может выдать ответы на все интересующие ее вопросы. Ему и самому теперь важно узнать намерения этого Амира. Да и вообще, понять такой ли он «хороший» и стоит ли ее внимания. Пару раз ему уже приходилось «просить» парней держаться от Зарины подальше. Она об этом не догадывается, как и об их грязных мыслишках. Их она тоже считала хорошими. Но Амир ей на самом деле симпатичен. Ощутима была ее ревность, когда она говорила о девицах проявляющих внимание к парню.

– Уболтала! – сдался Ильяс.

– Я знала, я знала! А ты ради меня согласился или ради встречи с Никой?

– Ради печенек.

– Точно… О! Мой автобус, – она ускорила шаг, и ее рука скользнула от его локтя вниз и их пальцы сцепились. Уже на расстоянии вытянутых рук, Зарина обернулась с лучезарной улыбкой. – Созвонимся! Моя твоя любить и обожать!

– Пока! – Ильяс слегка пожал ее пальцы и отпустил, не видя смысла следовать за ней дальше. Он провожал ее взглядом до тех пор, пока Зарина не скрылась в автобусе.

Глава 2

– Ну что это такое?! Запиши уже нормально! – проворчал отец, протягивая Зарине ее смартфон.

– Заходи… я волосы сушила, не слышала, – ответила та на звонок подруги.

– Герыч! – не успокаивался отец. – Мало ли какие недоразумения могут быть из-за таких вот звонков!

– Ой, па-а-ап! – закатила глаза Зарина и поспешила в прихожую на звук домофона.

– Ну, какой же ты Герыч, а? Айгерим! – засмеялся мужчина, когда миловидная подруга дочери вошла в гостиную и поздоровалась.

– Эльдар-ага, это мы так в шутку же просто… Она у нас Зарыч, а Мария – Махач…

– Да знаю, что в шутку, – усмехнулся отец, – Махач – это сильно! Ей подходит.

Девчонки рассмеялись, понимая его иронию. Из трех подруг Маша была самой мелкой – низкой ростом и худенькой, ее часто принимали за подростка.

– Поужинали бы! – крикнула из кухни мать.

– Мама! Мы на день рождения же идем, – ответила Зарина, увлекая подругу за собой.

– Спасибо, апай, не переживайте, голодными не останемся…

Зарина затянула Айгерим в свою комнату и закрыла дверь.

– Чет я волнуюсь, аж потряхивает!

– Заметно! Глаза дикие. Слушай, по-моему, сегодня с Амиром все должно стать яснее некуда. Хотя, мне и так все ясно. Это ты все усложняешь.

Зарина наблюдала, как подруга прошла через комнату и, скинув с себя черный пиджак на кровать, сама плюхнулась на покрывало, будучи уверенной, что ее платье не помнется.

– Может, зря я отказалась, чтоб он за мной заехал?

– Ой, Зарыч! Зря или нет, ты уже отказалась. Реально, че ему переться через полгорода, если он рядом с Никой живет, ему там и без машины два шага. Но! Он не настаивал – понимает, что не стоит навязываться, и мне он нравится все больше! Ведь заметно же было, как ему не понравилось, что мы с Ильясом приедем… он просто старался вид такой сделать, типа все норм.

– Да, я тоже заметила, – улыбнулась Зарина, протрясая пальцами свои черные волосы.

– Ой! Посмотрите на нее – цветет и пахнет!

– Вот довыделываюсь и останусь ни с чем…

– Не останешься! Он твой – не сомневайся даже! Мне виднее. Я же с вами как банный лист… даже неудобно. В следующий раз пригласит нас куда-то, сольюсь!

– Он же сам нас вместе зовет, что неудобно-то?

– Просто он воспитанный. Не все парни, у которых есть своя квартира, крутая тачка… короче, крутой папик, обладают такими качествами. Амир без всех этих понтов и пафоса – абсолютный грин-флаг!

– Раз он тебе так нравится, что ты к нему цепляешься? Надо было язвить по поводу его будущей работы? Какое тебе дело подготовил ему отец уже где-то кресло для старта в карьере или нет? – упрекнула подругу Зарина, усаживаясь за туалетный столик и доставая из косметички все необходимое для вечернего макияжа.

Айгерим хмыкнула и, лениво поднявшись с кровати, подошла к ней и, любуясь на себя в зеркале, поправила осветленные локоны медного оттенка.

– Надо прощупывать претендента на твое сердце со всех сторон. Он такой идеальный! Ты знаешь, какая слава у его отца. А яблоко от яблони… Короче, как сказала бабуля Махача, жениха надо разглядывать под лупой, а мужа сквозь пальцы… помнишь? Надо смотреть не только к тебе как он относится, а еще как к твоим друзьям, вообще к людям, как реагирует на всех… Вот плюс заработал – мог бы мне в ответ сказать, что с какого фига меня это волнует вообще и каким боком касается. Нет же! Спокойно так и вежливо ответил, не стесняясь и не отрицая, что папа обо всем позаботился уже.

– Но его планы с папиными не совпадают, – напомнила Зарина с какой-то гордостью, вспоминая, как сдержанно и невозмутимо Амир реагировал на вопросы Айгерим.

– Время покажет, конечно. У парня есть свои амбиции и это тоже плюс. Больше никаких подколов с моей стороны, тему папика закрыла. Обещаю!

– Аллилуйя!

– Мда! Итак, что мы имеем? Красавчик, обеспеченный, перспективный, воспитанный, интересный в общении молодой человек, сплошные грин-флаги и харизма! Из минусов – слишком привлекает внимание всяких девиц.

– А знаешь что? – Зарина так резко захлопнула палетку с тенями, что они, наверняка, рассыпались. – Я сама сегодня буду проявлять больше инициативы!

– Вперед, крошка! – одобрительно подхватила Айгерим. – Такого парня нельзя упускать.

– Ни за что! Слушай, зря мы Ильяса сюда втянули. И правда, детский сад!

– Да не парься ты! Куда втянули? Ему вообще по боку все это. Помаячит немного перед Амиром, крутанется и, тут же, будет обжиматься в укромном уголочке с какой-нибудь блондиночкой! Он это любит.

Зарина недовольно нахмурилось.

– Да хватит! Это тебя не касается.

– Очень даже касается! Я вообще мечтала, чтобы ты с ним была, а он такой бабник стал, что не завидую его будущей жене!

– Ты лучше о своей личной жизни помечтай! – всерьез начала раздражаться Зарина.

– Ладно-ладно! – подруга примирительно обняла ее сзади, глядя на нее в зеркале. – Извини. Просто… иногда я начинаю сомневаться, что у тебя к нему только дружеские чувства. Подожди! – попросила Айгерим, заметив, как Зарина набрала воздух в легкие, намереваясь выпалить что-то в ответ. – Просто я не хочу, чтобы ты ошиблась. Правда! Амир классный и я руками и ногами за него. Как когда-то была за Ильяса… Главное – что ты чувствуешь? Не хочу чтоб как моя сестра – вышла замуж за хорошего парня, а потом ненавидела себя за то, что бесится… от того, как он держит пиалу и шумно отпивает из нее чай. Потому что больше придраться было не к чему.

– Ты меня уже замуж выдаешь? – возмутилась Зарина, помня о скандальном решении сестры Айгерим развестись. – Я не влюблена в Амира, но он мне очень нравится… все больше и больше! А Ильяс… ты же знаешь, он для меня очень близкий и дорогой человек и да, я его люблю по-своему… невинно!

– Мне можешь не объяснять! Уверена, что если из толпы тонущих друзей и даже родственников тебе можно будет спасти только одного, ты спасешь его!

– Конечно! Потому что Ильяс потом найдет способ спасти всех остальных. Ой, жуть какая. Никому не пожелаю оказаться перед таким выбором.

– Да уж. А, кстати, за что Ильяса прав лишили?

– Не знаю точно, – пожав плечами, Зарина встала и подошла к шкафу. – Очередное нарушение какое-то. Уже не вышло штрафом отделаться.

– Зато новую машину прикупил. Вот откуда у него деньги, а? Сомневаюсь я, что этот его мебельный цех столько дает… Нет, ты не подумай, – Айгерим заметила недовольный взгляд подруги, – я просто тоже переживаю, не вляпался бы куда…

– Заботливая ты наша! – с усмешкой покачала головой Зарина, переодеваясь в черное платье с пышной многослойной юбкой до колен. Атласная ткань в области бюста привлекала взгляд нежным мерцанием, которое на юбке было приглушено верхним слоем из прозрачного фатина.

– Мило! А может, лучше красное? Ты его ни разу не надевала еще…

– А я вам с Махачем говорила, что оно будет без дела висеть в шкафу… «Бери-бери!»

– Ну, вот же! Настал тот самый повод надеть его…

– Нет! Точно не сегодня. Вот если стану когда-нибудь отчаявшейся старой девой в поиске…

– А-ха-ха! – рассмеялась Айгерим. – Давай я его у тебя заберу, пока моль не почикала. Сколько оно там стоило?

– Забирай! Так отдать не жалко в хорошие руки, – вздохнула Зарина, расправляя широкие атласные рукава-драпировки, открывающие плечи.

– На вашу с Амиром свадьбу приодену!

– С ума сошла?! – Зарина округлила глаза на подругу, перед зеркалом приложившую к себе красный клочок ткани. – Ты, так-то, подругой невесты будешь, если что… никаких обтягивающих мини!

Айгерим с усмешкой подняла бровь.

– Значит, ты все-таки уже подумываешь о свадьбе…

– Ну, когда-то, надеюсь, буду замуж выходить. Ой, ну тебя! – тоже рассмеялась Зарина. – Да-да! Подловила! Мечтаю, сплю и вижу нашу с Амиром свадьбу…

– Тише! – остановила ее Айгерим, прислушиваясь к доносящимся из гостиной голосам.

– Ильяс, – кивнула Зарина, быстро распознав с кем разговаривает отец, и поспешила к окну. – От своих к моим зашел поздороваться… Леха возле машины ждет.

Она сунула ноги в поджидающие ее у кровати черные туфли-лодочки на невысокой шпильке и подхватила со столика клатч и телефон.

– Может все-таки красное? – Айгерим измерила подругу оценивающим взглядом. – Выглядишь романтично, но для более решительных действий…

– Пошли уже! – Зарина поспешно вручила ей пиджак, а то самое платье отшвырнула на кровать.

Ехать до места минут пятнадцать. Айгерим заранее подготовила парочку язвительных вопросов к Ильясу по поводу лишения его водительских прав, но передумала. Сухо поздравила его с новой машиной, когда они вышли из подъезда и, не дожидаясь приглашения, разместилась на заднем сиденье.

Она не могла себе самой объяснить это скребущее душу чувство. Сто раз уже обещала себе не лезть в это, не заводить с подругой разговор на эту тему, убеждала себя, что заблуждается и вот опять! Этот ходячий тестостерон в черной, подчеркивающей крепкие плечи и грудь рубашке, производит впечатление, разговора нет! Но какого черта Зарыч так на него реагирует? Слепой надо быть, чтобы не заметить это ее замешательство, смущенное «привет»… Чтобы Зарыч смущалась Ильяса?! Ну, допустим, не часто она видит его таким лощеным мачо. Хорошо, что челюсть не отвисла при отце-то. Ай, не надо было подкидывать ей эту идею вызвать ревность Амира. И так понятно, что нравится ему Заринка. Приревнует, как пить дать! Ведь эта парочка людей в черном смотрятся вместе шикардосно! Залюбовалась ими, когда Зарина поправляла волосы перед зеркалом в прихожей, а Ильяс обулся и застыл рядом в ожидании, как-то хмуро рассматривая ее. Айгерим уверена, что он относится к Зарине как к сестренке и на многое готов ради нее. Но внутренний голос подсказывает, что подруга все еще питает к нему более трепетные чувства, только сама себе в этом не смеет признаться.

– Мировые родители у Ники, раз доверили свой дом толпе ее безбашенных друзей, – усмехнулся Леха, притормаживая у обрамленной ажурной ковкой калитки в высоком кирпичном заборе.

– А ты не присоединишься к безбашенным? – поинтересовалась Зарина.

– Не в этот раз, – ответил он, наблюдая вполоборота, как Ильяс помогает сначала Айгерим, а потом ей выбраться из машины, подавая им руку.

– Наберу, но если будешь отключен, пойму, – бросил ему напоследок тот.

Леха кивнул в ответ и пожелал им хорошо повеселиться.

У входа их встречал здоровяк с планшетом в руках, где был открыт список приглашенных.

– Чувствую себя важной персоной! – Айгерим, следуя примеру Зарины, взяла Ильяса под руку, направляясь по выложенной плиткой дорожке к трехуровневому особняку, откуда доносилась музыка.

На широком крыльце около фотозоны, оформленной золотыми, красными и черными глянцевыми шарами, уже от калитки можно было наблюдать оживление.

– Надеюсь, у Ники адекватные запросы будут, – хмыкнула Зарина.

Всем приглашенным на свой день рождения, Ника поставила условие – явиться без подарка, но быть готовым исполнить ее желание. Она обещала не выходить за рамки разумного.

– Скорее всего, будут банальные, примитивные задания… типа станцевать на столе или во всю глотку прокукарекать десять раз с балкона. Какого-то супер креатива от нее не жду… – Айгерим умолкла и, чуть было не закашлялась, узнав среди нескольких гостей хозяйку, и приглушенным голосом проговорила, чуть склонившись к плечу Ильяса. – Охренеть!

Всем чаще приходилось видеть Нику в мешковатых брюках, потертых джинсах, нелепых свитерах и рубахах, в кедах или тяжелых ботинках. Этакий брендовый бомж-стайл был уже привычен для ее окружения. Сейчас же на ней было короткое красное платье, подчеркивающее ее точеную фигуру облегающим верхом без бретелей, юбкой с легкой драпировкой и широким атласным поясом. Копна светлых пепельных волос завитых в мелкие кудри и спадающих на плечи, ей очень шла, и придавала ее образу какой-то невинности и сексуальности одновременно.

– Охренеть! – громко повторила Айгерим, раскрывая объятия встречающей их счастливой улыбкой Нике. – Ты умеешь ходить на каблуках?!

– Две недели практики, – призналась та. – Привет!

Ильяс выждал, пока девчонки поздравят ее, обнимаясь и отвешивая комплименты. Он тоже оценил ее преображение, хотя, ему приходилось видеть Нику и вообще без одежды.

– С днем рождения, красотка! – он слегка приобнял ее, но Ника сильнее прижалась грудью к его груди, и он почувствовал сквозь рубашку ее коготки на своей пояснице. – Не забывай о своем обещании, – приглушенно сказал он ей на ушко.

– Ой, прости, – Ника изобразила смущение, пользуясь тем, что его спутницы отвлеклись на приветствия с другими гостями. – Я обо всем забываю, когда ты рядом.

– Я могу увеличить расстояние…

– Нет-нет-нет! Только не вздумай сбегать, пожалуйста! Спасибо, что пришел… – примирительно улыбаясь, она убрала от него руки.

– Это тебе, – Ильяс достал из кармана брюк серебряную цепочку с подвеской в виде перышка из серебра. Ника пишет стихи и публикует их в сети. – Символически… Я не мог прийти с пустыми руками. Вдохновения тебе на новые прекрасные строки…

– Вау! Как мило, Ильяс! – на ее щеках усилился румянец, и он увидел неподдельную радость в синих глазах. Она подставила ему запястье. – Поможешь?

– Конечно, – он застегнул браслет на ее руке, сам испытывая приятные чувства от того, что его знак внимания так осчастливил девушку, у которой есть возможность баловать себя куда более ценными побрякушками.

– Спаси-и-ибо! Только это не освобождает тебя от исполнения моего желания! – вскинув бровь, предупредила Ника.

Похоже, она сама еще не придумала, что пожелать. Или от всей этой суеты у нее в голове хаос, в который совсем не хочется вникать. В первую очередь из-за ее фантазий, связанных с Ильясом. Давно поддался бы на ее провокации, но у него правило – не спать с подругами Зарины. Он мог бы убедительно «попросить» Нику не замечать его присутствия, но пока надеялся, что она будет вести себя хорошо.

Ильяс заметил, что Зарина ищет кого-то глазами. Амира не было видно ни на улице, ни в просторном холле, ни в отделенной от холла колоннами гостиной, где оборудовали бар с двумя барменами за длинной стойкой и накрыли фуршетные столы у двух противоположных стен. В холле, на площадке между двумя лестничными ответвлениями, ведущими на второй этаж, расположился ди-джей со своей установкой и задавал настроение набирающей обороты вечеринке. Ильяс мало кого знал из друзей Ники и не обращал ни на кого внимания, лишь обменивался приветствиями с теми, кто подходил.

Он почувствовал сильный импульс, прежде чем Зарина, задержав взгляд на ком-то за его плечом, слегка ткнула Айгерим локтем и многозначительно глянула на Ильяса. Будто магнитная сила отталкивания пыталась отодвинуть его в сторону. Он еле сдержался, чтобы не обернуться. Стало понятно, что Амир пожаловал, и мысли Зарины подтвердили это. Ильяс, как никогда прежде, ловил ее взгляд. Старается сделать вид, что не заметила парня. Уверена, что покончив с приветствиями всех, кто тормозит его по пути, подойдет. Вот же егоза! Прекрасно понимает, что нравится ему. Сама и волнуется и забавляется с каким-то азартом, предвкушая, как утрет нос соперницам. Дурочка! Никакие они ей не соперницы. Ильяс хоть и не может читать мысли Амира, стоя к нему спиной, но ощущает мощный энергетический поток, который устремляясь к Зарине, будто ударной волной расходится от нее во всех направлениях. Она -эпицентр внимания парня. Она – центр его вселенной! Ильяс даже задержал дыхание, ловя себя на смешанных чувствах, которые сбивали его с толку и начинали нервировать. На пару секунд он уловил картинку, как Амир целует Зарину. Видение быстро исчезло, и было ясно, что это не грезы Зарины и не воспоминание, а то, что произойдет. Черт! Ого! Он даже черта упомянул! Какого черта… какого хрена он вообще в это ввязался! Какого хрена вообще с ним происходит?! Какого хрена он боится почувствовать, как она трепещет перед этим парнем?! Не трепещет… нет. Зарина скорее спокойна, чем взволнована. Да какая на хрен разница?! Надо убедиться, что Амирчику стоит доверить проводить ее домой после гулянки, а самому поскорее убраться отсюда. Нашли клоуна! Все этим интриганкам понятно было с чувствами Амира… Ну, Зарина! Стоп! Что это было? Этот упрек в ее мимолетном взгляде… «Тебе все равно?»

Зарина повернулась к подруге, не позволяя отследить свою мысль, но нечто похожее на досаду Ильяс продолжал улавливать.

Амир уверенно подошел к ним и первым делом протянул руку Ильясу.

– Приветствую, – он приложил вторую ладонь к их рукопожатию и Ильяс поспешил сделать то же самое, отвечая на уважительный жест парня. – Амир.

– Ильяс…

– Рад знакомству.

Уверенный и доброжелательный тон Амира, полностью соответствовал настроению, которое от него улавливал Ильяс, и он не мог понять, это раздражает или радует его. Парень обменялся с девчонками легкими приветственными объятиями, спрашивая о настроении и делая им комплименты. Искренне. Какой-то он и в самом деле «хороший». И влюбленный… Нет сомнений. Ильяс считал его очень легко. Он вяло поддерживал их беседу и со стороны, наверняка, неплохо справлялся с отведенной ему ролью – столкнувшегося с соперником ревнивого дружка. Пришлось признать, что будь они на самом деле соперниками, то Амир оказался бы более чем достойным. Телосложением похож с Ильясом – высокий, крепкий, подтянутый. Симпатичный. По девичьим меркам довольно красив. Держится просто и уверенно, без гонора, который себе позволяют сынки куда менее влиятельных папаш.

Ильяс ловил задерживающийся на Зарине взгляд Амира, и в этот момент его накрывали чувства парня. Невероятное тепло и нежность наполняли сердце Амира. Он уже считает ее своей. Нет, в этом было не столько собственничества или чрезмерной самоуверенности, сколько решимости быть с нею рядом, заботиться, радовать, оберегать и любить. Ильяса пробирало до дрожи от этих ощущений, и он уже с трудом разграничивал, где чувства парня, а где его собственные. Надо возобновить практики с Учителем!

Усиление звука музыки привлекло всеобщее внимание. На площадке перед ди-джеем красовалась Ника с микрофоном в руке. Она дождалась, когда все подтянуться ближе и начала свою приветственную речь.

– Я переоценила свои возможности, когда думала, что смогу весь вечер провести на тех ходулях, – засмеялась она и продемонстрировала собравшимся мягкие тапки в виде розовых свинок. – Зацените, что мне братишка подарил! Огонь, да?

В ответ раздались радушные возгласы. Ника поблагодарила всех за то, что пришли, пожелала всем классно провести время и попросила не приставать к сотрудникам службы безопасности. Она уже обратила внимание на некоторых приятельниц, пытающихся флиртовать с парнями в строгих черных костюмах. Их было всего трое, но по внушительной внешности, было понятно, что усмирить смогут всех, если понадобиться.

Ди-джей добавил звук, а Ильяс не сопротивлялся, когда Айгерим потянула его за руку в центр зала. Потусуется с полчаса и свалит отсюда. Зарина с Амиром не последовали за ними. Ильяс периодически бросал взгляд в их сторону. Амир склонялся к Зарине и что-то говорил ей, она смеялась и тянулась к нему, отвечая что-то. Такой трепет исходил от них, будто они сжимали друг друга в объятиях, хотя на самом деле даже не касались друг друга. Порадоваться надо за Зарину, а у него от необъяснимой досады так сжимаются челюсти, что зубы ныть начинают.

Еще и Герыча бомбит. Но сейчас она не за него с подругой переживает, а очень надеется привлечь чье-то внимание, энергично двигаясь перед Ильясом в ритме музыки. И снова его используют! Какое тут веселье, если он ни на минуту не может расслабиться?! Вот почему он предпочитает проводить время если не в одиночестве, то среди незнакомых людей. Его внимание так не цепляет их энергетика. Валить надо! Поехать в клуб, подцепить там девочку или двоих, тупо слить им энергию и вернуться домой, наслаждаться одиночеством и тишиной. Или сразу поехать домой. Только надо кое-что проверить.

Айгерим заметила, что находится под чьим-то пристальным вниманием и была очень довольна собой. Когда в очередной раз ее руки скользнули по плечам Ильяса, он перехватил их за запястья и, поднимая вверх, стараясь двигаться в такт, попытался сосредоточиться на появляющихся видениях. Выходило так себе. Надо будет при первом же удобном случае попытаться снова. Не нравятся ему появляющиеся обрывки предстоящих событий. Почему он не может оставаться в стороне и не вмешиваться?! Судя по сомнениям Айгерим, не выглядит ли со стороны их танец слишком интимным, объект ее внимания ей небезразличен. Как женщины любят все усложнять! Хотя, Ильясу удалось понять, что она мало знакома с тем парнем. Пока что…

– А ты сегодня в игривом настроении! – почти прокричала Герыч ему на ухо, а Ильяс уловил ее мысль, будто он хочет вызвать ревность Зарины. Серьезно?! С чего она взяла это?

– Я стараюсь изо всех сил подыгрывать тебе…

Смутилась. Эх, сказал бы он ей, чтоб держалась от этого парня дальше, да не станет… Они стоят друг друга. Да и рано делать выводы. Ильяс сам еще не уверен в том, что увидел. Ему нужна более спокойная обстановка для того, чтобы заглядывать в будущее. А лучше вообще не заглядывать, не вмешиваться в чужую судьбу, и оставить каждому возможность нести самим ответственность за все происходящее в их жизни.

Что-то подсказывало, что не стоит спешить покидать вечеринку. Ника сама руководила ею, активно общаясь с гостями. Некоторые из них уже успели исполнить ее желания, вытягивая фанты с заданиями. Ничего особенного.

От Зарины с Амиром он старался держаться в стороне, но часто улавливал ее импульсы в свой адрес. Они были ему знакомы как ничьи другие. Спрячься Зарина от него сейчас в этом огромном доме, Ильяс быстро нашел бы ее. Чем она недовольна? Обижается на него что ли? С виду в прекрасном настроении, а внутри напряжение какое-то и его дергает постоянно своим вниманием. Поговорить о чем-то хочет? Хочет, чтобы подошел? Сама идет…

Зарина что-то сказала Амиру и, оставив его в небольшой компании, направилась к барной стойке, где Ильяс только присел на высокий стул. Похоже, она следила за ним и ждала, когда он останется один.

– Что с настроением? Тебе скучно? – в ее голосе прозвучала претензия, а глаза начали блуждать по залу.

– Нет, просто сосредоточен на слежке за твоей подругой. Присматриваю…

– Мне тоже не нравится этот верзила.

– Тоже? Я не сказал, что он мне не нравится.

– Тогда зачем присматриваешь? – удивилась Зарина.

Если ей рассказать о том, что успел предвидеть Ильяс…

– Вы приехали сюда со мной, – начал он увиливать, – и присматриваю я за вами обеими.

Она подняла на него глаза, чуть хмурясь и поджав один уголок губ. А Ильяс просто обомлел от ее взгляда. Нет, он здесь не для того чтобы вызвать ревность Амира. Зарина сама этого не вполне понимая, решила окончательно убедиться в том, что у Ильяса нет к ней тех чувств, на которые в ее девичьем сердце теплилась надежда. Повышенное внимание Амира и симпатия к нему подали ей сигнал, что это уже не легкомысленное общение и заигрывания, которые случались с другими парнями раньше. Это гораздо большее! И сейчас она начинает понимать, что не знает – ее больше радует отношение к ней Амира или причиняет боль отношение к этому Ильяса. Заринка! Ну почему все так сложно, а? Ильяс снова начал дышать, поймав себя на том, что перестал это делать.

– Меня Амир отвезет домой… проводит… – неуверенно сказала она, принимая непростое для себя решение.

Только бы слезы не навернулись. Тяжелое чувство, будто она прощается с ним. Очень тяжелое! Горло сковал комок и губы дрогнули. Она попыталась улыбнуться. Взгляд Ильяса был таким серьезным и хмурым, он будто старался понять, о чем она думает сейчас. Ему лучше не знать! Не хватало еще, что бы он испытывал чувство вины перед ней. А она не сомневается, что так и будет, если он узнает, что решив начать встречаться с Амиром, она в глубине души надеялась, что Ильяс вдруг осознает, что она значит для него гораздо больше, и что они должны быть вместе… Ненормальная! Читай по глазам! В его взгляде нет и никогда не было того меда, с которым смотрит на нее Амир. Ильяс всегда смотрел на нее как друг, брат и даже отец. И в какой-то момент ей стало этого достаточно. А с появлением Амира, будто пошатнулись затворы, сдерживающие ее призрачные надежды, что когда-нибудь, возможно, Ильяс станет еще ближе. Перед ней будто встал выбор – продолжать притворяться перед самой собой, что она ничего не ждет или признаться, что ее сердце рвет на части от досадной боли, потому что Ильяса не волнует появившийся рядом с ней новый парень.

– Все нормально… правда, – кивнула она, не понимая, почему он застыл на месте и так смотрит, будто сомневается сказать ей о чем-то или не стоит этого делать.

– Хорошо, – ответил он, моргнув, будто отвлекаясь от собственных мыслей. – Зарин…

В этот момент музыка стихла, а к ним подошли Амир и Ника.

– Оу! Да ты мухлюешь! – упрекнула та, говоря в надетый на голову микрофон, и погрозила Амиру пальчиком.

– Вот она – самая близкая для меня девушка, – возразил тот и, с теплой улыбкой глядя на Зарину, взял ее за руку, – а если ты считаешь, что я мухлюю, то можешь выставить меня за дверь.

– Ага! Щщщас! – усмехнулась Ника и потрясла небольшой бумажкой перед его лицом. – Давай! Исполни мое желание!

Со стороны зала, откуда они пришли, послышались подбадривающие возгласы, видимо тех, кто был в курсе, что там написано.

– Ты же поможешь мне избежать занесения в ее черный список? – спросил парень, осторожно притягивая Зарину за руку.

Ильяс наблюдал, как она смущенно улыбнулась в ответ. Она уже догадалась, что сейчас произойдет. А он знал это точно. Он видел это. Замер на месте и, кажется, снова перестал дышать, попав под влияние всего, что сейчас происходило в сердце и мыслях Амира. Никогда прежде не приходилось улавливать от кого-то настолько трепетные чувства и эмоции! Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не прикрыть глаза, когда ладонь Амира скользнула по щеке Зарины, пальцы скрылись в ее волосах, а губы довольно уверенно направились к ее губам. Ее глаза распахнулись шире, а когда Амир начал целовать ее, веки опустились и плотно сомкнулись, ее ладони прошлись вверх по его груди к плечам, а когда поцелуй стал более смелым и чувственным, ее руки обвили шею парня. И только один наблюдатель мог ярко чувствовать их ощущения от рождающихся и бегущих по их телам будоражащих волн.

Ильяс постарался изобразить улыбку, поддерживая настроение вокруг этой парочки и заставляя себя расслабить челюсти. Он готов был сразу же сгрести Зарину в охапку и увести отсюда, если бы только почувствовал, что она отвечает на поцелуй Амира сама того не желая, делая это напоказ… для него! Нет. Ничего подобного он не почувствовал. Наоборот, она будто отпустила все сомнения и полностью доверилась происходящему. Ей нравится Амир, ей хорошо с ним. А Амир любит ее. Всем сердцем! Он тот, кто сделает ее счастливой. И пусть она видит улыбку Ильяса, которая, наверное, выглядит идиотской. Пусть ее надежды, связанные с ним окончательно развеются. Так будет правильно… так будет лучше.

– Вау-вау-ва-а-ау! – восторженно заголосила Ника, аплодируя и получая поддержку толпы, заставляя поцелуй прерваться. – Скажу вам по секрету, друзья! У Амира не было выбора между моими желаниями, потому что, – она хитро подмигнула смущенно улыбающейся в его объятиях Зарине, – все три были с одинаковым текстом! Ахахах! Да, вот такая я… нет, не коварная! Вообще-то он должен был поцеловать девушку, которая находилась к нему ближе всех. Ну, вы поняли да? Я подловила момент, когда это будет не Зарина и… Тадам! Кто молодец? Амир молодец! Там две красотки около него уже пустили слюнку, а он пошел напролом к своей распрекрасной… Зариш, поверь, я в нем не сомневалась! Ой, ну вы только посмотрите, какие они! Это был их первый поцелуй, между прочим! Да-а-а! Тима! – она сделала знак ди-джею. – Давай медлячок!

Тима не заставил Нику ждать, а она, одарив совсем не обижающихся на нее Зарину и Амира короткими объятиями, двинулась в сторону Ильяса.

– Пригласишь меня на танец?

– Это твое желание? – он сомкнул руки на ее талии, стараясь полностью переключить свое внимание с Зарины.

– Не совсем оно, но… пожалуй, да. На большее не рассчитываю, – усмехнулась Ника, прижимаясь к нему как можно теснее.

Глава 3

– Эксклюзив… двойную!

Бармен понимающе кивнул и с невозмутимым видом начал совершать, известные только избранным, манипуляции под столешницей барной стойки. Хозяин клуба сам лично увлеченно занимался изготовлением горячительного напитка, который очень быстро приподнимал настроение, а на утро голова была ясной, будто и не пил вовсе. Партии были небольшими, и для особых клиентов в баре был опознавательный знак, дающий понять, имеется ли «эксклюзив» в наличии. Ценник для большинства посетителей клуба был космическим. Но Вадя-самогонщик, как звали владельца посвященные, фанатично совершенствовал рецептуру и технологию, радуя своих клиентов вовсе не ради нелегального дополнительного дохода.

Ильяс залпом опустошил наполовину наполненный бокал для виски, отмечая, что все же больше плюсов в обладании его талантами, нежели минусов. Но иногда ему хочется проснуться и обнаружить, что он обычный человек. Просто мочь быть наедине с собой, побыть в полной тишине, которая порой его окружает, но которой для него не существует. Бывает, он начинает сомневаться, что у него дар, а не шизофрения. Надо отдать должное Бахе – благодаря ему, хотя бы дома в одиночестве можно расслабиться без «помех». Есть ощущение, что одной услугой в ответ не отделаться. На хрен его! Не для того он свалил сюда от, как никогда привлекательной, Ники.

Он огляделся по сторонам, отмахиваясь от мыслей о покинутой им вечеринке. Брюнетку заметил почти сразу. Точно она. Нет смысла тратить время в ожидании, когда красотка подсядет к нему, пока завяжется знакомство… Можно немного изменить его видения и подкатить первым, порадовать девушку вниманием. Похоже, она в нем сейчас как раз нуждается. В компании двух парочек, обжимающихся на танцплощадке, она явно чувствует себя лишней.

Ильяс сам не понимал, как это работает. Будто кто-то подкидывает ему видения в определенный момент, без его собственных усилий. Он видит обрывками какие-то сцены и понимает, что это произойдет. Специально, он старается не заглядывать в будущее. Особенно в свое и тех, кто ему дорог. Только в случае большой необходимости.

Девушка почти сразу заприметила его среди танцующих, которых было пока немного. Не похожа она на тех, кто дает первому встречному. Нет, склонять к этому с помощью своих особенных талантов не в его правилах. Все должно происходить по доброй воле, это важно! А вселить в девушку уверенность, что он не опасен для нее, не является подавлением воли. Потому что это правда. Он не обидит. Наоборот, ей понравится их общение. Очень!

Не прошло и десяти минут, как они вместе сидели у бара. Ильяс уже успел понять о девушке достаточно, чтобы знать, как с ней общаться. Он заказал ей коктейль, а себе еще порцию «эксклюзива», на которой планировал остановиться.

– Тоже не самый лучший день? – спросила она.

– Тоже… – кивнул он, глядя в ее глаза и читая в них сомнения.

Она хочет отбросить все табу, отступить от своих принципов на сегодня, но ей не все равно, что о ней подумает совсем не знакомый мужик. А желание пуститься во все тяжкие велико.

Досада и разочарование с одной стороны и сомнения, что возможно все еще небезнадежно в ее отношениях с парнем, который сегодня стал «бывшим», с другой. Типичный случай! Она не понимает, что все гораздо проще, чем ей кажется.

– Знаешь, сегодня, и правда, хреновый день… был! – начал проникновенно Ильяс, поднося стопку к ее бокалу, – И, стремно то, что я могу все исправить… но не стану.

– Почему? – искренне спросила она, отпивая коктейль.

– Бывает так, что надо поступить правильно, а не так как хочешь.

Девушка понимающе кивнула и усмехнулась.

– А бывает, так хочется поступить неправильно!

– Это точно, – он оперся локтем на стойку и чуть подался вперед, сокращая расстояние между ними. – Неправильные поступки совершать проще, по-моему. И сожалеть проще о том, что сделал, чем о том, что хотел, но так и не сделал. И знаешь, если ум начинает отговаривать тебя от чего-то, искать причины, почему нельзя, не стоит что-то делать… значит это что-то – твое истинное желание. И наоборот, когда ты мысленно себя уговариваешь, убеждаешь что это тебе надо – нет, ты этого не хочешь на самом деле.

Девушка задумалась над его словами и закивала, соглашаясь . Она загадочно улыбалась, даже не подозревая, что все ее загадки этот парень уже разгадал, что все ее мысли перед ним как на ладони. И это помогает ему умело манипулировать ею, направляя их общение в нужное русло.

– А хочешь, признаюсь от чего сейчас себя отговариваю? – спросила она, борясь с сомнениями и опуская застенчивый взгляд карих глаз.

– А можно я попробую угадать? – спросил Ильяс, понимая, что надо помочь девушке.

– Давай…

– Скорее не угадаю, а буду надеяться, что наши мысли сходятся… и ты, так же как и, я хочешь классно провести время, – он поднес ладонь к ее лицу и провел большим пальцем по ее пухлой нижней губе, и сразу же уловил ее отклик – трепетное предвкушение, – без комплексов, обязательств, без запретов…

Она закивала, как завороженная глядя в его глаза. Он что, потерял контроль и ввел ее в легкий транс? Нет. Точно нет.

–Да, наши мысли сходятся… Хочется совершать безумные поступки…

– За это надо выпить! – предложил Ильяс, не понимая, кого он больше приободряет – себя или ее. Отголоски совести все же пробиваются сквозь азартный настрой игрока. Если б он не знал о причинах ее сомнений, ее бунта против себя самой, было бы проще. Он, конечно, может убедить ее не делать глупостей, и срочно помириться со своим единственным «бывшим», но тот ведь снова налажает. А можно оказать ему услугу, какой бы сомнительной она ни была.

За плечом девушки, Ильяс заметил светлые пряди волос, присевшей за стойку смутно знакомой особы. Он ее видел уже раньше в этом клубе. В своем видении тоже. Она бросила на него откровенный взгляд, в котором четко читалось: «На этот раз я тебя не упущу!» Похоть во плоти! Идеальное наглядное пособие.

Он снова склонился к брюнетке, положа ладонь на ее бедро.

– Продолжим общение в более спокойной обстановке?

– Я не против… – расплылась она в улыбке, а ее взгляд блуждал от его глаз к губам и обратно.

Ильяс не заставил ее ждать. Отбросив церемонии, он поцеловал ее в губы с напором, отслеживая и заряжаясь сам ее ощущениями. Они будоражат ее кровь и заставляют забыть обо всем и всех вокруг. То же самое он уловил от Зарины, когда Амир целовал ее. Черт! Не сейчас! Он оторвался от губ девушки и посмотрел ей прямо в глаза, поглаживая ее бедро под тонкой тканью короткого облегающего платья.

– Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

– Жду, – с лихорадочным блеском в глазах и очаровательной улыбкой ответила она.

Через пару минут, возвращаясь обратно и поравнявшись с блондинкой, которая явно следила за ним взглядом, Ильяс многозначительно посмотрел на нее и продемонстрировал карту от вип-комнаты. Ее бровь взмыла вверх от удивления и тут же уголки губ растянули самодовольную улыбку.

– Присоединишься к нам через пару минут? – спросил он, склонившись к ее уху.

Леха сразу ответил на сообщение и минут через пятнадцать уже подъехал к клубу. Ильяс уловил его мрачное настроение, но расспрашивать и вникать в чем дело не стал. Сначала с брюнеточкой надо довести дело до конца.

Они уселись на заднее сиденье, и девушка назвала адрес. В мыслях полное смятение, а по телу все еще пробегала приятная дрожь. Она бросала на Ильяса многозначительные взгляды и, сдерживая смех, прикрывала лицо ладонями.

– Ты усвоила урок? – усмехнулся он. – Закрепления темы не будет.

– Надеюсь, что усвоила… не знаю… я все еще в шоке…

Да, для Лауры было неожиданным, когда Ильяс прервал их опьяняющие поцелуи на кожаном диване и впустил в комнату какую-то девицу. Накатившую волну возмущения остановил один его взгляд. Она вспомнила книгу о демоне-обольстителе, которую читала недавно. Вот именно такой же взгляд у того демона она себе и представляла – обещающий наслаждение. Она как прикованная сидела на месте, наблюдая за «демоном» и заявившейся блондинкой, за их первыми прикосновениями друг к другу, за поцелуями, которые становились все боле жадными и сладострастными, за тем как они постепенно оставляют друг друга без одежды. Их движения были тягучими и чувственными, они будто не замечали ее присутствия и, в то же время, все это зрелище словно было специально подготовлено для нее. «Демон» что-то шептал блондинке на ухо, и та, прижавшись спиной к его груди, направляла его руки по своему телу, запрокинув голову на его плечо и упиваясь его ласками. Когда блестящая упаковка от презерватива упала на пол, а девушка склонилась к подлокотнику дивана и прогнула спину, подставляя себя «демону», Лаура почувствовала, как напряглись бедра, а дыхание приостановилась.

– Да! Вот так! Хочу так! – со стоном хныкала блондинка, совершенно не контролируя себя и полностью отдаваясь ощущениям, когда он начал совершать меняющие темп толчки, то замедляясь, то делая это мощными рывками.

Как же хотелось быть на ее месте! Почувствовать его внутри себя, ощущать его руки, ласкающие самые чувствительные точки, его дыхание на своей шее, стонать, и смело познавать новые грани наслаждения. «Демон» полностью контролировал процесс, и будто смаковал его, стараясь ради партнерши. Она периодически ловила на себе его взгляд, прожигающий насквозь и заставляющий дышать чаще. По телу теплом растекалась сладостная истома. Наблюдать, как блондинка бьется в экстазе, издавая изможденным голосом восторженные звуки, было пыткой. Демон!

– И часто вы так забавляетесь? – спросила она его тихо, чтобы водитель не расслышал.

– Мы? – сделал вид, что удивился Ильяс. – Я ее знаю не больше чем тебя.

Врет! А может, нет? Когда он переключился на нее, Лаура совершенно забыла о блондинке и только донесшееся пиликанье электронного дверного замка, напомнило о ней. Нормально! Пришла, кайфанула и ушла.

– Ты что, демон? – у нее вырвался смешок.

Ильяс тоже усмехнулся. Он ожидал, что она осмелится задать этот вопрос.