Мифы Москвы

Москва – город со множеством измерений. Параллельно официальной истории, запечатленной в летописях и трудах исследователей, здесь испокон веков живет иная реальность – мир устных преданий, скрытых смыслов и коллективного воображения ее жителей. Эта реальность прорывается в странных названиях улиц и переулков, в байках о тайных подземных ходах и призрачных фигурах, мелькающих в ночное время над тротуарами города. Почему же Москва стала столь щедрым источником мифов и легенд, иногда пересекающихся с реальностью, а иногда совершенно оторванных от нее?

Причину стоит искать отчасти в ее древности и своеобразии исторической судьбы. Москва – место, где временные пласты наслаиваются друг на друга, как геологические породы. Люди впервые поселились здесь в эпоху, когда сама земля, реки и леса были одушевленными в восприятии их обитателей – финно-угров и славян-вятичей, видевших в холмах, реках и болотах проявления сакральных сил. Эта изначальная, «природная» мифология стала прочным фундаментом местного фольклора. А далее каждый поворот судьбы нынешней столицы – от скромной пограничной крепости до Третьего Рима и сердца советского государства – создавал очередной пласт легенд. Набеги ордынцев, ужасы Смуты, пожар 1812 года, революционные потрясения и огонь Великой Отечественной – каждое испытание и каждое возрождение меняли облик города, порождали новые предания, становившиеся особой формой народной памяти. И в ней сплетались суеверный страх, гордость за свою Родину, мечта о чуде и многое другое.

Имен много, Москва одна

Интересно, что в мире существует множество населенных пунктов с названием Москва. Лидируют Соединенные Штаты Америки – там их десятки. Также есть селение Moscow в Шотландии, основанное в память о победе над Наполеоном, район Moscou в бельгийском Генте, названный в честь русской армии, поселок с таким же названием в Индии, в штате Керала. Последний получил название в 1957 году в честь выборов первого коммунистического правительства штата.

К. Фишер. Здания Чудова монастыря в Московском Кремле (не сохранились). Фото начала ХХ в.

С точки зрения ученых, миф – это древний способ осмысления мира, повествование, которое объясняет происхождение Вселенной и человека, устанавливает правила и нормы. Мифы древних обществ рассказывали о богах и героях, олицетворявших стихии и человеческие страсти. Но мифология современного города не ограничивается только дошедшими до нашего времени древними сказаниями про обитавших когда-то на этом месте богов и полубогов. Московский миф – это еще и противоречивые легенды об основании города, и истории о замурованных сокровищах, и вера в то, что скульптуры на станции метро могут исполнять желания. Это уникальный фольклор мегаполиса, где древний страх перед подземным миром трансформировался в истории о мутантах в тоннелях метро, а вера в проклятие места – в слухи о призраках Лубянки или Марьиной Рощи.

Наше путешествие по мифам Москвы начнется у истоков, в мире духов – покровителей древних холмов и рек. Затем мы отправимся расследовать казусы московской топонимики, познакомимся с мистическими тайнами Кремля, погрузимся в грандиозный миф советской эпохи, воплощенный в мраморе метро и шпилях сталинских высоток. Мы прислушаемся к многоголосому хору, который уже много веков звучит над густой сетью улиц Москвы и Подмосковья: в нем поют древние духи рек, шепчутся тени императоров и цареубийц, шумят моторы подземных призрачных поездов и хлопают двери современных небоскребов, построенных, возможно, на месте древних капищ. Мы не призываем вас воспринимать серьезно каждую представленную здесь историю. Но, согласитесь, бывает очень интересно узнать о том, что даже у самых диких городских страшилок иногда есть реальная историческая подоплека.

Александровский сад, вид на Московский Кремль

Изначальная, «дикая» география – холмы, реки, болота, леса – стала первым и самым мощным источником мифологии Москвы.

Там, где мы видим просто природный ландшафт, древний человек ощущал живую, одушевленную сущность. Высокий холм был местом силы, близким к небу, идеальным для святилища громовержца. Топкое болото – вратами в иной, темный мир, во владения водяных и кикимор. Извилистая река виделась пограничной чертой, за которой начиналось «чужое» пространство. Названия, которые давали этим местам первые обитатели – финно-угры, славяне, – часто несли в себе этот сакральный смысл, зашифровывая в слове характер и дух места.

Позднее, когда на эти холмы пришла новая, христианская культура, старые духи не исчезли. Они лишь сменили обличье, превратившись в призраков, ведьм, чертей и прочую нечисть, по-прежнему привязанную к своим исконным владениям. Так родилась уникальная многослойность московской мифологии, где сплетаются реальная история, народная фантазия и древняя этимология. Эта глава – путешествие к истокам, рассказ о том, как древние духи места прорываются к нам через названия холмов и площадей, через легенды о подземных реках, бездонных озерах и потусторонних болотах.

За много столетий до Москвы

Когда мы говорим «древняя Москва», мы обычно представляем себе деревянные стены Кремля времен Ивана Калиты или белокаменную крепость Дмитрия Донского. Но ведь Москва появилась не за один день. История заселения людьми этих мест уходит в такую глубь веков, что делает возраст самого города, отметившего не так давно свое 875-летие, почти юношеским.

Первые следы человека на территории современной Москвы и Московской области относятся к эпохе мезолита, среднего каменного века. Охотники и собиратели, чьи стоянки археологи находят по берегам Москвы-реки и ее притоков, жили здесь уже тогда, когда ледник отступил, но в мире еще встречались мамонты. Здесь был найден знаменитый «сходненский череп», обнаруженный в районе впадения реки Сходни в Москву-реку. Эти останки человека, жившего в эпоху последнего оледенения, соседствовали с костями мамонта, что дает нам картину сурового мира того времени.

С наступлением неолита, нового каменного века (примерно V–III тысячелетия до нашей эры), жизнь становится более оседлой. Люди осваивают гончарное дело, совершенствуют орудия труда из камня и кости. А с началом II тысячелетия до нашей эры на берегах будущей Москвы-реки появляются племена, знакомые уже не только с охотой, но и с примитивным земледелием и животноводством. Археологи обнаружили на территории нынешнего Царицына поселение бронзового века.

ВЕК ДЛИНОЙ В ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Бронзовым веком принято называть эпоху человеческой истории, которая укладывается в промежуток примерно XXX–XI веков до нашей эры. Такой огромный разлет объясняется тем, что народы, населявшие регионы, по-разному проходили этапы развития. Это зависело от климата, от наличия тех или иных полезных ископаемых и так далее. На первый план выходят орудия труда из бронзы (в более раннее время использовались медные, а на смену бронзе пришло железо).

Ключевые перемены произошли в первом тысячелетии нашей эры. Тогда леса и поля, на которых сейчас располагаются Москва и Московская область, стали домом для финно-угорских племен. Но кто такие финно-угры с точки зрения науки? Этнографы объединяют народы в группы, ориентируясь на схожесть языков, обычаев, верований и антропологического типа. Язык здесь – особенно важный маркер. Сейчас к финно-угорским народам принято относить венгров, финнов, эстонцев, саамов, хантов, манси, марийцев, коми-зырян и коми-пермяков, ижору, карелов, водь и многих других.

Предки современных финно-угров, расселившиеся в ту эпоху в Волго-Окском междуречье, говорили на родственных наречиях. Их мифы о богах-демиургах (создателях Вселенной), духах – хозяевах леса и воды, их ремесла и орнаменты имели общие корни.

Ж. Грассе Сен-Совёр. Марийская женщина. 1797 г. Музей искусств Лос-Анджелеса

Эта обширная семья народов никогда не была изолированной. На их культуру, особенно в Поволжье, оказали сильное влияние тюркские соседи, такие как булгары. Да и сами племена не стояли на месте – они перемещались по бескрайним лесам, ища новые земли. Поэтому сегодня родственные народы, произошедшие от тех древних племен, живут далеко друг от друга: от финнов и эстонцев на Балтике до хантов и манси в сибирской тайге. Но в их эпосах и орнаментах до сих пор можно найти отголоски общего прошлого.

А что же славяне? Согласно данным археологии и лингвистики, славянская общность сформировалась примерно к середине I тысячелетия нашей эры, выделившись из более древней индоевропейской среды. Античные авторы, такие как Тацит, Плиний Старший и их коллеги, скорее всего, именно их предков упоминали под именами венедов, антов и склавинов.

К VI–VII векам процесс расселения славян по Центральной и Восточной Европе стал массовым. На территории нынешних Москвы и Московской области двинулись две крупные племенные группы: кривичи и вятичи. Последние, упорные земледельцы и умелые металлурги, стали главными соседями местных финно-угров на московской земле, появившись здесь не позднее VIII–IX века.

Для вятичей долина Москвы-реки стала северным пределом расселения. Летописи описывают их как упрямый и независимый народ, дольше других сопротивлявшийся христианизации во времена Владимира Святого. Их укрепленные городища, курганы с характерными предметами быта и украшениями – например, женскими семилопастными височными кольцами – постепенно появлялись по берегам рек, часто соседствуя или наслаиваясь на более древние финно-угорские поселения.

Височные кольца – типичные женские славянские украшения, которые подвешивались к головному убору или к шнурам (ремешкам, лентам), поддерживавшим прическу. Как и любые украшения, первоначально, скорее всего, играли роль своеобразных оберегов; впоследствии могли использоваться в том числе как средство платежа.

Таким образом, к моменту первого летописного упоминания Москвы в 1147 году эти земли не были пустынными или «ничьими». Они представляли собой сложный этнокультурный слоеный пирог, хранивший память о десятках поколений. На фундаменте культуры древних охотников каменного века лежал пласт, созданный финно-угорскими лесными племенами, а над ним постепенно нарастал слой славянской земледельческой культуры. Каждый из этих народов оставил свой след, который сейчас пристально изучают археологи. Но для данной книги важнее глубинные пласты духовной культуры, то, что не всегда можно потрогать руками или найти в археологическом раскопе. Скажем несколько слов о том, как местные народы, жившие за много столетий до основания Москвы, представляли себе Вселенную, в каких богов и духов верили и как эти верования могли преломиться в топонимике и городских легендах.

В. П. Верещагин. Владимир над поверженными идолами. Иллюстрация из альбома «История государства Российского в изображениях державных его правителей». 1896 г. Санкт-Петербург

Истории о сотворении мира

И финно-угорские племена, и славяне, несмотря на различия в языке и быте, до прихода христианства разделяли фундаментальный взгляд на мир, свойственный большинству древних культур от Скандинавии до доколумбовой Америки: их Вселенная была живой, одушевленной и населенной множеством могущественных существ.

Сейчас мы обычно называем всех сверхъестественных существ, которые упоминаются в мифах славян, греков, скандинавов и прочих народов, богами. Это не совсем правильно, так как у любого народа были свои обозначения для покровителей стихий и природных сил, не считая личных имен. Но в переводах обычно приходится идти на некоторые упрощения.

Стоит уточнить: слово «язычество», которым часто обозначают древние верования, связанные со многими богами, несет в себе сильный оценочный оттенок. Оно происходит от церковнославянского «языци» – «народы», «иноземцы», и долгое время использовалось как противопоставление истинной вере. Современная наука предпочитает более нейтральные и точные термины: традиционные верования, политеизм или многобожие. Эти понятия четко указывают на суть – веру во множество божеств и духов, управляющих различными силами природы и сторонами человеческой жизни.

Почему славянские мифы дошли до нас в виде немногочисленных смутных отрывков, причем в основном в виде упоминаний в иноземных источниках? Ведь, например, в нашем распоряжении – толстые тома сохранившихся мифов Древней Греции, Рима или Скандинавии, тогда как о родной славянской мифологии известно чуть больше, чем ничего. Причин этому несколько, и все они тесно связаны.

Во-первых, у славян, судя по всему, мифы, предания и гимны богам передавались в основном изустно, от поколения к поколению. Наличие или отсутствие у славян письменности до того, как Кириллом и Мефодием была создана кириллица, – вопрос очень дискуссионный и явно требует отдельного исследования. Во-вторых, крещение Руси повлекло за собой вытеснение и ликвидацию всего, что связывалось со старыми богами. Идолы уничтожались, а упоминания об обрядах в летописях, которые составляли уже христианские монахи, часто носили оценочный характер. В-третьих, даже когда широко распространилась письменность – кириллица, ее развитие шло рука об руку с христианизацией, оставляя древним мифам мало шансов быть зафиксированными объективно.

Несмотря на все трудности, мы можем сформулировать некоторые особенности славянской мифологии. Один из ценных материальных источников – знаменитый Збручский идол, обнаруженный в реке Збруч в 1848 году. Этот четырехгранный столб высотой более двух с половиной метров, датируемый X–XIII веками, уже христианской эпохой, является интересным посланием из прошлого.

Г. Шарлемон. Збручский идол. Около 1898 г. Австрийский государственный архив

Его венчает четырехликая голова под круглой шапкой, вероятно, изображение верховного божества, смотрящего на все стороны света. Верхний ярус занимают четыре фигуры, возможно, символизирующие главных богов: одна – с кольцом, женское божество, другая – с мечом, воинственный бог, третья – с рогом, условно божество достатка и изобилия. У четвертой фигуры каких-то особых атрибутов нет. Средний ярус, где мужские и женские фигурки как будто водят хоровод, традиционно интерпретируется как мир людей. А могучие коленопреклоненные фигуры нижнего яруса, поддерживающие то, что находится над ними, вероятно, олицетворяют хтонические, подземные силы, фундамент мироздания. Этот идол мог представлять собой модель славянской картины мира: небесный уровень богов, средний уровень людей и нижний уровень, где обитают души умерших, чудовища и мрачные стихийные силы.

Письменные источники дополняют эту картину. В русско-византийских договорах X века славянские князья клянутся именами Перуна и Велеса (Волоса). Обязанности этих богов более или менее понятны: Перун почитался прежде всего как бог грозы и покровитель войска, Велес – как скотий бог, защитник богатства и домашнего скота. «Повесть временных лет» описывает пантеон главных божеств, установленный князем Владимиром незадолго до крещения Руси: помимо Перуна там фигурируют Хорс, Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь. Последняя, по мнению историков, почиталась как покровительница женщин, домашнего очага, рукоделия и, возможно, плодородия. А вот все остальные до сих пор вызывают дискуссии в научной среде: их функции пересекаются между собой, и не совсем понятно, как эти божества соотносились друг с другом. Например, о Стрибоге на основании различных упоминаний предполагают, что он мог быть и богом ветра, и покровителем разрушительной бури, и олицетворением неба, и владыкой вод.

О ТОМ, КАК ДЬЯВОЛ СОЗДАЛ ЧЕЛОВЕКА

Как древние славяне представляли себе сотворение мира, к сожалению, неизвестно. В «Повести временных лет» приводится история о том, как некие волхвы рассказывали, что давным-давно состоялся спор Бога с сатаной, кому выступить в роли демиурга, создателя. В итоге дьявол сотворил человека, а Бог вложил в него душу. Несмотря на то что летопись говорит о волхвах, служителях древних культов, в рассказе явно ощущается влияние уже широко распространившегося христианства.

Важные свидетельства оставляли побывавшие на Руси иностранцы. Так, арабский путешественник Ахмад ибн Фадлан детально описал обряд погребения знатного руса с жертвоприношениями, а византийский император Константин Багрянородный упоминал, как русы на Днепре приносили жертвы у огромного дуба, возможно, священного древа Перуна.

Славянское многобожие не ограничивалось высшим пантеоном. Все пространство вокруг человека было населено духами – хозяевами конкретных мест. Леший владел лесом, водяной и русалки – реками и озерами, полевик – нивами. Даже в доме жили свои духи: домовой – хранитель очага, и вредная кикимора, насылающая беспорядок. Впрочем, последняя могла помогать хозяевам, если они находили с ней общий язык. Эти существа не были могущественными богами в полном смысле: с ними не заключали договоров, как с Перуном, но их старались умилостивить, задобрить или даже при случае обмануть. Они – прямое порождение того самого древнего взгляда на мир, где у каждой рощи, болота или уголка дома есть свой покровитель.

В. В. Владимиров. Открытка «Домовой». Начало ХХ в.

Эти верования оказались самыми живучими. Главных богов вытеснило христианство, но лешие, домовые и русалки благополучно перекочевали в сказки, былички и суеверия, дойдя в народной памяти практически до наших дней. Равно как и некоторые традиции и обряды: мы до сих пор печем блины на Масленицу, а ведь это на Руси делали задолго до христианства. Круглые золотистые блины и оладьи олицетворяли солнце и приближали весну. И когда речь пойдет о московских легендах о подземных реках, проклятых местах или призраках в старых усадьбах, мы неизбежно увидим отголоски этой древней, сложной и очень интересной системы верований.

Главное блюдо русской Масленицы

У финно-угорских народов, которые некогда также населяли земли нынешних Москвы и Московской области, космогонические мифы, то есть рассказывающие о рождении Вселенной, обнаруживают явное родство.

Основой в этих мифах почти всегда выступает первозданный океан – бескрайний, бездонный; он мог быть порождением изначального хаоса, а мог и заменять собой этот хаос. Над океаном царили тишина и пустота, пока не появлялся главный действующий герой – водоплавающая птица. Чаще всего это утка или гагара. Ее роль в мироздании фундаментальна: она становится тем самым демиургом-строителем, который приносит в мир порядок.

Классический сюжет повествует о том, как птица, летая над безбрежными водами, ищет место для отдыха или гнезда. Не найдя тверди, она ныряет на дно океана и достает оттуда немного песка, ила или комок глины. Из этой частицы она лепит первую землю, которая затем начинает расти, пока не образует обитаемый мир. Этот мотив – ныряльщик за землей – один из самых архаичных и распространенных.

Не менее популярен и другой вариант – миф о яйце. Здесь птица находит крошечный островок, кочку или даже одинокую травинку, плавающую по волнам. На этой хрупкой опоре она вьет гнездо и откладывает яйцо (или несколько). Из него и рождается все сущее. Прекрасной иллюстрацией служит водская сказка.

Водь (вожане) – ныне очень малочисленный финно-угорский народ, проживающий в основном на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Согласно переписи начала 2020-х годов, всего в России насчитывалось около 100 представителей этого народа.

В ней рассказывается, как в давние времена, когда не было ни солнца, ни луны, ни звезд, а только бескрайнее море, над ним летела уставшая ласточка. Долгие поиски увенчались успехом: птица увидела три кочки, торчащие из воды. Она села на одну из них, свила из травинок и водорослей гнездо и отложила яйца. Но тут поднялась буря, гнездо сорвало и унесло в пучину. Отчаянно пытаясь спасти свое потомство, ласточка смогла выловить лишь одно яйцо, да и то уже было с трещиной. И вот из этого поврежденного яйца произошел весь космос: из белка появилось солнце, из желтка – луна, а осколки скорлупы разлетелись по небу, превратившись в звезды. И когда засияло новорожденное солнце, его лучи осветили вдали прекрасную землю с дубовыми рощами, где в мире жили звери и птицы.

Водская крестьянка. Иллюстрация из книги И. Г. Георги «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей». 1799 г. Санкт-Петербург

Почти идентичный мотив встречается и в саамской мифологии. Здесь птица также летает над мировым океаном в поисках места для гнезда. Она находит единственную травинку, качающуюся на волнах, и откладывает на ней три яйца. Сама травинка под этой тяжестью чудесным образом расширяется и превращается в земную твердь. А из трех яиц затем выходят растения, животные и люди.

Эти мифы, при всей своей кажущейся простоте, несли глубокий смысл. Они объясняли происхождение основных элементов Вселенной, Земли и небесных светил, утверждали идею победы над хаосом благодаря усилиям и жертве – разбитому яйцу. А еще повествовали о неразрывной связи воды, земли и неба с населяющими Вселенную живыми существами. И, может быть, отголоски этой веры в птицу-демиурга и мир, рожденный из водной бездны, много веков спустя трансформировались в местные поверья о таинственных озерах, подземных ключах и водяных духах, с которыми еще долго будет считаться даже христианская Москва.

Взгляд с Воробьевых гор

Известная метафора «Москва – город на семи холмах» – отражение сложного природного рельефа, на котором выросла древняя столица. Почему холмов именно семь, вопрос, к которому мы еще вернемся. Однако сам по себе ландшафт с его возвышенностями и крутыми берегами рек испокон веков служил мощным источником мифов. Названия многих пригорков, оврагов, ручьев, рек и лесных массивов до сих пор хранят память о древней сакральной географии, позволяя строить предположения о том, каким силам поклонялись первые обитатели этих мест задолго до появления самой Москвы.

Так, например, Воробьевы горы, именовавшиеся в советскую эпоху Ленинскими, – это часть высокого правого берега Москвы-реки, поднимающаяся более чем на 80 метров. Современное название происходит от села Воробьево, известного примерно с XIV века; первое достоверное документальное упоминание о нем относится к 1453 году. Однако люди жили здесь за много столетий до этого. Археологические раскопки обнаружили на территории Воробьевых гор следы древнего городища, принадлежащего к дьяковской культуре.

Дьяковская культура, которая относится к раннему железному веку, названа по первому исследованному городищу у села Дьяково в Коломенском. Культура, созданная финно-угорскими племенами, существовала примерно с VII века до нашей эры до V века нашей эры. Основой хозяйства было скотоводство, причем особое внимание уделялось разведению лошадей. Следы подобных укрепленных поселений находят в Раменках, на реке Сетунь и у Андреевского монастыря.

В допетровские времена на Воробьевых горах бытовали рассказы о «Чертовом городище» – остатках каких-то древних построек, которые народная молва напрямую связывала с языческими обрядами. Суеверные местные жители верили, что в лунные ночи на вершинах гор собираются ведьмы на шабаш, а в окрестных лесах бродят неупокоенные духи. Позднее мрачную славу этого места подкрепила череда самоубийств; современники объясняли трагедии губительным влиянием нечистой силы, обитавшей на горе. Даже масштабное строительство главного здания МГУ в 1950-х годах не смогло до конца развеять мистический ореол. Строители и студенты передавали из уст в уста истории о странных звуках, необъяснимых тенях на стройплощадке и в новых корпусах. Многие уверяли, что в этом месте их постоянно преследует ощущение чужого взгляда.

Панорама со смотровой площадки на Воробьевых горах

Многие исследователи городского фольклора и историки высказывают версию, что в дохристианские времена Воробьевы горы вполне могли быть местом размещения крупного капища, возможно, посвященного богу-громовержцу, чьи места поклонения традиционно располагались на возвышенностях. Что же касается самого села Воробьево, то оно исчезло с карты относительно недавно, в связи со строительством университетского комплекса. Единственным напоминанием о нем сегодня служит храм Живоначальной Троицы на Воробьевых горах, чудом уцелевший среди катаклизмов XX века.

Храм Живоначальной Троицы на Воробьевых горах. Фото около 1900 г.

Что значит «Москва»?

Большинство историков и филологов сходятся во мнении, что первоначально это имя носила протекавшая здесь река, а уже от нее имя перешло на строящееся поселение. Но как появилось название Москва? Существует множество гипотез, каждая из которых опирается на серьезные научные изыскания, а иногда частично на древние легенды. Споры ведутся вокруг того, какой из древних народов, населявших эти земли, удостоился чести наречь главную реку, от которой и пошло имя столицы.

Славянская гипотеза является, пожалуй, самой распространенной. Ее сторонники выводят название из древних славянских корней. Согласно этой версии, корень «моск» мог означать «вязкий», «топкий», а суффикс «-ва» традиционно связывается с водой. Таким образом, «Москва» может быть истолкована как «болотистое, топкое место» или просто «трясина». Это объяснение согласуется с особенностями местности, когда-то изобиловавшей заболоченными низинами и старицами. В пользу славянского происхождения говорит и широкое распространение схожих гидронимов, названий водных объектов, там, где расселялись славяне: река Мозгава (Москава), протекающая по территории Польши и Германии, река Московица – в Беларуси, приток Березины, и так далее.

Не менее интересна балтийская версия, связывающая имя реки с языками древних балтских племен – предков современных литовцев и латышей, которые также обитали в Волго-Окском междуречье до прихода славян. Согласно этой гипотезе, название могло произойти от слов, обозначающих извилистую, петляющую реку. Это подтверждается самой формой русла: в черте современного города Москва-река делает одиннадцать крупных изгибов. Лингвисты проводят параллель с литовским словом mazgas – «узел», что образно описывает запутанный водный путь. Другое возможное значение из балтийских языков – «слякоть, топкое место», вновь возвращает нас к теме болот и трясин.

Москва-река у стен Кремля

Особую связь с мифологией несет в себе финно-угорская гипотеза о происхождении названия. Сторонники этой версии разбивают слово на две части: «моск» или «маска» и «-ва». В ряде финно-угорских языков, например в марийском, слово «моска» или «маска» означает «медведь». Частица «-ва» практически во всех этих языках переводится как «вода», «река». Таким образом, получается поэтичное и грозное толкование, «Медвежья река». Это имя могло отражать как реальное обилие медведей на ее берегах, так и особое почитание медведя у местных племен. Любопытно, что в других финно-угорских наречиях обнаруживаются и иные корни: в финском musta значит «черный, темный», возможно «черная река», указание на цвет болотных вод или зыбких берегов, а в языке коми схожее слово означает «корова». В последнем случае можно предположить, что реку использовали для водопоя домашнего скота.

Каждая из этих гипотез, славянская, балтийская и финно-угорская, не исключает другие, а скорее рисует сложную картину исторических наслоений. Возможно, более древнее, дославянское имя реки, балтийское или финно-угорское, было впоследствии осмыслено и адаптировано пришедшими славянами, которые нашли в нем знакомые и подходящие их языку созвучия. Так или иначе, само разнообразие научных версий о происхождении слова «Москва» лишь подчеркивает древность и многослойность истории этого места, где задолго до первого летописного упоминания уже звучали данные разными народами имена.

Поклонная гора: кому здесь поклонялись?

В современной Москве Поклонная гора – это, прежде всего, грандиозный Парк Победы, торжественно открытый к 50-летию Победы в Великой Отечественной войне. На территории в 135 гектаров разместились Вечный огонь, монумент Победы, множество памятников, храмы разных конфессий и несколько музеев. При создании парка первоначальный рельеф горы был значительно изменен: ее склоны сделали более пологими для удобства планировки.

Вид на храм Георгия Победоносца на Поклонной горе

Однако историческая память места гораздо глубже. Само название Поклонная традиционно связывают с обычаем поклонения Москве. С этой точки путники, прибывающие в город или покидающие его, кланялись столице, выражая таким образом свое почтение. Здесь же, на горе, ранее происходили церемонии встречи высоких гостей. Самый известный, хотя и печальный, исторический эпизод связан с сентябрем 1812 года, когда Наполеон тщетно ожидал на Поклонной горе делегацию с ключами от Кремля.

Исследователи обращают внимание на особое положение Поклонной горы в окружающем ландшафте; не исключено, что задолго до основания Москвы и даже до прихода славян это естественное возвышение могло выполнять роль сакрального центра, места поклонения силам природы или богам местных финно-угорских племен. Таким образом, история Поклонной горы демонстрирует удивительную преемственность: от возможного древнего капища к месту ритуального поклона путников, а затем – к главному памятнику воинской славы, делая ее уникальным символом многослойной исторической памяти, в которой переплетаются миф, история и современность.

Полет на Лысую гору

Еще одна важная для московской мифологии вершина – Лысая гора в Битцевском лесопарке, он же Битцевский лес, хотя стоит отметить, что подобное название не уникально и Лысых гор немало по всей России. Такое наименование издавна закреплялось за возвышенностями, макушки которых лишены деревьев, а то и вообще любой растительности, что могло быть следствием как природных особенностей почвы, так и деятельности человека. Эти высоко вознесенные над местностью пространства в народном сознании напрямую ассоциировались с древними языческими капищами. На таких вершинах, по всей вероятности, совершались ритуалы поклонения небесным силам, например приносились жертвы богам солнца и грома.

На территории Битцевского леса сохранились курганы славян-вятичей, которые археологи относят в основном к XI–XIV векам.

С приходом христианства сакральный статус этих мест был переосмыслен, и в фольклоре за ними прочно закрепилась репутация мест сборищ нечистой силы. Появились легенды о регулярных шабашах ведьм, проводивших свои мрачные обряды на лысых вершинах под покровом ночи. Эта поздняя, уже христианская мифология оказалась настолько живучей, что многие исследователи творчества Михаила Булгакова считают Лысую гору в Битцевском лесу прообразом того места, где в романе «Мастер и Маргарита» Воланд устраивает бал. Впрочем, существуют и альтернативные версии, указывающие на другие возвышенности. Дополнительный трагический и зловещий ореол Битцевский лес приобрел в новейшей истории, когда в 2000-х годах там действовал печально известный серийный убийца.

В последние десятилетия своеобразный культурный слой Лысой горы пополнился: некоторые горожане устанавливают на склонах горы самодельные подобия жертвенников и ритуальных идолов.

Три или больше?

Три горы, или, как иногда говорили в народе, Тригорье, Трехгорка, – это исторический район на левом берегу Москвы-реки, вблизи Пресни, который впервые упоминается в документах после 1410 года. С XV века земли принадлежали князю Владимиру Андреевичу Храброму, а позже, вплоть до середины XVIII столетия, – Новинскому монастырю. Затем Три горы официально вошли в черту города, а с XIX века стали частью рабочего района Пресня.

Эту местность традиционно включают в список тех семи холмов, на которых стоит Москва. Однако название Три горы, скорее всего, не является точным топографическим указанием. Скорее оно просто отражало холмистый, пересеченный характер местности. Например, на самом первом печатном плане Москвы 1710 года в перспективе этого района изображено целых семь возвышенностей. Существует и другая версия, уводящая нас в глубокую древность. Некоторые исследователи предполагают, что название могло восходить не к холмам, а к некоему огромному трехглавому идолу, который мог некогда стоять здесь как центр языческого святилища.

ЧТО ТАКОЕ УРОЧИЩЕ?

Понятие «урочище», которое часто встречается применительно к изучению той или иной местности, в широком смысле означает любой хорошо узнаваемый географический объект, название которого было условлено, уречено людьми. Урочищем мог стать, например, участок, резко выделяющийся какими-то особенностями – необычным цветом почвы, специфическими скальными образованиями.

Открытка с изображением Введенской церкви несохранившегося Новинского монастыря. 1848 г.

Чертовщина какая-то!

В самом сердце исторического центра Москвы, в тихом и живописном районе, находится местность с любопытным названием Кулишки. Сразу возникает вопрос о возможной связи с расхожим выражением «у черта на куличках», означающим нечто невероятно далекое и глухое.

Связь и в самом деле существует. Слова «кулишки», «кулички» или «кулижки» в разных уголках России ранее могли обозначать либо лесную вырубку, просеку, либо болотистое, топкое место. Оба варианта прекрасно вписываются в контекст ранней Москвы. В первом случае название могло возникнуть из-за активной вырубки леса для строительства первых городских укреплений и домов. Во втором – оно прямо указывало на низменные, заболоченные участки, которые в народной традиции считались излюбленным обиталищем нечистой силы. Такие неприветливые, гиблые и опасные места и стали прообразом тех самых мифических куличек, куда впоследствии, согласно поговоркам, поселили черта.

Существует и еще одна, более приземленная версия, связывающая топоним со словом «кульки» или «кошели»: в этой части города в старину действительно было много кожевенных и портняжных мастерских, производивших подобные изделия. Какой из этих путей привел к появлению имени Кулишки, сегодня установить точно уже невозможно.

Гораздо живее и ярче память места сохранилась в преданиях, связанных с его храмами. Хорошим примером служит церковь Всех Святых на Кулишках, чей нарядный облик сложился в XVII столетии, хотя деревянный предшественник храма стоял здесь еще при Дмитрии Донском. Примечательная деталь – колокольня, имеющая заметный наклон. Разумное инженерное объяснение этому явлению – слабый грунт и дефекты фундамента – показалось горожанам слишком скучным. Вместо этого в народе рассказывали куда более занимательную историю, якобы относящуюся ко временам царя Алексея Михайловича. Согласно легенде, на Кулишках тогда завелся бес: неведомая сила опрокидывала торговые лотки, ставила прохожим подножки, а во время церковных служб в местных храмах неведомо откуда раздавались непристойные вопли и ругательства. Спешно пригласили старца-затворника Иллариона, славившегося даром изгонять молитвами различную нечисть. Несколько недель непрестанных молитв Иллариона и его помощников увенчались успехом – дух исчез, но, уходя, со зла толкнул колокольню церкви Всех Святых, которая с тех пор так и стоит перекошенной. Это предание – наглядный образец уже сугубо христианской мифологии, наслоившейся на древнюю, изначально нечистую славу самого места.

Еще один московский топоним, часто связываемый с нечистой силой, – Чертаново. Район получил название от одноименной деревни, самое раннее документальное упоминание которой датируется 1654 годом. Народная этимология охотно выводит название от слова «черт», однако реальная история, скорее всего, иная. Видимо, деревня была названа по речке Чертановке, левому притоку Городни, чьи воды позже были отведены в Москву-реку. Чертановка упоминается в писцовых книгах в 1627 году, тогда как деревни Чертаново в этих документах еще нет. Происхождение же гидронима ученые чаще всего производят из финно-угорских языков, где оно могло означать лесную чащу, указание на некогда дремучие, нетронутые леса в этих местах. В народном употреблении речка была известна также под именами Чертона, Чертома и Чертанка.

Храм Всех Святых на Кулишках. Фото из книги Н. А. Найденова «Москва. Соборы, монастыри и церкви». 1882–1883 гг.

Есть и другое толкование: ранее слово «черта» означало границу, межу. В древности такие рубежи не были условными линиями на карте; они освящались особыми обрядами и могли маркироваться сакральными межевыми знаками – столбами или валами. Река Чертановка как естественный природный рубеж вполне могла выполнять такую роль, отделяя одни земли от других.

Родственные связи с медведем и лосем

Среди многочисленных лесных массивов Москвы и Подмосковья Лосиный Остров занимает особое место. Его название интригует: что за остров посреди суши? Разгадка кроется в старинном значении слова. Раньше островом называли как землю, окруженную водой, так и любой обособленный, выделяющийся участок ландшафта, например возвышенность на равнине, поросший лесом бугор или, как в данном случае, крупный массив леса среди обширных открытых пространств.

Археологические исследования подтверждают, что территория Лосиного Острова была заселена с глубокой древности: здесь находят следы ранних стоянок и городищ. И в памяти места могла сохраниться связь с древнейшей формой религиозного сознания – тотемизмом. Тотемизм – это система верований, в которой определенная группа людей, род или племя, считает себя связанной особыми, сакральными отношениями с каким-либо животным, растением или даже явлением природы, своим тотемом. Тотем может считаться, например, мифическим предком, защитником и источником жизненной силы племени. К нему относятся с большим почтением.

Для финно-угорских племен, которые были в древности обитателями этих мест, в роли священного тотемического животного часто выступал лось. Его изображения узнаются в наскальных петроглифах, в мотивах вышивки и деревянной резьбы от Скандинавии до Урала. Это мощное, величественное животное ассоциировалось с плодородием, силой и космическим порядком. Не исключено, что лесной массив, позднее названный Лосиным Островом, в глубокой древности мог почитаться как особенная, священная роща, связанная с культом этого животного. Название, данное уже в гораздо более поздние времена, могло зафиксировать эту древнюю сакральную связь по какому-то сохранившемуся в фольклоре намеку.

Уголок парка «Лосиный Остров»

Интересно, что у славян-вятичей, пришедших на эти земли позже, мы можем наблюдать схожие тотемические представления, но с другим ключевым животным. Многочисленные данные фольклора, этнографии и даже языка указывают на особое, родственное отношение к медведю. В сказках он часто выступает как могущественный и в целом справедливый хозяин леса, к которому можно обратиться за помощью.

Таким образом, ландшафт будущего Подмосковья в дохристианскую эпоху мог быть своеобразной картой тотемических святилищ: для одних племен сакральным центром была роща, связанная с лосем, для других – урочища, где почитали медведя.

Лосиный Остров, таким образом, хранит в своем названии отголоски древних верований, когда мир человека был неразрывно связан с миром природы, а могущественные звери-предки считались истинными хозяевами лесов и рек.

Овраг, полный тайн

На юге Москвы находится музей-заповедник «Коломенское» – бывшая резиденция русских великих князей и царей, в 1960-х годах вошедшая в черту столицы. Археологи открыли здесь много интересного: Дьяково городище, свидетельствующее о жизни финно-угорских племен дьяковской культуры в I тысячелетии до нашей эры, курганы вятичей – славянского племени, хоронившего здесь своих соплеменников уже в христианскую эпоху. Это многослойное наследие создало питательную среду для мифов, самый знаменитый из которых связан с Голосовым оврагом.

Воссозданный в 2010 г. дворец царя Алексея Михайловича в Коломенском

Происхождение названия оврага до конца не выяснено. Распространенная версия гласит, что «Голосов» – это искаженное «Велесов», возводящее историю места к культу древнеславянского бога Велеса (Волоса). Удивительные свойства, приписываемые оврагу, лишь укрепляют веру в его дохристианское, ритуальное прошлое. Народные предания повествуют о людях, бесследно исчезавших в его глубинах, о таинственных голосах, доносящихся из чащи, и блуждающих огнях, вспыхивающих в ночи.

Но самые странные истории связаны с плотным зеленоватым туманом, который, если верить городским страшилкам, периодически окутывает овраг. Считается, что смельчак, шагнувший в эту пелену, может совершить прыжок сквозь время и оказаться в другой эпохе. В подтверждение приводят случаи, когда в окрестностях оврага якобы задерживали растерянных, невменяемых людей, одетых в наряды прошлых столетий и не понимающих, где они находятся. Объяснение этому ищут в гипотезах о геологических разломах, аномальных зонах или воротах в иные измерения, однако научных подтверждений подобные теории не находят.

Несмотря на столь мрачную и опасную репутацию, Голосов овраг испокон веков притягивал к себе людей, ищущих не опасных приключений, а помощи и исцеления. Все благодаря двум крупным валунам, которые лежат на его склонах: это Девичий камень и Конь-камень, известный также как Гусь-камень. С древнейших времен им приписывалась мощная целительная сила, связанная с плодородием и продолжением рода. Согласно поверью, женщине, желающей решить проблемы с зачатием или здоровьем, необходимо посидеть или полежать на Девичьем камне. Мужчинам для аналогичных целей предназначен Конь-камень. Любопытно, что существует и альтернативный ритуал: если женщина сядет на мужской камень, а мужчина – на женский, то просить у них следует уже не появления наследников, а финансового благополучия и удачи в делах. По сей день у этих валунов загадывают желания и оставляют монетки на счастье.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ КАМНЕЙ

Происхождение Девичьего камня и Конь-камня также объясняют легендой. Некоторые утверждают, что в Голосовом овраге произошла эпическая битва святого Георгия Победоносца со змеем. Камни же – не что иное, как окаменевшие останки поверженного чудовища; по другой версии, один из них – это окаменевший конь, павший в той схватке.

Лесенка в Голосовом овраге

Загадочная аура оврага породила еще одну легенду. В XX веке некоторые энтузиасты искали в его таинственных глубинах следы знаменитой утраченной библиотеки Ивана Грозного – легендарного собрания античных и византийских рукописей. Пока что эти поиски остаются безрезультатными, лишь добавляя новый пласт к его мистической биографии. Таким образом, в Голосовом овраге сплелись дохристианские культы, народная магия, христианские легенды и исторические загадки, создав поистине уникальное место.

Древние капища и царские причуды

Еще одно любопытное место на юге Москвы – дворцово-парковый ансамбль Царицыно: памятник русской неоготики и одновременно средоточие мрачных легенд. Его изящные башенки и яркие стены несут на себе печать странной, неустроенной судьбы, которую многие объясняют мрачной домосковской историей этой местности. Долгое время, еще до того как получить свое царственное имя, эта территория носила пугающее название Черная Грязь. Подобные топонимы обычно указывали на гиблые, топкие места, которые в народном сознании ассоциировались с нечистой силой, злыми духами и древними забытыми капищами. Существует мнение, что раньше здесь могли располагаться языческие святилища, в которых приносились жертвы.

На этой зловещей почве в XVIII столетии началась постройка царской резиденции. В 1770-х годах императрица Екатерина II, увлеченная модой на средневековую романтику, поручила талантливому архитектору Василию Баженову возвести под Москвой загородный дворец для отдыха и увеселений, который напоминал бы нечто средневековое, но не слишком мрачное. Архитектор с энтузиазмом взялся за дело, щедро финансируемый государыней, которая несколько лет подряд с удовольствием наблюдала за ходом работ и хвалилась проектом перед иностранными гостями. Однако в 1785 году произошла внезапная и жесткая развязка. Приехав на осмотр почти завершенного дворца, Екатерина назвала покои тесными, потолки – низкими, а убранство – нелепым и велела снести дворец. Причины этого импульсивного приказа, нехарактерного для расчетливой и ценившей искусство императрицы, до сих пор остаются предметом споров. Баженова отстранили, а достройку резиденции поручили его ученику Матвею Казакову.

Большой мост в Царицыно

Судьба самого Баженова с момента царицынской неудачи приобретает в изложении легенд мистический оттенок: многие его постройки не сохранились, а авторство части из них оспаривается.

Казаков попытался исправить положение, возведя на руинах баженовского творения новый, более классический дворец, но и его ждала печальная участь. Из-за войн и нехватки средств строительство затянулось, а со смертью Екатерины в 1796 году дворец и вовсе оказался никому не нужен. На два столетия Царицыно превратилось в живописные, но заброшенные руины. Лишь к концу XX века, когда от Большого дворца остались лишь фрагменты стен, началась масштабная реставрация, завершившаяся в 2000-х годах фактическим воссозданием здания с нуля.

Странная история строительства породила целый ряд объяснений, прочно вплетенных в мифологию места. Одно из самых популярных отсылает как раз к его темному прошлому: каприз Екатерины и последующие неудачи пытаются объяснить воздействием геопатогенной зоны или дурной энергетикой древнего капища, будто бы дремавшей под Черной Грязью и пробудившейся при вторжении строителей. Другая, конспирологическая версия винит во всем масонские символы, которые Баженов, будучи членом одной из лож, якобы зашифровал в декоре дворца и тем самым вызвал гнев императрицы. Наконец, существует и чисто мистическое, фаталистическое толкование: место с именем Черная Грязь будто бы не могло принести счастья, обрекая на провал любой, даже самый грандиозный замысел.

Развалины Царицынского дворца. Фото начала ХХ в.

Чьи курганы?

Отступление армии Наполеона из Москвы осенью 1812 года – одна из самых унизительных страниц в военной истории Франции. Обескровленные, голодные и замерзшие французские войска, преследуемые русской армией и партизанами, несли чудовищные потери. Тысячи солдат и офицеров, павших от ран, болезней и холода, остались лежать в подмосковной земле, часто в безымянных братских могилах. С этим связана одна из устойчивых и жутковатых легенд Подмосковья.

Согласно этим рассказам, в глубине лесного массива недалеко от Переделкина находятся несколько курганов. Под ними якобы скрываются не обычные могилы, а длинные траншеи, где покоятся останки нескольких тысяч наполеоновских солдат, погребенных во время отступления. Однако интерес к этим курганам вызывают не столько предполагаемые масштабы захоронений, сколько приписываемые этому месту аномалии. Там якобы не поют птицы, а деревья и люди не отбрасывают теней. Самое же жуткое – это слухи о голосах, доносящихся из-под земли: призрачный шепот и отрывки фраз на французском языке.

В конце XX – начале XXI века эта легенда привлекла внимание различных искателей. Некоторые исследователи непознанного заявляли, что даже проводили незаконные раскопки курганов. Они утверждали, будто обнаруживали хорошо сохранившиеся останки в мундирах, с орденами и медалями начала XIX века. Однако ни одного официального археологического отчета, фотодоказательства или предмета, подтверждающего эти находки, так и не было представлено.

По мнению историков, даже если французские захоронения и существуют, скорее всего они не были дополнены курганами. Насыпать над могилами искусственные холмы французы вряд ли стали бы: это вообще не свойственно христианской традиции XIX века, да и времени на это в условиях тяжелейшего отступления попросту не было.

Попытки отыскать эти курганы в последние годы, предпринимаемые как краеведами, так и просто любопытствующими, не увенчались успехом. Это породило новые версии. Возможно, захоронения, если они и существовали, были разрыты и разграблены в беспокойные 1990-е годы черными копателями в поисках тех самых наполеоновских наград. Еще одно, более основательное предположение историков заключается в том, что легенда могла привязаться к реально существующим, но куда более древним курганным могильникам. На территории Подмосковья есть немало славянских курганов X–XII веков, вятичей или кривичей, которые могли быть ошибочно приняты за братские могилы 1812 года.

Таким образом, миф о наполеоновских курганах под Переделкином – это сложный фольклорный сплав. В его основе лежит историческая правда о массовой гибели наполеоновских войск и многочисленных безымянных захоронениях того периода. Эта правда, обрастая слухами о кладах и неупокоенных душах, породила историю о конкретном аномальном месте. Затем в условиях отсутствия официальных данных и под влиянием интереса к паранормальному легенда обрела свидетелей и доказательства, которые, впрочем, так и не вышли за пределы устных рассказов. В итоге тайна курганов остается неразгаданной, балансируя на грани между реальной военной археологией, фольклорной мистификацией и памятью о войне 1812 года. Классический вариант слияния достоверного и фольклорного.

«Москва-река наоборот»

В окрестностях старинного села Черкизово под Коломной, как раз в том месте, где Москва-река сливается с Окой, периодически во время весеннего ледохода происходит необъяснимое на первый взгляд явление: мощные льдины внезапно разворачиваются и начинают упрямо плыть против течения. Это может продолжаться несколько дней подряд. Для наблюдателя это зрелище кажется настоящим чудом, нарушающим законы природы.

Согласно местной легенде, все началось много лет назад с крестьянского бунта. Управляющий одним из местных имений, известный своей жестокостью и притеснениями, довел людей до крайности. Вспыхнувший мятеж, как это часто бывало, завершился расправой над ненавистным угнетателем. Однако владелец села, барин, жестоко отомстил за своего слугу: зачинщиков восстания схватили и казнили, а их тела в назидание остальным сбросили в холодные воды реки.

И вот следующей же весной во время ледохода крестьяне увидели невероятную картину: льды пошли вспять. Народная молва мгновенно дала этому явлению свое истолкование. Люди решили, что это неупокоенные души убитых земляков движутся против течения по самому дну. Их цель – дойти до самой Москвы, чтобы найти наконец правду и справедливость у царя, поскольку на месте своей гибели они ее не обрели. Так природный феномен стал в народном сознании актом посмертного правосудия.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы в селе Черкизово. XVIII в.

Современная гидрология, однако, предлагает для этого чуда рациональное объяснение, ничуть не умаляющее его впечатляющей силы. Дело в том, что в этом месте Москва-река впадает в более многоводную и мощную Оку недалеко от одной из ее излучин. Весной, с активным таянием снегов, в Оку с верховий устремляются огромные массы воды. Поток становится настолько стремительным, что воды Оки буквально вталкиваются в устье Москвы-реки и поднимаются по ее руслу, заходя на расстояние от 10 до 15 километров. Именно этот мощный обратный напор и заставляет льдины разворачиваться и плыть вверх по течению, создавая у наблюдателя полную иллюзию того, что река внезапно повернула вспять.

Таким образом, феномен у села Черкизово представляет собой редкий и наглядный случай, когда фольклорная память и научное знание не противоречат, а дополняют друг друга.

Подземная Неглинка

В самом центре Москвы, под асфальтом и фундаментами домов, течет скрытая от глаз река – Неглинка, или Неглинная. Ее нынешняя судьба – быть канализационным коллектором – резко контрастирует с той важной ролью, которую она играла в истории города. Некогда воды Неглинки наполняли оборонительный ров вдоль стен Кремля, а с помощью системы плотин – приводили в движение механизмы Монетного и Пушечного дворов, вращали жернова мельниц.

Однако к началу XIX века стратегическая необходимость в этих функциях отпала, а река, протекавшая через самый центр растущей столицы, все больше превращалась в зловонную сточную канаву. Было принято радикальное решение: убрать реку с глаз долой, заключив ее в подземную трубу. Так родилась Трубная площадь, названная в честь этого инженерного сооружения. Над скрытым руслом кипела оживленная торговля, и мало кто из горожан задумывался, что прямо под ногами, в сыром и темном тоннеле, продолжает свой путь уже не река, а мрачная подземная клоака.

Часть подземного русла Неглинной

Те немногие, кому по долгу службы приходилось спускаться в этот коллектор, возвращались наверх с тяжелыми впечатлениями. Они рассказывали о царящей там невообразимой грязи, о жутковатом ощущении, что эта подземная труба – идеальное и вечное хранилище тайн. Туда безвозвратно смывались и отбросы с улиц, и, возможно, вещественные следы и улики многих нераскрытых преступлений, навсегда исчезая в черной воде. Эта мрачная практическая реальность стала плодотворной почвой для городского фольклора.

В XX и XXI веках мифология Неглинки обрела новые, почти фантастические черты. По Москве ходят слухи, что в теплых и сырых коллекторах под Трубной площадью обитают гигантские тараканы-мутанты, достигающие размеров человеческой ладони. Говорят, что они адаптировались к специфической среде подземелья и представляют собой отдельную устрашающую популяцию. Естественно, что никаких фотографических или вещественных доказательств существования этих чудовищ, как водится в жанре городской легенды, нет, что лишь усиливает таинственность истории.

Если согласиться с тем, что у места действительно может быть своя особая энергетика или память, то у Трубной площади она складывается из множества тревожных слоев. Это и память о скрытой, упрятанной реке, и тень былых преступлений, и страх перед темным, неконтролируемым миром прямо под ногами мегаполиса. Неглинка продолжает жить в городском сознании как своеобразный мифологический Стикс – темная река подземного мира Москвы, куда исчезает все, что город хочет забыть, и где рождаются новые, уже современные страхи.

Трубная площадь у Рождественского бульвара. Фото начала ХХ в. Шерер, Набгольц и K°.

Тени Болотной площади

Болотная площадь, расположенная в районе Якиманки, – одно из самых мифологически насыщенных мест Москвы. В XI веке здесь действительно лежало обширное болото; постепенно топи осушали, застраивали, но постройки раз за разом уничтожали пожары. В 1495 году, после очередного опустошения, Иван III приказал разбить здесь обширный Государев сад. Однако память места оказалась сильнее: в документах 1514 года местность уже официально именуется Болотом.

У большинства народов болота считались сакрально опасными территориями, владениями водяного, кикимор и другой нечисти. Они воспринимались как естественные врата в Нижний мир, как граница между миром живых и темным царством духов. Эта изначальная неблагополучная энергетика места, казалось, предопределила его дальнейшую судьбу.

Уже в 1611 году, в годы Смуты, здесь произошло одно из первых сражений с интервентами. В XVII веке стрельцы использовали пустырь как стрельбище. Однако главной функцией площади стали казни. В годы правления Алексея Михайловича здесь казнили предводителей Медного бунта. В 1671 году на пустыре рядом с площадью были выставлены на всеобщее обозрение останки четвертованного Степана Разина. Петр I проводил на Болоте казни мятежных стрельцов. Последней публичной казнью здесь стала расправа над Емельяном Пугачевым в январе 1775 года.

После пожара 1701 года сад не стали восстанавливать, и площадь, окопанная рвами и названная Царицыным лугом, использовалась для фейерверков в честь коронаций, словно бы в попытке затмить темную память светом праздника. Однако тень прошлого оказалась длиннее.

СТРАННОСТИ В НАШИ ДНИ

Мифология площади живет и в новейших загадках. В 2017 году при реконструкции здесь якобы обнаружили кирпичный тоннель XVIII века, ведущий в неизвестном направлении. Его быстро замуровали для исследований, что только подогрело слухи. Местные жители уверяют, что иногда видят в водах расположенного рядом Водоотводного канала отражение старого эшафота с воткнутым в него топором.

В начале XXI века эта зловещая аура места получила неожиданное художественное подтверждение. В 2001 году на площади была установлена скульптурная композиция Михаила Шемякина «Дети – жертвы пороков взрослых». Это тринадцать аллегорических фигур уродливых монстров, олицетворяющих такие пороки, как воровство, алкоголизм и другие, окружающих беззащитных детей. Кажется символичным, что эта мрачная, обличающая работа появилась не где-нибудь, а здесь, на Болотной площади, как будто страдания и агрессия, концентрировавшиеся на этом месте, нашли наконец визуальное воплощение.

Болотный рынок. Фото конца XIX в.

И еще немного о болотах

На восточной границе Московской области лежит город Шатура, а рядом с ним – обширные и таинственные Шатурские болота. Само имя Шатура, согласно одной из распространенных версий, может происходить от древнерусского диалектного слова «шатура», означавшего топкое, болотистое место или чащу. Таким образом, название города уже изначально указывает на его гиблое природное окружение, что предопределило мрачную репутацию этих мест.

Главная и самая жуткая легенда Шатурских болот связана с таинственными исчезновениями людей. Казалось бы, в подобной местности пропасть – дело нехитрое: неустойчивая почва, трясина, туманы. Однако истории, передаваемые местными жителями, описывают нечто иное. Люди якобы пропадали у всех на глазах, в течение считаных секунд, например заходил человек за дерево или куст и не выходил, словно растворялся в воздухе. Еще более тревожными выглядят сообщения об исчезновениях не в самой топи, а на подступах к ней, на лесных тропинках, ведущих к болоту. В XX веке подобных случаев фиксировалось относительно немного, но каждый из них, обрастая подробностями, укреплял сверхъестественную славу этого места.