Мозговой

Подполье

14 марта 2014

В середине марта 2014-го года в социальных сетях появилось видео из Луганска: в городском сквере разбита палатка, к ней прикреплён баннер с изображением флагов России, Украины и Белоруссии, возле палатки выступает мужчина в серой камуфляжной форме, с георгиевской лентой на плече:

Я – Мозговой Алексей Борисович. Я не скрываю своего лица и имени. Я хочу обратиться к своим землякам с восточного региона. Хватит сидеть по домам. Хватит думать, что за вас кто-то что-то сделает. Не бойтесь за свою шкуру, бойтесь за свою честь! Сейчас у нас всех один шанс, который подарили нам наши недоброжелатели. И если мы этот шанс упустим – другого не будет. Шанс можно потерять легко, но вернуть потом утраченное будет практически невозможно. Я выбираю Россию. Я – за Россию!

К Мозговому подходит мужчина с российским флагом, встаёт рядом и повторяет: «Я – за Россию». С теми же словами подходят и встают рядом ещё семь человек. «Сделайте свой выбор и вы!» – заключает Мозговой.

В следующем кадре он держит в руках российский флаг: «Это не просто триколор, а символ свободы, надежды и справедливости. В Луганске он теперь будет всегда». Обращаясь к украинским властям, он говорит: «Я – сепаратист. Приезжайте за мной».

В этот день, 14 марта, Алексей Мозговой впервые появился в репортажах из мятежного Луганска. Этому моменту предшествовали полтора месяца массовых протестов и формирования боевого подполья Луганщины.

В течение февраля 2014-го в Луганске проходили достаточно скромные по численности митинги противников Евромайдана. Когда беспорядки в Киеве приблизились к критической точке, напряжение почувствовали и луганские власти – ставленники Партии регионов Януковича. Первый крупный митинг в его поддержку прошёл в Луганске ещё 25 января. На эту акцию, организованную региональными властями, людей сгоняли по разнарядке, добровольцев на митинге было немного. Тогда уже мало кто верил Януковичу. 27 января местная администрация призвала граждан создавать отряды самообороны для противодействия агрессивным сторонникам Евромайдана в Луганске.

После госпереворота в Киеве, на Донбассе начались настоящие волнения. Майдановцы[1] предпринимали безуспешные попытки захвата луганской ОГА[2], провоцировали стычки с силовиками. Радикалам противостояли казаки, бойцы спецподразделения «Беркут» и активисты организации «Луганская гвардия». Но скоро Киев поставил новое областное руководство, и украинские радикалы перестали атаковать госучреждения, начав подавлять русские протесты уже от лица «новой власти».

Первый по-настоящему народный митинг в Луганске прошёл 1 марта и собрал более десяти тысяч человек. Как и в большинстве регионов Новороссии[3], подавляющее число людей выступало за присоединение к России. В течение марта массовые митинги в Луганске проходили почти каждый день. Протестующие разбили возле ОГА палаточный городок. Организаторы протестов объявили новую киевскую власть нелегитимной и стали публично обращаться за поддержкой к России.

5 марта на очередном митинге народным губернатором Луганской области был провозглашён Александр Харитонов, руководитель «Луганской гвардии».

9 марта протестующие впервые захватили здание ОГА и водрузили на нём русский флаг. Они ворвались в кабинет нового губернатора Михаила Болотских, назначенного революционной украинской властью, и заставили его написать заявление об отставке. Но на следующий день украинская милиция здание зачистила, а российский триколор был снят.

Именно в эти дни Алексей Мозговой принял решение присоединиться к протестному движению. На тот момент ещё никто не помышлял о независимой республике и вооружённом восстании, а если кто и помышлял, то вслух об этом не говорил. Мозговой потратил несколько дней на поиск единомышленников из своих старых знакомых и приехал с ними в Луганск, чтобы прощупать ситуацию.

Несмотря на уличные беспорядки и даже избрание митингующими народного губернатора, власть в регионе полностью контролировалась Киевом. Протестными массами руководили уже упомянутый Александр Харитонов и Арсен Клинчаев – депутат Луганского областного совета, лидер организации «Молодая гвардия». Эти люди представляли политическое крыло протестного движения, но решающую роль в событиях на Луганщине сыграло крыло боевое. Пока на улицах происходили волнения, в закрытых помещениях встречались серьёзно настроенные люди и размышляли о переходе на новый уровень сопротивления.

Одним из таких людей был 44-летний Валерий Болотов. Он родился в Таганроге, в 80-х годах служил в Витебской дивизии ВДВ, имел боевой опыт в Грузии и Нагорном Карабахе. После службы получил два высших образования – инженерно-техническое и экономическое. До войны на Донбассе работал инженером шахты, был председателем Союза ветеранов ВДВ Луганской области.

Валерий Болотов

В марте 2014-го Болотов стал лидером луганского подполья и собирал вокруг себя решительных людей из разных городов области. Многие из этих людей были выходцами из Стаханова – наиболее активного центра антиукраинского сопротивления Луганщины весной 2014-го. Стахановцами был как сам Болотов, так и Алексей Карякин, Алексей Рельке, Антон Бем и многие другие люди, поднимавшие восстание в Луганске. Многие участники луганского подполья впоследствии заняли высшие государственные посты в ЛНР. Помимо Болотова, занявшего затем пост главы республики, первыми лицами ЛНР стали Алексей Карякин и Геннадий Цыпкалов.

Алексей Карякин

Геннадий Цыпкалов

Алексей Карякин родился в 1980 году. Закончил промышленно-экономический техникум в Стаханове. До войны имел бизнес – торговал пневматическим оружием. Был инструктором объединения «Рубеж», которое занималось военно-патриотическим воспитанием детей и организацией полевых лагерей. 18 мая 2014-го Карякин был избран главой Народного совета ЛНР (местный парламент), а 24 июня 2019-го – председателем Общественной палаты ЛНР.

Геннадий Цыпкалов родился в 1973 году. Служил в Десантно-штурмовой Бригаде ВДВ. В 2009 заочно окончил Восточноукраинский национальный университет. До войны работал в Лисичанске инженером связи в компании «Укртранснефть». С 26 августа 2014 по 26 декабря 2015 был председателем Совета министров ЛНР.

Валерий Лопин

Одним из соратников Валерия Болотова был десантник Валерий Лопин с позывным Купол. Это достаточно известный на Луганщине человек, до войны – гендиректор крупнейшего сельскохозяйственного предприятия «Агротон», кандидат биологических наук. После образования ЛНР Лопин стал депутатом Народного совета, а затем заместителем министра МВД.

6 марта 2014-го Валерию Лопину позвонил человек по имени Владимир и сказал, что в Луганск приехал его друг Алексей, который собирает людей и хочет присоединиться к протестному движению. На следующий день возле авторынка на улице Свердлова прошла первая встреча Алексея Мозгового с представителями луганского подполья. Валерий Лопин его «проэкзаменовал» и сразу понял: Алексей – не рядовой боец, а человек с амбициями и далеко идущими планами. Лопин расспросил своего собеседника, насколько далеко тот готов зайти и кем себя видит в системе будущей власти. Мозговой ответил, что готов идти до конца, и что его интересует высокий политический уровень для влияния на судьбу региона.

«Мне понравилась его логика мышления и патриотические чувства. Это были не пафосные лозунги, а нормальный деловой разговор. На тот момент у Мозгового было четыре человека и большая амбициозность», – вспоминает Валерий Лопин о встрече 7 марта[4].

На следующий день Лопин доложил Болотову о встрече с Мозговым и порекомендовал его как активного человека, который собирает вокруг себя сторонников и может внести свой вклад в общее дело. Вместе с тем Лопину тогда показалось, что Алексей – «молодой и горячий», и может наделать глупостей, поэтому ему нужен наставник. Лопин, как человек в возрасте и опытный организатор, предложил взять на себя роль наставника. Через несколько дней он пригласил Мозгового к себе домой, и они обо всём договорились. Алексей принял его предложение.

11 марта СБУ[5] арестовала Арсена Клинчаева, а 13 марта был взят под стражу Александр Харитонов[6]. Таким образом, политическое крыло сопротивления было обезглавлено. Настало время действовать подполью.

13 марта в район Стахановского ставка[7] съехались представители городов и районов Луганской области, несколько десятков человек. Здесь, в небольшом кирпичном домике рядом с водоёмом, прошло первое расширенное совещание участников антиукраинского сопротивления региона. На встрече присутствовали все будущие лидеры восстания и народного ополчения Луганщины – Валерий Болотов, Геннадий Цыпкалов, Алексей Карякин, Алексей Рельке, Антон Бем, Сергей Сивак и др. Сюда был приглашён и Алексей Мозговой. Он не принимал активного участия в обсуждении, сидел в стороне и внимательно наблюдал за совещанием и лидерами подполья.

Целью собравшихся было обсуждение ситуации после ареста Харитонова и Клинчаева, – вспоминает Алексей Карякин. – Лидеры протестных групп из всех уголков области договорились о координации действий на случай, если не будут выполнены политические требования. Хотя никто в выполнение наших требований не верил. Сценарий восстания на том собрании ещё не рассматривался. Всё-таки среди участников собрания могли оказаться засланные казачки[8].

Разумеется, «засланные казачки» могли слить СБУ информацию о революционных планах повстанцев, и новых арестов было бы не избежать. Варианты радикальных действий обсуждались позже – и только узким кругом людей Болотова. Они уже понимали, что простыми митингами репрессии Киева не остановить.

После совещания Болотов и Карякин обсудили с Мозговым его роль в сопротивлении на ближайшее время. Харитонов и Клинчаев уже были арестованы, и открытых лидеров протеста практически не осталось. Повстанцы решили, что Мозговой временно возьмёт на себя роль публичного лица, которое будет выступать на улицах и объединять протестующих. Тот с радостью согласился. Общение с публикой ему удавалось, он быстро обнаружил в себе талант оратора и народного трибуна: людям нравилось его слушать, он вызывал доверие. Сами же лидеры подполья пока светиться не хотели, – это могло помешать их планам в случае радикального развития ситуации. Уже тогда большинство из них склонялось к необходимости силовых методов сопротивления.

13 марта Мозговой возвращается в Луганск и делает свою первую политическую запись в соцсетях:

Итак… Сегодня я прибыл в город Луганск для поддержки борцов с хунтой и неофашистами. Скажу прямо, и, может, мои слова многим здесь не понравятся, но это правда, а она не всегда бывает приятной. Встретили меня повсеместно жёлто-синие знамёна, мирно снующий город. Нашёл городок ополчения и сразу же чуть не вляпался в организацию мутного содержания (благо, что рядом оказались ребята действительно из ополчения). Так вот, первая палатка, не гнушаясь и не церемонясь, просто собирает денежную массу с населения. Куда эти деньги потом уходят – покрыто мраком. Как мне потом объяснили, это активисты местной власти, которая пока не знает, к кому примкнуть, вот и мутят – и вашим, и нашим. Ну а в целом, хоть и затишье в городке, настроение у всех боевое[9].

Алексей Мозговой

На следующий день Мозговой со своими людьми ставит у здания ОГА несколько палаток (с инвентарём помог Валерий Лопин), начинает выступать на площади и говорить с людьми. 14 марта Мозговой записал своё первое, ставшее весьма популярным, видеообращение с российским флагом: «Я за Россию». Тогда же впервые прозвучали его слова, ставшие девизом бригады «Призрак»: «Не бойся за шкуру, бойся за честь!»

Алексей Мозговой у палатки возле ОГА

Будущий комбриг выступал в Луганске в течение всего марта. Уже тогда протестующие начали говорить о необходимости референдума, на котором русские Донбасса должны решить судьбу региона.

Журналист газеты «Комсомольская правда» Александр Коц вспоминает:

Первый раз я встретил Мозгового в Луганске 22 марта, прибыв в город на поезде из Симферополя, после того как Крым стал российским. Мы тогда пришли к ОГА посмотреть на местный «антимайдан». Ни баррикад, ни горящих покрышек ещё не было. Только три бывалые брезентовые палатки с дымящимися печками. На крышах трепещут от свежего ветра российские флаги. Людей немного: день будний. Нас встречают с плохо скрываемой злобой:

– Кто такие? Журналисты? Документы!

Всё чудесно переворачивается в один момент, едва мы достаём российские паспорта. Кто-то кричит: «И я такой же хочу!». Извиняясь за первую реакцию, нам рассказывают про украинских коллег, которые в первые дни луганского протеста дежурили здесь круглосуточно и набирали компромат – снимали пьяных зевак, забредающих на площадь.

Александр Коц

Нас обступают, расспрашивают про Крым, сетуют, что в Луганске референдум провести не дают. В какой-то момент мы оказываемся один на один с Мозговым. Лысый парень в адидасовской куртке представляется лидером народного ополчения. Вид простоватый, но заговорщический. Начинает говорить быстро, словно опасаясь, что мы, не дослушав, уйдём. Но потом переходит на размеренную, вкрадчивую речь.

– Ситуация такая. Несколько дней назад начали давить на моих родственников и друзей. Вчера сестру мою вызвал начальник Сватовского РОВД, она там работает в бухгалтерии, и предупредил – если она не поспособствует, чтобы я отказался от своей деятельности, будет уволена. Вчера у меня дома прошёл обыск, прошлись по всем соседям. Сегодня объявили в розыск.

Предшественник Мозгового Арсен Клинчаев был доставлен в Киев, где ему предъявили обвинение в сепаратизме. Потом задержали Александра Харитонова. Так что в тот момент я нисколько не сомневался, что и моего нового знакомого ждёт такая же судьба. Задержание, этап в Киев, суд за сепаратизм.

Лёша (мы сразу перешли на «ты») пригласил вместе поездить по луганским городкам и деревням, посмотреть, как народ реагирует на идею референдума. Федеральных журналистов из России тогда в Луганске ещё не было, и Мозговой, как мне показалось, отлично понимал, что ему необходима информационная поддержка. И мы ему её оказывали.

Он ездил по городкам, собирал на площади людей – по пять, десять, пятнадцать человек, и терпеливо растолковывал им, что происходит, зачем нужен референдум и т. д. Тогда же Мозговой организовал нам встречу с «луганскими партизанами» в лесополосе под Луганском. Лёша всё обставил по всем правилам конспирации. Мне тогда ещё показалось, что человек очень ценит основательность во всём[10].

Восстание

28 марта в интернете появилось видеообращение луганских партизан. На видео – три человека в масках и с оружием[11]. Тот, что по центру, говорит:

Мы, штаб самообороны Юго-Востока, обращаемся к жителям наших областей. В сложившейся обстановке создаётся множество партий и движений. Мы призываем не вступать в эти объединения. Их цель – расколоть и ослабить наши силы.

Скриншот из видео луганских партизан

Человек в маске говорит, что украинские власти поставили протестующий юго-восток Украины вне закона, обличает Киев за желание подписать договор об Ассоциации с Евросоюзом и резюмирует:

«Что будем делать? Мы предлагаем объединение наших областей в федерацию, в республику или в автономию, вернуть законного президента».

Что? Какая ещё федерализация? Какое возвращение Януковича? Да его на тот момент ненавидели вообще все – в том числе и на Донбассе!

Но, разумеется, те, кто делал это видео, прекрасно понимали: их требования абсурдны и не будут выполнены. Тем более, что их озвучивали люди с оружием и в масках. Луганские подпольщики использовали классический приём, ведущий к ситуации «вы не оставили нам выбора». Раз Украина не прислушалась к повстанцам, их последующие активные выступления – вынужденная крайняя мера. «Мы хотели по-хорошему, но из-за вас придётся по-плохому». В начале событий на Донбассе риторика некоторых лидеров протеста сводилась к требованию федерализации Украины, поэтому протестующих часто называли в СМИ «сторонниками федерализации», а не пророссийским движением. При этом на большинстве митингов и баррикад использовалась российская символика, что явно указывало на стремление жителей Донбасса пойти по пути Крыма, в Россию. Стремилось к этому, конечно же, и луганское подполье.

Стоит отметить и сказанные подпольщиками слова о попытках раскола протестующих. Действительно, протестные силы Луганщины едиными и сплочёнными не были. Но это – отличительный признак любого массового политического движения. В нём всегда – множество людей с разными точками зрения, разными целями и непременно большими амбициями. При этом некоторую часть движения обязательно составляют правительственные агенты и полицейские провокаторы, работающие на раскол протеста и его слив в нужное властям русло. Так было, конечно, и весной 2014-го на Донбассе.

Это сразу заметил и стал обличать Алексей Мозговой:

Раздробленность организаций и амбициозность многих лидеров – прямая угроза и преступление, направленное на уничтожение всего сопротивления. Многие организации созданы только под митинги и речёвки, некоторые с перспективой на последующие выборы (сегодня как никогда шикарный доступ к будущему электорату), третьи – чистые проекты местных властей и толстосумов. Все эти три категории – паразиты на теле всего освободительного движения. И благодаря им действительно идеологически выдержанные и независимые организации не находят той поддержки у населения, которая нужна для полномасштабной борьбы. Зато наши противники – чиновники, олигархи, неофашисты во главе с сегодняшним правительством – имеют все преференции. Сейчас нас всячески пытаются успокоить и убедить в том, что бороться по сути-то и не с кем. Но это не так! То, что по нашим улицам не устраиваются марши «Правого сектора», это ещё не значит, что мы должны покорно разойтись по домам. Не забывайте, «Правый сектор» – это всего лишь инструмент в руках наших настоящих врагов, это их уродливое порождение, которое они не сумели удержать под контролем. Главный наш враг – чиновник и бизнесмен, признающий киевскую власть! Депутат, который забыл, кто его выбирал и зачем! Но самое страшное для нашей борьбы – это наша раздробленность![12]

Начиная с этого текста, все записи того периода автор подписывает так:

Алексей Мозговой. Народное ополчение Луганщины.

В конце марта на палаточный городок возле здания луганской ОГА дважды нападают украинские националисты. Власти перешли к тактике запугивания и подавления протестующих руками радикалов. Использовать милицию решались не всегда, так как многие сотрудники МВД начали переходить на сторону народа. Поэтому в большинстве регионов Новороссии в бой бросали боевиков из «Правого сектора» и околофутбольных фирм – как местных, так и завезённых из Центральной и Западной Украины.

В Луганске силы радикалов были немногочисленны, и успеха они здесь не добились. А в Донецке попытки подавить русское сопротивление и вовсе закончились для украинцев плачевно – несколько сотен прибывших радикалов были жестоко избиты дончанами и изгнаны из города навсегда.

4 апреля появилось новое видеообращение луганских подпольщиков. Тот же человек в маске предсказуемо заявил, что Киев проигнорировал предложение о мирном разрешении конфликта. Было озвучено новое требование: отменить намеченные на 25 мая президентские выборы и назначить дату референдума о судьбе Юго-Восточной Украины[13].

В заключение человек в маске заявил:

В случае невыполнения требований до 5 апреля, 6 апреля будет поднята народная армия Юго-Востока. Дорогие наши земляки, пришёл час, когда будущее каждого зависит только от решительных действий. Мы объявляем полную народную мобилизацию всех, кто готов отстаивать свои права на жизнь и свободу. В случае невыполнения наших требований объявляю сбор народного ополчения на центральных площадях своих городов 6 апреля с 10 до 12. При себе иметь документ, удостоверяющий личность, суточный паёк и любое личное оружие. Выдвижение в областные центры производится организованной колонной.

Таким образом, 4 апреля 2014 года на Донбассе впервые прозвучал открытый призыв к вооружённому восстанию.

В ночь на 5 апреля сотрудники СБУ задержали пятнадцать участников подполья. Шестеро из них, включая Алексея Карякина и Алексея Рельке, были арестованы по подозрению в попытке захвата власти в Луганской области. Украинские власти сообщили СМИ, что якобы изъяли у арестованных несколько сотен единиц огнестрельного оружия. Но никакого оружия у подпольщиков не было. Изъяли макеты, которые использовались для съёмок партизанских видео. Находились они у Карякина на законных основаниях – ранее он ими торговал и использовал в военно-патриотической деятельности.

Повстанцы решили, что ждать больше нельзя. Так в интернете появилось знаменитое видео с «человеком, снимающим маску». Он сидит в небольшом помещении. За спиной – календарь, на котором красным прямоугольником обозначена историческая дата – 5 апреля 2014. Человек снимает маску и говорит:

Я – Болотов Валерий Дмитриевич. Возглавляю общественную организацию Союз ветеранов Воздушно-Десантных Войск Луганской области. Призываю народ Юго-Востока выйти с открытым противостоянием. Всё, что планировалось на 6 апреля, должно воплотиться. Мы не должны отступать. Это наша земля.

Болотов снимает маску

Предыдущие видеообращения 28 марта и 4 апреля озвучивал именно Болотов. Другими двумя людьми в масках были схваченные 5 апреля Алексей Карякин и Алексей Рельке.

Итак, Болотов снял маску. Самые активные участники сопротивления вышли из подполья и открыто заявили о своих намерениях. Таким образом, 5 апреля можно считать началом восстания на Луганщине и на Донбассе в целом.

Здесь, забегая вперёд, необходимо сделать уточнение. После активных действий в первых числах апреля ополченцы в Луганске и Донецке не стали развивать успех и просто засели в захваченных административных зданиях, ожидая ответных действий украинских властей. Несмотря на решимость и храбрость ополченцев, нет сомнений в том, что если бы Киев решился на полноценный штурм этих зданий, то независимость Донецкой и Луганской республик вряд ли бы состоялась. На мой взгляд, только прибытие из Крыма 12 апреля вооружённой группы Игоря Стрелкова спасло висевшее на волоске восстание. Славянск, который ополченцы обороняли 85 дней, стянул на себя все боеспособные силы противника, и повстанцы в столицах ЛНР и ДНР получили шанс на относительное спокойствие, проведение референдумов о независимости и выстраивание первичных государственных институтов.

6 апреля колонна десантников в полторы сотни человек во главе с Сергеем Сиваком (позывной Югослав) подошла к зданию луганской СБУ. За несколько часов на площади собралась многотысячная толпа. Лидеры протеста потребовали освобождения задержанных накануне товарищей. Карякина, Рельке и других подпольщиков выпустили. После этого начался штурм здания. Его защищало несколько сотен милиционеров с щитами и дубинками. В конце концов, повстанцы смяли милицейские ряды, проникли в «избушку»[14] и взяли её под полный контроль, вывесив флаг России. Десантники вскрыли оружейную комнату и разжились большим количеством оружия и боеприпасов. На следующий день перед зданием возвели баррикады и разбили палаточный городок.

Украинские власти сразу начали стягивать к Луганску военную технику, но в город её вводить не решались и выжидали. Киев был уверен в том, что события в Луганской области инспирированы российскими спецслужбами, и захват здания СБУ не обошёлся без «вежливых людей». Основания так думать у Киева, конечно, были: месяц назад они пассивно наблюдали за тем, как те самые вежливые люди «оккупируют» Крым, и закономерно ожидали их появления на Донбассе.

Здание СБУ, 6 апреля 2014 года

Но для жителей Луганщины это было «слишком хорошо, чтобы быть правдой». Правда состояла в том, что в Луганске действовали исключительно местные жители. Даже российские добровольцы в событиях 6 апреля не участвовали, – они потянулись на Донбасс несколько позже.

Стоит сказать, что исторический штурм здания СБУ 6 апреля всё-таки не был вооружённым захватом. Огнестрельное оружие ни одной из сторон не применялось – хватило численного преимущества повстанцев. Однако до сих пор вызывают вопросы два обстоятельства. Почему, зная о радикальных намерениях повстанцев, украинские власти не перебросили к зданию СБУ дополнительную охрану, не решились на серьёзное применение силы и не вывезли оружие? Существуют версии о том, что региональные власти специально допустили захват здания и оружия с целью эскалации конфликта Донбасса с Киевом. Вопрос – зачем и кому нужна была эта эскалация – также остаётся открытым.

Но можно предположить и более простую трактовку событий 6 апреля: украинские власти недооценили решимость повстанцев и полагали, что уже разгромили луганское подполье, задержав лидеров накануне.

Алексей Мозговой в штурме 6 апреля не участвовал. В этот день он был в Антраците на встрече с местным населением. Уже тогда он предпочёл сидению в Луганске поездки по населённым пунктам и вербовку сторонников.

Позже Мозговой стал критиковать методы повстанцев, захвативших здание луганской СБУ: «Я против такого рода деятельности. Это не метод цивилизованного общества – захватывать здание и при этом разрушать его. Виноваты ли стёкла здания в том, что за ними сидели сотрудники СБУ? Также и оргтехника, компьютеры, столы, за которыми они работали. Как бы революционно это ни было, но это варварство. Если уж зашли туда, то берегите имущество, которое там есть. Оно ещё понадобится в дальнейшей работе»[15].

Странно было слышать от одного из будущих полевых командиров слова про «цивилизованное общество» и критику силовых захватов украинских учреждений. Какие цивилизованные методы, когда на дворе революция, и разъярённые донбасские мужики штурмуют здание тайной полиции ненавистного украинского режима?

Думаю, с одной стороны, в тогдашней критике Мозгового прослеживалась некоторая ревность по отношению к Валерию Болотову и его людям, которые начали активные действия без участия Мозгового. С другой стороны, видна его последовательная позиция того периода: изначально, до начала военных действий, Мозговой выступал против любого насилия и стремился использовать мирные формы протеста, до последнего избегая беспорядков и применения оружия. Потому он и начал поездки по Луганщине, общаясь с местными жителями и политическими активистами. По его плану, власть на местах под давлением народных масс должна была переходить в руки народа (точнее, народных представителей), который начал бы осуществлять контроль над действиями чиновников и определять судьбу региона мирными средствами, в том числе через референдумы. Сегодня такая позиция выглядит наивно. Но этот факт хорошо показывает натуру Мозгового, который вовсе не был отмороженным революционером и с самого начала стремился минимизировать насилие. Также стоит учесть, что Мозговой говорил о вреде насилия всегда, даже в разгар масштабных боевых действий.

Тогда, весной 2014-го, Алексей Мозговой утверждал, что риск должен быть разумным, и самое важное – сохранить жизнь и свободу для достижения поставленной цели. В одном из своих текстов в начале апреля он писал: «Хороший воин – живой воин, а в нашем случае ещё и на свободе. Не позволяйте эмоциям брать верх над благоразумием».

8 апреля будущий комбриг перенёс свой палаточный городок к зданию СБУ и разместился со своими людьми в стоящем напротив здании «Горгаза». Мозговой продолжал публично выступать и собирать вокруг себя добровольцев.

«Он был хороший психолог и оратор. Переместившись к СБУ, Мозговой начал подтягивать к себе людей с баррикад. Болотов был этим недоволен», – говорит Валерий Лопин[16].

Несмотря на то, что Мозговой известен как полевой командир, мыслил и действовал он всегда в политических категориях. Поэтому сразу предпринял попытку наведения мостов с Москвой. На тот момент из известных политиков самым воинственным по отношению к Украине был лидер ЛДПР Владимир Жириновский. 15 апреля 2014-го он даже появился в Государственной Думе в военной форме.

10 апреля Мозговой направился в Москву. Он посетил Госдуму, встретился с Жириновским и Сергеем Мироновым. Политики обещали помочь народному ополчению. Позже Мозговой в интервью сообщил, что ему удалось заручиться их «моральной поддержкой».

Однако поддержка была не только моральной: в начале мая от ассоциированных с ЛДПР людей в Луганск, в том числе к Мозговому, поступило внушительное количество стволов АКСУ[17] и бронированный джип «Тигр».

Из первой поездки в Москву Мозговой вынес некоторые уроки и вернулся в Луганск с новыми установками. По всей видимости, в российской столице ему подсказали, что с революционным хаосом надо поскорее заканчивать.

Вернувшись, я посмотрел на многое по-другому, – говорил Мозговой. – На площади у протестующих ещё недостаточно налажена организация. Так что с завтрашнего дня мы будем начинать всё снова. Жёсткая дисциплина, формирование сотен и батальонов. Люди будут одеты в единую форму и будут подчиняться единому центру[18].

Единым центром будущий комбриг видел, конечно же, себя. Лидерство Валерия Болотова его не устраивало. На тот момент у Мозгового уже было около 150 человек, вскоре они были одеты в одинаковую камуфляжную форму и выглядели внушительным воинским подразделением.

Валерий Лопин продолжал поддерживать Мозгового, давал ему советы и помогал с приобретением обмундирования и материальных ресурсов. При этом сам Лопин находился возле Болотова и выступал посредником между ним и Мозговым.

«Тигр» Жириновского у здания луганской ОГА

Несмотря на то, что ополченцы засели в укреплённом здании СБУ, в городе продолжала функционировать украинская власть. Здание ОГА ещё контролировалось региональными властями, а правоохранительные органы подчинялись Киеву.

11 апреля повстанцы выдвинули Луганскому областному совету ультиматум: на следующий день депутаты должны провозгласить государственный суверенитет Луганской Народной Республики и в течение десяти дней провести референдум о вхождении ЛНР в состав России.

14 апреля Алексей Мозговой провёл митинг возле ОГА, на котором были выдвинуты требования к луганскому губернатору Михаилу Болотских. Ему было предложено в течение двух дней определиться – с народом он или нет. Мозговой заявил:

Губернатор должен сделать заявление о независимости Луганской области от киевских властей. И признании народного движения, то есть нас, легитимным для того, чтобы нас больше не называли террористами, сепаратистами и прочей нечистью. Мы отстаиваем свои права на добротную, благополучную жизнь на нашей земле. На чужие территории мы не претендуем, но и своей не отдадим.

Ни одно из требований, разумеется, выполнено не было.

21 апреля на массовом митинге народным губернатором Луганской области был провозглашён Валерий Болотов.

Валерий Болотов

Лагерь

Летописец Русской Весны Александр Коц, корреспондент «Комсомолки», в этот день снова встретился с Мозговым, чтобы разобраться в сути его противоречий с Болотовым.

Уже было взято здание СБУ, в котором засели болотовцы, – вспоминает Коц. – Мозгового туда не пустили. Мы, кстати, его еле узнали – военная выправка, «горка»[19], разгрузка. Он сокрушался, что вместо того, чтобы действовать, захватывать власть в районах, его бывшие товарищи засели в крепости:

– Я уйду отсюда, здесь нечего делать. Посмотрите – их заперли в этом здании, а все чиновники остались на своих местах. Город не прикрыт ни одним блокпостом! Кто так делает революцию? Ленина почитать иногда очень полезно.

– Куда пойдёте?

– В летние лагеря, – загадочно ответил Алексей, – будем брать под народный контроль область.

Спустя несколько часов он пытался с бойцами пройти в здание СБУ, где в этот момент начинался съезд народных делегатов. Я, кстати, был единственным журналистом, находившимся на том заседании 21 апреля.

Около 150 делегатов, избранных от городов и районов области, собрались в актовом зале. По тёмным коридорам, заставленными сейфами (их использовали как огневые точки), делегатов провожали вооружённые автоматами люди. Они изо всех сил старались быть похожими на своих старших крымских братьев по оружию – «вежливых людей».

Для начала делегаты выбрали нового народного губернатора Луганщины. Были жаркие споры – стоит ли выдвигать кого-то, кроме Болотова. В итоге соискателей на пост оказалось четыре, но выбрали, естественно, «главного партизана».

Затем развернулись споры о вопросах, которые необходимо вынести на референдум. Большинство склонялось к тому, что Луганской области нужна автономия. Дескать, в этом случае все местные «незаконные вооружённые формирования» превратятся в легальные отряды самообороны. Кто-то требовал образования народной республики. Были и те, кто выступал сразу за присоединение к России.

– Это статья 111 Уголовного кодекса Украины[20], – отвечала ведущая.

– А то, чем мы здесь занимаемся, – это не статья 111?!

После долгих споров была оглашена резолюция, по которой статус Луганской области причудливо определялся как «временная автономная территориальная единица в составе Украины вне подчинения нелегитимной киевской власти». Делегаты решили проводить референдум об автономной республике в составе Украины.

Отсутствие пункта о присоединении к России вызвало возмущение собрания, и споры вспыхнули с новой силой. В итоге решили проводить два референдума – и об автономии Луганщины, и о присоединении к РФ.

Пока шло заседание, отряд Мозгового пытался пройти в здание СБУ. Но болотовцы атаку отбили, да и нападающие не сильно усердствовали. Всё-таки, все свои. После не сильно кровавой драки и толкотни Мозговой взобрался на баррикаду. Люди приветствовали его радостными криками. Он действительно обладал харизмой и народной поддержкой. Но из Луганска всё же решили уйти. Фигурально выражаясь, плюнули и ушли партизанить.

Позже мы встретились в полевом лагере, недалеко от российской границы. Мозговой сказал о своих претензиях к Болотову:

– Захватить здание, взять оружие и сидеть, вести переговоры с теми, кого надо было выдворять из кабинетов – это не тот путь. Ждать, пока они сами отдадут власть – не самый лучший вариант для народного сопротивления. По сути, самая боеспособная его часть по доброй воле заперта внутри СБУ. И нет никакого движения.

– Это говорит о расколе?

– Раскола я тут не вижу. Мы просто решили пойти своим путём. Не сидеть, а начинать народное сопротивление так, как оно должно происходить – поэтапно и чётко[21].

Ситуация любопытным образом перевернулась. Ранее Мозговой считался умеренным и выступал против насилия, а Болотов призывал к вооружённому восстанию и захватил здание СБУ. Но после этого умеренным стал Болотов, который засел в Луганске и начал вести переговоры с украинскими чиновниками о будущем Луганщины. У Мозгового же начала складываться репутация сторонника жёсткого курса: он критиковал ополченцев в Луганске за пассивность, требовал начать решительное переподчинение всех центров власти и силовых структур – не только в столице, но и по всей области. Мозговой считал, что это можно было сделать за одну-две недели, что такое развитие событий помогло бы избежать дальнейшего противостояния на местах и больших потерь в будущем.

Итак, Мозговой покинул Луганск и разбил полевой лагерь вблизи российской границы – это было важно для оперативных поездок на «большую землю», приёма оттуда помощи и российских добровольцев. С обустройством помог всё тот же Валерий Лопин. Лагерь находился на принадлежащей Лопину территории бывшей молочной фермы в селе Верхняя Ольховая. Это место стало базой для людей, желающих примкнуть к Мозговому, именно здесь началось систематическое обучение бойцов военному делу.

Валерий Болотов в кругу ополченцев

Алексей Мозговой в палаточном лагере в селе Верхняя Ольховая

Но пробыли они там недолго. Через пару недель базу обнаружили украинские военные, и в начале мая лагерь переехал под Свердловск, на территорию пустующей турбазы в деревне Ясыны, всего в полукилометре от российской границы. В этом лагере я и познакомился с Мозговым.

Впервые на территорию восставшего Донбасса я попал 8 мая 2014-го. Я собирался наладить коридор для переправки добровольцев из России, которые хотели вступить в ополчение Донбасса и помочь русскому делу. Желающих было много, все горели общей идеей, но абсолютно ничего не знали о том, как обстоят дела в республиках. Мне предстояло это выяснить.

По пути из Москвы, откуда мы выдвинулись с несколькими добровольцами, я связался с луганским ополчением. Это оказались люди Валерия Болотова. Граница ещё контролировалась украинскими военными. Мы перешли её нелегально, приехали в Луганск и сразу направились в здание СБУ.

Там мы находились около недели, но уже спустя несколько дней поняли правоту Мозгового. Ополченцы засели в «избушке» в ожидании штурма и активных действий за пределами Луганска не предпринимали. Власть в других городах и посёлках постепенно переходила в руки самостоятельных отрядов ополчения и людей, которые ориентировались на Мозгового. К середине мая среди сидельцев «избушки» из-за полуторамесячного безделья начались нездоровые брожения – пьянки, стычки, делёж имущества. Наиболее деятельные ополченцы начали роптать, часть людей переходила в лагерь Мозгового и в подразделение другого популярного луганского командира – Александра Беднова (Бэтмена).

Тогда мы поехали в Антрацит – небольшой город в относительной близости от российской территории[22].

В районе села Миллерово мы с помощью местных контрабандистов организовали коридор для нелегального перехода границы. Около Антрацита мы планировали проложить второй коридор, а в самом городе создать перевалочную базу для добровольцев.

Но нашим планам не суждено было осуществиться. 14 мая мы приехали к городской администрации и первое, что увидели, войдя в здание, – внушительное количество ящиков водки. Мы сообщили дежурному, что приехали из России, и высказали пожелание пообщаться с руководством. Двое казаков грубо сопроводили нас в подвальное помещение и начали допрос с пристрастием. В то время многим ополченцам и особенно казакам везде мерещились украинские шпионы. Убедить находящихся в изрядном подпитии казачков в том, что мы – российские добровольцы, было очень сложно, не помогла даже демонстрация паспортов. В конце концов, мы убедили их связаться с людьми из окружения Болотова, и когда те подтвердили, что мы не шпионы, нас нехотя отпустили. От идеи координации добровольцев через Антрацит пришлось отказаться.

Таково было наше первое знакомство с казаками на Донбассе. В ходе войны многие из казацких отрядов отличились пьянством, мародёрством и дезертирством. Впрочем, были и дисциплинированные, всерьёз воевавшие подразделения казаков с такими авторитетными командирами, как знаменитый Павел Дрёмов.

Итак, 17 мая мы, наконец, посетили лесной лагерь Мозгового. Я удивился, увидев на территории флаги ЛДПР. Как оказалось, взамен на помощь от своей партии, Жириновский требовал использования ополченцами её символики. В начале, когда помощь была критически важна, Мозговой на это пошёл, но потом его это утомило.

«Я с ним перестал общаться ещё весной, когда он принципиально потребовал видеоотчёты с бойцами и обязательно с его логотипом. Тогда он переключился на Болотова», – писал Мозговой о Жириновском[23].

Алексей Мозговой и Александр Жучковский

Для Мозгового мы были одними из десятков молодых людей, приходящих к нему «в поисках приключений» и просивших оружие. Всем подряд Мозговой оружие, конечно, не давал, и к первым попавшимся людям относился с недоверием. Впрочем, нас ему порекомендовал один из командиров ополчения в Луганске, поэтому мы всё же рассчитывали разжиться некоторым количеством стволов.

Мой спутник Олег Мельников, с которым я приехал из Москвы, сразу перешёл к делу:

– Алексей Борисович, нам сказали, что вы можете поделиться калашами, мы планируем поездки вдоль границы, можем нарваться на СБУшников.

– Могу только предложить травматическое, и то с условием выполнения задач нашего подразделения, – сказал Мозговой. – Оружие направо-налево разбазаривать не собираюсь. Какие такие задачи у вас на границе?

Я ответил:

– Мы организуем переброску добровольцев, желающих много. Будем направлять их в ваш лагерь.

– Вот приводите группу, тогда будем разговаривать.

– А сколько у вас сейчас людей?

Мозговой отшутился:

– Неприличный вопрос. Это то же самое, что спросить у девушки, сколько ей лет.

Скриншот со страницы ВКонтакте Александра Жучковского

Поговорили ещё около часа. Командир предложил остаться в лагере или ехать на помощь к Игорю Стрелкову в Славянск. Через два дня мы уехали из ЛНР и остались в Славянском гарнизоне.

Это был первый и единственный раз, когда я встречался с Алексеем Мозговым. Он сразу произвёл впечатление умного человека и толкового организатора, который понимает, чего он хочет, не будет заниматься ерундой и не допустит у себя бардака. В 2014 мы отправляли в бригаду «Призрак» несколько партий добровольцев и снаряжения. К сожалению, с самим комбригом наши пути больше не пересекались.

Выбор

27 апреля в Луганске прошёл «съезд представителей территориальных объединений и политических организаций» с участием жителей 17 районов и 15 городов Луганской области. Съезд принял два ключевых документа: «Акт о государственной самостоятельности Луганской Народной Республики» и «Декларацию о суверенитете ЛНР». На 11 мая был назначен референдум о независимости республики.

Бюллетень для голосования на референдуме

29 апреля луганские ополченцы практически без боя заняли здания ОГА, прокуратуры, МВД и телецентра. В последующие дни и недели ополчение[24] начало брать под контроль и другие крупные города области – Красный Луч, Первомайск, Стаханов, Алчевск, Лисичанск, Станицу Луганскую, Антрацит и др. Над всеми административными зданиями водружались российские флаги.

11 мая состоялся референдум. На голосование был вынесен всего один вопрос: «Поддерживаете ли Вы акт государственной самостоятельности Луганской Народной Республики?». По данным организаторов референдума, явка составила 75 % жителей Луганщины. Из них за независимость республики проголосовало 96 %. На следующий день был провозглашён государственный суверенитет ЛНР. В Донецке 11 мая также прошёл референдум о независимости, и 12 числа был провозглашён государственный суверенитет Донецкой Народной Республики.

С этого дня началась новая страница в истории Донбасса. Но эта история развивалась не по тому сценарию, за который выступало большинство местных жителей.

Алексей Мозговой критиковал итоги референдума и разделение восставшего Донбасса на две отдельные республики. Он также выступил за объединение всего ополчения и призвал людей не расслабляться, поскольку по всей Луганщине на местах оставались представители старой власти, и расставаться с этой властью в их планы не входило.

Алексей Мозговой за обсуждением военных вопросов

Через несколько дней после народного голосования Мозговой пишет:

Обращаюсь к каждому из вас, обращаюсь к тем, кто утопает в эйфории после проведения референдума. Сейчас наступило то время, о котором я говорил ещё в начале нашей борьбы. Референдум – это всего лишь формальность, подтвердившая ваши требования, желания и надежды. Но самая серьёзная и тяжёлая работа ещё впереди! Ваше волеизъявление теперь необходимо защитить и от формальности переходить в практическую плоскость. Сейчас бездействие каждого только способствует уничтожению наших достижений.

К сожалению, полного переподчинения власти, всех её ветвей, так и не произошло. Кто бы что ни говорил, но на территории новой республики «ЛНР» в каждом чиновничьем кабинете по-прежнему власть в руках киевской хунты. А большая часть бизнеса продолжает оказывать спонсорскую помощь оккупационным войскам. Неужели и сейчас, когда наши права и свобода под угрозой, вы будете продолжать бояться? Страх – это первый шаг к рабству! Сейчас как никогда необходимо подниматься и вступать в ряды ополчения. Или нам мало примеров? Славянск, Мариуполь, Одесса, да и сам Киев, в конце концов!

Да, есть проблемы и с так называемыми ополчениями. Многие группировки, добывшие оружие и называющие себя «самообороной такого-то города», часто действуют от моего имени и устраивают откровенный бандитизм. Этому тоже необходимо положить конец! Только подразделения, находящиеся на казарменном положении при жёстком управлении и твёрдой дисциплине, могут претендовать на название ополчения. В некоторых городах такие группы выполняют функции, не связанные с защитой и обороной. Грабежи на блокпостах, передел бизнеса, изъятие автомобилей и денег у частных лиц, с предлогом «для нужд революции» – всё это не имеет отношения к истинному сопротивлению. Поэтому всё ополчение обязано перейти на казарменное положение, вести строгий учёт оружия и личного состава. И установить централизованное управление и координацию, объединившись с подразделениями всех городов.

Сейчас необходимо создавать один общий фронт сопротивления для освобождения наших территорий от вражеских сил. Не у мирных граждан должен возникать страх, а у оккупантов. У них должна гореть земля под ногами. Не бойтесь совершать диверсии на местах дислокации противника! Это война, а наша задача дать отпор неприятелю![25]

«Многие надеялись на то, что этим всё закончится, – говорил Мозговой позже. – Если сходили, поставили птичку в бюллетене, то наутро проснутся в новом государстве. Так не бывает. Тем более с такими кардинальными изменениями. За каждый такой шаг необходимо бороться, отстаивать его»[26].

11 мая 2014-го люди Донбасса сделали свой выбор. И теперь этот выбор надо было защитить.

Началась война.

Жители ЛНР на референдуме

27 мая 2014

Из одноэтажного деревянного дома на территории лагеря «Ясыны» вышел командир роты Сергей Ночёвка. На часах было 5:15.

Ночёвка – это фамилия, а позывной у комроты был «Семьдесят седьмой» – в честь 77-го района[27] Кировска, откуда Сергей родом.

Поодаль, у въезда в лагерь, с автоматом на плече прохаживался дневальный; через полчаса его должны были сменить, и он уже предвкушал постельный отдых до самого обеда. Ночёвка кивнул дневальному и сел на лавочку. Медленно потянулся, покрутил головой, разминая шею, и закурил, с наслаждением сделав первую затяжку. Небо было ясным, беззаботно щебетали птицы, природа жила своей размеренной жизнью, и ничто её пока не тревожило. Воздух ещё не успел нагреться, пахло свежестью, а тишину нарушало только пение птиц. Сергей ценил эти утренние минуты, когда можно покурить в одиночестве, включить мозги и подумать о планах на день.

Подъём в лагере – в 6:00, всё как в настоящей армии. Через сорок минут батальон будет на ногах, и после зарядки и завтрака учебный процесс возобновится: рытьё окопов, строительство блиндажей, сборка-разборка автомата, теоретическая подготовка и прочие азы военной службы. На тот момент лагерь Мозгового уже насчитывал до трёхсот бойцов.

77-й был командиром учебной роты. За плечами – опыт службы в спецназе Десантно-штурмовой бригады в Кременчуке (Полтавская область). До войны Ночёвка работал в Москве строителем, занимался озеленением. Когда началось восстание в Луганске, приехал туда и принял участие в событиях начала апреля. После перелома ситуации в пользу ополчения Сергей поехал в Москву, чтобы завершить рабочие дела, а 7 мая снова вернулся на Донбасс – и через две недели уже был одним из командиров в подразделении Мозгового.

Бойцы в лагере чувствовали себя достаточно расслабленно. Боёв не было, солдаты тренировались и изучали военное дело. Всё напоминало обыкновенную армейскую службу.

Так не могло продолжаться вечно. Всё изменилось в половину шестого утра, 27 мая 2014 года.

Беззаботный утренний перекур 77-го прервал гул самолёта. Звук с каждой секундой нарастал. Ночёвка понял, что именно сейчас, в этот момент, для него и для всех солдат лагеря война начинается по-настоящему.

– Воздух! Воздух! – заорал во всю глотку дневальный и бросился к окопам.

Из-за деревьев показались два самолета Су-25. Шли низко, не выше двухсот метров. Просвистели над лагерем и ушли на восток. Ночёвка вскочил с лавки и заворожённо проводил бомбардировщики взглядом. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Секунд через двадцать «Сушки» развернулись. 77-ой всё понял и со всех ног бросился к линии окопов. Туда же рванули бойцы лагеря – им хватило минуты, чтобы вскочить, кое-как одеться и покинуть казармы. Многие бежали раздетыми, натянув на босу ногу берцы.

Во время второго захода началась бомбёжка. Один самолёт сбросил бомбу в озеро рядом с лагерем. Позже ополченцы пришли к выводу, что это было добровольным решением пилота, чтобы не уничтожать людей. Вторая «Сушка» выпустила несколько кассетных боеприпасов по лагерю и лесопосадке вокруг. Самолёты скрылись и больше не возвращались.

Часть строений и уличной инфраструктуры лагеря было разрушено. Деревья как будто бритвой посрезало. Ополченцам сказочно повезло – благодаря тому, что большинство укрылись в окопах и разбежались по сторонам, никто не погиб. Только один боец был тяжело ранен – оторвало ступню.

Украинские лётчики поспешили доложить командованию, что лагерь полностью уничтожен. Эту информацию на Украине восприняли с восторгом. Киевские СМИ сообщили об уничтожении «российской военной базы» и многочисленных жертвах «оккупантов». Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков на своей странице в Фейсбуке написал:

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Комендантом лагеря был заместитель Мозгового Алексей Фомин из Одессы. Но накануне он куда-то срочно выехал. Сам Мозговой 27 мая ночевал в лагере, в небольшом кирпичном домике, где оборудовал себе кабинет. В эту ночь он допоздна работал, поэтому заснул прямо на диване в кабинете, не добравшись до спальни. Возможно, это спасло ему жизнь. Спальня попала под обстрел и была наполовину разрушена.

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Дом Мозгового в Ясынах

Дату 27 мая Алексей Мозговой назвал днём рождения «Призрака».

Вскоре после авианалёта на один из блокпостов ополчения приехали сотрудники миссии ОБСЕ. Их встретил Мозговой.

– Как? Вы живы?! – иностранцы были удивлены. Совсем недавно украинские власти сообщали о ликвидации Мозгового и его лагеря.

– Мы призраки, – пошутил Мозговой.

Так легендарный батальон Алексея Мозгового получил своё название – «Призрак».

Впоследствии украинцы ещё не раз рапортовали об уничтожении подразделения, и каждый раз оно «оживало», оправдывая своё название.

После бомбардировки оставаться в Ясынах смысла не было. «Призраки» свернули лагерь и перебазировались в Лисичанск – 100-тысячный город на севере ЛНР. За неделю до этого Мозговой уже перебросил туда один взвод. Теперь весь батальон подошёл вплотную к наступающим силам противника и готовился к настоящей войне.

Лисичанск

Полномасштабная война на Донбассе началась после того, как в Славянск 12 апреля 2014-го прибыла рота под командованием отставного офицера ФСБ Игоря Стрелкова. Киев бросил все силы на ликвидацию этого «террористического гнезда» на севере Донецкой области[28]. В ЛНР же на тот момент ополчение под руководством Валерия Болотова не демонстрировало решимости воевать, да и сами украинцы не стремились к быстрому возвращению контроля над Луганском.