Терра. Часть 2

Часть III. Горизонт событий

Колесо фортуны запустилось, и

нам осталось только скрестить пальцы и

наблюдать за несущейся на световой

скорости стрелкой и надеяться, что

судьба будет к нам благосклонна…

Велиал

Глава 1. Суд

Бог знает в чем мы виноваты, просто надо так

Поэтому потом мы попадем с тобою в Ад[1]…

Аиррэль

Стоило только сделать шаг через Золотые Врата, меня тут же перехватили под локти стоящие с этой стороны стражи, заломили мне руки и связали крылья Небесными Жгутами, толкая вперед.

Я уже видел это место раньше, и мне вдруг стало тревожно — знал, что вскоре неизбежно встречусь с Отцом. Мы пересекли небольшую лесенку и поднялись к парящей просторной мраморной анфиладе с гигантскими стрельчатыми арками, высоко устремляющимися в небеса и теряющимися средь облаков. С каждой стороны арки вплоть до самого Престола Эль-Элиона восседали ангелы высших чинов, ближайшие советники находились возле Создателя. Они все провожали меня взглядами. В полном молчании. Здесь не было иных перекрытий. Минималистичное светлое пространство. Под ногами клубился белоснежный дым, источающий сейчас приятный цветочный аромат, который в зависимости от напряженности атмосферы во время заседания изменялся, и можно было определить настроение Создателя: чем слаще, тем лучше расположен к узнику, у того есть шанс, а вот если чувствовался запах задымления или гари — пиши пропало, везение тебя покинуло, лучше до этого не доводить. Терпение у Эль-Элиона не вечное.

С каждым шагом пар колыхался, чуть отступая от ног и приоткрывая полностью прозрачный пол, под которым не было ничего, кроме бесконечного неба. Одежды ангелов заменяли своим сиянием светила, впереди высился золотой пустующий Престол. Я даже слегка выдохнул. Создатель еще не явился.

Меня опустили на почтительном расстоянии перед лестницей, ведущей к подиуму. Глаза упирались лишь в нижнюю часть высоченного Трона, и нужно было запрокинуть голову, чтобы увидеть Создателя. Хотя кто осмелится взглянуть на НЕГО? Видимо, есть один. Я не буду прятаться, пусть судит, ОН и так уже все знает. Все. Даже лучше нас самих.

С каждым мгновением здесь силы возвращались, душа подпитывалась магией Небес, почти пела от восторга. Я обернулся, осматривая присутствующих, и сразу же наткнулся взглядом на Серафима Эмпириана, тот отвернулся. Из знакомых я увидел близнецов Самуила и Сахаила, они ободряюще подмигнули мне, но держались без присущей им веселости. Послышалось открытие врат и громкие голоса братьев: спокойный — Митраэля, сухой — Дарвиеля и возмущающийся — Онтариэля. Представление началось, и не я был в центре арены. Распорядители не пускали Онтариэля, загородив ему путь копьями. Я повернулся, силясь понять, в чем беда.

— Покиньте Верховный Суд вместе со своим компаньоном! Или мы будем вынуждены применить силу.

— Окститесь! Я — Архангел Онтариэль, и мое место рядом с братьями и Отцом.

— Тварь не пройдет.

— Но он связан со мной! Мы не можем разделяться.

— Тварь не пройдет! Архангел, вы можете остаться вместе с ним.

— За вратами?!

— Стоит успокоиться нам и благоразумно обсудить все, — попытался вставить слово Митраэль.

— Мой брат идет с нами! — А это уже Дарвиэль.

— Г’хасс будет вести себя со смиренной покорностью. Он не может никому навредить, только защищать меня.

— Здесь не будет адских прихвостней! — это уже выкрикнул кто-то из возмущенных Серафимов. — Безобразие!

— Неприятности одни от Архангелов!

Стражи стали теснить братьев к дверям, появилось подкрепление: более десятка ангелов в золотых доспехах наставили копии на Архангелов. Дарвиэль схватился за рукоять меча, но не достал из ножен, его руку перехватил Митраэль.

— Да что вы себе позволяете? — возмущался Онтариэль.

— Еще раз меня заденешь, я это так не оставлю, — угрожал Дарвиэль.

— Онтариэль, решай…

Cпор завершился тем, что Онтариэль остался за дверью вместе с гарсу. Дарвиэль продолжал возмущаться, пересекая анфиладу, Митраэль молча кивал.

Братья окликнули меня и поздоровались, встав по правой стороне от Престола.

Через мгновение появился Велиал в плохом расположении духа, и тут такое началось! Серафимы чуть не попадали в обморок во главе с потерявшим дар речи Эмпирианом — его лицо я бы желал запечатлеть в таком виде с глазами-блюдцами, открытым ртом и побагровевшим лицом, дабы повесить портрет на стену в кабинете, чтобы он веселил меня в самые паршивые дни. Херувимы громко охали и причитали: «Как же так? Что же это такое? Храни нас всех Эль-Элион!»

— Отца еще нет, отлично, — Велиал выглядел мрачным. — Я убью его, как только он явится.

Я не понял, про кого речь. Эль-Элиона? Не настолько же брат обезумел, чтобы напасть на Создателя? Серафимы кричали изгнать демона, призывали стражей, которые уже летели к нам.

— Братец, это тебе… — Он вынул из-за пазухи письмо, разломил сургуч и зачаровал, чтобы оно открылось перед моими глазами, и я мог прочитать…

«Аиррэль,

как думаешь, почему люди здороваются в письмах? Ради хорошего тона или действительно хотят поприветствовать — оно нужно тем, кто расставался или не знал друг друга. Я с тобой не прощалась, поэтому начну так, будто мы виделись только вчера…

Я так много хочу сказать, только слов будет недостаточно. Прошу лишь об одном: не смей отказываться от нас, если у тебя есть шанс. Ты не можешь решать за меня! Понял? Я тебе не прощу предательства. Если мы должны страдать, тогда все равно вместе, не врозь. Я так боялась произнести эти три слова, но ты должен знать, что Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Слышишь? Вопреки всему, даже запретам — люблю. Только тебя.

Люблю! Аир, люблю-ю-ю…

Больше всего на свете. И не жалею ни капли, ни мгновения, скорее мне недостаточно «нас». Мне не нужна жизнь без тебя, с кем-то другим. Не нужна! Не выдумывай глупости, не пытайся меня защитить. Не вини себя. Помни, что я взрослая женщина и сделала свой выбор. Ты сказал, что бракосочетание было настоящим, и мы оба дали клятву.

Я запрещаю тебе думать о смерти! Запрещаю, понял?! Я — твоя жена! И мое право решать и выбирать путь. Я сильная. Вместе мы все преодолеем. Даже если нас осудят, то я хочу держать твою руку и не отпускать до самого конца.

Со мной все хорошо, но я скучаю до безумия, хочу вновь увидеть твои глаза…

Навеки?

Вечные.

Я — твоя, а ты — мой.

Держись за шанс

встретиться вновь.

Твоя жена, Скай».

Я дочитал письмо, и меня накрыла невообразимая радость. Душа рвалась от восторга, набегали радужные слезы, я будто слышал голос Скай, когда читал эти строки.

Люблю.

Я тоже, милая, я тоже.

Сидел и ухмылялся, почти как безумец с жаром внутри, огнем, кипяток разливался по душе. Я вновь посмотрел на письмо, дрожащие буквы, различил разводы от слез. И расхохотался… Сквозь слезы, сквозь расстояния, я плакал и смеялся, закованный в цепях, более не страшась ничего, даже гнева Создателя.

Моя упертая женщина. Только моя. Всегда. Но я не успел насладиться мгновением… и не видел, как демон отбросил стражей, не подпуская к нам никого.

Внезапно часть пола, на котором мы с Велиалом находились, задрожала, отлетела от остальных, медленно крутнулась против часовой стрелки, став прямоугольником, и вернулась на место. Трон отца оказался посередине платформы. Сначала я не понял, зачем, затем понял, почему, когда на левой части образовалась алая спираль, внутри которой появился каким-то чудом Люцифер, чье лицо выглядело странно покореженным, и позади возник черный трон, а платформа с его стороны окрасилась в ало-черный цвет, клубы дыма возле дьявола стали красными. Не знал, что и его пригласили. Велиал с одного прыжка кинулся на Люцифера. Завязался бой.

Про меня все благополучно позабыли.

Стало ясно как день: сейчас прольется чья-то кровь. Велиал потерял контроль и не собирался останавливаться — он хотел убить Люцифера прямо в Небесном Царстве. Их обоюдная ненависть переходила всякие границы. К ним кинулись Архангелы, но дерущиеся так увлеклись яростным мордобитием, что попытки помощи оборачивались лишь большими проблемами.

Велиал схватил Люцифер за грудки и отбросил в сторону. Тот влетел в Престол, раздался оглушительный звон — я думал, что треснула спинка, но нет, ни царапинки. Люцифер зарычал, провел несколько ударов по лицу демона, тот увернулся от последнего и контратаковал. Дьявол с необъяснимой веселостью, даже злорадством на лице блокировал атаку, продолжая провоцировать моего обезумевшего дурня, видимо, Повелитель гордился какой-то своей выходкой. Я подозревал, что без Мелиссы здесь не обошлось.

Митраэль, Дарвиэль и близнецы, пытающиеся всякий раз вмешаться, были откинуты лишь мановением руки Велиала назад вместе со стражами и не могли к ним приблизиться. Он поймал их в какие-то клетки, и те, ошарашенные таким поворотом событий, пытались выбраться из них с помощью стражей, которые переключились на вызволение Архангелов из западни. Я такое заклинание видел впервые и попробовал сломать Жгуты, как-то вывернуться, чтобы помочь:

— Развяжите меня!!! — окликнул стражей, но те не обращали внимания.

Я взывал к Велиалу, но тот разошелся: кулак, предназначавшийся Люциферу, влетел в спинку трона, и раздался оглушительный звон, заставив бессмертных скрутиться от боли. Дьявол чуть дрогнул, и демон, воспользовавшись дезориентацией противника, провел мощные удары по корпусу, а затем в лицо. Он схватил его за шею, из его рук потекла темная сила, разрушающая — Люцифер взревел, часть его лица стала трескаться, на шее появилась рана, напоминающая разлом Мироздания. Облака вокруг нас потемнели, небо стало серо-фиолетовым, повеяло тленом и гарью. В руке Люцифера вспыхнуло копье… И он им воспользовался, пырнув Велиала в бок, но из-за длинны ствола оружие прошло скользящим, а не колющим движением. Демон, схватив Люцифера за горло, перекинул его через бок, тот удержался крыльями и атаковал копьем, на сей раз попав прямо в грудину — на месте вроде бы незначительной раны образовалась дыра размером с мой кулак. Велиал как-то зло улыбнулся и просто щелкнул пальцами — дьявол тут же отлетел назад, крепко сжимая в руке оружие, и вновь ударился об трон, на сей раз головой. Анфилада вздрогнула от свистящего воя. Демон продолжал бить его, даже не приближаясь: голова дьявола несколько раз ударилась о золотой подлокотник. Люцифер сопротивлялся этой магии и выпустил в демона заряд энергии. Велиал отскочил, тогда дьявол кинул в него копье, которое бы возможно достигло цели…

— ДОВОЛЬНО! — По анфиладе прошлась взрывная энергетическая волна, стремительно откинувшая всех, даже восседающих наблюдателей со своих кресел — мы позорно проскользили по полу: кто лицом познакомился с прозрачной поверхностью, кто крыльями, у кого-то ноги торчали в воздухе. Люцифер и Велиал кубарем вместе с выпущенным в воздух копьем полетели назад, снося своими телами стражей, архангелов и меня заодно.

— Она не понимает, что чувствует! — Люцифер начал вставать и, наплевав на все, готовился к продолжению, ища рукой копье.

— Я тебе сейчас втолкую…

— ДОСТАТОЧНО!

Все разом смолкли. Я поднял взгляд и увидел Отца в центре перед подиумом и вместе с братьями приветствовал его по всем правилам, встав на одно колено. Я сделал только поклон со связанными за спиной руками. Люцифер отряхнулся, скрестил руки и показательно повернулся боком, не взглянув на Создателя. Велиал поднялся как равный ему и смотрел грозно, почти воинственно, а потом выдохнул и как бы кивнул, соглашаясь с чем-то. Серафимы и херувимы тут же принялись восхвалять Эль-Элиона, попадав ниц, но тот на середине их пения произнес:

— НАМ ПРЕДСТОИТ ДОЛГИЙ РАЗГОВОР. НЕ БУДЕМ ОТКЛАДЫВАТЬ.

Эмпириан внезапно двух слов связать не мог и промямлил что-то наподобие согласия с полным повиновением.

***

Эль-Элион

Аиррэль

Отец ничуть не изменился. Таким я его и помнил. Средних лет на вид не более пятидесяти, в расцвете сил с ухоженной короткой бородой и усами, его пепельные волосы, зачесанные назад, струились пенящимися воздушными волнами на затылке. При движении пряди словно дышали, естественно пружинясь. Серебристый костюм на нем сидел как влитой и отражал свет, Небесная ткань состояла из кристалликов, бликующих под сиянием светил. Его глаза пугали глубиной, в них сосредоточивалась вековечная мудрость, миллиарды лет, бесконечный поток событий. Не каждый способен выдержать его взгляд на себе — для этого требуется вся сила и храбрость. Посмотреть в глаза тому, кто видит тебя насквозь — каждую мысль, даже ту, что ты еще не помыслил, но сделаешь… Я впервые подумал о том, что Велиал намного старше всех нас и ближе к Создателю, чем все мы, ангелы, вместе взятые.

Велиал

Напротив меня стоял молодой мужчина в расцвете сил, не более тридцати трех лет — высокий, сильный, с мощной энергетикой. Глаза его — яркие и сияющие, как снег на вершинах гор в Асхаре или на Северном полюсе Терры с вкраплениями драгоценной пыльцы — бриллиантов. Раньше я видел его иначе и гадал, какой облик является правдой, а какой очередная мишура? Почему сейчас он выглядит так молодо? С гладким лицом, без бороды и усов. Серебряные волнистые волосы собраны в короткий хвост на затылке, несколько прядей свисало с обеих сторон лица в некой, на первый взгляд, небрежности, но нет — в облике Отца не было и следа неряшливости. На нем надета белая рубашка и брюки со стрелками, опоясанные кожаным ремнем, башмаки с острым носом, а пуговицы, воротник и запонки из л’арний. Эль-Элион выглядел строго и в тоже время ослепительно.

Люцифер

Люцифер глянул исподтишка на Создателя, из чистого любопытства. Тот скрестил руки за спиной, сцепив раскрытые ладони, и стоял уверенно, с ровной спиной, ноги на ширине плеч с разведенными чуть в сторону носками, в белых ботинках и мантии с золотыми вкраплениями на воротнике и манжетах — он источал силу и непоколебимость для того, кто внешне выглядел как старый дедушка с седыми волосами, свисающими до плеч, с густой аккуратной серебристой бородой, соединенной с усами и бакенбардами под стать глазам из белого золота. Творец выглядел слишком располагающе, добродушно, отчего тут же разозлил падшего. И он раздраженно отвернулся.

Аиррэль

Я думал, что Отец явится в плохом расположение духа, но внезапно запахло ландышами, значит ли это, что нам повезло?

Копье взмыло в воздух и со свистом оказалось в руках Создателя. ОН поднял руку и провел вдоль лезвия.

— НЕВЕРОЯТНО. ВСЕГДА МЕЧТАЛ ПОСМОТРЕТЬ, ЧТО ПОЛУЧИТСЯ.

— Верни. А то еще поранишься, — с какой-то странной интонацией сказал Люцифер. Эль-Элион промолчал и выпустил копье из рук — оно, крутясь волчком на острие, залетело прямо к дьяволу в руку. Тот резким движением перехватил его и спрятал в пространственный сейф.

— ПРИВЕДИТЕ МОЕГО СЫНА, АРХАНГЕЛА ОНТАРИЭЛЯ, ВМЕСТЕ С ЕГО СПУТНИКОМ.

Стражи тут же кинулись за братом и отворили для него врата.

— Отец?! — Он сел на одно колено, согнул руку в локте над головой и сжал кулак, смиренно опустил голову, в точности повторив нашу позу. Гарсу подле него коснулся макушкой земли, повторяя за братом.

— ДОВОЛЬНО КЛАНЯТЬСЯ. ПОДНИМИТЕСЬ.

Мы распрямились в ожидании.

— ВЫ ВСЕ МЕНЯ ОГОРЧИЛИ. — ОТЕЦ посмотрел в глаза каждому, и каждый ощутил это ужасное липкое чувство стыда.

Я даже не знал, что и сказать.

— А ВЫ ОСОБЕННО. — ОН перевел взгляд с Люцифера на Велиала. — ПРИВЕДИТЕ СЕБЯ В ПОРЯДОК, ЧТО С ВАМИ ОБОИМИ? — Эль-Элион махнул рукой, и одежды на демоне и дьяволе исправились, с тел ушли следы побоев и ссадин, дыра в теле Велиала исчезла, а странная темно-серая облупливающаяся часть на лице Люцифера затянулась, белый глаз вновь приобрел яркий цвет радужки, алая трещина на теле срослась.

Последний дарам не обрадовался и чуть ли не зарычал.

— Я не просил!

— ТЕБЕ НЕ НРАВИЛОСЬ.

— Мне. Ничего. Не. Нравится.

— ВНЕ СОМНЕНИЙ. ВЕРНУТЬ?

Люцифер сделал очень длинный вздох, покачнулся с пятки на носок и после затянувшейся паузы тихо произнес:

— Нет.

Эль-Элион ничего ему не ответил, но я могу поклясться, что поймал едва различимую улыбку.

— ПОДХОДИТЕ БЛИЖЕ.

Эмпириан тут же стал отдавать распоряжения и возвращать на свои места ангелов. Меня подхватили под руки стражи и вернули на прежнее место.

— А что делать с нарушителем? — Ангелы указали на Велиала.

— ОН ПОЛНОПРАВНЫЙ УЧАСТНИК. ПОСТАВЬТЕ ЕГО РЯДОМ С АРХАНГЕЛОМ АИРРЭЛЕМ, — сказал Эль-Элион, садясь на Престол.

Люцифер прошествовал к своему месту мимо Создателя, запрыгивая в полете на черный трон, откинулся на спинку стула, закинул правую ногу на колено и закрыл глаза.

Когда все расселись, Эмириан просил разрешения начинать, и Отец кивнул. Серафим тут же развернул свиток моих прегрешений, который утонул в белоснежных облаках.

— ПОЧЕМУ МОЙ СЫН ВЫГЛЯДИТ ТАК? — ОН обратился к Эмпириану.

— Архангел Аиррэль сопротивлялся при аресте, убил легионера.

— Предателя. Говори вещи своими именами. Он поднял меч на моих друзей! На мою семью. В моем доме. Это называется самозащита.

— Мы вынуждены были принять меры, — делая вид, что не услышал меня, продолжал Эмпириан.

— МЫ?

У Серафима затрясся подбородок, и свиток колыхнулся, чуть не выпав из рук.

— Я действовал во благо.

— БЛАГО НЕ ДОСТИГАЕТСЯ ЧЕРЕЗ НАСИЛИЕ.

ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА.

ЛИШЕНИЕ БЛАГОСЛОВЕНИЯ.

МНЕ ПРОДОЛЖАТЬ?..

ТЫ ПРЕВЫСИЛ ДАННЫЕ МНОЙ ТЕБЕ ПОЛНОМОЧИЯ!

Серафим выглядел белым-белым в тон небесной мантии, в кой он был облачен. Крылья его дрожали. Я даже посочувствовал. Он думал, что я один удостоюсь внимания Создателя, а вышло совсем иначе. Эль-Элион ожидал, чуть подавшись вперед и сверля взглядом Святейшего.

— Он меня вынудил! Это все он и его братья, — Эмпириан отбросил свиток, вылетел в центр и упал ничком. — Я делал все в рамках закона. Архангел Аиррэль всегда перечит. Сережки носит. Не исполняет приказов. Потакает демону и дьявольской свите…

— И тут я виноват! Вот дела! — не остался в накладе Люцифер.

— У меня на него целый бесконечный свиток. Я нашел все записи. Его сношения с ангеликами и, по слухам, постоянные соития с демонами. В вертепе его братца!

— Все не так. Я был околдован…

— Молчи, — сквозь зубы, не размыкая губ, цыкнул Велиал на меня, скорее прокашлял себе в кулак. — «Все отрицай», — добавил он уже мысленно.

Да, однажды за несколько сотен оборотов до появления Скай, я попался под чары одной демоницы и провел с ней ночь в комнате отеля, принадлежащего Велиалу. Откуда пошла молва, я понятия не имел, может, посетители растрепали, что видели меня, а мои подхватили, не суть. Но стыдился я за тот случай знатно и до сих пор даже Скай не мог признаться, да и вспоминать не хотел. А сейчас он все выдал при Отце, хотя… о чем я? ОН и так все знает.

— Убийства. Он нарушал законы, наши правила и…

— Какое раболепие… преданность делу… — перечислял Люцифер, забавляясь.

— И ТЫ РЕШИЛ СОВЕРШИТЬ САМОСУД?

— Отче, он взял в жены смертную!

— Говоришь так, будто это заразно, — скривился в насмешке Велиал, оживившись.

— О! Это неизлечимая «болезнь», хуже чумы, но я могу помочь с ней справиться! — подхватил Люцифер, который продолжал отпускать свои личные ремарки касательно происходящего.

— ТО НЕ ДАЕТ ТЕБЕ ПРАВО ЛИШАТЬ ЕГО БЛАГОСЛОВЕНИЯ И ТИТУЛА.

— Виноват. Я радел лишь за благополучие Небесного Царства. Архангел Аиррэль не достоин своего титула, он вносит смуту в наши войска, средь ангелов. Они смотрят на него и потакают, думают, что раз ему все сходит с рук, то и им дозволено делать все, что вздумается.

— О, как хватил! Блистательный «панегирик». Слышь, Аиррэль, еще пара фраз, и ты «падешь» со своего Небосвода, будешь возле меня вот тут на карачках сидеть и мычать. Красиво же он тебя закапывает, яму, видать, давно вырыл — осталось столкнуть. Святейший, мне бы ваша словоохотливость, такие преданные своей темной цели ангелы.

Для меня оставалось загадкой, почему Отец не препятствовал Люциферу и позволял тому болтать все, что вздумается. А у него так и перло вдохновение, что всегда случалось рядом с ОТЦОМ.

— Вот он — дьявол! Изменник! Предатель! Все от него! Все с него пошло и…

— ДОВОЛЬНО. Я УСЛЫШАЛ ДОСТАТОЧНО.

— Прекрасно! Пусть выскажется! Пусть! Заодно расскажи, как ты чуть не поспособствовал прорыву, только и жаждал кровопролития. Я все сразу понял. Не мог обычный ангел знать такие детали…

— Прекрати, изверг треклятый! — внезапно Эмпириан завизжал почти как свин и чуть не бросился на дьявола с кулаками, но осел под вопросительным взглядом Эль-Элиона.

Я мог поклясться, что ЕГО все происходящее крайне забавляло, не в плохом ключе, а с отеческой любовью. И показалось, лишь на мгновение, что ОН скучал по нам, даже по нашим извечным разборкам. Тут мне стоит пояснить и напомнить, что Люцифер как сидел с закрытыми глазами, так и оставался, развалившись на троне в вальяжной позе. Почти лежал.

— ЭМПИРИАН. ТВОЕЙ ЗАДАЧЕЙ БЫЛО ПОДДЕРЖИВАТЬ МИР, А НЕ РАЗВЕРЗАТЬ ВОЙНУ. ТЫ УСТАЛ.

— Я полон сил, Отче.

— В ПОГОНЕ ЗА ОШИБКАМИ ДРУГИХ ДОЗВОЛИЛ СЕБЕ СОБСТВЕННЫЕ И ВЫБРАЛ НЕ ЗАМЕЧАТЬ, К ЧЕМУ ПРИВЕЛА ТЕБЯ ОДЕРЖИМОСТЬ КРАХОМ АРХАНГЕЛА. ТЫ ПОЛОН НЕПРИКРЫТОЙ ЗАВИСТИ И ЗЛОБЫ.

— Я могу объяснить все…

— ТЫ СНИМАЕШЬСЯ С ПОСТА СЕРАФИМА И БУДЕШЬ ВОЗВРАЩАТЬ СЕБЕ ВЕРУ В ЛУЧШЕЕ.

— Но как же? Я делал все во имя Твое, все как Писано, все по наставлению Твоему.

— Я НИКОГДА НЕ ПРОСИЛ ПЫТАТЬ УЗНИКОВ. ЕСЛИ БЫ НЕ АДАМ, КАК ДАЛЕКО ТЫ СОБИРАЛСЯ ЗАЙТИ?

— При чем тут человечишка?

— Вообще-то он Верховный Серафим, — с налетом улыбки сообщил дьяволу Велиал.

Врата распахнулись. Я обернулся. В начале анфилады появился человек. Наверное, единственный после Скай, который мог находиться здесь, точнее, с позволения Создателя. Не сразу, но Адам вновь получил расположение Эль-Элиона и спустя много лет — статус Серафима, кажется, ему не нужный, но позволяющий жить на Небесах без перерождения вместе с Евой. Насколько я слышал, вторая «первая» женщина предпочла жизнь и уже не единожды умирала, и перерождалась, а вот ее первый муж остался среди ангелов.

Люцифер очнулся, он приоткрыл один глаз и увидел своего соперника, с кем он не поделил любовь и расположение Отца.

— Ой, а что это столь совершенное создание делает в облике столь несовершенного? Как ваше житье-бытье? Крылья не мешают? Все устраивает?

— ЛЮЦИФЕР.

— Он занимает место ангела! ТЫ посадил на должность Верховного Серафима человека!

— ТЫ ЗАБЫВАЕШЬСЯ!

— Я не собираюсь находиться с ним на одной широте, пусть валит на другую орбиту. Избавься от него, либо я вернусь в Нижний мир.

Адам остановился на середине пути и посмотрел на дьявола с опаской. У них такая протяженная история «отношений», что даже тягостно наблюдать за этой драмой.

— Это я просил его явиться, — сказал Велиал.

Я вскинул голову и вперился взглядом в демона.

— На случай…

— Ооо! Я вижу, — Люцифер сел ровнее. — Сколь же отчаянно ваше положение, раз ты решил, будто слова этого существа имеют больше веса, чем ваши прегрешения? То, что Аиррэль когда-то его спас, я могу и сам подтвердить, только смысл?

— Одно дело знать — другое услышать.

Адам хотел что-то сказать, но Отец мимолетно покачал головой, и человек остался молчалив. Тут явились стражи за Серафимом, Эмпириан упирался и не хотел уходить, когда его уводили из зала Суда.

— Дело не только в жизни первого человека, сколько в его женщинах.

— А они тут причем? — не сообразил Люцифер, как и я.

— Есть некоторые пробелы в небезызвестной нам всем истории, и я хотел бы, чтобы вы дополняли меня во время рассказа. — Демон посмотрел на Отца и на Люцифера. — Адам может просто кивать, если тебе не нравится его голос.

— Ладно, потерплю этого «параллелепипеда», — не удержался от колкости Люцифер, и Велиал начал рассказ…

[1] Pyrokinesis — мы попадем с тобою в ад

Глава 2. Суд. Истории

Велиал

— Когда Эль-Элион создал Лилит, у Адама не было ни единого шанса на внимание девушки, на любовь, потому что первым, кого она встретила, был ты, Люцифер, в облике ангела. Верно? — Я мог только догадываться, предполагать. — Ты присутствовал при ее создании.

— Так и было.

— Она не могла забыть тебя, как ни пыталась. Лилит наблюдала за тобой, когда ты прилетал на Терру с Создателем, и не могла почувствовать к Адаму того интереса, что вызывал ангел. Поэтому тогда… не могло пойти иначе.

— Даже боюсь помыслить, к чему ты ведешь.

— Отец учел прошлый опыт. ОН создал Еву в тайне, сразу после того, как запер Лилит в Небесной Кузнице. Тогда началась война, и Люцифер был занят восстанием, а Адам и Ева спокойно жили в Эдеме, позабыв о твоем существовании. У них появились «эделои»[1], а перед подписанием перемирия к детям приставили ангелов-хранителей, которые незримо охраняли молодых «человеков» от угрозы…

— Угроза — это я?

— Хочешь оспорить?

— Как-то плохо они охраняли.

— ИМ НЕ ДОЗВОЛЯЛОСЬ ЛЕЗТЬ В РЕШЕНИЯ ЛЮДЕЙ, ТОЛЬКО ОБЕРЕГАТЬ ОТ ПОСЯГАТЕЛЬСТВ ДЕМОНОВ.

— Ах, да! Свобода выбора! — Люцифер рассмеялся.

— Вот здесь в истории появляется Ева — матерь человечества. Она любила Адама или просто не знала никого иного, не будем лезть в семейное дело, ограничимся встречей с Люцифером. Вот теперь мне интересны детали… Как именно ты появился ей, в каком обличии?

Люцифер постучал по подлокотнику кресла и поерзал.

— Впервые? — сделал вид, что призадумался. — В Небесном.

— И-и-и?..

— Я представился ангелом. Она призналась, что никогда их не видела, только сгустки белоснежного сияния и крылья. Адам сказал ей закрывать глаза, чтобы не ослепнуть, а я явился в телесном воплощении.

— Не буду рассказывать, как Ева повелась на уловки с деревом…

— Я про него не сразу узнал, — зачем-то сказал Люцифер. — Зачем сажать древо в центре Эдема и запрещать рвать с него плоды?

— …

Я оценил громогласное молчание Отца и после непродолжительной паузы продолжил.

— Изгнание, тяжелые роды, дети, долгая жизнь на Терре и смерть. Ева всю жизнь ненавидела тебя, Люцифер, а хуже того — любила. Именно поэтому она решила вскоре переродиться, чтобы стерлись все воспоминания о прошлом. Только после очередного завершения земного путешествия она возвращается на Небеса и все вспоминает, поэтому бежит от прошлого и крутится, как белка в колесе, проживает жизнь за жизнью…

Обернулся, встречаясь взглядом с голубыми глазами Адама, тот медленно кивнул, как бы в подтверждение последних слов или всего. Я даже посочувствовал ему. Обоих женщин у него украл Люцифер, жены сбежали к одному мужчине, всю жизнь любили другого, не его. Наверное, у него есть тысячи причин ненавидеть дьявола.

— Всегда знал, что я прекрасен, не знал, насколько, — Люцифер не мог устоять, но задеть было некого — Адам покинул анфиладу. Врата шумно закрылись.

— К ЧЕМУ ВСЕ ЭТО, ВЕЛИАЛ?

— Секунду, — посмотрел на брата, архангелов позади и объяснил: — Изначально ТЫ думал, что причина в Люцифере, потом на Терре появились ангелы, проскальзывали хитроумные демоны, такие, как я, и люди влюблялись в нас. Далее всем известная история со смертями. У Скай не было ни шанса. Первого она встретила Аиррэля и его полюбила, точно так же как Лилит — Самаэля.

— Хочешь сказать, что первый на пути ангел и становится объектом любви? — в растерянности спросил Аиррэль, мучаясь вопросом: «Если это правда, значит ли, что любовь не настоящая?» — Скай могла бы полюбить Саймоэля, Лионела, Митраэля, любого, будь он первый на ее пути? Какой ужас!

— Не могу с уверенность утверждать.

— ВЕЛИАЛ ПРАВ. ОТЧАСТИ. ТЫ — НЕТ, АИРРЭЛЬ, — Отец нахмурился. — ЛЮДИ ИМЕЮТ…

— …свободу выбора, — в тон Эль-Элиону вставил Люцифер, вновь развалившись на троне.

— ВЕРНО. У ЛЮДЕЙ ОКАЗАЛАСЬ СЛОЖНАЯ, НЕРУШИМАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ К БЕССМЕРТНЫМ. ЛЮБОВЬ ОКРЫЛЯЛА ИХ, ЕСЛИ АНГЕЛ ОТВЕЧАЛ ВЗАИМНОСТЬЮ И ЗАСТАВЛЯЛА ВЕЧНО СТРАДАТЬ, ЕСЛИ — НЕТ, УБИВАЛА — ОТ ПОТЕРИ[2]. СКАЙ ВЫБРАЛА ТЕБЯ, АИРРЭЛЬ.

— Можно считать это за Благословение? — Аиррэль расслабился и даже улыбнулся, слишком дерзко для пленного. Я напрягся. Как бы чего не выкинул этот «ангелок». — Поздравь меня, Отец, я женился!

Эль-Элион приподнял серебристые брови.

— ЭТО БОЛЬШАЯ ЧЕСТЬ ДЛЯ ТЕБЯ, АИРРЭЛЬ. ЦЕНИ.

Я переглянулся с братом, пытаясь понять изречение Создателя.

— У Скай и Аиррэля не было выбора — они должны были полюбить друг друга. Это не их вина. ТЫ не можешь это отрицать.

Создатель осмотрел нас двоих и не произнес ни слова.

— Нам вернуться к началу заседания, Отец? — подал голос один из серафимов, перехвативших бразды правления после Эмпириана. Он поднял валяющийся в клубящихся парах свиток с прегрешениями Аиррэля. — Зачитать по пунктам? — неуверенно уточнил он.

Внезапно вокруг меня сомкнулись Небесные Жгуты или нити, похожие на них, взявшиеся из ниоткуда и связавшие меня по рукам и ногам. Я рухнул, как от подсечки, подле Аиррэля. Теперь мы оба были связанные и плененные. «Доигрался», — мелькнула мысль. Моя голова утонула в клубящейся дымке. Я сделал вдох. Повеяло ароматами свежесрезанного тростника, карамелизированным сахаром и полевым медом. Создатель решил преподать урок, но еще не вынес вердикт, значит продолжаем бороться…

Аиррэль

— СЧИТАЮ, ЧТО НЕ ХВАТАЕТ ТРЕТЬЕГО УЧАСТНИКА ДЛЯ ЯСНОСТИ И ПОЛНОТЫ КАРТИНЫ.

Переглянулся с Велиалом. Отец взмахнул рукой, и в воздухе появилась круглая воронка воздуха. Ветер развеялся, и изображение прояснилась. Ракурс сменился и резко устремился вниз. В белом пространстве показалась Скай, она лежала без сознания на белой плоскости. Открыла глаза, села, огляделась и посмотрела прямо на нас. Я задохнулся, увидев ее, и буквально выпал из реальности на секунду. Она аккуратно встала с белого пола, ни говоря ни слова.

— СКАЙ, — позвал ОТЕЦ.

Она растерянно озиралась в поисках источника голоса.

— Да? — съежилась и обхватила себя руками.

— ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ ТЫ ЗДЕСЬ?

— Догадываюсь.

— ПОМОГИ МНЕ С РЕШЕНИЕМ.

Скай молчала, озираясь.

— ПЕРЕДО МНОЙ СТОИТ ТРУДНЫЙ ВЫБОР, ДИТЯ. КАРЫ НЕ ИЗБЕЖАТЬ. Я МОГУ НАКАЗАТЬ ОДНОГО, А ВТОРОГО ОТПУСТИТЬ. КОГО МНЕ ОСУДИТЬ? АРХАНГЕЛА АИРРЭЛЯ ИЛИ АРХИДЕМОНА ВЕЛИАЛА? ОБА В РАВНОЙ СТЕПЕНИ ВИНОВНЫ.

Она смотрела по сторонам, а затем остановилась на одной точке, будто бы увидела нас. Велиал посмотрел на меня со странным выражением на лице.

— Наказать нужно одного? — словно для себя прошептала она, обдумывая что-то.

— ДА. ОДИН ОСТУПИЛСЯ ВПЕРВЫЕ, ОТДАВАЯ ЖИЗНЬ СЛУЖЕНИЮ НЕБЕСНОМУ ЦАРСТВУ. ВТОРОЙ — ПОСТОЯННО ДОПУСКАЛ ОШИБКИ И ВЕРШИЛ ЗЛО. ЧЬЯ ЖИЗНЬ ЦЕННЕЕ? КТО ЖЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ РАСПЛАТЫ?

— Ни один из них. Я не могу и не хочу выбирать. Это жестоко! — Скай упала на колени и заплакала. — Я люблю их обоих. Один должен быть наказан… — прошептала она в исступление несколько раз, вытерла слезы и подняла решительный взгляд: — Накажите меня вместо них! Накажите меня! Заберите меня вместо них!

— Не-е-ет! — завопил я, дернулся, но Небесные Жгуты не дали мне ни шанса. – Не смей, Скай!

— ЗНАЕШЬ, ЧТО ТЕБЯ ЖДЕТ? ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ЛЕТ В АДУ, А ЗАТЕМ ЕЩЕ СТОЛЬКО ЖЕ. ВЕЧНОСТЬ. ГОТОВА ПОЙТИ НА ЭТО? — продолжал Отец, пропуская мимо внимания мои жалкие попытки повлиять на ее решение.

— Пускай. — Она всхлипнула, по ее щекам лились слезы. — Отпустите их, пожалуйста.

— ТОГДА ТЫ ДОЛЖНА ЗНАТЬ, НА ЧТО СОГЛАШАЕШЬСЯ…

К ногам Люцифера вдруг откуда ни возьмись упал шипованный адский кнут с острым наконечником, который одним ударом рассекал плоть, мог запросто выдрать позвоночник и разрубить кости пополам.

— ПРОДЕМОНСТРИРУЙ ЕЙ, ЛЮЦИФЕР.

Дьявол посмотрел сначала на Скай, затем перевел взгляд на орудие пыток.

— Не-е-ет! — взмолился я, зная, что один удар способен сделать со Скай, зная, что с людьми Люцифер не станет церемониться, и как он их ненавидит. Мне кажется, я чуть не умер прямо на месте. — Не трогай ее! Сделай со мной все, что угодно, только не это!

Люцифер встретил мой взгляд, оценил степень отчаяния, но так пока и не двинулся с места. Он не улыбался, не насмехался. Смотрел слишком серьезно, обдумывая случившееся.

Велиал тем временем решил угрожать, хотя на данный момент это вообще не самая удачная тактика. Брат клялся и божился, что если дьявол тронет смертную, то он его из-под земли достанет и уничтожит «как только — так сразу!»

— Не трогай ее, Отец! — закричал Велиал. — Вина на мне. Только на мне.

— Отец, умоляю, я понесу наказание вместо нее!

Мы рвались и орали на перебой. Эль-Элион молча разглядывал нас.

— А почему я? — Люцифер сел ровнее, опустив ноги на пол и приковываясь взглядом к хлысту. Он игнорировал наши отчаянные вопли и впервые обратился к Эль-Элиону напрямую. — С какой стати?

— РАЗВЕ НЕ ТЫ — ПОВЕЛИТЕЛЬ НИЖНЕГО МИРА? А КТО, КАК НЕ ПОВЕЛИТЕЛЬ НИЖНЕГО МИРА, ДОЛЖЕН ДЕМОНСТРИРОВАТЬ ТО, КАК ПРОВОДЯТ ВЕЧНОСТЬ УЗНИКИ? РАЗВЕ, ТЕБЯ НЕ ПРЕЛЬЩАЕТ ТАКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ? ОНА — ЧЕЛОВЕК И ЖЕНА АРХАНГЕЛА АИРРЭЛЯ. КАК ТЕБЕ ЭТО НРАВИТСЯ? АРХАНГЕЛ И ЧЕЛОВЕК?

Люцифер

Люцифер нахмурился, силясь понять, что, собственно, происходит. Эль-Элион его провоцирует? Он слегка качнул головой в сторону Престола. Вопросы одолевали его один за другим. Чего добивается Создатель? Вновь вывести его из себя? Это такой вид манипуляций? Вновь какая-то игра, которую он проигрывает? Не зная правил! Нет, он не станет отвечать и промолчит.

«ОН веселится? Что здесь смешного? Ждет, что я потеряю контроль? Вспылю? Что вновь буду козлом отпущения? Ну уж нет! Я не стану черной овцой в этом стаде белоснежных баранов!»

Люцифер промолчал на попытку вовлечь себя в разговор, избегая опасной темы.

— СОГЛАСЕН, НИЧЕГО УДИВИТЕЛЬНО В ЭТОМ НЕТ. ВОТ ДЬЯВОЛ И ЧЕЛОВЕК…

— Ах-ха-ха! — не сдержавшись, расхохотался Люцифер. — Вряд ли бы девушка пережила брачную ночь, но я никогда в ТЕБЕ не сомневался. Столько кровожадности! Мне до ТЕБЯ далеко.

Аиррэль

— НЕ ТРАТЬ ВРЕМЯ, ЛЮЦИФЕР.

— Я не собираюсь играть в твои игры. Хочешь наказать ее — сделай это сам! — Он яростно пнул кнут, и тот прокатился по анфиладе, угодив прямо под ноги Архангела Митраэля. Я выдохнул, а потом увидел искаженное ужасом лицо старшего брата.

— МИТРАЭЛЬ. РАЗ ЛЮЦИФЕР ОТКАЗЫВАЕТСЯ, ЭТА ВОЗМОЖНОСТЬ ДОСТАЕТСЯ ТЕБЕ.

— Отец?! — Брат обращался к Создателю, а смотрел в это время на меня. Мы оба знали, что Митраэль не может ослушаться. Брат обязан это сделать. Вопреки своему желанию или нежеланию.

— ТЫ ТОЖЕ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ?

Митраэль наклонился и подобрал кнут, сложил его в несколько раз, наматывая на локоть. Брат пролетел вперед и встал перед Престолом на колени, подняв сложенное орудие на вытянутых ладонях перед собой, как бы позволяя использовать его для наказания:

— Прошу, не заставляй меня это делать, Отец!

— ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ЛЕГИОНАМИ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ ПРИКАЗАМ, ПРАВИЛЬНО ЛИ Я ТЕБЯ ПОНЯЛ, АРХАНГЕЛ МИТРАЭЛЬ?

— Я… я… — заикаясь начал брат. Таким отчаянным никогда его не видел. — Я приму твой гнев. Умоляю, Отец. Она мне как сестра!

— СПРОШУ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ: ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ПОДЧИНЯТЬСЯ?

Митраэль поднял голову и опустил руки.

— Ох, все ясно с вами! Давай сюда! — Люцифер подлетел к нему и схватился за кнут в попытке вырвать его из рук Архангела. Митраэль вскочил и не позволил. Они вцепились прямо в шипы, перетягивая предмет между собой.

— Я сам, — покачал головой Митраэль, и дьявол, кривя губы, ретировался, медленно попятился к своему трону.

Прежде, чем сделать шаг к облачку, в котором сидела на белом полу Скай, брат бросил на меня отчаянный взгляд, полный сожаления и вины. Он шагнул внутрь и оказался позади моей жены. Перехватил кнут за рукоять и с тяжелым звоном плеть упала на пол, скобля белоснежный пол шипами. Скай обернулась, увидев Митраэля, и, зажмурившись, склонила голову.

— Сколько? — спросил он.

— СКОЛЬКО АРХАНГЕЛОВ — СТОЛЬКО И УДАРОВ. ЗА КАЖДОГО. ВЫ ЗНАЛИ О НАРУШЕНИЯХ БРАТА И МОЛЧАЛИ.

— Отец, пожалуйста, я приму все вместо нее. Каждый удар. Поменяй нас местами, умоляю. — Я знал, что от меня ничего не зависит, только от решения Эль-Элиона. И мои мольбы ударились о стену безразличия.

Митраэль крепче сжал рукоять. Загрохотал наконечник, так слышались звуки шипов, петляющих по полу. Брат замахнулся — я закричал, пытаясь разорвать Жгуты, сковавшие меня. Велиал загорелся. Все его тело вспыхнуло огнем, от одежды исходило пламя и не горело. Я видел, как хлыст поднимается из-за спины брата, как очерчивает в воздухе круг и приближается к Скай.

— СТОЙ!

Митраэль тут же сделал выпад, поймав в полете хлыст, и удар прошел мимо, всколыхнув воздух рядом со Скай. Девушка вздрогнула и покачнулась.

— ДЛЯ НАГЛЯДНОСТИ, Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, ДИТЯ. — Внезапно Скай исчезла на пару секунд, а затем вернулась, и я понял, что она побывала в Аду. Вся ее пижама была в саже, волосы стояли дыбом, по щекам катились слезы. Она подняла взгляд и вновь посмотрела на меня так, будто видела.

— СКАЙ, ТВОЕ ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО?

— Я не изменю решение.

— ТВОЙ ГОЛОС БУДЕТ УЧТЕН.

— Отец, не трогай ее! Не смей ее трогать! Скай не виновата! Эта бестолковая женщина снова думает лишь о других, она не заслуживает наказания! — цепи сковывали, и я не мог пошевелиться, но боролся с ними все равно.

— Накажи меня, Отец. Я виноват! Во всем! Я привел ее сюда. Аиррэль не виноват, что полюбил!

— СДАЕТСЯ, ЧТО МЕНЯ ПОСЕТИЛА ДИВНАЯ ИДЕЯ... ВИЖУ, ДЛЯ ОБОИХ ЭТО БУДЕТ УДАРОМ ПОСИЛЬНЕЕ ЛЮБОЙ КАРЫ, ЧТО СКАЖЕТЕ?

— Ты же не настолько жесток, Отец?

— Или безумен? — Велиал оскалился.

— Ты явно не в курсе, как вести переговоры, да? — Я толкнул демона в бок. — Держи рот на замке.

— А ты не указывай!

— Помалкивай!

Пока мы спорили, Митраэль вернулся и встал на прежнее место, пряча кнут в пространстве.

— ДОВОЛЬНО! — остепенил нас Эль-Элион. — ПРОЩЕНИЕ — ВЫСШАЯ ФОРМА ДОБРОТЫ, ДЕТИ МОИ. И Я ГОТОВ ПРОСТИТЬ ВАС, ПРИ УСЛОВИИ, ЧТО И ВЫ ПРОСТИТЕ ТЕХ, НА КОГО В ОБИДЕ.

Мы переглянулись. Что может быть проще, так? Решил я и поторопился. Наивный. А вот Велиал напряженно слушал.

— МОРЕТТИ, АИРРЭЛЬ? СМОЖЕШЬ ПРОСТИТЬ?

— Нет. Точно не сейчас.

— ЗНАЕШЬ, ЧТО СКАЙ ПОЧТИ ПРОСТИЛА ИХ?

— Она слишком добра.

— И БЫЛА С НИМИ ЖЕСТОКА, КАК И ВЫ… СПОЛНА НАНЕСЛА ИМ УВЕЧЬЯ.

— Оправданно! — я не собирался соглашаться. — Я еще и проявил снисхождение, не лишив их скудной жизни.

— КАК БЛАГОРОДНО! — прищур.

— Они понесли заслуженное наказание.

— И ЗАПЛАТИЛИ СПОЛНА. ТАК СМОЖЕТ ЛИ МОЙ СЫН, АРХАНГЕЛ АИРРЭЛЬ, НА СВОЕМ ПРИМЕРЕ ПОКАЗАТЬ, ЧТО МОЖНО И НУЖНО ПРОЩАТЬ ТЕХ, КТО ПРИЧИНИЛ БОЛЬ, КТО ПЫТАЛСЯ УБИТЬ ЕГО ЖЕНУ? СМОЖЕТ ЛИ ПРОЯВИТЬ ВЫСШУЮ ФОРМУ СНИСХОЖДЕНИЯ?

Я свел скулы, смотрел на НЕГО и злился, стоило вспомнить лишь раз, в каком виде нашел Скай тогда, и волна ярости поднялась снова. Молчал. Обдумывал.

— Точно не в первую сотню лет. Не исключаю, что однажды… меня отпустит, а пока воспоминания слишком свежи. Я не могу просто взять и забыть, предать Скай.

— ТВОЯ ЖЕНА ПЕРЕШАГНУЛА ЭТО, А ТЫ — НЕТ.

— Значит, она лучше меня. Во всем. Что неудивительно.

— А ТЫ, ВЕЛИАЛ?

— Да, — равнодушно ответил он.

Я посмотрел на него и поморщился: «Отлично! Вот уж не ожидал».

— Но, как и Аиррэль, не в первую сотню лет, — добавил братец с ухмылкой. — Однако я тоже совершал безумства пострашнее тех, что делали varpi, и, если не смогу простить их — не прощу самого себя, не отыщу покой, поэтому придется…

— ТОГДА И МНЕ ПРОСТИТЬ ВАС ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО СОТЕН ЛЕТ?

Я молчал.

— С какой стати я должен простить их? — взъелся я. — Чтобы они снова могли убивать, уничтожать и пытать живых существ? Хочешь сказать, что я был жесток? Не собираюсь извиняться за то, что сделал с ними. Они заслужили! Тысячу раз больше этого…

— Я ИХ НЕ ОПРАВДЫВАЛ.

— Так нельзя. Скай будет жить в шрамах до скончания лет, а их просто отпустить?

— ГРЕХ — ЕСТЬ ГРЕХ. У КАЖДОГО СВОЙ КРЕСТ И СВОЯ ВИНА.

— Значит ты мои грехи ставишь наравне с их? — Я ощетинился и дернул Жгуты, те натянулись на моих руках. — Это несправедливо. Я защищал свою семью.

— НАСИЛИЕ — НЕ ВЫХОД. МЕСТЬ — НЕ ВЫХОД. ЗЛОСТЬ И НЕНАВИСТЬ — НЕ ВЫХОД.

— Правда? — не мог скрыть удивления. — Чем же тогда занимаются демоны в Аду? Почему не прощать всех поголовно после смерти? Но нет — ТЫ отправляешь их в Ад гнить в муках, что ж не простишь их и не позволишь вернуться на Небеса?

— Отец, — Митраэль вышел вперед, не дав Отцу ответить или возразить, решив вступиться за наши шкуры. — Аиррэль был предан Небесам, а Велиал неоднократно помогал нам и следил за Равновесием. Был союзником.

Брат умолк, когда Эль-Элион повернул взгляд в его сторону.

— А ЧТО СКАЖЕТ ПРАВИТЕЛЬ НИЖНЕГО МИРА?

Я поник, зная, как Люцифер меня любит. Трепетно и жарко, то и надеяться не на что.

— ВЫДВИГАЕТ ЛИ КАКИЕ-ТО ОБВИНЕНИЯ НИЖНЕЕ ЦАРСТВО?

— Нет. Делай с ними, что хочешь. — Дьявол отвернулся, выказывая явное неуважение Отцу, не желая больше вести диалог.

— ИНТЕРЕСНО. — Отец поджал губы в полуулыбке.

— Ты все это время знал, что Скай была здесь. И не предпринял попыток вернуть ее назад! — взорвался я, решив пойти в лобовую атаку, терять-то было все равно уже нечего.

— С КАКОЙ СТАТИ Я ДОЛЖЕН ВАМ ЧТО-ТО ЗАПРЕЩАТЬ ИЛИ МЕШАТЬ СДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ВЫ ХОТИТЕ? ВЫ ВЗРОСЛЫЕ САМОДОСТАТОЧНЫЕ ЛИЧНОСТИ. Я ДАЛ ВАМ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ И ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ВАМ ХОЧЕТСЯ. ЗА КАЖДЫМ ВЫБОРОМ СТОИТ ЛИШЬ ВАША ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ВАШИ ДЕЙСТВИЯ. КТО ВИНОВАТ В ТОМ, ЧТО ВЫ СОВЕРШАЛИ ОШИБКИ? — ОТЕЦ нахмурился. — Я? ОТВЕТЬ МНЕ, АИРРЭЛЬ? Я ВИНОВАТ ИЛИ ОН? — Указал на демона, сгорбившегося на коленях подле меня в неестественной понурившейся позе. Велиал смог усесться более удобно, чем развалился прежде. — ИЛИ ТВОИ БРАТЬЯ?

Все вокруг осунулись, понимая, что так или иначе виновны во многом.

— ВЫ ДЕЛАЛИ ТО, ЧТО ХОТЕЛИ, ЗНАЯ ИЛИ ПРЕДПОЛАГАЯ О ВОЗМОЖНЫХ ПОСЛЕДСТВИЯХ. ЗНАЯ О ЗАПРЕТАХ И НЕ ЧУРАЯСЬ НАРУШАТЬ ПРАВИЛА И ПРЕДПИСАНИЯ. ШЛИ НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ И НЕ СТРАШИЛИСЬ НАКАЗАНИЯ. СКАЖИТЕ МНЕ, ЧТО Я НЕ ПРАВ.

— Прав, Отец, — в унисон промычали мы с Велиалом.

— Я ОСТАВИЛ ВАС, ВОЗЛОЖИЛ НА ВАС ОБЯЗАННОСТИ СОБЛЮДАТЬ РАВНОВЕСИЕ, СЛЕДИТЬ ЗА МИРАМИ И ДАЛ ПОЛНУЮ СВОБОДУ ДЕЙСТВИЙ. Я ВЕРИЛ В ВАС, ДОВЕРЯЛ, КАК СЕБЕ, А ЧТО СДЕЛАЛИ ВЫ, АИРРЭЛЬ?

— Мы следовали и делали все, что требуется. Годами, веками и тысячелетиями! Этого ли недостаточно? — Я в очередной раз попытался сбросить Небесные Жгуты, но не смог. Сидеть связанным крайне неудобно. — Я лично исполнял ТВОЮ волю. Карал и убивал предателей, делал все во имя Равновесия, а теперь ТЫ обвиняешь меня в том, что я просто ПОЛЮБИЛ человека. Впервые в жизни твой сын кого-то полюбил! Считаешь, я не заслуживаю счастья? Хочешь судить меня за любовь? ТЫ создал это чувство. Не Тьма. Не Люцифер. А ТЫ! — Сейчас Отец был не прав. — Не отрицаю, что виновен в том, что не смог отпустить Скай и переступил запрет, но я ни о чем не жалею и сделал бы это еще раз.

— Отец, Аиррэль предотвратил новую войну с Нижнем миром, он остановил кровопролитие и восстановил Равновесие. Брат действовал в рамках закона, следовал и выполнял обязанности Архангела не хуже остальных, — Митраэль пытался помочь нам. — Мы обязаны ему…

— Я ЗНАЮ, ЧТО ОН СДЕЛАЛ! — Это был непререкаемый тон голоса, и слова Митраэля утонули в воздухе, развеялись в дыму, и брат умолк.

— Это моя вина, что Смертная попала в Серединное, не его. Меня и суди, — вклинился в разговор демон, хотя ему вообще было бы лучше помалкивать и не привлекать к себе внимание.

Отец перевел на него хмурый взгляд и согласно кивнул.

— А О ТЕБЕ Я ВООБЩЕ МОЛЧУ, ВЕЛИАЛ. ТО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ — НЕПРОСТИТЕЛЬНО, ВОЗМУТИТЕЛЬНО И МЕРЗКО. И Я НЕ ГОВОРЮ СЕЙЧАС О МЕЛИССЕ И ТОМ БЕСПУТСТВЕ, ЧТО ТЫ УЧИНИЛ В НИЖНЕМ МИРЕ… — Голос Отца вселял ужас. — НЕ ПОМНИШЬ? НАПОМНИТЬ ТЕБЕ, КАК ПО ТВОЕЙ ВИНЕ УМИРАЛИ ЖИВЫЕ СУЩЕСТВА? В МУКАХ? В АГОНИИ?

Братец сник и отрицательно покачал головой.

— Но я не был ангелом, — показал зубы брат. — ТЫ бросил меня, Отец. Вы все предатели! ТЫ знал, кто Я! ТЫ знал, что я пытался вернуть ту, что люблю! ТЫ знал, что...

— НИКТО ТЕБЯ НЕ БРОСАЛ! — Непреклонный громогласный тон прогремел, и небосвод заскрипел от голоса Эль-Элиона. — САМ РЕШИЛ, ЧТО НЕ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ. САМ ВЗЯЛСЯ УБИВАТЬ. НИКТО ТЕБЯ ЗА РУКИ НЕ ТЯНУЛ. САМ УНИЧТОЖАЛ МИРЫ, СУЩЕСТВ, ЖЕНЩИН И МУЖЧИН, ДЕТЕЙ, ТВАРЕЙ ЗЕМНЫХ И ПОДЗЕМНЫХ, МОРСКИХ И ИНЫХ… САМ.

— Вы все предали меня! — Демон настаивал на своем. — Пока я не выбрался из этой гнили самостоятельно, что делали вы? Зачислили меня в предатели! Никто даже палец о палец не ударил...

Отец резко встал с кресла и махнул рукой в сторону, заставляя воздух клубиться.

ВРЕМЯ ОСТАНОВИЛОСЬ.

Эль-Элион[3]

Аиррэль

Все зависло, как и время. Я находился словно внутри Купола Тишины вместе с Создателем, матовые стенки не пропускали звуки, запахи, иные лица. Остальные замерли по ту сторону и выглядели как застывшие силуэты.

— ТЫ ТАК В СЕБЕ УВЕРЕН, АИРРЭЛЬ, — Отец загадочно призадумался. — ЕСЛИ Я СКАЖУ, ЧТО ТЫ НЕ ПОЛЮБИЛ БЫ ЭТУ ДЕВУШКУ ВНОВЬ? ЕСЛИ Я ЛИШУ ТЕБЯ ВОСПОМИНАНИЙ?

— То я бы с тобой поспорил.

— САМОНАДЕЯННО.

— Что я получу, если выиграю?

— НЕ В ТВОИХ ИНТЕРЕСАХ СТАВИТЬ УСЛОВИЯ, НО Я ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ВЫБРАТЬ НАГРАДУ.

— Желание. Исполнишь мое желание.

— ДОБРО. ЕСЛИ ПРОИГРАЕШЬ — ЗАБЕРУ ТВОЮ ЖИЗНЬ. ТАКОЙ РАСКЛАД ТЕБЯ УСТРОИТ? ЕЩЕ ГОТОВ СЫГРАТЬ?

— Я хочу увидеть жену и, если у меня только один путь к ней, значит, я сделаю это и соглашусь на твои условия.

— ДА БУДЕТ ТАК, СЫН.

Велиал

Все зависло, кроме нас двоих и картинок, мелькающих в воздухе. Я видел себя, попавшего в Нижний мир, и брата, который был заперт в Небесной кузнице и подвергшийся обвинениям. Откуда мне было знать, что он не мог спасти меня тогда? Аиррэль никогда не говорил мне об этом, а я и не спрашивал: где он был и почему ему требовалось так много времени, чтобы появиться на горизонте. Правда, когда брат оказался рядом, было уже поздно. Я хотел лишь одного — убивать и мстить.

Я смотрел на то, что делал. Отец решил показать мне все с момента моего сотворения: уничтожение планет, видов, мир за миром, слой за слоем.

Вот я иду по водной пустыне вдоль маленьких и больших рытвин, луж, прогалин, наполненных водой, островками суши с забавными ярко-желтыми деревьями и фиолетовыми семенами свисающими каплями вниз. Те завораживающе распадались на черные песчинки и улетали, подхваченные порывом ветра. Передо мной возникло фиолетовое мохнатое круглое существо без ушей, со спиралевидными рожками, четырьмя верхними лапками и широким серповидным беззубым ртом. Его звали инк’линг. Откуда-то я знал это. Дите едва научилось ходить на своих двух задних лапках и, качаясь как от качки в шторм, двигалось ко мне и пискляво причмокивало, что-то пытаясь сказать. Яркие большие лимонные глаза смотрели на меня с детской непосредственностью, баловством. Тот я… не поднимая рук, просто одним взглядом расчленил инк’линга на песчинки и ровным жестким шагом пошел дальше, уничтожая невинных существ и стирая планету с космической карты…

Иной мир, тот же я. На этот раз от меня бежала целая семья с темно-зеленой кожей, коротким телом и длинными конечности, они выглядели абсурдно, но были абсолютно безобидны.

Отнятые жизни и лица мелькали перед глазами; раненые, те, кто пытался напасть, бороться и противостоять мне, — погибали ужасной смертью и мое собственное лицо, утонувшее в победоносной жестокой ухмылке и измазанное в крови.

Я опустил взгляд и поморщился. Видеть себя со стороны было противно и гадко. И я не гордился прошлым.

Вот уже я с Мелиссой, прорвались в какой-то мир… а в то самое мгновение в Небесном царстве погибла Галия, слетев с обрыва возле красивейшего изумрудного водопада — первая и единственная смерть в Эдеме. Пав с Небес, я перестал оберегать ее и следить, она погибла. Энергия души возвратилась частично к Терре, другая к Отцу. Эделои, такие же как Адам и Ева, — простые и веселые, им были чужды опасность и страх, девочка просто бежала за бабочкой, пока я разрывал и съедал кого-то живьем.

— ТЫ ПРОСИЛ ДАТЬ ТЕБЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОНЯТЬ СЕБЯ И МИР ВОКРУГ? НАПРОСИЛСЯ СТАТЬ АНГЕЛОМ-ХРАНИТЕЛЕМ, А САМ ПОГУБИЛ ИХ.

— Кого?

— ГДЕ ТЫ БЫЛ, КОГДА СКАЙ ПОГИБЛА В АВАРИИ?

— Но она жива.

— ТЫ ОПОЗДАЛ. ПОЯСНИТЬ ТЕБЕ И ЗА ВТОРОЙ РАЗ?

— Нет.

— НАВРАЛ СКАЙ С ТРИ КОРОБА. ОНА ТЕБЕ ВЕРИЛА. КАЖДОМУ СЛОВУ. С КАКИХ ПОР ДЕМОНЫ МОГУТ ЗАЩИЩАТЬ ЛЮДЕЙ? ГДЕ ЭТО ВИДАНО? ГДЕ ЭТО ПИСАНО?

— Разве это не доля истины, раз я прямое доказательство? И почему ТЫ вмешался и спас ее?

— ТЫ НЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО, А ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ. И ТЫ — ДЕМИУРГ, А НЕ ДЕМОН.

— И все же это не ложь, а сокрытие некоторых маловажных фактов.

ОТЕЦ промолчал.

— Это была ошибка, — признался я. — Тогда я до трясучки хотел убить братца, мечтал и планировать уничтожить его за то, что он бросил меня и не пришел, потерял над собой контроль. Поддался Тьме.

— ТЫ ВИНИЛ АИРРЭЛЯ, А ДОЛЖЕН ВИНИТЬ СЕБЯ И ТОЛЬКО СЕБЯ. ЗАЧЕМ ВЫКРАЛ ДЕВУШКУ?

— Хотел сделать Аиру больно, — я говорил отчасти правду. — Он никогда не понимал меня, никогда не пытался понять, потому что никого не любил, а я хотел, чтобы он понял и испытал на себе губительную силу любви. Это я пришел к нему! Я переступил через всех и явился в замок, а что сделал он? Ничего. Отрекся и не пытался спасти меня. Мы дружим только благодаря мне! — Голос дрожал, и злость взбиралась и клубилась в груди. — Я спас себя сам! Совладал с Тьмой, пришел к нему и что получил взамен? Договор с Небесами. Милость, как подачку!

— НЕСЧАСТНЫЙ ВЕЛИАЛ. — Отец смотрел сверху вниз снисходительным взглядом. Насмешливым. — НЕ НАДОЕЛО СЕБЯ ЖАЛЕТЬ?

— Я говорю по фактам. Ни ТЫ, ни брат, никто не собирался меня спасать.

— КАКОЕ ЖЕ НИЧТОЖЕСТВО АИРРЭЛЬ, ДА? ПОЛЮБОПЫТСТВУЮ: ПОЧЕМУ ТЫ С НИМ ДРУЖИШЬ?

— Потому что есть вещи поважнее злобы и мести. Он — моя единственная семья.

— ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ЕМУ БОЛЬНО?

— Хотел, — кивнул я. — Но не думал, что выйдет так. Но это не единственная причина, почему я забрал девушку.

— ПРЕЖДЕ, ЧЕМ МЫ ПЕРЕЙДЕМ К НЕЙ, — ОН сделал паузу. — ПОКАЖУ ТЕБЕ КОЕ-ЧТО ЕЩЕ. ЗАНИМАТЕЛЬНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ. НЕ ТВОЕ, НО, ДУМАЮ, ТЕБЕ БУДЕТ ПОЗНАВАТЕЛЬНО ЕГО УВИДЕТЬ…

Перевел взгляд в сторону, туда, где клубились воспоминания и летели моменты наших жизней. Со стороны смотреть на себя и свои действия сложно, неприятно, и я сдержал порыв отвернуться. Визуальный ряд выровнялся. Я узнал себя, восседающим на барном стуле и фривольно распивающим спиртное. Черные глазницы и красный огонь в зрачках говорили о том, что сейчас я был в своей худшей ипостаси: кутил ночь напролет в объятьях чертовок и орал на весь дьявольский клуб. Через пару лиц возле меня сидел неприглядный сгорбившийся индивид, источающий ядовитую вонь и покрытый черным плащом. Он не пил и не двигался. Его обходили стороной. Просто сидел, а потом заказал Жгучий Коготь. Я любил его пить в прошлом, потому что в коктейль добавляли кровь, смешивали с водкой и адским ядреным перцем, растущим в Нижнем мире и прожигающим внутренности до крови, такой напиток заставлял чувствовать себя живым. Незнакомец принял кружку и незаметно влил в нее что-то, а потом попросил бармена отдать напиток мне в качестве подарка. Ну, а что я? Я выпил и не сильно заботился о том, кто мне делал подарки, кто платил и напивался. Таинственный посетитель сделал еще три коктейля и все передал мне, а потом обернулся, махнул плащом, прикрывая лицо, и ушел, но я увидел аквамарины и яркую сережку брата. А на утро проснулся с чистым взглядом. Тьма отступила и ушла, словно ее и не было.

— Он пытался убить меня?!

— ДА БУДЕТ ТЕБЕ ИЗВЕСТНО, ЧТО ЕСЛИ РАСЩЕПЛЕНИЕ ДУШИ И БЛАГОСЛОВЕНИЯ ПРОИСХОДИТ ДОБРОВОЛЬНО С БЛАГИМИ НАМЕРЕНИЯХ, ТО НЕ МОЖЕТ НАНЕСТИ ВРЕД ТОМУ, КОМУ ПРЕДНАЗНАЧЕНО.

— Я думал, что сам смог побороть Тьму, как это сделали остальные, — бормотал себе под нос.

— ТЫ НЕ МОГ, — Отец покачал головой. — АИРРЭЛЬ ВЫТАЩИЛ ТЕБЯ НА СВЕТ. ОН НИКОГДА НЕ БРОСАЛ. ДАЖЕ НЕ ИСПОЛНИЛ ДАННОЕ МНЕ СЛОВО УБИТЬ ТЕБЯ. ОБЕЩАЛ ПРЯМО ЗДЕСЬ, А ВМЕСТО ЭТОГО СПАС.

Я смотрел в пол подле себя, на свои дрожащие руки, и понимал, что сплоховал и неверно думал о брате.

— ТАК ЧТО ТЫ ТАМ МОЛВИЛ ПРО МЕСТЬ?

— Это не все причины. Основная кроется во мне, в нас. Аиррэль потерял смысл жизни, ты знаешь, что он помышлял о смерти, а я без него и Благословения вновь превратился бы в бездушное чудовище. — Резко указал на замерзшие в воздухе изображения. — Никто бы не помог, особенно после стольких лет воздержания и сопротивления Тьме. Эль-Морта только и ждет, когда я ступлю за эту грань и Апокалипсис случится вновь, падет все созданное ТОБОЙ. Я устал так жить. Постоянно бороться с собой, с тем, кем являюсь. И я решил, что любовь спасет мир. Нас. Вселенную. Я не хочу больше всего этого. Я ненавижу себя за позорное прошлое.

— У ТЕБЯ БЫЛ ШАНС СТАТЬ АНГЕЛОМ, НО ДАЖЕ В НЕБЕСНОМ ЦАРСТВЕ ТЫ УМУДРИЛСЯ НАВРЕДИТЬ.

— Не я один виновен в падении Люцифера! Раз ТЫ все знал, почему не предпринял попыток исправить будущее? Мог бы попытаться, если кто и мог это сделать, то ТЫ. Это в ТВОЕЙ власти!

Создатель выслушал мою тираду, и, я думал, уже ничего не ответит, как вдруг Эль-Элион огорошил меня вопросом:

— ВЕЛИАЛ, КАК ДУМАЕШЬ, СКОЛЬКО РАЗ ПРОИСХОДИЛ МЕЖДУ НАМИ ЭТОТ… — он покрутил пальцем в воздухе, — …РАЗГОВОР?

— Нет…нет… не может быть, — отчаянно взвыл я.

— ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТОБЫ БЫЛО, ЕСЛИ БЫ ТАМ…, — Он качнул головой в сторону замершего Люцифера. — ОКАЗАЛСЯ КТО-ТО ДРУГОЙ… КТО-ТО СИЛЬНЕЕ, ЗЛЕЕ, МОГУЩЕСТВЕННЕЕ… КТО-ТО ВРОДЕ ТЕБЯ, ВЕЛИАЛ…

— Нет… — Кажется, я чуть не плакал, обхватил себя руками, и затрясся от ужаса.

— ЭТО ЛУЧШАЯ ИЗ РЕАЛЬНОСТЕЙ. Я НЕ МОГ НИЧЕМ ЕМУ ПОМОЧЬ. ДУМАЕШЬ, НЕ ПЫТАЛСЯ? Я ВИДЕЛ ВСЕ ВАРИАНТЫ, И ЭТОТ ЕДИНСТВЕННЫЙ ИЗ ВОЗМОЖНЫХ, ГДЕ ШАНСЫ НА СЧАСТЬЕ У ВСЕХ РАВНЫ.

— О, Боже мой! — я разрыдался.

— ЛЮЦИФЕР МЕНЬШЕЕ ИЗ ЗОЛ.

— Поэтому я нашел тебя ТАМ, в прошлом.

— Я ХОТЕЛ ПРОВЕСТИ СО СВОИМИ ДЕТЬМИ БОЛЬШЕ ВРЕМЕНИ. ОСОБЕННО С НИМ…

— Он так ненавидит Адама.

— СЕЙЧАС МЫ НА ПОРОГЕ ИЗМЕНЕНИЙ, ЕСЛИ ПРАВИЛЬНО ИСПОЛЬЗУЕМ ЭТО ПРЕИМУЩЕСТВО И ВОЗМОЖНОСТИ.

— Так дай мне шанс! Я изменился…

— ИЗМЕНИЛСЯ ЛИ? ИЛИ ВНОВЬ ЭГОИСТИЧНО ДУМАЕШЬ ТОЛЬКО О СЕБЕ?

— Как мне доказать ТЕБЕ, что все было не только ради меня? Разве Аиррэль и Скай не нашли друг друга благодаря мне?

— Я ДАМ ТЕБЕ ШАНС ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ПРИМУ РЕШЕНИЕ.

[1] Процесс появления детей в Эдеме значительно отличался от привычного сейчас людям. Дабы утолить ваше любопытство, дорогой читатель, сделаю отступление от основного повествования и расскажу вам, как появились дети, которые назывались «дети земли» или иначе «эделои». Плод начинал созревать в стволах дерева, там в дупле образовывался серебристый шарик с белоснежно-золотой пыльцой и внутри него зрел маленький зародыш, когда плод достигал момента появления на свет — сияющий дымчатый кокон покидал дерево, плавно вылетал на свободное пространство и связывался с энергией земли, образуя мостик, или рукав, соединяющий почву и серебристое семя, содержащее будущее дитя человека, рожденное матерью земли с помощью Благодати Эль-Элиона. Адам и Ева наблюдали за будущими детьми не более трех месяцев, ждали «момент явления», с готовностью встречая нового человека. Ребенок рождался крохой и за день вырастал до трехлетнего возраста, к концу недели ему уже было десять (по современным представлениям), затем скорость развития снижалась до привычного.

[2] Когда ангелы возвращались в Небесное царство — для людей это было сродни смерти или предательству.

[3] Все событие далее происходят одновременно со всеми персонажами ниже во время разговора с Эль-Элионом.

Глава 3. Онгер хен-Тау

Велиал

Я успел распахнуть глаза прежде, чем был сожран подземным червем, который образовывал воронку в песке, затягивая в свою многоступенчатую зубастую пасть. Разило вонью тысячей разлагающихся трупов. Я резко увернулся и стал карабкаться наверх. Попытался взлететь и не вышло. Я так удивился, чуть рукой по спине не провел, но одно промедление могло стоить жизни.

— Отау! — Ко мне кинулся какой-то темнокожий лысый юноша с черными глазами, полностью черными без радужек, без зрачка. Он схватил меня за запястье и стал вытаскивать. Пески скатывались под ногами, но я успел взобраться и отполз дальше от дыры в земле. Огляделся. Вокруг творился хаос: разгар битвы посреди коричневой пустыни. Я ничего не понимал: кто с кем дерется, за что, почему, кто я? Где я? И как я сюда попал? В голове пустота — ни воспоминаний, ни пояснений. Юмор у Эль-Элиона все же своеобразный. — Ши сай! Во тай, Отау?

Мальчик стал трясти меня за руку и тащить за собой.

— Отау! Ау-ту ау-ту…

Он тряс меня за рукав холщовой мантии, или во что я там был одет?… Коснулся головы — нащупал гладкую лысую кожу. Ясно…, значит, я выгляжу как пацан: темноликий, лысый и с рунами на теле.

На нас надвигались огромные механические роботы наподобие крабов или скорпионов. Над ними парили существа полностью белые, словно в дыму или в молоке окунулись с ярко-алыми глазами. Они выглядели жутко: имели две пары рук с черными когтями. На белых телах их были выжжены золотые символы с закорючками, те двигались волнами, создавая ощущение воды. Я вдруг зацепился за мысль, вспоминая, кто это и… тут же эта мысль упорхнула от меня, показав средний палец на прощание. Мальчик ткнул вдаль, и я увидел приближающуюся бурю. Такую огромную, а внутри нее странные зигзаги магии.

— Джины! — внезапно я понял его язык. — Отец, бежим…

Вокруг нас дрались такие же темнокожие лысые соплеменники. Они отбивались от парящих в воздухе существ с сияющими глазами. Джины кого-то преследовали или искали — так понял я со слов мальчика. Завидев бурю, бросился наутек. Без магии и крыльев — помирать мне не слишком хотелось. Тут мальчик, жалобно закричал:

— Отау! Отау! А как же… она?

Черт меня дернул обернуться. В песке лежала новорожденная девочка в черных обмотках и спокойно смотрела, как ее собиралось раздавить надвигающееся чудовище.

— Да ну нет! — почти взмолился я. Мне хотелось унести отсюда ноги, в целом я бы мог даже сесть и посмотреть на все издали с попкорном в руке, но сейчас оказавшись без силы, без магии, без крыльев, еще и без оружия — это не то чтобы опасная авантюра, а смертельный замес, хуже всего я в душе не имел: за что мы сражаемся (кто мы) и против кого. Но пацан так смотрел на меня и… этот ребенок… Я перемахнул через камень, заскользил по песку на двух ногах как по волнам, поднял валяющийся нож возле убитого тела и бросил в жука-переростка — не убил, но ранил. Таракан. Огромный таракан, только с толстыми чешуйчатыми лапами, как у анкилозавра с тремя огромными когтями. Он передвигался медленно и нерасторопно. Подхватив кулек, я увернулся от лапы вонючего монстра в последний момент, почти в шаге от того, чтобы быть всмятку раздавленным гигантом. Подхватив кроху, стал убегать, перемахивая пески. Оказалось, что это тело достаточно неплохо прыгало — высоко и далеко, да бегало оно тоже отлично. Наверно, гравитация чуть приятнее на этой планете, если я вообще на планете. Да пофиг!

— Бежим! — Мы бросились наутек вместе с мальчишкой и драпали «туда не знаю куда». Уносили ноги сквозь песчаную пустыню. В нас стреляли магией, один раз я едва увернулся от летевшего в меня оружия — джины увидели, что мы уходим, и бросили остальных.

Буря стала нам не врагом, а спасителем. Она надвигалась так быстро, что вскоре накрыла все пространство. Я засунул под рубаху кроху, лицо замотал тряпками, и тут меня за руку схватил пацан и потряс. Малец показал на темно-зеленый рюкзак и вынул оттуда очки без носовой перегородки с защитой от песка. Мы натянули их на лицо и огляделись. Внутри бури ничего не разглядеть. Темно.

Я крепко взял его за шершавую, но в тоже время какую-то склизкую руку, будто держал осьминога, и мы пошли куда глаза глядят, точнее, просто тупо вперед. Песок ударял по лицу, телу, попадал в рот. Я так сильно сжал губы, что челюсть свело спазмом. Мы боролись со стихией на протяжении нескольких минут, может, часов внутри кромешной темноты. Буря обогнула нас, оставив в пустыне. Пока мы брели, я прокручивал в голове, что помнил, и выходило, что последнее — это разговор с Эль-Элионом. Что ОН сказал? Про шанс? Или… смутно… какой бред!

Примерно около двух часов пока мы влачились по песчаной долине, я яростно орал в небо, не стесняясь в выражениях. Беззвучно, чтобы не навлечь на нас никаких тварей. Мальчик смотрел на меня испуганно. Возмущенный до глубины души таким поворотом событий, я дал себе волю и высказал Создателю все, что думаю про ЕГО выходки.

— Верни крылья. Хотя бы их! — уже под конец второго часа я принялся торговаться. — Это что за подстава? Что мне здесь делать, а?

Мы спиздили ребенка у джинов! У джинов! Это вообще законно — воровать детей? Я снова беззвучно поорал минут десять в пустоту ночи. У меня теперь какой-то полувзрослый мальчик, считающий меня отцом (че?) и грудная девочка с гранатовыми глазами.

«Я в шоке! Чхе тро тхе! И сваливаю. Оно мне вообще не надо. Дети? Джины? Песок? Монстры, сжирающие заживо? Это плохой выбор для отпуска. Отвратительный, слышишь?!»

«Это не смешно, — погрозил в небо. — Нужно предупреждать!»

Стоп. А как мне выбраться? У меня сильнее начала болеть голова еще и от этого, когда я понял, что встрял по-крупному. И следующий час продолжал злиться и орать ругательства…

Впереди высился пласт темно-коричневой каменной стены высотой в несколько тысяч метров — то ли гора, то ли рукотворное строение. По сему выходило, что мы внутри каньона или чего-то такого, может долина без растений, без воды, только рыжая земля, коричневые горы всюду. Над головой — темно-розовое небо и три разноцветных спутника. Что-то такое когда-то я уже видел… я так много узрел, что мог ошибаться. Как часто я ошибался — уже другой вопрос.

Мальчик уверенно подошел к плоскому срезу камней, движущихся одной сплошной стеной в разные стороны, пересечь которые не представлялось возможным, только перелететь или обойти. Эх… были бы крылья. Послышался свист.

Я стал озираться. И снова свист.

Вдруг вспомнил, что держу ребенка. Размотал одежду и проверил малышку — маленький джин смотрела на меня розово-алыми глазами-точками. Они светились так ярко, напоминая драгоценные камни — гранаты. Еще ее бледная кожа, как у луинарцев, только эта ярко стелларизонировала[1] ночью, привлекая внимание. Я спрятал дитя и вновь услышал свист. До меня дошло, что это она — девочка. Свистит, не плачет, а именно общается по средством свиста.

— Я не знаю, что с тобой делать, — решил ей сообщить.

— Отау, — окликнул меня мальчик. — Сюда.

Он удерживал овальную каменную дверь в темный проход. Я быстро пересек расстояние и вошел внутрь. Мы оказались в неосвещенной пещере. В тот же миг понял, что умел видеть в темноте в монохроме, точнее тот, в чьем теле я оказался. Вынул девочку и осветил помещение. Она тихонько насвистывала. Возле стены вилась сплошная круглая кровать, что на Небесах бы приняли за мраморные сиденья на арене — тут использовалось как место для сна. Мальчик снял сумку, вопрошающе посмотрел на меня, стал задавать вопросы, ответов на которые у меня не было.

— Что ж… слушай, я не помню, как тебя зовут.

Объяснив, что частично потерял память после оглушения по голове, мальчик кивнул и назвал себя:

— Ми’кай хен-Онгер, а ты — Онгер хен-Тау.

— А теперь в веди меня в курс событий…

Парень моргал в растерянности, а потом начал свой рассказ, который мне не понравился. Выходило, что джины эти — и не джины вовсе, а непонятно откуда взявшиеся создания. Как они появились и что тому предшествовало, никто не знает, но существа эти владели магией, а черпали ее из воды, которую стали потреблять вместе с обитателями, и некогда голубая планета в короткий срок (по планетарным меркам) стала превращаться в то, что мы видели за пределами этой горы. Точнее, не горы, а, как оказалось, некогда подводного океанского дна. Джины эти стали строить города над поверхностью и качать воду, использовали ее в качестве энергии, и никто сразу не противостоял им, пока не стало поздно. А поздно стало, когда рыбки и вся хвостатая живность поняла, что их лишают дома, а потом сжирают. Джины расселились повсеместно, в общем количестве их было не так много. Как я понял, что с рождением у них какие-то сложности, но и того количества вышло достаточно для иссушения морей и океанов. Они строили плотины и резервуары, поглощали все больше и больше, а следом стали забирать жителей. Тех, кто не попадал в плен на стол джинам, помирали от нехватки воды. Мы, оказывается, — те самые выжившие морские обитатели, которые эволюционировали настолько, что теперь вместо хвоста имели ноги, вместо плавников — руки. Звали вид — хен-Тау. Я провел параллель с именами и разом все понял.

— Но в воде у нас еще осталась возможность дышать, и тело вновь обретает нужное строение.

Я посмотрел на ладони, повертел. В это верилось с трудом, но кто я, чтобы отвергать такое — непостижимое, — когда сам в чужом теле, на неизвестной планете и в жопе Мироздания, так сказать. Чему удивляться? Ничего удивительного, «почему бы и да», верно? Так Создатель и рассуждал, когда запихивал меня в это забытое всеми место. Не ясно только, с какой целью…

— А зачем нам ребенок джинов? Будем манипулировать?

— Было провидение, что явится дитя и спасет нас всех.

— Да ну? — я цокнул. — Быть не может, какое совпадение! — это я импульсивно выкрикнул с язвительным укором, обращаясь к Отцу и добавил, валяя дурака: — Я эту историю уже где-то да слышал, но где?..

Ми’кай даже озираться принялся, не понимая, с кем я разговариваю.

— С этого места поподробнее…

— В день, когда светило скроется на целый час и наступит тьма, явится спасительница, та, что вернет воду морям и океанам, обновит круг жизни и наступит мир. И дитя это родится у вражьего народа, но принадлежать будет свету, и джины убьют его, если только найдут.

Я прикрыл глаза и размял лоб.

— Мы с тобой в сопротивлении, отау. Ты — наш вождь. И ты повел нас в бой сегодня, как только появилось видение у ж’ахит о темном знамении…

— А где мы нашли дитя?

— Так у джинов, прячущихся в пустыне. Не все они злые, некоторые на стороне сопротивления, с нами. Решили отказаться от магии, чтобы сохранить наш общий дом — Орис.

— Орис — это название планеты?

— Чи да, отау.

— Значит, мы забрали дитя у джинов.

— Нет, они сами его отдали нам прежде, чем явились другие. Те, попытались отнять ребенка и убили ее семью, всех погубили, чтобы истребить младенца.

«Как только верну себе силы — выкошу к хренам всех джинов, из-под земли достану этих тварей, — решил мысленно. — И никакое пророчество им не поможет».

— Что будем делать теперь, отау?

Действительно! Что?

— А мать у тебя есть?

— Нет, умерла. Убили ее. Джины, в том году. Напали на убежище, и многие пали. Озеро иссушили.

Я сжал губы и еще раз проорал беззвучно нечленораздельное ругательство. Хотел возложить заботу о ребенке на женщину, но, видно, не судьба.

Как я понял, мы должны вернуться к базе сопротивления. Идти нам долго. Они потеряли в дороге валовых животных, на которых путешествовали, и пешим шагом путь пролегает через опасную местность, кишащую шпионами, темными тварями, заключивших договор с джинами.

Еда у нас была, но воды мало.

— Нужно искать подземные источники. Ей нужна вода, — Ми’кай указал на малышку.

Я есть не стал, да и не хотелось совсем. Девочку напоили, та побулькала, посвистела и уснула, стала светить тусклее, чем прежде. Ми’кай смотрел на нее и дивился.

— Такая крошечная, а спасительница.

Я нажал на рычаг и вышел на улицу, хотел закурить, позабыв, что нет табака. Расстроился. Стал обдумывать, что дальше делать, как быть… Придется выбираться.

Оказалось, что палящее светило жжет нам кожу и ходить мы можем только в пасмурную погоду и по ночам, что лучше и относительно безопаснее. Джины не любят передвигаться ночью. Ночью они слишком заметны за счет своего сияния, а мы как раз, наоборот, в темноте почти невидимы, только с нами Селеста. Так мы назвали малышку. Девочка оказалась очень тихой, сопела и посвистывала, только светилась, как звездочка, и привлекала иных тварей.

Путь наш до озера, где пряталось сопротивление, вышел длинным… Сначала пришлось обходить гору, затем огибать погибающий лес и пересекать болото. С каждым новым днем я постепенно забывал «себя», свое имя, прошлое, кто я был, и перевоплощался в Онгер хен-Тау. Я даже хотел записывать, когда понял, что теряю память, но ни бумаги, ни красок, ничего не нашлось. Ми’кай учил меня считать часы по расположению спутников и теням, я понял, что здесь день длится шесть часов и столько же ночь, а год — в два раза дольше, чем на Терре; парень показывал, как добывать пищу: находить влажную почву и выкапывать землю, искать личинки, каких-то червей — это когда совсем все плохо, а чаще так и было. В пустыне не разживешься, а мы питались только рыбой, то есть от мяса могли и ноги откинуть. Я эту новость принял с кичливой усмешкой и поначалу решил, что еда мне не требуется, я справлюсь и без нее, сил хватит и голод меня не разморит. Вы уже начали смеяться? Тогда начните — вскоре я-таки стал постигать эти навыки под названием «охота и собирательство». И оказалось, что освоенные веками назад меткость и ловкость пригодились — особенно когда на нас напали горные каменные великаны.

Ми’кай восторженно смотрел, как я расправляюсь с обидчиками, только вот… не рассчитал я то, что регенерировать теперь не получалось и тело восстанавливалось медленно.

— Нам бы до озера добраться — там заживет, — подбадривал меня мальчик, пока я зажимал руками сломанные ребра и едва передвигался после злостного и жестокого сражения, из которого вышел победителем, но чуть не остался в проигравших. Я часто полагался на магию и не настолько хорошо владел техникой боя, как Аиррэль или тот же Люцифер, но силы у меня всегда было больше, чем у них, поэтому я выигрывал. Ну ладно… брату я проиграл пару раз, но там… поддался, ясно? И вообще… магию не использовал. Не считается. Он же веками жил и не догонял о моем происхождении, да мне прямая дорога в шпионаж с таким гробовым молчанием! По крыльям и силам я скучал неимоверно. Каждый день ругался с Отцом в мыслях, требовал вернуть все взад и крылья, их особенно. В ответ получал молчание.

«У меня тут вообще-то спасительница на руках!»

Но Эль-Элион оставался глух к моим возмущенным требованиям.

День за днем я просыпался обновленным, пока не наступил тот день, когда имя «Велиал» полностью стерлось вместе с прошлым…

Годы выживания, сражений, проигрышей, потерь меня ждало на этой планете Орис и в этой жизни.

Вскоре я полюбил мальчика по имени Ми’кай и девочку Селесту, став для них отау, что означало «отец». Учился заботиться, оберегать, защищать, обучал их сражению, навыкам выживания, чтобы они могли продолжать бороться, если меня не станет. Джины искали нас повсюду, уничтожали все больше озер и рек, вырубали леса, остатки растений. Они все несли в свои разросшиеся над поверхностью и парящие над головой города, создав там колонии из животных и местных — на убой. А мы продолжали бороться: ломали их плотины и дамбы, вновь орошали водой землю, возвращали свои дома и жилища. Селесту боготворили, ей целовали руки и поклонялись, ее обожали и любили. Она стала символом сопротивления, символом веры в лучшее, молва разносилась со скоростью и разрушительностью песчаной бури: куда бы не приходила девочка, в какой бы местности не была — там вновь воцарялась жизнь, расцветала природа. Способности дочки стали проявлять не сразу: около пяти лет она вдруг дотронулась до сухого поваленного дерева, и то вновь обрело силу, гнилая кора отлетела, явив обновленный слой, ствол распрямился и зацвел.

То было и с иссушенными озерами. Девочка касалась рукой дна, и словно из глубин почвы поднималась вода, бурлила и наполняла до краев. Она дарила свет и прогоняла ночную мглу, радовала глаз. Ее способности восполнялись не за счет воды, а за счет светила — Иона. Днем она питалась ионовой энергией и творила магию во благо, несла лишь радость и доброту.

Война с джинами обрела небывалые масштабы, когда Селесте исполнилось тринадцать лет, тогда девочка стала для них еще опаснее, она начала говорить о пророчестве, пела песни и слагала стихи, но маленький джин не излечивала существ, только планету. Сопротивление вышло из укрытий и выступило против магов, заставив их устрашиться и поверить в возможность поражения…

Онгер хен-Тау

Еще 15 лет спустя…

Они пришли за ней.

Выследили нас.

Мы неслись по узкому проходу меж каменных лабиринтов подземного города, джины перекрыли путь и выпустили свою магию, убивали всех, высасывали жизнь и восстанавливали силы. В том месяце мы сломали второй по значимости их город, освободили тысячи жителей и вернули воду, часть джинов удалось захватить, других — убить.

Селеста парила впереди, Ми’кай стрелял из лука взрывными стрелами со сковывающей энергией.

— Быстрее! — Я бросил бомбу, разрывающуюся электричеством — новая разработка сопротивления. Это тормозило джина, лишало его магии на некоторое время, но не убивало. Убить его можно было, только отрубив голову. Я надеялся, что дорога выведет нас куда-то, где обязательно будет проход, но мы прибежали в ловушку. Уткнулись в круглые стены. Ни дыры, ни лаза — только назад в лапы джинов.

Я схватил кирку и стал молотить об стену, надеясь, что выход где-то рядом. По карте, что просматривал ранее — мы не глубоко и часть комнат может находиться над поверхностью. Здесь мы должны были быть в безопасности.

— Отау! — нервно кричал сын. Селеста жалась к брату. Она не могла убивать. Мы поняли, что девочка совершенно бесполезна в бою, не имеет никаких предрасположенностей и воинских качеств, а потом выяснили, что даже одно случайное убийство — может иссушить ее магию и саму. Поэтому Селесту нужно было защищать любой ценой.

— ОтАу! — взвизгнула дочь, и я сильнее ударил по стене, пошла трещина. Я почувствовал дуновение. Услышал взрыв — Ми’кай бросил очередную бомбу. В коридорах шли ожесточенные бои, джинов пытались задержать, зная, что они не должны найти Селесту. Внезапно я почувствовал силу… и со следующим ударом выбил кусок из скалы, образуя проход.

— Леста! Сюда. — Взял дочь за руку, в дверь уже ломились. — Ми’кай!

Я нежно коснулся ее щеки и потрепал сына по плечу, понимая, что мой путь завершится здесь, а их продолжится без меня.

— Защищайте друг друга: в бою и в смерти, в радости и в горести. Не дайте мести поработить ваши души. Врагов нужно уметь прощать, любимых — отпускать. И помните: добро и зло — не что иное, как выбор. Они не существуют друг без друга. Быть хорошим сложнее, чем быть плохим. Жизнь будет ставить вас перед трудным, непосильным выбором, но борьба за процветание и счастье стоит жертв. Главное в этой борьбе не потерять себя.

— Отау, я не уйду! Не оставлю тебя. — Ми’кай вырос в сильного мужчину, стал защитой для всех нас, и я знал, что с ним Селеста в безопасности.

— Ты должен. И сделаешь, что должно. Спаси сестру!

Я обнял дочь и заглянул в ее рубиновые глаза.

— Свети ярко, моя звездочка.

Ми’кай схватил ее за руку и потянул в пролом, та сопротивлялась, тянулась ко мне…

— Завали камень с той стороны, Селеста. Соедини скалу вновь.

— Нет, Отау!

— Сделай, что я сказал.

Послышался тонкая свистящая песнь. Дыра стала обрастать камнями, и вскоре стена закрылась… Джины ворвались внутрь, не заполучив то, к чему стремились, но нашли свою смерть.

[1] Стелларизация — термин, обозначающий «звездное» свечение существа, когда оно источает собственный свет.

Глава 4. Шанс или наказание?

Велиал

— ОНГЕР ХЕН-ТАУ ОТДАЛ СВОЮ ЖИЗНЬ РАДИ ПРОЦВЕТАНИЯ МИРА…

НЕПЛОХО ЗВУЧИТ.

И вновь я стоял напротив Создателя, пытаясь собрать мысли в кучу, пытаясь осознать, что прожил почти три десятка лет в другом мире, а вышло, что пролетели годы как миг. О многом хотелось спросить…

— У них получилось?

— ОРИС ПРЕОБРАЗИЛСЯ.

— Что стало с детьми? Я могу их увидеть?

— ОНИ СДЕЛАЛИ ВСЕ ПРАВИЛЬНО И ВСТРЕТИЛИ КОНЕЦ С УЛЫБКОЙ.

— Погоди. Они мертвы?

— ПОЧЕМУ ТЕБЯ ЭТО УДИВЛЯЕТ?

— Это было пару мгновений назад.

— ЕСЛИ СОТНИ ТЫСЯЧ ЛЕТ ДЛЯ ТЕБЯ МГНОВЕНИЕ.

Я знал, что возможности Эль-Элиона безграничны и непостижимы, но знать и прочувствовать — разные вещи, и все равно меня это восхищает, даже ошеломляет.

— И что теперь? Зачем было отправлять меня туда?

— КАК ДУМАЕШЬ САМ?

— Ты хотел знать, могу ли я пожертвовать собой ради других или выберу себя?

— ВЕРНО. ПОЧТИ ВСЕ ТВОИ ПРЕЖНИЕ ДЕЙСТВИЯ БЫЛИ ЧРЕЗВЫЧАЙНО ЭГОИСТИЧНЫМИ.

— Ладно, не отрицаю. Откуда они вообще взялись, эти твари?

— Я НАДЕЯЛСЯ, ЧТО ТЫ СПРОСИШЬ.

Странный ответ Отца и загадочная улыбка.

— ТЫ ИХ СОЗДАЛ.

— Я? Не было такого! Когда?

Передо мной проплыло видение, где… я свалился в океан, обозленный сражением, пытался отбиться от Эль-Морты, выстрелил магией и попал в какое-то существо под водой. Тогда я плохо владел силами, не контролировал «разрушение» и «созидание» и пытался разорвать рвущийся поток, поэтому потряс ладонями, сразив еще некоторых морских обитателей, прежде чем улететь.

В тот момент я был зол и, видимо, создал монстров.

— Это случайность.

— ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ, СЫН?

— Я не выбирал кем родиться. Хочу освободиться от этого бремени. Освободи меня или убей. Забери эту жизнь или дай мне шанс, молю…

— ИСКУПЛЕНИЕ?

— Второй шанс. Назови как хочешь.

— А ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЕГО?

Я молчал.

— ОТНИМАТЬ ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ТОГО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЛ — НЕ НАКАЗАНИЕ, А ПОМИЛОВАНИЕ. А МИЛОВАТЬ ТЕБЯ Я НЕ СОБИРАЮСЬ, — слова Отца дробили мозг и тело на части, я сидел в ожидании решения. — НО ТЫ ПРАВ. ВЫБОРА У ТЕБЯ НЕ БЫЛО, КАК И У БОЛЬШИНСТВА, НО НИКТО НЕ КИНУЛСЯ УБИВАТЬ И НАСИЛОВАТЬ, РЕЗАТЬ И БИТЬ…УНИЧТОЖАТЬ…

— Тьма… — хотел оправдаться, но остановился на первом слове.

— МОЯ СЕСТРА ИЗОБРЕТАТЕЛЬНА, А ТЫ ЕЕ ЛЮБИМЧИК. ПЕРВЕНЕЦ.

— Я не хочу потерять рассудок и вновь попасть под влияние тьмы.

— А КАК ЖЕ ЛИССАЭЛЬ, ВЕЛИАЛ? ОТКАЖЕШЬСЯ ОТ СВОЕЙ ЛЮБВИ?

— Она с Люцифером, — нахмурился я.

— С МОИМ САМАЭЛЕМ? — переспросил Отец и чуть подался вперед.

Что-то в поведении Отца было слишком много радости или восторга или чего-то еще.

— Да.

— ТЫ УВЕРЕН? — прищур.

— Ты и сам знаешь об этом, — резче, чем хотел, сказал я, обижаясь. — Почему ты удивлен или, наоборот, обрадован настолько, что сияешь?

— Я СОЗДАЛ ЛИССАЭЛЬ ДЛЯ НЕГО. ОНА БЫЛА СОЗДАНА ДЛЯ НЕГО.

Ответ меня убил.

— Что?

— ЛИССАЭЛЬ — ЭТО ЕГО МЕЧТА, ДЕМОН, О КОТОРОЙ ОН НЕ ЗНАЛ, НО ОНА КОНЦЕТРИРОВАЛАСЬ ВНУТРИ. ЕГО НЕВОЗМОЖНЫЕ ГРЕЗЫ. Я СОЗДАЛ ЕЕ ИЗ ЕГО СОЗНАНИЯ. ОН ВСЕГДА ЛЮБИЛ ЕЕ, А ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ПОЛЮБИТЬ ЕГО, НО СЛУЧАЙ СВЕЛ ЕЕ С ТОБОЙ, ВЕЛИАЛ.

— Я забрал чужую любовь?

— НЕТ. НО И ДА, — Отец чуть печально вздохнул. — САМАЭЛЮ НЕ ХВАТАЛО ЛЮБВИ. Я СОЗДАЛ ДЛЯ НЕГО ИСТИННОЕ СЧАСТЬЕ В НАДЕЖДЕ ИЗБЕЖАТЬ ТОГО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ… — Тяжелый взгляд скользнул по мне. — СУДЬБА ИЛИ РОК РЕШИЛИ ВСЕ ИНАЧЕ.

— Вот почему, что бы мы ни делали, все было против нас, и мы не могли быть вместе!

— ВСЕ ПОСТУПКИ — ВАШИХ РУК ДЕЛО. МЕЛИССА И ПРАВДА ЛЮБИТ ТЕБЯ, НО И ЕГО. ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ, ЕСЛИ ЭТО ЗНАНИЕ УТЕШИТ.

— Мне не нужна чужая женщина и чужая любовь.

— ЧУЖАЯ? ЛИССА ДАВНО СТАЛА ТВОЕЙ. — Отец безразлично огляделся, теряя интерес. — У НЕЕ ДО СИХ ПОР ПЕРЬЕВЫЕ КРЫЛЬЯ, А У ВСЕХ ПРИСПЕШНИКОВ ЛЮЦИФЕРА И ЕГО ПОСЛЕДОВАТЕЛЕЙ — ПЕРЕПОНЧАТЫЕ. КАК ТЫ НЕ ЗАМЕТИЛ? ЭТО ЛЕЖАЛО У ТЕБЯ ПЕРЕД НОСОМ. ОНА ИЗНАЧАЛЬНО ВЫБРАЛА ТЕБЯ, БЕССОЗНАТЕЛЬНО ПЕРЕНЯЛА ТВОЙ ОБЛИК. НЕ ЕГО.

Я смотрел на него в растерянность и шоке. Никогда не думал, что вид ее крыльев имел значение и в таком ключе.

— ЛИССА НЕ С НИМ, ВЕЛИАЛ. ПОКА НЕТ.

— Но ты был бы этому рад, — зло кинул я.

— РАД? — озабоченно переспросил Отец, рассматривая меня долгим взглядом. — УДИВЛЕН, — заключил ОН. — ПОСЛЕ СТОЛЬКИХ ЛЕТ. ЭТО БЫЛО БЫ УДИВИТЕЛЬНО. ТЫ ЗРЯ СКИДЫВАЕШЬ СЕБЯ СО СЧЕТОВ. И ВСЕ ЖЕ…

ОН сделал глубокомысленную паузу.

— НЕЛЬЗЯ ИМЕТЬ ВСЕ, ВЕЛИАЛ. ЧТОБЫ ЧТО-ТО ПОЛУЧИТЬ, ПРИДЕТСЯ ОТ ЧЕГО-ТО ОТКАЗАТЬСЯ. ЖЕРТВУЯ ЧЕМ-ТО, ТЫ ПОЙМЕШЬ В КОНЦЕ, КАКОВ БЫЛ ТВОЙ ДОЛГИЙ ПУТЬ, КОГДА ДОСТИГНЕШЬ ЦЕЛИ. ТЫ ХОЧЕШЬ ЗАБИРАТЬ И НЕ ВНОСИТЬ ПЛАТУ, НЕ ПОНИМАЕШЬ ГРАНИЦ СВОИХ АППЕТИТОВ И ТВОРИШЬ ВЕЩИ НЕ ПО МЕРЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ, ЛОМАЕШЬ ЖИЗНИ РАДИ СВОИХ АМБИЦИЙ И ЖЕЛАНИЙ. ВОЗОМНИЛ СЕБЯ ТЕМ, КЕМ НЕ ЯВЛЯЕШЬСЯ, ЗАИГРАЛСЯ С ВЛАСТЬЮ И СИЛОЙ, ДАРОВАННЫМИ ТЕБЕ НАМИ. ЕЩЕ УМУДРЯЕШЬСЯ ВИНИТЬ НАС В СВОИХ СОБСТВЕННЫХ НЕУДАЧАХ! В ПРИНЯТЫХ ТОБОЙ РЕШЕНИЯХ. ДОВОЛЬНО ДОЛГО Я НЕ ВМЕШИВАЛСЯ И НАБЛЮДАЛ СО СТОРОНЫ, ПЫТАЛСЯ ПОНЯТЬ, КАК ДАЛЕКО ТЫ МОЖЕШЬ ЗАЙТИ В СВОЕЙ ЛЖИ, МАНИПУЛЯЦИЯХ И ВЕРОЛОМСТВЕ. ТЫ ПРЕВЗОШЕЛ ВСЕ МОИ ОЖИДАНИЯ. ТЕПЕРЬ ЖЕ Я ВМЕШАЮСЬ, КАК ТЫ, ВПРОЧЕМ, И ХОТЕЛ, НЕ ТАК ЛИ?

— Меня не устраивает такой ответ. — Я попробовал встать, вернуться в Нижний мир, сбежать. Жалко. Верно? Пытаться улизнуть от пристального внимания Бога, даже тут я слишком самоуверен. Эль-Элион смотрел на мои попытки, грозные ругательства и тяжело вздыхал.

— ОТПРАВЛЯЙСЯ НА ПОИСКИ СМЫСЛА ЖИЗНИ. НАЙДИ ЕГО. ЗАСЛУЖИ СВОЕ МЕСТО В МИРЕ — И Я ДАРУЮ ТЕБЕ ИСКУПЛЕНИЕ.

— И ради этого я должен отказаться от Мелиссы?

— ПОЧЕМУ ТЕБЯ ЭТО УДИВЛЯЕТ? В ТВОЕМ ПЛАНЕ НИКОГДА ЕЕ НЕ БЫЛО.

— До недавнего времени, — поправил его.

— ЕСЛИ СУДЬБЕ БУДЕТ УГОДНО, ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВСТРЕТИТЕСЬ.

— Я должен довериться судьбе?

— ТЫ СТАВИЛ НА ФОРТУНУ УДАЧИ, — почти с улыбкой напомнил мне Создатель. — ЧЕМ СУДЬБА ХУЖЕ? Я ЧУЮ ТВОЙ СТРАХ. КТО БЫ МОГ ПОДУМАТЬ, ЧТО ВСЕСИЛЬНЫЙ ВЕЛИАЛ БОИТСЯ! КАК ТЕБЕ СМЕЕТСЯ СЕЙЧАС?

— Не до смеха, — огрызнулся.

— ЖАЛЬ, МНЕ ПО ДУШЕ ТВОЕ ЧУВСТВО ЮМОРА.

— Это мое наказание?

— КАК БУДЕТ УГОДНО. Я ЖЕ ДУМАЮ ОБ ЭТОМ, КАК О ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ ВАС ТРОИХ ЧТО-ТО ИЗМЕНИТЬ. ВЫ ДОСТИГЛИ ПАТОВОЙ ТОЧКИ, Я ДАРУЮ ТЕБЕ СПОСОБ ВЫБРАТЬСЯ И НАЧАТЬ С НУЛЯ.

— Ты просто оставляешь ее Люциферу! Ты всегда хотел, чтобы она была с ним!

— ИГРАЕШЬ В ШАХМАТЫ, ВЕЛИАЛ? — перескочил он с темы, и на его руке появился ферзь и король, а под нашими ногами шашечный пол, только не с квадратными слотами, а в форме гексагонов, чередующихся монохромным цветом.

— Редко, к чему это? Ты прекрасно знаешь ответ.

— ЛЮДИ ПРИДУМАЛИ ТАКОЙ ТЕРМИН «ЦУГЦВАНГ[1]». СЛЫШАЛ? ТЫ КАК РАЗ В ТАКОМ ПОЛОЖЕНИИ. У МЕЛИССЫ ВСЕГДА БЫЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫБОРА. ТЫ ЖЕ ВСЕ ПОТРАТИЛ, ОСТАЛСЯ ОДИН ХОД, И ТЕБЕ БУДЕТ ПОСТАВЛЕН «МАТ». МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ, И ЖИЗНЬ ПОЛОЖИТ ТЕБЯ НА ЛОПАТКИ. ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ЕЕ СВОЕЙ РЕВНОСТЬЮ, А ОНА СЛИШКОМ ЗАПУТАЛАСЬ В ТОМ, ГДЕ ЕЙ МЕСТО И С КЕМ.

Я задумался и не мог найти слова.

— ВЫБИРАЙ, ЧТО ЭТО БУДЕТ: ШАНС ИЛИ НАКАЗАНИЕ?

— Последняя возможность?

— БЛАГОРАЗУМНО.

— Постой, у меня один вопрос: кто такие Тяфики?

— ПОРАЗИТЕЛЬНО, ЧТО ТЫ ТАК И НЕ ПОНЯЛ.

Я молча считал ЕГО удивление и свел брови, озадачившись.

— ЭТО НЕ МОИХ РУК ТВОРЕНИЯ.

— Тогда?…

— ОНИ НИКОГО ТЕБЕ НЕ НАПОМИНАЮТ? — мученическое выражение пронеслось одной неуловимой тенью, коснувшейся его лица, тут же исчезнув и возвратив прежнее безмятежное спокойствие. — НЕБУС — ЭТО ОДИН БОЛЬШОЙ МОГИЛЬНИК. ЗАХОРОНЕНИЯ ТОГО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ПОГИБШЕЙ И КАНУВШЕЙ ВО МРАК ВСЕЛЕННОЙ, ТОЙ ПЕРВОЙ, ЧТО ТЫ УНИЧТОЖИЛ.

— Н-н-но как? Я не собирался никого создавать, у меня ничего не получалось… — Я сглотнул и стал вспоминать, что со мной творилось в тот миг, как я бушевал и крушил, ломал и плакал… «плакальщики», но никогда прежде я не был в то же время так распахнут душой к миру и любил все вокруг, просто неумело, совсем потерявшись в том, кто я и как быть.

— СКАЖЕМ ТАК, ТЫ СОЗДАЛ АЛМАЗ ИЗ ОСТАНКОВ, ВДОХНУЛ МАЛЕНЬКУЮ ЖИЗНЬ. Я ВОСХИЩАЮСЬ ЭТИМИ НЕСУРАЗНЫМИ МАЛЫШАМИ. ОНИ НАПОМИНАЮТ МНЕ ОБО ВСЕХ БРОШЕННЫХ ВЕЩАХ, ЗАБЫТЫХ, ОТРИНУТЫХ И СТАРЫХ… ТЕХ, ЧЬЕ МЕСТО НА СВАЛКЕ ВМЕСТЕ С РАЗБИТЫМИ СЕРДЦАМИ И ПОТЕРЯННЫМИ ДУШАМИ…ТВОИ ТЯФИКИ — ЭТО НАДЕЖДА, ЧТО ВСЕ МОЖНО ВЕРНУТЬ ИЛИ НАЧАТЬ ВНОВЬ. ЛИШЬ БЛАГОДАРЯ ИМ Я УВИДЕЛ, КАК МНОГО СВЕТА В ТЕБЕ, ВЕЛИАЛ, И КАК МНОГО ЛЮБВИ СОСЕДСТВУЕТ С ХАОСОМ.

Меня смело лавиной эмоций, я думал, что захлебнусь слезами, утону в сожалениях, смешанных с каким-то необъяснимым восторгом, умилением и душевным подъемом. Я помню, как полюбил их с первого взгляда, этих чудиков, и пусть не осознавал толком, почему, но не мог не вернуться за ними…

[1] Цугцванг — термин, который означает ситуацию, при которой любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.

Глава 5. Спор с Богом

Кто ответит мне, что судьбой дано,

Пусть об этом знать не суждено.

Может быть, за порогом растраченных лет

Я найду этот город, которого нет...[1]

Аиррэль

Эль-Элион: ИГРАТЬ НА СПОР НУЖНО С ТЕМ, КТО МОЖЕТ ПОБЕДИТЬ, АИРРЭЛЬ. ТЫ ПРОИГРАЛ КАК ТОЛЬКО СОГЛАСИЛСЯ. Я ПОКАЖУ ТЕБЕ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ ИСХОДЫ. ПРИГОТОВЬСЯ ЭТО БУДЕТ НЕЗАБЫВАЕМЫЙ ОПЫТ И УРОК.

Аиррэль: Что происходит?

Эль-Элион: ТЫ ПОБУДЕШЬ НА МОЕМ МЕСТЕ, А Я ПОСМОТРЮ И БУДУ СЧИТАТЬ КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ТЫ СКАЖЕШЬ: «ХВАТИТ». ДАЖЕ ТОГДА МЫ НЕ ОСТАНОВИМСЯ И ПРОДОЛЖИМ. ТЫ БУДЕШЬ ПРОСИТЬ, А ЗАТЕМ УМОЛЯТЬ, НО ДАЖЕ ТОГДА… МЫ БУДЕМ ПРОДОЛЖАТЬ, ПОКА ТЫ НЕ УВИДИШЬ ВСЕ — ОТ НАЧАЛА И ДО КОНЦА.

Мне стало страшно. А потом я стал различать… голоса далекие, сумбурные, пока не услышал глас демона, нежный тембр Скай и свой, даже свой…

Аиррэль: Что мне делать?

Эль-Элион: ВИДЕТЬ. СЛЫШАТЬ. ЧУВСТВОВАТЬ. ПРОПУСКАТЬ ЧЕРЕЗ СЕБЯ И БЫТЬ НЕ В СИЛАХ ПОМОЧЬ.

Аиррэль: Это уже случилось? Или случится?

Отец вдруг появился рядом со мной. Мы стояли в белой пустоте. Он выглядел устало и печально.

Эль-Элион: НАЧНЕМ?[2]

[1]Город, которого нет — Игорь Корнелюк

[2] Дорогой читатель, вам выпал шанс побыть немного на месте Бога и посмотреть крупицу того, что видит ОН постоянно и без перерыва о каждом живом существе. На самом деле, вариаций в миллионы раз больше, чем дозволено подсмотреть Аиррэлю. Путешествие, возможно, покажется вам пыткой (бесспорно, так и есть. Пытки могут быть разными, и это не всегда физические увечья. Аиррэлю выпала психологическая мука), и вы захотите бросить книгу, сдаться, но знайте, что страдаете не в одиночку. Далее я позволю вам сделать выбор, но сначала придется потерпеть. Надеюсь, вы справитесь и не оставите Архангела в одиночку проходить этот путь.

События до ключевой точки

Велиал

— Где мы? — Аир оглядел пустыню и чуть сморщился от боли. Я сразу понял, что это за боль, потому что испытывал точно такую же. — Это новые пытки Ада?

— Если бы. Мы на Терре.

— Я ничего не понимаю.

— Нас судили, а в наказание отправили сюда.

— Снова ты учудил?

— Аир, мы не лажаем порознь, в этот раз ты тоже отличился, — слегка огрызнулся я.

— Почему мы голые?

— У Отца такой юмор. Уверен, они сейчас будут всеми Небесами наблюдать, как долго у нас уйдет времени на поиски одежды.

— Спина ломит.

— Не у одного тебя.

— Крылья! Нас изгнали?! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

Братец как-то резко реагировал для того, кто всем существом своим стремился к Скай. Я решил, что у него как после попойки — отходняк и осознание, что теперь не полетаешь, поэтому неладное не заподозрил.

— Да, неприятно, но ты смиришься. Нам надо найти одежду, деньги и поселение, желательно сначала поселение.

Мы огляделись… пустыня. Чертова пустыня. Палящее солнце, песок и верблюжьи колючки. На несколько километров простирались бескрайние пески.

— Штро те тхо! Ну, пошли… будем чапать куда-то, может куда-то придем.

— Объясни мне, я ничего не понимаю. Почему мы здесь?

— А что ты помнишь?

— Ничего! Я ничего не помню. У меня пустая голова.

Я занервничал.

— А… а… она? — внезапно я понял, что не могу произнести слова «Скай», «смертная», «жена», вообще ничего, что могло бы быть связано со Скай. Твою за ногу! Что-то не так.

— Аир! — Солнце так пекло башку и слепило, что я не мог сообразить ничего сносного. — Найдем поселение, там определимся.

Эль-Элион: ПРОПУСТИМ ТО, КАК ВЫ ВСЕ ЖЕ НАШЛИ ЛЮДЕЙ.

Аиррэль: Обязательно отсылать нас в неглиже?

Эль-Элион: РОЖДАЮТСЯ БЕЗ ОДЕЖДЫ.

Бар на обочине

Мы оба смотрели на одну и ту же девушку. Аир закинул ногу на ногу и задумчиво перевел взгляд на меня, я поймал знакомое выражение в его лице: где он еще ничего не решил, но обдумывает варианты развития событий.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты… — слово «женат» не хотело произноситься. — Будь паинькой, я не собираюсь растрачивать данные нам годы жизни на прошлое. Разве недостаточно? Мы должны быть хорошими мальчиками, чтобы не попасть в Ад!

— Да, да, да, — отмахнулся он, скривившись. — Ты прям как мама-коршун — опекаешь маленьких птенчиков, а я не нуждаюсь в этом. Из-за тебя я застрял на Терре.

— Не совсем из-за меня.

— Ты собираешься мешать мне расслабляться? Здесь женщины, брат. Женщины! Лучше творение Создателя.

— Не поспоришь, — я согласился. — Адам, наверное, неудавшаяся версия идеала или провальная попытка.

Мы заржали в две голосины, хоть слезы утирай.

— Сейчас договоримся, сойдем за мятежников, и нас точно в Нижний мир отправят, будем там куковать рядом с Люцифером. Вот тогда точно посмеемся.

— Верно подметил. Ешь, и чешем отсюда, — решил зайти с иного бока. — Ее облапали уже сотни рук, засунули энное количество членов, хочешь заразу какую подцепить? Иди-иди! Что смотришь?

— Заразу? Какую?

— Опасную. Ты ж теперь навыками целительства не обладаешь, как будешь бородавки с тебя убирать?

— Бородавки? — надо было видеть, как исказилось в ужасе и брезгливости его лицо.

— Они самые, и язвы, вши, бактерии всякие. Гигиену никто не отменял!

— И как теперь быть? Заверения от лекаря требовать?

— А ты требуй, не стесняйся, — уверенно подбил его на это дело и в следующие пару дней нашего пути братец раза три схлопотал по роже, разозлив местных «красавиц» желанием узнать, насколько они чисты перед коитусом. Я ржал до поросячьего визга внутри, но снаружи был максимально собран, особенно, когда Аир пришел с очередной миной.

— Почему они так яростно реагируют, когда я прошу предоставить мне справки от врача?

— Дикие. Необразованные.

Аиррэль согласился, а я выдохнул, и дальнейший путь к моим золотым залежам прошел проще. Мне хотя бы не приходилось следить за братцем, который забыл жену и теперь считал себя абсолютно свободным, ничем не связанным и никому не обязанным, а это… КАТАСТРОФА! Особенно когда мы так отличались от местных мужчин и женщины видели в нас потенциальных партнеров, мужей, отцов детей — и все прилагающее. Нас даже приодели эти самые милые женщины, выдали наличные. Я записал адрес, и как только раздобуду деньжат — подкину им парочку золотых.

Аиррэль: Эм…

Эль-Элион: ТЕБЕ ПЛОХО?

Аиррэль: Немного. Про Адама…

Отец чуть даже склонился голову в ожидании.

Аиррэль: …эм… это юмор…

Тишина.

Эль-Элион: СЛЕДУЮЩИЕ ПАРУ МЕСЯЦЕВ ВЫ БУДЕТЕ ИСКАТЬ ЗЛАТО ДЕМОНА, ПОТОМ ОБЗАВЕДЕТЕСЬ ВСЕМ НЕОБХОДИМЫМ, НО ЭТО НЕ ТО, НА ЧТО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СМОТРЕЛ, ПОЭТОМУ…

Дом Скай

Аиррэль

— Он закрыл перед нами дверь, — я насмехался над демоном.

(Аиррэль: До невозможного странно смотреть на себя и слышать свой же голос.

Эль-Элион: ПРИВЫКНЕШЬ.)

— Дай ему время. Не каждый день в дом ломятся незнакомцы.

— Ты же сказал, что знаешь этих людей.

— Ты их пугаешь своим выражением лица. Помягче будь, да и волосы тебе пора бы укоротить.

— Отстань от моих волос. Эти людишки ничего не понимают в эстетике и прекрасном. У них извращенный разум.

— Тебе не хватило тех пяти раз? Или хочешь через каждые пять метров кулаками махать?

Пришлось согласиться с демоном, что это наскучит, а люди не настолько выдающиеся воины.

— А ты от драки, значит, отказываешься?

— Я не собираюсь сидеть за решеткой. К тому же, не планирую, чтобы весь город нас, новоявленных «знаменитостей», в лицо знал, а местные банды ловили на живца. Думаешь не захотят поквитаться? А унижения они получили знатные, поэтому приведи себя в человеческий вид.

— А кто сказал, что я хочу выглядеть, как они?

— Придется! Мы тут жить планируем, или запамятовал?

— Ты стучаться будешь? Не пора бы им впустить нас?

Велиал вздохнул и постучал повторно. Мужчина открыл дверь и пробежал по нам испуганным взглядом.

— Кто вы?

— Ричард! Видеть тебя без ружья вдвойне приятно, — демон расплылся в кошачьей улыбке. — Хотелось бы встретиться с… ней.

Мужчина молчал и удерживал дверь.

— Скай нет дома.

— Мы подождем, — заверил демон.

За спиной мужчины показалась женщина, не менее обескураженная.

— Проходите, молодые люди, — она как-то нервно улыбнулась.

— Слышал, демон? Молодые люди, — я не мог удержаться. — А говоришь быть человечнее.

Велиал медленно закатил глаза, сопровождая это действие тягучим вздохом.

Мы прошли в дом, и я обратился к женщине.

— Извините…

— Эленор.

— Да. — Я кивнул. — У вас не найдется ножниц? Острых.

— Сейчас поищу. — Женщина принялась открывать полки на кухне и достала длинные железные ножницы, протянула мне. Я посмотрел на лезвия, провел пальцем.

— Острее нет?

— Могу уточнить: а для чего?

Я помедлил, раздумывая, стоит ли ей знать и решил, что смысла нет что-то скрывать, если она знает, кто мы, а эти люди знали — по лицам видно. Вопрос: откуда?

— Хочу отрезать волосы. Подровнять.

Женщина перевела взгляд на мои пряди и кивнула, соглашаясь разумности принятого решения.

— Может, лучше предоставить это дело профессионалам? Сходить в барбершоп?

— И довериться криворуким неумехам?

— Что ж…

— К тому же, никто не может касаться моих волос.

— Почему?

— Смотрите. — Я взял прядь и отрезал синеву, но концы белоснежных локон все равно окрасились в темно-синий. — Кем бы я ни стал, эти волосы еще имеют какую-то силу нездешнего происхождения, и мне придется их либо сжечь, либо закопать.

Вопросов женщина не задавала.

— Зеркало в ванной. — Она поманила меня за кухню в коридор. Демон тем временем о чем-то возбужденно беседовал с хозяином дома.

— Спасибо, — поблагодарил ее и, смотря в отражение, укоротил волосы до плеч. — Что думаете?

— Неплохо. Очень неплохо. Так ровно… — почти с ужасом сказала она и вновь странным взглядом посмотрела на меня. Точнее, задрала немного голову, потому что не доставала мне до плеча. — Вы — Аиррэль?

— Откуда вам известно мое имя?

— Дочь много говорила о вас. Она так ждала встречи…

Велиал

Аиррэль развалился на кресле и бесцеремонно уснул, пока мы с отцом Скай перекинулись парой слов. И почему я стал сама благодетель и должен следить за всем, а этот несносный просто от рук отбился? В последние три месяца я частенько хотел скрутить ему шею, это как максимум, а как минимум выбить все зубы, но скрепя сердце держался во благо смертной. Не думаю, что ей бы понравился беззубый Аиррэль, точнее, может, и понравился бы, но благодарить меня за увечья она бы не стала.

Эленор хотела подложить братцу подушку под голову, проявила простую человеческую заботу, а я не успел предупредить ее. Аир слишком долго был воином и слишком быстра у него реакция, даже в человеческом теле он остался собой. И сейчас молниеносно проснулся. Все произошло в мгновение ока: он схватил женщину и приставил сталь к шее, однако довольно быстро понял, что это лишь гостеприимные хозяева дома и отпустил руку с оружием. Глаза Эленор и Ричарда выражали непередаваемый шок, а на лицах появился страх. Аиррэль убрал кинжал так же бесшумно и невидимо, как и вынул. Интересно, когда он успел раздобыть оружие? Видимо, это привычка. Я покосился на свой кинжал, спрятанный во внутреннем кармане пиджака, и усмехнулся. Брат скользнул взглядом по людям.

— Извините, я не хотел навредить вам. — Голос спокойный и выдержанный. Аиррэль поправил пиджак и небрежно стряхнул невидимую пыль. — Не делайте так больше. Лучше не трогать меня, пока я сплю. Поймите. Я не люблю, когда подходят неожиданно. Особенно, когда у меня такой жуткий слух, неидеальный, совершенно не передающий истинной реальности.

— Буду иметь в виду. — Женщина переглянулась с мужем, и они явно не могли поверить, что их дочь могла полюбить этого высокомерного засранца. После потери памяти Аира будто подменили: он был крайне недоволен постыдным понижением, потерей крыльев и не желал быть человеком. Долго ныл и возмущался, пока не нашел в этом массу преимуществ и не решил использовать время на благо.

— Я лишь заметила, что вы уснули, — Эленор смутилась. — Можете заночевать в гостевой комнате, пока Скай не вернется.

— Скай — ваша дочь? — Аир задал вопрос из чистого любопытства, пытаясь угадать, зачем мы здесь, потому что я не мог ему рассказать.

— Да. — У женщины глаза округлились и появилось непонимание. — Как вы можете не знать?

— Не понимаю, о чем вы. — Брат хмыкнул и перевел взгляд на меня.

— Нам надо переговорить, — я прервал их диалог и обратился к родителям Скай, потому что катастрофа намечалась отменная, как бы мне ни хотелось понаблюдать за этим, но сейчас я не имел права так поступать.

— А я?

— А ты останешься здесь, — безапелляционном голосом сказал я и встал с кресла. Мы ушли из комнаты, оставив братца одного.

— Что происходит? — Ричард не выдержал. — Он и есть Аиррэль? О ком рыдала моя дочь?

— Братец, к великому сожалению, ничего не помнит. Аир забыл и вашу дочь, и то, как сильно любил ее.

— Как это может быть? Ты же помнишь все, так расскажи ему, — отец мыслил здраво и предлагал уже опробованные мной методы, которые не дали никакого результата.

— В том-то и дело, Ричард... Открываю рот и не могу сказать. Видимо, мой братец заключил какую-то сделку с Отцом в обмен на то, чтобы увидеть Скай, и сейчас находится в полном недоумении. Мне жаль. Я буду пытаться помочь ему… им…

— А если он не вспомнит и не пожелает вспоминать? — Эленор задала очевидный вопрос, который и меня измучил в эти месяцы.

— Будем пытаться. — Я сжал кулаки и прочистил горло. — Вы даже представить не можете, как он любил вашу дочь. И сделал этот выбор из-за нее, но забыл. Уверен, что он не пошел бы на этот сговор, если бы не был уверен в себе или в своей любви к ней. Проявите терпение, дайте ему шанс вновь полюбить ее.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Аиррэль не подпускает к себе и не любит чужих, — я попытался объяснить и сам не понимал, зачем оправдываю этого гребаного кретина.

Ричард поднял брови и хмыкнул, выражая всем своим видом негодование. От его взгляда веяло скепсисом, а вот женщина была скорее испугана и подавлена.

— Могу я уточнить? — как бы невзначай спросила она. — Вы к нам надолго?

— На пару лет, — Аир стоял в дверях. — Едва ли человеческая жизнь долгая.

— Ты подслушивал? — Я заметил, с каким тоном Ричард говорил с Аиром, и удивился пренебрежению в его голосе. Явно встречал с негативом, может, переживал за дочь?

— Я не хотел мешать и зацепил только последнюю фразу. Сказал же — слух просто ужасный.

— Да, уж мы поверить должны, — мужчина поднял брови.

— Я никогда не вру, — ответил братец и окатил Ричарда убийственным взглядом. И мужчина поджался. — Уже полночь, а ваша гулящая дочь так и не планирует возвращаться домой. Где же эта юная леди, которую мы все с нетерпением ждем?

— Эта юная леди — моя дочь, — Ричард вспылил. — И взрослая женщина, которая может гулять допоздна.

— Ночь — не самое лучшее время для времяпрепровождения. Это я вам говорю, как свидетель убийств и изнасилований… Но вам виднее, конечно. Советую позвонить дочери и узнать: не планирует ли она возвращаться домой и не нужна ли ей помощь?

Ричард что-то пробубнил, но внял совету и набрал Скай, которая не ответила. А потом мы услышали шум за окном и стали свидетелями развлечений вдрызг пьяных девушек. У Ролс-ройса заиграла сигнализация.

— Что они творят? — Аиррэль подбежал к окну. — Они кинули бутылку в лобовое стекло? Я убью их!

— Он шутит, — радостно и весело сказал я, успокаивая Ричарда, который, к слову, покраснел, а потом почернел, видать, поверив братцу.

— Не шучу.

— Я открою, — Ричард побежал встречать дочь.

И девушки ввалились в дом пьяные вдрызг. Они ползли по полу лицом и остальными частями тела, то смеялись, то рыдали, то орали, но чаще страдали. Подруги карабкались по лестнице на второй этаж, и я просто поверить не мог, что вижу Скай вдрызг пьяной и разбитой. Вышел в холл вместе с братцем, который смотрел на девочек с осуждением, а потом и на белого Ричарда. Блондиночка, завидев нас, начала молиться, и я засмеялся, а Скай отмахнулась, приняв за галлюцинации. Их тошнило, и я бросился спасать бедолаг от беды, потянув за собой братца. Я подхватил Лиз, а ему доверил Скай, и мы уместили их возле туалета, где они синхронно облевывались и вырубились. Мы дотащили их до постели и выгрузили, не раздевая. Аиррэль угрожал мне и божился, что на такое не подписывался и сыпался проклятиями, сказав, что завтра выскажет этим мадам и устроит взбучку за наши машины. Что ж. Посмотрим, что будет завтра, а я решил выспаться. Человеческое тело не выдерживало без сна и не хотело бодрствовать сутки напролет. Родители Скай выделили нам гостевую комнату. Мы завалились спать в одной постели. Аиррэль пытался скинуть меня на пол, и мы чуть не передрались за вакантное место, но потом улеглись и молниеносно вырубились.

Аиррэль: Я ее вспомню! Вот увидишь.

Эль-Элион: …

Встреча

Аиррэль

Девчонка летела на меня, словно разбушевавшийся вихрь, и буквально запрыгнула в полете. И я поймал, не чувствуя угрозы, замер, ошарашенный и обескураженный ее эмоциями. Она плакала и смеялась. Смеялась и плакала, и твердила мое имя, при чем на древнем языке. И целовала мое лицо, обнимала как обнимают любимых трепетно и страстно, нежно гладила лицо и смотрела горячо.

— Airreil! Я скучала. Так скучала. — Незнакомка примкнула к моим губам. Не знаю, как так вышло, но мои руки вцепились в ее тело и прижали ближе. Что это? Мышечная память? Почему я так странно реагирую? Кто эта девушка? Почему сердце стучит, и я позволяю ей целовать меня? Я же никого не целую! Что это за магия? Внутри странно натянулась струна, словно связывающая меня и ее, делая меня подневольным, а ее подвластной и привязывая нас обоих друг к другу, приковывая печатью. Я вздрогнул и оттолкнул девчонку, хотя тело не желало подчиняться и боль пронзила сердце. Проклятье. Что за новая напасть? Сначала человек, потом крылья, Терра, что еще? Девчонка? Печать? Да, Отец, верно, потешается надо мной?! Даже ставши человеком, я вновь ощущаю себя заключенным оковами. Только теперь поводья не у отца, а у этой красивой пигалицы. Неужели я назвал ее красивой? Так. Это явно проделки демона или Отца. Или обоих!

— Ты кто такая?

— Я? — девчонка опешила и губы дрогнули в болезненном вздохе, поджались. — Ты… т-т-ты.. т-ты не помнишь меня? — Она еще и заика.

— А разве не очевидно? Впервые вижу, — кажется, слишком грубо ответил я, и грудь скрутило болью, как и голову. Она увидела мое скривившееся лицо, попыталась коснуться щеки.

— Аир, что случилось?

— Кто ты такая?! — повторил вопрос и поймал ее запястье в полете.

Сквозняк пробежался по комнате. Я обвел присутствующих взглядом. Демон напряженно молчал. Позади стояла еще одна дева с платиновыми волосами и увлеченно рассматривала братца, а незнакомка напротив меня едва сдерживала слезы. И я внезапно ощутил потребность смахнуть эти слезы и прижать девушку к себе, но сразу передумал. Потому что эта связь мне не нравилась.

— Меня зовут Скай. — Она опустошенно посмотрела на свои дрожащие руки, отступила на пару шагов от меня и упала. Точнее, потеряла сознание. Я поймал ее и уложил на диван, снова ощутив приятное тепло в груди. Чтоб тебя. Надо найти способ избавиться от этой связи и узнать, откуда она взялась. Но то, что я видел девушку впервые в жизни — абсолютно точно, однако она и братец так не считали, и я разозлился. Неужели кто-то специально стер мне память? Но зачем и для чего? Что меня связывало с этой фурией?

Благо, девушка пришла в себя довольно быстро и снова смотрела с упреком и грустью, поджимала руки. Ее родители молчаливо обводили меня недовольными взглядами. Ее подруга, как я успел догадаться, краснела, перекидываясь взглядами с Велиалом. Женщины такие милые в своей нежности, ложной скромности и трепетности, смущительные обольстительницы.

— Велиал, — Скай села и прильнула к брату, точнее, порывисто обняла его, чуть ли не заплакала от счастья. — Я так скучала. Боже. — Она снова обняла его. — Ты расскажешь, что с этим кадром?

— Привет, смертная. — Демон оторвал ее от дивана и тоже трепетно обнял, чем озадачил меня. Значит, они знакомы и не просто знакомы… Сердце кольнуло. Нет, он слишком заинтересованно поглядывал на ее подругу. — Прости, задержались. Ты многое пропустила.

— Да уж, я заметила. — Она мотнула головой в мою сторону. — Просто скажи, что вы останетесь хоть на пару дней.

— До конца наших жизней, смертная.

— Что? — Скай подпрыгнула. — Да быть не может, правда? Оба?

— Да.

И девушка заплакала сквозь улыбку. Как это у людей получается? Улыбаться и плакать одновременно?

— Скай, это те… с рисунков? — спросила платиновая блондинка.

— В точку. Этого зовут Аиррэль, — представила меня эта Скай без моего участия, и я вскинул брови. Когда я говорил ей свое имя? Потрясающе! Она еще и кичится тем, что мы знакомы, словно тыкает меня в это носом. — А это Велиал.

Я оглядел Скай с ног до головы и отметил то, что она фигуристая. Волосы только коротковаты, но прическа ей к лицу. Глаза красивые — зеленые с оттенком хвои, и губы земляничного цвета. Надо ограничить общение с ней. То, что я чувствую и ощущаю рядом с ней, должно прекратиться.

— Ты. Идешь со мной, — сказал я и, схватив девушку за руку, потащил за собой. — Надо бы поговорить.

Скай не спорила и семенила следом. Мы вошли в гостевую комнату, и я захлопнул дверь.

— Рассказывай.

— Что? — она смотрела с вызовом.

— Кто ты?

— Человек.

— Ну надо же, а я-то думал тролль! — усмехнулся.

— А ты изменился, Аиррэль.

— Что, не нравлюсь больше? — И тут я осознал, что вопрос задал механически, и тряхнул головой.

— Я пытаюсь понять, почему ты грубишь и злишься.

— А с чего мне радоваться? Ты знаешь, кто я?

Она медленно кивнула.

— Так вот, больше нет. Меня лишили всего! Крыльев, моей жизни, моего мира! Отобрали, а теперь еще, оказывается, и память стерли, мысли — все, чем я жил за последние годы. А потом заявляется дева и прыгает на меня, словно женушка, знает мое имя, моего брата. Как тебе такой расклад?

Девушка покрылась пятнами и побелела, стоило мне назвать ее «женушкой», и это не укрылось от меня. Так. Значит, либо она что-то знает, либо скрывает, либо оба варианта. Зеленоглазка, но почему мне так комфортно с тобой? Я скользнул взглядом на ее губы и задержался дольше положенного. Вспыхнул от напряжения в штанах и отвернулся. Потрясающе! Я уже говорил это? Оказывается, я еще и хочу ее! Причем сильно и едва сдерживаюсь.

— Аир. — Она сделала ко мне шаг и коснулась груди. — Мне жаль, знаю, что ты любил крылья. Но попробуй полюбить этот мир, может, тебе понравится? — вглядывалась в мое лицо, пытаясь что-то увидеть, и тихо вздохнула. — Бог дал человеку свободу выбора, не забывай Аиррэль. Чего не было никогда не у тебя, лишь ее видимость, а настоящая свобода только-только попала тебе в руки. Ты впервые оказался без своих Легионов, без великой миссии. В теле человека. И у тебя есть выбор, как прожить свою жизнь. Здесь. Не упусти свой шанс на счастье, на выбор. Теперь у тебя он есть. Подумай о том, что теперь можешь пожить так, как хочется тебе, а не кому-то еще. Никаких войн, никаких демонов. Теперь ты распоряжаешься своей жизнью сам.

— Так ли это? — Я убрал ее руку и поморщился. Печать, что связала меня с девушкой, указывала как раз на то, что я снова повязан, но в ее словах имелся смысл. Даже больше, чем я мог признать. Она знала меня, чувствовала, понимала, и это еще одна причина, почему напрягала. — Что ты сделала со мной?

— Не поняла, — она искренне недоумевала. Интересно. — Объясни.

— Забудь, я сам разберусь. С этого момента не трогай меня и не прикасайся. Я не твой друг.

— Почему? — Ее нижняя губа дрогнула, а плечи поникли.

— Так будет лучше. Как ты и сказала, я хочу начать новую жизнь. И даже если мы были знакомы — это ничего не значит.

— Для тебя, — упрямо сказала Скай и смотрела воинственно. — Но не для меня. Ты не заставишь меня забыть. Ты был всем для меня. Неужели тебе самому не хочется узнать, почему ты потерял память?

Я смотрел на зеленоглазку и внезапно почувствовал, как рука тянется к ее лицу.

А когда мои губы легли на ее, разум отключился, и я целовал ее, жадно захватывая нежные половинки, сплетая языки и не совсем понимая, зачем это делаю и почему. Но тело требовало обладать ей, подчинить, скрутить… Я встряхнул голову и уставился на собственную руку.

Так. Значит, я просто представил себе то, что буду с ней делать. Слишком реалистично. Неужели это и называется «живое воображение»? Это пора заканчивать.

— А мне есть, что вспомнить? Не поделишься, откуда на нас печать?

— Печать?

— Да, — я скривился. — Только не ври, что не знаешь. Я хоть и человек, но почувствовал ее. Печати бывают разные, и чтобы избавиться от нее, мне нужно узнать сущность этой.

— Не понимаю, о чем ты.

— Допустим. Значит, дело не в тебе. Может, дело во мне и со мной что-то сделали…

— Что?

— Не знаю. — Я заметил, что успокоился и немного расслабился. Снова скользнул по девушке взглядом. — Идем, а то твои родители решат, что я тобой воспользовался, а я не собираюсь оправдываться, потому что ни пальцем тебя не тронул.

— Но хотел, — уверенно сказала она, словно закончив мою мысль за меня.

— Что?

— Ты ответил на поцелуй. Значит, часть тебя знает меня. Помнит и не отрицай, что желаешь снова поцеловать. — Она положила ладони мне на грудь, и я вжался спиной в дверь. — Поцелуй. Хочешь ведь. Почему отрицаешь влечение?

Кожа под ее ладонями покалывала приятным теплом. От нее веяло земляникой и хвоей, рот красиво изгибался. Я сглотнул, и сердце забилось сильнее. Чтоб меня огр сожрал!

— Убери руки. Я сказал тебе, чтобы ты больше не трогала меня.

— Я тоже раньше так говорила. Тебя это не останавливало, почему должно заботить меня? Раз ты забыл, я помогу тебе вспомнить.

Я вскинул брови и убрал ее ладонь. Развернулся и ушел, не желая разговаривать с ней, а точнее, просто сбежал, потому что она вызывала сильные противоречивые чувства и эмоции.

Аиррэль: Это. Было. Плохо.

Эль-Элион: ТЕБЕ БУДЕТ С ЧЕМ СРАВНИТЬ…

Аиррэль: Впереди еще хуже?

Эль-Элион: ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СЧИТАЕШЬ «ХОРОШИМ» И «ПЛОХИМ».

Договор

Скай

— Прекратите! — взвыла я. — Это некрасиво — разговаривать на другом языке при живых собеседниках, которые ничего не понимают. А если тебе есть, что сказать, Аиррэль, то говори прямо. Не чужие люди, разберемся.

И он на меня так посмотрел, что я чуть не вжалась в стул, но выдержала этот его взгляд. Весь завтрак Аир о чем-то активно беседовал с демоном, говоря на каком-то странном языке. Значит язык он помнит, а жену нет? Вот засранец!

— И нечего меня запугивать.

— Значит так, дева. Поубавь пыл.

— Дева? — Я закатилась в хохоте. — А ты тогда кто? Доисторический дед?

Велиал чуть со стула не свалился от смеха. А я смогла задеть Аиррэля или показалось, но на мгновение он выглядел обескураженным и уязвленным.

— Почему я вообще должен слушать эту… пьяницу?

— Что, прости? — Я вспыхнула алым вместе с Лиз и моими родителями.

— Да, ты что себе позволяешь говорить о моей дочери?

— Правду?

— Па, успокойся. Я умею разговаривать с этим напыщенным грубияном.

Велиал не мог остановить хохот. Он прям наслаждался. Аир сложил руки на груди и усмехнулся.

— Скай, слушай… ты говорила про Европу. Что-то не клеится. Этот синевласый — странный, этот чернявый — еще страннее. Где ты их нашла?

— В одном очень-очень далеком месте.

— В деревне, что ли, жили? — Лиз наслаждалась вытянутыми лицами мужчин.

— Они из далекой глубинки. — Я поджала губы.

— Вот и одичали, — подвела итог подруга. — Манер не знают. Какая жалость, а мужчины. Вот незадача.

— Можно и так сказать.

— Что вообще тут творится? — Аир не выдержал и бросил на стол салфетку. — Они нас оскорбляют, Велиал.

— Ну, не без оснований… — тот покосился на брата.

— Ой, какие они впечатлительные! — уколола их Лиз.

Аиррэль встал, резко двинул стул, отчего ножки противно чиркнули об пол, отдаваясь пискливо-скрежещущим скрипом в барабанных перепонках, и, пока всех за столом передернуло от мерзкого звука, демонстративно ушел.

— Пойду подышу. Соскучился по деревенскому воздуху!

Через минуты две я бросилась за ним. Он стоял во дворе дома спиной ко мне. И эта знакомая выправка, знакомый рельеф и мышцы. Лишь волосы теперь коротковаты, с толикой грусти отметила я, но и эта прическа ему шла. Делала его живее и придавала озорство, соответствующее человеку. Я порывисто обняла его со спины.

— Извини, не могла удержаться подтрунить над тобой. Ты слишком хмуро выглядел…

Аир разжал мои руки и обернулся.

— Я говорил тебе не прикасаться ко мне?

— Так противно?

Он не ответил и задал встречный вопрос.

— Почему ты не слушаешь меня?

— А должна? Я делаю то, что хочу. Захотела — обняла, захочу — поцелую, захочу — съем тебя… — Игриво облизнула губы, и он проследил мое движение взглядом. Цвет аквамаринов потемнел. Значит, и в человеческом теле повадки мужа не изменились. Я смотрела на него и нарадоваться не могла, что вижу. Нет, я не могла поверить. Боялась, что коснусь — и он исчезнет.

— И я тоже люблю делать то, что мне нравится. Все, что ты себе напридумывала — нереально.

—Вот уж не думаю! — отмахнулась. — Аиррэль, дай мне шанс. Почему артачишься? Знаю, что не доверяешь чужим, но ты мог бы поверить, что знал меня. Ты же видишь, мы даже с демоном знакомы.

— Вы с братцем можете хоть спать вместе, я-то тут при чем?

Я осмотрела его с ног до головы.

— Аиррэль, которого я знала, не стал бы прятать голову в песок, будто страус, а захотел бы докопаться до истины, разгадать загадку — почему потерял память. И я искренне удивлена, что ты сопротивляешься. То, что ты ярый противник любви и отношений, я в курсе и давить на тебя не буду.

— Как благородно, — он насмехался. — Любовь? Отношения? Ты этого хочешь? Со мной? Как хорошо ты меня знаешь?

— Достаточно, чтобы знать, что ради любви ты готов на все, что сделаешь все возможное и невозможное, чтобы спасти тех, кого любишь, что не станешь есть мясо, не признаешь насилие над живыми существами, не любишь убивать ради забавы, но и бываешь очень жесток к тем, кто обидит твою семью. Для тебя все существа равны: и жизнь коровы, и жизнь человека эквиваленты. Еще я знаю, что ты вспыльчивый и можешь дуться с неделю, а потом тебя отпускает. Я знаю Маршала и Вилли, знаю твоих братьев, Роксану, встречала Мелиссу, знаю твоих бывших: про Миэль, про Лиирту, Луису и остальных. Про девушку, что ты спас в Греции от уродства, а потом ее убили. Я знаю, как сильно ты любишь брата и как сильно заботишься о нем, невзирая на прошлое, что ты не смог убить его и простил. Ты упертый и привык добиваться своего. Ненавидишь вранье и говоришь лишь правду, но можешь увиливать от ответов. Что еще я не знаю о тебе? То, что ты носил сережку лишь ради забавы, развлекаясь и бунтуя против жестких правил, то, что спас Маршала, хотя должен был уничтожить, то, что спас Вилли и Счастливчика. Ты любишь своего брата Митраэля, уважаешь и прислушиваешься к его мнению. Скажи, что еще я не знаю?

Он побледнел и нахмурился, озадаченно рассматривая меня с неприкрытым шоком и недовольством.

— Кто ты?

— Я — твоя жена.

— Повтори.

— Знаю, звучит дико и нереально, но мы любили друг друга. Сильно…

— Остановись, — оборвал меня он. — Это безумие.

— Посмотри на меня и скажи: я вру? Зачем мне врать? Зачем демон привез тебя сюда?

Аиррэль чуть помедлил с ответом.

— Если это правда, значит, вот в чем дело… Связь. Брачные узы. А говорила, что не знаешь про печать.

— Ты не говорил об этом так раньше, поэтому не знаю.

— В любом случае, спасибо за сведения. Я знаю, чем мне предстоит заняться в первую очередь.

— И чем же? — Я подбоченилась, разглядывая воодушевившегося мужа.

— Расторжением этого балагана. — Он провел руками вокруг меня, будто очерчивал мою ауру.

— Я тебе не позволю!

— Записала себя в женушки? Размечталась.

— Знаешь, что я понять не могу? Почему ты так реагируешь! Не хочешь верить, что мог кого-то любить, или моя кандидатура не устраивает? Ты не был никогда таким жестоким со мной, а сейчас ведешь себя, как истеричка!

Он сделал шаг ко мне и наклонился, рассматривая лицо.

— Я хочу назад свои крылья, хочу назад свою жизнь, хочу назад в свой мир. Понятно? Меня лишили всего, что с таким трудом заслуженно получил. Титула, звания, свободы, жизни! Моих КРЫЛЬЕВ! А я должен плясать радостный танец вокруг тебя и быть счастлив обзавестись еще и женой? Хоть жену я имею право выбрать сам, по своей воле, в сознании, а не узнавать, что уже женат и кого-то любил. Это в прошлом, как и моя жизнь.

— Считаешь, что у тебя не было выбора? — Я засмеялась и обхватила его лицо руками, сбивая спесь или пытаясь достучаться. — Вот же ж! Ты заставил меня, шантажировал выйти за тебя, подарил свою суть, мы проходили Обряд вне тела, а теперь ты забыл и хочешь дать по тормозам? Что плохого в любви и браке?

— Суть? — только это услышал он. — Покажи метку.

Я чуть приспустила блузку и пояснила:

— Ты не увидишь в теле человека.

Он провел по волосам бессильным жестом отчаяния.

— Жаль. Теперь не выкрутиться, — посмотрел на меня звериным взглядом. — Я заставлю тебя согласиться на расторжение. Найду способ.

Страх сковал сердце, я испугалась, зная, что этот упертый добьется своего рано или поздно.

— Хорошо. Дай два месяца. Если не вспомнишь меня или не полюбишь, тогда я буду готова на развод и соглашусь на твои условия.

Аиррэль обдумывал предложение.

— Один месяца.

— Два.

— Один.

— Три.

— Хорошо, два.

— Нет, уже три, а будешь препираться — увеличу до пяти. А без моего согласия свободу не получишь.

— Три, так три, — сквозь зубы согласился он. — Не надейся, что я буду спать с тобой.

— Загадывать не собираюсь! — оборвала его. — Три месяца. Никаких женщин и измен. Мы живем в одном доме, ты пытаешься узнать меня и вспомнить. Если нарушишь договор — развод не увидишь, а это что-то да значит в твоем мире, даже больше, чем в моем.

— Шантаж?

— У меня был хороший учитель и показательный опыт. — Я протянула ему ладонь.

— Договор, — пожал он.

Аиррэль: Ужас. Это крах. Какой еще развод? Какие три месяца?!

Отец молчал.

Аиррэль сжал кулаки: Очень хочу его избить, точнее, себя. Можно?

Эль-Элион: НЕВОЗМОЖНО.

Аиррэль: Как же так вышло, что увиденное стало явью?

Эль-Элион: ЖИЗНЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМА. А ТЫ НЕНАВИДИШЬ ПЕРЕМЕНЫ, КОГДА К НИМ НЕ ГОТОВ И НЕ ДЕРЖИШЬ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. ТОТ ТЫ… ПОТЕРЯННЫЙ ЧЕЛОВЕК: БЕЗ ПРОШЛОГО, БЕЗ НАСТОЯЩЕГО, С СОМНИТЕЛЬНЫМ БУДУЩИМ.

Аиррэль: Я начинаю понимать.

Эль-Элион: РАНО, МЫ ТОЛЬКО НАЧАЛИ.

Художник и его муза

Скай

Мы с демоном тут же приняли решение, что я перееду к ним в дом. Да, Велиал успел построить дом в кратчайшие сроки и выдал базу:

— За деньги тебе мои миньоны и Эйфелеву башню за два дня построят.

Аиррэль воспринял мой переезд в штыки и всю неделю ходил как бука, через семь дней оттаял, смирился.

Велиал чуть ли не целый план разработал, и мы решили пойти с козырей…

Аиррэль: Боюсь представить, что они удумали.

Эль-Элион: «ЭТО» ТЫ ПОСМОТРИШЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ.

Ничто так не приводит в восторг мужчин, как женщина, занимающаяся своим делом, вкладывающая душу в работу, а если она делает это голой, то зрелище становится не просто интересным, а возбуждающим. Поэтому зачем растапливать сердце мужа, если можно взять быка за рога и соблазнить? Я выставила Велиала за дверь и наказала не возвращаться, пока я не дам «отбой». Демон отправился покорять Лиз, поэтому был не против заночевать в гостиной или в квартире подруги, кто знает, куда их занесет. Аир о нашем плане не знал и скрывался в своей комнате, а я занялась делом. Разложила кисточки и палитру на столе в гостиной, поставила холст на деревянный мольберт возле окна, разделась до гола и принялась творить. Решила нарисовать Асхар, наш домик на склоне горы в окружении снежных сугробов, вдали тени волжар, и, конечно же, нас возле камина веселых и счастливых в объятьях друг друга. И я увлеклась, забыла о времени и ушла в работу с головой.

Голос Аира послышался издалека, и звук оповестил о приближении. Главное было не повернуться и делать непринужденный вид. Его шаги усиливались, и внезапно раздался грохот. Я обернулась. Аиррэль выронил телефон, ударился о спинку дивана и полетел лицом вперед, но удержал равновесие, успев ухватиться за обивку мебели. Его глаза в упор смотрели на меня и жадно поедали мое тело от пяток до кончиков волос. Он сглотнул и отвернулся, поняв, что наглеет. Я коварно улыбнулась. Придушу, когда вспомнит. Точно придушу этого засранца. Да как он посмел забыть такую потрясающую жену?

Муж обошел диван, плавно поднял телефон, не переставая то и дело бросать на меня косые взгляды.

— Да, да, я споткнулся… — затараторил он, все еще поглядывая на меня. Я отвернулась к мольберту, демонстрируя свой упругий зад, которым, к слову, гордилась, и спину, которой всегда восторгался Аиррэль.

— Перезвоню.

Он отключился.

— Ты что тут устроила? — взвинченный тон. — Что это за вид?

— Нельзя? — Даже не повернулась к нему, лишь наклонилась к мольберту, прогнулась в спине, представ перед ним в очень любопытной позе, и сделала мазок кистью.

— А если кто увидит?

— Кто, скажи на милость? — Все же обернулась, покрутив кисточкой в руке и чуть подалась в перед.

— Велиал! Лиз! Я! Да, любой, кто в дом войдет. — Он яро указал на дверь и старался смотреть мне в глаза, но выходило плохо. Аквамарины так и ускользали ниже.

— А тебе-то что? — прищурилась и нарочно облизнулась. — Велиал заночует сегодня у Лиз или в отеле, а я решила поработать. Чего мне тебя-то стесняться? Ты ж раз десять повторил, что как женщина я тебя не интересую. Ты ж как евнух ко мне относишься, и с какой стати мне стесняться евнуха? — подковырнула его и чуть не рассмеялась, наблюдая, что его достоинство явно с ним не согласно. Я провела кистью по ключицам, рисуя синюю полоску прямо по линии шрама. Он проследил мое движение и снова вернул взгляд к лицу. И аквамарины заволоклись дымкой знакомого возбуждения и сильного желания. Я макнула кистью в краску и повторила действие кисти, мазнув по новому шраму.

— Не хочешь мне помочь? Присоединишься или так и будешь смотреть?

— Евнух? — уточнил он, ошалевшим голосом. — Ты, сумасбродная женщина, совсем страх потеряла? И стыд тоже.

Он сделал ко мне неловкий шаг и замер. Я протянула ему кисть.

— Хочешь порисовать? — недвусмысленное предложение. Я выжидала, что будет делать: уйдет или останется. Очень надеялась, что выберет второе. Говорило бы это о том, что я ему нравлюсь? Да. Но не больше, не меньше других девушек. Однако я надеялась, что физическая близость может напомнить ему обо мне, всколыхнуть воспоминания. Голова забыла, но не руки и не прикосновения. Может же он полюбить вновь? Надежда продолжала теплиться во мне, и сдаваться я не планировала, как и делить мужа с другими женщинами.

— Так и будешь стоять и пялиться? Хоть бы признался себе, что глаз отвести не можешь.

Он молча подошел ко мне и вырвал кисточку из моих рук, почти резко макнул в зеленую краску.

— Вижу, чего ты добиваешься. Потом не плачь и не кричи, что тебя использовали, потому что ты сама предложила мне себя.

— Ого, — я присвистнула. — Может, еще контракт подпишем, где я не буду предъявлять претензии? Педантичный наглец.

— Не язви. — Он провел кисточкой под моей грудью, соединяя мою линию и свою. Синяя и зеленая краски схлестнулись, как и наши взгляды. Он обхватил большим и указательным пальцем мой сосок и сжал, покрутил в руках, разжигая истому внизу живота. Наклонился и вобрал губами мою грудь, лизнул и втянул резко внутрь рта, облизывая влажными губами. Свободной рукой он разминал вторую и разукрашивал ее зеленой краской.

— А ты неплох. Для евнуха, — решила подстегнуть его и уколоть самолюбие. Аир прикусил мне сосок, не слишком сильно, но достаточно, чтобы я взвизгнула от неожиданности.

— Эй, нежнее! — Мягко толкнула его в плечо. — Ты ж не мечом размахиваешь, а удовольствие жене доставляешь. Так старайся. Поласковей будь.

Он распрямился. Отложил кисточку, и в глазах заиграли бесенята. Точно довела мужика до кондиции. Аиррэль двумя руками обхватил меня за ягодицы и резко притянул к себе, вжимая в топорщащиеся брюки.

— А мне кажется, тебе очень хочется пожестче, — он удивлял своим поведением, хотя я знала, что муж мог быть в постели просто невероятным любовником и дарил немыслимое наслаждение. — Отличные ягодицы, кстати. Я оценил.

Не успела ответить, как он закинул меня себе на плечо словно игрушку и отвесил смачный шлепок по моей округлой попе, а потом засмеялся и повалил меня на диван лицом вниз.

— Обопрись о спинку, встань на колени и выпрямись. Чуть прогнись, — посыпались указания. — Да, вот так и стой. А я порисую. Ты ж сама предложила.

Интересно. Он и правда собрался рисовать? Оборачиваться не стала. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Послышался шелест бумаги, плеск воды, а в следующее мгновение по моей спине пробежал прохладный наконечник кисти. Он рисовал. Прямо на мне: касался моей спины, позвоночника и поясницы. Периодически сжимал ягодицы, прикусывал кожу, лизал мою шею и очерчивал горячими ладонями контуры моего тела. Я сильнее возбуждалась от его прикосновений, изголодалась по нему.

— Достаточно нежно, дорогая жена? — прохрипел он, когда его я почувствовала теплый твердый мужской орган между моих ног, плавно скользящий и едва касающийся кожи. Машинально подалась к нему, практически просила и требовала. — Влажная… — Его проворные пальцы вошли внутрь меня и принялись нежно ласкать, надавливая на клитор и попеременно входя и выходя из моего лона.

— Что ты там нарисовал? — сквозь дымку тумана поинтересовалась я.

— Я еще не закончил. — Он отстранился и мазнул кистью не только по спине, но и по плечам, уводя линию к предплечьям и задней части локтя. Мне было так интересно, что он делает и рисует. И так хорошо, что безумно захотелось поцеловать его.

Я обернулась и потянулась к его лицу, но он хитроумно поймал мои ладони и вернул в прежнюю позу.

— Не двигайся. Кажется, у меня стало лучше с воображением, чем раньше. Это необычно… даже увлекательно…

Аир провел рукой по моему правому бедру и снова легонько шлепнул по попе. Я ахнула. Он коснулся моих волос, пробежал рукой по прядям и поцеловал шею, нет, подул, затем нежно прикусил, как ненасытный барс, а потом закончил рисунок на другой половине спины, не забывая о руках. Его ласки чередовались со взмахом кисточки, и я томилась в мучительном ожидании. Ужасно хотела коснуться его, хоть в порыве страсти, поцеловать его губы, но пока правила игры задавал он и не позволял мне двигаться.

Аиррэль схватил меня за отросшие пряди на затылке и, заставляя прогнуться, резко заполнил собой. Он вбивался в мое тело жестко и брал, но не давал. Не было от него эмоциональной отдачи. Аир выдерживал дистанцию в эмоциональном плане, контролировал каждое движение, рассчитывал так, будто планировал военные действия на карте. И я не понимала: почему? А знала Аира хорошо, чтобы ощутить разницу и почувствовать неладное.

— Аиррэль, прекрати.

— Что не так, женушка? Не нравится?

— Во-первых, не называй меня так. — Я развернулась к нему и оттолкнула. Это слово бесило меня до дрожи, и не было в нем ничего нежного, лишь насмешка, а я не клоун и не собиралась веселить его. — Во-вторых, что ты сейчас делаешь?

— Занимаюсь сексом, или это как-то иначе теперь называется среди людей? — Его самодовольная ухмылка мне не понравилась. Он просто собрался меня поиметь. Нет уж, спасибо. Попробуем иначе.

— Аир. — Я положила руки ему на грудь, нежно поднялась выше и обхватила его скулы. Он следил, не отталкивал. — Расслабься. Ты так напряжен, постоянно контролируешь все и командуешь. Отпусти поводья, позволь себе быть слабым. Хоть со мной.

Я заглянула в его глаза и положила ладонь ему на сердце.

— Неужели так важно быть со мной сильным?

— Почему я должен сделать исключение ради тебя?

— Потому что ты и сам это чувствуешь и хочешь иначе, но не позволяешь себе. Посмотри на меня, — я развела руками, не стесняясь и не скрываясь. — Могу я причинить тебе боль? Ты одолжение мне делаешь, что спишь со мной?

— Конечно, нет! Ты восхитительна.

— Тогда. — Я коснулась пальчиком его губ. — Поцелуй меня и прекрати быть неприступным айсбергом. Подпусти меня. Секс — это еще и форма доверия, так? Я же не просто девка, что ты видишь впервые в жизни. Мы знакомы не один день. И прекрати отрицать очевидное. Тебя ко мне тянет. Наш договор в силе, если боишься, что я передумаю.

Он призадумался, но не отодвинулся, когда я примкнула губами к его рту, провела языком по его сомкнутым напряженным губам, а потом почувствовала встречное движение и ответные ласки. Аиррэль обхватил мое лицо руками и целовал так, словно цеплялся за меня, как за воздух или за жизнь, и наконец расслабился, позволил эмоциям взять верх, захлестнуть нас. А когда он застонал от удовольствия, я поняла, что меня ждет невероятное воссоединение с мужем.

Чтобы не портить рисунок, он уселся на диван и усадил меня верхом на себя, сплетая наши тела и губы. Я не уверена, что вообще творилось в этот момент, мы потерялись друг в друге. Аиррэль словно с цепи сорвался, будто ему позволили быть собой. Он трогал, сжимал меня, целовал везде и всюду с жаждой зверя, утоляя голод. Мои губы распухли от его рта, грудь горела, и кожа пылала под прикосновениями. Его ладони сжимали мои ягодицы, приподнимали и насаживали на себя.

Вверх и вниз. Снова и снова, глубже и ближе.

Скольжение и стоны, движения навстречу друг другу и благодарная яркая разрядка.

Моя вспышка — его выплеск.

Дыхание сбилось у обоих, и первые мгновения мы прижимались друг к другу и молчали. Я ждала. Нужны ли были слова? Оставалось лишь надеяться, что сейчас он испытывал уникальные эмоции, способные связать нас воедино. Скрепить наш союз. Потому что для меня это был не просто секс. Я занималась любовью со своим законным супругом. Со своим мужем. И не жалела ни капли. Мой. Он мой муж. И точка. Навечно.

— Не поможешь мне? — Я указала глазами на салфетки, валяющиеся позади него. — Сможешь дотянуться?

Он протянул мне коробку. Мы разъединились, и я ощутила опустошение, показалось, что он тоже издал недовольный стон.

— Погоди. — Я схватила его за руку и потянула на ковер. — Сядь в центре. Теперь моя очередь рисовать.

И, не дав ему возразить, взяла кисточку и коснулась его рельефной спины. Аиррэль сидел смирно и не мешал, а когда я закончила, спросил:

— Ты еще планируешь продолжить? — указал на мольберт.

— Да, — нужно было держать легенду. — Я только начала, а ты мне помешал.

— Тогда я понаблюдаю.

— Правда?

— Мне интересно, да и зрелище увлекательное, — заявил он. — Велиал точно не вернется?

— Нет, — я покачала головой.

— Значит, мы одни до следующего дня?

Я кивнула.

— Успеем повторить, — сказал Аир и встал с ковра, тут же сграбастал меня и глубоко поцеловал. Он целовал меня так, будто в последний раз, так, будто этого больше не будет и есть только этот день, эта ночь, и сейчас он может себе позволить. — Мне до жути интересно, что ты нарисовала. Сейчас вернусь.

Аиррэль

Я смотрел в огромное висящее дверное зеркало в ванной. Увидел свою спину в отражении. Скользнул взглядом по рисунку на спине и засмеялся. Нет, я просто не мог унять восторг, изумление и удивление. А потом мне стало грустно, но лишь на мгновение. Видеть рисунок и не чувствовать их в живую, знать и помнить, как их отрубили — кошмар, что частенько снился мне по ночам. Лишиться крыльев стало для меня удивлением и горьким осознанием, что я сам выбрал такое наказание. Я пытался вспомнить, что случилось, за что меня судили и никак не мог. Интересно посмотреть на лицо смертной, когда она увидит, что я нарисовал ей. Улыбка тронула губы.

Мысли вернулись к девушке. Она словно мираж из прошлого или из настоящего, чутко чувствует меня. Иногда пугает излишними личными тайнами. Скай знает слишком много и смотрит на меня не так, как другие, и от ее взгляда становится не по себе. Плоть горит от ее рук и прикосновений. Не просто плавится, а хочет. Наказание какое-то — чтобы я так реагировал на женщину.

Что сейчас вообще случилось? Как вышло, что я буквально напал на девчонку с поцелуями? И не жалею, потому что ее губы сочнее земляники…

Попал…

Аиррэль: Я ничего не сказал, потому что если бы мои щеки могли пылать, то стали сливового цвета.

Эль-Элион вернулся: ТВОИ МЫСЛИ?

Аиррэль: Я ее вспомню. Она уже (тому мне) нравится, это очевидно.

Эль-Элион: …

Аиррэль о человечестве

Скай

Я правильно угадала его настроение: Аир любил меня с жаром весь день и ночь, позволил нам быть счастливыми на краткий миг и отобрал эту возможность следующим утром, когда холодно поздоровался за завтраком с ледяным безразличием и игнорировал любые воспоминания.

Спустя неделю я подслушала его разговор на повышенных тонах с демоном, где Аир невзначай бросил фразу, что: «не хочет меня знать» и «из-за этой я потерял все», «я добьюсь расторжения брака чего бы мне это ни стоило!».

— Ты сам сказал, что у тебя к ней странные чувства. Почему отказываешься слышать сердцем и включаешь голову? Чем тебя пугает любовь?

— Любовь? Где же твоя Мелисса?

— Все сложнее…

— Чем у меня? Я вынужден любить девушку, которую впервые вижу! Любить! Быть мужем.

— Коим ты быть отказываешься.

— Категорически.

— Почему? — Я нагло вошла в кабинет без стука. — Почему ты отталкиваешь меня? Злишься.

— Я оказался из-за тебя в мире, где каждый день кто-то умирает не своей смертью, кого-то насилуют, и не важен пол, возраст и вид. Женщины испокон веков подвергались сексуальным насилиям, домогательствам и пыткам, а сейчас еще и мужчины. Но… дети? Господи! Невинные, чистые души умирают в муках или терпят на протяжении нескольких лет бессилие перед взрослым? Когда это делает чужой — бесчеловечно, ужасно, аморально, но близкий, не дай Бог отец, брат или дядя — пугающе отвратительно! Что в голове у этих существ? Их мало в Ад отправить… Клянусь, я бы сам взял в руку хлыст или чего похуже: содрать кожу будет недостаточно, им даже адского котла мало! И эти нелюди, как есть монстры, творят зверства над животными, над теми, кто слабее них. Некоторые вещают о вере и Боге, а часом позже занимаются растлением малолетних прихожан, обманом заставляют совершать гнусные действия со своим телом, принуждают и манипулируют, запугивают. Некоторые годами истязают ближнего, врут, а родители их покрывают. Я, может, и не самый лучший отец в мире, отнюдь. Паршивый, но я бы лучше сам отрубил голову своему чаду, чем дозволил ему творить зло. Почему? Потому что в нем есть частица меня, это мой ребенок, так почему он должен жить, а другой умирать от его рук? Я смотрю на все это и хочется кричать: «Откройте глаза, люди! Перестаньте жить в розовых очках». Знаешь, что забавно? Жертва осуждается обществом: ее поведение, одежда, пол, время, наличие в крови алкоголя… У них почему-то всегда виновата жертва, представляешь? А не тот, кто совершил действие, причинил боль, ранил! У вас нет никакой эмпатии к слезам ближнего, к горю, к несчастью. Вы проходите мимо, утыкаетесь в свои телефоны и живет в грезах о новых гаджетах, машинах, одеждах, меряетесь роскошью вместо того, чтобы жить… Любить, творить, наслаждаться. Вы превратили Терру в рассадник болезни, ваша зависимость от славы и денег — хуже эпидемии. Даже в Нижнем мире демоны и то более милосердны. Постоянные войны, теракты, унижения, торговля телом, каннибализм, парафилия — не прекращающиеся каждодневные ритуалы, на которые никто не обращает внимание, пока это не затрагивает лично тебя. Да и плевать, что там за несколько километров кого-то зарезали и расчленили, там взорвалась бомба, тут застрелили солдата — чхать, главное: когда можно будет новый айфон выкупить? Новая модель уже вышла? — Он усмехнулся и вскинул голову в бессилии. Кажется, муж дорвался до интернета и последние дни изучал исторические сводки и современные новости, почерпнул много для себя нового. — Я перечислил один день из жизни человечества! Какие-то двадцать четыре часа. Думаешь, следующие сутки станут лучше? Нет, возможно где-то отмучается очередной «ангел», и его примет в объятья вечности Азраэль, проведет сквозь завесу в мир, где душа отыщет покой. Создатель дал вам свободу выбора и разум, а вы не научились различать «добро» и «зло», видимо, древо познания Иль’Илинь вам действительно не следовало трогать, раз вы не готовы брать на себя ответственность за последствия и принимать верные решения. Бедный Иисус положил жизнь ради вас. Создатель слишком сильно вас любит, больше, чем следовало.

— Ты не Бог, чтобы судить нас! И сам совершал многое, чем не гордишься.

Аиррэль сделал ко мне опасный шаг, прищурился, наклонился и вдохнул воздух рядом со мной, опалив своим горячим дыханием от виска до скулы:

— Но ты и не слушала меня! — тихий голос с гневными нотками и сморщенный в отвращении нос. — Я не хочу жить среди вас. Быть одним из вас. Даже Люцифер на фоне людей почти святой, не говоря обо мне. Да, я совершал разные деяния, но никогда не причинял боль невинным, лишь пытался их спасти. Чаще терпел неудачи, но сражался, как мог. На Терре мне не за что бороться. Тут почти не осталось места для доброты и света, я ощущаю лишь, как колыбель из стонов, звуков борьбы и отчаянных криков накрывает вашу планету, тьма порабощает души, разъедает остатки цивилизованного общества и разума. Лучше бы Люцифер тогда совершил свою казнь…

— Ты взваливаешь на мои плечи всю вину человечества? — возмутилась я. — Что же ты не думал об этом, когда залезал на меня на той неделе?

— Я оказался на Терре из-за тебя, лишился крыльев из-за тебя, так почему мне не получить хоть что-то? Пусть даже твое тело? Мы же женаты, разве нет? — Его губы мазнули по моей скуле, подобрались к мочке уха, оставляя дрожь по телу. Слова шепотом полились из его рта, чтобы слышала только я: — Помнится… кто-то повторял «еще», кто-то с удовольствием отзывался на ласки, разве нет, женушка? Твои стоны говорили о том, как тебе нравилось, так что воспользовался я только данной мне тобой возможностью.

Я отшатнулась и гневно уставилась в его лицо, не узнавая. Даже моргнула пару раз, желая протереть глаза. Может, мне послышалось?

Решила, что демону будет плевать, даже если мы начнем прямо тут совокуплять, поэтому я загнала свои эмоции подальше и распрямила плечи, громко заявив:

— Ты не устыдишь меня сексом с мужем. И то, как я его любила, хоть стоя на голове, хоть на карачках, хоть лежа, хоть по диагонали… — Шагнула к нему и надменно добавила: — Я дала тебе привилегию касаться меня, больше не позволю. Можешь начинать мечтать! Включай воображение, милый.

Мы дышали друг другу в губы, не разрывая напряженных взглядов. От нас разве что только молнии не летали, но даже одежда — и та наэлектризовалась.

— Если эта какая-то извращенная беседа по обмену сексуального опыта, то я на следующее утро проснулся привязанным к постели, — Велиал, как всегда, умел разрядить обстановку, и я выдохнула с неимоверным облегчением. Благодаря ему стало не так неуютно находиться в комнате рядом с этой высокомерной сосулькой. — И ни о чем не жалею и вам не советую. Секс — это естественно, а что естественно, то прекрасно, черт возьми! Особенно, когда между вами происходит… вот это… — Он указал на нас и сделал руками взрыв: — Бам! Возгорание! Да тут жарче, чем в Аду! А я оттуда сбежал не для того, чтобы возвращаться.

Демон обошел стол и встал перед нами, скандируя речь:

— Вам бы в постельку и предаться хорошему такому качественному траху, а то гавкаете друг на друга, как кошка с собакой, а все одно «недотрах»! — Он сжал руку в кулаке перед носом брата. — Благословляю вас! Ебитесь!

— Велиал! — тут мы оба вскинулись, я зашлась в истерическом хохоте. У меня аж слезы из глаз прыснули. Я так смеялась, едва не хрюкала, хватаясь за рубашку Аира, как за опору, чтобы не упасть. Всю злость и негодование на мужа как рукой сняло, когда я поняла, что демон прав.

— Ты слова не выбираешь, да? Совсем сбрендил? Где ты берешь эту пошлятину? — Аир аккуратно взял меня под локоть, удерживая, пока я пыталась успокоиться, а на повторе крутилось в голове последнее слово «ебитесь», так что я по новой заходилась.

— От сердца, — Велиал подмигнул мне и продолжил ребячество: — Я тут истину глаголю! Ты от того и злишься, братец, что просто хочешь свою жену! Голову от нее теряешь. Признай это. Всем будет проще.

— Отвали. — Он ушел из кабинета, передав меня демону в руки.

— Велиал?! — я охала от его грубых, зато правдивых фраз, прижавшись лбом к его груди. — Ну ты дал!

— Ну а что не так, смертная? Если я назову говно конфеткой — оно слаще от этого не станет, — разложил все по фактам, и я точно хрюкнула.

— Ни слова об этом! Ты ничего не слышал, — шутя, погрозила я за свой поросячий визг.

— Я могила. — Он показал, будто закрывает рот на замок и выкидывает ключик мне. Я сделала вид, что поймала и спрятала у себя в импровизированном внутреннем кармане.

— Мне срочно нужно закурить, — сказал демон, потерев лоб, вновь возвращая себе серьезный вид.

— Ты же бросал?

— С вами бросишь… — Он чуть помедлил. — Но Аир прав, Скай. Мне не хотелось бы соглашаться с ним. Я не углублялся в историю, не следил за человечеством так пристально, а за последние дни почерпнул массу информации о зверствах, не поддающихся объяснению. И демоны тут не причем, как и Тьма, которая не имеет тут власти. Это закон! Террагея — почти нейтральное море для Создателей, они не вмешиваются в ваши жизни, наблюдают издалека и делают ставки: кто победит? Свет или Тьма? Как сама думаешь?

— Откуда тогда в людях столько плохого?

— Есть и хорошее. Просто… тьма притягательнее света. Быть плохим проще, чем хорошим. Во много раз легче. Уж поверь! — Он покрутил в руках папироску и смял между фалангами.

— Даже сейчас ты нас не осуждаешь, почему? Словно веришь, что мир изменится.

— Возможно, — он медленно поднял на меня взгляд. — Я делал много из перечисленного Аиром сам, Скай. И не горжусь этим. Нет во тьме никакого благородства, лишь запах гнили и жалости, осознание своей никчемности, прикрывающейся могуществом. Чаще под маской ЗЛА скрывается самое слабое существо, потерявшее уважение не только к себе, но и к остальным.

— Велиал…

— Нет, Скай. Не нужно жалости. Я не нуждаюсь. Мне потребовалось время на осознание свершенного. Я ищу искупления для самого себя и для своей души, но пока не до конца прощаюсь с прошлым.

— Хочешь сказать, что если сам смог измениться, то и у человечества есть шанс?

— Шанс — это все, что у людей есть. Вы тратите жизнь на пустое, растрачиваете на глупости, на обиды, негатив, делите территории, минералы и ископаемые. Земля одна, знаешь, как она прекрасна? Я наслаждаюсь каждым гребаным днем! И рад, что я здесь, а не где-то в Нижнем мире средь полчища уродов, мозг которых меньше муравьиного. В моих мечтах увидеть Террагею такой, какой однажды представлял ее себе Создатель.

— И какой же?

— Прекрасной, чуть даже дикой в своей свободе. Цветущей. Яркой.

Эль-Элион: НАЧИНАЕШЬ ПОНИМАТЬ ВСЮ ТРАГЕДИЮ?

Аиррэль: Да.

Эль-Элион: КАК ХОРОШО ТЫ СЕБЯ ЗНАЕШЬ, СЫН?

Аиррэль: Достаточно.

Эль-Элион: ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ЧЕГО?

Аиррэль: Для того, чтобы понять, что добьюсь того, чего хочу, даже вопреки разумности… Я потеряю Скай… Тот я… не сдастся.

Отец подтвердил кивком.

Аиррэль: Хватит. Давай прекратим? Я все понял. Ты выиграл.

Эль-Элион: ВСПОМНИ, ЧТО Я СКАЗАЛ. МЫ НЕ ОСТАНОВИМСЯ.

Философия от Люцифера

Скай

А еще ко мне, словно как к родной, приходил Люцифер. Каждую ночь после возвращения Аиррэля. Я даже к нему привыкла и немного ждала этих встреч. Хорошо, что во сне смердящие ароматы Нижнего мира не проявлялись, как в жизни, с чем я уже смирилась. Про свой недуг я никому не говорила, да и относилась к этому со спокойствием и осознанием, что мне еще повезло. Считай отделалась легким испугом, точнее изувеченным обонянием, да и пусть.

— Ооо, Золотко, я обожаю причинять боль и уничтожать, но Аиррэль справляется лучше. Ты размазана и подавлена. И мысли у тебя… вкусные, такие приятные. — Он развалился на моей кровати, облизывался. Иногда предлагал секс во сне, но я отказывалась и отшучивалась. — Хочешь, приласкаю?

— Не стоит. У тебя и жена имеется, и любовниц целый мешок, боюсь, в твоем сердце, как и в постели, на меня не осталось места.

— Обижаешь, место найдется.

— А я собственница. Хочу все.

Люцифер откинулся на кровати и положил руки за голову.

— Я жду тебя. Внизу. Сделаю истязательницей.

— Обещаешь?

— Даю слово, Золотко. Как хочешь умереть? Подкинуть варианты? Вены режем? Удушье? Нет, слишком легко. А вот с высотки прыгнуть — самое то. Аиррэль точно с ума сойдет. Полет без крыльев.

— Да, так прозаичнее, но я жить хочу.

— Помни, что я серьезно.

— Знаю.

— Любовь, — начал он философствовать, — сотворена Богом для счастья, говорил ОН. Любовь соткана из белой материи из безграничного спектра эмоций и миллитринов[1] частиц божественной сущности, она — истинная причина существования человечества и других рас. Бог есть любовь, говорили они. Ха-ха-ха. Любовь — самая жестокая подлая шутка и обман Мироздания, пострашнее Тьмы. Любовь уничтожает без выстрела, убивает медленно и верно, любовь не способна на сострадание и бесконечно жестока к тем, кто ее отведал. Любовь создал Бог, а подчинила Тьма. Так ли благороден ОН, так ли добр, раз создал монстра, который подбирается к жертве, степенно поедает и отравляет мозг, сердце, разъедает желудок и заставляет чувствовать боль. А боль — это негативное состояние, это Тьма, это уничтожение, это разлука. Любовь бывает темной, как самая черная душа, а бывает светлой, как самый яркий солнечный день, бывает красной как кровь, бывает зеленой с привкусом серы и предательства. Любовь многогранная сучность, да-да! Именно сучность. Подлая и лживая. Любовь создана для помыкания, для управления и подчинения. И ты действительно веришь, что она способна спасти? Тебя она уже уничтожила. Убила. И мне даже скучно, обидно, что это сделал не я.

— Действительно. Упустил шанс.

— Но ты не забывай, что я жду тебя, — жестокая улыбка озарила лицо. — Ты ведь знаешь, что случится, если Аиррэль тебя не вспомнит?

— Знаю.

— Зачем доводить до этого? Я предлагаю честную сделку. Спасение в обмен на службу, у тебя отменные задатки экзекутора. Подумай.

И он уходит. Всегда уходит ни с чем. Но я не говорю нет.

— Люцифер.

— Что, Золотко?

— А ты любил когда-нибудь?

Он поднял на меня долгий пронырливый взгляд, вымученный и жуткий.

— Любил.

— И как?

— Сучность оказалась сильнее меня.

Аиррэль: Ты дозволишь ему видеть Скай?

Эль-Элион: ДА.

Аиррэль: Почему? А если он…

Эль-Элион: НИЧЕГО ЕЙ НЕ СДЕЛАЕТ.

Аиррэль: Но зачем ему встречаться с ней?

Эль-Элион: Я НЕ ОБЪЯСНЯЮ ПРИЧИНЫ.

Аиррэль: О чем Люцифер вообще вел речь? Какой еще Нижний мир?

Эль-Элион: ЭТО ЕГО СПОСОБ ЕЕ СПАСТИ.

[1] Это слово охватывает такое количество частиц, которое не может охватить ни одна вычислительная система в мире людей.

Встреча с кем-то забытым

Скай

Внезапно Велиал взволновал меня вопросом об Элизабет. Подруга не отвечала на его звонки, он не мог с ней связаться, получил сообщение, что та заболела и будет пару дней вне доступа. Он подорвался к ней, но никто не открыл, поэтому демон выглядел растерянным и просил меня разузнать все.

Я написала Лиз и получила простой ответ: «Приезжай. Ему ни слова».

Когда она, таясь, впустила меня внутрь квартиры, я осознала: почему Лиз не отвечала на звонки демона и не открыла ему. У подруги была рассечена губа, кровоподтек, и алела шея. Я смачно выругалась и захлопнула входную дверь.

— Кто?

— Марк.

— Он спятил?! — Я аж чуть не упала. У меня дыхание в горле закончилось, представив, сколько раз меня душили — знакома с ощущением. Никому бы не пожелала такое испытать. Я тут же сгребла Лиз в объятия, позволив ей выплакаться.

— Он видел нас с Велиалом где-то, проследил или что… дождался, пока Вел от меня уедет. Я уже даже не вникала. — Она, хлюпая носом, повела меня на кухню, где мы с ней сели за стол, и Лиз огорошила меня рассказом. — Явился сюда. Пьяный. Вопил на весь дом. Я пустила, думала, что-то стряслось…

Лиз начала дрожала, сдерживая рыдания. Я взяла ее ладони в свои руки, поглаживала, потом заварила чай с ромашкой.

— Это еще не все, Скай.

— Он тебя?..

— Пытался, — кивнула Лиз. — Я отбивалась. — Она показала мне запястья с кольцами синяков. — Потом будто очнулся, стал извиняться, умолял простить, принять его, в ногах ползал… Все из-за алкоголя.

Я слушала и мысленно поставила галочку «отмудохать» Марка. Чем обязательно займусь.

— Хуже всего, он, оказывается, влип. Проигрался в казино по-крупному, а меня указал в графе родственников и плательщиков вместо него. Ко мне сегодня ломились какие-то люди. Требовали деньги… я ни сном ни духом, у меня столько и нет!

— Сколько? — спросила я.

— Сто пятьдесят тысяч зелени.

— Мать твою! Он рехнулся?

— Что делать, Скай? Мне сказали, что у меня сутки.

— Давай попросим у демо… эм… у Велиала?

— Нет! Как ты себе это представляешь? Дорогой, а не мог бы ты мне одолжить деньжат для любовника, точнее, бывшего женатого друга?

— Не звучит, — согласилась я и подумала, что он скорее эти деньги ему затолкает в зад или жрать их заставит, причем горящими, если увидит Лиз такую. — У меня есть деньги, что папа выручил за книгу. Там около восьмидесяти кусков, еще есть несколько тысяч за продажу картин. Остальное я могу взять у Велиала… Попрошу я, а ты отдашь завтра им.

— Скай… у меня есть десять тысяч.

— Я все решу. Обещаю, — поцеловала ее в макушку. — Сиди, никому не открывай. Если кто придет — дай им мой номер. Деньги будут.

Аиррэль: Я смотрел, как моя жена сначала звонит Марку и едет на такси на другой конец города. Стоило им встретиться, Скай с одного удара сломала ему нос — раздался хруст. Меня распирало от гордости за нее, за ее силу и решительность.

— Это за Лиз, Марк! Больше никогда не звони мне, а узнаю, что ты донимаешь ее — я выйду на отца твоей жены. Знаю, он авторитетный человек со связями, поэтому ты так долго не решался на развод, вот он-то будет рад отрезать твои бубенцы. Поверь, узнай Велиал про то, что ты сделал с Лиз, ты бы вряд ли вообще мог ходить. Лежал бы с трубочкой до конца жизни. Придурок! — Она плюнула ему в лицо.

— Ты стерва! Ударила меня?

Он тут же получил с разворота ноги и спиной задел стену забегаловки. Мужика оказалось не так легко сбить с равновесия, но у любимой получилось.

— Закрой рот, Марк. Тот долг, что ты повесил на Лиз, я оплачу, но ты будешь должен. Мне. Не вернешь — я найду на тебя управу.

Она развернулась, поймала такси и поехала домой. У нее дрожали руки, на костяшках выступила сукровица.

Уже на этом моменте я понял, что ОТЕЦ показывал мне обрывки каких-то ситуаций, не все подряд, а события, которые к чему-то приведут. Я пока не знал, к чему идет и откуда Скай собралась взять остаток суммы.

Скай вернулась в дом и долго ходила по комнате, решаясь на что-то. Потом пошла к Велиалу. У них состоялся разговор на тему денег, и Скай смухлевала, решив, что Велиал должен знать о Лиз — написала ему записку. Брат бросил, что она может взять в сейфе, сколько ей нужно, и даже не спросил, на что, просто дал пароль, а сам подорвался и уехал.

Скай пошла на кухню, где встретила какую-то странную девушку. Как оказалось, я (тот я) встретил ее в кинотеатре, куда сбегал на ночные сеансы.

— Ты кто такая?

— Лора. — Она пила сок. — Подруга Аиррэля.

— А я — жена.

— Он говорил про тебя, сказал, что через пару недель вас разведут.

Скай промолчала, длинным оценивающем взглядом пробежалась по брюнетке. Я встал рядом с женой и пристально осмотрел Лору. Скажу честно, она мне совсем не понравилась.

— Это мы еще посмотрим. — Любимая взяла сумку и пошла к демону в комнату, там ввела пароль от сейфа и положила себе купюры, а та девушка, Лора, за ней проследила и побежала докладывать мне (тому мне), который удивился, что «Скай ворует» — ведь именно это передала мне (ему) девица!

Скай

Когда я пересчитала купюры, в дверях, скрестив руки, стоял Аиррэль, а из-за его спины выглядывала, хлопая невинными глазками, — Лора.

— Я объясню…

— Ты могла просто попросить, не прибегать к воровству.

У меня запылали щеки от его тона. Аир умудрялся выбивать меня из колеи. Я даже не могла связать двух слов порой, так он смотрел, с осуждением, с высока, снисходительно.

— Я верну все до цента в течение суток.

— Мне не нужны деньги, хотелось бы честности. На что они тебе?

— Сложно объяснить. Что она делает в доме?

— Сложно объяснить.

— У нас был договор — никаких женщин. Ты привел в дом подругу?

— Собираешься контролировать, с кем мне дружить, общаться? — Аир продолжал пилить меня взглядом.

— Чтобы духу ее в доме не было, когда я вернусь, — закинула сумку на плечо. — Или я продлю срок до пяти месяцев.

Я протиснулась мимо него и этой Лоры, которая решила, будто после развода заберет у меня мужа. Честно, это осознание приближения срока догнало меня на улице. Мне так было обидно и больно от того, что он мне не поверил, что мог почувствовать что-то к… ней? Мог… захотеть… Всю дорогу до Лиз я думала только об этом, а потом почти на автомате предала ей деньги и поехала в бутик за платьем, туфлями, затем в салон красоты. Сняла с карточки наличными пять тысяч и около полуночи вошла в казино в бордовом платье с вырезом от бедра. Любимый фасон.

— Да прибудет со мной мое везение!

Обещала дедуле и бабуле не играть, и вот она я — оказалась в такой ситуации, где пришлось переступить запрет. Но только здесь я могла заработать нужную сумму за один вечер, главное — правильно действовать: не сидеть за одним столом больше часа, перемещаться, делать разные ставки, выигрывать небольшими суммами, главное — проигрывать специально, чтобы меня не спалил хозяин, а под конец сорвать куш и быстро ретироваться…

Аиррэль: Такие мысли посещали мою потрясающую головокружительно-красивую, обворожительную жену, которая сейчас обменивала фишки в этом бархатном платье с оголенной спиной и вырезом от бедра, сквозь который виднелся черный чулочек. Я потерял дар речи и пропустил несколько минут, просто рассматривая ее, подперев руками лицо. Сел рядом с ней и, не отрываясь, пожирал ее взглядом — каждую черточку, ресничку, изгиб бровей и губ. Забыл аж, что Отец не просто так мне показывает и всему есть причина. Очнулся, когда Скай начала флиртовать с игроками. Точнее, отвечать на флирт, и делала она это не так, как со мной, а более поставленно, как-то хитро. Играла. Мужчины чуть ли не окружили ее со всех сторон, я начал бить тревогу и сколь не кричал, что пора уходить, Скай, конечно, меня не слышала. А, выиграв, соскочила с табуреточки, обменяла фишки на купюры и засеменила к выходу, правда, ее уже ждали…

— Хозяин хочет встретиться с вами. — Охранники взяли ее под локти и повели куда-то по лестнице и дальше по проходам в обход самого казино. Я кусал локти и боялся за нее.

Аиррэль: А что я делаю? Неужели мне все равно?

Эль-Элион: СМОТРИ.

Аиррэль

— Аиррэль, ты ее любишь?

— Что? — спросил я. — Кого?

— Свою жену?

— Тебя это не касается, Лора.

— Ты ее любишь.

— Я платил тебе не за психоанализ, а за то, чтобы ты избавила меня от… проблемы.

— Именно поэтому ты вчера только про нее и говорил, а стоило ей сегодня уйти, уже час смотришь в стену и кидаешь дротики.

Девушка обошла стол и встала в позу передо мной, затем наклонилась и коснулась ремня.

— Могу помочь выкинуть из головы твою женушку? Это самый действенный способ — показать ей, что ты с кем-то спишь.

— Убери руки, — проговорил очень тихо.

— Что и требовалось доказать, — она усмехнулась и отступила. — Ты даже не раздумывал.

Лора взяла клатч, деньги, которые я отсчитал ей за спектакль, и бросила через плечо, уходя:

— Я бы на твоем месте переживала, куда она пошла с такой суммой наличных.

Стоило Лоре уйти, как я набрал Скай. Дозвонился до автоответчика. Ближе к вечеру набрал ее родителям, которые ничего не ведали о дочери. Лиз, подруга Скай, тоже не отвечала, как и куда-то запропастившийся Велиал. На панике я сел за руль и поехал по городу, заходя во все заведения, о которых вскользь говорила жена, но ее никто не видел. Домой вернулся сильно за полночь, решив, что телефон мог разрядиться. Ходил из угла в угол под долгие телефонные гудки и слушал повторяющееся сообщение: «абонент вне зоны действия сети». Скай пропала.

Скай

Меня втолкнули в комнату, в которой стоял полумрак, распространялся глухой дымчато-алый свет от встроенной подсветки. Коричнево-алые стены, книжные стеллажи, аквариум с рыбками, дорогущая лаковая мебель, даже покерный стол на четыре игрока. Помещение соединялось арочным проходом с кабинетом. Место за черным столом с темно-зеленым кожаным бюваром пустовало. Решив, что такая тактика довести меня до нервного срыва, заставить переживать, как делают в полицейских участках, возможно, применяется и здесь, я села в кресло возле стола, сжав в руках сумку с деньгами, которые успела получить в обмен на фишки. Камер не обнаружила, но здесь могли стоять скрытые. Спустя полчаса, затем еще минут сорок никто не пришел. Я попыталась выбраться, но ручка двери не поддалась. Меня заперли.

Приглушенный свет заставлял зевать, сказалась усталость. Я осмелела, решив осмотреться. Обошла идеальный стол, ни папок, ни документов, только пресс-папье, подставка из красного дерева с двумя шариковыми ручками, недопитый бокал с виски. Пахло богатством, кожей, мускусом и цитрусами, ну и алкоголем, конечно же. Я стала дергать ручки у стола, пытаясь открыть и случайно на что-то нажала — раздался щелчок и под столом появилась скрытая полочка, где лежал вычищенный до блеска глок. Я в оружии не разбиралась, но игрушка увесистая.

Не могла поверить своей удаче. Взяла, проверила патроны — полный магазин — и вставила в обойму. Решила, что пистолет поможет мне в аргументации и доводах. Интересно, как так вышло, что ко мне до сих пор никто не пришел? Я подергала еще полки, нашла только маленькую плитку любимой швейцарской компании Линдт со вкусом черного шоколада и апельсина, которую тут же умяла, и принялась ждать. Из зашторенных окон струился лунный свет — я находилась на третьем этаже. Прыгать — без вариантов, да и у панорамных окон не было даже ручки, чтобы открыть их, зато красиво мерцал полуночный город. Тогда я сдалась и села на зеленый диван, который стоял возле книжных стеллажей в комнате с кабинетом. Подложила сумку с деньгами себе под бок, глок спрятала за спину и решила ждать здесь. Случайно уснула.

Щелчок и торопливые шаги разбудили меня. Я резко распрямилась на диване, завела руку за спину. Туфли стучали по паркету, кто-то приближался.

Мужчина пронесся мимо меня к столу, бросил на него галстук, нервно теребил воротник рубашки, затем положил на стол черную папку и ушел в смежное помещение. Послышался звон, затем бульканье.

«Он меня не заметил», — пронеслось в голове. Вновь раздались шаги, и на середине арочного прохода мужчина бросил на меня взгляд. Тут же остановился. Наши глаза встретились. Он замер. Лицо утопало в тенях, я различила светлые пряди, возможно, крашенные, короче в височной части, плавным переходом более объемные в центре и зачесаны на левый бок; на запястье блестели часы, вязь из татуировок выглядывала из подвернутого края манжета у локтя; кусочек тату виднелся на шее за расстегнутым воротником его белой рубашки; черные брюки подчеркивали длинные ноги в дорогих туфлях. Хорошо сложен, даже очень. Когда модельный образ и сила переплетаются вместе — вот как выглядел хозяин казино, которого я ободрала как липку.

— Обойдемся без приветствий? — резко начала я. — Я знаю, почему и зачем здесь, так может сразу к делу?

— Как интересно, продолжай. — Он остался в тенях, привалился к стене и спокойно закатывал рукава рубашки, обнажая сильные руки.

— Мне нужны эти деньги. Я их честно выиграла.

— Ты знаешь, что это не так… честно их только проигрывают, везунчики уходят с небольшим плюсом, а ты обыграла всех vip-ов.

Голос показался смутно знакомым, но я впервые видела этого человека.

— Я проигрывала.

Он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, явно забавляясь, не понятно чем.

— Ладно, допустим, я обладаю некоторыми навыками.

— Ты себя принизила. Некоторыми? Я весь вечер наблюдал за тобой из мониторной. Как человека, играющего с детства, меня редко кто способен удивить. Сегодня ты превзошла всех. Я даже позволил тебе доиграть…

— Значит, разговора не получится?

— Отчего же? Я ждал с тобой встречи, просто случилось кое-что… Пришлось задержаться.

— Вы не можете отпустить меня.

— Факт. Ты хорошо знаешь правила и все равно явилась? Такие, как ты, блек-листед во всех казино. — Он как-то странно дернулся.

— Я внучка Фокусника, и вы ничего мне не сделаете, — пришлось сыграть олл-ин: выложить прозвище дедушки и наставить на него оружие. — Часть выигрыша я заберу, остальное оставьте.

— Хорошо, — как-то уж слишком быстро принял предложение. Не бывает в этом мире так просто и легко.

— Только у меня есть условие.

— Какое?

— Никто не должен узнать, что внучка Фокусника играет.

— Зачем тебе деньги, акуленок? — Он сделал шаг на свет, и я охнула.

— Грегор?!

Много лет и зим назад…

— Бедный мальчик, потерять обоих родителей, — причитала бабуля на кухне, шепчась с дедушкой о скором приезде этого выскочки — Грегора, который два года назад унизил меня, обыграв в карты и назвав «желторотым акуленком», я на него тогда с кулаками полезла, укусила даже в плечо. А после его отъезда училась у деда выигрывать в покер, чтобы утереть этому засранцу нос, когда он вновь явится погостить на лето, но в прошлый год Грегор вместе с родителями улетел в Австрию. И мне не удалось отыграться.

— Что там произошло?

Я прижалась ухом к двери.

— Авария. Представь: только вчера созванивался со Сказочником, а сегодня — такое горе. Сын и сноха погибли, оба.

— Сказали мальчику?

— Пока нет, держат в тайне.

— Так ему скоро семнадцать. Почти взрослый.

— Сказочник решил сначала сам все узнать, боится, что авария подстроена.

— Из-за бизнеса? Конкуренты?

— Не исключено. Такой бизнес — всегда риск.

— А я тебе говорила! Никаких карт, хватит всех этих смертельных игр, ставок, грязных денег.

— Будет тебе ругаться. Я же давно бросил.

— Ох, бедный мальчик, пусть присылает внука. Встретим, накормим, обогреем, конечно, да и Скай не будет скучно, — бабуля причитала еще какое-то время, и я случайно узнала то, что не должна была.

А спустя пару часов возле загородного дома, где я проводила лето, остановился серебристый БМВ, из которого выпрыгнул парень с голубыми глазами, просто ослепительной улыбкой, ямочкой на правой щеке и пшеничными блондинистыми волосами. Сердце остановилось, а затем ударило дважды «тудук-тудук». Я не ожидала, что он так вымахает за два года. В белых брюках и синей рубашке он шел по дорожке и волочил за собой большой черный чемодан. В наушниках, висевших на его шее, громко играла музыка.

Дедуля вышел на крыльцо и принялся крепко обнимать Грегора, приглашая в дом; тут же показалась светлая голова бабули, и повеяло ароматными пирожками. Машина уехала, стоило парню войти внутрь. Я же все это время пряталась в кустах, не зная, что ждет меня этим летом рядом с выскочкой. Я и правда тогда не подозревала, какими счастливыми будут каникулы и каким ужасным прощание. В тот год разбилось одно маленькое сердце и случилась большая любовь, какая бывает только в тринадцать лет — кажущаяся той самой, единственной, на всю жизнь до гробовой доски…

Наша встреча вышла скомканной. Я не смогла долго избегать гостя и вернулась в дом к ужину, да и жужжащие комары не оставляли мне выбора. С заходом солнца — их стало целое полчище, они вооружились копьями и кололи меня нещадно, пища при этом «в атаку!» — именно так, я представляла, собирались насекомые высосать из меня кровушку. Я бежала от них, почти как Джек Воробей сбегал от аборигенов во второй части «Пиратов Карибского моря», и цитировала фразу из фильма: «Дети мои, увы. Вам запомнится этот день, когда вами чуть не был съеден… Капитан Джек Воробей!»

Не знаю, почему я боялась встречи с ним, просто последний раз окончился дракой, и теперь я стыдилась своей пылкости. А нечего было задираться!

Грегор, в свою очередь, махнул мне рукой, кратко поздоровался односложным «привет», а затем уткнулся в свой телефон и водрузил на голову наушники. Правда, когда бабуля подала еду, он отложил гаджеты и охотно отвечал на вопросы взрослых. Ему не впервой оставаться у нас, да и вообще, он привык к частым командировкам родителей, и я по его лицу сразу поняла — он не знал о гибели родных. Правда тяготила, но я не могла разболтать и решила молчать до победного.

Он собирался оставаться на два месяца! До начала учебного года. Первые дни я просто за ним наблюдала исподтишка, украдкой бросала взгляды.

Грегор изменился. Стал не таким, более серьезным, в своих мыслях, отвечал спокойно и даже улыбался, а когда он это делал — у меня сердце вновь делало два громовых удара о грудную клетку, а щеки заливались румянцем. Под конец недели бабуля послала меня на местный рынок за продуктами, Грегор вызвался помочь, я даже удивилась. Мы тогда впервые остались вместе наедине, считай, как взрослые. Шли молча около получаса до Рынка. Я в легком простом сарафане, а он в синих шортах, белой кофте от «Лакост» и кипельных кросовках по пыльной дороге. Грегор совсем не вязался у меня с такой жизнью почти в глуши, хотя наш поселок стоял на охраняемой территории, и соседи здесь ездили на дорогущих тачках, с «Ролексами» на руках по грибы ходили и на рыбалку. Поэтому для местных мы выглядели как бедняки, даже с крокодильчиками на одеждах.

Грегор слушал музыку, а моя голова кипела от мыслей об этом мальчишке. От него пахло цитрусами и чем-то еще, неразличимым, я не знала этот аромат, но так хотела дышать его парфюмом, просто взять и вылить на себя весь флакон. Грегору кто-то позвонил, и я слушала его голос, приятный, от которого почему-то по телу расплывалось тепло, и щеки вновь краснели — странности. Я впервые чувствовала себя какой-то приболевшей рядом с ним. Решила дома поставить градусник — может, грипп?

— WiFi в доме. Можно вечером в катку, если ничего не сорвется. Связь голимая. Ага. На все лето, бро. Бывай.

Это были какие-то короткие брошенные фразы, но я слушала так, будто от них зависела моя жизнь.

На рынке мы стали закупать по списку, Грегор удивил своими способностями торговаться и выбил нам шикарные желтые сладкие помидоры почти даром. Они были маленькие, полосатые и такие вкусные. Мы тут же их попробовали и впервые перекинулись парой фраз.

— Попробуй, они должны быть сахарные, — сказала я.

— Обожаю желтые помидоры, — кивнул он и откусил пипочку[1]. — Может, еще кило?

— Мы не дотащим, надо было хоть тележку взять.

— Я донесу, пойдем, — настоял Грегор, и мы купили еще килограмм, а потом взяли большой арбуз, хрустящие огурцы с острыми шипами, которые тут же опробовали и громко рассмеялись, когда произнесли вместе: «Хрустят!» Обратный путь вышел веселее. Грегор отдал мне свои наушники, а сам забрал у меня все сумки. Я спорила и хотела понести хоть что-то, но парень с улыбкой тащил все сам, вновь показав мне свою ямочку. По дороге мы разговорились о музыкальных вкусах, хобби и картах.