Шантаж в цифрах

Chapter 1

«Франни, пора заканчивать игру в прятки. Твой страх скучнее твоих секретов. Флоренция. Загородный особняк, виа Монтебелло, 17. 22:00. Не явишься – они станут достоянием всех. Выбор за тобой, дорогая»

– Номер неизвестен

Окрестности Флорентийской провинции. Загородный особняк. 21:55.

Чёрный автомобиль, словно крадущаяся пантера, бесшумно подкатил к кованым воротам загородного особняка, лишь едва слышный вздох тормозов нарушил ночную тишину. Из распахнувшейся дверцы, сначала показались кончики лакированных туфель цвета воронова крыла. За ними последовала изящная щиколотка, обтянутая полупрозрачным нейлоном, и лишь затем – стройная нога, устремляющаяся к земле. Девушка выпрямилась, грациозно опираясь на прохладный металл крыши. На ней было безупречное платье-футляр глубокого синего цвета, словно вторая кожа, обрисовывающее точёную фигуру. Лёгкий, игривый ветерок трепал её тёмные волосы, рассыпая их по плечам, словно ночное кружево. Вторая рука властно сжимала миниатюрную сумочку на тонкой серебряной цепочке. Лицо – безупречный слепок красоты: высокие скулы, прямой, словно стрела, нос, пухлые губы, тронутые коралловым румянцем помады. Глаза, бездонные и тёмные, как омуты, смотрели прямо перед собой, словно оценивая развернувшийся перед ней пейзаж. Окинув взглядом старинный особняк, мрачно возвышающийся в ночи, женщина едва заметно скривила губы в холодной усмешке. Его обветшалый фасад хранил безмолвное свидетельство ускользающего времени, а пустые глазницы тёмных окон взирали на незваную гостью с немым укором. Вокруг простирался запущенный сад, поглощённый буйной растительностью, скрывающей следы некогда ухоженных аллей и безмолвных фонтанов. Сад жил своей жизнью, дикой и свободной, неподвластной людскому вмешательству, принимая лишь дары щедрой природы. Ветви старых каштанов переплетались в густой, непроницаемый полог, отбрасывая причудливые тени. Тяжёлая, гнетущая атмосфера давила на плечи, словно осязаемый груз. От погружения в пучину тревожных мыслей её отвлёк тихий трезвон мобильного телефона. С едва заметным вздохом, она достала из сумочки телефон и, не глядя на имя абонента, резким движением ответила на вызов.

– Я же ясно сказала, что меня не будет несколько дней, и мне совершенно всё равно, что там происходит на работе. Ты на что помощник? Что бы ни случилось – эти несколько дней это твоя головная боль. – Она не дала собеседнику даже промолвить дежурное приветствие, выпаливая слова коротко, отрывисто и бесстрастно, тут же обрывая связь. Сумерки сгущались, и в полумраке заброшенный сад превратился в зловещее царство напряжения и тревоги. Ей казалось, что здесь, в тени вековых каштанов и сломанных фонарей, притаилась невидимая опасность, готовая вырваться наружу в любой момент. Лишь два старых фонаря, когда-то установленные вдоль главной аллеи, отчаянно боролись с наступающей ночью. Их тусклый, желтоватый свет пробивался сквозь плотную листву, словно маня к себе, обещая избавление от гнетущих предчувствий. Встряхнув головой, незнакомка плавно закрыла дверцу автомобиля. Сигнализация отозвалась тихим писком, подтверждая свою бдительность. Стук высоких каблуков эхом разнёсся в оглушающей тишине сада, когда она, гордо вскинув голову, направилась к особняку.

Он возвышался в сумерках, словно огромный, мрачный страж. Памятник итальянской архитектуры. Она не сомневалась, что в дни своей юности, когда строительство этого дома было только завершено, он являлся великолепным зрелищем, притягивающим взгляды проезжающих туристов. А сейчас… Сейчас он, некогда гордо демонстрировавший изящество и утончённость, хранил на себе печать времени и равнодушия.

На крыльце, окутанном призрачным светом фонарей, её ждали. Девять фигур, словно вырезанные из самой тьмы, застыли в напряжённом ожидании. Пять мужчин и четыре женщины, их лица скрыты в полумраке, но она чувствовала на себе их изучающие, пронизывающие взгляды.

Приблизившись к крыльцу и поставив ногу на первую, потемневшую от времени ступень, женщина устало обвела взглядом незнакомцев.

– Что, и вам тоже прислали? – Её флегматичный голос заставил кого-то поморщиться, кого-то едва заметно улыбнуться, а кого-то и презрительно фыркнуть. Пока она ждала ответа, её тёмно-зелёные глаза пристально изучали каждого присутствующего.

– Узнаю, кто это рассылает – убью, – раздался раздражённый голос, вырвав многих из собственных мыслей.

– Тебе-то что жаловаться, Антонио? Ты ведь далеко не ангел, – к новоприбывшей женщине с лучезарной улыбкой подошла миниатюрная шатенка. Она легко спустилась по крыльцу, проворно перепрыгивая через обветшалые ступени, которые, казалось, вот-вот рассыпятся в прах от одного неловкого движения. – Здравствуй, я Габриэлла. Наверное, ты меня знаешь, меня часто можно увидеть по телевизору.

Женщина усмехнулась. Эту милашку она узнала сразу же. Габриэлла Росси, популярная телеведущая. Её округлое личико с большими, светло-карими глазами, обрамлёнными пушистыми ресницами, мелькало на экранах местного телевидения с завидной регулярностью. Она вела новости, иногда выступала в роли выездного корреспондента, освещая важные события Италии. Так или иначе, её медийное личико было вездесущим. При этом о Росси ходили весьма лестные слухи, что невольно наводило на мысль о том, какие же скелеты прячет в шкафу эта девушка, раз так боится их огласки?

– Здравствуй, я Франческа, – произнесла другая женщина, на лице которой застыла усталая улыбка. Всё-таки добираться сюда из Неаполя было долго, и четыре часа за рулём утомили её до предела.

– Постойте… Это ведь вы владеете журналом о светской жизни? Как же там его название… Stile… – Шатенка, закусив губу, отчаянно пыталась вспомнить название глянца, обложки которого она видела в каждом киоске.

– STILE &SFARZO. Да, – подтвердила Франческа. Габриэлла едва заметно усмехнулась.

– Так значит, ты репортёр? – окликнула Франческу женщина, окинув её презрительным взглядом. Она казалась высеченной из мрамора, Ее изящная фигура, подчёркнутая безупречным костюмом от Chanel, притягивала взгляды. Высокий рост и прямая осанка придавали ей величественность, а выкрашенные в пепельный блонд волосы, ниспадающие до самой талии, казались сотканными из лунного света. Оставалось только гадать, сколько денег она отвалила стилистам за этот оттенок.

Серые глаза, обрамлённые тонкими дугами бровей, излучали холод и надменность. В них читалась уверенность в собственной неотразимости и превосходстве над окружающими. Казалось, она оценивает каждого, кто попадает в поле её зрения, с высоты своего положения. Одежда и бренды, безусловно, играли свою роль в создании образа неприступной богини, но истинная сила этой женщины заключалась не в материальных атрибутах, а в надменности и презрении, с которыми её глаза встречали каждого.

– Нет, я лишь директор журнала. Сама журналистика меня мало интересует, но не буду лукавить, вы представляете для моих статей весьма занятную личность, госпожа Сальви. Всегда интересно читать то, что накопали о вас мои журналисты, – на тонких губах Франчески появилась ехидная улыбка, заставив Оливию недовольно шикнуть и отвернуться.

– Ну, значит, представляться дальше нет смысла – ты и так знаешь всех. Не так ли? – поинтересовался мужчина, стоявший ближе всех к огромным дубовым дверям, пряча непонятного цвета глаза под полями чёрной шляпы.

– Совершенно, верно. Все вы, так или иначе, хоть раз, но были на страницах моего журнала. Антонио Руссо – довольно известная личность в области политики Италии. Диана Каполла – учредительница Миланского Университета. Оливия Сальви – владелица многих музеев, включая Сан-Марко и Венецию. Габриэлла Росси – известная телеведущая. Риккардо Лучано, по слухам, является чуть ли не крёстным отцом итальянской мафии. Маттео Конте – владелец компании, специализирующейся на крупнооптовых продажах. Леонардо Фарини – учредитель холдинговой компании «Эни». Рената Нерри – знаменитый кулинар как в Италии, так и за её пределами. И Альберто Монца, иначе говоря, просто жуткая заноза в заднице местных властей, – произнесла Франческа, жестом руки указывая на каждого, кого называла.

– Вообще-то, я потомок королевских кровей, – окликнул Франческу тихим голосом мужчина. Сквозь пряди рваной чёлки на неё смотрели серые глаза.

– Ты просто избалованный ребёнок, выезжающий в обществе за счёт своего происхождения, – парировала Франческа. Названные по именам люди лишь усмехались. Всё верно, они были довольно известны, и их имена, так или иначе, почти всегда мелькали на страницах её журнала и в светской хронике. Антонио Руссо был высоким, широкоплечим мужчиной с тёмными волосами. Тёмные, проницательные и оценивающие глаза, казалось, видели человека насквозь, моментально считывая его намерения и слабости. Взгляд, прямой и открытый, мог мгновенно становиться холодным и отстранённым, когда это было необходимо. Властность сквозила не только в осанке и манере говорить, но и в самом выражении лица, в едва заметной усмешке, играющей на губах. Он был из тех, кто привык добиваться своего, кто не останавливался ни перед чем ради достижения цели. В нём чувствовалась внутренняя сила, харизма, способная увлекать за собой людей, убеждать в своей правоте. В то же время за внешней уверенностью угадывались стальная воля и расчётливость, необходимые для выживания в мире большой политики. Даже небольшие шрамы от ожога на лице его только украшали. Мужчина имел хорошую хватку, стальной характер и большой потенциал, благодаря чему он занял высокий пост в политике. Диана Каполла была в меру стройной блондинкой с шоколадными глазами. Она обладала шикарным телом с потрясающими пропорциями, но из-за детского характера была ужасно неуклюжей. Для многих в кругах светской хроники оставалось загадкой, как молодая блондинка двадцати шести лет смогла стать учредительницей известного университета.

– И как давно вам приходят эти сообщения? – тихо спросила Диана, невесомо обхватив себя за плечи, словно пытаясь укрыться от всего и сразу.

– Пару месяцев, – вздохнув, ответил Маттео, опускаясь на скамью. – Это немного отвлекает от работы, если честно, и мешает переговорам.

Маттео Конте – его внешность, словно сошедшая со страниц романтического романа, всегда приковывала внимание, стоило мужчине появиться на страницах её журнала. Длинные, цвета воронова крыла, волосы, тщательно собранные в низкий хвост, подчёркивали резкие скулы и волевой подбородок. В этом строгом обрамлении особенно выделялись глаза: один цвета тёмного шоколада, другой – пронзительно-голубой, словно осколок арктического льда. Гетерохромия, эта редкая генетическая особенность, делала его взгляд завораживающим и непредсказуемым.

Любовь к коже в одежде казалась не просто прихотью, а дерзким манифестом. Черная кожаная куртка, хранящая отпечатки прожитых лет на своих потертостях, грубые ботинки, словно выкованные из стали – все это создавало образ бунтаря, отвергающего общепринятые рамки и правила. За этой брутальной маской скрывалась душа, способная на тончайшие переживания. Он мог часами погружаться в философские диспуты или декламировать стихи, полные глубокого смысла и чувственности.

– Кто-нибудь знает, как долго мы здесь пробудем? – голос Ренаты Нерри, признанного гения итальянской кухни, прозвучал в повисшей тишине, приковывая к ней взгляды. В ее простоте заключалось особое очарование. Она не стремилась к сложным нарядам или вычурным украшениям, предпочитая одежду, дарующую свободу движения и ощущение непринужденности. На снимках в журналах она почти всегда появлялась в джинсах и однотонных футболках. Длинные светлые волосы, ниспадающие мягкими волнами, казалось, нарочито небрежно, обрамляли ее лицо, словно непокорные локоны, вырвавшиеся из плена прически.

Внезапный трезвон входящих сообщений на десяти телефонах разорвал тишину, заставляя всех отвлечься от разговора и устремить взгляд в мерцающие экраны.

– Очевидно, мы здесь надолго. Кто-нибудь понимает, что это значит? – Леонардо устало скривился. Безупречная стрижка, лишенная малейшего намека на небрежность, подчеркивала аристократическую бледность его кожи. Темные глаза, бездонные и проницательные, выделялись на фоне светлых черт лица, словно два темных омута, хранящие неразгаданные тайны. На первый взгляд, он производил впечатление человека мягкого и безобидного. Добродушная улыбка, игравшая на его губах, располагала к себе и внушала доверие. Однако, присмотревшись внимательнее, можно было заметить напряжение, затаившееся в уголках его глаз, и опасный блеск, проскальзывающий в его взгляде. Это был взгляд хищника, скрытого под маской благопристойности. Его одежда говорила о безупречном вкусе и достатке. Он предпочитал светлые оттенки: кремовый, бежевый, светло-серый. Костюмы из тончайшей шерсти, сшитые на заказ, идеально облегали его стройную фигуру, подчеркивая атлетическое телосложение. Даже в самой непринужденной обстановке он выглядел элегантно и собранно. О Леонардо Фарини Франческе было известно немногое: он редко попадал в объективы камер журналистов. Этот мужчина был окутан тайной и секретами.

На экране телефона мерцало сообщение: «Останетесь здесь, пока не вспомните, что вас связывает друг с другом», заставляя ее переключить внимание на суть послания, а не на разглядывание мужчин.

– Ну, именно это нам и предстоит выяснить, – Риккардо, засунув руки в карманы брюк, внимательным взглядом окинул присутствующих. О крестном отце итальянской мафии шептались за каждым углом. Основания для этого были лишь косвенными: он не палил из пистолета на улицах, не гонял по Италии в роскошных автомобилях в окружении красоток. Он всячески избегал внимания, представляясь обычным служащим. В это было трудно поверить, глядя на его внешний вид. Неизменная шляпа, словно вросшая в его голову, скрывала часть лица, окутывая его аурой таинственности. Карие глаза, глубокие и проницательные, казалось, видели сквозь ложь и притворство, обнажая истинные намерения каждого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Темные волосы, аккуратно уложенные, свидетельствовали о дисциплине и порядке, царящих в его внутреннем мире, несмотря на окружающий хаос. Безупречно сидящий костюм был его униформой. Он двигался с грацией хищника, осознающего свою силу и готового в любой момент нанести смертельный удар. Загадочная улыбка, игравшая на его губах, была его визитной карточкой, одновременно притягивающей и отталкивающей. Она сулила интригу, опасность и знание секретов, которые лучше было не знать. Именно этот образ порождал слухи, обраставшие, как снежный ком, во всех уголках Италии.

– Ну что же, нам явно не дадут отсюда уйти, – Альберто Монца, наследник итальянских королей, ослепительно улыбнулся, являя миру идеально ровные белоснежные зубы, достойные восхищения лучших стоматологов Италии. Он был среднего роста, со светлыми, слегка вьющимися волосами пшеничного оттенка, доходящими до подбородка. Рваная челка добавляла толику небрежности в этот тщательно выверенный образ, словно нарочно скрывая от мира его глаза. В каждом его жесте, в каждом слове чувствовалась непоколебимая уверенность в себе, граничащая с высокомерием. Он воспринимал свое происхождение как данность, как нечто, возвышающее его над простыми смертными. Его одежда отличалась изысканной простотой. Дорогие ткани, безупречный крой, отсутствие кричащих деталей – все говорило о его принадлежности к высшему обществу. Он предпочитал вещи, подчеркивающие его статус, но не выставляющие его напоказ. Он привык ни в чем себе не отказывать, появляясь на страницах журналов чаще остальных. Такие баловни судьбы раздражали Франческу больше всего.

– У нас нет выбора, не так ли? – Дубовые двери со скрипом отворились под несильным напором Лучано, пропуская девять человек внутрь.

Внутри царила атмосфера утонченной готики, где каждый предмет дышал историей и хранил безмолвные воспоминания о былых временах. Высокие потолки, украшенные искусной лепниной, отражали мерцающий свет канделябров, создавая причудливую игру теней, полную мистики и очарования.

Мебель, словно сошедшая со страниц старинных романов, стояла в безупречном порядке. Каждая деталь, от канделябров, источающих призрачный свет, до картин, повествующих о давно минувших эпохах, дышала историей и величием. Казалось, дом ждал их, трепетно готовился к встрече долгожданных гостей. Едва они переступили порог, за дубовыми дверями где-то вдалеке раздался раскат грома, предвещая скорый ливень, который, казалось, навсегда запрёт их в стенах этого мрачного особняка.

– Мрачненько как-то, – Ольвия, взмахнув волной волос, недоверчиво оглядела огромный особняк. Присутствующие молчаливо согласились, не решаясь сойти с порога, украдкой изучая убранство дома, стараясь охватить взглядом каждую деталь интерьера. На лицах читалось напряжение и тревога, словно каждый предчувствовал нечто зловещее, притаившееся в тени.

В центре холла возвышалась массивная дубовая лестница, ведущая на верхние этажи. Ее перила были украшены резными изображениями мифических существ, чьи глаза, казалось, неотступно следили за каждым движением прибывших. Пол под ногами был выложен мозаикой, изображающей сцены из древних легенд, маня рассмотреть их поближе, вникнуть в каждую деталь. Двери в многочисленные комнаты были распахнуты, зазывно приглашая внутрь. Напряжение нарастало с каждой секундой, словно тугая пружина, готовая вот-вот сорваться.

– Мне нужно выпить. Надеюсь, здесь есть бар, – Антонио, не выдержав, сорвал с шеи тугой галстук и угрюмо направился вглубь дома, надеясь найти на кухне спасительную бутылку крепкого алкоголя.

– Я никуда не пойду, обоснуюсь в библиотеке, – Франческа, отбивая каблуками чечетку по паркету, направилась в кладезь знаний и воспоминаний, прихватив по дороге бутылку виски, которую Руссо успел незаметно принести из столовой. Мужчина проводил девушку напряженным взглядом темных глаз и, вздохнув, направился за новой порцией алкоголя. В тишине холла раздались его грузные шаги.

– Что ж, думаю, будет уместно собраться всем вместе через несколько минут, – Леонардо, усмехнувшись, первым исчез из поля зрения. Остальные, кивнув, разбрелись по особняку, изучая комнаты.

Обладательница популярного итальянского журнала отворила скрипучую дверь в просторное помещение. Высокие, упирающиеся в потолок книжные шкафы, удобные мягкие диваны, обитые выцветшим бархатом, окружающие широкий стол в центре, и вековая пыль, покрывающая пол. Воздух был пропитан неповторимым ароматом старой бумаги, кожи и пыли, смешанным с легким запахом воска, которым натирали деревянные поверхности. Пробежавшись взглядом по корешкам толстых книг, девушка остановила свой выбор на истории XVII века, но от чтения ее отвлек звук пришедшего сообщения:

«Игра для королей! Переспи с Альберто Монца, иначе вся Италия узнает твои тайны».

– Ну уж нет! Черт возьми, только не это! – прошипела она сквозь зубы, запустив ладонь в длинные волосы, сжимая пальцами непослушные пряди. Вся ее тщательно выверенная утренняя укладка мгновенно растрепалась. Глубоко вздохнув, ее зеленые глаза снова пробежали по экрану, перечитывая сообщение. И снова номер скрыт. Который месяц одно и то же. Сообщения со скрытого номера: либо указания, либо угрозы, обещающие раскрыть ее тайны. Не помогала даже смена номера, спустя какое-то время сообщения приходили и на новый. Напряжение снова сковало тело, заставляя неосознанно закусить палец, обещая сгрызть французский маникюр к чертовой матери.

– Удивительно, что с такой профессией ты запираешься в библиотеке, – оглянувшись, женщина встретилась с широкой улыбкой и поразительно холодными серо-зелеными глазами, которые сейчас не были скрыты завесой светлых волос. Она настолько погрузилась в себя, что даже не услышала, как открылась дверь, впуская в комнату мужчину.

– Всегда полезно почитать что-нибудь интересное, а не только страницы глянцевых журналов с твоим лицом с очередной вечеринки, – усмехнулась Франческа, выныривая из своих мыслей. Мужское тело с едва заметной ухмылкой опустилось рядом с ней. Вслед за этим последовал его тихий, задумчивый голос:

– Я тебе не нравлюсь, ведь так?

– А с чего ради ты должен мне нравиться? – Франческа, сжимая в ладонях книгу, присела на диван, отчего ее платье-футляр нескромно приподнялось, являя взгляду черные подвязки чулок. Альберто попытался отвести глаза, переводя взгляд на книжные шкафы, чередой выстроившиеся вдоль стены, словно они его внезапно заинтересовали. – Ты избалованный эгоист, каждый вечер, оставляющий целое состояние в ночных клубах. Я терпеть не могу таких, как ты.

– А я люблю таких, как ты. Четвертый, да?

– Что? – Женщина, потеряв нить разговора, непонимающе посмотрела на мужчину. Его глаза, не отрываясь, смотрели на вырез ее платья, почти не моргая.

– Грудь. Четвертый размер.

– Третий, между прочим. И если тема моих размеров исчерпана, надеюсь, ты оставишь меня в покое.

– Что ж, если тебе так любопытно, можем обсудить и мои достоинства, – блондин осклабился, явив миру сытую, кошачью ухмылку. Несмотря на презрительное фырканье, он продолжал сверлить женщину взглядом, словно оценивая породистую кобылу. Невысокая, точеная фигурка выдавала регулярные визиты в спортзал. Хрупкая. Идеально соответствовала его вкусу.

– Ни малейшего желания. Все, что связано с тобой, вызывает у меня стойкое отвращение, – Франческа вновь погрузилась в труды историков, игнорируя присутствие наследного принца, лишенного престола.

– И что же, по мнению этой твари, может нас связывать? – Руссо, словно ленивый барс, растянулся на соседнем диване, покачивая бокалом с виски. Постепенно тихая библиотека наполнялась и другими гостями, лица которых хранили печать тяжелых раздумий.

– О, это проще простого. Тебя я оскорбил в каком-то захолустном клубе, а с ней переспал и вышвырнул, – Монца с лучезарной улыбкой указал на Франческу. В ответ политик лишь едва заметно скривил губы.

– Я не посещаю клубы.

– А я бы никогда не позволила тебе прикоснуться ко мне, самовлюбленный эгоист.

– Ладно, может, попробуем разобраться? У меня нет времени торчать здесь вечно, – Маттео задумчиво накрутил на палец прядь иссиня-черных волос. Его экзотическая красота отражалась и в грациозных манерах. Он двигался плавно и бесшумно, как дикий зверь, привыкший к свободе. Даже этот невинный жест заставил Франческу невольно задержать на нем взгляд.

– Может, нас связывает один город?

– Сомневаюсь. Мы из разных миров, и у нас нет ничего общего. Хотя, по мнению неведомого гения, это не так, – Франческа тихо размышляла, перебирая возможные связи.

– Здесь меня объединяет разве что Антонио, со всеми остальными я едва знакома, – Оливия бросила недовольный взгляд на упомянутого мужчину, вызвав в ответ лишь тихий рык. Франческа же отметила про себя эту пару, решив понаблюдать за их взаимодействием.

– Мы с Дианой учились вместе в университете, но подругами нас назвать сложно, – Габриэлла робко улыбнулась блондинке, получив в ответ такую же сдержанную улыбку. Телеведущая съежилась на спинке дивана, кутаясь в удлиненный пиджак и устремив взгляд в окно, где бушевала ночная гроза.

– Моя семья сотрудничала с семьей Конте, когда они только начинали свой бизнес, – Фарини лениво зевнул, откинувшись на подушки. Казалось, он мечтал лишь об одном – поскорее покинуть это общество.

– Когда-то давно мы с Ренатой были помолвлены, но расстались по обоюдному согласию, – Риккардо коротко улыбнулся женщине, стоявшей у окна, словно призрак, и безучастно наблюдавшей за происходящим. Окинув взглядом присутствующих, он устало вздохнул, снимая свою неизменную шляпу, – Получается, что Франческа и Альберто – единственные, кто не имеет друг к другу никакого отношения.

– Я жила во Франции до позапрошлого года, так что вряд ли могла быть знакома со всеми вами, – Рассуждения прервал звук входящего сообщения. «Копайте глубже, твари. Иначе не миновать огласки».

– Что за черт? Эта сука видит и слышит все, что мы тут делаем. Мы словно подопытные крысы в клетке. Кто-нибудь обращался в полицию?

– Мои агенты связывались с правоохранительными органами, но там сказали, что это просто чья-то глупая шутка, и нет оснований для расследования. В общем, кто-то хорошо постарался, чтобы нам никто не поверил, – Габриэлла нервно заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых волос. В ее медовых глазах невозможно было прочитать, что ею движет – страх разоблачения или раздражение.

– Мне совсем не нужны эти игры, у меня слишком много работы. На следующей неделе открывается выставка античного искусства, – Оливия в ярости тряхнула телефоном, зажатым в тонких пальцах. Раздражение сквозило в каждом ее движении. Она вскочила на ноги и принялась расхаживать по библиотеке, злобно выстукивая каблуками по пыльному мрамору, – Нужно найти этого шутника и закопать в этом же саду.

– Да? А ты знаешь, кто это? – Франческа ехидно оглядела Сальви, наблюдая, как ее идеальное лицо искажается от злости, – Нам ясно дали понять, что мы у кого-то на мушке, и нам остается только подчиняться. Думаю, не на меня одну собрали компромат, такой, что от огласки рухнет не только репутация. Верно?

– Да, совершенно, верно. Я хочу, чтобы мои тайны похоронили вместе со мной, а не копались в них, как в грязном белье, – Риккардо с едва заметной усмешкой вновь перевел взгляд на телефон.

– Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что теперь мы зависимы от наших телефонов, – тихо проговорила Диана, выбирая книгу на полке. С начала этого собрания она была тише воды, ниже травы. Франческа заметила глубокую задумчивость в ее шоколадных глазах, а иногда – поджатые губы и слезы.

– С меня хватит. Утром я уезжаю из этого дома, а сейчас – спать, – Рената с шипением направилась к двери. Все замерли, услышав скрип открываемой двери. За порогом стояла небольшая закрытая коробка. В ней не было ничего особенного, кроме нарисованного глаза в верхнем левом углу. – Что это еще такое?

Все взгляды немедленно обратились к коробке. Никто не хотел рисковать, не зная, что может скрываться внутри. Когда ожидание затянулось, раздался тихий недовольный рык.

– С меня хватит, отдайте эту коробку, – произнес Антонио, поднимаясь на ноги. Он поставил пустой бокал на стол и решительно направился к порогу. Схватив коробку, он водрузил ее на стол и сорвал крышку.

За окном разбушевалась гроза. Молнии, словно серебряные нити, пронзали ночное небо, превращая его в зловещую паутину света. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, став удушающе мрачной, словно природа устроила импровизированный спектакль.

– Какого черта?! – воскликнула Оливия, заглядывая через плечо Антонио. В небольшой коробке лежали вещи, словно вырванные из памяти каждого присутствующего. – Это проклятая фигурка не должна здесь быть. Кто-то явно издевается.

В ее изящных руках оказалась миниатюрная фигурка Немейского льва, словно высеченная из лунного камня. Остальные, словно завороженные, заглянули в коробку, ошеломленно касаясь вещиц, каждая из которых хранила свою тайну.

– Я точно помню, где должна находиться эта вещица, – проговорила Франческа, ее длинные пальцы судорожно сжали глянцевый журнал. Леонардо, заглянув в коробку вслед за ней, задумчиво покрутил в руках увядшую розу, издав тихий, исполненный грусти вздох.

– Это рекомендательное письмо я писала лишь однажды, и два года назад она забрала его с собой в последний путь, – прошептала Габриэлла. Франческа тут же вгляделась в лицо девушки. В медовых глазах незнакомки ей почудилось что-то знакомое, словно она видела их не только на экране, но и в каком-то забытом уголке памяти. Но ускользающие мысли, словно стая испуганных птиц, не давали сосредоточиться. Голоса вокруг настойчиво отвлекали ее, заставляя метаться взглядом от одного лица к другому.

– Этим кулоном в виде короны с топазом я оплакивал утрату дорогой мне девушки, опуская его в могилу, – произнес Монца, завороженно глядя на камень, который вспыхивал в полумраке библиотеки фиолетовыми искрами. Напряжение в комнате росло с каждой минутой. Гроза за окном достигла своего апогея. Каштаны яростно хлестали ветвями по стеклам, словно стремясь ворваться внутрь. Раскаты грома заставляли содрогаться стены, а вспышки молний, преломленные витражами, раскрашивали библиотеку призрачными цветными бликами. Оконные рамы, казавшиеся в полумраке кроваво-красными, добавляли сцене зловещего великолепия. Под сводом гнетущей атмосферы каждый молча разглядывал содержимое коробки, погруженный в собственные воспоминания. Телефоны, словно по чьему-то злому умыслу, молчали, словно кто-то оборвал все нити связи с внешним миром. Франческа, словно хищница, внимательно изучала каждого присутствующего, пытаясь разгадать тайну, написанную на их лицах. Каполла, вскинув копну светлых волос, немигающим взглядом уставилась в стену, сжимая в тонких пальцах небольшой лоскут ткани с эмблемой своего университета.

– Мы учились с ней вместе. В день похорон я положила этот флаг, как символ нашей неразрывной связи, – ее обычно звонкий голос дрожал, срываясь на шепот. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что Диану этот сюрприз поверг в ледяной ужас.

– Кто-нибудь из вас помнит день похорон?

– 18 июля, тогда дождь лил не переставая, – мрачно пробормотал Росси, надевая найденный в коробке золотой перстень на безымянный палец. Остальные лишь молча кивнули. Франческа, зажав в дрожащих ладонях хрупкий хрустальный бокал с виски, не решалась задать вопрос, который рвался наружу.

– А как звали девушку?

– Летиция Ришар, – голос Альберто потонул в звоне разбивающегося стекла. Хрустальные осколки осыпали пол возле ног девушки, орошая ее лодыжки дорогим алкоголем.

– Значит, вы все знали мою сестру? Вы все были на кладбище два года назад, на ее похоронах, – в изумлении уставились девять пар глаз на охрипший голос Франчески, директора журнала, не находя в себе сил произнести ни слова.

– Сестру? – Маттео, отвлекшись от серебряной пули в своих руках, устремил на девушку взгляд своих разноцветных глаз.

– Летиция Ришар была моей старшей сестрой. После ее смерти я унаследовала редакцию журнала и пост директора, из-за чего мне и пришлось переехать в Италию. Она была старше меня всего на пару лет, но обладала невероятной хваткой. Я считала ее излишне жадной в погоне за деньгами и славой, что, как я чувствовала, могло навлечь на нее беду.

– Твоя сестра была стервой и шантажисткой, – с презрением фыркнула Рената, комкая в руках небольшой конверт. Стоявший рядом Лучано лишь усмехнулся.

– Не скажу, что был в восторге от знакомства с ней. Летиция была эгоистична и лезла не в свои дела, – в ладонях мужчины, отражая свет ламп, переливался браслет, приковывая к себе всеобщее внимание. – Я несколько раз предупреждал ее о последствиях, но, похоже, ей было плевать.

– Это я и так знаю. Выходит, всех нас связывает моя сестра, – рассуждения Франчески прервал звук пришедшего сообщения.

«Игра началась!»

– Видимо, мы наконец-то можем уехать отсюда. Как только закончится гроза, я сматываюсь, – негласно согласившись, все разошлись по спальням.

Chapter 2

Спальня Франчески. 01:45

Зевая, девушка вошла в свою спальню, с любопытством оглядывая убранство комнаты. Пол был выложен темной плиткой, имитирующей камень, обои – смешением серых, черных и серебряных оттенков с готическими орнаментами, как и во всем особняке. Средневековые лампы на стенах отбрасывали тусклый свет, создавая мрачные, зловещие тени. Обстановка в спальне была по-королевски роскошной. Огромная кровать с золотой отделкой, множеством бархатных подушек серого цвета и мягкая перина, застеленная черным бархатом. Два мягких кресла возле стены, рядом с журнальным столиком. Вместительный шкаф для одежды, а рядом зеркало в полный рост, отражающее силуэт уставшей девушки. Темно-зеленые глаза не выдавали бушующих в душе эмоций, словно в них разыгрался настоящий ураган. Поправив пряди темных волос, девушка со стоном откинулась на кровать, устремив взгляд в потолок. Обрывки разговоров терзали сознание, не давая покоя. Мысли метались в лабиринте, отчаянно ища выход, нить Ариадны, способную сплести разрозненные факты в единую, логичную цепь. От мучительного самоанализа Франческу отвлек звук уведомления. Экран телефона высветил ядовитое послание:

«Тик-так, Франни, время истекает».

Что ж, выбора нет.

Спальня наследника престола совсем рядом, и, возможно, он еще не погрузился в объятия Морфея. Набрав в грудь воздуха и бесшумно высвободив тонкие лодыжки из плена туфель, дабы не потревожить сон особняка, она покинула свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Добравшись до заветной двери из темного вишневого дерева, девушка едва слышно постучала. В ответ послышалось усталое: «Войдите». Едва Франческа переступила порог, со стороны кровати донесся тихий вздох. Мгновение спустя в противоположную стену с глухим стуком вонзился нож, углубившись в дерево по самую рукоять. Усмехнувшись, девушка вновь обратила взгляд на принца. Он выглядел измученным: светлые волосы растрепаны, рваная челка небрежно откинута со лба, пиджак и дорогие ботинки валялись на полу, а белоснежная рубашка была расстегнута, являя взору идеально тренированное тело.

– Развлекаешься?

– Пытаюсь отвлечься. Это всего лишь хобби. Чем обязан визиту? – Серо-зеленые глаза внимательно изучали нежданную гостью.

– Я хотела поговорить о сестре. – Альберто, недовольно цокнув, кивком указал на мягкое кресло.

– Знаешь, это странно. Она никогда не упоминала о тебе, словно тебя и не существовало вовсе.

– В этом нет ничего странного. Летиция старалась вычеркнуть семью из своей жизни, поэтому я удивилась, получив от нее редакционное задание. – Девушка вздохнула, наматывая на палец длинный локон. – Мы редко общались, так что я была бы удивлена, если бы кто-то здесь вообще знал о моем существовании.

– Летиция была очень скрытной. Я, можно сказать, почти ничего о ней не знал. Она предпочитала слушать, а не говорить. А все, что нас связывало, это…

– Секс, – закончила за него брюнетка и улыбнулась, заметив едва заметный кивок королевской головы.

– Да, все верно. На этом наши отношения и заканчивались. Несколько лет мы спали друг с другом, изредка выбирались в ресторан или на выставку. Не более. Она не хотела огласки, как мне кажется. – Монца отправил в полет очередной нож, сохраняя на лице кривую усмешку. – Что-нибудь еще?

– Может, переспим?

– Что?

– Мне казалось, у тебя идеальный слух. Разве нет? – Девушка поднялась, с ехидным любопытством оглядывая замершего наследника.

– Верно. Но я же тебе не нравлюсь.

– Кто-то говорит о симпатии? Можешь назвать это необходимостью физической близости или же нежеланием провести ночь в одиночестве. – На тонких губах вновь расцвела улыбка, а в нефритовых глазах азартно заиграли огоньки.

– Я слишком устал. – Мужчина со смехом откинулся на гору подушек, окончательно вытеснив из головы недавние разговоры в библиотеке. – Ты все же похожа на нее. Ни капли стеснения и слишком много наглости. Точная копия. Или у меня искаженное представление о французских дамах?

– Ты и понятия не имеешь, как сильно француженки отличаются от твоего выдуманного идеала. И итальянки тоже, кстати. Спокойной ночи, Ваше Высочество, надеюсь, вы не проснетесь утром. – Франческа, рассмеявшись, вышла из спальни. Через несколько шагов улыбка исчезла с ее лица, словно ее и не было вовсе. Настроение упало ниже плинтуса, не собираясь подниматься. Вернувшись в свою комнату, девушка со вздохом сорвала с себя платье и бросила его в дальний угол огромной комнаты, оставшись лишь в нижнем белье и чулках. Упав на кровать, она, закусив губу, отчаянно искала выход из сложившейся ситуации. В голове роились десятки вариантов, но почти все они вели к неминуемой огласке. Невидимый шантажист явно знал, за какие ниточки дергать, чтобы держать в узде столь влиятельных людей Италии, не оставляя им ни единого шанса на самостоятельные решения. Стук в дверь заставил ее вздохнуть. Поднявшись, она направилась открывать. Наследный принц, стоявший на пороге, удивленно замолчал, с интересом рассматривая черное кружевное белье, которое сразу бросилось в глаза.

– Оу, меня все же ждали…

Спальня Антонио Руссо, 01:45

– Входи, – голос Руссо, хриплый и режущий, словно лезвие, рассек ночную тишину, впуская в просторные покои ухмыляющуюся Габриэллу. – Мать твою, что за чертовщина? Ты клялась, у Летиции никого нет.

– Не ори, – бросила Габриэлла, изящно скользнув в спальню и тут же утонув в мягком кресле, закинув ногу на ногу. В полумраке спальни, ее обычно приветливое лицо телеведущей словно исказилось. Светло-карие глаза утратили свой искрящийся радушием блеск, в них плескалась лишь усталая сталь. Голос, всегда звеневший колокольчиком, теперь звучал властно и жестко. – Я сказала то, что знала. Понятия не имела о сестре.

– А если она что-нибудь пронюхает? – Руссо раздраженно фыркнул, небрежным жестом срывая с шеи надоевший галстук и швыряя его в темный угол.

– Летиция мертва. Мои люди позаботились, – отрезала телеведущая, прожигая мужчину взглядом. Ее ледяной ответ был встречен лишь короткой усмешкой.

– Да что ты знаешь! Я годами платил этой змее за молчание, а ей все было мало! Если ее сестрица такая же, я пущу по ветру все свое состояние. – Антонио с приглушенным стоном откупорил бутылку с чем-то крепким и одним жадным глотком осушил половину.

– Успокойся. Документы покоятся на пятиметровой глубине где-то в море далеко от Италии. А все, кто о них знал, давно либо в могиле, либо за решеткой. Так что все под контролем, – усмехнулась Росси, внимательно изучая собеседника. Политик хмуро смотрел на нее, подперев подбородок кулаком. Кресла, в которых они расположились, стояли в дальнем углу огромной спальни. Торшер, испускавший приглушенный свет, выхватывал из темноты их напряженные лица, отбрасывая зловещие тени. В этой тишине второго этажа остальные и не подозревали, какой разговор здесь идет.

– Да ни черта подобного! Она журналистка. Не удивлюсь, если это она нас всех и собрала, чтобы вынюхать, кто убил ее сестру, – проворчал мужчина сквозь стиснутые зубы.

– Значит, она ошиблась с выбором компании. Здесь все желали Летиции смерти, – прозвучал ледяной голос из дверного проема, заставив обоих обернуться. В дверях стояла Оливия, увлеченно разглядывая что-то на экране телефона. Она прикрыла за собой дверь и, облокотившись на косяк, продолжала не отрываясь смотреть в смартфон.

– Что-нибудь нашла? – Габриэлла склонила голову набок, ожидая ответа. Длинные пряди волос упали на лицо, и она небрежным движением откинула их назад. Разбушевавшаяся за окном гроза, казалось, никого не волновала. Раскаты грома игнорировались, а стук дождя по крыше начинал вызывать лишь раздражение.

– Ничего. Абсолютно. Франческа Ришар. Действительно, младшая сестра Летиции. До позапрошлого года жила во Франции. О детстве и жизни до приезда в Италию – ничего. Пусто. Словно человек появился только два года назад, – Сальви с вздохом достала из сумочки пачку тонких сигарет и, усмехнувшись, прикурила. Ей было абсолютно плевать на недовольные гримасы присутствующих, морщившихся от едкого дыма, который густым туманом расползался по спальне. Получив свою дозу никотина, девушка без церемоний уселась на колени Руссо, вызвав у того короткую ухмылку. Его рука властно легла на ее бедро.

– Занятный репортаж намечается, – Габриэлла улыбнулась, слегка прищурив глаза, глядя на эту сцену. Она откинулась в кресле, кажется, впервые за вечер расслабляясь.

– Росси, – рыкнул брюнет, в ответ на что телеведущая лишь тихо рассмеялась.

– Расслабься. Мне уже все равно, любовники вы или нет. Впрочем, как и всем телезрителям. Да, когда-то вы наделали шума, но это в прошлом, – отрезала шатенка, ставя точку в этом вопросе. Ей действительно больше не было дела до их отношений. Когда-то она сама выпустила репортаж, раскрывший роман политика и владелицы музея. Тогда Руссо баллотировался в Сенат, и громкие скандалы были ему совсем не нужны. Он грозился свернуть ей шею, если она продолжит копаться в его личной жизни, а она с улыбкой посоветовала ему не выносить эту личную жизнь за пределы спальни, а не развлекаться с хозяйкой музея под прицелом камер. Скандал замяли, но общественность замучила его вопросами о Сальви на каждом интервью, и он не выдержал, заявив о разрыве.

– Ну, а ты? Нашла что-нибудь интересное? – Оливия, продолжая восседать на коленях Руссо, с интересом посмотрела на Габриэллу.

– Пока нет. Маттео ищет все, что возможно. Думаю, утром он меня хоть чем-нибудь порадует. А пока советую не дергаться… – Фразу прервал тихий звук сообщения:

«Я знаю все. Вам ничего не скрыть».

– Сука, если это чертова сестрица Летиции, я ее придушу!

Дорогой телефон, прочертив короткую дугу, врезался в стену и разлетелся на полу осколками. Руссо и Сальви молча наблюдали за произошедшим. Габриэлла Росси редко теряла самообладание, обычно сохраняя на лице невозмутимую улыбку. Но не сегодня. Светло-карие глаза горели злостью, изящные ладони сжимались в кулаки, слегка подрагивая.

– Пожалуй, я пойду к себе. По пути потороплю Конте с поисками. Эти сообщения начинают действовать на нервы.

– Габриэлла, послушай…

– Я ничего не видела, – произнесла Росси, и в голосе её слышалась усталая отстранённость. – Это ваша личная жизнь, и я больше не позволю себе в неё вмешиваться. Всё, что здесь произошло, останется, между нами.

Со вздохом она покинула комнату, оставив Оливию и Руссо наедине.

– Как думаешь, что она успела вынюхать? – Оливия, проводив её уходящую фигуру долгим, изучающим взглядом, нарушила тишину.

– Что угодно, – Руссо медлил, его взгляд то и дело возвращался к осколкам телефона, рассыпанным по полу. Неожиданная выходка Росси вырвала его из собственных мыслей, заставив взглянуть на ситуацию под другим углом. – Росси кажется безобидной, но на самом деле она владеет информацией, способной разрушить жизни многих влиятельных людей. Она ошибается. Это не сестра Летиции. Кто-то другой. Ты уверена, что она мертва?

Изящные брови Оливии взлетели вверх в удивлении, заставляя её обернуться к нему.

– А ты нет?

– Я лишь присутствовал на похоронах и положил в гроб этот проклятый перстень. Я хочу знать наверняка: эта стерва мертва или нет. И если да, то отчего.

– И что ты хочешь от меня?

– Мне нужны результаты вскрытия. И как можно скорее.

Его голос, прозвучавший у самого затылка, вызвал табун мурашек, заставив её вздрогнуть.

– У меня выставки на следующей неделе, мне некогда заниматься подобным.

Оливия прошипела сквозь зубы, когда Руссо намотал длинные пряди её пепельных волос на ладонь и резко потянул вниз. Застыв в неудобной позе, с запрокинутой головой, она едва сдерживала поток ругательств.

– Мне плевать на твои музеи. Если мы не выясним, кто эта сука, затеявшая шантаж, твои музеи будут волновать меня в последнюю очередь. Поняла?

– Да. Отпусти волосы, скотина…

Недосказанная фраза утонула в оглушительном звуке выстрела, донесшегося из соседней комнаты. Руссо мгновенно разжал руку, и Оливия, почувствовав облегчение, едва заметно выдохнула.

– Что это было?

– Там спальня Каполла. И выстрел был оттуда. Поднимайся.

Властный тон Руссо не терпел возражений, заставив Оливию быстро подняться с его колен и направиться к спальне. Едва подойдя к двери, она почувствовала едкий запах пороха, подтверждающий самые худшие опасения. За хлипкой деревянной преградой слышались надрывные рыдания, предвещающие затяжную истерику.

– Что здесь творится? – На голос Руссо, прозвучавший как удар хлыста, все присутствующие подняли глаза.

Картина маслом, как говорится. На широкой кровати, раскинувшись, рыдала Каполла, а над ней, навис словно тень, Фарини, крепко держа её за запястья.

– Спроси у неё. Она ни с того ни с сего схватила пистолет и попыталась выстрелить себе в висок, – усталый голос Леонардо лишь подлил масла в огонь, и Диана зарыдала с новой силой.

– Я принесу успокоительное, – Оливия первой поспешила покинуть помещение. Истерики, крики и скандалы вызывали у неё лишь одно желание – держаться от них подальше. Многие считали её бессердечной сукой из-за отсутствия подобных эмоций. Что ж, она не возражала. Она никогда не устраивала истерик, рыдала редко и в одиночестве, а её крик, из-за особенностей голоса, казался обычной беседой на повышенных тонах. Образ высокомерной сучки всегда удавался ей на славу.

Когда Оливия вернулась, Диану уже привели в чувство. Молча протянув стакан воды блондинке и услышав тихое «спасибо», она не выдержала и фыркнула.

– Объяснишь причину этой выходки?

– В телефоне… Последнее сообщение… – Дрожащий голос Каполла пугал. Да, Диана порой вела себя как ребёнок, позволяя себе чуть больше, чем следовало. Неуклюжая и рассеянная, она преображалась, когда дело касалось работы. Её детский характер в сочетании с невероятной красотой создавали завершенный образ. Светлые волосы, всегда уложенные в элегантную прическу, шоколадные глаза, искрящиеся озорством и непосредственностью, короткие платья и высокие каблуки, подчеркивающие длинные ноги – она знала свои достоинства и умела их подать. Но сейчас, её привычный облик был далек от совершенства. Заплаканные глаза, размазанная тушь, распущенные и безжизненно свисающие пряди волос…

– Я хочу, чтобы это закончилось.

Антонио усмехнулся и протянул Леонардо найденный телефон с последним сообщением. На экране светилась циничная фраза, отправленная с незнакомого номера:

«Убей себя, иначе будет только хуже».

Фарини, усмехнувшись, присел рядом с Каполла, внимательно осматривая её с ног до головы.

– И всё так просто? Тебе прислали сообщение, и ты решила послушаться и пустить себе пулю в висок?

На его раздраженный тон блондинка едва заметно кивнула.

– Я не знала, что мне делать…

– Могла хотя бы сказать, а не срываться и искать пистолет. Откуда он у тебя вообще взялся?

– Что же на тебя накопали, Каполла? – Насмешливый голос Руссо эхом отозвался в сознании Дианы, заставляя её поднять голову и устремить взгляд в его тёмные глаза.

– А это важно? Пустить пулю в висок, очевидно, единственный способ сохранить свои тайны.

– Ну, а ты каким ветром? – Фарини одарил Оливию широкой, лучезарной улыбкой, поворачиваясь к ней всем корпусом.

– Тебе, может, еще и в красках расписать, что я вытворял в спальне Дианы? – Оливию неизменно поражала эта способность Леонардо мгновенно менять и регистр – и тон голоса, и суть разговора. Секунду назад он беседовал с Дианой тихим, измученным голосом, а теперь в его звонком баритоне сквозил неприкрытый сарказм, даже насмешка.

– Избавь меня от похабщины и извращенных фантазий, ладно? – Владелица итальянских музеев, едва заметно улыбаясь, окинула мужчину оценивающим взглядом, слегка прищурив глаза. Что ни говори, а учредитель холдинговой компании был хорош собой, и прекрасно об этом знал. Слегка бледная кожа, казалось, совершенно не знакома с загаром, хотя парень, казалось, жил в самолете, курсируя между самыми жаркими странами едва ли не каждый месяц. Светлые волосы неизменно пребывали в художественном беспорядке, топорщась непокорными прядями. Вот и сейчас, откинув особо длинную прядь со лба, мужчина лишь загадочно усмехнулся, проигнорировав колкость блондинки. От потока собственных мыслей Сальви отвлек раскат грома за окном. Гроза и не думала стихать.

– Надеюсь, подобных мыслей у тебя больше не возникнет? – Антонио Руссо озадаченно смотрел на блондинку. Диану Каполла все еще трясло от пережитых эмоций. Запах пороха почти выветрился, утонув в тяжелом аромате ее духов. – Все-таки на твоих плечах еще и университет.

– Плевать я хотела. Я там не единственный учредитель. Просто хочу, чтобы это поскорее закончилось, – отрешенно прошептала Диана, намеренно отводя взгляд от присутствующих.

– Утром мы уедем отсюда. И найдем ту сволочь, что решила так “пошутить”. Возьми себя в руки, – в голосе Антонио не было и тени обычной грубости. Сейчас он звучал устало и даже обеспокоенно. Жизнь в высшем обществе предполагает огромное количество знакомств, зачастую совершенно ненужных. Сейчас Руссо вспоминал их встречу с Дианой, и свои мысли о том, что им больше не суждено увидеться. Поступать в Миланский университет он не планировал и в глубокой старости, а значит, и знакомства там ему были ни к чему. Но все вышло иначе. Каполла оказалась не только учредителем этого знаменитого университета, но и историком, увлеченным генеалогией. Она довольно легко согласилась изучить родословную политика и составить его генеалогическое древо. Пока шла работа, они много времени проводили вместе, обсуждая общие интересы. Это ненужное, как ему тогда казалось, знакомство принесло неожиданные плоды.

– И желательно до утра, – вставил Фарини, устремив взгляд в темное окно.

– С чего бы это?

– Подумай сам. Чтобы шантажировать и одновременно контролировать выполнение своих указаний, шутнику нужно либо находиться поблизости, либо напичкать особняк камерами и микрофонами. В доме десять человек, и каждый из нас получал угрозы и подвергался шантажу на протяжении нескольких месяцев. При этом раньше мы почти не были знакомы.

– Ты хочешь сказать…

– Очевидно, что рядом с нами, в этом доме, уже несколько месяцев находится одиннадцатый. И он отлично нас знает. Я бы сказал, что это Летиция, но она мертва, – заложив руки в карманы брюк, Леонардо прислонился к холодному стеклу, оглядывая комнату. – Прежде чем прийти к Диане, я осмотрел спальню, столовую и библиотеку. Никаких камер или микрофонов.

– Насчет Летиции… Ты уверен, что она мертва? – Каполла задумчиво закусила губу, ожидая ответа.

– Я сам организовывал похороны и забирал ее тело из морга. Да, я уверен, – горькая усмешка тронула его губы, контрастируя с раздраженным тоном. Говорить об этом совершенно не хотелось, но события двухлетней давности давно остались в прошлом. Он научился жить дальше, не оглядываясь.

– Нужно осмотреть дом до рассвета. Может, что-нибудь найдем. Сколько здесь комнат?

– Двенадцать, кажется. Плюс столовая, библиотека, кухня, оранжерея, подвал и санузлы, – Сальви тяжело вздохнула, прикидывая, сколько времени займет обход всех помещений этого огромного особняка.

– Поднимем всех. Нас десять человек, общими усилиями справимся быстро. Я подниму Риккардо, его спальня ближе всего ко мне, – Фарини оторвался от окна и запустил ладонь в копну белоснежных волос.

– Я разбужу Маттео и Габриэллу. Первый наверняка не спит, а Росси, скорее всего, у него, – Руссо поднялся на ноги, разминая затекшую шею.

– Я разбужу Ренату, – Диана глубоко вздохнула, оглядывая присутствующих. – Но сначала приведу себя в порядок.

– А я подниму королевскую задницу и разбужу Франческу, – Оливия первой вышла из спальни, с отвращением поморщившись от приторного запаха духов. Ей срочно нужен был свежий воздух.

В наступившей тишине телефон Фарини издал звук входящего сообщения.

«Ну что ж, попробуй меня найти!»

Chapter 3

Спальня Риккардо Лучано, 1:37.

Риккардо толкнул дверь выбранной на ночь спальни, и его губы тронула мимолетная, загадочная усмешка. Что вызвало её – пока оставалось тайной. Комната, словно интуитивно угадавшая его внутренний мир, поражала аскетизмом. Отсутствие вычурности в обстановке рождало ощущение умиротворяющей пустоты. Над всем довлела массивная кровать с балдахином из плотной, тяжелой ткани. Темное дерево комода и прикроватных тумб едва уловимо поблескивало лаком в свете, пробившемся из коридора. На полу расстилался толстый ковер из темной шерсти, приглушавший шаги и даривший пространству ощущение тактильного комфорта. А может, усмешку вызвал нежданный гость, застывший у окна и молча вглядывающийся сквозь старинное стекло в бушующую стихию? Закрыв дверь, крестный отец мафии неторопливо расстегнул пуговицы темного пиджака, углубляясь в комнату. Шаги тонули в ковре, поглощавшем все звуки. Приблизившись к окну, он склонил голову, не произнося ни слова, изучая гостью. Под его пристальным взглядом она съеживалась с каждой секундой.

Рената поджала губы, отводя взгляд от мужчины, вернее, от бывшего жениха, и вновь устремляя его на бушующий за окном пейзаж. Было видно, что она не знает, что сказать, как объяснить свое присутствие в чужой спальне. В кармане джинсов мобильный телефон жёг кожу последним сообщением:

«Детка, пора напомнить Риккардо, что ты брошенная невеста. Заставь его признаться в сожалении, иначе вся страна узнает о твоих маленьких секретах».

Хотела ли она, чтобы мужчина напротив, тот, с кем она делила постель долгие годы, сказал, что сожалеет о расторжении помолвки? Да, безусловно. Но заставить его сделать это под давлением – нет. Это было обоюдное решение, они оба пришли к выводу, что не готовы узаконить отношения. Пока лучший кулинар Италии тонула в своих мыслях, Лучано легким движением пальцев приподнял ее подбородок, заставляя встретиться взглядами. В её зеленых глазах плескался испуг, а из груди вырвался тихий вздох.

– Что не так, милая? – Его голос был тих и мягок. Риккардо всегда говорил немного, но каждое его слово было взвешенным и обдуманным. Он давал время на размышления, спокойно ожидая ответа. Рената обхватила ладонью его запястье, пальцы все еще удерживали ее подбородок, и он почувствовал дрожь, исходящую от нее. Она не пыталась отстраниться, лишь искала опору, позволяющую ей удержаться на краю пропасти.

– Она того стоила? Та, ради которой ты разорвал нашу помолвку? – Голос, едва различимый шепот, заставил его убрать руку с ее лица и демонстративно спрятать ее в карман. Выражение темных глаз, устремленных на нее, оставалось непроницаемым.

– Боже, только не говори мне, что ты пришла ночью в мою спальню, чтобы поговорить о том, что мы уже давно обсудили.

– Нет, не только… Просто… – Рената отрицательно покачала головой, и ее светлые волосы заметались за спиной, пока она отходила от окна и опускалась на край кровати. – Неужели ты ни разу не пожалел об этом решении?

– Пожалел, конечно, – усмехнулся он. В образовавшейся тишине он намеренно сохранял дистанцию, оставаясь у окна и опираясь бедром о подоконник. – Или ты считаешь меня бесчувственным чудовищем?

– Я считала тебя трусом, – брошенная сквозь зубы фраза дышала злостью. – Трус, не способный дать мне вескую причину, почему мы расторгаем помолвку. Но со временем я изменила свое мнение. Причина была. Длинноногая, с четвертым размером…

– Смешно, – тихо хмыкнул Риккардо. В горле застряли невысказанные слова о том, что причиной было совсем не это. Не девушка, которая на самом деле была его работой, а постоянный шантаж Летиции. И ладно бы просто шантаж, но существовал компромат, который, словно кость в горле, мешал принимать рациональные решения, выбивал почву из-под ног и заставлял жить в постоянном напряжении. Рената была одним из пунктов компромата. Он долго принимал решение, все взвешивал, раскладывал на плюсы и минусы, высчитывал вероятность тех или иных последствий, но так и не увидел другого выхода. Ей нужно было держаться от него подальше, пока он не разберется с этим клубком змей. – Мы были вместе десять лет, и ты всерьез думаешь, что…

– Я ничего не думаю. Я устала думать, Риккардо. Устала придумывать тебе оправдания или искать причины в себе, – Рената неосознанно повысила голос, комкая в ладонях покрывало. Она не поднимала глаз, смотрела в пол, но нахмуренные брови выдавали все её эмоции. Он прав, они были вместе десять долгих лет и изучили друг друга вдоль и поперек. И Лучано прекрасно видел подступающую истерику, которая уже не просто стояла на пороге, а выломала дверь и устремилась к ней навстречу. Остановить её можно было несколькими способами: увлечь в постель, где всю ночь шептать ей о том, что все это ложь и она по-прежнему дорога, либо полностью перевернуть её чувства в другую сторону. С едва заметной хмуростью, он выбрал чертов второй вариант.

– Знаешь, ты права. Я действительно жалею. Жалею, что не сделал этого раньше, – на губах мужчины появилась усталая улыбка, не позволяющая понять, говорит он это всерьез или нарочно пытается задеть её побольнее. Сердце болезненно сжалось, пропуская удар. Девушка фыркнула, сжимая пальцы на груди, сминая светлую футболку, на которой тут же остались складки. Казалось, ей впервые было так больно. Лучано не сделал ни шагу в её сторону, продолжая наблюдать за ней цепким, внимательным взглядом. Пусть лучше будет так, чем из его рта вырвется правда. Он умрет с ней, но никогда не признается в том, что ему пришлось многим пожертвовать, чтобы его дела не затронули её. Что, несмотря на невозмутимый вид, ему пришлось сломать себя и собирать по кусочкам все последние два года. Пусть лучше Рената возненавидит его, представит в своих глазах законченным мерзавцем, чем будет жалеть о всех годах, проведенных с ним. Мужчина глубоко вздохнул, прежде чем вновь нарушить тишину тихим голосом, не лишенным привычных властных ноток: – Покинь мою спальню, Рената. Мы уже давно перестали делить постель, чтобы ты могла здесь находиться.

В зеленых глазах, мерцающих в полумраке комнаты, плескалось самое изощренное желание смерти, на которое только способна разгоряченная фантазия брошенной женщины. Нерри застыла на краю кровати, словно изваяние гнева. Высоко поднятая голова, плотно сжатые губы, напряженная поза – всем своим видом она кричала о готовности извергнуть поток ядовитых слов, накопившихся в ее душе. Минута, другая… Тишину прорезает тихий, надломленный вздох. Женщина поднимается и, словно тень, скользит к двери, провожаемая неотрывным взглядом из-за окна. Едва ее ладонь касается дверной ручки, как за дверью раздается тихий стук. На пороге, с задумчивым видом и рукой, небрежно засунутой в карман светлых брюк, стоит Леонардо. В темных омутах его глаз плещется удивление при виде незваной гостьи в чужой спальне. На лице проступает ехидная усмешка, которую он тщетно пытается скрыть.

– Надеюсь, я не помешал? – в полумраке комнаты Фарини вычленяет из тени силуэт Риккардо, который, оторвавшись от окна, делает несколько шагов навстречу. Итальянский кулинар молчит, скрестив руки на груди и устремив взгляд в угол. Появление Фарини застало ее врасплох, заставив замереть на пороге в нерешительности. Сбежать, не проронив ни слова, или остаться и выяснить причину столь позднего визита? – Мы решили собраться в библиотеке и кое-что обсудить. Жду вас там минут через пять. Пойду поищу Диану, она, кажется, пошла к тебе.

Последняя фраза была адресована Ренате, после чего Леонардо разворачивается и исчезает в лабиринтах коридора. Архитектура особняка отличалась причудливой запутанностью, достойной сумасшедшего дома, словно ландшафтный дизайнер и архитектор были одним и тем же человеком, страдающим тяжелой формой помешательства, или, в лучшем случае, братьями, унаследовавшими этот недуг. Только безумец мог спроектировать и построить подобное сооружение. Три этажа, широкая лестница, разделяющая каждый этаж на два крыла, расположение комнат, напоминающее головоломку, коридоры, извивающиеся словно змеи – в ночной темноте, царящей в заброшенном особняке, заблудиться было проще простого. Леонардо, прибыв в особняк, успел изучить лишь второй этаж, но, к счастью, он никогда не жаловался на память, что позволило ему запомнить хитросплетения коридоров и расположение комнат. Рената выходит из спальни, вслед за Леонардо, ощущая, как телефон в кармане вновь вибрирует, сообщая о новом сообщении. На экране горит надпись:

«Это было слишком жалко. Так жалко, что даже мило. Пока живи, Нерри».

Спальня Маттео Конте, 1:39

В полумраке спальни, освещенной лишь призрачным светом экрана ноутбука, полулежал мужчина. Его расслабленная, но в то же время сосредоточенная фигура контрастировала с хаосом смятых простыней и разбросанных подушек. Ноутбук, покоившийся на его коленях, бросал отблески на его лицо, отмеченное печатью усталости и напряжения. И немудрено, учитывая шестичасовую поездку из Турина до флорентийской окраины – он не смыкал глаз почти сутки.

Конте был полностью поглощен происходящим на экране. Его пальцы, словно танцоры, скользили по клавишам, двигаясь быстро и уверенно. В его разноцветных глазах, устремленных на экран, отражалась глубочайшая концентрация, выдающая человека, одержимого своим делом. Он словно отгородился от всего мира, погрузившись в виртуальную реальность, где искал зацепки, крупицы информации, способные привести его к цели.

Тишину комнаты нарушало лишь тихое жужжание ноутбука и редкие вздохи, свидетельствующие о его сосредоточенности. Он был в своей стихии, вдали от любопытных глаз, предаваясь процессу, который, однако, не приносил ему ни удовлетворения, ни радости, лишь усиливал усталость, достигшую критической отметки. Услышав скрип открывающейся двери, он лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от экрана, даже когда незваный гость забрался на кровать. В нос ударил приторно-сладкий аромат чужих духов, которые могли принадлежать только одной женщине. Он не остановил пальцы, даже когда почувствовал прикосновение к кончику своего темного хвоста волос.

– Чем-нибудь порадуешь меня? – тихий шепот у самого уха заставил его оторваться от экрана и увидеть женское тело, изгибающееся кошачьей грацией на смятых простынях. Габриэлла, прищурившись, улыбнулась и, устроив голову на подушке, сквозь пряди волос взглянула на него.

– Тебя порадует череда твоих любовников, – Матео цокнул языком, с трудом сдерживая раздражение от грубого рывка за волосы.

– Будто ты в их число не входишь, – телеведущая улыбнулась, не меняя позы. Она лежала на животе, подперев подбородок руками, а ее изящные лодыжки покачивались в воздухе, создавая легкий ветерок. Его разноцветные глаза невольно скользнули взглядом по ее телу, от лодыжек к икрам, затем к бедрам, прикрытым длинным темным пиджаком. Нет, он никогда не входил в этот список. В юности – мечтал об этом. При первой встрече Росси казалась ему ангелом. Невысокая, с доброй улыбкой и сияющими медовыми глазами, она всегда создавала впечатление нежной, хрупкой девушки. Но вскоре он узнал, что Габриэлла была до ужаса двулична. И вся ее показная доброта, отзывчивость и нежность были лишь маской, слоем грима, который наносят перед эфиром. Она оказалась высокомерной, алчной, жадной до информации, готовой идти по головам и даже по трупам ради достижения своих целей.

– Я никогда не входил в этот список. И, кажется, ты сама просила забыть тот вечер, – ехидно заметил Конте, намеренно задевая ее самолюбие. Его пальцы вновь заскользили по клавишам, наполняя комнату тихим стрекотом. Молчание его не тяготило, оно давало возможность сосредоточиться, несмотря на нарочитые вздохи, доносившиеся со стороны. Матео вновь погрузился в работу, не замечая оценивающего взгляда, которым она окинула его фигуру. Брошенная фраза засела в ее голове, заставляя поджать губы и невольно вспомнить события трехлетней давности. Матео Конте появился на ее горизонте неожиданно. Небольшая компания, чей офис находился в итальянской глуши, слишком быстро набрала обороты, а ее владелец стал одним из самых обсуждаемых людей в стране. Необычная внешность, гетерохромия, любовь к коже и тайна, окутывающая его деятельность, – все это разжигало в ней желание заполучить информацию, скрытую от посторонних глаз. На вопрос о роде деятельности компании всегда следовал один и тот же ответ – продажи. Ничего не изменилось и после той ночи. Поначалу Габриэлла была разочарована, но потом решила, что Конте все же может быть ей полезен. Помимо своего загадочного образа, Матео обладал редким даром находить нужную информацию, и Росси, снедаемая жаждой использовать её в своих целях, заключила с ним сделку. Он предоставлял ей сведения, но с одним условием: Габриэлла никогда, ни при каких обстоятельствах не вмешивалась в его дела. Тогда она согласилась. Но теперь…

Брюнет замечает внимательный взгляд, скользящий по экрану его ноутбука, и с тихим вздохом закрывает крышку. В ответ доносится разочарованный вздох и вкрадчивый голос:

– Тебе есть что скрывать от меня, милый?

– Как говорил один мудрец, – глухо отзывается Матео, не меняя положения на кровати и отодвигая ноутбук подальше от любопытной телеведущей, чье любопытство не знало границ. – Выдать чужой секрет – предательство, выдать свой – глупость. У каждого из нас есть свои тайны, Габриэлла. Но разница, между нами, в том, что я не пытаюсь проникнуть в твои.

Женщина с показательным щелчком языка резко меняет положение на кровати, впиваясь взглядом в лицо мужчины. Её медовые глаза молча сверлят Конте, вызывая у него лишь нахальную ухмылку – он прекрасно понимает, что на его слова ей нечего возразить. Любая фраза застревает в горле, мозг отбрасывает один вариант за другим, не давая ей озвучить хоть что-то, потому что… потому что за три года знакомства она так и не смогла ничего о нём узнать. Мужчина, напротив, прекрасно это осознаёт, поэтому ухмылка не покидает его лица.

– Я нашёл всё, что ты просила: заключение о вскрытии из морга, протокол обнаружения тела, откопал все вызовы скорой помощи в том районе – всё отправлено тебе на почту. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы избавить меня от твоего желания копаться в моей жизни, милая.

Ответ Росси прерывает настойчивый стук в дверь, заставляющий телеведущую вздрогнуть и вскочить с кровати. Матео качает головой и направляется к дубовой преграде, чтобы спокойно взглянуть в глаза ночному нарушителю. На пороге стоит Антонио, нетерпеливо барабаня пальцами по деревянному косяку. Открытая дверь вызывает короткий оскал на лице политика, и его тёмные глаза, словно изначально знавшие о картине, разворачивающейся в спальне Конте, спокойно скользят с Росси на Матео и обратно.

– Так и знал, что наша звезда эфира будет здесь. Мы собираемся в библиотеке, нужно кое-что обсудить.

Мужчина кивает, готовый хоть сейчас спуститься в кладезь знаний. Готов идти куда угодно, лишь бы выпроводить Росси из своей спальни. Её присутствие мешает работе, требующей его внимания. И сообщению, мерцающему на экране телефона под подушкой:

«Как твои продажи, Матео? Что с тобой будет, если все узнают, чем на самом деле занимается твоя компания? Если не хочешь огласки, узнай, что скрывает милая Габриэлла.»

Спальня Франчески Ришар, 1:34

Женщина устало смотрела на наследника королевской крови, прислонившегося к косяку открытой двери и не скрывавшего своего интереса. Его серо-зеленые глаза скользили по чёрному кружеву, прикрытые ровными прядями челки, они словно зачарованные следили за сплетением узоров, слишком ярко выделявшихся на фарфоровой коже. Он отметил изгиб бёдер, едва заметную россыпь родинок возле пупка, подтянутый живот, витиеватую надпись татуировки на левом ребре под резинкой бюстгальтера, не позволяющей рассмотреть её целиком. Единственное, что можно было разобрать, – надпись сделана на французском. Когда молчание затянулось, Франческа едва заметно усмехнулась.

– Может, повернуться, чтобы ты мог рассмотреть и другую сторону? – Она либо слишком устала, либо совершенно лишена чувства стыда, чувствуя себя вполне комфортно, стоя перед малознакомым человеком в нижнем белье. Наследник семьи Монца прочистил горло, на долю секунды закрывая глаза, чтобы не видеть открывшуюся перед ним картину. Несмотря на усталость, он почувствовал, как кровь прилила к одному единственному месту, вызывая дискомфорт и отключая способность здраво мыслить. В последний раз он испытывал подобное возбуждение года два назад. Несмотря на известность, богатство, смазливое личико и толпы преследующих его девушек, падок на всё вышеперечисленное, что добавило бы им статуса и положения в обществе, он не испытывал такого сильного волнения. Хотя удостоившиеся его внимания дамы делали всё возможное – целовали, кусали, вытворяли такое, что итальянские сексологи молча курили бы в сторонке, пополняя свои дневники новыми заметками. А сейчас перед ним стояла младшая сестра его покойной любовницы, скучающе ожидающая ответа, а он был готов, словно неопытный подросток, развернуться и убежать в свою комнату, где проведёт время с собственной рукой и порно. Перед его носом громко щёлкнули пальцами, отчего блондин вздрогнул и с усилием натянул на лицо лукавую улыбку. – Чем обязана визиту?

– Кажется, ты всё-таки ждала меня, – его хриплый голос оборвался, когда он увидел закатившиеся от раздражения зелёные глаза женщины.

– Кажется, ты ещё десять минут назад говорил, что слишком устал, – ехидно парировала она, опираясь на дверной косяк, с другой стороны, зеркально повторяя его позу. С той лишь разницей, что она не испытывала возбуждения. Но прекрасно видела его в глазах собеседника, переминающегося с ноги на ногу в поисках удобного положения, в котором дискомфорт не грозил бы разорвать ширинку брюк.

– Может, поговорим внутри? Или этот вид доступен всем, кто проходит по коридору? – Альберто нахмурился, ожидая ответа. Директор популярного глянца широко улыбнулась на его недовольный тон, готовая в этот же момент захлопнуть дверь своей спальни, желательно прищемив ею все выдающиеся части тела итальянского принца.

– Тебя смущает мой вид? Ты что, впервые видишь женщину в нижнем белье? – Насмешливый голос эхом отозвался в его ушах, а глаза, не отрываясь, смотрели в одну точку. Ришар, видимо, не отдавала себе отчёта в своих действиях, во время разговора чуть склонившись вперед, она невольно приковала его взгляд к соблазнительной ложбинке между пышными грудями третьего размера, отрезав от внешнего мира. С титаническим усилием воли он встряхнул головой, вдохнул полной грудью, выдохнул сквозь стиснутые зубы и выдавил из себя ответ:

– Обычно, его уже нет к моему приходу.

– То есть, если я его сейчас сниму, ты наконец-то объяснишь цель своего визита? – Монца не смогла скрыть удивления от ее спокойного тона. Фраза прозвучала без тени смущения, будто обнажиться перед ним – не более чем обыденность. И черт возьми, как же он хотел выпалить “Да!”, чтобы увидеть, решится ли она на это. Его ответ застыл в воздухе вместе с приоткрытыми губами, но тут слух уловил стук каблуков в коридоре, и из сумрака появилась Оливия Сальви. Владелица музеев насмешливо изогнула тонкую бровь, окидывая взглядом эту пикантную сцену. Франческа ответила ей тем же жестом, оставаясь невозмутимой, словно их не застали за чем-то предосудительным.

– Смотрю, время зря не теряете. Мы решили собраться в библиотеке, у Фарини есть важная информация для всех. Сбор через пять минут. Так что кончайте и спускайтесь, – фыркнула блондинка и, обогнув онемевшего мужчину, направилась к лестнице. Королевский наследник хмыкнул, бормоча что-то о том, что пяти минут ему явно недостаточно, чтобы “кончить”. Со стороны двери донесся тихий смех. Ришар смотрела на него с неприкрытой неприязнью, скрестив тонкие руки на груди. Темные локоны, растрепавшиеся по плечам, придавали француженке вид женщины, только что выскользнувшей из жарких объятий и теплой постели. Монца, законченный эгоист до мозга костей, вдруг страстно захотел увидеть ее такой наяву. Если для этого нужно следовать безрассудным указаниям призрачного кукловода, он готов рискнуть. А если это приведет его к разгадке личности отправителя, то он сорвет куш.

Пока он предавался своим грезам, его собеседница просто молча развернулась и исчезла в глубине спальни, чтобы натянуть на себя надоевшее платье-футляр. Их ждало импровизированное собрание, которое, она надеялась, хоть немного приблизит их к истине. О полученном ранее сообщении она старалась не думать. Она не станет его выполнять.

Chapter 4

Библиотека, 2:00

Леонардо Фарини нетерпеливо постукивал пальцами по столу, устремив взгляд на закрытую дверь библиотеки, ожидая прихода остальных. Он сидел в полной тишине в одном из кресел, окружавших большой стол. Запах старых книг и пыли въелся в его темную рубашку, и он уже потерял надежду избавиться от него по возвращении домой. Нахождение в этом доме довело его напряжение до предела, а раздражительность – до максимума. Он пытался рассуждать логически и рационально, шаг за шагом анализируя обстановку. Все в этом доме говорило о том, что здесь жили, и совсем недавно, а не в восемнадцатом веке. Многие комнаты были заперты, но оставшиеся явно подготовили к приезду гостей. Фарини не нашел ни одной камеры в местах их пребывания, хотя обследовал каждый чертов угол. Но при этом каждый их шаг отслеживался. И владелец холдинговой компании пытался понять, как. Кроме них в доме никого нет, он был в этом уверен. Именно это им и нужно обсудить, когда все соберутся в библиотеке. Дверь открылась, и в поле его зрения появились Габриэлла и Маттео, первыми вошедшие в этот кладезь знаний, за ними последовали Риккардо, Рената и Диана. К счастью, Фарини перехватил последнюю у дверей Нерри и сразу же отправил ее на первый этаж. Через пару минут появились Антонио, Оливия и Альберто. Франческа вошла последней, не отрывая зеленых глаз от экрана телефона. Леонардо оставалось только гадать, что так сильно привлекло ее внимание. Воспользовавшись моментом, мужчина пристально оглядел владелицу глянца. За все время их знакомства и общения в прошлом Летиция ни разу не обмолвилась о наличии сестры. Ни слова, ни намека. Его бывшая возлюбленная избегала разговоров о семье, лишь едва заметно усмехалась и тут же меняла тему. Леонардо хотел бы поговорить с Ришар об этом. Возможно, это будет ключом к разгадке или хотя бы немного снимет его подозрения с нее. Потому что для Фарини Франческа Ришар сейчас была самым подозрительным человеком из всех. Все присутствующие здесь были знакомы друг с другом, они не раз пересекались на светских раутах, кто-то по работе, как он, например, с Маттео, а кто-то даже делил с другом ночи, но не Франческа…

После смерти Летиции он долго приходил в себя, намеренно изолировавшись от итальянского общества, перестал посещать громкие мероприятия, не встречался с друзьями, предпочитая полностью погрузиться в работу. И, соответственно, передача журнала прошла мимо него, а сама Ришар не предпринимала никаких активных действий, просто продолжала руководить огромной командой, никак не участвуя в общественной жизни. Будто призрак. И сейчас этот призрак французского происхождения, усевшись в мягкое кресло и склонив голову к правому плечу, отражал его заинтересованный взгляд. Они не доверяли друг другу, и у каждого были на то свои причины. Устав от сверлящих взглядов, женщина с вызовом фыркнула, приковывая к себе всеобщее внимание. Тишина, тяжелая и липкая, словно саван, окутала их, давила на плечи сильнее, чем гнетущее предчувствие, что неизвестный шантажист знает о них все. В глазах каждого плескалась безысходность, отблеск отчаяния в этой тщательно расставленной ловушке. Единственная надежда – найти выход, разорвать порочный круг, прежде чем кукловод осуществит свои зловещие замыслы. Каждый мечтал лишь об одном – вырваться из этого проклятого дома и вернуться к нормальной жизни. Но будет ли она нормальной, пока над ними навис призрак шантажиста, дергающего за ниточки их судьбы?

– Ты вытащил нас из спален, чтобы молчать, Фарини? – Антонио, с его неизменным дефицитом терпения, прорычал сквозь тишину, словно разбивая хрупкий лед. Политик вальяжно восседал в кресле, закинув ногу на ногу, в руках покачивался бокал с янтарным отблеском коньяка. Руссо можно было понять: нервы у всех были оголены, как провода, готовые вспыхнуть от малейшей искры. Каждый искал способ удержать себя в руках. Леонардо и сам бы с удовольствием приложился к бутылке или нашел другой способ расслабиться, но в тот момент, когда он уже готов был это сделать, Диана едва не выстрелила себе в висок.

– Простите, задумался. К слову, вы не заметили ничего странного, пока шли сюда? – Слабая, едва заметная улыбка тронула лицо Фарини, когда он повернул свою белобрысую голову в сторону политической звезды.

– Я заметила свет в закрытых комнатах. Пыталась открыть, но безуспешно, – Рената нахмурилась, чуть слышно подавая голос. Она, как и в прошлый раз, отказалась от кресла, предпочитая стоять у окна, вглядываясь в темноту. Риккардо, хоть и пытался скрыть, следил за каждым движением своей бывшей невесты, бросая на нее украдкой взгляды.

– На первом этаже закрыты все комнаты, кроме библиотеки, кухни и выхода в оранжерею. На втором открыты все ванные комнаты и спальни. На третьем – закрыто все, – Франческа устало зевнула, прикрывая рот ладонью. Она пришла последней, именно поэтому. Проводив Оливию и ушедшего в себя наследника престола, она решила проверить двери по пути, отмечая расположение на схематичной карте особняка. – Если среди нас нет любителя вскрывать замки, то проверять и искать тут особо нечего.

– А если есть? – Ехидный голос из другого угла комнаты заставил женщину усмехнуться в ответ. Маттео, замерший возле одного из книжных шкафов, удерживал в пальцах увесистый том с прозаичным названием “Загадки истории”. Франческа еще в прошлый раз заметила, что один из стеллажей словно подбирался специально для них, и в каждой книге проскальзывали слова: загадка, тайны, секреты. Словно нарочно, чтобы взгляд, скользнувший по комнате, обязательно наткнулся, вызвав в сознании определенный триггер, удерживая в напряжении, заставляя ощущать отчаяние и страх.

– Тогда ему предстоит вскрыть как минимум восемнадцать дверей в этом доме, чтобы мы могли проверить их, – Ответ женщины был спокоен, он полностью скрывал волнение, раздражение и все остальное. Сохранять такое самообладание в такой ситуации вызывало у многих восхищение.

– Либо же мы можем переждать здесь и утром уехать, – Диана слабо попыталась улыбнуться, обхватывая себя за плечи. После пережитого ее все еще потряхивало. Ришар заметил красные полосы на ее руках, будто женщина отчаянно царапала себя ногтями, в надежде взять собственную истерику под контроль. Но, судя по потухшим карим глазам, это не особо вышло. Внимание Ренаты тут же переключилось на учредителя миланского университета, которая под ее взглядом съежилась еще больше. Женщина едва заметно шевелила губами, подбирая слова о том, что, даже если они уедут, кто даст гарантии, что их не заставят притащиться сюда снова? Их заставляли нервничать не один день, посылая сообщения одно за другим, и почему же Каполла уверена, что все это прекратится, стоит им уехать отсюда? Просто сидеть в комнате, ожидая чуда, им вряд ли позволят. Поэтому нужно пытаться найти другой выход.

– Ты можешь остаться здесь. Как и любой, у кого есть подобное желание. Я никого не заставляю, – Леонардо поднялся на ноги, вытягивая руки к потолку, чтобы размять усталое и затекшее от ожидания тело. Каполла благодарно кивнула, подгибая под себя ноги, удобно располагаясь в кресле. Остальные задумались. Франческа одна из первых поднялась на ноги. Ей хотелось со всем покончить и ранним утром вернуться в свою квартиру, где она снова погрузится в работу.

– Осмотрю еще раз кухню и столовую, – Она не ждала ответа, выходя из библиотеки и быстро направляясь в сторону нужных комнат.

– Я думаю, это бесполезно, но попробовать стоит. Возьму на себя западное крыло второго этажа, – Антонио опустил пустой бокал на стол и тоже поднялся на ноги. Риккардо, тихо вздыхая, последовал за ним.

– Я возьму восточное.

– А я попробую открыть двери на первом этаже, – Маттео пристально смотрел на Леонардо, отчего тот едва заметно улыбнулся. Взгляд гетерохромных глаз настойчиво буравил его лицо, ожидая нужную реакцию. Мужчина кивнул.

– Я помогу, – Альберто, наконец-то переживший внутри себя все события у комнаты Франчески, пришел в норму и хрипло подал голос. Он, как и остальные, хотел поскорее закончить и вернуться к себе.

– Мы останемся, – Габриэлла бросила еще один взгляд на сидящую рядом Диану, понимая, что совесть не позволит ей оставить бывшую однокурсницу одну в тишине библиотеки, где атмосфера то и дело менялась, как и погода за окном, от любого действия и шума. Рената у окна кивнула, подтверждая слова телеведущей, и спустя пару минут в библиотеке остались лишь они втроем.

2:40

Франческа крайне внимательно оглядывала каждый угол кухни, заглядывая и сканируя каждую деталь. Массивный стол, сработанный из дуба и усыпанный замысловатыми резными узорами, возвышался в центре комнаты. Женщина была уверена, раньше на нем красовалась снежно-белая льняная скатерть, отбрасывающая причудливые тени на окружающую обстановку. Сейчас же вокруг стола были расставлены стулья с высокими спинками, обтянутые выцветшим бархатом винных и оливковых оттенков. Их ножки были изящно изогнуты, свидетельствуя о мастерстве краснодеревщика. В углу комнаты, словно древний страж, возвышалась этажерка, её полки, уставшие от времени, гнулись под тяжестью банок с пряностями и глиняных горшков с травами. Франческа, словно алхимик, пытающийся найти философский камень, заглянула в каждый сосуд, надеясь отыскать хоть что-то чужеродное, выбивающееся из этого пряного хаоса. Ничего. Устало прислонившись к резному буфету из темного дерева, украшенному виноградными лозами и геральдическими лилиями, она не смогла сдержать вздох разочарования. Надежда найти нить, ведущую к разгадке, таяла, как дым. Вновь завибрировал телефон, словно назойливая муха, жужжащая над ухом. Ришар возненавидела этот звук. Ей хотелось швырнуть смартфон в стену, разбить его вдребезги, лишь бы прекратить этот поток ядовитых сообщений, сводящих её с ума. С мрачным предчувствием, она разблокировала экран, и усталый мозг с трудом выцепил из потока букв зловещее послание:

“Французская трусиха. У тебя интересные принципы, Франческа. Готова раздвигать ноги перед журналюгой, но отказываешь принцу. Не раздвинешь ноги, протянешь их в гробу, сучка!”

Глубокий вдох. И выдох. Кислород, подобно животворной силе, хлынул в мозг, пытаясь унять бушующее пламя ярости. Вдох-выдох. Медленный счет до десяти, сцепив зубы. Пальцы впились в край дубового стола, закрывая глаза. Нужно взять себя в руки. Воспоминания вспыхивали, как искры костра, обжигая своей остротой. Она пыталась отгородиться от них, возвести невидимую стену между прошлым и настоящим. С кем она спит – её личное дело. И плясать под чужую дудку она не станет. Сейчас есть только она и этот стол – единственная опора в этом хаосе. Еще один вдох… еще один выдох… Ярость отступала, словно прилив, оставляя после себя лишь соленую горечь. Она почувствовала, как напряжение покидает её тело, как расслабляются мышцы. Открыв глаза, она увидела в пыльной, некогда лакированной поверхности стола своё отражение – бледное лицо, покрасневшие глаза. Но в них уже не было той испепеляющей злости. Только усталость и тихая решимость. Она справится. Она всегда справляется. Лишь ей ведомо, сколько пришлось пережить до переезда в Италию. Сколько тайн похоронено во Франции. И она похоронит любого, кто попытается эти тайны вытащить на свет. Журналист, упомянутый в сообщении, был всего лишь мимолетным увлечением, и его профессия не имела значения. Просто совпало. Или, вернее, она не придавала этому значения, пока не узнала о его истинном роде деятельности. Как только Франческа поняла, что он журналист – их пути разошлись. Она оберегала свою жизнь от любителей копаться в чужом грязном белье, не позволяя им переступать черту дозволенного. Парадокс. Она – владелица журнала, чей штат состоит из журналистов, редакторов, интервьюеров – всех тех, кого она не допускала в свою жизнь, и которыми руководила на протяжении двух лет после смерти сестры. Кстати, о ней. Летиция Ришар. Старшая сестра. Ложь, если бы она хоть раз назвала её милой и доброй сестричкой, заботящейся о её благополучии. Летиция была редкостной стервой, которую хотели придушить не только чужие, но и родственники. Благо, их было немного. Узнав о её смерти, Франческа не почувствовала ни капли сожаления. И стоя на похоронах, она безэмоционально смотрела на крышку гроба, не испытывая абсолютно ничего. Неожиданное наследство, заставившее её переехать из Франции в Неаполь, вызывало лишь злость на почившую явно не своей смертью сестру. Летицию хотелось вытащить из могилы и отправить на тот свет еще раз. А потом начались сообщения… Сначала безобидные: “Я знаю все твои секреты”. Потом они приобрели зловещий оттенок, в них начали проскальзывать детали, известные только ей. И с каждым разом их становилось всё больше, они раздражали и отвлекали от работы.

Закусив губу, Франческа вскочила на стол, погружаясь в пучину собственных мыслей. Сквозь витражные окна, лунный свет, словно серебряные нити, проникал в комнату, расцвечивая её мозаикой ночных оттенков. Дождь, наконец, стих, перестав усиливать гнетущую атмосферу, за что француженка была искренне благодарна. В мерцающем полумраке, она застыла, словно изваяние на дубовом пьедестале. Именно в этот момент её и застал наследный принц, вошедший на кухню. Прислонившись к дверному косяку, Альберто смотрел на неё сквозь рваную челку. Сейчас, в профиль, она была как никогда похожа на Летицию, напоминая ему бывшую возлюбленную. Тонкий нос, волевой подбородок, очерченные скулы, поджатые губы, отсутствующий взгляд, когда она погружалась в свои мысли так глубоко, что не слышала ничего вокруг. Урони он сейчас тарелку или банку, которых на старой кухне было предостаточно, она бы и бровью не повела. Вместо этого он подошел ближе, наблюдая, как на её лице появляется складка между бровей, когда она хмурилась, сражаясь с собственными демонами. Монца сделал еще несколько кошачьих шагов, не сводя с неё глаз. Он хотел заговорить, но слова застревали в горле, он боялся нарушить хрупкое равновесие этого момента. Каждый его мускул был напряжен, словно перед прыжком в бездну. Он знал, что одно неверное слово, один неловкий жест разрушит всё. Тишина стала почти осязаемой, давя на него, заставляя сердце биться быстрее. Он чувствовал, как пот проступает на лбу, несмотря на прохладу в комнате. Он сделал еще один шаг, стараясь не издать ни звука. Она подняла голову, и её глаза встретились с его взглядом. В них он увидел усталость, тревогу и отблески раздражения, направленные именно на него. Прежде чем он успел открыть рот, Ришар спрыгнула со стола, увеличивая дистанцию между ними, и тихим шипением нарушила молчание:

– Какого черта ты тут делаешь?

– Решил закончить то, что не успели в спальне, – Альберто усмехнулся, прислоняясь бедром к дубовому столу. Его глаза не отрывались от француженки, по лицу которой пробежали мрачные тени от его насмешливой фразы. Прищуренный взгляд скользил по нему, словно сканер, подмечая детали и делая выводы. Молча, скрестив руки на груди, она отступала, стоило ему сделать шаг в её сторону.

– Ты отказался от моего предложения. Второго шанса я не даю.

– Мужчина всегда может передумать. Тем более после показательного дефиле, которое ты устроила у своих дверей, – в его глазах отражался неподдельный интерес. Наверняка это срабатывало со всеми девушками. Выверенная улыбка, мягкие движения – всё, что он делал, было отточено годами практики на многочисленных итальянках. Он хотел, чтобы она почувствовала себя особенной, желанной, любимой. Он хотел, чтобы она поняла, что видит в ней не просто красивую девушку, а родственную душу, половинку его сердца. Безоговорочно идеальный образ принца, о котором хоть раз, но мечтала каждая девушка. Будь Франческа моложе или глупее, похожей на одну из девиц, столь любимых Монца, она бы поверила каждому слову. Каждой улыбке. Но Ришар не была такой. И поэтому она не поддавалась очарованию. Она исподлобья смотрела на блондина, который по удивительной ошибке предков носил королевскую кровь. Франческа закусывает щеку изнутри, чтобы не сорваться на банальные оскорбления. Она протягивает ладонь, словно просит милостыню, и едва слышно, с хрипотцой шепчет:

– Покажи мне свой телефон.

– Что? – В его глазах, едва различимых в полумраке кухни, мелькает удивление, которое она успевает поймать, прежде чем он встряхивает головой, пряча свои серо-зеленые омуты под рваной челкой.

– Я достаточно большая девочка, чтобы усвоить одну простую истину: если к тебе проявляют повышенное внимание, тебя хотят либо наебать, либо выебать. Так что дай мне свой телефон, чтобы я убедилась в правильности любого из вариантов.

Альберто теряет дар речи. Во-первых, он слегка шокирован циничной бранью, сорвавшейся с женских губ, а во-вторых, потому что она, черт возьми, права. Смартфон, спрятанный в кармане брюк, хранит текстовое послание, заставившее его прийти сюда ночью.

“Говорят, после ночи, проведенной с королями, многих казнили, если величественные лица оставались недовольны. Подарите королевскую ночь Франческе, Ваше Высочество. Или же “казнят” Вас!”.

Он не может показать ей свой телефон, не тогда, когда ранее пришедшие сообщения скрывают часть его прошлого. Того прошлого, что хочется стереть из памяти. Забыть, уничтожить любые напоминания, вырвать из сознания.

– То есть вариант, что я просто хочу провести ночь с понравившейся женщиной, ты совсем не рассматриваешь? – Он пытается перевести разговор, прислоняясь к столу с деланной расслабленностью, но кулаки в карманах напряженно сжаты. В ответ француженка лишь презрительно фыркает.

– Не смеши. Мы знакомы сколько? От силы шесть часов с момента моего приезда сюда. Я больше поверю, что я понравилась твоему члену, а не тебе, тем более с нашей семьей он знаком гораздо глубже. Так что перестань нести чушь и дай мне свой чертов телефон. – Ответа наследника престола она ждет несколько долгих минут, пока он, стиснув челюсть, принимает решение. Ришар не упускает возможности оглядеть мужчину еще раз. Будто не видела раньше его лицо на страницах собственного журнала. Среднего роста, следящий за собой, проводящий большую часть своего дня в спортзале, одетый всегда в брендовые вещи – пусть Альберто и мелькал на страницах как один из повес современного общества, Франческа знает, что он образован, начитан, воспитан как один из наследников королевской крови. Он будет чувствовать себя комфортно как в ночном клубе, так и в театре. Но он предпочитает вести разгульный образ жизни, прожигая день за днем по накатанному сценарию.

Франческе где-то в глубине души даже интересно, чем шантажируют королевского наследника. Спрашивать напрямую она не будет, намеренно искать информацию тоже. Она просто будет наблюдать, рано или поздно за любой неверный шаг все тайны могут вскрыться. И его, и её. И сейчас они оба знали, что они как раз находятся на этом переломном моменте. Монца продолжает молчать, так и не приняв решения, а Франческа начинает терять терпение. И тогда, когда она уже на грани, готовая в несколько шагов сократить расстояние между ними, дверь кухни скрипит, возвещая о том, что на пороге комнаты появился еще один гость. Маттео возникает на пороге кухни, его гетерохромный взгляд отражает растерянность, граничащую с тревогой. Глаза сканируют помещение, замечая Ришар и Монца, после чего из его груди вырывается судорожный вздох.

– Вы Каполла не видели? – Он никак не мог найти девушку, обыскивая комнату за комнатой, едва вернувшись в библиотеку, был встречен встревоженными взглядами Ренаты и Габриэллы. Со слов женщин, Каполла вышла минут двадцать назад и до сих пор не вернулась. Он обошел весь второй этаж. Дианы не было ни в своей комнате, ни в любой другой. Не было ее и в столовой. Риккардо и Антонио, встретившиеся ему по пути, также сказали, что не видели блондинку, пока исследовали комнаты. Франческа отрицательно качает головой, наблюдая, как тревога в глазах мужчины сменяется легким отчаянием.

– Может быть, в оранжерее? Я проверяла столовую и кухню. – Ришар направляется к выходу, не дожидаясь ответа. Это обычное логическое рассуждение: они определились с комнатами, а оранжерею оставили на потом. Скорее всего, Диана направилась именно туда, только вот вопрос “Зачем?” так и остается без ответа. Дверь, ведущая в оранжерею, спрятанная под широкой лестницей на первом этаже, открывается тихо, без скрипа.

Заброшенная оранжерея встречает их тишиной. Сквозь разбитые стекла купола пробивается свет луны, расчерчивая пол причудливыми узорами света и тени. Когда-то здесь царило буйство красок, экзотические цветы источали пьянящие ароматы.

Теперь же лишь редкие ростки пробиваются сквозь толстый слой опавшей листвы и пыли, напоминая о былом великолепии. Стены, увитые плющом, хранят следы былой роскоши: остатки фресок, потускневшие от времени, и облупившаяся краска, скрывающая под собой искусную лепнину. Сорняки пробиваются сквозь трещины в плитке, обвивая ржавые каркасы некогда гордо стоявших пальм и лиан. В дальнем углу, под грудой обвалившейся штукатурки, угадывается контур фонтана. Его чаша, некогда наполненная кристально чистой водой, теперь служит пристанищем для опавших листьев и дождевой воды. Но в глаза вошедшим бросается не былое великолепие, а картина, раскинувшаяся в центре оранжереи, где в куче опавших, пожелтевших от времени листьев лежит тело. Франческа тихо ахает, останавливаясь на полпути. Ей не нужно подходить ближе, чтобы понять, что Диана Каполла мертва. Ее тонкая шея и лицо отекли, вокруг глаз, которые уже были стеклянными и ничего не выражали, выступила сыпь и красные пятна. Положение тела говорит о том, что Диана просто упала, где стояла, потеряв сознание. Лопнувшие сосуды в белках глаз свидетельствуют об асфиксии, а значит, Каполла умерла достаточно быстро, потеряв доступ к кислороду. Стоявший рядом с телом женщины Фарини потерянно смотрит на нее, не сводя глаз. Услышав шум, он лишь поворачивает голову на звук и вновь возвращает ее в исходное положение. Когда Альберто и Маттео поравнялись с ним, он хрипло разрезает воздух:

– Знаю, как это выглядит, но я тут ни при чем. – Наследный принц едва заметно хмурится, не сводя глаз с лежавшей на полу среди листвы блондинки.

– Было бы странно, если бы ты решил избавиться от нее при стольких свидетелях, Фарини, – на голос Монца владелец холдинга едва заметно вздрагивает. Конечно, Альберто прав. Он бы не стал избавляться от кого-то при свидетелях, а даже если бы и хотел, то Диана была бы последней в этом списке.

– Я нашел ее здесь, за пару минут до вас… – продолжение фразы теряется в одновременном звуке приходящего сообщения на четыре смартфона. Франческа хмурится, открывая его.

“В оранжерее, средь листьев и некогда роз,

Диана нашла свой последний приют.

Аллергия, о боже, как смерти мороз,

Ей жизнь оборвала, закончив маршрут.”

– Сука, – Фарини глухо рычит, готовый в одно движение сломать свой телефон после прочитанного сообщения. Его ладони трясутся, не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции. Пока Леонардо пытается справиться со злостью и паникой, что перемешались в один взрывной коктейль, Ришар вновь оглядывает оранжерею более внимательным взглядом.

– У Дианы была аллергия? – Она спрашивает тихо, приседая возле лежавшей девушки. Бледная, с красными пятнами – кто бы мог подумать, что меньше часа назад она еще мягко улыбалась, пытаясь справиться с тревогой.

– На укусы насекомых. Мало кто об этом знает, – Леонардо морщится, когда женщина задает вопрос, на который он вообще не хотел бы отвечать. Об аллергии Каполла он сам узнал не так давно; если бы сам не был свидетелем, то женщина так бы и продолжала молчать. Она стеснялась этого. Прикрывала свою болезнь, как могла. В моменты активности насекомых и за несколько месяцев до этого начинала принимать антигистаминные лекарства, которые в случае укуса дали бы время для принятия адреналина или же вызова скорой. В один такой раз он был рядом, когда Диана начала задыхаться после укуса. После она сквозь зубы на больничной кровати рассказала о своей аллергии. Зеленые глаза Франчески наконец-то замечают, что в ладони Каполла что-то зажато. По словам Фарини, он нашел ее незадолго до них, а значит, вложить это в руку Дианы никто не мог. Рассуждая логически, Диана именно для этого пришла в оранжерею, стараясь найти и спрятать это от чужих глаз. Поднимая с плиток, проросших мхом, крепкую ветку, она аккуратно, чтобы не оставлять отпечатков, разжимает женскую руку, являя миру черную флешку.

– А вот и причина ее прихода сюда. Нужно понять, что на ней. Конте, кажется, ты приехал с ноутбуком, верно? – Тихий голос француженки заставляет Маттео кивнуть в знак согласия. Он готов идти за ним в спальню хоть сейчас, лишь бы покинуть эту чертову оранжерею и этот дом.

– Её нужно вынести отсюда.

– Нет, нельзя. Во-первых, мы оставим свои отпечатки, во-вторых, изменим положение тела, что затруднит работу экспертизе, в-третьих, кто-то уже знает, как объяснить наше нахождение здесь? – Франческа шипит, перебивая Леонардо. Ее факты обоснованы, аргументированы и не лишены здравого смысла. Трое мужчин не находят слов, чтобы с ней спорить. А француженка тем не менее продолжает: – Завтра утром я вызову полицию и останусь тут до их приезда. Сейчас нужно закрыть оранжерею, чтобы никто больше сюда не зашел.

– Я схожу за ноутбуком, встретимся в библиотеке?

– Не думаю, что стоит рассказывать всем об этом. Давайте сначала выясним, что там, а потом расскажем остальным, – Леонардо говорит через силу, сглатывая ком в горле. Его глаза никак не могут оторваться от Дианы, а мозг до сих пор не донес осознание, что Каполла больше нет. Его больше не будет сопровождать звонкий смех, он больше не увидит свое отражение в карих живых глазах, и ему снова придется научиться засыпать в одиночестве. Как и два года назад. – Пойдемте в мою спальню, посмотрим все там.

Уходя из оранжереи, Фарини бросает последний взгляд на женщину, беспомощно закрывая глаза. Чувство вины разъедает изнутри, обещая напоминать о себе вспышками изнуряющей боли при любом воспоминании.

3