Вкус моей ночи

Глава 1

Морвейн

Под моими пальцами билась соблазнительная жилка. Я положил ладонь на горло девушки, ее спина вжалась в мою грудь, и я чувствовал, как хрупкое тельце дрожит.

Вокруг царил ад. Вампирский ад. Кровь разлетелась брызгами. Визги, крики и совершенно дикая музыка наполняли огромное помещение.

Светские маски были сдернуты, и теперь мужчины превратились в чудовищ, преследовавших девиц и иссушавших их.

Я тоже чувствовал этот приятный аромат, быстро уходил контроль, лишая последних капель самообладания.

— У тебя единственный шанс на спасение, милая, — прошептал я на ухо своей жертве.

Девушка не билась в моих руках, просто замерла в ужасе. Ее кровь будет пропитана страхом.

— Что? Что вы мне предлагаете? — повернула она ко мне бледное лицо.

— Бессмертную жизнь… или смерть в агонии, как вот у них. Выбирай.

Она снова посмотрела на эту преисподнюю. Сглотнула. Горло чуть дернулось под моей рукой.

Зачем я проявлял такую милость к незнакомке? Ведь проще покончить с ней. Хотя… и незнакомкой-то ее не назовешь. Плутовка думала, я не знаю. Но я вычислил девчонку еще месяц назад, когда она влетела в меня на парковке бизнес-центра, где проходила деловая встреча.

Увидев слежку, я резко затормозил, и маленький зеленый «Матиз» врезался в мой «Фарсель Вега» 58-го года.

Краем глаза заметил темный седан, что проехал мимо, не сбавив скорости, хотя любой нормальный водитель затормозил бы поглазеть на аварию. Тогда я не придал этому значения. Меня больше интересовал «Матиз» и его владелец.

Как глупо и непрофессионально. Хотелось понять, кто же за рулем. Я несколько дней чувствовал ее запах, а теперь увидел. Из машины выпорхнула худенькая белокурая девчонка с большими синими глазами, похожими на королевский сапфир. На ней даже не было косметики, естественная красота, редкая для нынешнего времени. И мягкость. То, как девушка говорила, жестикулировала. Словно маленький плюшевый медвежонок. Я залюбовался ею на несколько секунд.

Она лепетала извинения, краснела, предлагала расписку и при этом украдкой пыталась меня сфотографировать. Даже в панике не забыла о задании. Журналистка. Наверняка начинающая. Набивалась ко мне в уборщицы, барабанила кулачком по стеклу. Я тогда простил ей машину и уехал. Ей повезло, что напоролась именно на меня — другой вампир слопал бы, не задумываясь.

Мысли об этом одуванчике тут же вылетели, когда пришло сообщение с нужными файлами.

А теперь одуванчик каким-то чудом оказался на дьявольском балу. Я пришел сюда расследовать убийство близкого друга — Валерона. Именно по этой причине я был в бизнес-центре. Именно по этой причине я пошел на дьявольский бал.

Обычно я избегаю таких мероприятий. Но сегодня здесь присутствовали все нужные мне люди. И я мог выведать какие-то интересные подробности. Ведь убийство Валерона произошло на такой же вампирской пьянке месяц назад.

И да, я немного побродил по комнатам и даже кое-что выяснил. В кабинет Дариэна Дюваля заглянул без приглашения. Дурная привычка. И уже на пороге почувствовал гомский пепел: горькую полынь и жженую кость. Тот самый запах, которым были пропитаны останки Валерона. Его ни с чем не спутаешь, он въедается и не выветривается месяцами. Хозяин вечера либо был на месте убийства, либо сам посыпал пеплом. Мне удалось спугнуть тень, но друга я спасти так и не смог, и он сгорел у меня на глазах.

Я вернулся в зал с этим знанием, спокойно пригубил бокал и улыбнулся Дариэну через весь зал и получил оскал в ответ. Двое хищников прекрасно чуют друг друга.

Но когда началась официальная часть, я почти все забыл, увидев одуванчика.

Как она пробралась сюда? Что вынюхивает? И что есть у девчонки? Может, мы копаем в одном направлении?

И вряд ли она была осведомлена о своей участи и о том, куда попала. Увидев меня, всячески делала вид, что мы незнакомы, старалась держаться подальше.

Наверное, думала, будет развлекать светских господ. Ну, поначалу вечер так и начинался. Мужчины деловито обсудили важные темы, девушки разбавляли серьезность тем легким флиртом. А потом хозяин дома объявил время десерта.

И вот сейчас этот «десерт» с криками бегал по шикарному залу.

Не знаю зачем, но как только все началось, я тут же поймал одуванчика и затянул за колонну. Ей не выбраться живой. Даже я не в силах помочь. Здесь не должно остаться никого с бьющимся сердцем. Но у нее хотя бы появился выбор. Да, не самый приятный, но все же…

— У тебя заканчивается время, милая.

Я провел пальцем по пульсирующей венке. Во мне нарастало желание и голод. Одно дело пить донорскую кровь из холодильника. Совсем другое — почувствовать теплоту и сладость.

— Это будет не больно, — шепнул я, склоняясь к ее шее и нежно касаясь губами кожи.

Она дернулась, но я с силой прижал ее за талию к своему торсу.

— Скоро здесь станет тихо, — продолжил я. — А ты останешься единственной. И тогда я уже не смогу ничего сделать.

Мои губы скользили от уха к плечу и обратно. Я сам наблюдал за тем, как остервенело вампиры вгрызаются в плоть девушек, иногда налетая на них по двое и даже по трое.

— Как я останусь живой? — всхлипнул мой одуванчик.

— Не останешься. Ты возродишься в новом виде. Соглашайся. Ты ведь такая любознательная. Думаешь, я тебя не вспомнил?

— Я буду… как они?

— Временами.

— Тогда я не хочу! — В ее голосе вдруг прорезались стальные нотки. Она чуть развернулась и посмотрела мне в глаза. Дерзкая какая. — Должен быть другой выход.

— Нет, милая. Другого выхода нет.

Я ощутил вибрацию. Внимание. Сначала одного, потом второго, третьего.

Живые сердца переставали биться, оставалось только ее. Нас стали обступать.

— Последний шанс передумать, — шепнул я.

Она дрожала. Страх сочился и выступал на коже. Я чувствовал его горьковатый привкус.

— Я один. А их много, душа моя. И ты очень вкусная. Даже…

— Я согласна, — пискнула девушка, перебив меня.

Она снова повернула голову и погрузила в синие омуты. Но там больше злости, чем ужаса. Интересно.

К нам уже хищной походкой направлялись вампиры, перемазанные в крови.

— Вот и чу́дно! Как раз с утра не ел. И мне придется сделать все быстро. Ты слишком долго тянула, Одуванчик.

Я перехватил ее запястье, чтобы удобнее прижать к себе, и замер. Блеснул тонкий серебряный браслет с гравировкой в виде полумесяца. Я знал эту вещь. Снял точно такой же с мертвой руки Валерона месяц назад.

Кто ты такая?

Думать буду потом. Сейчас — пить.

Время замедлилось. Мы умеем двигаться настолько быстро, что почти не видно человеческому глазу.

Мои зубы вонзились в трепещущую венку, вызвав вскрик девушки. Она дернулась, но я только сильнее ее прижал к себе.

Глоток. Вкусно. Очень вкусно. Как я и предполагал. Сладкой патокой разлилась ее теплая кровь по моему горлу.

Я пил и с каждым глотком становился все более жадным.

Ее тело ослабевало. Дрожь уходила.

Некоторые вампиры уже рядом. Успею. Или нет?

Я на секунду оторвался. Применил то, что нельзя делать: вампирскую магию. Жертвуя насыщением, мы можем выпустить оглушающую волну. Сейчас все не в себе, поэтому даже и не вспомнят. Это даст немного времени. Мне хватит.

Мгновение, и из меня вылетел черно-красный поток, опустошая мое тело. Я снова голодный. И зачем? А главное, ради кого?

Ради начинающей журналистки, которая даже следить нормально не умеет? Но на ее запястье — браслет мертвого друга. А хозяин этого дома пахнет пеплом с места убийства. И она зачем-то пришла именно сюда, именно к нему.

Но что-то внутри кольнуло. Я давно уже не испытывал интерес. И сейчас хотелось забрать себе одуванчика. Она мила и вкусно пахнет. И эта девчонка — ключ к Валерону, Дариэну, а может, к разгадке. В конце концов буду любоваться ее личиком и вести долгие разговоры одинокими ночами. А еще — и это не давало покоя — она копала в том же направлении, что и я. Кто-то навел ее на мой след. Кто-то, кто знал про Валерона.

Пока все не очухались, я снова припал к тонкой шее. Девушка уже висела в моих руках. Пульсация становилась слабее.

Последний вздох, и маленькое сердечко замерло.

Достаточно.

Как бы ни хотелось продолжить, надо оставить немного ей, чтобы возродить.

Вампиры начали приходить в себя.

— Ты что творишь, Морвейн? — подошел ко мне Дариэн. — Совсем ополоумел?

— Как будто не знаешь, что я чокнутый, — усмехнулся я, подхватывая девушку на руки.

Я смотрел ему в глаза и думал о гомском пепле и о том, как он улыбался мне через зал.

Ничего, Дариэн. Мы еще поговорим.

— Теперь вспомнил, почему я не звал тебя. А куда ты с ней? Мы еду навынос не упаковываем.

Его красные глаза жадно смотрели на шею девушки.

— Это мой десерт, и я собираюсь взять его себе домой. Ты же позволишь?

— Серьезно? — Он аристократично вытер уголки рта и посмотрел на вампиров. — Я-то тебя выпущу с завтраком, а вот они вряд ли согласятся…

— Да брось. Когда меня пугали кучи остервенелых кровососов? — Я подошел и склонился над его ухом. — Я тебе даже дам последний гримуар мруанской ведьмы.

Его глаза на мгновение расширились. Жадность победила осторожность. Так всегда бывает.

— За эту? — удивленно поднял он брови.

— Вечер мне наскучил немного. Гримуар пришлю курьером. Откланяюсь.

Он нехотя отступил. Кивнул охране, чтобы меня пропустили.

Я шел по коридорам быстро. Одуванчик совсем ничего не весила. Поэтому я почти бежал. Оголтелые вампиры, особенно новички, могут начать преследовать. Да и дома уже хотелось побыстрее оказаться. Завтра сложный день. Красавица проснется, и начнется хаос. Она будет очень голодная и немного сумасшедшая. Так у всех. Первые недели самые тяжелые. А еще она будет задавать вопросы. И мне придется задать свои.

Я взглянул вверх. Камеры. Везде камеры. Дюваль любил компроматы. Пусть смотрит. Когда тебе четыреста лет, угрозы начинают казаться скучными. Но мне плевать. Я никогда не лез ни в политику, ни в светскую жизнь. Всегда держался в тени. Мне достаточно моей небольшой инженерной компании по робототехнике.

К дому я уже подъехал на рассвете. Старинный особняк достался мне от моих предков. Снаружи его окутал плющ, и он казался немного заброшенным, но внутри все по последнему слову техники. У меня даже роботы-собаки и дом управляется компьютером.

Как только я вошел, сразу же меня встретил дворецкий. Единственный живой… хотя уже давно не живой. Тоже вампир.

— Господин де Нуарэтт? — удивился он, глядя на мертвую девушку.

— Подготовь все для ритуала.

— Эм-м-м. А кто она?

У нас не принято воскрешать всех подряд. Поэтому вопрос логичный.

— Моя будущая жена, — поразмыслив, ответил я.

— Господин женится?

— Ну там как получится.

Полар засуетился и совсем скоро разобрал стол в гостиной и достал все, что нужно для воскрешения.

— Ну что, милая. Посмотрим, кто ты такая, — убрал я прядку с ее нежного лица.

Ритуал надо провести в течение суток после смерти. И для этого понадобится много моих сил. Поэтому я засучил рукава.

Серебряный полумесяц на ее запястье тускло мерцал в свете свечей.

Валерон, друг мой, что ты натворил?

— Закрыть рольставни. Включить классическую музыку, — приказал я дому.

— Вам веселую или трагичную? — спросил компьютер.

— Давай что-то задорное. Похоронное.

Заиграл орган. Я взял нож. Начнем.

Глава 2

Лея

— Одуванчик, тебе надо выпить кровь или ты умрешь, — прорычал за дверью мой убийца Морвейн де Нуарэтт.

— Вот и замечательно! — прокричала в ответ я.

— Идиотка, — прошипел он, и я услышала удаляющиеся шаги.

Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я умерла и превратилась в вампиршу, но продолжала бороться.

Я поднялась из ванной, моя кожа опять стала чистой, порезы затягивались за секунды, и прошла в мокрой ночнушке до двери. Выглянула и пнула ногой пакет с донорской кровью.

Я не стану чудовищем!

Меня трясло от ужаса. Быть вампиром — значило навсегда попрощаться с нормальной жизнью и мечтами о семье. Мое тело станет мертвой оболочкой, в которой никогда не зародится новая жизнь. Я панически не хотела этой холодной вечности.

Тот момент, когда я испугалась толпы вампиров и подалась навстречу Морвейну, стал самым плохим моим выбором. Даже хуже, чем мое решение вести расследование в одиночку.

Оказывается, фильмы и книги частично говорили правду: вампиры бессмертные и им невозможно навредить, теперь я и сама чувствовала свою неуязвимость.

Открыв окно, я спрыгнула вниз. Хотела убежать.

Но вместо боли от падения я ощутила странный полет, когда ощущаешь прохладные струи воздуха и капли ночной влаги.

Кроме того, что неудачно приземлилась в колючие кусты, больше никаких неприятных ощущений не испытала. Мое тело стало совершенно неуязвимым для падения, даже не поранилась. И это пугало до истерики. Это всесилие было не даром, а проклятием, которое навсегда оторвало меня от человечества. Я больше не я.

— Мадемуазель, здесь всего лишь второй этаж, — заметил стоявший недалеко от моего куста дворецкий с садовыми ножницами. — В следующий раз пользуйтесь, пожалуйста, лестницей.

— Ой, иди ты в баню, вампирюга! — прошипела я. — Значит, меня охраняют.

Он закатил глаза, но промолчал. Тоже, наверное, уже живет сто лет.

А я гордо поднялась и пошла мимо него к входу. Влажная ткань неприятно облепила кожу, идти было неудобно, приходилось делать большие шаги.

Каждое прикосновение мокрого шелка к телу внезапно отзывалось яркой, почти электрической вспышкой. Я чувствовала фактуру ткани, прохладу ветра, слышала шелест листьев так четко, словно они шуршали у меня в голове. Это тоже новые функции моего организма?

В моей спальне опять нашелся пакет с кровью.

Я с раздражением выкинула его за дверь.

— Ты умрешь, если не будешь питаться! — раздался недовольный голос де Нуарэтта.

— Может, это и есть мой план? — закричала я ему.

— Тогда зачем согласилась? — Он появился в дверях, зло смотря на меня.

— Испугалась смерти!

— Значит, ешь!

— Не буду!

— Нас можно убить только огнем веррота, ронским серебром и диетой. Ты на правильном пути, Одуванчик. Но это очень долго.

— Я ненавижу тебя!

— Тогда зачем ты пришла на бал? Зачем следила за мной?

Он хлопнул дверью и ушел к себе.

А я замерла. Ведь он прав, и у меня была цель. Как я могла о ней забыть? Ради нее я все начала. Очень хотела узнать, кто виноват в смерти Мэй. Но не думаю, что Морвейн легко посвятит меня в подробности вампирских разборок после случившегося. Да и он тоже хочет ответов на свои вопросы, ведь только ради них меня спас. Если это можно назвать спасением.

Значит, мне надо ему подыграть, втереться в доверие, узнать про вампиров все...

Получается, необходимо играть по его правилам.

Со вздохом я вышла в коридор и пошла за пакетом, валяющимся на лестнице. Далеко же улетел.

Поднимая его, почувствовала взгляд.

Морвейн де Нуарэтт сидел в кресле у камина и внимательно смотрел на меня, огонь отражался в его зеленых глазах. Рука крепко держала стакан.

Эх, была не была.

Я перехватила поудобнее пакет и пошла к мужчине. Если бы не насмешка над всеми людишками во взгляде, он бы считался красивым. По-брутальному красивым или скорее притягательным. Хищник. Даже без вампирского магнетизма он явно разбивал девичьи сердца. Волевой подбородок, лицо, словно высеченное скульптором, темные волосы убраны в низкий хвост.

Я опустилась в кресло напротив него и протянула свою добычу.

— Как открыть?

— Соизволила снизойти до нас, грешных? — усмехнулся вампир, чуть приобнажив верхние клыки.

Бессознательно я поднесла руку к своим губам:

— У меня такие же?!

— Да.

— Фу-у-у-у.

Он закатил глаза:

— Во-первых, тебе идет, а во-вторых, ты можешь их убрать.

Я попробовала и скорее провела языком по ровным зубам, не зря носила брекеты в старшей школе.

В это время Морвейн с легкостью надорвал толстенный пластик и налил мне стакан.

— Пей.

Я поднесла стакан ко рту и, выдохнув, как когда пьешь неприятное лекарство, сделала глоток.

Горло обожгло невероятным вкусом, кровь взорвалась внутри сладким пламенем и прокатилась по венам, пробуждая каждую клетку моего тела. Я еле сдержала стон наслаждения. Это был чистый экстаз. Мое зрение вспыхнуло новыми красками, а по коже пробежала волна невыносимого жара.

Одновременно с получением удовольствия я ненавидела себя за то, что мне это нравится. Я пила не просто чужую кровь, а пила чужую жизнь. Мое новое тело откликалось чистым восторгом, предавая и перечеркивая все мои человеческие принципы. Внутри я сгорала от отвращения к самой себе.

Подняв глаза на своего создателя, я увидела его довольную ухмылку.

— Вот такая ты мне нравишься больше.

— Какая?

— Получающая удовольствие, Одуванчик.

Потемневший взгляд вампира скользнул по моей мокрой ночнушке, облепившей тело и не скрывающей от него затвердевшие соски.

Я заерзала и начала прикрываться подушкой. Морвейна моя попытка рассмешила.

— Мне нужна нормальная одежда, — проворчала я. — И хватит называть меня Одуванчиком. У меня имя есть.

— Летиция Жофре. Я знаю.

— Лея, можешь называть меня Лея.

— Хорошо, Одуванчик.

Я бросила на него негодующий взгляд, и мужчина исправился:

— Хорошо, Лея.

Я еще раз пригубила стакан, кровь приятно растеклась по телу.

— Значит, ты готова сотрудничать?

— Да, но если ты тоже ответишь на мои вопросы.

— Посмотрим. Да и большинство из них тебе уже не нужны. Ты теперь одна из нас.

Я вспомнила ужас, творившийся на страшном приеме.

— Ну уж нет! — вскочила я на ноги. — Я не такая и никогда не стану одной из кровопийц!

Стакан в руке лопнул от новой силы, и кровь из него смешалась с моей от порезов.

— Будешь питаться салатом?

Кожа на руке стала гладкой за секунду. Кого я обманываю? Я уже вампир и уже пью кровь.

— Но можно питаться только донорской кровью? Не убивать людей?

— Обычно я так и делаю. А еще можно вовремя остановиться, но это сложно.

Я провела рукой по шее, там, куда он укусил, уже не осталось следов. Было не больно, просто как будто засыпаешь.

— Это было обязательно? — грустно спросила я.

Морвейн догадался, о чем я спрашиваю.

— Да, Лея. Живой ты бы оттуда не вышла, я не шутил.

— Зачем я тебе?

— Хочу знать, что ты знаешь про убийство Валерона.

— Кто это? — невинно хлопнула ресницами я.

И в ту же секунду оказалась прижата к креслу. Вампир навис надо мной, его стальные пальцы сжали мое горло, а тяжелое, твердое тело вжалось в меня. Меня накрыла паника, но сквозь нее пробилось дурманящее осознание его физической мощи. Я чувствовала каждую литую мышцу под его одеждой, его бедра плотно прижимали мои ноги, лишая возможности пошевелиться. Близость была невероятно интимной, подавляющей и будоражащей одновременно. От этого моя собственная кожа покрылась мурашками.

— Не советую со мной играть! — прорычал он, касаясь губами мочки уха. — Я все еще могу тебя убить.

По телу прокатился горячий разряд, я попыталась вырваться, но даже на миллиметр не сдвинула мужчину. Сглотнула, вдыхая его запах, и из последних сил подавляя в себе желание податься ему навстречу.

— Отпусти, — прохрипела я, глядя прямо в его темные глаза. — Расскажу все, что знаю, но ты поклянешься рассказать мне все о смерти Мэй и правилах своего мира. Хочу гарантий безопасности! Иначе ломай шею прямо сейчас.

Я блефовала, но не собиралась сдаваться даром. Морвейн криво улыбнулся, его взгляд полыхнул темным удовольствием, и он наконец-то встал. Воздух снова наполнил мои легкие.

— Хорошая девочка.

— Какой банальный штамп, — проворчала я. — Ты не оригинален.

— А должен? — Взяв стакан, он сел обратно в свое кресло.

— За сто лет мог бы уже придумать что-нибудь поинтереснее.

— Во-первых, я старше, а во-вторых, не заговаривай мне зубы.

— А что тогда помешает тебе меня убить, если я тебе все расскажу?

— Ты уже возжелала жить? Быстро ты решила стать вампиром. Современные девушки так изменчивы и поверхностны.

Я возмущенно засопела, хотела начать обличительную речь, когда наткнулась на его взгляд. Он надо мной смеялся! Доводил и смотрел, как я пыхчу!

— Ты специально! — обиженно заметила я.

— Да, — не скрывал Морвейн, — ты забавная, Одуванчик.

— Лея.

— Лея, — послушно повторил он.

— А Морвейн де Нуарэтт — твое настоящее имя?

— Да, но ты опять пытаешься уйти от разговора.

— Ты не дал гарантии, что после этого меня не тронешь.

— А их нет. — Он ухмыльнулся, обнажив клыки. — Потому что я трону, если захочу.

Мне стало не по себе оттого, с каким огнем я продолжала играть. Я столько времени за ним следила, набивалась в служанки или в любовницы, а теперь сижу перед ним и понимаю, что все было зря. Он просто свернет мне шею. Мог сделать это раньше, а может, потом.

— Того, кого ты называешь Валероном, я знала как Рона, и он был парнем моей подруги.

Я говорила, а сама боялась, что подписываю себе смертный приговор.

— Господин, камера зафиксировала машину комиссии, — зашел в комнату дворецкий.

— Спасибо, Полар.

— Комиссия? — шепотом уточнила я.

— Да, надо доказать, что я не просто так даровал тебе вечную жизнь.

— И как это сделать? — почему-то я прониклась задачей, поняла, что это важно.

— Легко, мы поженимся, — улыбнулся вампир, смотря на мое вытянувшееся лицо.

— Но...

Я не успела продолжить огромный список «но», как раздался звук дверного молотка.

— Старомодные идиоты, — пробормотал Морвейн, вставая, — там же есть звонок.

— Что мне делать? — шепотом спросила я, умирать больше не хотелось. У меня появилась цель.

— Делать, что я скажу.

И он вышел из гостиной, а я осталась сидеть в ночнушке у камина.

Глава 3

Морвейн

— Сиди здесь и не двигайся, — бросил я Лее, направляясь ко входу.

— А если…

— Молча сиди!

Я открыл дверь. На пороге стояли трое. Хотя я ожидал двоих. Но их я знал.

Первым зашел Каллас. Старший инспектор. Я помнил его. В восемнадцатом веке лютовал. Судил, сжигал и все с неповторимым лицом безучастного инквизитора. Оно с годами стало немного вытянутым, а глаза цвета мутной воды все так же впивались в тебя мгновенно и сканировали все мысли.

За ним следовала Серафина. Я совсем не ожидал ее увидеть. Обычно она занималась делами куда серьезнее рядовых проверок, и ее присутствие означало, что кто-то очень постарался раздуть мою маленькую шалость до масштабов катастрофы. Женщина красивая: высокая, черноволосая и фигуристая. У смертных от нее перехватывало дыхание. Ну, пока они могли, конечно, дышать. Почему-то я не сомневался, что Серафина иногда позволяла себе полакомиться десертом.

Она улыбнулась и взглянула на меня своими черными глазами.

— Морвейн. Давно не виделись.

— Выглядишь ослепительно, дорогая. Как и триста лет назад.

— А ты все такой же льстец.

А вот третьим был молодой и широкоплечий вампир с короткой стрижкой и взглядом цепного пса. Палач. От него за версту несло смертью. Имени я его не знал, но и не надо.

— Прошу в гостиную. — Я провел рукой, изображая радушие. — Полар, чай для гостей.

— Разумеется, господин, — промычал дворецкий и испарился.

Я лихорадочно соображал и при этом пытался сохранить на лице выражение ленивого безразличия. Кто отправил жалобу? Дариэн? А у него наглости вагон и безумия столько же. Идти против меня. Этот засранец получит.

Лея сидела в кресле у камина, закутанная в мой пиджак. Она в нем утопала, но мне нравилось.

Ее мокрые волосы разметались по плечам, и девушка слегка подрагивала. В глазах мелькал ужас, но она всячески пыталась его скрыть.

Умница. Не паникуй.

— Это и есть… новообращенная? — спросил Каллас, разглядывая Лею.

— И моя невеста, — спокойно ответил я, опускаясь в кресло напротив девушки.

Серафина обошла Лею по кругу. Остановилась и принюхалась, отчего мой Одуванчик вжался в кресло.

— Свежая, — протянула вампирша. — Кровь еще бежит, и сердце бьется. Когда?

— Этой ночью.

— При каких обстоятельствах? — Каллас сел на диван и достал блокнот.

А следом из его портфеля показались перо и чернила. В двадцать первом веке это выглядело очаровательно, если бы не один факт: этим пером он любил подписывать смертные приговоры.

— Мы веселились на чудесной вечеринке у Дюваля. И моя невеста оказалась среди приглашенных. — Я невинно развел руками. — Не знаю, как это получилось.

— И что было потом?

Сдать, что ли, этого засранца Дюваля?

Формально такие кровавые балы запрещены. О них все знают, но молчат.

— А дальше… Я увел свою девушку подальше от всех. Мало ли что случится. Вдруг кто-то не удержится. Сами понимаете. Я не могу отвечать за всех.

— То есть ты утверждаешь, что на балу было кровопролитие? — поднял взгляд Каллас. — И сколько там находилось человеческих девушек?

— Я ничего не утверждаю. Это вы сами сказали.

— Но к чему такая осторожность, если мы соблюдаем законы?

Кто-то соблюдает, а вот кто-то их смело рушит, записывая горы компромата.

— Мне плевать, что было в программе вечера у Дюваля. Я пришел туда за своей женщиной.

Лея чуть дернулась от моих последних слов, и я бросил на нее грозный взгляд. У двери палач. Ей стоило об этом помнить и не открывать рот.

— Когда свадьба? — мурлыкнула Серафина, положив руки на плечи девушки, отчего та окаменела.

— В ближайшее новолуние.

— То есть… через три недели, — уточнил Каллас, что-то записывая в блокнот.

— Ну, если я правильно помню лунные циклы, то да.

— Хорошо. Однако мы получили сведения, что обращение было несанкционированным. Без предварительного уведомления Совета и без подтвержденной связи пары. По кодексу это основание для уничтожения новообращенного и взыскания с создателя.

— Пардоньте, от кого сведения получили? — ухмыльнулся я, чуть двинувшись вперед.

Каллас промолчал, но Серафина растянула улыбку на лице. Этого достаточно, чтобы понять. Дариэн, значит. Теперь это точно.

— Сведения поступили анонимно, — наконец выдавил из себя Каллас. — Но это не имеет значения. Важно одно: вы можете доказать связь?

Я спокойно поднялся и неторопливо подошел к Лее. Серафина отошла и уселась рядом с Калласом. Они наблюдали. Я же склонился к уху девушки и прошептал так тихо, что не услышал бы даже вампир.

— Не сопротивляйся.

Лея чуть кивнула и посмотрела на меня. В синей глубине ее глаз я прочел одновременно доверие и обещание убить меня позже. А это забавно.

Я выпрямился и повернулся к комиссии:

— Сделаем ритуал привязки здесь. Этого будет достаточно?

Вампиры переглянулись, и Серафина пожала плечами:

— Если связь настоящая, мы это почувствуем.

— Если фальшивая — тоже, — добавил Каллас безэмоционально.

Я достал из ящика стола обсидиановый нож, который Полар заботливо убрал после ночного ритуала, и повернулся к Лее. Протянул руку:

— Встань, милая.

Она поднялась, и пиджак соскользнул с одного плеча, обнажив тонкую бретельку ночнушки, все еще чуть влажную от ее водных процедур. Ткань, полупрозрачная и без того, после воды не скрывала почти ничего. Я видел, как поднимается и опадает грудь, как напрягается живот от каждого вдоха. Лея тоже заметила и смущенно обняла себя руками.

Я взял левую ладонь Леи, развернул вверх, провел большим пальцем по центру, ощущая настоящее, живое тепло, которого в моих руках не было уже четыреста лет. Кожа у нее тонкая, почти прозрачная, и я видел, как под ней разбегаются мелкие голубоватые жилки. Пульс бился под моими подушечками, но слишком часто. Девушка боялась. Однако ее рука не дрожала.

Проведя пальцем к запястью, я понял, что внутри поднялось древнее, собственническое чувство. Эта рука сейчас будет принадлежать мне, а кровь смешается с моей. Лея через несколько мгновений перестанет быть чужой. Навсегда.

Она подняла на меня глаза, и я увидел кротость и испуг.

Даже такой можешь быть? Невинным агнцем?

Девушка вздрогнула от прикосновения, и я почувствовал, как по слабой и еще пока неоформленной связи прошла волна.

Лезвие рассекло мою ладонь. Черная, густая, как смола, кровь выступила медленно, неохотно покидая тело. Затем я повернул нож и мягко провел по ее ладони. Она стиснула зубы, но не издала ни звука. Алая, яркая, живая кровь брызнула.

Я задержал нож в воздухе всего на секунду, любуясь на это зрелище. Как капли набухали и срывались с пальцев. И еще не встретились, но уже совсем скоро. И это предвкушение будоражило.

Сейчас.

Через секунду я перестану быть один.

Медленно опустив свою руку к ее, я ждал этого прикосновения.

И вот оно. Сначала встретились кончики пальцев. Потом середины ладоней.

Теплая, живая кровь соприкоснулась с густой, и я ощутил касание изнутри. Ее жар пошел вверх, и лишь тогда я переплел наши пальцы и сжал.

Удар.

Он прошел через обе руки электрическим разрядом, поднялся по предплечьям и ударил в грудь. Ее кровь была обжигающе горячей, она смешивалась с моей темной, холодной, древней, создавая нашу пару.

Я стиснул зубы. Давненько по моему телу не пробегались мурашки и яркие искорки.

Лея тихо охнула, ее пальцы сжались на моей руке.

Связь открылась полностью и меня накрыло ее волной. Я ощутил Лею всю разом. И острый, горячий страх, как у загнанного зверька, и злость на меня. А еще… любопытство. Особенно к тому, что будет дальше.

Вот ты какая, мой Одуванчик. Не такой уж и цветочек.

— Чувствуете? — спросил Каллас, обращаясь к Серафине.

— О да, — протянула та, облизнув губы. — Продолжай, Морвейн.

Я свободной рукой коснулся подбородка Леи, приподнял ее лицо. Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В них плескался страх.

Медленно наклонившись к нежным губам, я на секунду замер. Хотел, чтобы девушка полностью осознала происходящее.

Но не выдержал и впился жарким поцелуем.

Я целовал как хищник, заявляя права. Глубоко. Требовательно. Она должна понять, что это не шутки. Мой язык раздвинул ее губы, и я почувствовал вкус крови — той, что она пила из стакана — смешанный с ее запахом. Такой сладковатый, с ноткой страха и пряной дерзости. Рукой я скользнул с подбородка на затылок, зарылся в мокрых волосах и слегка потянул, запрокидывая ей голову.

Лея схватилась за мою рубашку, комкая ткань на груди, пытаясь оттолкнуть. В ней плескалась паника. Явно не ожидала именно такого открытого поцелуя. При всех.

Ее колени подкосились, а сердце забилось рваной дробью. Но только на одно мгновение я сбавил обороты и перестал брать. Замер в ожидании, дав ей передышку.

Я явственно ощутил, как она удивилась, что я остановился. И паника начала отступать.

Тогда я снова двинулся. На этот раз медленнее. Скользил губами по ее верхней губе, затем по нижней. Дал Лее время.

Девушка сделала рваный вдох мне в рот, и ее пальцы на моей рубашке расслабились. Перестали отталкивать. А потом неумело, но жадно она ответила на поцелуй, и по мне рассыпались огоньки. Я едва мог сам себя контролировать.

Ее язык робко и осторожно встретил мой. Отпрянул. И снова стал дразнить. Лея пробовала меня, наслаждаясь чем-то развратным и запретным. Ее больше не волновали уставившиеся на нас гости. Она смирилась с тем, что так надо.

Любопытство девушки поднялось и перекрыло страх. Потянулось мне навстречу. Я ощутил жар Леи не только на губах, но и по всему телу.

И тогда я больше не смог сдерживаться.

Углубил поцелуй так, что она снова охнула. Моя рука на ее затылке крепко сжалась. Вторую, со сцепленными пальцами, я дернул ближе к своей груди. Я целовал Лею так, как не целовал никого.

Наши ладони пульсировали, кровь перетекала туда и обратно, и с каждой секундой связь между нами натягивалась все сильнее.

А после замкнулась окончательно и без возвратно. Это не подделка для комиссии. Все по-настоящему. Я рассчитывал на ритуал и формальность. На спектакль перед Калласом. Но вместо этого получил пару.

Лея в моих руках замерла, и я понял, что она тоже ощутила нерушимую связь.

Я медленно оторвался от губ девушки. Сейчас они были красные, припухшие. Чуть приоткрытые. В глазах плескалось недоумение.

Через связь она впервые посмотрела на меня изнутри и увидела голодного и опасного зверя. Но не отшатнулась.

Я чувствовал Лею всю. Целиком. Ее бешеное сердцебиение все еще существовало, и кровь текла по живым венам.

Глава 4

Морвейн

А дальше я склонился и повел поцелуй ниже, по линии челюсти, вдоль шеи, обжигая дыханием влажную кожу. Она запрокинула голову, и я услышал тихий, сдавленный стон.

Мои губы нашли точки на шее, которые я сделал на балу. Они уже зажили, но все еще чуть проступали. Мой почерк.

— Укус, — произнесла Серафина за моей спиной, и в ее голосе звучало удовольствие. — Взаимный.

Я прижался губами к пульсирующей точке и медленно, не торопясь, погрузил клыки в шею Леи. На балу я пил жадно, считая секунды. А сейчас я входил в нее плавно, ощущая каждый миллиметр.

Ее кровь хлынула мне на язык. Горячая. Сладкая. И по телу разлилось тепло, забытое столетиями.

Лея выгнулась, прижавшись ко мне, и я обхватил ее за талию, притянул ближе. Сквозь тонкую ткань ночнушки я чувствовал каждый изгиб.

Я сделал два глотка и заставил себя остановиться, хотя мое тело требовало еще. Разомкнул зубы, провел языком по ранке, закрывая ее, и поднял голову.

Лея смотрела на меня мутным, поплывшим взглядом, губы приоткрылись, дыхание сбилось. И тут я понял, что она не играет. Не изображает. Она действительно чувствует нашу связь, и это выбило почву под ногами.

— Теперь ты, — шепнул я, расстегивая верхние пуговицы рубашки и обнажая шею. — Кусай, Одуванчик. Сильнее.

Она несколько секунд медлила, а потом неуверенно потянулась к моей шее, коснулась губами кожи. Невесомое прикосновение прошило меня насквозь молнией. Ее новые клыки вошли неумело, не с первого раза. И эта неловкость оказалась… возбуждающей?

Моя кровь попала ей на язык, и я почувствовал момент, когда связь замкнулась. Руки непроизвольно сжались на ее бедрах, притягивая еще ближе, и она тихо застонала мне в шею, не отрываясь, глотая мою кровь. Тихий стон вибрацией прошелся по моей коже, едва не заставив меня потерять остатки четырехсотлетнего самообладания.

— Достаточно, — произнес Каллас.

Я мягко отстранил Лею, придерживая за плечи, потому что она пошатнулась. Ее губы были перемазаны, глаза огромные, шальные, зрачки расширены так, что от синевы осталось только тонкое кольцо. Она тяжело дышала, и я подумал, что за всю свою жизнь видел немало красивых женщин, но ни одна из них не выглядела так, как этот одуванчик с черными губами и безумными глазами.

— Связь подтверждена, — сказала Серафина, и в ее голосе промелькнуло легкое разочарование, будто она ожидала другого финала.

— Полнолуние через три недели. — Каллас захлопнул блокнот. — Церемония должна быть проведена в установленном порядке. Мы вернемся.

— С нетерпением жду, — искренне улыбнулся я.

Палач открыл дверь, пропуская старших.

Серафина не торопилась. Она прошла мимо и у выхода задержалась. Обернулась.

— Морвейн.

— Что?

Она сделала пару шагов обратно ко мне. Каллас уже вышел вместе с палачом. Мы остались втроем.

Серафина наклонилась ко мне близко и, понизив голос, прошептала:

— Береги девочку, мой дорогой. Особенно в ближайшие недели.

Нахмурившись, я спросил:

— Это угроза?

— Лишь совет. — Серафина лениво улыбнулась, как кошка. — В ее крови сейчас спрятано гораздо больше, чем ты думаешь. И не только ты это чувствуешь?

— Кто еще?

— Старые звери, Морвейн. У них хорошая память и плохие привычки. Передавай поклоны, если вдруг встретишь кого-то из прошлого.

И вышла, не дожидаясь ответа.

Стоя посреди гостиной, я пытался справиться с неприятным беспокойством. Проклятая Серафина любила говорить загадками. О ком она? О Создателе? Триста лет не упоминала Абсолона и вдруг сейчас решила вспомнить о былом. Как о погоде. Но это не просто слова. Эта женщина не бросается фразами направо и налево.

Я убедился, что они уехали, и только тогда я выдохнул.

Вернувшись обратно, увидел, что Лея стояла посреди гостиной, все еще с перемазанными губами, у нее мелко дрожали руки. Девушка подняла ладонь, посмотрела на уже затягивающийся порез.

— Это...

— Иди умойся. И переоденься наконец.

Она открыла рот, но передумала что-то говорить, развернулась и ушла, забрав с собой мой пиджак.

Я дождался, пока ее шаги стихнут наверху, и сел в кресло.

Связь. Настоящая.

Я рассчитывал на ритуальную имитацию, которую можно расплести через неделю. Вместо этого получил полноценную привязку. Нерушимую. Двустороннюю. Это значило, что я буду чувствовать ее, а она — меня. Постоянно. Что бы мы ни делали и где бы ни находились. Наши эмоции будут перетекать друг в друга, и со временем это станет только сильнее.

Столько лет я был один. И теперь в моей голове поселился маленький злой Одуванчик. Великолепно.

Я откинулся в кресле и закрыл глаза, прислушиваясь к связи, что гудела внутри. И чувствовал ее — наверху. Сейчас Лея в ванной, сидит на краю и трогает место укуса на шее, а внутри у нее такой хаос, что мне хотелось одновременно рассмеяться и напиться.

А еще… я чувствовал другое. Жизнь. Ее кровь, текущую по человеческим венам. Тепло, которое уйдет через три месяца, когда обращение завершится и она станет такой же, как я: холодной и мертвой.

Три месяца.

Непрошеная, нелогичная и совершенно безумная мысль ворвалась в голову сама. Я знал о таком лишь теоретически, видел дважды за четыре столетия, и оба раза это было случайностью, аномалией, чудом, в которое вампиры не верят.

Ребенок. Вампирский ребенок. Возможен только в период оборота, пока новообращенная еще наполовину жива, и ее сердце бьется, а кровь циркулирует. В этот период тело помнит, что значит создавать жизнь, а не забирать ее.

Я тряхнул головой, отгоняя мысль.

Бред. Лея упрямая журналистка, которая даже следить нормально не умеет. Еще ненавидит меня, и, кстати, правильно делает. Она — инструмент для расследования убийства Валерона и ничего больше.

Но мысль не улетала. А осела где-то в глубине.

Я налил себе стакан и сделал большой глоток.

Четыреста лет. Ни наследника, ни продолжения, ни смысла. Компания, роботы, бесконечные ночи перед камином — элегантные способы убивать вечность. Я давно перестал чувствовать что-либо, кроме скуки и редких вспышек гнева, и вдруг в мою жизнь влетела девчонка и принесла с собой хаос. Забавно.

Я отпил еще.

— Господин, — вошел Полар с подносом. — Вы так и не выпили чай.

— Мне не нужен чай, Полар.

— А свадьба через три недели. Мне начать подготовку?

— Да.

— Список гостей?

— Позже напишу.

— Как скажете, господин. А... формат церемонии?

Я промолчал. Полар тактично не стал уточнять и вышел.

Хм. Формат церемонии у нас один — оргия. На нее положено звать свидетелей, чтобы связь была закреплена на всех уровнях: физическом, магическом и социальном. Это древняя традиция, уходящая корнями в те времена, когда вампиры не знали стыда, потому что стыд — это человеческое, а мы давно перестали быть людьми.

Только моя новообращенная была человеком еще вчера. И что-то подсказывало, что она не оценит историческую глубину обычая.

Через полчаса я поднялся к ней. Мне нужны были ответы. Каждый час промедления — подарок Дариэну.

По дороге я наткнулся на Полара, выходившего из ее комнаты с выражением легкого смущения на обычно непроницаемом лице.

— Полар.

— Да, господин?

— Что ты ей рассказал?

— Мадемуазель поинтересовалась деталями предстоящей церемонии. Я... счел возможным удовлетворить ее любопытство.

— Подробно?

— Я был, возможно, излишне обстоятелен.

— Полар!

— Да, господин?

— Ты уволен.

— Разумеется, господин. Вы меня уже четыреста лет увольняете. Подать завтрак, как обычно?

Я не ответил, потому что уже открывал дверь в ее комнату, и первое, что я увидел, — распахнутое окно и пустую кровать.

Она явно переоделась… и сбежала. Опять.

Я подошел к окну и выглянул. Кусты были примяты.

— Второй раз за день, — вздохнул Полар за моей спиной.

Я перешагнул подоконник и спрыгнул вниз, приземлившись бесшумно.

Глава 5

Морвейн

На улице сгущались сумерки, луна спряталась за облаками, но мне не нужен был свет, чтобы видеть. Связь пульсировала, указывая направление. Девушка бежала к восточной ограде, достаточно быстро для новообращенной. Паника подстегивала.

Я не стал мчаться. Просто спокойно шагал.

Нашел ее у кованых ворот. Она пыталась перелезть через прутья, подтягиваясь на руках, даже не используя силу. Штанина зацепилась за завитушку, и Одуванчик висел в полутора метрах от земли, тихо и отчаянно ругаясь словами, которые я не ожидал услышать из прекрасного рта.

— Какого черта... отцепись… твою мать! — шипела она, дергая ногу.

Я остановился в трех шагах и сложил руки на груди, наблюдая, позволив себе пару секунд просто смотреть. В моей рубашке, с растрепанными волосами и злым, заплаканным лицом, она была до абсурдного красива.

— Оргия?! — Лея наконец заметила меня и перестала дергать ногу, безвольно повиснув на ограде и уставившись с таким бешенством, что будь взгляд огнем, от меня остался бы пепел. — Ты собирался взять меня в жены так?! При всех?! Как... как скот на случке?!

— Я собирался обсудить это с тобой спокойно и рационально, — ответил я ровным голосом, — но ты, как обычно, предпочла прыгать из окон.

— Рационально?!

Она дернулась, ткань треснула, и девушка грохнулась вниз, неуклюже приземлившись на четвереньки. Поднялась, тяжело дыша, глаза мокрые, кулаки сжаты. Что? Сейчас пойдет драться со мной?

— Ты хочешь рационально обсудить, как куча вампиров будет смотреть, как мы... как ты...

— Я не Дариэн, — перебил я, и мой голос стал тише. — Я не устраиваю представлений. И что-нибудь придумаю.

— Придумаешь?!

Лея подошла ко мне, запрокинув голову, потому что доставала мне едва до подбородка, и ткнула пальцем в грудь.

— Ты превратил меня в монстра! Заставил меня пить кровь! Засунул мне в рот свой язык перед тремя незнакомыми вампирами! И теперь ты говоришь мне, что собираешься...

— Хватит! Я спас тебе жизнь, — шагнул я к ней. Она отступила. Спина уперлась в ограду. — Отдал за тебя гримуар, которому нет цены. Провел ритуал воскрешения, а он на минуточку стоил мне двух недель сил. Я привязал тебя к себе, навсегда. Позволил тебе вцепиться мне в горло. И только что солгал комиссии. Ты вообще знаешь, что она может казнить нас обоих?

Еще шаг. Лея вжалась в прутья. Я наклонился к ней, упираясь руками в ограду по обе стороны от ее головы и оказавшись в сантиметре от ее лица.

— А ты кричишь, как капризная девчонка, которой не купили платье.

Моя рука легла ей на горло. Пальцы чуть сжались.

— Катись в ад, — прошипела она.

Во мне все вскипело. Взорвалось.

— Я не святой, Лея. — Мое дыхание коснулось ее губ. — Не добрый. И не спасаю людей из великодушия. Ты жива, потому что мне это выгодно. И ты будешь делать то, что я скажу, поскольку альтернатива тебе не понравится.

Мой большой палец скользнул по ее горлу вверх, по подбородку, коснулся нижней губы, надавливая. Она не отвела взгляда, глаза блестели от слез, и эта дерзость рушила мой самоконтроль.

— А если я откажусь? — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Я задержал взгляд на ее губах. Провел большим пальцем по нижней, оттянул, отпустил. Чуть наклонился, так что мои губы почти коснулись ее.

— Ты не откажешься. Потому что ты умная. У тебя явно есть причина быть здесь, и ты еще не получила то, за чем пришла. А еще... — Я чуть повернул голову, прижавшись губами к ее уху, вдыхая запах волос. — Тебе некуда идти, Лея. Даже к людям уже не можешь. Они увидят в тебе монстра.

Девушка замерла и по связи прошла волна такой острой, оглушительной тоски, что я на секунду разжал хватку.

А потом отступил полшага. Убрал руку с горла.

Мы стояли в темноте, в саду, среди замученных стараниями Полара роз, и злобно смотрели друг на друга.

— Идем в дом, — приказал я.

Лея сглотнула. Вытерла глаза тыльной стороной ладони, размазав остатки моей крови.

— Ты чудовище, — прошептала она.

— Да. Это логично. Идем.

Девушка отлепилась от ограды и пошла к дому, обхватив себя руками. Я следовал за ней в двух шагах позади, глядя на ее ссутуленную спину, и чувствовал, как шторм внутри нее постепенно стихает, оставляя тяжелую тишину.

У камина все было как прежде. Полар бесшумно появился с пледом, укутал Лею и, не произнеся ни слова, исчез. Я опустился в свое кресло, и некоторое время мы сидели в молчании, глядя на пламя.

— Браслет, — начал я, решив, что тянуть бессмысленно. — Дай его сюда!

Лея посмотрела с вызовом, но расстегнула украшение и положила на стол.

Я достал из кармана второй браслет. Теперь два серебряных полумесяца лежали рядом, тускло мерцая в свете камина, и мне показалось, что они чуть сдвинулись друг к другу, хотя я не был уверен.

— Он дал тебе свой. А этот я нашел на нем, — сказал я. — Зачем?

— Он не мой. Он принадлежал моей подруге. Мэй. — Ее голос стал тише. — Мы выросли вместе в приюте. Она была мне как сестра. Единственный близкий человек.

Я ждал. Не торопил.

— Около года назад у Мэй появился мужчина. Странный, закрытый. Она его называла Рон. Светился от счастья, дарил безумные подарки. — Лея запнулась и через минуту добавила: — А потом Мэй начала меняться. Нервничала, плохо спала. Говорила странные вещи. Я думала, проблемы в отношениях.

Девушка опустила глаза и надолго замолчала, что-то переваривая у себя в голове.

— В последний вечер Мэй пришла ко мне, — наконец продолжила она. — Выглядела так, будто за ней гнались. Сняла браслет и сунула мне в руки. Сказала, что это ключ, которым они с Роном хотели открыть что-то важное, просила меня его спрятать. А потом начала рассказывать про вампиров. Что они настоящие и среди нас. А Рон был одним из них. — Лея сжала кулаки. — Я решила, что у нее бред и она сходит с ума от страха. Пыталась успокоить, уложить спать. А наутро она не проснулась.

Голос девушки не дрогнул. Но в груди у меня защипало отголосками ее эмоций.

— Врачи сказали, остановка сердца. Ей было двадцать четыре года, она здоровая, никаких патологий. Просто умерла во сне. И никто не стал разбираться.

— Кроме тебя.

— Я журналистка. Это то, что я умею. — Лея горько усмехнулась. — Сначала я не верила ни в каких вампиров. Думала, это просто богатые ублюдки. Закрытый клуб для влиятельных, которые безнаказанно творят что хотят. Убивают, и никто не может ничего сделать. Я хотела доказательств. Журналистское расследование. Вывести их на чистую воду. Надела браслет Мэй, и он действительно открывал двери. Меня пропускали туда, куда обычных людей не пускают. А потом попала на бал и увидела…

Она замолчала. Я не стал заканчивать за нее.

Рядовая журналистка. Сирота из приюта. Подруга умерла, и больше никого. Без какой-либо защиты полезла к вампирам, вооружившись только ручкой. Отважно. И глупо.

Взяв оба браслета, я повертел, поднес друг к другу. Полумесяцы совпали, образовав полную луну, и на секунду по серебру пробежала рябь.

Я положил их обратно и посмотрел на Лею. Она куталась в плед и выглядела маленькой, измотанной и совсем юной, но глаза были цепкими и внимательными.

— Я полезла во все это ради нее, — продолжила девушка. — Мне нужно было понять, кто убил Валерона и зачем, и кто убил Мэй. Потому что я не верю ни в какой сердечный приступ.

Мы замолчали. Тишину прерывал лишь потрескивающий огонь.

Я перебирал факты. Валерон заключил кровный договор с человеческой девушкой, но не обратил ее. Это осознанный выбор. Он хотел, чтобы Мэй оставалась человеком. Зачем? Кровный договор с человеком — это редкость. Вампиры так не делают без веской причины: слишком опасно и уязвимо. Смерть одного тянет за собой другого. Валерон это прекрасно знал.

И еще браслеты-ключи. Мой друг готовил что-то серьезное, для этого ему нужен был человек на другом конце связи. Канал между мирами? Доступ к чему-то, куда вампир в одиночку не попадет?

А потом его убили. И тот, кто убил, либо знал о плане, либо был его частью.

И тогда Лея выдала то, что сдвинуло картинку.

— Мэй сказала еще кое-что. В последние дни. Думала, это бред, но записала по журналистской привычке. Она повторяла, что он нашел какую-то Дверь, и они убили его за Дверь.

Стакан в моей руке треснул.

Дверь. Если это то, о чем я думаю…

Среди древних вампиров ходила легенда настолько старая, что большинство считало ее сказкой. О месте, где хранится первородная кровь. Это кровь того, кто создал первого вампира. Тот, кто ее найдет, получит абсолютную власть: сможет обращать и развоплощать, создавать и уничтожать, переписывать саму природу вампиров. Одни верили, что это путь к бессмертному потомству, другие — что это оружие, способное убить многих.

И чтобы открыть дверь, по легенде, нужны двое: мертвое сердце и живое.

Вампир и человек.

Я посмотрел на браслеты. Полная луна. Ключ.

Валерон, ты нашел дверь. И Дариэн убил тебя за нее.

Но ключа у него нет. Он лежит передо мной на столе. Дюваль не знал, как выглядит ключ? Именно поэтому я оказался первым, кто его забрал?

Длинная пауза между нами затянулась. Огонь потрескивал.

Я допил стакан и посмотрел на Лею.

— Ну что ж, Одуванчик. Ты полна сюрпризов.

На моих губах появилась ленивая усмешка.

Но за ней перестраивалась вся конструкция. Вся информация складывалась в картину, от которой у меня по спине пробежал холод.

— Я смогу защитить тебя, — бросил я. — Но ты расскажешь мне все. Не сегодня. Ты измотана. Но завтра. И без лжи. Я узнаю, если ты соврешь.

— А ты расскажешь мне? — спросила она с надеждой.

— Что именно?

— Все. Как умер Рон. Почему ты расследуешь. Что ты нашел у Дариэна.

Я чуть приподнял бровь. Внимательная. Она заметила мою реакцию у Дюваля, хотя я был уверен, что скрыл ее идеально. Журналистское чутье это или просто упрямство? Как бы одуванчик не оказался крапивой.

— Завтра, Лея. Спи. Пока еще можешь спать.

Она встала, закутавшись в плед, и ушла наверх, бесшумно, как... ну да, как вампир.

Я остался один. Взял оба браслета со стола. Соединил полумесяцы. Полная луна. На этот раз мне не показалось — по металлу пробежала теплая волна, как пульс. Как сердцебиение.

Я сжал их в кулаке и откинулся в кресле, глядя в потолок.

Дверь. Первородная кровь. Если Дариэн знает хотя бы половину того, что знал Валерон — он уже ищет ключ. А ключ сейчас в моем кулаке.

К тому же была новообращенная Лея, у которой все еще билось сердце. Три месяца, пока обращение не завершится и пока в ней живет и мертвое, и живое. В одном теле.

Непрошеная мысль ворвалась сама: если легенда верна, то Лея — не просто ключ к разгадке убийства.

И еще одно, совсем уж безумное, мелькнуло и ушло. Первородная кровь способна переписать природу вампира. Если она действительно существует… То может появиться вампирский ребенок. И это случится тогда, когда границы между жизнью и смертью размыты. Я видел такое дважды за четыре столетия, и оба раза это скорее походило на аномалию.

Я тряхнул головой. Сначала — Дариэн. Сначала — правда.

Что ж, Валерон. Ты всегда умел усложнить мне жизнь. Даже после смерти.

— Включить музыку, — приказал я дому.

— Какую предпочитаете? — спросил компьютер.

— Что-нибудь для сумасшедших.

Заиграл Шопен. Ноктюрн.

Я усмехнулся в темноту и сделал глоток.

Глава 6

Лея

Всю ночь я не сомкнула глаз, смотрела на луну и предполагала, что моя жизнь никогда не вернется в прежнее русло.

Сначала не стало Мэй, и я думала, что не смогу это пережить.

Потом случился бал вампиров, который я, и правда, не пережила.

А теперь Морвейн угрожает женитьбой.

Каждый раз все хуже и хуже.

И как вишенка на торте: я вампирша и пью кровь. Мое новое тело пугало меня: невероятно острый слух улавливал каждый шорох за окном, а обоняние сводило с ума.

А может, я и спать не должна? А есть обычную еду мне нужно? А туалет? А как они занимаются любовью?

Морвейн вечером пил виски, а не кровь. Я почувствовала терпкий вкус алкоголя на его губах, когда он поцеловал меня.

И этот поцелуй тоже волновал, отчего становилось противно. Потому что у меня есть парень, и я точно не собиралась ему изменять с каким-то вампиром. Пускай и красавчиком, от поцелуев которого подкашиваются ноги…

Черт! Джек! Сколько дней я не выходила на связь? Он же меня потерял!

Я вскочила и, как была в кружевной ночнушке, решила выйти из своей спальни, но в последний момент передумала и накинула халат.

Вообще, мне предоставили красивый гардероб, все по моим размерам и очень дорогое. Только не было обычных хлопковых пижам или футболок с джинсами. Шелковые и шифоновые платья, бархат и вельвет. Вот и сейчас это кружевное великолепие меня смущало своей откровенностью. А шелковый халат украшали мягкие перья, и я стала выглядеть еще более томно и соблазнительно, как та красивая вампирша, что пожирала глазами Морвейна.

Ох, как она на него смотрела, а он словно не замечал.

Я кралась по темному коридору, освещенному только бледной луной, в спальню моего убийцы. Правда, он резонно называл себя спасителем.

Ткань скользила по коже, отзываясь почти болезненной чувствительностью. Мое тело постоянно менялось.

Стучать или нет? Я дернула за ручку, оказалось не заперто. Это логично, зачем ему закрываться в собственном доме, будучи самым крутым хищником на планете?

На цыпочках подошла к его огромной кровати.

Наверное, я бы обрадовалась, если бы он спал в гробу. Так было бы проще смириться и считать его ужасным созданием тьмы. Но нет, его комната выглядела очень современно: мебель из темного дерева, без лишних украшательств и вензелей, кровать без балдахина и ровные линии в интерьере.

— Долго ждать, когда ты отвиснешь, Одуванчик?

— А я думала, что ты спишь, — не смутилась я. — Кстати, а вампиры спят?

— Да, но меньше, чем люди.

— Может, поэтому мне и не спится?

— Возможно. Ложись, — приказал Морвейн и подвинулся, освобождая мне половину кровати.

Я в задумчивости посмотрела на черные шелковые простыни. В кружевной ночнушке и в халате с перьями я идеально подходила к его спальне.

— Нет, это слишком. Я просто хотела попросить у тебя телефон.

— Зачем?

— Позвонить своему жениху, он уже явно беспокоится.

Морвейн привстал на локтях, одеяло съехало вниз, открывая прекрасный вид на кубики пресса, да и руки у него очень даже накачанные. Получается, что он умер в такой хорошей форме? И кем он был при жизни? А сколько ему лет? Интересно узнать об исторических событиях из первоисточника.

Я опять отвлеклась и зависла, пока не услышала бурчание Морвейна. Наглый вампир решил вернуть меня на грешную землю.

— Тебе надо срочно его бросить!

— Зачем? Я люблю Джека, а он меня.

— Ты головой ударилась? Дай-ка подумаю! — зло передразнил Морвейн. — У нас свадьба в конце месяца или, может, потому, что ты умерла?

— Свадьба фиктивная, а Рон же с Мэй встречались.

— И чем все закончилось? — вкрадчиво поинтересовался Морвейн.

Я скривилась, в его словах была логика.

— Хорошо, но я хочу с ним попрощаться лично.

— Расстаться, — напомнил Морвейн.

— Какой ты нудный!

— Зато ты безголовая, реально Одуванчик.

Я уже хотела развернуться и убежать из его комнаты, но в последний момент затормозила.

— Дай телефон, я все равно должна успокоить Джека, пока он не обратился в полицию.

— Плевать, пусть обращается. Но я уверен, что он даже не подумает тебя искать. Испугается.

— Ты его же не знаешь, — обиделась я.

— Современные мужчины поздно взрослеют. И не любят брать на себя ответственность. Они не знают, что нужно женщине.

— Ворчишь, как старый дед! Нашелся знаток женщин!

Морвейн ухмыльнулся, я даже в темноте почувствовала, как его губы растянулись в наглой улыбке. А через секунду он уже стоял рядом и прижимал меня к себе.

С опозданием я вскрикнула, пытаясь вырваться из его рук.

— Лея, у тебя слишком острый язычок. Никто не учил держать его за зубами? Сначала думать, а потом говорить или делать?

Его губы коснулись моей щеки, затем переместились к уху, а дыхание обожгло мою шею. Да он весь меня обжигал! Еще и полуголый.

— Отпусти, — попросила я шепотом, упираясь в мужчину раскрытыми ладонями.

Он держал мое тело так же, как на балу. Стало страшно, хоть я уже и умерла.

Зубами Морвейн прикусил кожу, оттягивая и касаясь на месте укуса языком.

И я поплыла от этих действий, хотелось выгнуться ему навстречу, как было при комиссии, когда проводили ритуал.

— Чувствуешь? — прошептал Морвейн. — Теперь мы связаны, и ты всегда будешь гореть в этих ощущениях.

Я вздрогнула и открыла глаза.

Это чертова вампирская магия?! Из-за обмена кровью я теперь готова ему отдаться?

— Прекрати! — воскликнула я, пытаясь добавить грозных ноток в свой писк.

Вампир рассмеялся и выпустил меня из кольца рук, я сразу же шмыгнула за дверь, больше не рискуя и не нарываясь.

После произошедшего я уснула, как только голова коснулась подушки, и без сновидений. А утром нас разбудила полиция.

Морвейн ошибся в Джеке. Мой парень начал поисковую операцию и заставил спецслужбы работать. Они быстро нашли меня у Нуарэтта, и теперь я неловко стояла в халате с перьевой опушкой перед полицейскими.

— Мадемуазель, вы находитесь здесь по собственному желанию?

— Да.

— Офицер, это намек, что я похитил и удерживаю Летицию силой? — лениво развлекался Морвейн.

— Нет, что вы, месье. Это просто стандартный опрос.

Из последних сил я сдерживала желание рассказать про то, что Морвейн — маньяк и меня убил. И вообще, я хотела домой, но понимала, что Джек не достанет мне запас крови и не спасет от ужасной вампирской комиссии.

Поэтому я мило улыбнулась и подтвердила ранее сказанное:

— Я переехала к Морвейну, а мой бывший Джек не может смириться.

— Ваши вещи и документы остались в квартире.

— Надо забрать, все руки не доходят. Это недавнее решение.

Пока один из офицеров обратился с бумагами к Нуарэтту, второй, понизив голос, уточнил:

— Если вы беспокоитесь за свою жизнь, то полиция может вас защитить.

Я уже хотела успокоить хорошего полицейского, но почувствовала, как кровь бежит по его венам. Она шумела, как прохладная горная река, и у меня бессознательно выступила слюна, и удлинились клыки.

Еще секунда, и я бы впилась в шею мужчины, но сбоку резко появился Морвейн, приобнимая меня за плечи и не давая убить полицейского.

— Моей невесте ничего не угрожает в моем доме. Мы любим друг друга. Да, Одуванчик?

Я сглотнула слюну, тихо радуясь, что Морвейн вовремя остановил меня.

— Да-да, мой зайчик.

У Морвейна чуть дернулось веко, но он сдержался.

Изображая влюбленную пару и не отлипая друг от друга, мы проводили полицейских.

Как только закрылась за ними дверь, расцепили объятия и отошли друг от друга.

— Зайчик? — выгнул бровь Нуарэтт.

— Ответка на Одуванчика, — пояснила я.

— Но почему зайчик?

— Они свои какашки едят. Мэй работала ветеринаром, всякое рассказывала.

И, развернувшись, я сбежала в комнату, не дожидаясь, пока Морвейн придумает, что мне ответить.

Уже оставшись в одиночестве, я задумалась о полицейских. Они выглядели как обычные работники, но мое обостренное восприятие улавливало от них не только ожидаемый запах кофе или оружия, но и запах опасности. Может, у вампиров сильная интуиция? Или это передавалась паранойя Морвейна по нашей новой связи, но эти люди казались мне опасными. И неправильными, как те ряженые в костюмы полицейские, которые приезжают на девичники, только с реальным оружием.

Глава 7

Морвейн

Зайчик.

Я стоял в холле и смотрел на закрытую дверь ее спальни, пытаясь решить, что меня раздражает. Тот факт, что у нее был парень или то, что я сам согласился играть роль десятилетнего ребенка с лопаткой и даже не поморщился при двух полицейских.

— Господин, — раздалось у меня за плечом.

— Что, Полар?

— Позволю себе отметить, что вы прекрасно справились. Зайчиком вас еще никто не называл.

Я медленно повернул голову.

Слуга стоял с подносом. Его лицо было, как всегда, непробиваемым.

— Полар, у тебя есть какие-нибудь дела по дому?

— Множество, господин.

— Вот и иди займись ими! — рявкнул я.

— Разумеется. Прикажете подать вам морковь на обед?

Он специально меня выводил? Хотя это в его духе. Но я так посмотрел, что он тут же испарился.

Я постоял еще несколько секунд и поймал чувства Леи. Она задыхалась от смеха и хохотала, прижимая ладонь ко рту.

Хорошо. Устрою я тебе еще, дрянная девчонка.

Развернувшись, я пошел в кабинет.

Документ, оставленный офицерами, лежал в углу стола. Это стандартный протокол, отпечатанный на принтере. На нем красовалось два имени: Артур Лефер и Даниэль Морен. Бланк выглядел нормально. Там и печать, и номер. Но… что-то не сходилось. Интуиция подталкивала все проверить.

Включив монитор, я открыл реестр. Имена у меня были, как и фотографии: успел их запечатлеть на телефон из коридора, пока они стояли боком.

Лефер действительно числился в участке на улице Маринар. Но с пятнадцатого числа на больничном: грипповал десять дней подряд. Его жена даже принесла справку, скан которой я открыл и долго рассматривал.

Хм. Лефер, лежащий в постели, никак не мог утром стоять у меня в холле.

А вот Даниэль Морен вообще в реестре не значился.

Я ввел фамилию еще раз. Может, пропустил какие-то буквы? Но ничего не изменилось. Морена в полиции не было.

Номер машины, на которой они приехали, был на моих камерах. Сейчас я и его пробил. Автомобиль действительно числился за муниципальной службой, но именно эту единицу списали год назад и… утилизировали. По бумагам ее не существовало.

Я откинулся в кресле.

Значит, к моей женщине утром приехали двое в форме на машине, и ни один из них не был полицейским. И отправил их сюда не Дюваль, потому что этот поганец работал в другой манере: он бы прислал кого-то с гербом или оружием, а не двух скучных мужиков.

Они что-то говорили про Джека. Это он их послал?

Взяв трубку, я набрал номер.

— Лоран.

— Слушаю, господин.

— Парень Джек, который встречался с Леей Жофре. Журналистской. Я хочу про него знать все. Где работает, кто родители, кто друзья, где жил последние десять лет. Все, что найдешь. И сколько у него связей в полиции.

— Срок? — только и спросил Лоран.

— К вечеру.

— Понял.

— И еще. Дам тебе имена: Артур Лефер и Даниэль Морен. Первый — реальный офицер на больничном. Второй — призрак. Мне нужно понять, кто творец этого призрака. Документы, печать, машина. Все, что у них было, кто-то им изготовил. У них где-то есть прачечная.

— Прачечная? — уточнил мой помощник.

— Структура, которая отмывает легенды. Мне нужно ее название.

— Понял, сделаем.

Я положил трубку и долго сидел, глядя в стену.

Эти подпольные организации, которые создают истории людей, стирая их прошлые личности, не возникают за ночь. Они работают годами, иногда десятилетиями. Лоран обязательно найдет. Он хорошая ищейка. Но это точно не Дюваль и не кто-то из совета вампиров. Что-то новое. И в это был погружен бывший парень моей женщины.

Внутри закрутилось и обожгло холодной ревностью. Ее я давно не испытывал. Она старая, нелепая и ничем не оправдана, потому что Лея уже моя, у нас даже есть связь.

Но все равно. Джек оказался не тем, кем его видела девушка. И она пока об этом не знает. Он у нее еще жил где-то в сердце, и мне это не нравилось.

Я налил себе виски.

За окном начинался мелкий дождь. Он стучал по карнизу, и почему-то в голове вдруг возникли видения из прошлого.

Чужая библиотека. Вильхейм. Двести лет назад.

Я слушал, как Серафина обстоятельно объясняет, что от меня требуется:

— Мой дорогой Морвейн. У меня есть к тебе деликатная просьба.

Все ее просьбы обычно заканчивались чьей-то смертью.

В тот раз речь шла о вампире по имени Тибо Аруэ. Я о нем слышал. Он старый, из первых поколений. И начал пить кровь других вампиров, чтобы не выгорать. У таких через век плавится разум. А еще Тибо начал убивать людей не для еды, а для забавы. И делать это так, что газеты взрывались заголовками. Совет тогда постановил его устранить. Серафина взялась организовывать и сказала, что одному с Тибо не справиться.

— Я дам тебе напарника. Он молодой и очень хорош. Тебе понравится.

Но она ошибалась. Мне не понравилось. Я не работал в паре уже лет сто пятьдесят. Идея делить охоту с кем-то казалась мне раздражающей. Серафина это знала, но продолжала с улыбкой меня убеждать:

— Я тебя переиграю, и ты еще поблагодаришь.

Вот тогда я и познакомился с Валероном. Он ждал меня в Тарнских горах. В маленьком монастыре, который к тому времени уже сто лет пустовал. У парня были темно-русые волосы, средний рост. Лет двести от обращения, не больше.

При первой встрече он посмотрел на меня и хмыкнул:

— Так это ты — тот сухой ублюдок, про которого говорила Серафина. Она предупреждала, что ты не умеешь улыбаться.

Я тогда специально оскалился, показав ему все зубы, на что он заливисто расхохотался.

Дальше мы обсуждали план. К утру, прикончив бутылку местной настойки, я впервые за полвека смеялся.

Тибо мы взяли через три дня в шахте под Эйзенбургом. Валерон отвлекал, а я заходил со спины.

Когда все закончилось, мы сели прямо на тело и допили вторую бутылку.

Валерон, посмотрев на труп, пробухтел:

— Знаешь, что я понял? Старики невкусные.

Он пробовал. Конечно. Этот сукин сын все пробовал.

С тех пор мы виделись несколько раз в год. Иногда по делу, бывало и чаще. Он единственный за столетия, кто умел рассмешить настолько, что я забывал, что мертв.

И вот его не стало.

Сейчас бы он сидел напротив в этом же кресле, закинув ногу на ногу, и говорил бы какую-нибудь гадость про мое лицо. Я бы огрызнулся, и мы бы вместе додумали то, чего я в одиночку не мог сложить.

Когда я допил стакан, завибрировал телефон.

— Господин де Нуарэтт. Я получил предварительную информацию.

— Говори!

— По парню, значит. Джек Уэбер. Работает менеджером по продажам. Контора чистая, но фиктивная. Зарегистрирована на подставное лицо, оборот минимальный. Основной доход у парня не оттуда. Откуда — пока ищу. Родители записаны, но по адресам не проживали никогда. Никто из соседей их не помнит. Друзей в открытом доступе нет. В соцсетях только три фотографии за два года, и все с госпожой Жофре.

— Еще что-то есть? — спросил я.

— По второму запросу. Прачечная, которая ему документы сделала, — старая. След ведет на структуру, у которой нет вывески. Я нашел три офиса с похожим почерком. Все зарегистрированы на охранную деятельность. Один из них называется «Эгида». Я копаю дальше, но…

— Это орден, — перебил его я.

— Что, простите?

— Это охотники, Лоран. Орден охотников на вампиров. Они существуют несколько веков. Я о них слышал в молодости и думал, что это легенда.

— Понял, тогда искать в этом направлении?

— Да. Мне нужна структура полностью. Имена, иерархия, базы. Особенно оперативники, работавшие в нашем городе последний год. И все, что связывает парня с орденом. Я хочу его досье у меня на столе.

— Сделаю, — бросил Лоран и положил трубку.

А меня всего трясло. Хотелось швырнуть телефон в стену.

Ублюдок был охотником на вампиров. Встречался с моей женщиной полгода или больше, и все это время он ее… пас. Через Лею подбирался к Мэй, скорее всего. Потому что она связана с Валероном. А через него к нам всем. И когда Мэй погибла, он остался при Лее, поскольку она была удобной точкой наблюдения.

Если узнает, что я ее обратил, то явно не помчится ее спасать из любви. Она станет его целью номер один.

Я очень медленно поставил стакан на стол.

Если бы этот ублюдок сейчас был в этой комнате, я бы его убил голыми руками за десять секунд. И получил бы настоящее удовольствие.

Но между мной и им стояла Лея. И она не знала ничего. Считала малыша хорошим парнем и полчаса назад даже пыталась к нему упорхнуть через странных полицейских. Кстати, это явно его люди.

Интересно, если я сейчас зайду и расскажу ей все, она сорвется к нему выяснять? Или сломается изнутри так, что я ее обратно не соберу. А времени у нас мало: три недели.

Значит, пока умолчу о деталях.

Мне это решение не нравилось. Но я предпочитал рассказать, когда на руках будет все: имя, адреса, прошлое засранца.

Сейчас зайду к ней под предлогом разговора о полицейских. И вытяну из нее все, что она про этих двоих помнит, плюс все, что знает про Джека. Каждую мелочь.

А еще… она должна перестать видеть во мне угрозу и бояться. Потому что у нас впереди много всего. И мне не нужна женщина, которая отшатывается, когда я делаю шаг.

Допив виски, я поднялся.

Дверь спальни Леи была приоткрыта. Внутри — пусто. Кровать заправлена. Из ванной шел пар, и я слышал плеск воды. Лея напевала что-то тихо под нос. Жутко фальшиво. Так что скрежет стекла сейчас выглядел красивой музыкой.

Я постучал.

— Полар? — выкрикнула она.

— Это я.

Девушка долго молчала, а после бросила:

— Я же в душе.

— Уже нет. Я слышу.

— Морвейн!

— Открой. У меня к тебе разговор.

— Я… выйду через двадцать минут. Подожди внизу.

— Через двадцать минут у меня будет другой звонок. Открывай!

Послышались мокрые шаги, а потом щелчок защелки. Дверь отъехала на несколько сантиметров. В щели показалось ее лицо с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Глаза подозрительные.

— Что тебе? — фыркнула девушка.

— Я зайду, — не спрашивал я.

— С ума сошел? На мне нет одежды.

— Я заметил.

Толкнув дверь, я вломился внутрь, не дожидаясь приглашения. Лея отступила на шаг, прижимая к груди полотенце.

Ванна была большая и светлая. Полар лично выбирал самую дорогую плитку. И сейчас в ней отражалась Лея. Маленький кусок ткани едва прикрывал тело девушки. По ключице сбегала капля.

Я заставил себя смотреть в стену.

— Мне нужно с тобой поговорить. У нас мало времени, — начал я.

— И ты решил, что лучшее место — это ванная? — взвилась она.

— Мне нужна ты, а где — меня не интересует. Сядь.

— Куда?

— На край.

Девушка посмотрела на бортик ванной. В Лее сейчас плескалось возмущение, любопытство и растерянность. И я с удовольствием пил этот сладкий коктейль.

— Ну, — села она.

— Эти двое, что приходили утром. Опиши мне их еще раз.

— Я думала, ты их видел, — нахмурилась Лея.

— Видел. Но я хочу, чтобы ты вспомнила все: голос, манеру, какой из них говорил больше, как держали руки.

— Зачем это тебе?

— Они не полицейские, Лея, — сделал я шаг к ней.

Девушка замерла. В голове у нее закрутились шестеренки.

— В смысле… не полицейские?

— Один на больничном, второго нет в реестре. Машина списана, — коротко изложил я. — Они приходили посмотреть на дом и на тебя. Может, еще на меня. — Я наблюдал за лицом Леи. — Поэтому я хочу знать, что ты помнишь.

— Но они сказали, что их послал Джек! — вырвалось у нее.

— Возможно.

— Морвейн! Что происходит?

— Я пока не знаю. Выясняю.

Это была половина правды. И я отдал ее за полную, потому что у меня не было выбора. Через нашу связь Лея не уловила лжи, потому что я еще и сам не до конца солгал.

— Тот, который помоложе, — начала она, вспоминая, — он почти не говорил. Только в самом конце. Спросил, нужна ли мне защита.

— Как именно спросил?

— Тихо. Когда второй отвлекся на тебя, он наклонился и понизил голос.

— Он смотрел при этом тебе в глаза?

— Да, — кивнула она.

— Сколько времени?

— Секунды три. Может, четыре.

Это был тест. Мужчина наблюдал, отреагирует ли она. Попросит ли помощи или прикроет хозяина дома. Лея выбрала второе. И этим, не зная, спасла себя. Если бы она тогда дала ему хоть малейший знак, что хочет уйти, к вечеру у меня под окнами стояла бы группа поинтереснее.

— А первый? — спросил я.

— У него был странный акцент. Не местный. Северный, кажется, но я не уверена.

— Хорошо. Что еще?

Я сделал шаг к ней. Лея сидела и болтала ногами в воздухе. Полотенце чуть прикрывало бедра. Остановился прямо возле ее колен. Она их не сдвинула.

— Они оба пахли по-разному, — подняла Лея голову, смотря на меня. — От одного был запах табака, кофе и дешевого одеколона. А второй… вообще ничем не пах. Как будто его выстирали.

Вот оно! Все ведет в прачечную.

— Умница моя, — тихо сказал я. — Это и есть то, что я хотел услышать.

Девушка зарделась. Я почувствовал, как ей понравилась моя похвала.

Наклонившись, я положил ладонь на бортик рядом с ее бедром.

— Теперь Джек, — низким голосом протянул я.

— Что Джек? — захлопала Лея ресницами.

— Что в нем изменилось за последний год? Когда он впервые с тобой познакомился? И с Мэй? Кто кого нашел? Он тебя? Или ты его? Подумай.

— Меня познакомила с ним… — девушка запнулась. — Мэй.

— Когда?

— Прошлой весной. У нее на дне рождения.

— Откуда она взяла Джека? — допытывался я, вдыхая сладкий аромат ее влажной кожи.

— Кто-то на работе ее познакомил. Подруга, кажется. Не помню точно.

— Вспомни, Лея.

Она сжала пальцы на полотенце, и ее дыхание сбилось от нашей близости.

— Мэй сказала, друг друзей. Я не уточняла. Это казалось неважным.

Удобно. Через такую конструкцию можно подвести к человеку кого угодно, и проверить это потом нельзя. Я сам этим не раз пользовался.

— Когда вы с ним начали встречаться?

— Через две недели после знакомства.

— Кто кого позвал?

— Он меня. В кафе. Я тогда не хотела, а он уговорил.

— Как? — склонил я голову набок.

— Морвейн, это допрос? — вспыхнула Лея.

— Да, — выдохнул я, еще ближе наклонившись и почти касаясь губ.

— А зачем?

— Потому что мне нужно понять, что в нем не так. И это лучше сделать до того, как случится следующая неприятность. Так как он тебя уговорил, Лея?

Девушка чуть отстранилась, и ее глаза опустились. Она вспоминала.

— Он… знал, чего я хочу. Угадывал. Я предупредила, что не люблю громких мест, и Джек повел меня в тихое, а когда сказала, что не пью, он не настаивал. Он все делал правильно, и мне это нравилось.

— Любишь хороших мальчиков, Лея? — ухмыльнулся я.

Ее лицо было прямо передо мной, и она запрокинула голову.

Меня в мгновение прошило насквозь.

Ее тело отвечало мне, пока разум отторгал. И все, что Лея скажет ртом, уже не важно.

— Перестань меня бояться, — прошептал я. — Это лишнее. У нас нет на это времени.

— Я тебя не боюсь.

— Врешь. Дай руку.

Она подняла левую, и я взял ее за запястье. Развернул ладонью вверх. Порез после ритуала затягивался. Но еще проступала тонкая розовая ниточка через всю ладонь. Я провел по шраму большим пальцем, и Лея вздрогнула.

— Видишь? — Я не отпускал. — Это наше, и уже не разлепить. Бояться меня — все равно что бояться собственной руки.

— Ты не моя рука.

Ее голос предательски дрогнул, и девушка сглотнула.

— Это правда. Я хуже, — усмехнулся я.

Положив ее ладонь обратно на бортик, я тут же накрыл своей сверху и прижал. Ее запястье было в ловушке под моим. Второй рукой проделал то же самое. Лея могла бы дернуться, она вампир и у нее есть силы, но она просто смотрела на меня.

— Морвейн, отпусти, — прошептала девушка.

— Нет.

Я наклонился к ее шее, но не касался. Просто дышал. И Лея снова запрокинула голову, открывая мне горло. Жест такой древний и непроизвольный, что я едва не рассмеялся вслух оттого, как ее тело предает.

— Ты сейчас не в той позе, в какой просят отпустить, Одуванчик.

— Это… — задохнулась она. — Это не то, что я…

— Знаю. — Я медленно провел носом вдоль линии ее шеи. От ключицы и до самого уха, не касаясь губами. Лишь дыханием. — Наша связь тебя выдает. Скажи мне «нет» еще раз, только так, чтобы я поверил.

— Нет, — выдохнула она.

— Слабо.

— Нет! — пыталась бороться со мной девушка.

— Лея, у тебя пульс бьется с такой силой, что это даже не смешно. Кому ты это говоришь? Мне или себе?

Я снова очутился перед ее лицом и увидел, как девушка зажмурилась.

Из меня вырвался тихий смех. И я почувствовал, как вибрации моего голоса проходят волной по Леи. От затылка до низа живота.

— Я тебя сейчас даже не целую, — снова наклонился я к ее уху. — А ты уже мокрая.

Из нее вырвался то ли всхлип, то ли стон. Что-то возмущенное. И я наконец коснулся губами шеи.

— Морвейн…

Это был уже не протест. Скорее просьба.

Поэтому я нехотя отстранился. Отпустил ее ладони. Девушка вцепилась в бортик, чтобы не упасть. А веки все же прикрыла.

Когда почувствовала холод, то открыла глаза полностью и заметалась, пытаясь свести все к деловому тону.

— Ты что-то еще узнал? Кроме полицейских? — спросила она.

— Узнал. Когда картина будет полная, расскажу.

— Это про Джека? — спросила она, обняв себя.

— Про многое, Лея. Доверься мне.

Лея не доверяла, и у нее было желание проверить. А еще обида.

— Хорошо, — наконец выдавила девушка.

Я выпрямился и развернулся к двери. Сделал несколько шагов и бросил через плечо:

— И Лея. В следующий раз, когда будешь отталкивать меня, постарайся, чтобы тебе при этом не хотелось обхватить меня ногами. А то это пугает.

Выйдя в коридор, я закрыл за собой дверь. В спину мне прилетел такой грохот, что звенело в висках. Вот это злость.

А меня это искренне забавляло. Интересно, сколько еще она будет играть в недотрогу?

Глава 8

Морвейн

Полиция ушла, а вот мысли остались. Лея не может контролировать пока свой голод и в целом мне на руку ее встреча с женихом. Пусть сгрызет его к чертям.

А с другой стороны, лишний шум сейчас ни к чему.

Поэтому я просто поднялся за Леей, взял ее за локоть и потащил за собой.

— Куда мы? — пискнула она.

— На тренировку. Полар! Принеси порцию крови!

Мы спустились в подвал. Там у меня есть прекрасная пыточная для моих недругов. К сожалению, сейчас там не было никого. Но справлюсь и так.

Закрыв дверь, я начал расстегивать пуговицы.

— Ты… ты что делаешь? — пролепетала Лея, отступая к выходу.

— Будем учиться, милая.

Дворецкий принес реквизит и вздохнул.

— Знаю, растрата. Но что поделать, — прочел я его мысли. — Запри нас на часик, пожалуйста.

— Как пожелаете.

Он еще раз бросил печальный взгляд на пакетики с кровью и вышел. Мой замысел он понял. Первые дни сложные для вампира. Ему то хорошо, то разум отключается. Если не давать еды, то будет ой как несладко всем вокруг.

Я же стащил с себя рубашку.

— Да что ты делаешь?! Я не буду с тобой спать! Тем более здесь! — заверещала Лея и бросилась к двери.

Но дерганье ручки ни к чему не привело.

— Соглашусь, здесь не очень удобно. — Я открыл первый пакетик и вылил на себя бордовую жидкость. — Но для секса у меня есть более сговорчивые девицы.

Темная и густая, как смола, кровь побежала по груди. Она остыла до температуры подвала. Я не торопился. Подождал, пока первая струйка дойдет до пояса, и только тогда поднял взгляд на Лею.

— Это, между прочим, легкий вариант, Одуванчик. Кровь холодная, мертвая, без сердцебиения. Когда-нибудь под тобой будет живое и теплое тело с пульсом, который ты будешь слышать ушами. И вот тогда мы посмотрим, как ты справишься. Сейчас — это репетиция.

Я видел, как ее зрачки расширились, проглатывая синеву.

В этой комнате не было ничего, кроме стола и стула. И Лея, подбежав к последнему, попыталась его схватить, чтобы хоть как-то защититься от меня. Только вот он приварен к полу.

— Да черт! — выругалась она и заметалась по помещению.

— Ты уже чувствуешь этот вкусный запах? Поэтому такая паника? Ты ведь знаешь, Одуванчик, что я тебе ничего не сделаю. И сейчас ты от меня не убежишь.

Я медленно наступал, загоняя ее в угол.

Голод. Она ощущала нестерпимый голод, который сложно контролировать. Кровь пусть и не свежая, но сводила ее с ума.

Вжавшись в стену, Лея ощетинилась, выпустила клыки и с рыком бросилась на меня, пытаясь вгрызться в шею.

Но я одним движением перехватил ее и пригвоздил к холодной поверхности. Ладонью сжал ее горло.

Девушка брыкалась, дергалась. Сейчас больше напоминала взбесившегося пушистого котика.

— Ты должна уметь контролировать свои импульсы, Одуванчик. Давай, девочка.

— Я не могу, — облизнулась она, жадно смотря мне на шею.

Ее тело выгибалось и вжималось в мое.

— Аккуратнее, милая. Это меня заводит, — чуть ближе наклонился я.

Девушка хищно засмеялась, но дыхание сбилось. Зубки вылезли сильнее.

— И как ты прошла комиссию, дикая кошка? — прорычал я, вдавливая Лею в стену, потому что молодая вампирская сила рвалась наружу.

— У кого-то сильная эрекция, — промурлыкала Лея и посмотрела мне в глаза. — Я даже и не против…

— Знаю я твой хитрый план. Соберись! И вспомни своего милого жениха. Если парень случайно порежет руку, то ты его сожрешь, а не трахнешь. Конечно, расставание будет эпичным, но убирать дерьмо за маленькими вампиршами в мои планы не входило. Хотя знаешь что… я наврал. Ты его больше не трахнешь, потому что не захочешь.

Видимо, мои слова охладили ее пыл немного. И да, моя кровь не такая вкусная, она еле теплая и с привкусом страданий. Поэтому Лея спокойно могла пройти комиссию. Да и накормить я ее успел до этого. А сейчас в ней пробудился голод. И с каждым днем он будет расти. Ей придется научиться с ним жить.

— Что я должна сделать? — прошипела девушка.

— Я тебя сейчас отпущу и дам лизнуть кровь с тела. Но никаких укусов. Ты поняла?

— А вот это вряд ли. Я бы тебя убила, если бы могла.

— Но-но-но, — цокнул я. — Полегче. Еще не доросла до этого. Готова?

Лея неуверенно кивнула, и я разжал пальцы. Отошел на шаг.

Когда в последний раз я кого-то учил справляться с вампирством? Это было, наверное, век назад с одной из моих любовниц. Уж очень хорошо девушка управлялась со своим ротиком, и хотелось запечатлеть ее умение на века. Жаль, ее убили сумасшедшие фанатики. Но она сама виновата. Не смогла совладать со своими эмоциями.

А сейчас? Мне что… стало скучно? Наверное.

Меж тем Лея медленно приблизилась, не отрывая взгляда от меня, и ее губы коснулись моей кожи. Затем я почувствовал нежное касание язычка. Им она провела вверх. Одной рукой девушка притянула меня за затылок и лизнула шею.

— Умница, — пробормотал я, а сам осознал, что мои руки уже блуждали по ее спине.

Секунда, и в мою шею впились клыки.

— Твою мать! — дернулся я в сторону, отстраняя красотку. — Не кусать! Забыла?

— Это месть!

— Я люблю пожестче, сладкая, но пока не время.

Я поймал себя на том, что глубоко дышу. Сейчас я сам потеряю контроль, потому что эта девчонка вызывала бурлящий коктейль внутри. Хотелось ее выпороть и в то же время совратить. Прямо здесь.

Повинуясь инстинктам, я подхватил ее и усадил на стол, расставив руки по обе стороны от девушки. Провел двумя пальцами по своему торсу, собирая остатки крови, и поднес их к ее губам.

— Оближи!

Я видел, как в ней борются чувства. Отвращение и желание перемешивались в этой прекрасной головке. Она сопротивлялась и в то же время летела на вампирское пламя.

Пальцами я прошелся по ее лепесткам и заставил открыть рот. Девушка дернулась, но я обхватил свободной рукой затылок. И ей пришлось подчиниться.

Сладкие губки скользнули по моей коже, а потом она снова меня тяпнула.

— Плохая собачка, — втянул я воздух. — Давай еще раз.

Я повторил процедуру. На этот раз девушка только прикусила. Но по капелькам пота, выступившим на ее лбу, я видел, как сложно ей с собой справиться.

Тогда я взял второй пакет и очень медленно надорвал его зубами. Провел им по грудине и ниже. До самого ремня. Кровь стекала тонкими ручейками, разветвляясь. Я же следил за лицом Леи и видел, как ее взгляд опускается вслед за каплями. Губы приоткрылись, обнажив кончик клыка под верхней губой.

— Достань, — приказал я.

— Что?

— Проведи языком снизу вверх и не торопись. Если укусишь, начнем сначала.

Секунду девушка помедлила, а после соскользнула со стола и наклонилась. Я почувствовал ее дыхание у себя на животе.

Первое прикосновение языка было робким. Она слизнула нижнюю каплю у ремня и медленно повела вверх. Как я и велел.

Я же откинул голову и уставился в потолок, потому что смотреть вниз было сейчас нельзя.

Ее язык дошел до грудины и замер.

— Не останавливайся, — приказал я хрипло.

— Ты сам сказал — не торопиться, — хмыкнула Лея.

Маленькая дрянь.

Она снова двинулась. Еще медленнее, чем раньше. Я чувствовал ее рот каждым сантиметром своей кожи и через связь понимал, что девушка тоже едва справляется с желанием.

Когда ее язык дошел до ключицы, она остановилась окончательно и подняла на меня глаза. Они блестели хищно и весело.

— Морвейн, у тебя там что-то твердое в брюки упирается. Это тоже часть тренировки или ты не справился?

Я взял ее за подбородок и прошептал:

— Это часть твоей тренировки. Ты должна научиться не пользоваться этим против меня.

— Ну тогда я провалилась, потому что уже этим пользуюсь, — нахально улыбнулась Лея, облизнувшись.

И тогда я понял, что вторая часть тренировки нужна мне не меньше, чем ей. Может, даже больше.

Я собрал двумя пальцами остатки крови на своей груди и провел по ее шее. Услышал рваный вдох, а невольно прикрывшиеся глаза девушки заставили гореть.

Капля поползла вниз по ключице, и я наклонился сам. Поймал ее языком у края ткани, и Лея задохнулась. Впилась пальцами мне в плечи.

Я, не торопясь, провел языком вверх до яремной впадины. Там, где у девушки бился пульс. И остановился.

Мы оба чуть дрожали.

— А вот это, — пробормотал я ей в кожу, — было только для меня. Я тоже тренируюсь.

Из нее вылетел нервный смешок, и я выпрямился.

— Прекрасно, — шепнул я.

Но отстранился не сразу. Еще несколько секунд наслаждался этой близостью. Затем взял последний пакетик и дал Лее. Она с жадностью его выпила.

— Ты заслужила, милая. Завтра попробуем еще раз. Вечерком. Когда проголодаешься.

Лея мотнула головой, приходя в себя. Провела ладонью по лицу.

И схватила меня за руку, только когда я приблизился к двери.

— Стой! Мне нужно сегодня! Там мои вещи! И еще… есть кое-что. Это по Рону! Там есть карта! Над ней Мэй долго сидела…

Карта. Меня пробило холодом. Если Мэй работала над картой вместе с Валероном, значит, они были близки к тому, чтобы найти Дверь. И Дариэн об этом знает. Или догадывается.

— Я сам заберу!

— Нет! Ты не знаешь, где она. Я все спрятала!

Я громко постучал. Лея не выпускала моей руки. Продолжала тараторить.

— Я смогу справиться! Поверь! Просто сейчас… Я злилась.

— Ага! — развернулся я и схватил пальцами ее подбородок. — Думаешь, я не проходил через это сам? Я прекрасно знаю, что ты чувствуешь. Этот голод первых дней навсегда останется в памяти.

— И… как ты с ним… справился?

— Жестоко, Лея. Тебе лучше не знать. Наставников у меня не было.

Девушка сглотнула. В ее глазах плескался страх.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась. За Поларом стояли две собаки. Они скалились.

— Ты и их сюда припер?

— На всякий случай, господин де Нуарэтт. И вам письмо.

Я быстро выхватил конверт. Как старомодно. И да, только Дариэн занимается такой ерундой.

— Нас приглашают на ужин завтра! — бросил я и посмотрел на Лею. — Приведи себя в порядок. Полар даст тебе на выбор платья.

Дариэн зовет нас к себе. Вынюхивает? Хочет взглянуть на Лею вблизи. Понять, что я знаю. А может, проверить, не нашел ли я то, что он ищет. Что ж, я тоже хочу кое-что проверить…

— Дай хотя бы позвонить!

— Твой жених обойдется еще денек без тебя.

Я вышел за дверь. Слышал, как Полар дает команду собакам, чтобы вывести их из режима атаки.

Надо принять ледяную ванну после такого. А то я так долго не продержусь.

Но из головы не выходила приписка Дюваля в письме: «P.S. Надеюсь, твоя невеста любит одуванчики. У меня в саду как раз расцвели».

Ублюдок просмотрел камеры. И, видимо, они не только немое кино показывали, но еще и звук. Он слышал все, что я говорил. Знает, как я называю Лею. Ужин — это ловушка. Но идти все равно надо, чтобы узнать его план.

И мне нужно запастись ронским серебром. На всякий случай. Если что-то пойдет не так.

Глава 9

Лея

Только напившись крови, я немного пришла в себя. Густая сладковатая жидкость притупила сводящий с ума голод и невероятно обострила все остальные чувства. Теперь я слышала, как ветер бьется в окно, и чувствовала Морвейна за несколькими стенами. Меня тянуло к нему невидимым магнитом. Из-за этого ритуала и обмена кровью — я жаждала его близости и обжигающе-холодных прикосновений. Головой я яростно противилась, но тело предавало меня с каждой секундой. И он это знал!

Морвейн в принципе плохо на меня влиял. Хотя как должен влиять вампир?

Еще недавно у меня не было желания сожрать человека, а сегодня все изменилось. А если я, и правда, наврежу Джеку? Или просто невинным людям? Получается, мне нельзя выходить из особняка. И от самого Морвейна тоже лучше не отходить. Он сильный и сможет меня вовремя остановить. Если захочет.

Хочет...

Еще парочка таких тренировок, и я сама соблазню Нуарэтта.

В дверь постучались, и я крикнула из ванной комнаты, не желая вылезать из горячей воды:

— Открыто!

В спальню вошел дворецкий Полар.

— Мадемуазель Летиция, я принес вам платья.

— Оставь на кровати! Спасибо!

Мужчина ничему не удивился, и вскоре я услышала, как дверь закрылась.

Я расслабленно откинулась на край ванны и прикрыла веки.

Попыталась представить Джека. Моего хорошего, доброго и надежного Джека. Когда говорят, что в паре всегда партнеры делятся на кошку и собаку, то они абсолютно правы. Джек самый настоящий золотистый ретривер по характеру, лучший человек и друг в моей жизни. И сейчас он переживает за меня, а я даже позвонить не могу...

Это неправильно!

Вот сегодня ему полицейские скажут, что я не пропала, а живу с другим. И он расстроится. От этого неприятно.

Морвейн сказал, что это были подозрительные полицейские, еще и про Джека намекал, но я не верила. Я же его знаю!

Я попыталась понять, что чувствую к Джеку, потому что меня пугала пустота. Как будто и не было у нас с ним столько месяцев отношений. Пора уже признаться. Да. Я любила Джека, но как хорошего друга. Даже сексом занималась механически, не испытывая ничего. Просто думала, так и должно быть. Но с Морвейном я теряла себя от одного поцелуя. И сейчас прекрасно осознавала, что у меня отсутствовало влечение к Джеку. Полностью.

Внизу послышался шум и громкий стук в дверь.

Лай собак, какие-то разборки. И еще до того, как раздался крик, мой сверхслух уловил бешеный ритм человеческого сердца и дурманящий запах живой крови.

— Лея! Ле-е-ея! Ты не имеешь права ее удерживать! Лея!

Мне же не кажется голос Джека? Боже мой!

Я выскочила из ванной, торопливо обтерлась полотенцем и нацепила свой развратный халат. Просто больше ничего не было под рукой, не вечернее же платье натягивать, да и оно не лучше в своей откровенности.

Я бегом спустилась по лестнице, чтобы успеть застать, как Джек размахивает канделябром, а Полар держит собак.

— Прекратите! — закричала я.

— Лея! — завопил Джек, еще настырнее пытаясь прорваться ко мне.

— Стоп! — гаркнул Морвейн. Он появился из гостиной первого этажа, и молниеносно все успокоились. — Полар, убери собачек.

— Лея! Я пришел за тобой! — радостно воскликнул Джек и сделал шаг ко мне.

Но я отшатнулась от него:

— Не подходи!

Он неуверенно остановился, в его голубых глазах появилась обида.

— Полицейские сказали, что ты здесь по своей воле... Что ты с этим! — Джек бросил на Нуарэтта презрительный взгляд.

— Они правильно сказали, но ты так туп, что не поверил? — усмехнулся Морвейн. — Так сейчас Лея повторит. Да, милая?

Я расстроенно села на ступеньку и запустила пальцы в волосы. Вот как мне все объяснить?

— Лея? — в голосе Джека уже сквозила неприкрытая боль.

Он сделал шаг, и я закричала, вытянув руку вперед:

— Не подходи!

Увидев его расширившиеся от ужаса зрачки, я поднесла ладонь к лицу. Языком ощупала выдвинувшиеся клыки. Запах его крови привлекал мою вампирскую часть, заставляя действовать на инстинктах.

— А я говорил, что лучше не надо или ты его сожрешь, — меланхолично заметил Морвейн. — Полар, убери свидетеля.

— Нет! — Я за секунду оказалась внизу и повисла на руке дворецкого. — Не надо его убивать!

От моего ускоренного спуска удивились все, но первым в себя пришел Нуарэтт. Он подхватил меня за талию и оттащил от Полара. Одно его прикосновение — и голод чуть отступил, сменившись пульсирующим желанием.

— Никто его не будет убивать, — пробурчал он. — Просто заставит все забыть и выкинет вон.

— А как же я?

— А что ты? Ну расстались и расстались, бывает.

— Но я не хочу расставаться, — напомнил о себе Джек. — И забывать ничего не хочу!

Я обернулась к нему:

— Это невозможно, я умерла и теперь опасна для тебя.

— Я не боюсь! Я же не сбегал, когда у тебя было ПМС.

Даже сейчас он старался меня рассмешить.

— Очень похоже, но теперь я могу тебя нечаянно убить.

— Похоже? — пробурчал рядом Морвейн. — Ты даже в виде вампирессы как злой хомячок. А этот просто слабак.

— Прекрати! — Я пихнула Морвейна в бок, но вампир даже не шелохнулся. — Дай нам нормально поговорить.

— Уверена? — выгнул бровь Нуарэтт.

— Да, но будь рядом. Не хочу откусить ему голову.

Наконец-то мы все прошли в гостиную.

Джека усадили в кресло, а мы с Морвейном сели на диван, притом вампир, как специально, положил руку мне на талию и прижал к себе. Мое тело предательски обмякло в его захвате.

На мое возмущенное сопение Нуарэтт состроил невинную моську:

— Это ради безопасности твоего бывшего.

— Я не бывший, — процедил Джек.

Он хмурился, смотря, как Морвейн нагло меня лапает и обнимает.

— Бывший, у нас свадьба через три недели.

Это был удар ниже пояса, и Джек застыл. Очень хотелось его успокоить, но пластырь лучше оторвать.

— Джек, милый, прости, это трудно. Но я позавчера умерла и стала вампиром. Сам видишь, я не вру.

— Но как? — Джек с ненавистью уставился на Нуарэтта: — Это он?

— Он, но это был единственный шанс выжить, хотя бы в таком виде.

— А ты? Как ты себя чувствуешь?

— Плохо. Например, сейчас я хочу тебя съесть. Только в плохом смысле.

— А если я тоже стану вампиром? Ты вернешься ко мне?

— Ты что?! — Я удивленно захлопала ресницами.

— На вечную жизнь места ограничены, — хохотнул Морвейн.

— Не трогайте его, пожалуйста, — тихо попросила я, повернувшись к Морвейну.

— Мы теперь никогда не сможем быть вместе? — уточнил Джек.

Хотела бы я пообещать, но влез Морвейн:

— Да, без вариантов.

Мы еще немного поговорили, но когда мне стало совсем плохо и я уже не могла смотреть на Джека без жажды, Морвейн отправил его восвояси.

А меня повел в спальню.

— Ты его не убьешь?

— Нет, но сейчас Полар поработает с его памятью, про вампиров он знать не должен.

Я грустно кивнула, принимая его правоту.

— Ты его больше не подозреваешь?

— Подозреваю, — пожал плечами Морвейн. — Теперь даже еще больше. Но ты же уверена, что он добрый малый?

— Да! — убежденно воскликнула я. — Я же его знаю!