Ломая запреты

Глава

Плейлист к роману

Lana Del Rey – Young and Beautiful

JONY & HammAli – Наверно, ты меня не помнишь

Egzod & Maestro Chives – Royalty

Kelly Clarkson – Because of You

Артём Качер – Сердце в сердце

Лёша Свик – Районы, кварталы

James Arthur – Certain Things (feat. Chasing Grace)

Глава 1

Возвращаться в университет после длительного перерыва сложно.

А учитывая пережитые события – вдвойне. Пожалуй, это невыносимо.

Наверное, подумаете, что я преувеличиваю? Узнав всю историю, вы поймете, что это не так.

Мои крылья вырвали с корнем, не успела я их расправить и взлететь. Заставили упасть на землю и разбиться об острые скалы. Искалечили, ранили, вынули горячее сердце и забыли вернуть обратно. На его месте выросло новое: холодное, замерзшее, не способное больше чувствовать.

Любовь ломает даже самых сильных. А я ею была. Но совершила роковую ошибку, не открывшись тому, кто был ближе всех на свете. Во всем, что не касалось вынужденного замужества, я была абсолютна честна перед Русланом. Я была верна ему.

Просто боялась потерять. Язык не поворачивался сказать: «Я принадлежу другому». В итоге опоздала…

Нет, кроме самой себя, я никого не смею винить. Единственная и главная причина происходящего ада в моей жизни – я сама.

Елизавета Астахова.

Та, которая влюбилась в того, с кем никогда не суждено быть вместе, отдала ему невинность, но так и не нашла в себе сил признаться любимому в правде.

– Рада, что ты снова здесь! – Таня сидит на постели, поджав ноги, и внимательно следит за моими перемещениями по крохотной комнате.

– И я, – отвечаю без раздумий, на автомате, но, по правде говоря, не уверена в том, что это правда.

Идея вернуться казалась глотком свежего воздуха до того момента, пока я не очутилась в родных стенах общежития. Каждый уголок, каждая деталь напоминает о «нас», о том, чего не вернуть и не исправить.

Обреченно вздохнув, раскрываю дверцы хлипкого шкафа одним резким движением. Сдвигаю в сторону разноцветные шмотки и развешиваю привезенные из дома, преимущественно черные.

– Решила сменить стиль? – осторожно допытывается подруга. Или бывшая подруга? Не знаю, кто мы теперь друг для друга.

– Ага, – стараясь не смотреть не нее, возвращаюсь к раскрытому на постели чемодану и достаю гигиенические принадлежности. – Как ты себя чувствуешь после…

Договорить слово не хватает смелости. Татьяна, судя по всему, тоже не желает его слышать. Отвечает быстро, не давая мне времени на другую формулировку вопроса:

– Я в порядке. Да, в порядке. Двигаюсь дальше и все такое. – Неловкость витает в воздухе, затрудняя дыхание. – А Руслан…

– Не надо, – тут же перебиваю я, еле сдержавшись, чтобы не прикрыть уши руками.

Соседка на время умолкает, давая мне время на раздумья.

Умом понимаю, что буду вынуждена видеть его ежедневно, ощущать на себе презрительный взгляд, как в тот день. Слышать властный голос, который будет звучать не для меня. Но не могу я сейчас обсуждать его как ни в чем не бывало, вот хоть убейте.

Душа по-прежнему обливается кровью от одного только имени «Руслан». Я не произносила его вслух долго, кажется, целую вечность. Мысленно сотню раз просила прощения, обращалась к нему, но все в своей голове. В реальности, после того случая на парковке, где умерла прежняя Лиза, мы больше не виделись.

Я исчезла, как он и как он того хотел.

Заканчиваю с разбором вещей и начинаю менять постельное белье. С самого момента, как переступила порог, я не села ни на минуту. Постоянно нахожу себе занятие, лишь бы время быстрее прошло, лишь бы мысли и воспоминания не пробрались в голову, лишь бы не думать о будущем.

Флешбэки то и дело пытаются просочиться в голову. Вот на этой самой кровати мы страстно любили друг друга. А стоящий на шкафу чайник Руслан собственноручно починил. Здесь, около стула, он небрежно швырял свою куртку, а я аккуратно поднимала. А на этом столе мы…

Качаю головой, отгоняя мучительный морок.

– Ты изменилась, – с грустью подмечает Таня.

– Стала стройнее? – выдавливаю наигранный смешок, мельком взглянув в настенное зеркало. Смотрящая на меня в отражении бледная поганка выглядит отрешенной. Некогда блестящий взгляд потускнел, а пышная шевелюра, которой наградила природа, поредела.

На самом деле я понимаю, что она имеет в виду. Дело не просто во внешности. Раньше я бы бросилась в объятия, рассказала, как плохо мне было все это время. Отвечала бы на сотню входящих сообщений, делясь происходящим в жизни. По правде говоря, на месте Соколовой я бы сейчас даже не стала разговаривать с собой и пытаться наладить контакт.

Я ни с кем не поддерживала связь, исчезнув в конце прошлого года. Это было единственным верным решением. Оборвать общение, не делая себе больнее.

– Стройнее? Ты похожа на скелет. – Таня не пытается подобрать мягких слов, бьет точно в цель жесткой правдой. Шуршащая постель и звук шагов подсказывают, что соседка поднялась. – На тебе шмотки висят, Лиза, без слез не взглянешь. Что ты сделала с собой? – Таня берет за руку, разворачивая к себе лицом. – Мне тебя очень сильно не хватало, подруга.

– Да, мне тебя тоже, – выдавливаю ровным тоном, не отвечая на объятия. Мои руки так и висят по бокам, не решаясь подняться.

Не думала, что возвращение будет настолько болезненным. Казалось, что я схожу с ума в четырех стенах дома, без конца проигрывая в голове роковой день. Полагала, что университет станет спасением, но по факту все не так просто. Я не хочу разговаривать. Не хочу контактировать.

Мне невыносимо больно. Тело горит, будто его окунули в кипящую лаву, разум вопит, что я не выдержу. Не смогу.

– Может быть, ты наконец перестанешь вести себя, как холодная сука? – Соколова хватает мои плечи, отодвигает от себя и всматривается в лицо.

Когда-то Таня стала моим первым другом в новой жизни. Маяком, который всегда освещал путь. Пристанищем, куда я возвращалась.

– Извини. Боюсь, от той прежней Лизы мало что осталось, – вздохнув, отстраняюсь.

Я уничтожила ее. Сожгла ту добрую девочку, которая смотрела на мир через розовые очки и наивно верила в людей.

– Ни один мужчина не достоин наших страданий. А то, что Князев не поверил тебе – его проблемы. Да, ты не призналась вовремя, да любая бы на твоем месте побоялась! – с нажимом выдает она, преследуя меня по пятам. – Моя Лиза не раз говорила замечательные слова: «У тебя еще столько этих парней будет!»

– Ты же знаешь, не будет. Только один: мой драгоценный будущий муж, – на удивление произношу без единой эмоции. Абсолютное принятие происходящего.

– Этот мудак так и не отстал? – уточняет ошарашенно. – Думала, раз ты вернулась…

– Нет. Все по-прежнему, – обрубаю в надежде, что диалог сойдет на нет, но Татьяна намерена выяснить каждую деталь:

– Хочешь сказать, что ты выйдешь замуж, как и планировалось?

– Именно так, – произношу, пожав плечами. – Кстати, свадьба состоится в июне. Придешь?

– А как же окончить университет?

– Ну, своей маленькой оплошностью я в разы сократила срок, – оборачиваюсь, улыбнувшись одними губами. – Ладно, я в душ. Кстати, не пугайся, если увидишь за дверью охрану. Это за мной следят.

Подхватываю сумку с необходимыми принадлежностями и спешно выхожу из комнаты, не желая слышать мнение соседки на этот счет. Сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, топаю в конец коридора к ванной комнате под сопровождение. От понимания, что за тобой идут следом, странная тревога нарастает с каждым шагом. Это жутко щекочет нервы, а прожигающий взгляд на затылке раздражает. Притормозив у ванной комнаты, хватаюсь за пластиковую ручку и нервно бросаю, через плечо:

– Надеюсь, мыться я буду в одиночестве?! Или вы мне спинку потрете?

Естественно, не дожидаясь ответа, громче положенного захлопываю за собой дверь, войдя внутрь.

Первым условием моего возврата в универ было ускорение свадьбы. По договору я оканчиваю первый курс и перевожусь на заочное обучение, выйдя замуж за Демьяна. Вторым условием является наличие круглосуточной охраны, предоставленной Шведовыми, которая должна сопровождать меня. В университете, в общежитии – везде.

Если честно, наплевать. Шведовы могут делать со мной что хотят. Все равно. Сама виновата.

Душ принимаю нарочно долго, рассчитывая на то, что Таня заснет и не продолжит беседу. Ополаскивая волосы от шампуня, с грустью наблюдаю, как в руках остаются светлые клочья. Брезгливо смываю их, продолжая игнорировать проблему организма, дающего сбой.

Закончив с процедурами, заматываю на голове тюрбан, переодеваюсь в пижаму и, сложив баночки в косметичку, выхожу.

В коридоре, по дороге обратно, взгляд невольно падает на дверь в комнату Князева, и я останавливаюсь как вкопанная. Сердце замирает от одного представления о том, что сейчас она может распахнуться и оттуда выйдет Руслан.

Что он сделает? Как отреагирует на мое возвращение? Выскажет все свои мысли? Снова назовет лживой?

Он имеет полное право злиться. Ты заслужила, Лиза…

Вскинув голову к потолку, несколько раз глубоко вдыхаю, успокаивая разбушевавшуюся фантазию. Скорее всего, Руслан съехал из общежития. Ему больше нет смысла задерживаться в этом месте.

– Вы в порядке? – за спиной звучит басовитый голос охранника.

– Не нужно со мной разговаривать. Это не входит в ваши обязанности.

Ненавижу себя за грубость по отношению к людям, но ничего поделать не могу. Язык мелет, прежде чем успеваю обдумать.

Таня права: я холодная сука.

Как и надеялась, в комнате уже темно и тихо. Татьяна лежит в своей постели, и я следую ее примеру.

Завтра будет сложный день, который, вероятнее всего, я не переживу, столкнувшись с Русланом.

Может быть, это и есть мое тайное желание? Умереть от разрыва сердца, чтобы больше не мучиться?

Сон не идет. Я ворочаюсь с бока на бок, лихорадочно визуализируя в голове грядущий денек. По поводу учебы не переживаю совершенно. Это последнее, о чем думаю. Сессию за меня закрыли (благодаря стараниям Шведова-старшего), стипендия на месте.

– О Князеве можешь не париться. Вы завтра не увидитесь, – в тишине комнаты звучит тихий голос подруги. От услышанного из легких вышибает весь воздух, а в груди начинает неприятно колоть. – Он тоже пропал. С того самого дня Руслана никто в универе не видел.

Глава 2

Рассвет за окном бесцеремонно оповещает о наступлении нового дня. Из головы не выходят слова Тани о том, что Руслана никто не видел…

Что я испытала, услышав новость?

Облегчение? Да!

Разочарование? Да!

Глупо обманывать саму себя в том, что я ждала нашей встречи так же сильно, как и боялась ее. Я жаждала посмотреть в злые глаза, еще раз убедиться в том, как Князев ненавидит меня и двигается дальше по жизни. Чтобы сделать себе больнее. В очередной раз умереть и воскреснуть, сгорая от стыда и мук совести.

Лежа на постели, рассматриваю узор дешевых обоев, попутно ковыряя небольшую дырочку на стене. За всю ночь так и не смогла сомкнуть глаз. Боролась с навязчивыми воспоминаниями: то отгоняла их, то ныряла с головой. Так и сейчас темнота против воли засасывает в воронку событий двухмесячной давности; я сопротивляюсь, но уже слишком поздно.

Два месяца назад…

– Отпусти меня! – извиваюсь в крепких руках, желая избавиться от непрошеной помощи. – Отпусти, сказала!

Севший голос срывается на хрип и перерастает в надсадный кашель. Продрогшее до самых костей тело дрожит, но пытается дать отпор.

– Да угомонись ты! – Егор силком тащит проблемную подругу в общежитие. Не знаю, как нашел, кто ему сказал. Или же парень просто шел по парковке и наткнулся на меня, лежащую на кровавом снегу.

– Отпусти-и-и-и! – в отчаянии истерично кричу, отбиваясь.

– Успокойся, Лиза! – Воронцов останавливается и безжалостно встряхивает меня за плечи. Физической боли не чувствую, лишь ощущаю впивающиеся сквозь куртку пальцы. – Приди в себя! – гаркает, а я закрываю глаза, горько завывая.

Почему-то именно в этот момент лишаюсь сил окончательно. Ноги моментально подгибаются, и я нелепо начинаю падать, услышав:

– Да твою ж мать!

Друг успевает подхватить рыдающую тушку и поднять на руки, а после ускоренным шагом куда-то идет.

Сознание ускользает, погружая в забвение, а затем возвращает в жестокую реальность, и так по кругу до самой бесконечности.

Отдаленно я слышу хруст снега, ощущаю чужие объятия. Прижимаюсь к крепкой груди.

Не его…

Это не Руслан…

Меня душит невыносимая боль, не физическая. Душевная. Я хочу кричать на весь мир, умолять отмотать время назад, чтобы признаться ему самостоятельно. Готова отдать все на свете, лишь бы понял и простил.

Но горькое осознание, что ничего не выйдет, все кончено, заставляет медленно сгорать внутри себя.

Спасительная темнота накрывает с головой, и я в очередной раз отключаюсь. Видимо, организм посчитал, что так будет лучше, и я благодарна ему за это.

– Что случилось? – Взволнованный, но еле слышный голос Тани. – Лиза?! Лиза!

– Да подожди ты! Я сам, не мельтеши. – Егор укладывает меня на постель.

Боже, как холодно. Почему так холодно?

– Капец ее колбасит, нужно снять это все. – Голос Соколовой тоже на грани истерики. – Помоги приподнять.

Меня крутят, как тряпичную куклу, раздевая. По-хорошему, надо возмутиться, заставить Егора выйти. Какого черта они творят?

– Отстаньте… – Пытаюсь свернуться в клубочек, но грубым действием меня возвращают в исходное положение. – Не трогайте… Тань, тебе нельзя…

Сил просить Таню не напрягаться – нет. Она же сама после таблеток. Разлепить веки удается наполовину, и то с огромнейшим трудом.

– Сейчас согреешься, – заботливо обещает подруга, трогая мой лоб.

Несколько пар рук растирают голые конечности, а потом укутывают во что-то теплое и мягкое.

Меня трясет, будто я провела целую вечность на морозе, в то время как внутри бушует шторм эмоций. Пытаюсь собраться с мыслями, но они разлетаются в разные стороны, подобно испуганным птицам. Воспоминания о Руслане накатывают волнами, и я не могу избавиться от чувства вины.

В голове только его грубый голос и жесткие слова:

«Ты – лживая тварь. Чтоб духу твоего в моем поле зрения не было. Усекла? Исчезни, иначе превращу твою жизнь в ад».

Она и так будет адом без тебя…

Пожалуйста, пусть это все окажется страшным сном. Ужасным, кошмарным, а самое главное – нереальным.

Закрываю глаза и пытаюсь представить себя в другом месте. Там, где нет боли. Там, где Руслан смеется и обнимает меня до того крепко, что кажется, никогда не отпустит.

Но реальность не оставляет шансов на побег. Я снова открываю глаза и возвращаюсь в мир, где все рухнуло.

Моя Римская империя…

Самое страшное ждет впереди. Егор и Таня на пару силой отпаивают более или менее пришедшую меня в сознание. Лучше бы они не делали этого…

Я ощущаю себя открытой раной, которую без конца посыпают сольно и нарочно ковыряют, делая больнее.

Сидя на постели в одном нижнем белье, завернутая в плед, пялюсь в одну точку на стене. Понимаю, что не могу больше прятаться, сил держать все внутри не осталось. Я должна поделиться тем, что меня мучает. Не могу так больше. Хватит, намолчалась…

Набрав в легкие побольше воздуха, вываливаю всю правду друзьям, абсолютно ничего не утаивая. Выслушав до конца, Егор сидит на краю моей кровати, потирая обросший рыжей щетиной подбородок.

А Таня… Таня наматывает круги по комнате, хотя выглядит измученной и бледной.

– А мне ты почему не говорила? – Соколова смотрит полными недоумения глазами. – Уму непостижимо: двадцать первый век на дворе! Лиза, ау! Пошел твоя дядя на хрен вместе с бизнесом! Пусть свою или жены задницу подставляет этим Шведовым. Ты не обязана ломать жизнь ради него!

– Татьяна. – Егор слегка охлаждает ее пыл. – Но в целом я с тобой согласен. Лиза, ты правда не обязана выходить замуж.

– Они меня вырастили, – всхлипываю, роняя голову на колени. – Вы не понимаете…

– Что мы не понимаем? Что тебя продали? Отдали, можно сказать, в рабство?! – Таня переходит на повышенные тона, останавливаясь напротив.

– Да какая уже разница… – зажмуриваюсь, чтобы снова не разрыдаться. – Моя жизнь закончилась. Руслан мне не поверил… Он прав, я врала ему столько времени.

В комнате воцаряется мертвая тишина, окутывая нас. Вижу, как друзья обмениваются взглядами.

– Я поговорю с Русланом. – Твердый голос Егора заставляет меня дернуться на постели.

– Нет! Не смей, Егор! Он… он подумает, что я нарочно тебя подговорила. Руслан сделал свои выводы.

– Ну и дебил твой Руслан! – снова встревает Таня, скрещивая руки на груди. – Ты же говоришь, он видел, как этот бессовестный тебя силой к машине тащил. Неужели не понял, что между вами не было реальных отношений жениха и невесты?

– Не поверил… Не поверил… – повторяю, будто кукла заведенная, ударяясь затылком о стену.

– Лиз, спокойно. Мы что-нибудь придумаем. – Воронцов поднимается с кровати, бросая взгляд на рисующую круги Таньку, и та наконец останавливается. – Где у вас аптечка?

– Есть только обезболивающие, – шепчет подруга, тушуясь.

– Так, я тогда быстро в аптеку сгоняю. У нее голос охрип и температура, по ходу, горячая вон вся. Скоро вернусь.

Егор уходит, мы остаемся с Таней вдвоем. Подруга забирается на постель рядом со мной и прижимает к себе, обнимая.

– Тебе же отдых нужен, покой. – Максимально держусь, дабы не вернуться в состояние истерии.

– Лизка, мы со всем справимся, обещаю. Пройдем через это вместе.

Я киваю, но в глубине души понимаю, что никто не может понять, что я чувствую. Ни один человек в мире не в силах забрать ту боль, которая разрывает меня на мелкие части. Руслан был не просто парнем: он был частью меня.

Ужасающий грохот заставляет нас обеих дернуться.

– Что за черт? – Таня неуверенно поднимается и идет к двери, сотрясающейся от ударов.

Неужели Руслан?

Сердце замирает в груди в ожидании. Практически не дыша, наблюдаю за происходящим, как в немом кино. Татьяна поворачивает ключ, открывая дверь, и делает шаг назад, не зная, как реагировать. Я же чувствую, как внутри меня все сжимается от разочарования. Понимание, что будет происходить дальше, не заставляет долго ждать.

Два бугая влетают в комнату, целенаправленно двигаясь на меня.

– Елизавета. У нас приказ, – басит один из громил со стеклянным взглядом.

– Эй, вы кто такие? – Пришедшая в себя Таня становится рядом со мной, как пантера, готовая броситься в любую секунду.

– Мы доставим вас к Вадиму Алексеевичу, – игнорируя соседку, продолжает он.

– Я никуда не поеду, – отрешенно оглядывая обоих с головы до ног, прикидываю, за сколько секунд они прихлопнут нас с Соколовой, как уличных мух.

– Если вы окажете сопротивление, мы будем вынуждены применить силу, – предупреждает второй.

– Применяйте, – горько ухмыляюсь, не шелохнувшись.

Если моя жизнь закончена, то какая уже разница? Пусть делают что хотят. Руслан бросил меня. Бросил…

Наклонившись, мужчина дергает меня за руку, стаскивая на пол. Плед слетает, а я в одном нижнем белье падаю к их ногам.

Ничтожная. Униженная. Раздавленная. Ненавидящая саму себя.

Но мне так наплевать, я не пытаюсь прикрыться. Даже не моргнув, тот, который с наушником в ухе, поднимает плед и небрежно накидывает на меня.

Под вопли и визги Соколовой меня вытаскивают из комнаты.

– Тань, все хорошо, – успокаиваю подругу, поворачивая голову назад. – Не волнуйся.

А у самой в голове стучит одна мысль: «Вот и все».

Всадники апокалипсиса держат путь не в дом Астаховых, а в офис Вадима. Я была там всего один раз, но дорогу вспоминаю моментально. Если бы не заторможенное состояние, пожалуй, удивилась бы выбору локации для воспитательной беседы.

Раздетая, без обуви, с непрезентабельным общажным пледом на плечах и всклокоченными волосами, которые виднеются в отражении стеклянных дверей здания. Представляю, что думают обо мне сворачивающие головы сотрудники, когда шлепаю по ледяному кафелю босыми ногами.

Затолкнув меня в директорский кабинет, бугаи проходят следом. Внутри царит напряженная атмосфера, буквально витающая в воздухе. Невидимая, но ясно ощущающаяся.

Дядя моментально поднимается со своего места и обходит заваленный папками и бумагами стеклянный стол. В помещении не только мы: Влас Шведов стоит у панорамного окна в пол, лениво потягивая темный напиток из бокала.

– Свободны, – единственное, что произносит Влас охране, не оборачиваясь.

– Потаскуха! – Звонкая пощечина сотрясает помещение, не успевает дверь захлопнуться с глухим стуком.

Не веря, что дядя ударил меня, пошатнувшись, еле удерживаю равновесие и хватаюсь за горящую щеку. Вадим стоит напротив. Его глаза полны ярости, но в них также проскальзывает что-то еще: возможно, страх или сожаление. Я чувствую, как в груди растет волна гнева, ненависти к нему из-за происходящего в моей и без того никчемной жизни. Но вместо того, чтобы выплеснуть ее наружу, я лишь поджимаю пальцы ног на холодном полу и стою, словно время остановилось.

Неспособная защититься. Выбраться из болота, в которое собственноручно и залезла.

Не плачу, не позволяю себе показать слабость перед ними двумя. Просто вскидываю на родственника пустой, полный разочарования взгляд и медленно умираю изнутри.

– Мы пошли тебе на встречу, позволили учиться, а ты! – с отвращением вскидывает руку, указывая на мой внешний вид. – Легла под сына Князева. Под кровного врага нашей семьи, под врага семьи твоего жениха!

Что он несет?

– Руслан не враг… – отрицаю, часто моргая.

– Ты опозорила нашу фамилию! – зло выплевывает дядя. – Запятнала честь!

– Я не позорила, – шепчу дрожащим голосом, сдерживая подступающие слезы. Всего-навсего полюбила…

Ногти впиваются в сжатые кулаки до побеления костяшек.

– Отец эгоцентричного щенка, с которым ты водила дружбу последние месяцы, причастен к смерти твоих родителей, Елизавета. – Влас со стуком ставит бокал на стеклянный стол и бесшумно приближается к нам, убрав левую руку в карман брюк.

– Нет… – отшатываюсь, смотря на них поочередно. – Мои родители погибли в автокатастрофе…

– Так и есть. Автокатастрофа, которую подстроил Игнат Князев, – продолжает давить Влас. Его пристальный взгляд впивается в меня, считывая каждую эмоцию, высасывает всю энергию.

В ушах стоит звон, закрываю на несколько секунд глаза, переваривая происходящее. Слишком много событий для одного дня.

Тяжело дыша, я стараюсь не поддаваться услышанному, но в голове без конца крутится одно и то же:

Отец Руслана убил моих родителей. Отец Руслана… убил…

– Вы врете, – издалека слышу собственный голос. – Зачем ему было это делать?

– Ради власти. Денег. Бизнеса, – Шведов-старший отвечает моментально, можно подумать, ждал именно этого вопроса. – Мы живем в жестоком мире, Елизавета, – равнодушно пожимает плечами. – У твоего отца была крупная строительная компания, конкурирующая с князевской.

Ноги сами заставляют меня отступать. Чувствую, как мир вокруг начинает распадаться на куски. Слова Власа, как острые лезвия, вонзаются в душу, оставляя за собой глубокие кровавые порезы. Я делаю еще шаг, пытаясь найти опору, но ее нет.

– Это все не правда… Я вам не верю… – Дыхание окончательно спирает, как бы я ни пыталась его контролировать.

– Тебе и не нужно, – отвечает с ухмылкой отец жениха, а затем обращается уже к Вадиму, вернув серьезный вид: – Оставь нас.

Дядя послушно ретируется, спешно закрыв за собой дверь, притом что мы находимся в его офисе.

Спокойное поведение Шведова, его напускное добродушие и моя окончательно поехавшая крыша решают действовать.

Я допустила ошибку, сделав больно Руслану. Обманула его. Но я попытаюсь исправить все, что натворила.

«Его отец убил твоих родителей, Лиза!» – кричит и без того раненное сердце, но я прошу молчать. Не сейчас. Не сейчас…

Шведов врет. Не правда! Мои родители попали в аварию, я все помню. Никто ничего не подстраивал.

Действительно так считаешь или искренне хочешь верить в это, Лиза?

– Я… я не люблю вашего сына, – выпаливаю, прежде чем успеваю осмыслить и тщательно взвесить каждое слово. – Не хочу и не выйду замуж за Демьяна.

– Любви не существует, – с видом знатока протягивает Влас, не спеша пояснять субъективное мнение. Мужчина вальяжно разворачивается и обходит стол Вадима, садясь в директорское кресло, как в собственное. – Ее придумали недалекие женщины, которые не могут справиться со своей легкомысленной натурой, понимаешь? Оправдывают похождения, развязный образ жизни. Частую смену половых партнеров, – поясняет с видом знатока. – Они это называют: влюбилась!

– Я. Не. Люблю. Вашего. Сына, – повторяю, а у самой складывается стойкое ощущение, что чхать он хотел на чьи-то чувства, кроме своих собственных. Раньше я бы в жизни не посмела перечить и пытаться качать права.

Это называется отчаяние…

– Я расторгаю помолвку. Ваш бизнес с Вадимом меня не касается, я не обязана быть связующим звеном в этом всем, – обвожу дрожащим пальцем кабинет.

– Давай на чистоту, Лиза. Ты взрослая девочка, все понимаешь. Или ты уже женщина? – Жесткая ухмылка играет на тонких губах, а у меня мурашки ползут по спине от его устрашающего вида. – Твой дядя – ничтожество. Никчемный бизнесмен, плохой муж, отец. Дядя из него тоже так себе. Судя по тому, что творит драгоценная племянница, – произносит, как будто, речь о чем-то обыденном. – Благодаря мне ваша семья на плаву и до сих пор не пошла ко дну.

– Но почему платить должна я?! – восклицаю в отчаянии. – Это несправедливо!

– Справедливость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – выдает он, словно это аксиома. – В нашем мире решения принимаются не на основе морали, а на основе выгоды. И ты должна это понять. Мой сын захотел тебя, вот и все, – бесстрастно разводит руками.

– Я не игрушка! Вы не можете купить меня для Демьяна! – Меня бросает в жар, хочется сбросить с себя слишком плотный плед и вдохнуть полной грудью, но не могу позволить себе подобного.

– Значит, так, слушай меня сюда, сопля. – Устав от затянувшегося разговора и игры в хорошего полицейского, Шведов подрывается на месте. Стул откатывается и с грохотом ударяется о стену.

Отец жениха широким шагом пересекает пространство, хватая меня за горло. Страх пронизывает каждую клеточку, но внутри загорается искра сопротивления от происходящей несправедливости.

– Что вы делаете? – дергаюсь, но вторая рука хватает мои волосы, сжимая в кулаке у самых корней. – Отпустите! – кричу я, стараясь вырваться из его хватки. Мой голос звучит испуганно, но я не собираюсь сдаваться.

– Выйдешь за Демьяна как миленькая. И будешь делать все, что тебе скажут. – Костлявая ладонь перекрывает кислород. С ужасом смотрю в побагровевшее лицо некогда интеллигентного мужчины. – Ты, кажется, не понимаешь, с кем имеешь дело, девочка. Играешь в опасные игры, последствия которых могут быть ужасными.

– Вы не имеете права так со мной обращаться, – задыхаясь, кряхчу, хватая ртом воздух.

– Если ты еще раз спутаешься с князевским щенком, твой дядя не доживет до свадьбы любимой племяшки. – От услышанного я замираю, переставая трепыхаться в захвате. – А может, не только дядя, но и вся ваша прелестная семейка. Знаешь, зима, гололед. Вдруг Вадим не справится с управлением на дороге, как твой отец, к примеру? Хочешь проверить, насколько я серьезен?

– Нет…

– Вот и умница, – медленно отпускает, и я отшатываюсь в сторону, едва ли удержав равновесие.

Схватившись руками за шею, растираю ее. Сухой кашель сотрясает меня до такой степени, что боюсь выплюнуть собственные легкие.

Влас Шведов пообещал уничтожить всю мою семью, если я не выйду замуж за его сына. И видит бог, он не лукавит и не запугивает меня напрасно. Он сделает это…

Глава 3

Агония – именно так я могу назвать свое состояние в последующие дни и недели.

После показательной «порки» в офисе неугодную племянницу силой вернули загород, домой. Речи о возвращении в общежитие даже не было. Я и не просила, не смела заикнуться. Моя жизнь закончилась. Остальное казалось не важным, дешевой бутафорией в сравнении с тем, что было пережито рядом с ним...

Дома я превратилась в овощ, неспособный функционировать. Не жила, а существовала. Отказывалась есть, пить, разговаривать. Я лежала на постели и тихо рыдала, прощаясь с ярким вкусом жизни, которую толком не успела познать. Била сжатыми до боли в костяшках кулаками в грудь, заглушая душевную боль физической. Не хотела никого видеть, в особенности Вадима. Жгучая обида на дядю душила, разрывала на мелкие частички. Впервые в жизни он поднял на меня руку.

За что? За то, что полюбила?

Посмела в первый раз почувствовать себя нужной? Ощутить поддержку и заботу?

Бедная Валюша, она так сильно переживала и пыталась помочь, но все было тщетно. Никакие разговоры, колыбельные и объятия не могли вернуть прежнюю Лизу.

Янка… малышка, несмотря на юный возраст, все прекрасно понимала. Она не докучала, тихонько пробиралась в комнату и молча лежала рядом, обнимая меня со спины маленькими ручками.

День и ночь, ночь и день я прокручивала в голове одну и ту же проклятую сцену. Как будто со стороны наблюдала за нами с Русланом на той самой заснеженной парковке.

Но уже ничего не изменить и не исправить. Я собственноручно вынесла смертный приговор обливающемуся кровью сердцу. И его сердцу тоже…

Уверена, Руслан возненавидел меня – и правильно сделал. Я обманывала его, лгала, смотря в родные глаза. Говорила, что он единственный.

Я сделала ему непростительно больно. Поступила подло и недостойно. Господи, кто бы знал, насколько сильно я хотела, чтобы он проклинал меня, но только не страдал. Руслан этого не заслужил…

В первые недели Инессе особо не было до меня дела.

«– Что, решила поиграть в жертву, пытаясь вызвать жалость? Опозорила нас всех, бессовестная! Не понимаю, почему Шведовы до сих пор не отказались от тебя?!»

«– Ешь давай. Трупа в моем доме еще не хватало».

«– Ты пугаешь ребенка своим поведением, бесстыжая девка!»

Я игнорировала сказанное в свой адрес. Мегера – меньшее из бед, свалившихся на и без того болезненную голову. Даже не смотрела на гостью в моменты монолога. Продолжала буравить взглядом дверь, мечтая, чтобы она поскорее ушла.

Но потом в Инессе что-то изменилось. Жена дяди начала все чаще заходить, в ее речах стало меньше проскальзывать резких высказываний. Она даже пыталась манипуляциями вынудить пойти на контакт.

«Я могу поговорить с Вадимом. Он вернет твой телефон. Хочешь?»

«Если не нравится еда Валентины, так и скажи. Можем заказать вредный фастфуд».

«Стоил он того, а? Чтобы сейчас так убиваться? Надеюсь, хоть в постели был хорош».

Более того, в один из вечеров я нечаянно услышала странный лично для меня разговор:

«– Зайди к ней. Поговори. – Ядовитый шепот брюнетки был слышен за дверью.

– Не сейчас, Инесса. – Голос дяди звучал отрешенно.

– Мне надоело возиться с твоей драгоценной племянницей, которая устроила нам «сказочную жизнь»!

– Я устал, – отрезал Вадим уже грубее.

– Думаешь, я не устала?! – Инесса перешла на повышенный тон. – Она практически ничего не ест и не пьет. Валентина кормит ее насильно, и то через раз.

– Значит, заставь, – вторя ей, повысил голос глава семьи.

– Заставить?! – ахнула его жена, причем не наигранно. – Ты хоть знаешь, что такое любовь? Что бывает с человеком, а особенно с молодой девушкой, сердце которой разбито?

– Я не понял, ты на что-то намекаешь?

– Я не намекаю, а говорю тебе прямо, – немного стушевалась она от заданного вопроса. – Заставить я не смогу. Позвольте ей вернуться в университет, приставьте охрану, что угодно. Только жить дайте. Или боюсь, что та ситуация с таблетками повторится».

В тот вечер я задумалась о том, почему Инесса злая и колючая. Может быть, потому, что и ее сердце было разбито? Но склеить его так никто и не смог? Неужели и меня рано или поздно будут ждать подобного рода изменения?

Позже подозрения подтвердились. В очередной из дней жена дяди ни с того ни с сего сказала мне вот что:

«Ты везучая, знаешь? – задумчиво протянула она, тоже глядя куда-то вдаль. – Полюбила взаимно, хоть и с таким концом. А я думала, что моих чувств хватит для нас двоих на всю оставшуюся жизнь. Мы поженились с Вадимом, потому что я была беременна Яной. Он не любил меня и, наверное, уже вряд ли полюбит…»

После откровения родственница стала реже заходить, видимо, посчитала, что сболтнула лишнего.

Полагаю, тот разговор за дверью и стал катализатором, тем самым толчком того, что мне позволили вернуться на учебу.

Сначала отдали телефон, тоже явно с подачи Инессы.

С крохотной надеждой в сердце дрожащими пальцами я просматривала входящие уведомления, включив гаджет. Там была уйма сообщений от Тани и Егора и пропущенные звонки от них же.

Но ничего не было от Руслана. Наивно надеяться, что он захотел выйти со мной на связь. Оно и к лучшему. После прямой угрозы от Шведова точно поняла, что шутки с ним плохи. Я, наверное, никогда бы не нашла сил испытать судьбу, подвергнуть семью риску. Влас обещал убить их, если ослушаюсь…

Я грела и уничтожала себя воспоминаниями о Руслане, о том, как он смотрел с нежностью. Не могла поверить, что человек, обещавший быть рядом, стал источником боли по моей же вине.

* * *

Тишину помещения нарушало лишь размеренное постукивание аристократичных длинных пальцев о дубовый стол. Настенные часы с бесшумной стрелкой продолжали стандартный ход. Где-то там, в этот самый момент, было разбито два влюбленных сердца. Жестоким, озлобленным, эгоистичным человеком, не способным испытывать чувства к кому-то, кроме самого себя.

Но состояние спокойствия, размышления о будущем и построение планов мужчины, сидевшего во главе, было нарушено.

Дверь с грохотом распахнулась, светловолосый парень без разрешения нагло вошел в кабинет отца.

– Влас… Яковлевич, извините! – Фигуристая брюнетка вбежала следом.

На высокой шпильке ее мелкие перебежки смотрелись нелепо, но начальству нравились стройные ноги в туфлях в сочетании с мини-юбкой. А еще нравилось задерживать на рабочем месте неприлично долго, но не по поводу отчетов. – Я пыталась остановить, но он… – Неопределенно взмахнув рукой, девушка отчаялась разумно объясниться.

– Выйди. – Влас подал знак рукой, и та неуверенно ретировалась, не зная, последует ли наказание и лишение премии. – Что случилось? – обратился уже к единственному сыну. К слову заметить, весьма проблемному. – Во что ты опять вляпался?!

Именно в этот момент Влас обратил пристальное внимание на внешний вид чада: помятый, с распухшим лицом и рассеченной бровью, распухшей губой, в порванных джинсах и полуоторванным рукавом на куртке.

– Эта Лиза. – Тяжело дыша, парень нервно провел ладонью по светлой пятерне, казалось бы, не замечая собственное состояние. – С Князевым таскается, прикинь!

Влас мгновенно напрягся: лежащая ладонь моментально сжалась в кулак. После долгих лет борьбы за власть фамилия конкурента стояла поперек горла. Сильно Влас ненавидел его, ох как сильно.

– С Игнатом? – Шведов-старший поднялся с места. Не часто его можно заставить нервничать, но сыну удалось. Неужели молоденькая девчонка, невеста сына, та, которая является главным козырем в его рукаве, трофеем и, возможно, последней надеждой на победу за Центральную Россию, раздвигает ноги перед мужиком, по возрасту годящимся в отцы?

Не то чтобы Влас сам не грешил подобным, просто от девчонки с видом наивной лани жесткой подставы он не ожидал.

– Да с каким Игнатом! – Демьян посмотрел на отца, будто тот умалишенный. – С Русланом. Мудак с этой шваброй в одном универе учится! Я к ней поехал, а там этот нарисовался, прикинь?!

Блондин эмоционально начал пересказывать ситуацию. Он не уловил, что, услышав имя настоящего любовника девчонки Астаховой, его отец еле заметно выдохнул.

Игнат – проблема. А его щенок – так, щепка, валяющаяся на дороге. Отшвырнешь и пойдешь дальше.

С каждой минутой от услышанного на взрослом лице появлялась все более отчетливая расслабленная улыбка. Влас должен был разозлиться, возмутиться, что с его сыном поступили неподобающе. К Шведовым обязаны относиться с уважением. А тем более Астаховы – те, которые валяются у их ног. Присосались к кормушке и не смеют слезть с нее. Влас умело приручил Вадима, посадил на поводок и не намерен отпускать зверушку.

Контракт, деньги – все это ерунда по сравнению с тем, что выиграет семья Шведовых от брака с девчонкой Астаховых.

Власть. Абсолютную. Бесконтрольную. Неограниченную. Долгожданную!

– Мне не нужна эта князевская подстилка! Расторгай помолвку! – Половину речи сына Влас пропустил, мысленно представив себя на воображаемом троне. Но последние слова бестолкового парня, толку от которого практически нет, он уловил цепко.

– Нет, – окинув взглядом, спокойно отрезал Шведов-старший.

– Она мне противна, че, не понимаешь? – Демьян двинулся ближе к отцу, встав напротив стола. – Не хочу я больше на ней жениться! Отменяй это все.

Когда Демьян самостоятельно изъявил желание заполучить Елизавету, Влас посчитал, что это знак свыше. Победа приплыла в его руки, не пришлось даже прикладывать особых усилий. Но теперь импульсивность и неумение сына расположить к себе какую-то малолетку начала раздражать Шведова-старшего.

– А с Астаховыми что делать будем? – Внутри мужчины постепенно начал разрастаться гнев. – Ты в курсе, что наша компания работает в убыток по контракту с проблемным Вадимом? Напомнить, сколько расходов я понес, теряя ежедневно от простоя из-за его постоянно ломающейся техники? Думаешь, это игрушки? Сегодня хочу, завтра не хочу!

– То есть ты сейчас хочешь сказать, мол, тебе ровно, что сын Князева натягивал мою невесту? Мне типа это все схавать молча?

– Ты добился в этой жизни хоть чего-то? – слегка наклонив голову набок, поинтересовался отец.

– Это тут сейчас при чем? – недовольно бросил Демьян, не подозревая, что произойдет в следующее мгновение.

Оглушающая пощечина на какой-то миг дезориентировала блондина. Подавшись вперед, Влас схватил сына за шиворот, резко притянув на себя. И без того пострадавший в драке, он не смог оказать сопротивление отцу.

– При том, что ты, тупой щенок, будешь делать, что я скажу! – процедил сквозь зубы Шведов-старший прямо в лицо наследника. – Идиот! Ты женишься на этой дуре! Девчонка должна быть в наших руках. Только попробуй упустить ее – я тебя лично уничтожу!

Глава 4

Настоящее время

Серость за окном густой пеленой окутывает студенческий городок, превращая и без того плохое настроение в отвратительное. Свистящий за окном ветер заставляет ежиться, представляя, какой на улице холод. Небо, затянутое тучными облаками, будто нарочно опустилось на землю, лишая жизненного света. Погода прекрасно отражает мое внутреннее состояние: такое же размытое и неопределенное. Нет ни вдохновения, ни надежды, лишь бесконечная тоска и желание скрыться от всего этого, просто исчезнуть.

Ощущение тяжести давит на плечи, забирая последние силы. Кажется, время замедлило свой бег, погрузив меня в состояние беспросветного отчаяния. Мысли, как облака за окном, затянуты мрачными оттенками. Зачем я живу? К чему это бессмысленное существование? Я ведь плыву по течению, смирившись со своей участью.

Широкая манжета на огромной темной толстовке скатывается к локтю. Стоя у небольшого настенного зеркала, поднимаю руку с кисточкой консилера и замазываю темные круги под глазами – следы мучительных бессонных ночей.

Сегодня ровно третий день после моего возвращения. Со стороны, наверное, можно подумать, что у меня все в порядке: днем я живу обычной студенческой жизнью, хожу в университет, высиживаю занятия, по вечерам учу конспекты.

А по ночам лежу, не в силах сомкнуть глаз из-за злости на саму себя за то, что не закрыла сессию собственными силами. Внутри сидит злобный червь, сгрызающий все на своем пути от понимания, что я одна из тех тупиц, за которую решили деньги. Я же хотела доказать, что смогу. Что достойна. Что справлюсь со взрослой жизнью.

Не справилась… Потерпела крах во всем.

Снова оказалась в самом конце. Отстающая по программе, да и по жизни.

Конечно, уставший организм в большинстве случаев берет верх, и я засыпаю с камнем на сердце. Но каждые полчаса просыпаюсь от того, что вся вспотевшая. Мокрая футболка липнет к телу, а влажный пододеяльник неприятно собирается, сбивая одеяло в кучу. И так каждую ночь.

– Хочешь? – Голос соседки выводит из транса, и только в этот момент замечаю, что зависла в размышлениях, задумчиво пялясь на нее в упор.

Таня неверно истолковала мой взгляд, приняв его за желание тоже выпрямить волосы утюжком.

– Да, давай, – уверенно киваю, пока не успела передумать.

В этой жизни нужно что-то менять, двигаться дальше и не стоять на месте. Смешно… Как можно двигаться дальше, если все мое никчемное бытие ведет к одной цели: замужеству?

Соседка самостоятельно вызывается побыть в роли парикмахера и выпрямить кудрявые пружинки. Задача, надо отметить, не из простых: Таня долго пыхтит над светлой головой, превращая остатки некогда пышных локонов в моей поредевшей шевелюре в красивые ровные пряди. Непривычно видеть себя с новым имиджем, поэтому недолго думая собираю длинные волосы в высокий хвост.

В университет добираемся практически молча, переговариваясь по бытовым вопросам.

– Вечером схожу за продуктами, – сообщаю, поправляя ремешок сумки, бесконечно соскальзывающей с плеча дутой куртки. Нужно пополнить запасы: мы раньше договаривались скидываться пополам, а сейчас, получается, я уничтожаю запасы Тани.

– Можешь картошку докупить, а остальное все есть. – Соколова отвечает задумчиво, вглядываясь вдаль. Проследив взгляд подруги, замечаю стоящего вдалеке Егора с незнакомой мне девушкой. – Не знаешь, кто это? – кивает головой как раз таки на собеседницу Воронцова.

– Понятия не имею, – странно покосившись на Таньку, не догоняю, с чего бы ее волнуют дела Егора. Раньше она его на дух не переносила.

Кстати, о Егоре. Наверное, не стоит говорить, что он был рад моему возвращению, а после безумно взбешен, узнав, о предстоящей свадьбе.

«– Лиза, скажи, что ты шутишь, пожалуйста. – Друг взял меня за плечи, всматриваясь в лицо. Воронцов уличил время на физкультуре и отвел нас в сторону. – Ты не рабыня! Никто не имеет права, черт подери, заставлять тебя!

– Давай не будем, – немного грубо ответила я, дернувшись в его руках. – Сама знаю, как мне жить.

– Дура! – в пылу выпалил он. – Мы тут с Таней места себе не находили, не знали, что с тобой случилось! Когда увидел тебя, подумал, что все наладилось, семейка успокоилась.

– Хватит, – устало вздохнула я, всем видом показывая, что разговоры об одном и том же осточертели.

– А ты притащилась в универ и так спокойно говоришь о том, что меньше чем через полгода выходишь замуж. Причем не за Князева.

Напоминание о нем вызвало во мне шквал эмоций, во главе которых была жгучая злость.

– Да не лезь ты в мою жизнь! – с психом наконец сбросила с себя мужские руки. Не знаю, откуда во мне в тот миг появилось столько сил: Егор же достаточно крупный и накачанный парень. – Думаешь, у меня есть выбор? Думаешь, я не пыталась прекратить это все? Думаешь, они позволили бы расторгнуть помолвку? Ты у нас самый умный, что ли?

Моя душа горела яростью: Егор прав на все сто процентов. Но я ничего не могла поделать… Ничего.

– Да ну? И что же тебе мешает? – ядовито уточнил он, явно не ожидая, что я расскажу ему всю правду без подготовки в этот самый миг.

– Отец Демьяна угрожал мне прямым текстом, не успела заикнуться, что не хочу выходить за его сына! – На эмоциях я нервно отскочила в сторону и отвернулась, не желая видеть мужское лицо. – Он сказал… сказал, что убьет всю мою семью, если посмею попытаться расторгнуть помолвку или снова сближусь с Русланом. Рассказывал, что может с ними «случайно» произойти… Теперь ты понимаешь?!»

Впервые за последние месяцы я позволила себе поведать эту историю кому-то. Та боль, которую сдерживала, выплеснулась наружу, и я начала рыдать. Горько, отчаянно. Это были слезы безвыходности.

Какие-то секунды Егор молчал, переваривая услышанное; затем друг силой развернул к себе и крепко обнял. Так, как не делал этого никогда: заботливо, ласково и ободряюще.

Поделившись страхами, я окончательно поняла, что нужно отпустить Руслана и все наше прошлое. Не только ради себя, но и ради него. Ради его безопасности и моих близких. Нельзя продолжать жить в болоте сожалений и воспоминаний.

Я сделала это вынужденно, с болью, разрывающей на мелкие частички.

Что меня будет ждать в браке с Демьяном? Думаю, я быстро ему наскучу, и Шведов-младший вернется к прежнему разгульному образу жизни. А я… я стану холодной сукой, как Инесса, которую волнует лишь она сама.

Что касается одногруппников и в целом студентов с факультета, сокурсников, никто не знает, что именно произошло и почему я пропала. И самое главное, не знает о существовании Демьяна. Таня и Егор никому не рассказали, сохранив тайну. Ясное дело, все сопоставили мое и его одновременное исчезновение… А особенно Кристина. Эта умалишенная, по словам старосты, пускала слухи, что Князев изменял мне с другими. А еще я ему быстро наскучила, поэтому мы расстались. Видимо, это и стало главной причиной, почему Таня перестала с ней общаться. Сама подруга конкретных причин не называла, но я догадалась, сложив два плюс два.

Приставленная охрана шагает позади, не давая и на секунду забыть о ее существовании. За мной следят круглосуточно: в аудиторию не заходят, но по коридору никогда не хожу одна, все время в угнетающем сопровождении. В первый день студенты сворачивали головы, не понимая, что происходит. Люди перешептывались, бросая взгляды, полные любопытства и недоумения. Я чувствовала себя, как под прицелом. На поступающие вопросы приходилось врать с надменным видом, что дядя таким образом заботится о моей безопасности.

Какая же я лживая тварь.

Он так и назвал…

Но все пережитые месяцы самобичевания и медленного уничтожения самой себя кажутся мелким пустяком по сравнению с тем, что произошло дальше.

Как и предыдущие два дня, я планировала и сегодня по окончании занятий зависнуть до самого вечера в библиотеке вместе с Егором. Он снова подтягивает меня по предметам. Но все наши планы полетели к чертям буквально после первой же лекции.

– Буду кормить тебя. – Егор тащит нас в столовую, не спрашивая моего согласия. Одногруппник поставил цель откормить тощую подругу и четко намерен добиться желаемого.

– Я не голодная, – сообщаю сухо, вынужденно топая рядом.

– Не голодная, вечно безэмоциональная. Эй, зануда! Верни моего Лизка! – Егор закидывает руку на плечо, прижимая ближе.

Интересный факт: охрана никак не реагирует на поведение рыжего. Не заставляет Егора держать дистанцию, не скручивает нахала. Видимо, слежка предназначается для ограждения общения с одним-единственным человеком. Которого нет в стенах вуза.

А раз мне не дали указаний по поводу контакта с Воронцовым, то чхать я хотела на сопровождение. Или Влас станет угрожать и по этому поводу? Может быть, стоит дождаться свадьбы в монастыре?

– Зато ты стал слишком активным, – фыркаю, закатывая глаза.

– Кстати, что у тебя на башке? Если еще очки надеть, сойдешь за сексуальную стерву-училку.

– Будь добр, закройся. – На мой выпад Егор начинает смеяться. Мы входим в помещение. Внутри стоит галдеж, раздражающий слух.

– Жесть, что за хаос. Ты место займи, пока коршуны не налетели, а я еды возьму. – Егор кивает в сторону нашего привычного места. Бросаю туда короткий взгляд и снова поворачиваюсь на друга, который уточняет, что бы я хотела поесть.

– Не хочу, сказала же, – отлипнув, все-таки следую указанию и иду к столику.

По мере приближения шум усиливается, и я понимаю: весь гомон именно от одной определенной кучки парней, облепивших стол. Из-за их спин не вижу, что там конкретно происходит и отчего такие радостные визги. Инопланетянина, что ли, встретили?

Ах, если бы я знала в тот момент. Если бы только знала… что проживет мое разбитое по собственной вине сердце.

Проходя мимо, я не сдерживаюсь и выпаливаю нарочно громко, дабы угомонить и слегка пристыдить невоспитанных и не умеющих вести себя в обществе:

– Не на вокзале находимся, господа! – Когда крайнее слово вырывается из моего озлобленного рта, я прохожу основную кучку пацанов и зависаю на месте, увидев боковым зрением причину шума.

За столом сидит он.

Руслан…

Нервный вздох вырывается сквозь приоткрытые губы. Я на сто процентов осознаю, что это действительно Князев. Не мираж, не иллюзия. Не очередное воспоминание из головы.

Сердце падает в пятки, а затем подскакивает к самому горлу, вызывая тошноту и головокружение.

Гудящая толпа замолкает, и в помещении воцаряется тишина. Или это для меня мир замер, перестав существовать?

Черные глаза впиваются в мои, пуская по всему телу волну мелкой дрожи. Руслан, не стесняясь, осматривает с головы до ног детально, задерживая особое внимание на лице и болтающейся одежде. Безэмоционально. Как жалкую букашку, встретившуюся на пути.

Несмотря на то что я проживаю это мучительно долго, нахожусь в немой агонии, на самом деле все происходит за считаные мгновения. Не успеваю проанализировать, разобрать ситуацию на частички и крупинки, как делаю это обычно. Даже не сразу замечаю длинноногую Кристину, восседающую на коленях Руслана с победоносным выражением намалеванного лица. Передо мной из ниоткуда вырастает широкое тело охранника.

– На выход, – голосом военного объявляет он, указывая вытянутой рукой в сторону распахнутых дверей.

Все еще часто моргая от шока, на автомате разворачиваюсь на каблуках сапог и действительно спешно ухожу, но затем резко останавливаюсь.

Беги отсюда, дура. Беги!

– Мне, черт возьми, что, и пообедать нельзя?! – повернув голову, бросаю через плечо, срываясь на мужчине.

– Не вынуждайте применять силу, – чеканит второй так, чтобы слышала я, но не другие.

– Ясно. Никаких контактов с Князевым. К вашему сведению, я и не собиралась, понятно?! Можете передать это своему хозяину! – отвечаю так же, исключительно для свиты. Засунув гордость куда подальше, оправдываюсь, не давая Власу и малейшего повода причинить вред Астаховым.

– Лиза! – Егор окрикивает меня, не догадываясь, что произошло.

– Встретимся на лекции, – бросаю на ходу другу.

Нужно ли объяснять, с какой силой меня начинает штормить после встречи с Русланом. Его холодный, ничего не выражающий взгляд заставил тревогу пульсировать в висках.

Сидя за партой в пустой аудитории, сжимаю кулаки, пытаясь справиться с эмоциями, вернуть себе контроль, но не получается. Щеки горят огнем; то и дело прикладываю ладони, успокаиваясь.

Сердце все еще колотится так, будто пытается вырваться на свободу. В голове каша из мыслей, но несколько из них ярко выделяются: «Зачем он вернулся? Почему именно сейчас?»

Делаю пару глубоких вдохов, стараясь не впасть в истерику. Но чем больше хочу сосредоточиться, тем сильнее волнение охватывает меня.

Я знаю: Руслан неспроста вернулся. Он сделал это, чтобы превратить мою жизнь в ад, как и обещал.

Пусть, наплевать. Окончу первый курс и исчезну навсегда. Главное, пережить остаток учебного года. Может, стоит все бросить и вернуться домой? А вдруг свадьбу ускорят? Нет… не хочу.

Желание свободы и студенческой жизни вышло мне боком…

Я ведь изначально знала, что эта встреча будет неизбежна. Столкнуться с ним вот так, неожиданно, оказалось невыносимым.

К началу лекции я все же слегка прихожу в адекватное состояние.

– Ты в порядке? – Егор с взволнованным выражением лица садится рядом. Значит, видел его.

– Да, все нормально, – отвечаю, хотя сама в это не верю.

– Я говорил это и скажу еще: ты не одна. Позволь помочь, подпусти к себе поближе, зараза такая. Не замыкайся.

Собравшись с духом, поднимаю голову и смотрю на друга. Впереди меня, определенно, ждут «американские горки», сойти с которых, когда станет совсем страшно, не получится. Придется прокатиться до самого конца.

Естественно, ни о каких дополнительных занятиях с Егором в библиотеке и речи быть не может. Сославшись на головную боль из-за тяжелого дня, прошу перенести на завтра и спешно покидаю университет, столкнувшись на выходе с Таней.

– Ты уже видела его? – Округлив глаза, как два чайных блюдца, подруга хватает меня за кисть, заставляя притормозить на заснеженных ступеньках.

– Да, – как можно безразличнее отвечаю я.

– Охренеть, вот так дела… – Подруга сглатывает, качая головой. – Это не совпадение, Лиз. Он точно из-за тебя вернулся.

– Нет, – отрезаю, спускаясь вниз. Не хочу развивать этот диалог, но у Соколовой другие планы.

– Голову на отсечение кладу, ему сто процентов птички напели, что ты вернулась! Лиза, кому говорю?

– Таня, ты прекрасно знаешь, что мне нельзя заикаться об этом человеке, – шикаю, кивнув головой на бугаев, стоящих чуть позади. – Не подставляй меня, пожалуйста.

– Прости. – Подруга поджимает губы, опомнившись. – Все никак не привыкну, что мы ШВЕДСКАЯ семья.

Бестия бросает насмешливый взгляд на сопровождение. Какая же она зараза. Невзирая на то что жизнь катится ко дну, небольшой смешок все-таки вырывается наружу, перерастая в громкий смех.

– О боги! Она засмеялась! Она, черт возьми, засмеялась! Да! – Таня радостно подпрыгивает и обнимает меня. – Ла-а-адно, пойдем домой. Обсудим детали без свидетелей.

Мы выдвигаемся в сторону общежития. Впереди стоящие девушки поначалу не вызывают интереса, но по мере приближения к ним ветер доносит обрывки фраз, заставляя невольно прислушиваться сильнее.

«Вечером заберет меня». «Да-да, мы снова вместе». «Я же говорила, девочки, что в итоге Руслан будет моим». «Да кому нужна эта замухрышка? Вы ее вообще видели? Ни кожи, ни рожи».

– Вот же сука. – Таня тоже слышит разговор Кристины со своими приспешницами. – Не слушай ее.

Несмотря на спокойствие снаружи, во мне начинает разрастаться гигантский шар ярости; еще чуть-чуть, самая малость, и он взорвется. Чувствуя это, Кристина добавляет:

– Руслан сказал, что использовал ее. Поигрался и выкинул. Это все его слова, не мои.

– Закрой свой поганый рот! – будто издалека слышу собственный голос. Это реально я произнесла?

Ноги сами ускоряются, неся меня на толпу сучек; не успеваю даже осознать, что намеревается вытворить взбешенное тело. В голове всплывает сегодняшняя картина: как эта девка сидела на его коленях.

Кристина оборачивается, мерзкая улыбка становится еще более самодовольной. Глаза стервы сверкают, она ждет, что я сделаю что-то глупое или попытаюсь оправдаться, доказать обратное в противовес ее словам.

– О, смотрите, кто идет! – мурлычет с насмешкой. – Лиз, не переживай так сильно. Руслан просто развлекся. Не будем же мы его за это осуждать?

Бешенство берет надо мной верх, в голове словно щелкает какой-то затвор, и срываются все предохранители. Никто не смеет унижать меня! Не позволю Руслану и его потаскухе делать это!

В висках набатом пульсируют слова:

«Поигрался и выкинул».

Как он мог обсуждать меня с ней? Говорить такие вещи?

Ты заслужила, Лиза…

– Я дважды не повторяю, – тяжело дыша, становлюсь перед старшекурсницей, преодолев оставшееся расстояние. Остальные сплетницы расступаются, не желая вступать в контакт.

– Мальчики, мальчики, – слышу за спиной елейный голос Таньки. – Давайте вы не будете вмешиваться в наши девчачьи дела. Постойте во-о-о-н там. Я за вами слежу! – Подруга нарочно игриво просит охрану отойти, за что я безумно ей благодарна.

– Ой, а ты у нас типа дерзкая стала? – Кристина возвращает внимание на себя.

– Хочешь проверить? – приближаюсь к ней вплотную.

– Все знали, что ты временное явление. Не стоило рассчитывать на большее. Руслану нужна настоящая женщина, а не твои жалкие попытки быть кем-то.

Большая разница в росте со стороны дает ложное преимущество Кристине. Я едва ли достаю лосихе до груди, поэтому то, что я сделала дальше, никто не ожидал.

Схватив черную гриву, быстро наматываю на кулак и дергаю вниз. Крис взвизгивает, по инерции опуская лицо на один уровень с моим. Напускная уверенность сплетницы трещит по швам. Страх и недоумение читается в глазах, прежде чем я ударю ее лбом в нос и сразу же отпускаю патлы. Не удержав равновесие, она поскальзывается, падает задницей на грязный снег и заваливается спиной, пачкая искусственную шубку.

– Больная дура! – подает голос одна из девок.

– Ну-ка, стоять на месте, сучки. Иначе я натравлю на вас тех красавчиков. – Таня, судя по всему, держит оборону.

Не теряя времени даром, падаю рядом на колени и забираюсь на брюнетку.

– Ты завидуешь! – злобно смеясь, истерит она. – Завидуешь, что Руслан мой!

Отголоски здравого смысла кричат о том, что я тупо срываюсь на Кристине за все происходящее в моей жизни. Вымещаю злость на нее, отыгрываюсь за несправедливость, нанося пощечины ладонью по лицу. Дергаю волосы, вырывая с клочьями прядки и царапаюсь.

Поросячий визг стоит на всю округу. Валяющаяся на земле пытается прикрыться, отбивается, но я превратилась в фурию, которая не может дать по тормозам. Мне не мешает неудобная куртка, наплевать на то, что вспотела. Каждый раз, когда рука заносится для удара, воспоминания, где мы с Русланом вдвоем, услужливо заменяют меня на Кристину.

Теперь он будет касаться ее. И любить будет тоже ее…

Топот ног и крики соседки о том, чтобы никто не вмешивался, отвлекают на секунду от процесса. Черт, неужели из деканата? Отчислят? Отстранят?

Чьи-то сильные руки хватают меня со спины, дергая наверх, но и в этом положении я успеваю пнуть валяющуюся на земле Кристину и кинуть ботинком сапога грязный кусок снега на ее рожу.

– Спокойно-спокойно, драчунья. – Добрый голос Егора слегка успокаивает. Сжимая в плотном кольце рук, несмотря на попытки вырваться, рыжий оттаскивает меня на небольшое расстояние, не давая достать до жертвы.

– Дай мне закончить! – выкрикиваю, но едва ли не прикусываю язык, увидев появившегося Руслана.

Князев поднимает рыдающую Кристину и заботливо осматривает ее лицо. Я замираю, обмякнув, и пялюсь, не в силах отвести взгляд. Как мазохистка, тупо смотрю на сладкую парочку.

– Руслан! – всхлипывает пострадавшая, бросаясь на его шею. – Она хотела меня убить! Убить!

И снова издалека слышу свой убийственно-угрожающий голос:

– Еще раз узнаю, что ты, шалава туалетная, про меня слухи распускаешь, рот на задницу натяну, поняла?

Глава 5

Руслан

– Три года. Три гребаных года, как тебя не стало, – озвучиваю мысли вслух, сидя около ухоженной могилы.

С надгробия на меня смотрит молодая версия отца с шальной улыбкой на лице. Несмотря на то что Равиль был наследником Центра, он отличался от мира, в котором крутился бок о бок с батей.

Не его эта тема.

Равиль был добряком, заводилой, душой всех компаний, охеренным другом и лучшим старшим братом. С самого детства он прикрывал мой проблемный зад перед родителями за косяки, беря всю ответственность на себя. Игнат понимал это, все понимали.

– Не хватает мне тебя конкретно, брат, – поднимаю воротник куртки, закрывая отмороженные уши.

Холод лютый, даже плохой хозяин не выгонит собаку на улицу в такую погоду. Но я не мог не приехать. Не увидеться, не поговорить, хоть он никогда не сможет ответить. Не даст мудрого совета, как старший. Не направит на путь истинный, не скажет: «Завязывай с этим всем, Рус. Не серьезными делами занимаешься. Мы должны отцу помогать, поддерживать, опорой быть. Ты его своими выходками доконаешь».

– Последние месяцы все думаю, что бы ты сказал, узнав, че твой непутевый братец в очередной раз натворил? – вскидываю башку вверх, смотря на затянутое тучами небо. – Я опять подставил батю. Отвечаю, не специально. Связался с девчонкой Астахова. Прикинь, с дочкой того самого Андрея Астахова, который был правой рукой главы Центральной России, – затыкаюсь, сам в очередной раз охеревая от сложившегося положения дел. – Это еще ниче: плюс ко всему моя Лиза оказалась невестой пидорка Демьяна, сынка Власа.

Моя-чужая получается. Угораздило ж в болото залезть.

Как сам не допер, кто она такая? Фамилия же, сука, сразу знакомой показалась. И рассказывала о родителях, погибших в аварии. Не сопоставил факты и в очередной раз подорвал репутацию отца в кругах. Мол, сынок Игната совратил невинную невестку Шведовых, позарился на чужое. Как семье Князевых можно доверить власть? Как-как? Легко. И власть заберем, и женщин ваших уведем. Прям князевский девиз.

Качаю головой, усмехаясь. Редкостный я мудень.

– Но самое херовое во всей ситуации, знаешь, че? Знай я заранее, кто она такая, сомневаюсь, что оставил бы девчонку в покое. Не смог, не-а. Вот тут она у меня сидит, – ударяю сжатым кулаком в грудь. – В этой паскудной жизни больно мне было два раза: первый – когда тебя не стало, брат, и второй – когда узнал, что она меня как лоха последнего за нос водила. Тупо сравнивать смерть с подобным дерьмом, да? Угораешь там надо мной, небось?

– Нет. – Суровый голос бати за спиной звучит неожиданно. Твою ж налево! Сжимаю челюсть, мысленно выматеревшись. Как много из позорных откровений он успел услышать? Отец обходит заснеженную лавку и садится рядом. Бросаю косой взгляд, оценивая ситуацию. – Брат бы тебя в очередной раз поддержал и выгородил.

Батя грубо хлопает по плечу, как будто вбить гвоздь в лавку собрался. Своеобразное проявление поддержки.

– Так и ты вроде в стороне не остался.

От новости, что Лиза – невеста Шведова, я хотел уничтожить весь мир. Сжечь все к херам, дотла. Без шуток и преувеличения.

Без понятия, как нашел в себе силы уехать, не наворотив дел. Я был на грани сорваться за Демьяном и замочить блондинчика, а потом уж его дражайшую невесту. Или наоборот.

Ни одна телка на всем белом свете не могла меня так жестко зацепить, как это сделала она. И ни одна не смогла растоптать гордость, вытерев о нее ноги.

Кудрявая сука с лицом ангела, но с душой самого настоящего дьявола.

Впервые в жизни я добровольно захотел поделиться происходящим с родителем. Поговорить, как нормальные сын и отец. Не потому, что в деле замешаны Шведовы (на тот момент было абсолютно по хер). Мне нужен был совет и холодный разум родителя.

Первое пришедшее в голову место – Банда. Я прилетел на территорию, будто пес, с цепи сорвавшийся. Батя с ходу понял: дела хреновые. На удивление молча выслушал. Явно обалдел, но виду особо не подал.

«Так вот, что за Кудрявая…»

«Мужчина всегда должен оставаться мужчиной, Руслан. То, что не навредил девочке – молодец. Твоя вспыльчивость до добра еще не доводила».

Не орал, что я опозорил его и подставил. Не давил важностью статуса Князевых в обществе и возможными последствиями. В моменте нас обоих волновало одно: предательство.

Как выяснилось, Игнат Князев более чем мудрый мужик. И мне стыдно, что порой недооценивал связь с отцом, отнекиваясь. За прошедшие месяцы мы конкретно так наладили общение. И это охеренно радует, несмотря на происходящее дерьмо вокруг.

Все чаще я стал проводить время в Банде. Во время обсуждения дел с Валерой батя велит остаться и послушать, а не вышвыривает за порог, как малолетку. Где-то даже хочет слышать мое мнение. Поначалу не вдуплял, потом втянулся.

С гнилой семейкой Шведовых отец решил проблему, типа «произошло большое недоразумение, вашего нам не нужно». Но мне был поставлен жесткий ультиматум:

«Ты поставишь точку в деле с Елизаветой Астаховой. Она чужая невеста, Руслан. Девушка принадлежит семье врагов. Поверь, это не первая и не последняя женщина в твоей жизни. Найди новое увлечение, а ее забудь».

Легко сказать: забудь! Не тебя ж обвела вокруг пальца какая-то молокососка. Втоптала в грязь, унизила. Выставила последним лохом перед Демьяном. Слепцом, в упор невидящим творящееся под носом.

Каждый гребаный день я ломал голову, как она умудрялась вести двойную жизнь, если все время была на виду? Как можно быть чьей-то невестой, при этом встречаться и трахаться с другим? Куча мыслей крутились в башке ежедневно. Я метался, как зверь, загнанный в клетку. Ненавидел Кудрявую на грани одержимости, представлял, что ломаю тонкую шею собственными руками. Презирал ее так же сильно, как и хотел быть рядом.

Видите ли, она решила поиграть во взрослую жизнь. Острых ощущений девочке захотелось, потаскаться с двумя одновременно.

Потом во мне поселились дебильные подозрения: якобы Лиза, засланная Шведовыми, специально прикидывалась наивной ланью, втиралась в доверие ради власти, чтобы помочь женишку и его папаше.

Бред какой-то.

Самое смешное, только после произошедшего до меня дошло, что обычный секс на пару раз перерос в большее. Я не понимал и не пытался понять, че со мной происходит. Почему стал одержим ею? Откуда желание быть рядом? Оберегать? Защищать?

Когда все рухнуло как карточный домик, я осознал, что это и есть любовь. Не тупая похоть, а настоящие чувства, глубокие. Секс у меня был всегда, а с Лизой это другое. Я хотел ее, хотел выпить всю душу без остатка. Не просто телом воспользоваться, а всю ее себе забрать. Где-то подчинить, если надо – цепями приковать.

Лживая сука…

– Брат бы посоветовал тебе отпустить злость и попробовать ее понять. – Сидящий рядом отец вырывает из дерьмовых размышлений.

– Понять? – усмехаюсь, качнув головой. – Это как?

– Мне нужно объяснять, что собой представляют Шведовы? – отвечает вопросом на вопрос, бросив цепкий взгляд.

– Нет, в курсе. – О том, какая падаль скрывается за их фамилией, я знаю прекрасно. Но не догоняю, к чему старик ведет.

– В таком случае не трудно понять, почему девочка умалчивала о наличии жениха. – Отец поднимается на ноги, крупная фигура отбрасывает тень на надгробие. – Чужая семья – потемки. Там определенно есть причины, нас не касающиеся, – дает понять, чтобы не смел рыпаться и выяснять. – Поехали. Валера ждет реванш за субботу. Разбудил ты в старике зверя.

После разговора на кладбище, невзирая на предупреждения, я зациклился на словах родича. Если он прав?

Тонкий отчаянный голосок из воспоминаний то и дело воспроизводился в башке:

«Я не люблю его, клянусь! Я была вынуждена согласиться ради дяди».

На спокойную я начал анализировать поведение Лизы, то, как она сопротивлялась, когда гондон тащил невесту к машине. На счастливую пару сцена мало походила. Если Кудрявая не врала, а говорила правду? Это не отменяет того факта, что она врала мне, глядя прямо в глаза. Нагло, бесстыдно.

Сука.

Астахова принадлежит тому, от которого мне на хер ничего не нужно.

И она мне, соответственно, тоже не нужна.

Возвращаться в шарагу я не собирался. Думал, остыл и перебесился. Забыл, вышвырнул белокурые локоны из воспоминаний. Выкинул из головы сладкий запах податливого тела, ласковый голос. Закинул свои чувства и почерневшее сердце в дальний ящик, оставив прошлое. Начал жизнь заново с другими приоритетами и целями.

До одного звонка.

Этот день ничем не отличался от предыдущих. Встал, похавал, поперся в зал сбросить напряжение. Потом хотел рвануть в Банду.

Лежащая на полу мобила начинает вибрировать, сбивая со счета, пока делаю берпи. Мазнув по роже ладонью, стираю проступивший пот и подхватываю телефон.

– Да, – на выдохе принимаю входящий вызов.

– Рус, дело такое… – Шум и галдеж в трубке перебивают голос друга.

С Назаром мы связь держим стабильно, как и со всеми пацанами. На днях Серегу Савича из больнички выписали, отмечали.

– Ни хера не понял, еще раз!

– Да заткнитесь вы! Рус, Лиза твоя, говорю, в универе! – не знаю, че больше резануло слух: словосочетание «Лиза твоя» или то, что она объявилась.

Все установки полетели к чертям.

Лиза

Самое ужасное в происходящем – то, что я не могу найти в себе сил бросить все и вернуться домой.

Мне невыносимо видеть его. Идти с утра в университет и понимать, что столкнусь с Русланом, но не посмею заговорить и попросить прощения. Мне нельзя. Дышать с ним общим воздухом, находясь в одном здании, соседних кабинетах, но не сметь прикоснуться. Услышать родным голосом «Кудрявая».

Я хочу вырвать свое сердце и выбросить. Оно так болит, кто бы знал… Каждый день я проклинаю себя за связь с Русланом. Что позволила полюбить, отдаться. Как мне дальше жить, если я имею представление, какие бывают отношения между мужчиной и женщиной?

Настоящие. Взаимные. Страстные.

Руслан ненавидит меня. Я чувствую насквозь прожигающий взгляд, полный презрения. Лучше бы он меня убил, чем так мучал.

После драки, когда адреналин отпустил и я осознала, что натворила, стыдно мне не было. Прежняя Лиза сгорала бы от стыда, но нынешней наплевать. Все равно в проигрыше – я. Руслан помог ей, успокоил, приласкал. Не меня, а ее…

Не могу без замирания сердца смотреть со стороны, как он воркует с Кристиной. Это разрывает меня на части. Внешне я никак не подаю вида, кажусь холодной сукой, которой наплевать. Но внутри меня рвет на части. По вечерам я утопаю в рыданиях, в объятиях Тани.

Больше всего подкосило то, что Руслан обсуждал наши отношения с Кристиной. С этой сплетницей, распускающей слухи. Как он мог? После всего пережитого…

Его месть очень жестока. Руслан уничтожает меня медленно. Превращает жизнь в ад, как и обещал. Смакует моменты. И я понимаю, что заслужила это за ложь и обман. Куда ни посмотри, везде он и эта мымра рядом. Я вижу, как он целует ее губами, которыми целовал меня. Гладит руками, которыми гладил меня. На протяжении вот уже двух недель он меня медленно уничтожает.

Но это мелочи по сравнению с тем, что произошло сегодня.

Щеки горели огнем во время пары, тело с периодичностью бросало в жар, и я, не выдержав, отпросилась в туалет. Не могла понять, то ли температура поднялась, то ли в помещении слишком душно. Оттягивая ворот водолазки как можно дальше, я дернула дверную ручку уборной. Странные шорохи со стороны кабинок сразу вызвали недоумение. Стараясь их игнорировать, я дошла до раковины, однако ополоснуть лицо прохладной водой так и не успела.

– Тебе нравится? – сквозь причмокивающие звуки пробился сбившийся голос… Кристины.

Я замерла на месте, в ужасе уставившись на собственное отражение в зеркале.

Нет. Нет. Нет.

Пожалуйста, пусть это будет не то, о чем я подумала!

– Я делаю это лучше, чем она?

Быстро прикрыв рот рукой, я подавила рвущийся наружу болезненный стон из самой глубины души.

– Соси, – послышалось тяжелое дыхание Руслана и его грубый голос.

Всего одно слово разрушило ту маленькую каплю надежды, теплящуюся в груди. Не показалось, Лиза, тебе не показалось…

В ту минуту во мне что-то окончательно сломалось. Сдерживая рвотный позыв, я выскочила из туалета, как ошпаренная. Бежала, сама не знала, куда, не разбирала дороги, лишь бы от них и от этой мерзости подальше.

Это оказалось последней каплей. Я поняла, что больше не выдержу видеть их вместе. Смотреть на Руслана и представлять в красках ту сцену из туалета.

Он победил.

Я сдалась и вечером начала собирать вещи, желая вернуться в дом Астаховых.

– И что потом? – Таня наворачивает круги по комнате, то и дело выхватывая у меня из рук очередную сложенную блузку и кидает в сторону. – Тебя же сразу замуж отдадут!

– Моя жизнь все равно закончилась, – подхватываю юбку и швыряю в сумку, не заботясь об аккуратности.

– Она у тебя только началась, Лиза! За что ты себя так мучаешь? Князев – не единственный мужчина на свете! – запальчиво шепчет подруга, хватая меня за кисти обеих рук. – Ты заслуживаешь счастья и любви! Не зацикливайся, пошел он к черту! В топку таких!

От искреннего желания соседки достучаться и помочь на глазах проступают непрошеные слезы.

– Посмотри на меня! Какое счастье?! У меня жених есть, Таня. Совсем скоро я выйду замуж за человека, которого ненавижу! – зажмуриваюсь, роняя голову от отчаяния.

– Пора смириться с тем, что мужики – гады. И Демьян, и Руслан. Все они из одного теста. – Подруга притягивает, ласково обнимая.

– Из нас двоих это я лживая фальшивка, а не он, – произношу уже тише.

– Ты не должна принимать на себя всю вину за его реакцию и эту тупую месть с Кристиной. Я считаю, что он не прав, не разобрался в ситуации, приперся и ведет себя, как животное. – Соколова не пытается подобрать слов, говорит то, что на душе. – Идеальных людей не существует, Лиз. Мы все делаем ошибки. Главное – учиться на них.

– Какой уже от этого толк. Я принадлежу другому…

– Слу-у-ушай! У меня идея. – Татьяна отодвигается, впиваясь в меня безумным взглядом.

– Боже, мне уже страшно, – шмыгнув носом, смотрю на нее, как ребенок, которому пообещали конфету, если успокоится.

– Хочешь отомстить Князеву?

– Отомстить? Тань, напоминаю, это я его обманывала и предала, – с сомнением качаю головой.

– Ты боялась и была вынуждена! А он тебе не поверил! Так, все, хватит лить слезы по этому потаскуну. – Подруга отпускает меня, воодушевившись собственной идеей. – Мы заставим Русланчика сгорать от ревности. Отплатим ему той же монетой. Пусть кусает локти рядом со своей шалашовкой.

– К кому ревновать? – немного не улавливаю суть в ее бурном потоке речи. – За мной охрана по пятам ходит. Или ты Демьяна имеешь в виду? Нет, нет, я не буду…

– Да какой Демьян, ты че! Думаешь, я со всем с ума сошла приплетать этого придурка? – Подруга делает оскорбленный вид. – В пятницу тусовочка намечается. Я не собиралась идти, но ради определенной цели готова на один вечер отказаться от данного себе обещания вести нормальный образ жизни.

– О, ты дала себе такое обещание? – искренне удивляюсь, не скрывая это.

– Ага, но сейчас не об этом. На вечеринке ты заставишь Князева сгора-а-а-ть! – Соколова светится от счастья, придумав план мести и ревности. – Оторвемся по полной. Тебе надо развеяться, Лизунь.

– А как мы туда поедем с охраной?

– Какая ж ты наивная, деточка моя. Оставь это дело старшим, все будет организовано в лучшем виде! – Таня плюхается на постель, восторженно глядя в потолок.

Переминаясь с ноги на ногу, смотрю на подругу и загораюсь маленькой надеждой передать Князеву хоть капельку испытываемой мною боли.

Слова Тани звучат, как спасательный круг в бушующем море. Я понимаю, не нужно этого делать, не имею никакого права на месть. Все происходящее заслужила. Но меня все еще штормит, в сознании то и дело всплывает сцена из туалета, и фантазия услужливо рисует картину, как Кристина делает ему то, чего так и не решилась сделать я.

Занимаясь сексом, он говорит ей то же, что и мне? Обнимает? Целует? Шепчет, как сильно хочет и сходит по ней с ума? Рассказывает о том, какая Кристина красивая и нужная? Что она только его? Дико ревнует?

– Подберешь мне наряд? – с волнением закусываю нижнюю губу.

А если Князеву будет все равно? Вдруг он больше ничего не чувствует ко мне, кроме ненависти?

– Иди сюда. – Таня придвигается ближе к стене, освобождая место, и хлопает ладонью по постели.

Без раздумий ложусь рядом с подругой.

– Тань, прости, пожалуйста, я веду себя, как сука редкостная. Ты лучшая подруга, которую можно представить. Я бы я не вывезла это все в одиночку…

Соколова набрасывается с крепкими объятиями. Это придает мне немного сил и уверенности. Я понимаю, что не одна на всем белом свете.

Здравый смысл вопит не рисковать, не подставляться. Вдруг охрана поймет? Найдет меня и передаст Власу, а тот, в свою очередь, снова начнет угрожать?

Но огонь в израненной душе уже зажегся, и обратного пути нет. Всего один вечер. Один…

Таня начинает перебирать идеи о нарядах, объясняет, как правильно флиртовать с мужчинами. Я слушаю ее и пытаюсь сосредоточиться, но часть меня тянет назад: к Руслану и к той жизни, которую потеряла.

Возвращаясь в университет, я думала: смогу, выдержу. Отпущу прошлое. На деле оказалось сложнее.

Но я знаю одно: если не хочу сломаться, мне нужно двигаться дальше.

Это будет сложно, оставит глубокие порезы на сердце. Вернуть ту наивную Лизу, которая верила в людей и счастье, не получится, но у меня осталось меньше полугода на нормальную жизнь. И я проживу ее без него…

Глава 6

Сидя в приглушенном свете зала под активное зевание Егора, я буквально ощущаю, как музыка проникает в каждую клеточку моего настрадавшегося тела. Симфония разливается вокруг, наполняя пространство глубокими, трагическими нотами, которые обвивают, подобно холодному ветру в осеннюю ночь. Каждая мелодия, как шепот забытого счастья и горечи утрат, заставляет сердце биться в унисон с ритмом композиции.

Сегодня в университете проходит благотворительный концерт симфонического оркестра. Признаюсь честно, поначалу я наотрез отказывалась тратить время на просиживание штанов, но за неимением выбора оказалась здесь. К своему стыду, в процессе я настолько втянулась, что искренне раскаялась в собственных гадких мыслях.

– Я сейчас вырублюсь. – Егор делает контрольный зевок, благо прикрывает разинутый до потолка рот ладонью.

– Заметно. Уймись, – шикаю на друга, ткнув его со всей дури локтем в бок.

– Астахова, ты че! – Рыжий искренне возмущается моей наглости. – Больно, вообще-то. Мне и так вчера на трене чуть печень не отбили.

– Ну прости, я не знала, – злобно сверкнув глазами, устраиваюсь в кресле поудобнее, скрещивая руки на груди. – Нытик.

Вернув внимание к сцене, я снова погружаюсь в мир размышлений, позволяя унести меня далеко-далеко. Туда, где нет проблем, тяжести прошлого и неизбежности будущего.

Недаром говорят: музыка исцеляет душу. Несмотря на все происходящее вокруг, я здорова, я жива, я дышу. Имею ли я право жаловаться на судьбу, если ни в чем не нуждаюсь, в отличие от людей, ради которых организован данный концерт?

Не имею…

Лежащий в кармане джинсов мобильник начинает вибрировать, и я моментально напрягаюсь. Мне редко звонят; Таня написала бы сообщение, а засыпающий Егор сидит рядом.

Недоброе предчувствие пускает корни, заставляя нервничать. И как оказалось, не зря. Достав телефон, в ужасе пялюсь на светящийся экран с наименованием абонента «Не брать трубку».

Демьян.

Черт!

Сердце галопом пускается вскачь. Мы не виделись и не общались с того самого дня, когда я лежала дома. Шведов-младший не объявлялся. Почему именно сейчас? Что ему нужно?

– Алло, – наклоняюсь ближе к коленям Егора, прикрывая гаджет ладошкой, тем самым заглушая звучащую вокруг музыку.

– Ты где?! – В трубке с ходу звучит раздраженный голос жениха.

– В университете, – отвечаю сквозь стиснутые зубы.

– Че за дерьмо там орет? – Демьян говорит странно, и это наталкивает на определенные мысли о его состоянии.

Единственное дерьмо, которое я слышу, – это ты, козел.

– Симфонический оркестр. Знаешь, что это такое? – не удерживаюсь от колкости в сторону блондинчика.

– Типа дерзкая стала? – надменно хмыкает, а я еле сдерживаюсь, чтобы не послать его куда подальше.

Нельзя, не хами, Лиза. Ради семьи ты будешь терпеть. Для их безопасности.

– Говори быстрее, что хотел. Мне некогда, – пытаюсь быть максимально спокойной, соответствовать собственным мыслям и убеждениям.

– На улицу выходи.

– Зачем?

– Зачем-зачем? Выходи! – переходит на повышенный тон. Я, конечно, знала, что он придурок редкостный, но чтобы вот настолько псих – нет. – Я тебе разжевывать должен?!

Дыхание сбивается от накативших флешбэков. Очень плохо в прошлый раз закончился визит Демьяна…

Бросив в трубку неразборчивое «хорошо», отключаюсь. С каждой пройденной секундой, пока я пялюсь в никуда, внутри нарастает паника.

– Ты куда? – издалека слышу голос Егора. Друг, нахмурив брови, наблюдает, как, поднявшись на ноги, я растерянно разворачиваюсь в сторону выхода.

– Все нормально, – отмахнувшись, отвечаю невпопад. – Скоро вернусь.

После того как я покинула набитое студентами помещение, меня оглушает тишина холла. Увидев предмет слежки, ожидающая охрана приходит в действие. В ушах стоит странный звон, избавиться от которого невозможно. Наверное, нужно время, как и для всего…

В голове рой мыслей. Дежавю заполняет меня от кончиков ушей до самых пят. Без конца всплывает роковой день, когда Демьян приехал. А потом нас увидел Руслан, а потом… а потом моя жизнь закончилась.

Глухой звук шагов отскакивает от стен; странное предчувствие сдавливает внутренности, затрудняя дыхание.

Дыши, все нормально.

История не повторится. Руслану ты больше не нужна, а встречи с Демьяном теперь неизбежны. Интересно, амбалы, преследующие по пятам, защитят меня в случае чего?

Глупая усмешка слетает с губ. Идиотский вопрос. Конечно же, нет. Они работают на отца Демьяна и не посмеют укусить руку, которая их кормит. Защиты ждать не откуда. Ты сама по себе, Лиза.

Забрав верхнюю одежду из раздевалки, накидываю куртку у центральных дверей и выхожу наружу. Морозный воздух, по обыкновению, обжигает разгоряченное лицо.

Выцепить нужную машину на полупустой парковке не составляет труда, тем более что Демьян расслабленно стоит, опираясь на своего железного коня.

– На сегодня свободны, она со мной едет, – без приветствий первым делом сообщает Шведов, обращаясь к охране.

– Я никуда не еду, – складываю руки на груди и произношу так, чтобы слышали все присутствующие.

– А тебя, соска, никто не спрашивал, – бросает он более чем презрительно, будто я и правда пустое место.

Соска?!

– Следи за языком, – предупреждаю, выплевывая слова с особым ударением на согласные.

– А ты че, лань, ожила, смотрю? – Шведов вальяжно отталкивается от машины и подходит ко мне вплотную. Смотря в глаза сверху вниз, произносит агрессивно, но не мне: – Я. СКАЗАЛ. СВОБОДНЫ!

Сообразив, что женишок точно не в себе, инстинктивно делаю шаг назад.

– Я никуда с тобой не поеду, мне нужно вернуться в университет, – повернув голову, вижу удаляющихся мужчин. Воздух вокруг начинает сгущаться, становясь тяжелым и вязким. Легкие забиваются; можно подумать, невидимые руки сжимают их, не позволяя сделать вдох.

– Как же ты меня заебала! – Демьян закатывает глаза. Парень резко выставляет руку и хватает меня за волосы пятерней. Не успеваю отскочить, оказавшись в жестком захвате.

– Отпусти! – Ошарашенный вопль вырывается из горла. Я хватаюсь ладонями поверх его руки, пытаясь отцепиться, но наши силы не равны. Жених уверенно тащит меня к машине, невзирая на сопротивление.

– Завались! – шипит он, наклоняясь ближе к уху. – Или я тебя сейчас вырублю!

– По-мо-ги-те! – плевав на угрозы, мой отчаянный крик разлетается на всю округу, но помощи ждать неоткуда. Вокруг ни души.

Рывок и тупая боль пронзает висок, оглушая. Демьян безжалостно ударяет меня головой о капот машины.

Перед глазами тотчас начинает все плыть, а тело обессиленно обмякает, отказываясь функционировать. Я борюсь с сознанием, стараясь не отключаться, но пульсирующая агония перекрывает все вокруг. Я осознаю, как меня закидывают в машину, но сопротивляться не могу.

А дальше лишь кромешная темнота…

* * *

Боль.

Она расползлась по всему телу, как проклятая зараза, и отказывается уходить.

– М-м-м… – прикладываю неслушающуюся ладонь ко лбу, восстанавливая в памяти цепочку событий. Глухой звук шагов на фоне и стук посуды не дают сосредоточиться, но я упорно пытаюсь. Помню музыку: она обволакивала, проникала в каждую частичку, успокаивала. Это было приятно. Потом звонок, чувство волнения и страха… Демьян.

Удар – и все обрывается.

В ужасе распахиваю глаза, судорожно делая вдох ртом. Зрение отказывается моментально фокусироваться, все плывет, но, несмотря на это, нависающую фигуру над кроватью я узнаю из тысячи. Шведов стоит напротив, прижавшись спиной к большому темному комоду. В просторной спальне стоит полумрак; слабый луч света пробивается сквозь прикрытые шторы.

Дурное предчувствие забирается в подкорку, но я боюсь озвучивать его даже мысленно. Голый Демьян, на котором нет ничего, кроме замотанного на бедрах белого полотенца, презрительно смотрит на меня… лежащую на мягкой постели. Со светлых волос стекают мелкие капли, как после душа. Жених отпивает янтарную жидкость из прозрачного бокала.

Меня бросает в дрожь. Крупные мурашки расползаются повсюду, когда, собравшись с силами, сажусь и дрожащими руками отодвигаю одеяло, осматривая себя.

Нет! Нет! Нет!

На мне нет одежды, и нижнее белье тоже отсутствует. Я абсолютно голая. Боже, неужели он…

– Ты… меня… изнасиловал? – Бледное лицо искажает гримаса ужаса, отражающаяся в круглом настенном зеркале за мужской спиной. Сжимаю края одеяла покрепче; можно подумать, это исправит произошедшее.

– Зачем я всю эту кашу заварил? – невнятно цедит блондин, смотря на меня с отвращением.

Слезы отчаяния собираются в глазах с мигом подступившим к горлу комом. Поднявшись на колени, прижимаю одеяло к груди, словно щит.

– Ты меня изнасиловал?! – повторяю уже с нотками истерики.

Голова гудит; ощущение, что меня пинали по ней толпой.

Отвращение к себе, к нему, ко всему вокруг заставляют взвизгнуть, прикрыв рот ледяной рукой. Он взял меня… прикасался… использовал… насиловал… Хочется волком завыть на всю округу от черной дыры, расползающейся в груди.

За что?!

Через что еще я должна пройти в этой никчемной жизни?!

В памяти без спроса всплывают дни и ночи, проведенные вместе с Русланом. Его нежные касания, вызывающие трепет. Ласковые поцелуи, заставляющие кожу покрываться мурашками. Властный голос требовательно произносящий: «Моя».

Демьян осквернил все, что было до…

Он… он уничтожил меня.

Рано или поздно я бы вышла за него, прошла через брачную ночь, но к сегодняшнему я не была готова.

Ненавижу! Злость растекается по венам, заменяя страх.

– Отвечай! Ты тронул меня?! – Я превращаюсь в неадекватную истеричку. Спотыкаясь об огромное одеяло, поднимаюсь на ноги и, продолжая его удерживать, двигаюсь на жениха. – Как ты посмел?!

Толкнув в плечо Шведова, отчаянно требую и без того очевидный ответ. Конечно, он сделал это, взял меня бессознательную. Разве в ближайшее время выпадет подобная возможность?

– Отец без конца говорит, что я должен тебя поиметь, – устав от моей истерики, наконец отвечает придурок. Демьян делает выпад вперед, заставляя отшагивать, и так, пока я не упираюсь в кровать. Грубая ладонь ложится на мою шею, сжимая, но мне ни капельки не страшно. – А ты мне противна. Раньше хотел, а сейчас смотрю, и блевать охота.

– Ч-что? – всхлипнув, замираю, уставившись на него во все глаза.

– Даже не встал на тебя, – цедит брезгливо и толкает на постель.

Меня будто снежной лавиной сносит от облегчения. Ничего не было! Демьян не насиловал меня, о… боже!

Но радость длится недолго, сменяясь ужасом. Жених вырывает из крепкого захвата одеяло и отшвыривает в сторону, как и стакан. Мозг не сразу соображает, что я оказываюсь перед ним абсолютно обнаженной.

– Но мы это сейчас попытаемся исправить. – Пьяное лицо искажает ухмылка, и Демьян наваливается сверху.

– Нет! – отворачиваю лицо в сторону, уклоняясь от отвратительного поцелуя. Шведов пытается сгрести меня в охапку, но сделать это не так просто. Я извиваюсь, отталкиваю влажное тело. – Не надо, Демьян!

– Че ломаешься, потаскуха? – Звонкая пощечина на миг оглушает, остальное слышу с опозданием. – Перед ублюдком Князевым раздвигала на раз-два! – с этими словами больно впивается граблями в мое бедро, проталкиваясь рукой сквозь сжатые ноги.

– Причем с радостью, милый! – Не знаю, что движет мною в этот момент, но я перестаю сопротивляться и разражаюсь смехом. Громко. Издевательски. Неуместно. – И сделала бы это снова! Князев о-о-о-чень хорош в постели, поверь!

– Шлюха! – Еще один удар, более мощный. По подбородку начинает течь теплая жидкость. Понимаю, что он разбил мне губу.

– Тронешь, и я перережу твою глотку, когда отключишься, пьяное животное! – перестав смеяться, перехожу на зловещий шепот. Складывается ощущение, что в меня вселился другой человек. Нет хрупкой и нежной Лизы. – Подпорчу смазливое личико так, что ни одна девка больше не посмотрит.

Кажется, я сошла с ума.

– Думаешь напугать меня этим? – делает безразличный вид, но я-то знаю, что для Демьяши значит собственная внешность. – Духу не хватит, шваль.

– А ты попробуй и узнаешь. – Увлекательный диалог прерывает неожиданный звонок в дверь. Непрекращающийся и раздражающий барабанные перепонки. – К нам кто-то присоединится? – наслаждаюсь растерянным выражением лица жениха.

– Я с тобой не закончил. – Покачнувшись, Шведов сползает с меня и, шатаясь, двигается к двери, поправляя несчастное полотенце.

Несколько мгновений перевожу дух, а затем поднимаюсь с постели. Естественно, не собираюсь ждать жениха и продолжать этот «вечер». Бегло осматриваю помещение вокруг в поисках одежды; в глаза первым делом бросается рубашка Демьяна, и я хватаю ее, накидывая, хоть и с легким отвращением. Проходя мимо тумбочки, замечаю свой сотовый и беру его в руку, крепко сжимая.

Непрошеный гость может стать как спасением, так и погибелью. Вдруг это кто-то из шайки Демьяна и они попытаются изнасиловать толпой? Не позволю! Успокаиваюсь мыслью, что успею вызвать полицию в случае чего. Страшные картины одна хуже другой лезут в голову, пока я крадусь с намерением подслушать разговор, доносящийся из коридора.

– Пиццу заказывали?

До боли родной голос заставляет ноги подкоситься.

Егор!

– Какую, на хер, пиццу? Вали отсюда! – По скрежету слышу, как Демьян пытается закрыть дверь, но, судя по всему, Егор не позволяет.

– Заказ точно из вашей квартиры! – Воронцов повышает голос, явно пытаясь понять таким образом, внутри я или нет. Чтобы подала голос или хоть какой-то знак.

В мыслях тревожно бьет кнопка SOS.

Нужно действовать. Необходимо срочно что-то сделать!

На цыпочках выхожу босыми ногами из спальни и двигаюсь к выходу. Егор смотрит на Демьяна, но я вижу, как напрягается всем телом друг, все-таки заметив меня периферийным зрением.

Испугавшись, что Воронцов предпримет что-то в адрес Демьяна, умоляюще отрицательно мотаю головой.

Не надо, прошу тебя, не надо!

Я не имею никакого права втягивать в это дерьмо Егора, подставляя перед Шведовыми и его отцом-тираном.

Сглотнув ком в горле, на ходу осторожно подхватываю стеклянную статуэтку лошади и надвигаюсь к стоящим мужчинам. Не знаю, откуда во мне столько смелости и решительности, что движет в этот момент и как вообще могла прийти идея о подобном… но я с размаху заношу предмет и разбиваю его об голову жениха.

Статуэтка разлетается на острые осколки, рассыпаясь по всей территории у наших ног. Демьян вырубается, падая на пол, но Егор успевает подхватить тушку и, придержав, аккуратно уложить.

Невольный вскрик вырывается от осознания, что я натворила.

– Чтоб рожу и башку об осколки не расхерачил, – спокойно объясняет друг.

– Я убила его? – в ужасе смотрю на обмякшее тело жениха. – Егор, я что, убила его?! О боже! – прикрываю рот ладошкой, стараясь справиться с накатившей паникой.

Наклонившись, рыжий проверяет пульс Демьяна и тщательно осматривает его.

– Тихо-тихо, не мельтеши. Живой. Все нормально, успокойся, жить будет.

– Спасибо, – все, что способна выдавить из себя в данную минуту, облегченно выдыхая.

Адреналин бурлит в крови, а сердце стучит о ребра.

Оценив обстановку, Воронцов быстро снимает свой утепленный бомбер и, странно покосившись на меня, помогает надеть. Присев на корточки, обувает в валяющиеся сапожки и выводит.

– Валим, быстрее.

Все это время я максимально держу себя в руках. Запечатываю эмоции под семью замками, не позволяя им вырваться наружу. Не сейчас. Нельзя. Держись, потом поплачешь.

– Лиз. – Егор осторожно подает голос, когда мы оказываемся в кабине, спускаясь вниз. – Не хочешь рассказать, что произошло?

– Ничего не было, – утоляю его любопытство или волнение. – Он не успел, ты вовремя.

– Хорошо, – слышу, как еле заметно выдыхает друг. – Теперь у нас будут проблемы с его папашей.

– Не у нас, а у меня. – Лифт издает характерный звук, уведомляя о прибытии на первый этаж. – Ты доставщик пиццы, ошибся дверью, а я воспользовалась моментом и сбежала, – холодно строю легенду.

– Нет, Лиза! – пытается возразить, но я нагло перебиваю:

– Они подумают, что между нами что-то есть. Это усугубит ситуацию. Прошу тебя! – Егор нехотя соглашается, смотря недовольно. Понимаю, что это выше его гордости. – Лучше скажи, как ты нашел меня? – лишь на выходе из подъезда догадываюсь задать главный вопрос.

– Все потом. – На улице стоит удушающая темнота. Подгоняя меня в спину, рыжий ведет к стоящему за углом внедорожнику и усаживает на переднее сиденье, помогая забраться.

– Ты не замерз? – В этот момент мой мозг успевает подметить, что друг отдал бомбер и сам оказался раздетым в такой холод.

– Не парься об этом. Болит? – На лице Воронцова отчетливое беспокойство. Быстрым движением он стирает с моей разбитой губы и подбородка кровь. – Я наберу тебя позже, окей? – бросает, ободряюще кивая головой, и захлопывает дверь.

– А ты?.. – Вопрос зависает в воздухе, так и оставшись без ответа.

Находясь в полной прострации и лютой спешке, во мраке салона я не сразу понимаю и замечаю, что за рулем уже кто-то сидит. Непонимающе повернувшись к водителю, который мгновенно трогается с места, замираю в немом шоке.

Только не он…

Глава 7

Руслан

– Не разочаровывай меня, – в трубке звучит уверенный голос отца. В сотый раз старик произносит одно и то же. – Ради семьи ты должен оставить девочку в покое. Для собственного будущего, Руслан. Все, чего я добиваюсь – для тебя.

– Да оставил уже, – лениво оглядываюсь по сторонам, устав от затянувшегося разговора. – Не парься, у меня новая игрушка.

– Мать французскую кухню осваивает. Вечером ждет на ужин, не забудь, – бросает напоследок указание и отключается без предупреждения, в своем репертуаре.

В какой-то степени я сказал ему правду, но, по большому счету, нагло напиздел. Да, у меня новая игрушка. Да, я не трогаю белобрысую. Но оставить в покое не могу. И перестать сталкерить тоже.

От любви до ненависти – знаете такое? Так вот, я умело балансирую, как циркач, где-то «между».

Хер знает, как описать, что творилось с моей зачерствевшей душонкой от новости, что Елизавета вернулась в универ. Если простыми словами изъясняться, места себе найти не мог. Как тигр в клетке метался по дому, анализируя произошедшее и происходящее.

Целую ночь лежал, как будто телка романтичная, и пялился в потолок, размышляя, в какую сторону дальше двигаться. Отвечаю: ни жрать, ни спать, ниче не мог. Желание увидеть ее съедало медленно, по чайной ложке.

И вот я, весь такой распрекрасный утырок, уже несся по шоссе ранним утром, хотел лично убедиться, что у нее ниче не изменилось. Все на мази. Живет себе припеваючи и обо мне, лохе опрокинутом, не вспоминает.

Чутье не подвело. Когда я заметил ее в столовке, точнее, услышал наглое: «Не на вокзале находимся, господа!» ‒ ошалел люто. Мозг упорно отказывался верить в то, что это Лиза. Моя Лиза. Душу мне наизнанку вывернула, а теперь ходит и до людей докапывается как ни в чем не бывало.

Первое бросившееся в глаза – отсутствие кудрей. Вместо локонов, от которых у меня сносило крышу, не осталось и следа. Ее волосы были прямыми. Второе – холодный сучий голос и взгляд.

От прежней девчонки с наивными горящими глазками не осталось ничего. Лиза явно ошалела от моего появления, но ни малейшего намека на раскаяние я не учуял. Аппетитные формы исчезли; на их месте стоял скелет, еле держащийся на длинных стройных ногах.

Третье, с чего я прихерел, так это наличие охраны около блондиночки.

Женишок ревнует и решил контролировать драгоценную невесту? Или дядя за племяшкой присматривает? В любом случае это показалось отличным решением. И мне меньше соблазнов отца подставлять, и она по струнке смирно пусть ходит.

И четвертое, финалочка: драка.

Офигел ли я от сцены, где Лиза сидит верхом на Кристине и от всей души херачит ту, не сдерживаясь? Нет. Я опешил.

Нежный цветочек, который каждого шороха боялся, смущался по каждому поводу и без, вел себя робко, превратился в фурию, сметающую все на своем пути.

Маньяк внутри меня ликовал первые пару секунд, думал, что белобрысая приревновала, но, услышав: «Еще раз узнаю, что ты, шалава туалетная, про меня слухи распускаешь, рот на задницу натяну, поняла?» – догнал, что к чему. Пришлось вежливо разжевать Крис, чтобы из ее умелого ротика ни одно слово в адрес Лизы не вылетало.

По-хорошему, мне эта Кристина на хер не нужна, но тварь я редкостная, поэтому, прощупав почву, понял: к Кристине Лизавета не равнодушна, а это значит что? Правильно, через нее мы давить и будем, чтоб жизнь малиной не казалась.

Адекватная часть меня кричала: просто перестань появляться в универе, Рус! Двигайся дальше, оставь прошлое. Но нет. Дьявол, сидящий внутри, каждый день гнал в шарагу, чтоб добить себя сильнее. Ее довести и себя тоже, вывести бывшую из равновесия.

Вывести бывшую.

Как я докатился до жизни такой? С каких пор Руслан Князев пытается насолить какой-то телке? Проблема в том, что Астахова не телка и не простая. Она та, что посмела пробраться в мысли и душу, а потом взяла и растоптала все, что было. Впервые я так сильно загнался от ситуации. Будь на ее месте другая, давно б хребет переломал за ложь, а с этой не могу так поступить. Рука не поднимется.

С каждым гребаным днем, когда Лиза не реагировала на меня, в полный ноль сводила присутствие, я бесился еще сильнее. Эта белобрысая проходила мимо, не обращая внимания ни на что. Хвостом без конца вертела перед рыжим дружком, громко смеялась, общаясь с другими. А я типа клоп незаметный для нее стал.

Хотелось схватить ее, встряхнуть сучку, затащить в какой-нибудь коридор, нагнуть и жестко взять. Выбить всю дурь вместе со стонами и напомнить, как она получала удовольствие подо мной. Не под женишком-утырком, а под Князевым.

Я ревновал ее к каждому столбу, подозревал в связи с каждым, кто рядом крутился. А увидев Лизу, направляющуюся со своим рыжим дружком на концерт, как дебил редкостный, поперся следом. От одного представления, что она сидит под громкую музыку в приглушенном зале, в отсутствие охраны рядом с парнем, явно не отказавшимся трахнуть ее, не сдержался.

Я хотел Лизавету и раньше, но стервозный образ в прямом смысле начал сводить с ума. От одного взгляда на надменную блондинку у меня встает, как у неудовлетворенного подростка. Благо Кристина по щелчку оказывается рядом и, так сказать, помогает выпустить пар в универе.

Смотреть на ту, что была твоей, и понимать: она принадлежит другому, больнее, чем удар ножом в печень. Я стал более агрессивным, завожусь с пол-оборота. Единственное, что спасает – жесткие тренировки в банде и ежедневные наставления отца о важности семьи и нашей общей цели.

По ходу, жизнь решила нагнуть меня за все грешки. Связала, будто щегла, по рукам и ногам. С одной стороны, сдерживает злость на нее за то, что нагло врала, водила за нос. За то, что невеста паскудного Демьяна. Но даже если всю эту парашу отбросить, держит обещание, данное отцу. Какой из меня сын, наследник, если переступлю через Игната Князева? Того, кто породил. Каждый раз из дерьма вытаскивает. В его возрасте нужно думать о здоровье, а не переживать о сыне-придурке.

Короче, в зале я сажусь на несколько рядов позади и остервенело наблюдаю за сладкой парочкой. Вот только выкиньте че-нибудь – и я вас обоих урою. Большую часть времени размышляю над тем, какого хера творю? Зачем слежу за ней? Какого черта ты творишь, Князев? Вам не по пути, пора бы уже вдолбить это в свою башку. Но гребаный маньяк во мне не позволяет уйти. Заставляет сидеть и буравить блондинистый затылок. И будем откровенны, с каждой пройденной минутой я закипаю сильнее. Она живет своей обычной жизнью, тусуется с рыжим, а какого черта я зациклен на ней?! Я! Руслан Князев! Тот, от одного взгляда на которого телки трусы снимают моментально.

И пик моего бешенства достигает от вида, как Лиза наклоняется к коленям своего друга. Видит бог: я на инстинктах дергаюсь вперед, стиснув зубы, но вовремя себя отдергиваю. Совсем уж крыша от фантазий поехала. А когда девчонка растерянно выходит из зала, еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться за ней. Усилий мне это стоит конкретных. Спустя время ее дружбан соскакивает к выходу. Тут уж, простите, чердак слетает окончательно. Куда намылились голубки? На мне решила не останавливаться и с одногруппником потаскаться? Извращенная фантазия рисует грязные образы, один похлеще другого.

– Далеко собрался? – окрикиваю первокурсника в коридоре.

– Не понял? – Воронцов (или как его там) останавливается, оборачиваясь.

– Непонятливый такой? – убираю руки в карманы брюк, окидывая тюбика взглядом. – К подружке бежишь?

Чем я занимаюсь?

Здравый смысл сваливает к чертям; его место занимает отбитый Руслан Князев.

– Кажется, с Лизой что-то случилось.

– Че с ней в универе могло случиться? – пытаюсь догнать, балаболит или правду говорит? С ходу так и не разберешь.

– Позвонили, и она быстро на улицу вышла, – не успеваю уточнить, с какого хера он решил, что девчонка вышла. Этот тип подставляет экран мобилы с активной точкой геолокации.

– Ты ее пасешь, что ли? На кой хер? – Во мне начинает просыпаться первобытный урод.

– Сука, ее увозят!

Весь мир отходит на второй план, есть лишь одна цель – обезопасить стерву, обманувшую меня. Срабатывают звериные инстинкты, и я без раздумий бросаюсь на выход. В ушах стоит звон, че только в голову не приходит: кто посмел? Зачем? Почему? Но все вопросы отпадают, стоит увидеть на улице выезжающую с парковки тачку Демьяна Шведова.

Невеселый смех вырывается из глотки. Похлопав остановившегося рядом рыжего по плечу, сталкиваюсь с недоумевающим взглядом.

– Расслабляйся. Она с женихом укатила. В безопасности твоя подруга.

– Смешно тебе? – Дыша, как бычара, этот охреневший отшвыривает мою ладонь. – Туда посмотри, это ее охрана уходит.

– И че? – Зверь во мне встает на дыбы.

– То, что Лиза осталась одна беззащитная рядом с этим укурышем! Прежде чем выводы делать, надо иногда и мозгами пораскинуть! – в край офигел пацан.

– А ты, случаем, не попутал, малец? Ты кто такой, чтобы предъявы мне кидать? – схватив его за шиворот, притягиваю ближе. – Туда смотри, она с женихом уехала.

Сама судьба благоволит устроить драку, чтобы в универе не рисоваться. Пусть уже отчислят за систематическое нарушение правил, и всем станет легче.

– С женихом, которому ее продали, как товар. – Услышанное заставляет ослабить хватку, и оппонент вырывается. – Лиза согласилась на это все ради семьи!

– О как. – Получается, батя снова оказался прав?

– Если ты думаешь, что она поехала с Демьяном куда-то по своей воле, то ошибаешься, Князев. Рядом с ним Лиза в опасности, – выплевывает презрительно и разворачивается в сторону тачек.

Обгоняю типа, бросая безапелляционно:

– На моей поедем.

Всю дорогу не могу найти себе места. Обдумываю сказанное Воронцовым.

«Лиза согласилась на это все ради семьи!»

Тогда какого хера молчала? Почему сразу правду не сказала? Почему врала, ведь в лоб же спрашивал, есть у нее кто-то или нет? Тысяча гребаных «почему».

Финалочкой происходящего становится урод, решивший проскочить на мигающий желтый на перекрестке: он влетает на скорости в заднюю пассажирскую дверь моей «бэхи». Как выясняется в процессе, это оказывается тупорылой соской, не знающей Правила дорожного движения.

Слезы, сопли, судорожные звонки мужу и в ГАИ вызывают во мне лютую злость и желание в клочья разорвать того, кто выдал ей права. Позвонив Назару, подтянул его и попросил остаться на месте происшествия разбираться с заварушкой. Потеряв добрых полчаса на всю эту волокиту, мы с рыжим уезжаем на тачке друга. Мысли о том, что за это время с Кудрявой могло произойти непоправимое, заставляют гнать на запредельной скорости. И о том, что она с ним, тоже стараюсь не думать. Пока добираемся до жилого комплекса, куда привела карта с геолокацией Лизы, начинает темнеть.

– Я сам пойду, – заявляет новый знакомый, заметив, что я тянусь к ручке двери. – Шведову тебя, наверное, лучше не видеть. Отец Демьяна сказал, что убьет всю семью Лизы, если она свяжется с тобой.

Что ж за день такой. Открывается все больше и больше подробностей, указывающих на то, что я дерьмо слепое.

Решение Егора разумное. Учитывая, что я могу не сдержаться и разнести Шведова на месте. От одной только мысли, что Лиза с ним… кровь в жилах закипает. Сам не замечаю, как в руках оказывается сигарета. Я успокаиваю нервы, затягиваясь в ожидании. Нет ничего хуже, чем сидеть и не иметь возможности на активные действия.

Влас Шведов обещал убить ее семью. Пазлы начинают складываться в голове в единую картину, и становится хреново, как никогда. Получается, связан не я один, но и Лизавета.

Неведомая сила заставляет перевести взгляд на зеркало, и я вижу ее. Растрепанную, в мужской куртке и рубашке, еле прикрывающей голые ноги.

Внутри все скручивает, а кости выворачивает от адской боли. Не успели. Не реагируя на их воркование, молча дожидаюсь, когда Воронцов захлопнет дверь, и вжимаю педаль в пол, рванув с места.

Смотри на дорогу, Князев. Не отвлекайся, не думай о том, что происходило на хате, иначе сорвешься. Вернешься назад и убьешь чудовищное создание, посмевшее притронуться к ней. Сведешь отца в могилу. Нельзя. Нельзя! И себя подставишь и ее заодно.

– Останови! – В нос ударяет знакомый запах гребаной вишни вперемешку с мужским. Лиза подает хриплый голос, но я не обращаю на нее внимания. Точнее, пытаюсь. – Выпусти меня!

– Лучше молчи сейчас, – опасно предупреждаю, чтоб закрыла рот. Еще чутка – и сорвусь; внутри все клокочет от сдерживаемой ярости.

– Я никуда с тобой не поеду! Останови машину немедленно!

– Закрой рот! – давлю на газ, желая как можно скорее оказаться в сраной общаге и высадить пассажирку. Яркие образы, как Шведов трахает ее, вспышками всплывают в голове. «Он ее жених, жених, – насмехается здравый смысл. – А ты – никто».

– Не ори на меня! – Лиза усугубляет ситуацию, подводя к черте невозврата.

– Хотя, знаешь, нет, – качаю головой, жестко усмехаясь. – Ты прям сейчас объяснишься со мной, – смотрю на сучку в упор, замечая покраснение в зоне виска и разбитую губу, но в моменте не соображаю, откуда это все. – Расскажешь, какой кайф получала, обманывая, а, Кудрявая? Думаю, я имею на это право.

Почему именно в этот сраный момент тебе понадобились объяснения, Рус?

– Смотри на дорогу! – Белобрысая лихорадочно пристегивается.

– Рассказывай! – гремлю на всю тачку, на что Лиза вжимается в сиденье.

– Останови машину. Руслан, мне страшно!

Мы с ревом несемся по дороге, шашкуя между плетущимися. Девчонка моментами визжит, похоже, боясь попрощаться с жизнью.

– ОТ-ВЕ-ЧАЙ!

Я хочу услышать от нее все то, что выдал Егор. Найти хоть одно подтверждение тому, что она не конченная сука. Что правда боялась рассказать. Что вынуждена была. Что не испытывает к Шведову ничего. Хоть малейший намек. Оправдать ее хочу.

– Извини! – в салоне раздается женский плач. Как псих, я жду, что сейчас она озвучит желанные слова, но Лизавета идет другим путем, уничтожая ту маленькую каплю человеческого, что осталась во мне.

– Да, я использовала тебя. Мечтала сделать больно Демьяну за то, что он изменял мне с другими. Разнообразить отношения! Хотела попасть в его постель опытной! Ты доволен?!

– И че? Попала?

– Да!

Мозг в край отключается. Тачку слегка заносит, когда я выруливаю на обочину; визг шин стоит на всю округу. Перед глазами плывет от застилающей ярости.

От резкого торможения девчонка ударяется головой о консоль, но я, наплевав на это, хватаю ее за горло. На лице Лизы нескрываемый страх, холодная ладошка ложится поверх моей, она пытается судорожно вздохнуть, но все попытки тщетны. Задушить бы стерву, а потом ее блондинчика.

Выдохнув, отпускаю и, пока не передумал, бросаю:

– Вали.

– Ч-что? – закашлявшись, переспрашивает. Отворачиваюсь, лишь бы не видеть ее лица.

– Пошла вон.

Лиза

– Пошла вон.

Он не ударил меня, но эти слова оказались больнее самой жесткой пощечины. Голос Руслана, словно айсберг посреди океана.

Ледяной. Неприступный. Угрожающий.

Он произносит это со жгучей ненавистью и нескрываемым презрением по отношению ко мне.

На душе творится самый настоящий раздрай. Хочется засунуть внутрь руку и выдрать сердце с корнем, лишь бы не чувствовать ничего. Голову разрывает от пульсирующей боли, но, несмотря на это, остервенело отстегиваю ремень, дергаю ручку двери и выскакиваю наружу, со всей дури хлопнув дверью.

Катись к черту!

И только когда машина с агрессивным ревом уезжает, а я остаюсь одна, позволяю подавленным эмоциям пробиться наружу. Из меня вырывается отчаянный крик.

Боль. Она стала верной спутницей и отказывается уходить. Можно подумать, хитро сплетенный кокон окутывает со всех сторон в своих невыносимых объятиях. Я срываюсь на хриплый плач, горький поток слез умывает лицо. Жуткая обида душит из-за всего происходящего вокруг: из-за несправедливости судьбы и отсутствия возможности быть с тем, с кем хочу находиться рядом больше всего на свете; из-за жениха, который считает, что имеет право распоряжаться моей жизнью как пожелает; из-за отсутствия защиты и опоры рядом.

Но сильнее всего меня ранит осознание, что рядом с Русланом, некогда самым близким и родным, я почувствовала себя так, будто нахожусь с чужим человеком. С тем, кому плевать на меня. С тем, кто ненавидит. И с тем, кто в два счета нашел замену и не вспоминает. Понимаю, он имеет полное право.

Когда я сидела в этом джипе рядом с ним, меня одолевала жгучая злость. Не хотелось показываться ему в подобном состоянии. Демонстрировать, насколько жизнь опустила Лизу Астахову. Плюс ко всему я жутко бесилась от того, что он был вынужден везти свою лживую бывшую в общежитие, хотя сам предпочел бы провести время в компании очередной секс-подружки. И я сделала худший выбор из всех возможных: в очередной раз солгала. Не смогла найти в себе сил еще сильнее упасть в его глазах. Выглядеть жалкой и умолять о прощении. Рассказывать о том, насколько дерьмовая моя судьба. Стыдно признаваться, что семья продала тебя монстру в руки ради выгодного контракта. Что я товар…

Захотелось сделать ему так же больно, как было мне в тот момент. Чтобы Князев мучился и страдал, а не по туалетам зажимал ту длинноногую брюнетку и всех девушек, проходящих через его постель. Невзирая на свой обман и утаивание наличия жениха, я никогда не изменяла Руслану. Даже в мыслях не было взглянуть на другого ни до отношений, ни после. А он… кобель!

И вот я осталась одна, без копейки в кармане, непонятно где. На холодном ветру, пронизывающем до самых костей. Раздетая, побитая, как собака, и униженная.

Дрожащими руками достаю смартфон из кармана бомбера Егора и набираю номер дяди по памяти. В этот самый момент мне просто жизненно необходимо получить поддержку от семьи. От людей, которые должны быть ближе всех на свете: помогать, поддерживать, подбадривать. Говорить, что все пройдет и я справлюсь, главное – не вешать нос.

Всхлипнув, прикладываю телефон к уху в надежде услышать дядю и принять протянутую руку помощи, но спустя три длинных гудка меня сбрасывают, и так несколько раз. Я стою и не знаю, что делать: ехать в общежитие и продолжать жить, притворяясь, мол, ничего не произошло? Спустить с рук этот низкий поступок Демьяну и ждать следующей попытки изнасилования? Нет, так больше не может продолжаться.

Вытерев с лица слезы, вызываю такси, но не в общагу, а в дом Астаховых. Пусть дядя в конце концов посмотрит на мой внешний вид и увидит последствия действий Шведова-младшего.

Всю дорогу волнение стягивает низ живота – можно подумать, еду на экзамен. Я не строю в голове диалоги, не пытаюсь составить речь. Пру как танк, наобум.

– Подождите, пожалуйста, минуту. Я сейчас вынесу деньги, – прошу водителя, остановившего машину у подъездной дорожки, ведущей к дому.

– Ага, сейчас! Знаю я таких. – Мужчина блокирует двери, посчитав меня за «зайца». – Плати или не выйдешь!

По пути я периодически ловила подозрительный взгляд на себе в зеркале заднего вида. Оно и неудивительно, такой видок.

– Вы можете пойти со мной в дом, вам заплатят, правда. У меня нет с собой наличных, – не знаю, насколько убедительно звучат мои слова, но он нехотя соглашается. Водитель выходит вместе со мной и, не отставая ни на шаг, плетется к двери.