ЗАТО: город забвения

Пролог

13 октября 2021 года

— И зачем ты сюда свернул?! — Ольга возмущенно посмотрела на сидящего за рулем Андрея.

Тот в ответ только ухмыльнулся и покачал головой, посмеиваясь над ней и ее реакцией.

— А что такого?

— Нам прямо нужно было ехать!

В подтверждение ее слов навигатор холодным женским голосом сообщил, что они ушли с маршрута, и предложил развернуться.

— Здесь можно срезать, — спокойно объявил Андрей. — Я по карте посмотрел, пока ты в туалет бегала.

Ольгу его слова не убедили. Она потыкала пальцем в экран своего смартфона, не желая трогать тот, что сейчас находился в подставке и действовал на нервы просьбами развернуться.

— Да как тут срежешь? — возмущение в голосе Ольги только нарастало. — Эта дорога никуда не ведет, ее вообще на карте нет! Ты посмотри на него, — она указала на смартфон Андрея. — Навигатор даже маршрут новый проложить не может, требует вернуться на старый.

— Да чего ты его слушаешь? — рассмеялся Андрей, продолжая ехать по узкой дороге, покрытой, как ни странно, весьма неплохим асфальтом.

Нет, тот, конечно, местами потрескался, местами провалился, но за время их поездки Ольга видела дороги и хуже. Вот только лес подходил к проезжей части очень уж близко, приходилось держаться подальше от обочины, чтобы ветки не скрежетали по бокам. Если на встречке вдруг окажется другая машина, придется маневрировать, чтобы не столкнуться.

Однако навстречу им пока никто не ехал.

— Сама посмотри: дорога же нормальная, вполне цивильная. Разве может такая никуда не вести? Я по снимкам со спутника смотрел: она проходит через какой-то захудалый городишко, а потом возвращается на наше же шоссе. Только мы прилично срежем, ребят нагоним. А может, даже обгоним! Прикинь, как удивится Серега, когда они с Мартой доедут, а мы их уже будем ждать на месте?

Андрей сказал это с таким энтузиазмом, что Ольге оставалось только фыркнуть и выразительно закатить глаза, убирая смартфон обратно в сумочку. Ох уж это его вечное соревнование с Серегой! Как дети малые, ей-богу! Вот правильно мама говорит: «Если в тридцать лет ума нет, то уже и не будет!» А ведь на заре их отношений Андрей казался ей таким серьезным. Все-таки она была вчерашней студенткой, а он — взрослым, устроенным в жизни мужчиной на пять лет старше. А что в итоге? Иногда ей казалось, что старше она.

Впрочем, дорога действительно выглядела неплохо, если не считать нависающие над ней ветки, из-за которых местами казалось, что они едут сквозь тоннель. Должно быть, летом, когда ярко светит солнце и поют птицы, она становится еще привлекательнее. Просто им не повезло оказаться здесь в середине октября, когда небо затянуто серой пеленой, а между полуголыми деревьями, частично сохранившими остатки желто-коричневой листвы, клубится туман, и в итоге все выглядит немного зловеще.

— И все равно мне не нравятся такие эксперименты, — проворчала Ольга, но в ее тоне уже не было прежнего возмущения. — Так обычно начинаются всякие ужастики: с попытки срезать путь через неизвестную дорогу. Смотрел «Поворот не туда»?

— Тебе надо меньше смотреть всей этой гадости, — поморщился Андрей. — После таких фильмов везде мерещатся маньяки. Помнишь, как год назад ты испугалась того парня? А он просто собаку выгуливал!

— Посреди ночи, натянув на лицо капюшон толстовки! — попыталась оправдаться Ольга, поскольку чувствовала себя крайне неловко, вспоминая тот случай.

— Собаки иногда просятся на улицу ночью. И было холодно.

— А еще он не реагировал на наши вопросы, только пялился на нас!

— У него в ушах музыка орала, а сам он плохо видел, потому что очки не взял. А ты уже чуть ли не полицию начала вызывать…

Ольга скрестила руки на груди и, обиженно насупившись, отвернулась к окну. Андрей какое-то время пытался ее растормошить, но она твердо решила обидеться, и он быстро сдался и отстал.

Впрочем, игра в молчанку не затянулась надолго, поскольку дорога сквозь лес, в очередной раз вильнув, выпрямилась и впереди показались глухие ворота, закрывающие проезд.

— Это еще что такое? — удивился Андрей, сбрасывая скорость.

Ольге снова стало не по себе. Особенно когда машина остановилась и стало очевидно, что от ворот в обе стороны тянется серый забор из бетонных плит. Андрей отстегнулся, явно собираясь выйти, но Ольга вцепилась ему в руку, стараясь удержать на месте.

— Ты куда?

— В смысле? — удивился он. — Пойду посмотрю, что там. Надеюсь, это не какой-то закрытый городок с пропускной системой…

— Давай просто развернемся и поедем обратно! Вдруг это какая-то ловушка?

— Ой, да перестань ты! — Андрей чуть раздраженно скинул ее руку. — Мы четыре километра сюда пилили, а теперь, не разобравшись, попилим обратно? Эдак мы не то, что Серегу с Мартой не догоним, мы вообще только ночью до места доберемся.

Он решительно распахнул дверцу и вышел. Ольга сжалась на своем кресле, сквозь лобовое стекло наблюдая за тем, как Андрей подошел к воротам, местами покрытым ржавчиной, и постучал по ним раскрытой ладонью.

— Есть кто? — крикнул он.

Ответа не последовало. Тогда Андрей дернул ворота на себя — они не поддались. Попытка толкнуть их привела к тому же результату. Ольга надеялась, что после этого он вернется в машину и они уедут, но Андрей обнаружил калитку для прохода и подергал ее. Сначала она тоже не хотела открываться, но все же распахнулась, когда он ее толкнул.

— Эй? — снова крикнул Андрей, заглядывая в проем, а потом и исчезая в нем. — Есть кто дома?

Калитка закрылась. Ольга осталась по эту сторону ворот совершенно одна, нервно кусая ногти. Не нравилось ей все это. До заката было еще почти два часа, но пасмурная погода делала день темным, а потому казалось, что еще немного — и солнце сядет, а они окажутся в кромешной темноте.

Створки ворот вдруг дрогнули и двинулись навстречу машине. Ольга понадеялась, что Андрею все же удалось докричаться до сторожа или кого-то еще, но оказалось, что ворота открыл он сам, а потом торопливо вернулся на водительское место.

— Мы что, поедем туда? — снова возмутилась Ольга.

— А чего нет? Там никого. И замка нет, только ржавый засов. Проезжай кто хочет! Будем надеяться, на выезде так же…

Ольга много чего могла сказать на это, но промолчала. Если уж Андрею что втемяшилось в голову, то спорить бесполезно. Ей оставалось только молиться, чтобы они действительно проехали поселение насквозь без приключений и поскорее вернулись на шоссе.

Андрей закрыл за ними ворота, чтобы «никто ничего не заметил», и они неторопливо двинулись вперед, подчиняясь знаку ограничения скорости. Как сказал Андрей, чтобы не нарываться и не привлекать к себе внимания.

Однако вскоре стало понятно, что здесь они ничье внимание привлечь не могут: в городке просто никого нет. Ни людей на улицах, ни машин на дорогах. Автомобили так-то встречались то тут, то там, но, судя по их виду, они уже никогда никуда не поедут. Окна немногочисленных домов, выглядевших из рук вон плохо, были темны, а местами и вовсе разбиты. Единственный магазин — довольно большой для такого маленького населенного пункта — тоже не подавал признаков жизни.

— Офигеть! — восторженно выдохнул Андрей, притормаживая у одной из пятиэтажек. — Ты понимаешь, куда мы попали? Это город-призрак! Наверное, какой-нибудь брошенный военный городок советских времен…

— Ты чего встал? — нервно спросила Ольга, поглядывая по сторонам на пустые дворы, заросшие травой и кустарниками, и узкие улочки, сквозь растрескавшийся асфальт которых местами тоже пробивалась растительность. — Поехали уже отсюда!

— Нет, ни за что! — Андрей заглушил двигатель и снял с подставки смартфон. — Я должен это запечатлеть. Серега сдохнет от зависти, когда увидит.

Ольга не выдержала и закрыла ладонью лицо. Какой же он все-таки идиот!

— Да перестань! — примирительно сказал Андрей, отстегивая ремень безопасности. — Кого здесь бояться? Тут ведь никого нет!

— Одичавших бродячих собак. Бомжей и всяких асоциальных элементов, — принялась перечислять Ольга, заодно накручивая себя. — Прячущихся здесь бандитов. Секту каннибалов, в конце концов!

— Говорю же: тебе надо меньше смотреть всякой дряни, — хмыкнул Андрей. — Но, если хочешь, можешь остаться в машине и запереться.

Он протянул ей брелок с ключом, и Ольга торопливо схватила его, заявив:

— Имей в виду: при первых признаках опасности я брошу тебя и свалю отсюда!

— Ты этого не сделаешь, — Андрей расплылся в умилительной улыбке. — Ты меня любишь и никогда не бросишь!

Ольга попыталась сохранить суровое выражение лица, но не удержалась, все-таки тоже улыбнулась и даже позволила поцеловать себя в губы.

— Я быстро! — заверил Андрей, проворно выбрался из салона и быстрым шагом пошел к ближайшему подъезду.

Ольга осталась в машине и заблокировала двери. Какое-то время она сидела, иногда наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на дом, но тот по-прежнему выглядел пустым и мертвым. Казалось, Андрей, войдя в подъезд, растворился в этой мертвой пустоте, став частью заброшенного городка.

Эта мысль не понравилась Ольге, и она решила включить радио, чтобы отвлечься. Тишина очень уж давила на психику. Однако маневр не удался: по всем радиостанциям шипели помехи, сквозь которые едва пробивались голоса исполнителей и дикторов. Так что радио пришлось выключить.

Едва шорох помех стих, из дома донесся полный ужаса крик:

— О-оля-а-а-а!

Ольга испуганно распахнула дверцу и выскочила из машины, подбегая к зданию и вопя в ответ:

— Андрей! Что случилось? Ты где?

В ответ тот высунулся в окно третьего этажа, заливисто смеясь. Нет! Он, скорее, ржал!

— Ты бы видела свое лицо, Олюнь! Я же говорил, что ты меня не бросишь, а пойдешь спасать!

— Дурак! — крикнула в ответ Ольга, но через секунду почему-то тоже рассмеялась.

То ли смех Андрея звучал так заразительно, то ли она просто испытала небывалое облегчение от того, что это всего лишь тупая шутка, а не настоящая опасность.

— Иди сюда, бука! Тут просто отвал башки! Я такого в жизни еще никогда не видел…

— Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь… И вообще! Ты обещал не задерживаться. Поехали уже!

— Сейчас, еще пять минуточек!

Ольга недовольно уперла руки в бока, собираясь как-то доходчиво выразить собственное недовольство, но Андрей уже исчез в глубине комнаты. Она покачала головой, а ее взгляд сам собой скользнул по другим окнам.

Сердце вдруг чуть не выскочило из груди: в окне пятого этажа Ольга увидела чей-то силуэт! Довольно крупный человек — скорее всего, мужчина — моментально отшатнулся от окна, прячась от ее взгляда, но она не сомневалась: там точно кто-то был!

— Андрей! — крикнула Ольга в панике. — Андрей!

Тот не отозвался и не появился в окне, и она полезла за смартфоном, собираясь ему позвонить, но не смогла: сигнала не было.

— Андрей! — вновь завопила Ольга, нервно сжимая смартфон в руках.

Он наконец высунулся все в то же окно и недовольно посмотрел на нее.

— Ну чего ты кричишь? Я же сказал…

— Уходи оттуда! — с паническими нотками в голосе закричала Ольга. — Там кто-то есть!

— Что? Где?

— Наверху! Прямо над тобой!

Наверное, что-то убедительное прозвучало в ее голосе, потому что на этот раз на лице Андрея появилась тревога, а не насмешка. Он вдруг резко обернулся, глядя на что-то — или кого-то — позади себя. До нее донеслись его слова:

— Вот черт…

А потом он вдруг стремительно исчез, словно кто-то оттащил его от окна.

— Господи… — вырвалось у Ольги.

Она рванула обратно к машине, на ходу ощупывая карманы куртки в поисках ключа. Куда она его положила? Может, в машине оставила?..

Ольга уже дернула на себя водительскую дверь, когда услышала за спиной хохот. И на этот раз смеялся не только Андрей, но и еще пара человек.

— А говорил, она тебя не бросит, — пробасил мужчина. — Видал, как резво побежала?

Серега. А женский смех, стало быть, принадлежит Марте. Надо же… Как они-то здесь оказались? И что делают тут так долго? Они же уехали вперед на час раньше…

Ольга обернулась: все в том же окне теперь действительно торчали все трое, смеялись и махали руками, зазывая ее зайти. И она тоже рассмеялась — снова от облегчения и осознания, что никакой опасности на самом деле нет. В окне пятого этажа она видела огромного Серегу. И если они здесь вчетвером, то все уже действительно не так страшно.

Наконец расслабившись, Ольга все-таки позволила себе войти в подъезд и подняться на третий этаж. Компания встретила ее на лестничной площадке.

— Ну вы даете! — с укоризной попеняла им Ольга. — Разве можно так шутить? Вы чего раньше не обозначились? И как вас сюда занесло?

Она тараторила, и это наверняка выдавало неловкость, которую она испытывала, поэтому с лиц друзей и Андрея не сходили довольные улыбки.

— Да мы потому вперед и поехали, что хотели сюда заглянуть, — призналась Марта. — Я в одном канале прочитала про это место, стало дико интересно!

— И вы все это время были здесь?

— Да тут можно целый день бродить, — заявил Серега. — Вообще забываешь, что куда-то спешил! Не знаю чем, но такие места завораживают и буквально не отпускают.

— А уж когда мы вас увидели, решили, что надо как-то поэффектнее появиться, — добавила Марта. И выразительно посмотрела на Ольгу. — Не сомневалась, что ты оценишь.

Ольга шутливо толкнула ее в плечо и поинтересовалась:

— А тут что, все квартиры открыты?

— Да нет, — с сожалением признал Серега. — В этом подъезде только одна…

И он ткнул большим пальцем себе за спину на приоткрытую дверь, из которой они все появились.

— Ну как же? — усмехнулась Ольга. — Я же видела вас на пятом. Точно над Андреем.

Улыбки друзей медленно погасли, брови сдвинулись к переносице.

— В смысле? — спросила Марта. — Нас не было на пятом. То есть мы туда поднимались, но когда вы подъехали, мы уже спускались. Остановились на четвертом, когда увидели, что Андрей вошел в подъезд…

— Ну да, конечно! — фыркнула Ольга, твердо решив, что больше не даст никому себя напугать.

— Да нет, серьезно, — поддержал Марту Серега. — На пятом все квартиры заперты, так что у окна ты никого не могла видеть.

Они оба выглядели очень убедительно. Настолько, что даже Андрей перестал жизнерадостно хихикать.

Все четверо невольно замерли, прислушиваясь, и посмотрели вверх. Там раздался шорох шагов.

Кто-то спускался к ним с пятого этажа.

Глава 1

18 сентября 2025 года

Макаров слышал, как будильник на смартфоне включил жизнерадостную до отвращения мелодию, и даже приподнялся на локтях, чтобы дотянуться до проклятого устройства и вырубить звук. Однако после этого он упал лицом в подушку, буквально на минуточку, и вдруг снова оказался на темной лестнице грязного подъезда, в котором не горела ни одна лампочка. Смрадного запаха, конечно, не почувствовал, хотя мозг его и вспомнил. Как вспомнил он замирающее в груди сердце, вспотевшие ладони, вцепившиеся в рукоять пистолета, и тяжелеющее с каждой ступенькой дыхание.

Оказавшись перед ободранной чуть приоткрытой дверью, Макаров замер и заставил себя проснуться. Очень уже не хотелось в очередной раз ее открывать и видеть все то, что он когда-то видел.

Часы на смартфоне показывали почти на час больше, чем «минуточку» назад, а потому пришлось быстро перекатиться на спину и резко сесть. Макаров спустил ноги с кровати, но на этом был вынужден притормозить, дожидаясь, когда пульсирующая в голове боль утихнет, а подпрыгнувший к горлу желудок вернется на место.

Все-таки не стоило вчера злоупотреблять! Знал же, что сегодня придется встать пораньше и времени отлеживаться, приходя в себя, не будет. Но потом Макаров убедил себя, что встреча только в одиннадцать, а значит, времени полно. Разве так уж трудно проснуться в девять? Он всю жизнь просыпался гораздо раньше. Однако за последние полтора года, после вынужденного выхода на пенсию, навык оказался частично утрачен. Теперь он часто поздно вставал, а вечером долго не мог уснуть.

Макаров закрыл глаза и растер лицо руками, а потом так и замер, прижимая ладони к щекам и упираясь локтями в колени. «Может, не ехать никуда?» — промелькнула в голове соблазнительная мысль. Было бы здорово сейчас послать все к чертям и еще немного поспать, а все-таки проснувшись, набрать ванну, выпить чашечку кофе, приготовить сытный завтрак и съесть его, полулежа на диване перед телевизором. Все равно к назначенному времени ему уже не успеть.

— Ты так окончательно деградируешь, — тихо сказал он сам себе и решительно встал.

Да, вовремя ему уже не успеть, но он все еще мог попытаться попасть на встречу. В случае чего, сошлется на пробки. В Москве эта славная отмазка работает всегда. Ему нужна эта работа, пусть она и временная. На пенсию майора полиции особо не разгуляешься, а он еще слишком молод, чтобы ставить на себе крест.

В ванной, плеснув в лицо воды и посмотрев на собственное отражение, Макаров вновь малодушно задался вопросом, не стоит ли хотя бы попытаться перенести назначенное собеседование. Из зеркала на него смотрел растрепанный, слегка опухший мужик с трехдневной щетиной. Светлые волосы, выгоревшие за лето на солнце, порядком отросли и теперь торчали в разные стороны. Лицо выглядело помятым.

Да, все-таки сорок четыре — это тебе не тридцать пять! Тут каждая выпитая вечером рюмка утром ощущается и выглядит на две…

А впрочем, плевать! Он же не на позицию менеджера по продажам или по работе с клиентами идет собеседоваться. Так с чего бы ему выглядеть на все сто?

Избавляться от щетины времени не было, поэтому он решил, что ее можно и оставить. Говорят, это даже модно. Или было модно когда-то? Неважно. Общую брутальность вида не портит. Уж лучше принять душ и как следует почистить зубы, может, тогда потенциальный работодатель ничего и не заметит.

Готовить завтрак, конечно, тоже было некогда, да есть особо и не хотелось. Хотелось пить. Поэтому, пока варился кофе, Макаров осушил пару кружек воды. Чашку кофе он все же зажевал одним бутербродом, после чего быстро оделся, схватил ключи и вышел из квартиры.

На улице невольно поежился, втягивая голову в плечи. Было не особо холодно, сентябрь в Москве радовал приятной погодой и золотистой листвой, но не успевшие до конца высохнуть волосы давали о себе знать. К тому же ночью, судя по небольшим лужам, прошел дождь, что снизило температуру воздуха градусов на пять по сравнению со вчерашним днем.

Однако это оказалось не самой большой проблемой. Парковки во дворе уже частично опустели, поскольку многие соседи успели разъехаться по работам и делам, но конкретно его дастер оказался заблокирован чужой машиной. Причем ее владелец не потрудился оставить под стеклом номер телефона, а потому быстро разыскать его и заставить отогнать свое корыто шансов не было.

Макаров посмотрел на часы, на машину, без особой надежды покрутил головой по сторонам, но не увидел никого, кроме пожилого соседа, с трудом ковыляющего в сторону скамейки, и женщины с коляской. Подняв воротник кожаной куртки, чтобы прохладный ветер не так холодил затылок, он стремительно зашагал к метро. Может, это и к лучшему. Не хватало только с таким «выхлопом» попасть в руки рьяного инспектора ДПС. Волшебной корочки у него больше нет, а былые заслуги точно не защитят от изъятия прав.

К тому же на метро он мог добраться даже быстрее и меньше опоздать. Дворами до станции идти близко, ехать всего лишь до кольцевой, без пересадок, там от метро вроде тоже не далеко. Тесные контакты с другими людьми в вагоне, конечно, малоприятное дело, особенно для того, кто привык ездить на машине, но пережить можно.

Неладное Макаров почувствовал еще в вагоне. Появилась смутная тревога, как будто он вдруг ощутил опасность, исходящую от кого-то, кто ехал с ним. Опасность или просто неуместное внимание, более известное как слежка. Макаров, конечно, не претендовал на лавры экстрасенса или человека с развитой интуицией, но во время службы чуйка не раз помогала ему в расследованиях и спасала жизнь. В этом не было ничего сверхъестественного. Просто его мозг подсознательно отмечал что-то, чего Макаров пока не разглядел в окружающем мире на сознательном уровне.

Попытка сделать это наблюдение бесславно провалилась: сколько ни вглядывался в лица соседей по вагону, он так и не увидел ничего подозрительного. А когда вышел на нужной станции, ощущение и вовсе пропало.

Появилось снова, когда Макаров уже подходил к аккуратному, но не слишком шикарному бизнес-центру. Словно легкий зуд в районе лопаток и жжение в затылке. Он замер на месте, обернулся и скользнул взглядом по небольшой площади перед зданием. Люди шли туда-сюда, между ними лавировал курьер на велосипеде с мотором, пара человек у пешеходного перехода ждали зеленого сигнала светофора, какой-то парень стоял поблизости и говорил по телефону, явно флиртуя с кем-то.

Снова ничего подозрительного. Правда, через дорогу находилось небольшое кафе, и его окна смотрели как раз на площадь перед бизнес-центром, а людей внутри было не видно. Кто-то мог наблюдать за площадью или даже за самим Макаровым, сидя за столиком у окна.

«Да кому ты на фиг сдался? — резонно возразил внутренний голос. — Кто ты теперь такой, чтобы за тобой следить? Иди уже, ты и так опоздал».

Эта мысль немного отрезвила и успокоила. Макаров повернулся, сделал шаг вперед — и в следующее мгновение в него влетела несущаяся навстречу девица. Столкновение получилось не лобовое, она лишь задела его левым плечом, но с такой силой, что их обоих развернуло. Девица недовольно зыркнула на Макарова, но ничего не сказала и продолжила свой путь, возмущенно выговаривая кому-то в трубку:

— Я так растерялась, что даже не послала его! Нет, ты представляешь? Столько работы — и все псу под хвост…

Что она говорила дальше, Макаров уже не услышал: на светофоре наконец загорелся зеленый человечек и девушка вприпрыжку поспешила пересечь проезжую часть, звук ее голоса растворился в городском шуме. Да Макаров особо и не прислушивался, он лишь позволил себе полюбоваться видом. Девица была чудо как хороша! Среднего роста, стройная, светленькая — все как он любит. Даже джинсы и кроссовки ее не портили, хотя на красивые женские ноги, конечно, приятнее смотреть, когда они лишь слегка прикрыты короткой юбочкой…

«Опять не о том думаешь, — одернул внутренний голос. — Иди уже…»

Макаров развернулся и пошел. На высокого темноволосого мужчину в сером плаще, шедшего вслед за расстроенной светловолосой девицей, даже не обратил внимания.

На входе в бизнес-центр у него, конечно, выяснили, к кому он идет, и спросили паспорт. Позвонили в нужный офис и только после подтверждения выдали одноразовый магнитный пропуск.

Лифт поднял его на пятый этаж, где Макаров довольно быстро нашел нужную дверь. Та привела его в довольно просторный офис открытого типа, в котором сотрудники сидели за общими столами без перегородок. Всего человек пятнадцать, может, чуть меньше, хотя мест хватило бы и на двадцать или даже немного больше. Возможно, часть сотрудников находилась на выезде или пряталась от фонового шума в изолированных переговорных.

К нему сразу подошла девушка, представившаяся офис-менеджером Юлей, выяснила, кто он и зачем пришел, после чего указала на дверь в дальнем конце помещения:

— Кабинет Полины Андреевны там. Проходите.

Макаров поблагодарил, быстрым шагом направляясь в указанном направлении. Вежливо постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, сразу вошел. В небольшом предбаннике, прячась за высокой стойкой, сидела еще одна девушка, чуть старше той, что встретила его у двери. Она приветливо улыбнулась ему и уточнила:

— Вы Павел Макаров?

— Так точно, — подтвердил он, улыбаясь ей в ответ и подходя ближе к стойке.

Сегодня ему везло на красоток. Правда, эта девушка была шатенкой. Голубоглазые хрупкие блондинки нравились ему больше, но все-таки главным достоинством женщины Макаров считал молодость, свежесть и хорошую фигуру. Здесь все было в наличии, хотя слегка подкачанные губы и явно не совсем натуральные ресницы немного портили картину. Макаров предпочитал естественность. Или хотя бы то, что выглядело естественно.

— Мы ждали вас к одиннадцати, — заметила девушка, выразительно посмотрев на часы, висящие на стене.

Те безжалостно показывали двадцать пять минут двенадцатого. Если бы он меньше таращился по сторонам, а на входе его не мурыжили с регистрацией и выдачей пропуска, он уложился бы в академическое опоздание.

— Простите, как вас зовут? — поинтересовался Макаров, опираясь руками на стойку и продолжая улыбаться.

— Анна.

— Анечка, увы, мы живем в городе бесконечных пробок. Я торопился как мог. Может быть, Полина Андреевна все же уделит мне немного времени?

— Сейчас узнаю.

Вместо того чтобы снять трубку телефона, Анна что-то быстро набрала на клавиатуре. Пару секунд смотрела в экран, потом напечатала еще немного и снова перевела взгляд на него.

— Полина Андреевна уже занята…

— Тогда я с удовольствием пообщаюсь с вами, — игривым тоном заметил Макаров.

Анна ответила ему еще одной вежливой улыбкой, даже не думая поддерживать попытку флирта.

— Если вы немного подождете, Полина Андреевна примет вас, как только освободится. Подождать можно там. — Она указала на стоящий у стены небольшой диванчик. — Могу предложить вам кофе или чай?

Макаров почувствовал укол разочарования. А ведь еще не так давно девицы, едва завидев его, буквально сами выпрыгивали из одежды, ему даже говорить и делать ничего не приходилось. Он всегда был чертовски хорош собой, просто первый парень на деревне! Видимо, годы берут свое и его шарм действует теперь не на всех.

Он кивнул, одновременно признавая и поражение, и готовность подождать, но тут же быстро уточнил:

— Кофе не надо, а вот конфетку я с удовольствием возьму.

И он запустил руку в маленькую вазочку с крошечными карамельками, выбирая зеленый фантик и надеясь на мятный вкус.

— Угощайтесь, — радушно предложила Анна. — Как только Полина Андреевна освободится, я вас приглашу.

Макаров снова кивнул и направился к диванчику, разворачивая фантик. Карамелька оказалась яблочной, чуть кисловатой, что заставило его слегка поморщиться.

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать. Карамелька давно растворилась во рту, все новостные ленты были прочитаны, а также без звука просмотрены с десяток забавных видеороликов, когда Анна наконец сообщила:

— Вы можете войти.

Кабинет за дверью предсказуемо оказался гораздо просторнее предбанника, но выглядел он при этом довольно аскетично. Белые стены, светлый пол, темные пятна офисной мебели: огромный стол, кресло, пара стульев для посетителей, несколько шкафов, содержимое которых надежно скрывали непрозрачные дверцы.

Хозяйка кабинета была такой же черно-белой, как и его интерьер. Черные брюки свободного кроя и белая рубашка оверсайз наверняка скрывали недостатки фигуры. Впрочем, какая может быть фигура у женщины под сорок? Именно так Макаров оценил ее возраст. Это были, безусловно, весьма ухоженные сорок, но все же. Короткие волосы, выкрашенные в цвет темный каштан, нюдовые макияж и маникюр, никаких заметных украшений. Лишь в ушах поблескивали скромные капельки бриллиантов.

Когда он вошел, Полина Андреевна стояла у окна, держа в правой руке смартфон, а левую засунув в карман брюк. Смотрела вдаль, выглядела спокойной, но неосознанное покачивание гаджета выдавало легкую нервозность. Едва дверь за его спиной закрылась и щелкнул замок, Полина Андреевна повернулась к Макарову и скользнула по нему оценивающим взглядом. Результат оценки ему прочитать не удалось: лицо женщины осталось совершенно бесстрастным. Она лишь сделала шаг навстречу, перекладывая смартфон в левую руку.

— Добрый день, Павел Олегович, — поздоровалась она, по-мужски протягивая ему ладонь для приветственного рукопожатия.

В первый момент Макаров слегка растерялся: было как-то непривычно пожимать руку женщине. Поэтому на несколько мгновений возникла неловкая пауза, прежде чем он опомнился и пожал протянутую ладонь.

— Можно просто Павел.

— Полина Громова, — представилась она, довольно крепко стискивая его руку своей и тут же отпуская. — Присаживайтесь.

Громова указала ему на один из стульев, а сама села за стол и посмотрела в экран стоящего чуть слева ноутбука.

— Мне посоветовал вас Виктор Семенович, — без лишних предисловий объявила она. — Описал вас как человека надежного, разностороннего и весьма опытного.

— Не соврал, — хмыкнул Макаров, принимая нарочито небрежную позу.

На этом собеседовании он чувствовал себя очень странно. В прежней жизни женщины-начальницы ему не попадались, бог миловал. И уж тем более ему никогда не доводилось очаровывать потенциальную работодательницу. Да и в целом очаровывать женщин старше тридцати Макаров никогда не стремился. Как вести себя с этой Громовой, он решительно не знал.

— Вы прослужили в полиции больше двадцати лет? — уточнила она, отвлекаясь от экрана и снова пытливо глядя на него.

— Да, поступил на службу сразу после армии.

— Пять лет служили в СОБРе, потом перешли в отдел по борьбе с организованной преступностью. Почему?

Похоже, у нее там на него целое досье. Резюме он точно не отправлял, значит, узнавала сама. Очевидно, у того же Виктора Семеновича.

— Женился, — лаконично пояснил Макаров. — Оперативная работа показалась супруге более безопасной.

— Почему через четыре года перешли в отдел по расследованию убийств?

Макаров пожал плечами и как можно равнодушнее ответил:

— Конфликт с начальством.

Громова не стала ничего уточнять, только снова посмотрела на экран ноутбука. Макаров задумался о том, насколько подробное у нее досье. Может, она сама знает ответы на все свои вопросы и ей просто интересно, что скажет он?

— Полтора года назад вы ушли со службы. Почему?

— А у вас там разве не написано? — с усмешкой уточнил он.

Она снова посмотрела на него, и на этот раз на не особо выразительном лице появилось что-то вроде улыбки.

— У меня написано: «Вышел на пенсию». Но, на мой взгляд, вы слишком молодо выглядите для пенсионера.

— У нас ранняя пенсия. По выслуге двадцати лет ушел.

— Сам ушел или вас «ушли»?

Макаров почувствовал легкое раздражение. Что за цирк с конями, если она и так все знает?

— Это имеет значение? — с нотками вызова в голосе поинтересовался он, невольно садясь прямее.

— Нет, — хмыкнула она. — Важно другое. Вы часто пьете?

Вопрос прозвучал спокойно и буднично, словно она уточняла у него наличие пищевой аллергии, собираясь угостить обедом, но Макарову стало не по себе. Неужели по нему уже так заметно?

— Спрашиваю, потому что ищу водителя-охранника, — добавила Громова прежде, чем он успел ответить. — И очень не хочу попасть в ситуацию, когда у него внезапно отберут права за вождение в нетрезвом виде.

— Пью не больше других, — сухо отозвался Макаров. — За рулем и на работе — никогда.

— Хорошо.

— Могу я задать вопрос? — Он решил перехватить инициативу, чтобы больше не чувствовать себя насекомым на столе у энтомолога.

— Конечно, — легко согласилась Громова.

— Вам есть чего бояться? Или водитель-охранник нужен вам просто для статуса?

— Вам не объяснили? — слегка удивилась она.

— Мне сказали только, что работа временная. Поэтому и интересуюсь: вы просто хотите пустить кому-то пыль в глаза или по какой-то причине опасаетесь за свою жизнь?

— Я собираюсь в поездку, — после недолгого молчания сообщила Громова. — Ехать далеко, а долго быть за рулем я не привыкла. К тому же поеду я одна и не хочу никаких неприятностей в пути, какие могут поджидать одиночек.

— Весьма обтекаемо, — заметил Макаров.

Она удивленно приподняла бровь.

— А подробности для вас имеют значение?

— Не особо. Но хотелось бы знать продолжительность работы и размер оплаты.

— Дня четыре, может, чуть больше, но не больше недели. Плачу десятку в сутки.

Теперь бровь приподнялась уже у него.

— Весьма щедро.

Ее губы вновь дрогнули в улыбке.

— Могу снизить, если вам некомфортна такая сумма.

— Да нет, я ничего не имею против, — торопливо уточнил Макаров. И добавил: — Но я хочу договориться на берегу. Вести машину, решать конфликтные ситуации и просто ограждать от любых опасностей — это пожалуйста. С тяжелыми вещами тоже помогу при необходимости. Но носить похоронный костюм, открывать вам дверь и расшаркиваться перед вами я не стану. Не мое это.

Она склонила голову набок, снова пробежала по нему взглядом, на этот раз явно оценивая джинсы из грубой ткани, массивные ботинки, простой свитер и побитую жизнью кожаную куртку.

— Я разве похожа на человека, который не в состоянии открыть себе дверь? Да и похоронный костюм на вас мне не нужен. На самом деле, будет идеально, если вы оденетесь в поездку, как сейчас. Так мы будем привлекать меньше внимания. И, кстати, вот. — Она наклонилась через стол и протянула ему распечатку с каким-то списком. — У вас есть что-то из этого? Если да, отметьте галочкой и возьмите с собой. Если чего-то нет, я вас этим обеспечу.

Макаров пробежал глазами список. На этот раз вверх скользнули обе его брови.

— Палатка, спальный мешок, фонари… Мы что, идем в поход?

— Вроде того.

Громова протянула ему простой карандаш, и как-то сразу стало понятно, что пояснений не будет. Макаров поставил несколько галочек и вернул ей список, уточнив только одно:

— Значит, собеседование я прошел?

— А это было не собеседование. Я просто хотела с вами познакомиться. Честно говоря, у меня нет времени на поиски, а вас мне рекомендовал человек, которому я доверяю. Но еще пара вопросов у меня есть. Вы по-прежнему женаты? Или, может, состоите в других серьезных отношениях?

Макаров невольно усмехнулся и посмотрел на нее почти с жалостью. Она что, рассчитывает на небольшой романчик в поездке?

— Интересуетесь с практической целью?

На этот раз Громова не улыбнулась, осталась совершенно серьезна.

— Безусловно. Я собираюсь увезти вас на несколько дней, мы будем вдвоем двадцать четыре часа в сутки. Я хотела бы знать, стоит ли мне ждать по возвращении чьей-нибудь ревнивой истерики.

Макаров смутился и мотнул головой.

— Нет, я давно в разводе.

Захотелось вдруг уточнить в ответ, стоит ли опасаться чьей-то ревности ему, но он тут же передумал. Пристроенные женщины посторонних мужиков не нанимают, чтобы не ехать куда-то в одиночку.

— Когда выезжаем?

— Завтра. Вас устроит?

Макаров пожал плечами и хмыкнул:

— Да хоть сегодня.

— Не думаю, что сегодня вам стоит садиться за руль, — едко заметила она. — Уж точно не со мной. Поэтому жду вас завтра в девять утра. Свежим и бодрым. Возьмите с собой все, что сможете. Адрес и копию списка Аня вам сейчас пришлет. И еще. У вас есть огнестрельное оружие?

— Травмат. Все разрешения в наличии.

Громова нахмурилась и покачала головой.

— Я имею в виду нормальное оружие. Настоящее.

Макаров снова почувствовал смутную тревогу. Куда, черт возьми, собралась эта дамочка? Или у нее просто паранойя?

— У меня нет разрешения на ношение такого оружия.

— Я не спрашиваю вас про разрешение, — спокойно заметила Громова. — Я спрашиваю, есть ли у вас такое оружие. Впрочем, можете не отвечать. Просто если оно у вас есть, возьмите его с собой.

Глава 2

19 сентября 2025 года

Макаров вынужден был признаться хотя бы самому себе, что госпоже Громовой удалось его заинтриговать. Возможно, конечно, женщина просто заигралась в тайного агента, а на деле ее сверхсекретная поездка, обещающая много опасностей и требующая наличия настоящегооружия, окажется пустышкой. Однако он все же решил подойти к делу серьезно, как и обещал. Поэтому следующим утром приехал по указанному адресу за пять минут до назначенного времени, был свеж, бодр, даже гладко выбрит и вполне пристойно причесан. Оделся в строгом соответствии с требованиями заказчика. То есть как всегда.

Место для парковки удалось найти с трудом. Рядом с высотками бизнес-класса, в одной из которых жила Громова, большинство придомовых территорий оказалось перекрыто шлагбаумами. Так что тяжелый объемный походный рюкзак пришлось какое-то расстояние протащить на себе.

Громова тоже оказалась весьма пунктуальна. Сама вывела громоздкий вместительный внедорожник из подземного паркинга и только потом уступила Макарову водительское место.

Сегодня она выглядела совсем иначе, почти как он: джинсы, свитер, куртка, надежные ботинки вместо туфель на каблуке. Даже волосы лежали как-то менее формально. Через плечо висела маленькая сумочка для денег и документов. В этом образе Полина Громова выглядела не только менее строго, но и как будто даже несколько моложе. Лишь макияж остался прежним, а вот украшения полностью исчезли.

— Рюкзак кидайте на заднее сидение, — велела Громова. — Багажник уже забит.

Макаров молча подчинился, гадая, что же такого нанимательница набрала с собой, а также кто и как это потащит, если придется идти пешком. Он, конечно, обещал при необходимости помочь с тяжестями, но целый багажник он на себе точно не утащит.

Когда Макаров наконец уселся за руль, Громова протянула ему банковскую карту и велела:

— Вот, возьмите. Это на расходы во время поездки. Оплачивать бензин, кофе, еду, платные дороги, если понадобится. Пять-пять, пять-девять. Это пин-код. Надеюсь, запомните. Не люблю, когда их записывают.

— Да уж как-нибудь справлюсь с этой сложнейшей задачей, — хмыкнул Макаров, убирая карту во внутренний карман куртки. Потом пристегнулся, завел двигатель и поинтересовался: — Куда едем-то?

— Держите курс на Рязань. Там я уточню маршрут.

— Как все загадочно, — пробормотал Макаров, прокладывая на навигаторе маршрут и трогаясь с места.

Громова никак это не прокомментировала, лишь включила радиостанцию с ненавязчивой музыкой, в меру спокойной, но не усыпляющей. Минут через пять после начала поездки велела ехать осмотрительнее, предупредив, что любые штрафы за нарушения будут на его совести и вычтены из его зарплаты.

В дороге они практически не разговаривали. В смысле, друг с другом. Макаров вообще почти все время молчал, а вот Громова поначалу болтала довольно много. По телефону. Ее смартфон чуть ли не каждую минуту призывно вибрировал то входящим звонком, то просто сообщением. Она строчила ответы, иногда записывала голосовые, в разговорах каждому второму объясняла, что уехала по делам и вернется в понедельник, в крайнем случае — во вторник. Если смартфон на какое-то время вдруг замолкал, Громова что-то читала и звонила кому-то сама, раздавая поручения.

Макаров устал от этой ее активности еще до того, как они выехали за МКАД, и старался не прислушиваться. Где-то через час поездки смартфон почти затих, теперь лишь иногда оживая отдельными уведомлениями, а Громова наконец успокоилась. По крайней мере, она больше ни с кем не разговаривала, только писала короткие сообщения.

Еще через час попросила сделать остановку на ближайшей хорошей заправке, где можно сходить в туалет и выпить кофе. Макаров тоже был рад остановиться и размяться, поэтому с удовольствием подчинился.

Следующую остановку они сделали около часа дня, уже в черте города Рязань. На этот раз им попалась заправка с целой закусочной, вывеска которой соблазняла аппетитным бургером. У Макарова тут же заурчало в животе, а потому слова нанимательницы прозвучали для него музыкой:

— Надо дозаправиться и пообедать. Дальше, скорее всего, уже будет негде.

Одна колонка оказалась свободна, поэтому бензин они долили в бак сразу, а потом Макаров поставил машину на небольшую парковку.

— Вы садитесь, а я заплачу за бензин и возьму поесть. Что вам взять?

Он с сомнением посмотрел на светящееся над прилавком меню, которое не предлагало ничего, что выходило бы за рамки обычного фастфуда: бургеры, картошка фри, наггетсы, луковые кольца и прочая жирная калорийная пища, приводящая женщин в ужас. Даже захудалого салатика нигде не упоминалось.

— Вы вроде не собирались мне прислуживать? — усмехнулась Громова, бросив на него ироничный взгляд.

— Я сказал, что не собираюсь расшаркиваться, — поправил Макаров. — А это просто оптимизация действий. Здесь не так много сидячих мест, надо бы занять, а то придется есть в машине.

Громова проследила за его взглядом и кивнула. Мест в кафе действительно было не так много, а свободных — еще меньше. Оба столика на двоих были заняты, причем явно одной компанией. Свободными оставались четыре табурета за стойкой, тянущейся вдоль стены и окна, но только два из них стояли рядом. К ним Громова и направилась, предварительно попросив:

— Возьмите мне чизбургер, картошку фри с соусом барбекю и американо. И шоколадный маффин.

Макаров проводил ее немного удивленным взглядом. Он полагал, что дамочки вроде Громовой скорее руку себе отгрызут, чем прикоснутся к чему-то вроде дешевого бургера.

Впрочем, голод — не тетка. А непривередливая попутчица — неоспоримый бонус.

Дожидаясь, когда ему на поднос накидают заказанные блюда и напитки, Макаров осматривался по сторонам. Привычка наблюдать, подмечать и запоминать осталась у него со времен службы. Теперь в этом не было никакой практической пользы, но он все равно ничего не мог с собой поделать.

Бензин ему пробила кассирша Елизавета — рыженькая, крашеная, глаза серые, возраст около тридцати пяти, рост — чуть меньше ста шестидесяти, указательный палец на левой руке заклеен пластырем. Возможно, порезалась, когда что-то готовила.

Его заказом по еде занимался долговязый парень лет восемнадцати, может, двадцати. Кареглазый, темноволосый, прыщавый, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, а может, и больше: он сильно сутулился.

По телевизору, висящему сбоку от стойки, показывали какие-то криминальные новости. Кажется, что-то связанное с инкассаторами, вероятно, ограбление, судя по всему, со стрельбой и смертельным исходом, но подробностей Макаров не разобрал: звук был таким тихим, что его совсем не было слышно за льющейся откуда-то музыкой, а также болтовней и смехом компании за столиками.

Там, кстати, сидели пять человек. Две девушки, три парня. Двое из них — яркая блондинка и симпатичный самоуверенный шатен — вели себя как пара, еще двое — довольно невзрачный хлюпик и симпатичная скромница, оба русоволосые, наверняка симпатизировали друг другу, но пока не состояли в отношениях, а пятый — длинноволосый и полноватый — и вовсе был вечным пятым колесом в телеге.

За стойкой сидели двое мужчин, каждый сам по себе, непримечательные, один из них наверняка таксист — Макаров парковался рядом с желтой машиной с шашечками.

Между стойкой и дверью в туалет на стене висело что-то вроде доски объявлений: несколько флаеров, налезающих друг на друга, и две распечатки фотографий пропавших людей, но со своего места Макаров не мог разглядеть подробности.

Ему наконец выдали заказ, он бросил свои бесполезные наблюдения и направился к Громовой, занявшей им два высоких табурета у края стойки. Она сидела, снова уткнувшись в смартфон, но без колебаний отложила его в сторону, когда рядом с ней опустился поднос с едой. Ела она с аппетитом, но все так же молча, то ли о чем-то думая, то ли просто не горя желанием поддерживать беседу.

Когда бургеры были съедены и остались только напитки, палочки картошки и десерты, Макаров все же поинтересовался:

— Так куда едем дальше? Мы уже в Рязани, пора бы уточнить маршрут.

Громова кивнула, вытирая руки салфеткой, и снова взялась за смартфон. Через несколько мгновений Макарову пришло сообщение. Координаты точки на карте. Он открыл их в соответствующем приложении и удивленно приподнял брови.

— Могу я узнать, что именно вы надеетесь найти посреди леса?

— А вы включите режим спутника, — предложила ему Громова, берясь за маффин.

Он сделал, как она велела, и едва не присвистнул. На снимке со спутника в зеленом массиве отчетливо виднелись проплешины, на которых находились, судя по всему, какие-то здания. И к этому месту с одного и того же шоссе, огибавшего лесной массив, вели две дороги, не отмеченные на карте.

— Интересно, — пробормотал Макаров задумчиво, то увеличивая, то уменьшая масштаб изображения. — Это что? Какой-то военный объект? Я на такое не подписывался, если что… С Минобороны шутки плохи. Особенно сейчас.

— Насколько мне удалось узнать, это место никогда не имело ни малейшего отношения к военным, — заверила Громова, и прозвучало это довольно убедительно. Как минимум она сама верила в эту информацию. — По легенде, здесь в советское время находилось закрытое территориальное образование, относившееся к энергетической отрасли. По другой версии, там проводились исследования и разработки в области не то химического, не то биологического оружия.

— Нехилый такой разброс версий, — хмыкнул Макаров, откладывая смартфон и вопросительно глядя на свою нанимательницу. — А как на самом деле?

Громова пожала плечами и даже сдержанно улыбнулась, пережевывая кусочек маффина и запивая его кофе.

— На самом деле может быть что угодно. В советское время гриф «Совершенно секретно» вешали даже без особой на то нужды. Факт в том, что это ЗАТО никогда не было нанесено на карту, и даже его название не сохранилось. Мне удалось найти только одну его версию — Рязань-17. Но не факт, что ее не придумали в интернете. Об этом месте чего только ни пишут. Даже то, что на самом деле его нет, а все прочие истории — чистой воды выдумка и подделка.

— А что? Много историй? — полюбопытствовал Макаров, тоже переключаясь на десерт — пирожок с вишней.

— Ну, место считается аномальной зоной, в которой время от времени бесследно исчезают люди. Говорят, кто вошел в город, уже никогда из него не выйдет. Причины тому называют самые разные. От токсичной среды, которая убивает все живое, до пространственно-временного разлома, в который проваливаются все, кто там побывал. Поэтому большинство фотографий, якобы сделанных внутри города, признаны фейками.

— Большинство?

— Да. Разоблачить не смогли только одного пользователя, утверждавшего, что он был в городе и смог оттуда выбраться. Он никому не советовал повторять его опыт, поскольку был там с двумя приятелями, а вернулся один.

— И что же с ними там случилось, по его словам?

Громова развела руками.

— Он не рассказал, только выложил несколько фотографий, чтобы опровергнуть другие истории с фото. Я пыталась выйти с ним на связь, но те посты он опубликовал семнадцать лет назад, еще в две тысячи восьмом, а последние семь лет его аккаунт заброшен, контактных данных нет.

Макаров какое-то время помолчал, доедая пирожок и осмысливая услышанное, потом взялся за стаканчик с кофе и уточнил:

— То есть вы решили прогуляться в город, из которого еще никто не возвращался живым. На кой ляд, позвольте спросить? Что вы там забыли? Вы не похожи на фаната заброшек.

Он ждал, что Громова снова усмехнется и выдаст какую-нибудь безумную причину, по которой это место ее интересует. Например, что она хочет выкупить его за бесценок и построить там город-сад или что-то вроде того. Но собеседница, напротив, заметно помрачнела и вздохнула, переключая все свое внимание на маффин, который все никак не могла прикончить.

— Почти десять лет назад у меня пропал брат. На четыре года меня младше. Его искали, но так и не нашли. До недавнего времени никто не мог сказать даже, где именно он пропал. А месяц назад мне прислали видео. Видео с его смартфона…

— Кто прислал? — моментально напрягся Макаров.

Громова пожала плечами.

— Анонимный контакт, левая симка, концов найти не удалось. Но экспертиза доказала, что видео подлинное, что оно было записано третьего октября две тысячи пятнадцатого года — примерно тогда же мой брат перестал выходить на связь и появляться в своих соцсетях. Из метаданных файла удалось вытащить эти координаты…

Она кивнула на их смартфоны, сейчас лежавшие рядом друг с другом, и замолчала.

Макаров закинул в рот остывшую палочку картошки, прожевал и тихо заметил:

— Вы же понимаете, что не найдете там своего брата? Во всяком случае, живым.

— Понимаю, — спокойно признала Громова. — Но если его тело там, я хочу найти его. И по возможности понять, что именно с ним случилось.

— Зачем для этого ехать самой? Пусть бы полиция проверяла версию…

Он осекся под ее насмешливым взглядом.

— А то вы сами не знаете, — едко заметила Громова, — куда полиция посылает с таким. Мне только сказали, что моего брата давно пора признать мертвым и не морочить себе голову. А на то, чтобы проверять ниточку десятилетней давности, времени ни у кого нет.

— И вы решили поехать туда сами… — Макаров покачал головой. — Весьма опрометчиво. Не боитесь повторить судьбу брата в этом… городе смерти?

— А вы что, верите в городские легенды? — вопросом на вопрос ответила она, на этот раз посмотрев на него с вызовом. — Мне казалось, человек вроде вас должен быть рационален до мозга костей.

Пришла очередь Макарова отводить взгляд, делая вид, что он крайне заинтересован вымазыванием остатков соуса последней палочкой картофеля. Перед глазами у него вновь встала ободранная входная дверь в темном вонючем подъезде, но он усилием воли прогнал этот образ.

— Знаете, я живу в Москве уже почти пятнадцать лет, но родился и вырос я в Шелково. Это город в Подмосковье, километров двадцать от МКАДа. У нас там всяких таких легенд… В общем, хватает. Помню, в школе еще когда учился, мы все искали лифт, который едет в ад. Прям ходили по разным домам и катались на лифтах. Не спрашивайте, зачем мы так хотели попасть в ад. Просто искали приключений… И, конечно, никто из нас толком не верил в легенду…

— Знакомая история, — хмыкнула Громова. — Мы в детстве тоже вызывали всяких… существ, прекрасно зная, что никто не придет. Но к чему вы это сейчас?

Он доел картошку и принялся вытирать руки салфеткой.

— К тому, что лет восемь или даже уже почти девять назад завелся в Шелково маньяк, совершавший убийства по мотивам местных городских легенд. С полгода его ловили, даже кого-то поймали, но потом вроде как оказалось, что убийц было двое и одному удалось сбежать. Но мой приятель — работали с ним раньше — как-то раз за рюмкой чая убеждал меня, что второго убийцу увез тот самый лифт. Увез в тот самый ад.

— И вы на полном серьезе верите, что так и было? — недоверчиво уточнила Громова.

Макаров пожал плечами и даже попытался изобразить улыбку.

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам… Так ли нужно заигрывать с подобными вещами?

— Хм… Майор полиции, цитирующий Шекспира, — это сильно.

— А это Шекспир? — удивленно переспросил Макаров. — У нас так полковник говорил. Умнейший мужик.

Громова рассмеялась. Не заливисто и жеманно, как порой хихикают дамы на свидании, когда хотят показать, что у них есть чувство юмора и их рассмешила твоя шутка. Прозвучало, скорее, немного нервно. Потом она очень быстро посерьезнела.

— Если вы пытаетесь торговаться, то я готова поднять ваш гонорар до пятнашки в сутки. Но вы нужны мне в том городке, ладно? Я не верю в аномальные зоны, но там определенно может таиться какая-то опасность. Да и ваши навыки следователя мне пригодятся.

— Я был опером, а не следователем, — поправил Макаров.

— Для меня разницы особой нет. Так вы со мной?

Он дал себе пару мгновений подумать, после чего махнул рукой.

— Да поехали… Чего уж там?

— Тогда я зайду в туалет — и можем двигаться дальше.

Она убрала смартфон в сумочку и проворно соскользнула с табурета. Макаров выбросил упаковки от их еды в мусорный контейнер, положил поднос в стопку к остальным, а потом, коротая время, подошел к доске объявлений.

Теперь он мог разглядеть фотографии пропавших людей. Это были молодые мужчины, двадцати семи и двадцати девяти лет, пропали, судя по сопровождающей информации, примерно в одно время, имелась вероятность, что в момент исчезновения они были вместе. Произошло это около месяца назад.

Может быть, их давно нашли, а объявления не сняли. Может быть, не найдут никогда, как и брата Громовой.

Присмотревшись, Макаров заметил, что под одним из рекламных флаеров белеет бумажка, чем-то похожая на эти два объявления о пропавших. Он отогнул цветастый край: действительно, под ним висело еще одно такое объявление. Только ему было уже с полгода. Изображенная на нем пара — мужчина и женщина — пропала полгода назад, еще весной.

— Вот же дрянь, — пробормотал Макаров себе под нос.

Но отказаться ехать дальше уже не мог.

Глава 3

Поскольку ни одна из двух дорог в заброшенное ЗАТО не была нанесена на карту, навигатор не мог проложить маршрут к скинутой Громовой точке через них. С определенного места он предлагал несколько километров идти по лесу пешком. Пришлось сверяться со спутниковым снимком, ставить ориентировочную точку в том месте, где следовало искать ближайший съезд с основного шоссе, и двигаться очень медленно, чтобы этот съезд не проскочить.

А проскочить его было легче легкого: ни указателя, ни знака, предупреждающего о Т-образном перекрестке, нигде не стояло. Да и лесная поросль настойчиво теснила узкую полоску асфальта, грозя через несколько лет окончательно проглотить ее.

Наконец найдя тайную дорогу и свернув с шоссе, Макаров все же продолжил ехать достаточно неторопливо: здесь хватало трещин, провалов, выбоин и прочих неровностей. Где-то полотно асфальта разрушалось из-за оседания грунта, где-то его вспучивали корни деревьев. Однако в целом оно оставалось вполне пригодным для проезда. Вот только приходилось держаться ближе к центру, чтобы не задевать низко растущие длинные ветки, жадно тянущиеся к автомобилю.

— Странно… Если верить легендам, городок прекратил свое существование еще в середине восьмидесятых, — заметила Громова через несколько минут. — То есть примерно столько же никто не занимается этой дорогой. А она вполне ничего. Как такое может быть?

— Ну… — задумчиво протянул Макаров, маневрируя, чтобы не угодить колесом в очередную яму. — Во-первых, не так уж она и ничего. А во-вторых… По ней ведь примерно столько же практически никто не ездит, как я понимаю. Разве что недоумки вроде нас, ищущие приключений на одно место.

Громова, услышав это ворчливое замечание, только усмехнулась, но никак не прокомментировала.

— А когда нет нагрузки, разрушение идет медленнее, — продолжил свою мысль Макаров. — Никто не стирает асфальт шипованной резиной, не ломает его многотонными фурами. Но рано или поздно время, конечно, уничтожит эту дорогу и здесь будет не…

Он осекся на полуслове, поскольку за небольшим изгибом впереди внезапно показалось препятствие, вынудившее притормозить.

— …не проехать, — все-таки договорил Макаров, когда внедорожник встал в десяти метрах от двух бетонных блоков, между которыми расположился знак «Проезд запрещен».

— Вот черт… — выдохнула Громова, открывая дверцу и выходя из машины, чтобы посмотреть на препятствие поближе.

Макаров последовал ее примеру, и вскоре оба убедились, что массивные блоки не сдвинуть с места без специальной техники. Громова раздраженно пнула один из них, но не слишком сильно, чтобы не покалечиться.

— Самый надежный запрещающий знак, — хмыкнул Макаров, обходя препятствие по кругу и прикидывая ширину проездов, остающихся с обеих сторон. — Так, дальше у нас два варианта: либо мы возвращаемся на шоссе и ищем вторую дорогу, либо пытаемся протиснуться по обочине, рискуя расцарапать бока вашей красавице.

Громова посмотрела на него с удивлением и надеждой, а он решил все-таки добавить:

— Есть еще вариант воспринять это как знак свыше и вернуться в Москву, но он вас вряд ли устроит.

— Тут вы правы, — хмыкнула Громова и посмотрела на обочину, которую он предложил в качестве варианта объезда.

Со стороны встречной полосы напротив блока разросся какой-то куст, а не дерево, что давало надежду прорваться: тонкие ветки значительно гибче, их можно отодвинуть корпусом машины. Или вовсе сломать. Однако оставалась вероятность, что какие-то из них окажутся достаточно толстыми и твердыми. Они могли и сами повредить лакокрасочное покрытие, и не дать проехать достаточно далеко от бетонного стража.

— Попытайтесь протиснуться, — велела Громова. — У меня нет желания ехать назад и искать другой въезд. Там вполне может оказаться такое же препятствие, но не быть возможности его объехать. Не колесить же туда-сюда.

— А если попорчу ваше имущество, это не вычтут из моего гонорара? — едко уточнил Макаров.

Громова только одарила его чуть недовольным взглядом и направилась обратно к машине.

— Поехали уже!

— Как скажете…

Маневр вполне удался, хотя металлический скрежет справа дал понять, что ширины немного не хватило. Но они все же протиснулись и поехали дальше. Громова даже глазом не моргнула. По всей видимости, она куда больше ценила ответы на вопросы, которые могли ждать ее в ЗАТО, чем дорогой внедорожник.

Однако ЗАТО определенно не жаловало гостей. Примерно через километр их ждало новое препятствие, и на этот раз Макаров не видел возможности его преодолеть, если только не идти дальше пешком. Дорогу перегородила рухнувшая на нее огромная сосна, уже порядком высохшая. Видимо, упала она давно.

Они снова вылезли из машины. Громова принялась осматривать ту часть ствола, что лежала на проезжей части, а Макаров решил полюбопытствовать, как такое мощное, но еще не старое дерево могло упасть.

Ответ оказался одновременно прост и тревожен: кто-то подпилил ствол у основания и повалил сосну нарочно.

— Оно не само упало, — сообщил Макаров Громовой, вылезая из захвативших обочину зарослей и отряхиваясь от налипших на одежду листьев. — Кто-то специально дополнительно перегородил дорогу. Очевидно, предполагал, что бетонные блоки и знак остановят не всех. Не нравится мне все это.

— Почему? — спокойно поинтересовалась Громова, чем сильно его удивила.

— А это не очевидно? Все эти препятствия просто кричат: «Кто бы ты ни был, поворачивай назад, сюда нельзя ехать». Может, стоит прислушаться?

Громова посмотрела на него, на дерево, немного подумала и наконец отрицательно мотнула головой.

— Если бы я останавливалась и сдавала назад каждый раз, когда встречаюсь с препятствиями, я бы так ничего и не добилась в жизни. Едем дальше.

— И как мы едем? — едко уточнил Макаров. — У вас внедорожник, а не вездеход. И не танк. А тут дерево. Я не смогу ни объехать его, ни в сторону оттащить. Даже с вашей помощью.

— А распилить сможете? — Громова посмотрела на него с лукавой улыбкой.

— У вас что, в машине завалялась бензопила? — недоверчиво уточнил Макаров. — Потому что обычной ножовкой я это пару дней буду пилить. В лучшем случае.

— Нет, не бензо… — хмыкнула Громова, обходя внедорожник и открывая багажник. — Она на аккумуляторе, но тоже цепная. Аккумулятор емкий, полностью заряжен, есть два запасных. Справитесь?

Вместе с последним вопросом она протянула Макарову защитные очки. Коробка с пилой — совершенно новой, судя по всему, — уже стояла на асфальте.

— А вы продуманная, — восхищенно заметил он.

Громова в ответ только улыбнулась и пожала плечами.

— Я же знала, что еду в лес. Кстати, можете заодно дров нам в запас напилить. Мало ли… Так-то у меня с собой газовая плитка, она же обогреватель, но вдруг пригодятся?

Прозвучало вполне разумно, поэтому Макаров без лишних обсуждений взялся за работу. Полчаса спустя проезд уже был свободен.

К счастью, других препятствий им на пути не повстречалось, а потому они без лишних задержек добрались до цели своей поездки. Во всяком случае, добрались до того места, где бегущая сквозь лес дорога заканчивалась, утыкаясь в массивные металлические ворота и небольшой домик, который, судя по надписи на выцветшей табличке, некогда служил контрольно-пропускным пунктом.

Двери КПП оказались взломаны — и та, что находилась снаружи, и та, что вела на закрытую территорию, — а потому попасть внутрь города было несложно. Но только пешком, поскольку ситуация с воротами выглядела куда хуже: они были не просто закрыты, а заварены.

— Дальше придется идти на своих двоих, — вздохнул Макаров.

— Скверная новость. Я надеялась, что мы сможем доехать до места стоянки. В машине много вещей, которые понадобятся, пока мы будем здесь. Но все сразу на себе вряд ли получится унести.

— Можно сходить несколько раз. Городок, судя по всему, крошечный, от КПП до центра идти минут десять, наверное, может, пятнадцать, если с грузом. Выберем место для стоянки и перетаскаем за несколько рейсов все, что нужно. Сейчас почти половина четвертого, солнце сядет примерно в половину седьмого. Стало быть, до темноты еще часа три — времени полно. Сегодня нам все равно больше ничего не успеть. Поиски — что бы вы там ни хотели найти — лучше начать утром.

Громова улыбнулась и заметила:

— Мне нравится ваш настрой.

А Макаров вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится, когда она улыбается. В такие моменты Громова выглядела не так сурово, и можно было на какое-то время забыть, что она — босс.

Они взяли рюкзаки, где лежало все самое необходимое, и прошли через взломанный КПП. Оставленный позади внедорожник на прощание моргнул фарами и пиликнул сигнализацией.

От проходной вдоль дороги, перегороженной воротами, тянулась пешеходная тропинка, тоже залитая асфальтом и только благодаря этому сохранившаяся. Однако высаженные вдоль нее кусты так разрослись, что их ветки легли поперек, не давая пройти. Пришлось идти по проезжей части. Впрочем, в пустом городке не было никакой разницы.

Макаров предложил нанимательнице держаться чуть позади него — просто на всякий случай, но Громова не стала прятаться за его спиной, а шла рядом, держала хороший темп и совершенно не жаловалась на тяжелый рюкзак, оттягивающий плечи.

Дорога поначалу шла прямо, рядом тянулся серый бетонный забор без единой бреши, лишь частично скрытый распоясавшейся растительностью. Многочисленные деревья частоколом росли по обе стороны: и за забором, и внутри него, отчего создавалось впечатление, что лес давно поглотил жилые строения и сохранился только асфальт.

Однако потом дорога изогнулась — и впереди появился жилой массив. С краю стояли двухэтажные одноподъездные домики, но дальше виднелись по меньшей мере две пятиэтажки на четыре подъезда и башня этажей на двенадцать. Прочие возможные строения пока скрывали многочисленные деревья.

Нигде не было ни единого признака жизни. Темные окна, заросшие дворы. Все пространство наполняла такая пронзительная тишина, что от нее болели уши.

Проходя мимо двухэтажных домов, Макаров приметил во дворе древний москвич. Стоял он там, судя по всему, довольно давно, поскольку весь зарос травой и покрылся ржавчиной, а его колеса, кажется, и вовсе частично втянуло в землю.

— Странно, — вырвалось у Макарова, когда он невольно притормозил напротив москвича.

— Что именно? — Громова тоже остановилась.

— Машина. Почему ее бросили здесь? Понятно, что в какой-то момент из города все уехали, но с чего бы кто-то оставил столь ценную вещь?

— Может, она была не на ходу? — предположила Громова. — Или с ее владельцем что-то случилось, а наследников не нашлось?

— Всякое, конечно, возможно, — пробормотал Макаров, но его ни одна из версий не убедила.

Ему стало еще больше не по себе. Это место и так наводило на него тоску и будило смутную тревогу — весьма странное сочетание эмоций, от которого внутри все зудело, как от навязчивого звона комаров в воздухе. Вроде тебя никто и не трогает, а все равно каждое мгновение ждешь укуса и хочется почесаться или спрятаться в доме.

Отсюда же просто хотелось поскорее уйти. Но эта роскошь была ему сейчас недоступна.

Они добрались до пятиэтажек и с удивлением обнаружили рядом с одной из них другую машину. Старенький хендай, тоже несколько подпорченный временем, но ничем не заросший, поскольку стоял на асфальте. Макаров снова остановился, скрестив на груди руки.

— А когда именно это ЗАТО перестало существовать?

— В интернете пишут, что город был эвакуирован в восемьдесят шестом. А что?

— Этот автомобиль попал сюда значительно позже. — Макаров указал на хендай. — Такие в СССР точно не ездили. Да и номера с трехзначным кодом региона появились только в две тысячи пятом. Чувствую, зря мы не развернулись и не поехали к другому въезду. Возможно, с той стороны он открыт.

— Или эта машина попала сюда до того, как ворота заварили, — парировала Громова. — Она явно давно здесь стоит.

— Может, и так.

Продолжая осматриваться и изучать местность, Макаров направился к пятиэтажке и заглянул в окно первого этажа: оно находилось достаточно низко.

— Забавно, — прокомментировал он увиденное.

— Что там? — судя по тону, Громова заметно напряглась.

— А в связи с чем эвакуировали город?

— Версии разнятся. По одним, градообразующее предприятие закрылось и все просто разъехались, а по другим — как раз тем, что упоминают эвакуацию, — здесь якобы произошла какая-то авария. Вроде как на том самом предприятии проводился эксперимент, и что-то пошло не так. Некоторые даже утверждают, что это произошло в апреле восемьдесят шестого и спровоцировало аварию на Чернобыльской АЭС…

Услышав это, Макаров отвлекся от того, что находилось за окном, обернулся к Громовой и выразительно посмотрел на нее. Мол, ну что за бред? Она в ответ лишь улыбнулась, пожала плечами и развела руками.

— Люди любят страшилки с внезапными сюжетными твистами и теориями заговора. Конечно, все это полная чушь. Но остается вопрос, что же случилось на самом деле. Что вы там увидели?

— Да ничего такого… Обычная советская квартира. Там явно давно никто не прибирал, но в остальном — хоть сейчас заходи и живи. Даже телевизор есть.

— Серьезно? — нахмурилась Громова. И тоже подошла поближе, чтобы заглянуть в окно. — Интересно, почему хозяева не забрали вещи? Не было возможности? Не дали времени?

— Хороший вопрос… — Макаров снова огляделся по сторонам. — Я как-то не вижу пока признаков серьезной аварии и катастрофы. Как и какой-либо смертельной угрозы… Если только дело действительно не в радиации или каком-то токсине.

Громова хмыкнула, стараясь держать лицо, но Макаров почувствовал, что она заволновалась. Возможно, даже испугалась. Однако и это не заставило ее отступить.

— Будь территория чем-то заражена, стояли бы знаки биологической или радиационной опасности. Так что здесь дело в чем-то другом. Да и мало ли… Может, вещи остались только в одной квартире? По каким-то личным причинам тех, кто в ней жил. Как с тем москвичом…

Макаров никак не прокомментировал эту версию, лишь попытался заглянуть в соседнее окно, чтобы ее проверить. Однако то оказалось закрыто плотными шторами, поэтому пришлось пойти дальше вдоль дома. Громова последовала за ним и напомнила:

— Надо бы найти место для… лагеря, скажем так. Думаю, лучше поискать подходящую квартиру, как думаете? Там ведь будет теплее, чем на улице? И вообще гораздо удобнее, как по мне…

Он и теперь проигнорировал ее, но не из вредности, а потому что отвлекся, так и не дойдя до следующего окна. Его внимание привлекла детская площадка, расположившаяся между двумя пятиэтажками, стоявшими друг напротив друга. Основательно заросшая травой и разрушенная то ли временем, то ли вандалами, она все же умудрилась сохранить весьма большую песочницу свободным от зарослей пятачком пространства.

И на этом пятачке кто-то когда-то разводил огонь: посреди желтого песка чернело кострище. Подчиняясь внезапно ожившей чуйке, Макаров забыл о подглядывании в окна и направился к песочнице.

— Куда вы пошли? — окликнула его Громова. — Вы мой вопрос вообще слышали?

— Слышал, — отозвался Макаров, опускаясь на корточки рядом с кострищем. — И согласен: лучше найти подходящую квартиру, там будет безопаснее. Квартира должна быть не ниже второго этажа и запираться изнутри. Надеюсь, где-нибудь сохранились щеколды или хотя бы цепочки.

— А это еще зачем?

Макаров, успевший выяснить, что от мертвых углей исходит едва ощутимое тепло, мрачно пояснил:

— Мы здесь не одни.

Глава 4

— Думаете, здесь обитают какие-то бомжи или маргиналы? — предположила Громова после непродолжительного молчания.

Вообще-то Макаров подумал совсем не об этом, но, когда она озвучила эту версию, вынужден был признать, что та тоже вполне имеет право на существование.

— Хорошо, если так, — пробормотал он, выпрямляясь и оглядываясь. — Давайте-ка поторопимся. Чувствую, ходить мне к машине одному, поэтому времени на обустройство понадобится больше, чем мы думали.

Найти подходящую квартиру оказалось не так легко. Во-первых, большинство из них были заперты, а из тех, что стояли открытыми, только пятая удовлетворила всем требованиям Макарова: она находилась на третьем этаже второй пятиэтажки и запиралась изнутри как на щеколду, так и на замок, не требующий ключа. Тот не был взломан, как можно было ожидать, дверь просто не заперли, когда город покидали.

Внутри квартиры обнаружилось все то же самое, что и в той, в которую они смогли заглянуть через окно: немногочисленная мебель осталась на месте. В кухне — гарнитур, стол с табуретками, плита и даже холодильник, конечно, не работающий из-за отсутствия электричества. В комнате — сервант, книжный шкаф, платяной шкаф, софа и радиоприемник. Посуда, книги, даже одежда — все это тоже осталось.

Мебель, подоконники и прочие поверхности покрывал внушительный слой пыли. Обои местами отошли, на стенах и потолках встречались следы от потеков воды, кое-где чернела плесень, но ее количество они не посчитали критичным. Дышалось в квартире тяжело: ее окна десятилетиями не открывались. И, конечно, температура здесь мало чем отличалась от уличной.

— Вы оставайтесь, а я пойду за другими вещами. Заприте за мной дверь и не открывайте, пока не увидите меня в глазок, — велел Макаров.

Громова не стала ни спорить, ни задавать дурацких вопросов. Сама понимала, что оставлять вещи без присмотра, если в заброшенном городке кто-то есть, — лучший способ не досчитаться потом чего-нибудь ценного. И поскольку они точно не знали, кто именно здесь находится, нельзя было исключать и того, что эти люди опасны.

Идя обратно к машине, Макаров поймал себя на мысли, что с этим местом многое не так. И среди прочего он мог отметить ненормальную тишину. ЗАТО ведь фактически находится посреди леса, тот все настойчивее отвоевывает себе назад территорию, когда-то грубо занятую людьми. И в это время года здесь должны вовсю щебетать птицы, а он шагает в полной тишине, слышит только тихое дыхание ветра, шелестящего кронами деревьев.

А еще ему все время чудилось, что за ним наблюдают. Макаров знал, что подобное ощущение часто возникает на пустом месте, особенно там, где на тебя некому смотреть. Что-то вроде резкого обострения паранойи в ситуации, когда все так спокойно, что кажется подозрительным.

Впрочем, в данном случае это было не совсем так. Кто-то ведь жег на детской площадке костер несколько часов назад. И этот кто-то, скорее всего, все еще где-то здесь.

Вещей в багажнике действительно оказалось немало: к своей поездке Громова подготовилась весьма основательно. Здесь был и внушительный запас питьевой воды — в канистрах по пять литров и в бутылках на один-два литра, — и та самая плитка-обогреватель с запасом газовых баллончиков для нее, и даже биотуалет, что удивило Макарова больше всего. Фонари, запасы батареек и еды уже не произвели такого впечатления.

— Да уж, жаль, что не смогли подъехать, — проворчал он, примеряясь, что взять с собой в первую очередь и сколько можно унести за раз.

Всего ему пришлось сделать пять рейсов. Часть припасов после этого, конечно, все равно осталась в машине, но нести все сразу особого смысла и не было. Всегда можно сходить еще раз за той же водой или дополнительной едой. А так еще неизвестно, как надолго они здесь задержатся. Может, уже завтра станет понятно, что искать здесь нечего.

Во второй раз возвращаясь к машине, Макаров притормозил у хендая, припаркованного у пятиэтажки напротив. Сперва хотел позвонить одному приятелю, с которым даже после ухода на пенсию у него остались весьма неплохие отношения, но связь оказалась очень нестабильной: звонок прошел, однако в динамике слышалось только невнятное кваканье. Поэтому пришлось ограничиться сообщением с фотографией номера и просьбой пробить его по базе. Сообщение долго не хотело уходить, но когда Макаров снова оказался у внедорожника Громовой, смартфон уведомил его об ответе приятеля: тот обещал узнать, что сможет.

Пока Макаров ходил туда-сюда, Громова без дела тоже не сидела. Она проветрила помещения, немного прибралась в кухне и комнате: как минимум вытерла везде пыль и немного подмела полы найденным тут же веником. Биотуалет разместила в санузле, пояснив, что днем, конечно, и «в кустики» можно сходить, благо растительности в ЗАТО хватает, а вот в темное время суток ее ничто на улицу не выгонит. С плиткой-обогревателем она справилась самостоятельно и успела к его последнему возвращению немного согреть кухню и вскипятить чайник.

— Больше сегодня не успею: там почти стемнело, — сообщил Макаров, запирая за собой дверь. — Но, думаю, на пару дней нам всего хватит, а дальше сходим еще, если понадобится.

— Конечно, хватит. Может быть, нам и не придется здесь слишком надолго задерживаться. Хотите кофе?

— Хочу, конечно. И было бы здорово что-нибудь под него пожевать.

Она улыбнулась и поманила его за собой.

— Идемте…

Наличие в кухне мебели позволило разместиться с комфортом, но пользоваться местной посудой Громова не стала, предпочла походные кружки, привезенные с собой. Макаров думал, что она просто разведет в кипятке растворимый кофе, но его спутница оказалась гурманом и среди ее припасов обнаружилась целая коробка дрип-пакетов, позволявших при наличии кипятка и чашки приготовить вполне приличный фильтр-кофе. К нему, правда, помимо сахара, шли сухие сливки, но Макарова это не огорчило. А бутерброд с копченой колбасой так и вовсе обрадовал.

— Странное место, — заметил Макаров, немного утолив голод. — Нехорошо здесь.

— Из-за того, что в квартирах все осталось на своих местах? — спокойно уточнила Громова.

Она не стала класть в кофе ни сахар, ни сливки, а бутерброду предпочла ореховый батончик.

— В том числе. Но дело даже не в том, что все это осталось здесь когда-то. Мало ли… Кто-то мог решить, что есть какая-то угроза, а потому никому не разрешили взять с собой личные вещи, просто погрузили людей в автобусы и увезли. Странно, конечно, учитывая отсутствие предупреждений, но всякое тогда бывало. Удивительно то, что вещи до сих пор в квартирах. Обычно такие места разграбляются. Местные должны были растащить если не все, то хотя бы часть. Хотя бы из тех квартир, что остались открыты. Хотя и остальные вскрыть не так уж сложно…

— Вы правы, это странно. Когда прибиралась, я нашла в серванте шкатулку с украшениями. Ничего особенного: пара колечек, серьги и цепочка, но все золотое. И никто это не взял. Ни хозяева, ни кто-либо еще. А вот документов нигде нет. Значит, при эвакуации у того, кто здесь жил, было время их забрать. Так почему не взяли хотя бы такую ценность, как ювелирку? Ее же можно просто в карман кинуть — никто и не заметит. Места не занимает, время на сборы тоже не увеличивает…

— А еще здесь почти нет следов вандализма, — добавил Макаров. — То есть некоторые окна выбиты, конечно, может, если как следует поискать, найдутся и взломанные квартиры, и разоренные, но я не заметил ни одного граффити. Или хотя бы банальных надписей, которые так любят оставлять альтернативно одаренные товарищи.

— Значит, в интернете не врут и здесь действительно мало кто был, — решила Громова. — Возможно, легенды, окружающие это место, защищают его от вторжений?

— Ну, тогда оно определенно опустело не в восемьдесят шестом, а не раньше конца девяностых или даже начала нулевых, — хмыкнул Макаров. — Потому что в девяностые этих ваших интернетов еще не было, а вот лихих ребят, которые не боятся ни бога, ни черта, хватало. И я никогда не поверю, что в те времена, когда у многих людей вообще ничего не было и тащили все и отовсюду, до этого лакомого кусочка никто не добрался.

Громова усмехнулась. Возможно, ее позабавила манера, в которой он все это высказал: словно он намного ее старше, хотя их вполне можно было считать ровесниками.

— Пока рано делать выводы и строить теории, — решила она. — Завтра походим, посмотрим, может, найдем какие-то подсказки. Хотя прежде всего мне, конечно, хочется понять, что случилось здесь десять лет назад, когда сюда приехал мой брат. Поэтому в первую очередь я хочу увидеть место с присланной мне записи.

— Кстати, могу я ее увидеть?

— Да, конечно.

Громова вытащила из кармана куртки смартфон. Открыв нужный файл, протянула аппарат ему, а сама все-таки стащила из упаковки тонкий ломтик колбасы.

Макаров включил видео. Оно оказалось довольно коротким, чуть меньше минуты. Сперва в кадре появился парень двадцати с небольшим лет, темноволосый и вихрастый, на вид немного наглый, хотя это могла быть просто работа на камеру.

— Короче, мы тут добрались до следующего объекта, — сообщил он в камеру, скорее всего, фронтальную, держа смартфон на вытянутой руке. — И здесь тоже весьма атмосферно, поэтому я хочу показать его и вам.

Он переключил камеру и теперь оказался за кадром, а перед ним — скупо освещенное просторное помещение с прилавками, за которыми стояли стеллажи с товарами. Часть товаров все еще оставалась на полках, но их было не так уж много. Большинство полок пустовали, как и стоящие посреди зала вешалки для одежды: кое-где на плечиках еще висели платья, кофточки, пиджаки и брюки, но они казались случайно забытыми в гардеробе вещами, а не товарами. Чуть дальше в густой тени замерла группа манекенов: четверо еще щеголяли нарядами, остальные пять стояли голыми.

Парень, державший смартфон, водил им из стороны в сторону довольно быстро, поэтому разглядеть какие-либо подробности было сложно. К тому же освещения в помещении действительно не хватало: многие окна были частично заставлены стеллажами с товарами, потому свет с улицы пробивался сюда с трудом, а лампы, конечно, не горели.

Макаров успел увидеть, что с парнем, ведущим съемку, находятся еще трое: другой парень и две девушки, все примерно одного возраста. Они с любопытством осматривались по сторонам и иногда поворачивались к камере, когда та снимала их, улыбались, гримасничали и махали руками.

— Вот черт! — вдруг раздалось где-то за кадром. Это выкрикнул второй парень. — Валим, быстро!

Камера дрогнула, резко сместившись, как если бы державший ее человек быстро повернулся, но ничего толкового в кадр так и не попало, а потом запись и вовсе прервалась, успев запечатлеть только испуганные возгласы и топот торопливых шагов.

Макаров для верности пересмотрел запись дважды и только потом вернул смартфон Громовой.

— Я правильно понимаю, что съемку вел ваш брат?

— Да.

— А что за ребята с ним? Они тоже пропали?

— Я понятия не имею, кто они, — довольно спокойно, даже немного равнодушно призналась Громова. — Увидела их в первый раз на этой записи. Но это нормально: у моего брата всегда был огромный круг общения, никто из нас не знал всех его друзей. Он все время сидел в каких-то группах и чатах, легко заводил знакомства, находил попутчиков, порой тусил с людьми, имена которых и сам потом не мог назвать. С девушками было то же самое: он легко знакомился, легко заводил отношения и так же легко их потом прекращал.

— А чем он вообще занимался по жизни? — заинтересовался Макаров. — Кроме тусовок с малознакомыми людьми?

— Да в общем-то ничем… — Громова криво усмехнулась, бросив на него быстрый взгляд исподлобья. — Институт он не закончил, от армии его родители «отмазали». Время от времени отец выгонял его на какую-нибудь работу, которую сам же ему и находил, пару месяцев Илья на ней держался, а потом опять уходил в загул. Куда-нибудь уезжал с очередной пассией или компанией. Ему всегда нравилось путешествовать. Вот по таким местам, — она обвела помещение взглядом, — в том числе.

— Я так понимаю, недостатка в средствах он не испытывал, — хмыкнул Макаров.

Громова снова посмотрела на него исподлобья, но на этот раз взгляд был более долгим.

— Вот только не думайте, что мы с ним с золотой ложкой во рту родились. Когда на свет появилась я, мои родители вообще жили очень небогато. Если не сказать — бедно. К рождению Ильи уже стало получше, но мы все равно не шиковали. Он просто вырос в убеждении, что деньги — это не главное, что жить ради их зарабатывания — очень скучно. Конечно, он мог себе позволить такую философию, поскольку никогда не стеснялся тянуть деньги с родителей. Те ему всегда их давали, а мне потом приходилось затыкать финансовые дыры в семейном бюджете. Он и у меня деньги выпрашивал, но я очень быстро перестала давать. Возможно, он занимал и у своих многочисленных друзей-приятелей или просто столовался за их счет… Не знаю, как-то он всегда что-то находил. Жил то у родителей, то у подружек, обзавестись своим жильем не стремился. Машины своей у него не было, но он всегда находил тех, кто мог взять его в путешествие с собой. В поездках ему не было дела до комфорта, лишь бы куда-то ехать. А еще эта его легкость в общении и веселый нрав… Такие люди всегда находят тех, кто готов за них заплатить.

Макаров понимающе кивнул. Таких персонажей он тоже встречал. Чаще почему-то не в жизни, а в криминальных сводках.

— Илья часто говорил мне, что я неправильно живу, — задумчиво добавила Громова, уже не глядя на него, а сосредоточившись на содержимом кружки. — Мол, работаю много и жизни не вижу, так вся жизнь и пройдет. Критиковал мой выбор мест для отдыха. Я, видите ли, предпочитаю или скучные туры по городам с ночевками в удобных отелях, или вовсе расслабляющий отдых на пляже с вкусной едой и развлечениями. В свою очередь я пыталась убедить его, что шарахаться по таким местам не пойми с кем — это опасно. Он только смеялся и называл меня трусихой. Говорил, что я боюсь жить на полную катушку, что провожу жизнь на «ручнике». А я просто всегда стремилась к стабильности, обеспеченности и безопасности.

— Очевидно, ваш подход больше себя оправдал, — с усмешкой заметил Макаров. — Учитывая, что из вас двоих без вести пропал именно ваш брат.

Ее новый взгляд заставил его слегка смутиться. Наверное, не стоило говорить так насмешливо. Вероятнее всего, ее брата давно нет в живых, и для нее это наверняка серьезная утрата. Люди, не имеющие дело со смертью каждый день, неспособны оценить легкий тон, когда речь заходит об их личной трагедии.

— Я хочу сказать, что вы были правы как минимум по поводу путешествий по подобным местам, — добавил Макаров уже более серьезно. — Заброшки увлекают многих. Не так экстремально, как пойти в лес или горы, но нервы щекочет. Люди не учитывают, что здесь тоже легко столкнуться со смертельной опасностью. Знаете, сколько я таких, живущих на полную катушку, по подобным местам собрал? Мертвыми, конечно.

— В Москве? — удивилась Громова.

— Почему нет? Там хватает закрытых и уже не используемых объектов, где на пять зданий один охранник да приблудившиеся бродячие собаки.

— Несчастные случаи или криминал?

— И так, и так бывало. Особенно страшно…

Он вдруг осекся и прислушался. В звенящей тишине, до того нарушаемой только их голосами, почудился какой-то шум. Кажется, то были шаги, и даже показалось, что звучат они за стенкой, в единственной комнате, отчего по спине пробежал холодок. Но потом Макаров вспомнил, что в панельных домах звукоизоляция ни к черту, а значит, и источник звука, скорее всего, находится за пределами квартиры, просто слышно хорошо.

— Что страшно? — поинтересовалась Громова, не дождавшись продолжения.

Макаров предостерегающе поднял вверх указательный палец, а потом приложил его к губам, давая понять, что лучше соблюдать тишину.

Громова моментально напряглась, на лбу образовалась складка, когда брови сдвинулись к переносице. В глазах застыл немой вопрос: «В чем дело?»

Макаров осторожно встал из-за стола, стараясь не шуметь, и так же тихо шагнул в коридор. Громова последовала за ним, двигаясь не менее плавно и беззвучно.

За порогом кухни сразу стало понятно, что шум доносится из-за входной двери: ее ручка слегка подрагивала, как будто на нее нажимали с той стороны, слышались шорох и тихие глухие удары, словно кто-то осторожно бился плечом, пытаясь открыть застрявшую дверь. Однако язычок замка и щеколда уверенно ее держали.

Правда, сама дверь казалась несколько хлипкой. Макаров знал, что вышибить такую при наличии тарана и достаточной силы — не так уж сложно. Оставалось надеяться, что так далеко тот, кто находится по другую сторону, заходить не станет, кем бы он ни был. Но на всякий случай Макаров жестом велел Громовой держаться позади него, а сам достал из кобуры травмат.

Действия неизвестного становились все более агрессивными и нервными. Ручку мотало сильнее, удары участились, стали более мощными, между ними по полотну что-то скребло.

Макаров приблизился к двери и попытался выглянуть в глазок, но попытка не увенчалась успехом: на улице уже полностью стемнело, поэтому на лестничной клетке тоже было хоть глаз коли. И, судя по всему, тот, кто на ней сейчас находился, фонариком не пользовался.

Внезапно звуки по ту сторону двери стихли, как будто находившийся за ней замер, то ли все-таки услышав Макарова, то ли просто почуяв. Ладонь руки, державшей травмат, вдруг сильно вспотела, дыхание участилось вслед за сердцебиением. Мысленно Макаров вновь увидел приоткрытую дверь в грязном темном подъезде. Она словно манила к себе, велела открыть и заглянуть за нее.

— Не надо, — услышал он тихий шепот Громовой.

И только тогда понял, что тянется к замку. За дверью ему почудилось мерзкое хихиканье. Потом в нее ударили кулаком, да так, что Макаров невольно вздрогнул от неожиданности. А следом послышались шаркающие шаги. Они удалялись.

Еще несколько мгновений спустя все стихло. Их вновь окружила звенящая тишина.

Глава 5

— Кто это был? — напряженно поинтересовалась Громова, когда тишина затянулась и стало понятно, что кто бы к ним ни рвался, он понял тщетность своих усилий и ушел.

— Понятия не имею, — отозвался Макаров, убирая травмат в кобуру и вытирая влажную ладонь о джинсы. — Будем надеяться, что просто какой-то бродяга или маргинал, ошивающийся здесь и привлеченный светом ламп. Если вы хотели знать точнее, стоило позволить мне открыть дверь.

— Мне показалось это плохой идеей. Вдруг он там был не один?

— Не похоже, — не слишком уверенно пробормотал Макаров. — Я вроде бы слышал шаги только одного человека.

Громова никак это не прокомментировала и вернулась в кухню. Макаров последовал ее примеру, но к прежней теме разговора они так и не вернулись. Оба теперь предпочитали помалкивать, постоянно прислушиваясь к тишине, но других посторонних шумов ни один из них так и не услышал.

Рано поужинав, они принялись устраиваться на ночлег. У обоих были с собой спальные мешки, но наличие в комнате софы позволяло не спать на твердом полу. Макаров хоть и не считал себя джентльменом, но саму софу Громовой уступил, взял только подушки, которые делали ее двухместной, и сложил их на полу.

Уснуть удалось далеко не сразу. Он все прислушивался, но слышал только дыхание и шуршание спального мешка, когда Громова пыталась устроиться поудобнее. Главное — в дверь больше никто не ломился. В какой-то момент Макарову показалось, что в нее кто-то скребется, и он тут же вынырнул из дремы, но звук сразу исчез. Вероятно, тот ему просто приснился.

***

20 сентября 2025 года

По-настоящему глубоко в сон Макаров провалился только под утро. Громова, вероятно, тоже, поэтому проснулись оба относительно поздно: шел уже десятый час. Небо выглядело хмурым, тяжелым, отчего создавалось ощущение, что еще очень рано. День обещал быть если не дождливым, то как минимум пасмурным.

В комнате было холодно: Макаров чувствовал это кожей лица и онемевшим носом. В термобелье, одежде и спальном мешке было еще терпимо, но стоило вылезти из последнего, как пробрала зябкая дрожь.

Его возня разбудила Громову: та глубоко вздохнула и тоже заворочалась, а он поторопился выйти из комнаты, чтобы дать ей больше приватности. Проходя мимо входной двери, Макаров притормозил, чтобы проверить замки и выглянуть в глазок: лестничная клетка была пуста.

К тому времени, как Громова пришла на кухню, он успел вскипятить воду и начать заваривать кофе, чем вызвал у нее улыбку, но она никак это не прокомментировала, только пожелала доброго утра. Макаров отметил про себя, что смытый накануне макияж уже снова на месте, хотя в пустом городе прихорашиваться было не для кого. Разве что для него, но почему-то ему показалось, что дело не в нем. Вероятнее всего, Громова накрасилась просто по привычке.

Она была так же молчалива и задумчива, как накануне, но заметно сильнее напряжена. Немного потыкала в смартфон, вероятно, отвечая на чьи-то сообщения и недовольно кривясь то ли от бестолковости подчиненных, то ли от убогости сигнала, который то и дело пропадал, не давая нормально работать. Макарову, например, так и не удалось почитать новости, как он обычно делал за завтраком: интернет грузил только список самых популярных заголовков.

— Не передумали оставаться здесь? — поинтересовался Макаров, понаблюдав немного за своей нанимательницей. — Еще не поздно собраться и уехать.

Она одарила его несколько удивленным взглядом, словно не понимала, с чего вдруг это пришло ему в голову.

— Мы забрались уже слишком далеко, чтобы остановиться сейчас. И пока я вообще не вижу причин, почему мы должны это сделать.

— Я думал, вас напугал вечерний эпизод, — объяснил причину своего вопроса Макаров.

Громова слегка поморщилась.

— Это было неприятно, но не особо страшно. Именно для таких ситуаций я взяла с собой вас. Будь я одна и совсем без оружия, это, конечно, напрягало бы сильнее. А так меня тревожит только один момент. Как мы уйдем вместе осматриваться и оставим все это в открытой квартире теперь, когда точно знаем, что о ней кому-то известно? Растащат ведь все…

Макаров тоже задумался над этим вопросом. Действительно, Громова вряд ли согласится сидеть здесь и ждать новостей от него, как она делала, когда он носил припасы из машины. Шарахаться по городку в одиночку ей тоже нельзя, а оставлять вещи без присмотра — действительно плохая идея.

Потом он вспомнил ее слова, сказанные накануне: о нетронутой шкатулке с ювелиркой. Может, здесь осталось не только это?

Макаров встал из-за стола, вышел в прихожую и осмотрелся. Услышал, как Громова пошла следом, но она осталась на границе прихожей и короткого коридорчика, ведущего в кухню, привалилась плечом к стене и потягивала из кружки кофе, наблюдая за ним.

Он же выдвинул ящик трюмо, заглянул в тумбочку, потом открыл шкаф и прошелся по карманам висевшей внутри одежды, мысленно отметив, что вся она то ли весенняя, то ли осенняя. Стало быть, именно тогда в городе что-то произошло.

Искомое обнаружилось в кармане мужской куртки: связка из двух ключей, которую Макаров торжественно продемонстрировал Громовой. Он осторожно приоткрыл дверь, не торопясь беспечно распахивать ее, выглянул на площадку, убедился, что поблизости действительно никого нет, и только потом проверил ключи. Один из них идеально подошел к замку.

— Вот, сможем запереть дверь, когда будем уходить, — самодовольно заявил Макаров, оставляя ключи на трюмо.

— Ловко… — Громова снова одобрительно улыбнулась. — Жаль, мы не подумали об этом вчера: вам не пришлось бы таскать все в одиночку.

Макаров в ответ только махнул рукой, дескать, ничего страшного.

Закончив с завтраком и прочей утренней рутиной, они заперли дверь и спустились на улицу. Ключ Макаров отдал Громовой со словами:

— Пусть лучше будет у вас. Если что-то случится и мы по какой-то причине разделимся, постарайтесь укрыться в этой квартире.

— А вы?

— А я, если что, смогу за себя постоять.

Прозвучало весьма самоуверенно и, кажется, не очень-то произвело на нее впечатление. По крайней мере, нанимательница только тихо хмыкнула.

Дождя на улице, к счастью, все же не было, в воздухе только висела влажная морось, от которой зонтик все равно не спас бы. Да у них его и не было, хотя это выглядело немного странно: Громова взяла с собой приблуды и припасы на все случае жизни, на них можно было продержаться в городке минимум неделю, а вот зонтика среди вещей не оказалось.

Едва они вышли из подъезда, напряженно оглядываясь и прислушиваясь к полному отсутствию звуков, Громова махнула рукой в сторону частокола молодых деревьев, до которых накануне они не дошли.

— Нам куда-то туда, если верить карте и координатам.

Макаров кивнул, примечая, что сквозь лесополосу тянется еще одна некогда заасфальтированная тропинка, но ее сделали слишком узкой, а потому ветви деревьев уже частично перегородили ее собой. Пройти при необходимости, конечно, можно, но они будут цепляться за одежду и ронять тебе за шиворот листья и капли воды.

— Давайте обойдем по дороге, — предложил Макаров, указывая на проезжую часть, асфальт которой пока сдерживал натиск природы. — Вероятно, получится небольшой крюк, но не думаю, что мы потеряем много времени.

Громова кивнула, соглашаясь с ним, и уверенно зашагала по дороге первой. Он только покачал головой, гадая, чего все-таки больше в ее действиях: слабоумия или отваги.

Тишина давила на психику, от нее, казалось, даже уши слегка закладывает, поэтому хотелось наполнить ее хотя бы звуком их голосов, и Макаров спросил:

— А вы Громова по мужу или по отцу?

— По отцу. Это имеет значение?

— Да нет, просто любопытно. Эта фамилия вам как-то очень подходит. Вы поэтому ее оставили? Или вернули?

Она усмехнулась и покачала головой, не соглашаясь то ли с его предположениями, то ли с какими-то своими мыслями.

— У меня не было оснований ее менять: я не выходила замуж, если вам это интересно. Так что Громовой родилась, Громовой и помру.

Макаров хотел сказать, что ему совершенно неинтересен ее семейный статус, но вместо этого почему-то ляпнул:

— Что же вы так категорично? Рано ставить на себе крест.

Вообще-то он так не думал, искренне считая, что в сорок лет на рынке невест делать уже особо нечего. Но через мгновение Макаров понял, что ему повезло не брякнуть хотя бы это. Громова и так резко остановилась и недовольно повернулась к нему, практически испепеляя взглядом.

— Во-первых, я не ставлю на себе крест. Что это вообще за странное выражение? Во-вторых, даже если я вдруг выйду замуж, уже не стану менять фамилию и кучу документов. В-третьих, я в принципе не вижу в браке никакого смысла.

Он понял, что тема эта для нее очень болезненная, а потому лучшим решением сейчас было бы замять ее, но Макаров не удержался от язвительного уточнения:

— А что так?

— Хорошее дело браком не назовут, — усмехнулась она. — Разве не так считают мужчины?

И, не дожидаясь ответа, Громова зашагала дальше.

— Но не женщины, — заметил Макаров, подстраиваясь под ее шаг. — Вы же все как одна всегда стремитесь замуж. Разве нет?

— Нет. Женщина стремится к стабильности, обеспеченности и безопасности. — Нарочно или нет, а она повторила собственные слова, сказанные накануне. — Многие считают, что брак им это даст. Большинство ошибается.

— Ясно, — протянул он, ухмыляясь. — Феминистка.

— Всего лишь реалистка, — поправила его Громова. — Вот взять хотя бы вас. Давно вы развелись со своей женой?

— Я не разводился с ней, это она со мной развелась, — резко отозвался Макаров, моментально заводясь. Пережитое уже почти четыре года назад предательство все еще отзывалось болью в груди. И дело было не только в ущемленном самолюбии. — Я бы не стал рушить семью.

— Семью далеко не всегда рушит тот, кто подает на развод. Обычно, я бы даже сказала, все как раз наоборот.

— Да неужели? Моя жена себе другого мужика нашла и год с ним за моей спиной… — крепкое слово в последний момент так и не сорвалось с языка. Макаров выдохнул и язвительно перефразировал: — Встречалась. Скажете, я в этом виноват? Ну хорошо, предположим, я не дал ей стабильности, безопасности и особенно обеспеченности, вот она и нашла того, кто все это ей дал. Врать было зачем? Целый год ложиться со мной в постель, имея связь на стороне, — вот это с вашей феминистической точки зрения как называется?

Громова снова притормозила и посмотрела на него. На этот раз с ироничной улыбкой.

— А вы никогда с другой женщиной не ложились в постель, после возвращаясь к жене?

Праведный гнев и пыл в одно мгновение схлынули, уступая место неловкости, которую Макаров постарался моментально загнать поглубже и прикрыть сверху легким раздражением.

— При чем здесь?.. Это совсем другое! Если что когда и было, оно ничего не значило и не имело продолжения. И нашему браку не угрожало…

Громова смерила его то ли насмешливым, то ли презрительным взглядом. Впрочем, вероятнее всего, и в ее взгляде, и в мыслях сейчас было и то и другое. Однако развивать тему она не стала, лишь едко согласилась:

— Ну да, конечно, другое.

Он хотел что-то добавить к своим словам, чтобы она все-таки действительно поняла разницу, но ему не дали шанса. Громова кивком указала на что-то за его спиной и сообщила:

— Кажется, мы пришли. Нам туда.

Макаров обернулся и обнаружил в сотне метров от себя двухэтажное здание с надписью «агазин». «М», по всей видимости, давно отвалилась, как и все первое слово, от которого на фасаде осталось только окончание «ый». Скорее всего, когда-то это был «универсальный магазин». Возможно, единственный на все это ЗАТО.

Отчасти даже радуясь тому, что нашелся такой замечательный повод сменить тему, Макаров направился к зданию первым. Чуть помедлив, словно вдруг в чем-то засомневавшись или просто задумавшись, Громова пошла за ним. К тому моменту, как она вошла в незапертую, отчаянно скрипящую, но при этом все же уверенно держащуюся на петлях дверь, он успел немного осмотреться на первом этаже.

Из большого холла, перегороженного длинным прилавком, широкий дверной проем вел в просторное помещение, и похожее на то, что они видели на записи, и нет. Тоже прилавки, но над ними висели таблички с названиями продуктовых отделов, а за ними стояли совершенно пустые стеллажи. Еще сохранилась линия касс из трех штук. От современных магазинов устройство этого отличалось тем, что к товарам нельзя было подойти самостоятельно. Только попросить продавца.

Макаров смутно помнил такое из детства. Сейчас в голове всплыли разрозненные образы, как они с мамой сначала подходят к одному отделу, где им что-то взвешивают, потом к другому — и там тоже что-то считают, потом они идут к кассе и пробивают эти товары, после чего возвращаются с чеками к прилавкам разных отделов, чтобы забрать товары. Может, что-то работало и не совсем так, но именно так он это запомнил.

— Как будто во времени переместилась и в детство попала, — услышал Макаров рядом тихий голос Громовой. Кажется, ее тоже навестили призраки прошлого. Она смотрела на длинную стойку, за которой тоже теснились криво стоящие стеллажи с пустыми полками. — Здесь, наверное, продавали мороженое. Мне иногда покупали его на выходе. Я любила эскимо. Сейчас оно совсем другое.

— А я обычно просил фруктовый сок с пирожком, — признался Макаров. — У мамы не всегда было время ждать, пока я его здесь выпью, поэтому иногда она брала просто пирожки и говорила, что сок есть дома.

— Но дома — это совсем не то же самое, даже если сок такой же, — понимающе улыбнулась Громова. Мгновение спустя она вдруг посерьезнела и повернулась лицом к другому дверному проему, поуже, за которым виднелась ведущая на второй этаж лестница. — Нам туда.

Макаров кивнул, заодно соглашаясь, что сейчас не время для ностальгии, и снова первым шагнул на лестницу.

Было так странно подниматься по ступенькам в бывший торговый зал, идя тем же путем, что и компания ребят добрых десять лет назад. Им с Громовой сейчас открылся ровно тот же вид, что накануне он несколько раз внимательно изучил на видео. За эти годы как будто ничего не изменилось. Разве что пыли, грязи и плесени на стенах стало больше. В одном месте частично обвалился потолок, а в другом — пока только вздулся и начал трескаться. Вероятно, в крыше образовались дырки и это были результаты протечек.

Они почти сразу разошлись по залу. Макаров хотел поскорее осмотреть весь периметр, а Громову потянуло к прилавкам. Он как раз проходил мимо группы манекенов и что-то тревожно заскреблось в его подсознании, когда нанимательница вдруг окликнула:

— Павел, подойдите сюда, пожалуйста.

Макаров обернулся: Громова стояла у одной из витрин, что-то увлеченно разглядывая внутри нее. Он бросил на манекены еще один взгляд, после чего все же подошел к нанимательнице. Она ткнула пальцем в пыльное стекло витрины.

— Посмотрите на календари.

Он уже увидел и кивнул. В витрине лежало много разных календарей: перекидные, отрывные, в один большой лист. И на всех значился 1993 год.

— То есть что бы тут ни случилось, произошло оно не в восемьдесят шестом, а в девяносто третьем…

Громова покачала головой.

— Думаю, что в девяносто втором. Вы нашли ключи в куртке, предназначенной для весны или осени. Весной девяносто третьего такого разнообразия календарей уже, скорее всего, не было бы. Больше похоже, что речь идет об осени девяносто второго.

Макаров с уважением покосился на нее. Не думал, что она обратила внимание на одежду в шкафу. Да и вывод был очень логичным, хотя он об этом не подумал.

— Так или иначе, а ЗАТО, получается, пережило Союз. Тогда откуда такая секретность по поводу случившегося? Уже ведь расцвела гласность, ругать все советское стало модным, новости были, как говорится, чем хуже, тем лучше. Если бы в закрытом городе случилось что-то такое, что заставило провести срочную эвакуацию, об этом наверняка раструбили бы. А тут вдруг такая глухая стена молчания, что рождается куча слухов и легенд.

— Да, вы правы, это странно… — Громова обвела задумчивым взглядом зал и пробормотала: — Что же такое Илья и его друзья здесь увидели, что заставило их в панике убежать? И куда они побежали? Почему так и не смогли выбраться отсюда? А если смогли, то почему он не вернулся?

На большинство этих вопросов у Макарова не было ответов, но он вдруг понял, что показалось ему странным, когда они пришли. Снова повернувшись к группе манекенов, он попросил:

— А можете снова показать мне то видео?

Громова слегка нахмурилась, вероятно, не понимая причины его просьбы, но смартфон с включенным роликом протянула без лишних вопросов. Досмотрев до нужного места, Макаров хмыкнул и нажал на паузу.

— Значит, не показалось…

— Что именно?

— Смотрите: на видео, записанном вашим братом, в той группе стоит девять манекенов. Пять голышом, четверо в одежде. А сейчас…

— Их восемь, — перебила Громова, быстро сосчитав. — Пять голых, три одетых. И что нам это дает? Мало ли что за эти годы случилось с девятым…

— Полина, оглянитесь! — Макаров эмоционально развел руки в стороны. — Здесь же вообще за это время ничего не изменилось! Возможно, тут и не было никого с тех пор.

Она неуверенно кивнула, а он вновь присмотрелся к стоп-кадру и даже попытался приблизить манекены, но из-за съемки при тусклом освещении и большого расстояния их трудно было рассмотреть. Но ему все же удалось разобрать, что на одном из манекенов, стоящих в последнем ряду, есть не только одежда, но и кепка, из-за которой его лицо скрывает еще более густая тень.

И именно этого манекена больше не было.

— Вот! — выдохнул Макаров с нотками триумфа в голосе и ткнул пальцем в экран. — Это не манекен, а притворившийся манекеном человек. Думаю, именно он, зашевелившись, напугал вашего брата и его спутников. А возможно, и напал на них.

Громова тоже вгляделась в экран, но лишь досадливо поморщилась, тоже не сумев разглядеть детали. Она хотела то ли что-то возразить, то ли просто спросить, но раздавшийся внизу грохот заставил ее промолчать и испуганно обернуться. Судя по всему, кто-то очень агрессивно распахнул входную дверь. Следом скрип послышался снова, как если бы вошел кто-то еще, но уже более спокойно.

— Не понимаю, что ты хочешь здесь найти, — послышался грубый мужской голос.