Бабушка, я замужем (но это не точно)

Глава 1

— У меня проблема вселенского масштаба! — заявила я, плюхаюсь на соседний барный стул и дыша так, будто только что пробежала марафон. — И ее надо решать! Желательно еще вчера.

Мой лучший друг Руслан даже бровью не повел. Он лениво подвинул в мою сторону стакан с апельсиновым соком (я пью только его по средам, он помнит) и продолжил смотреть в телефон.

— У тебя там скидка на кофе в «Кофе-буме» закончилась или опять твой начальник-самодур решил, что ты должна работать бесплатно?

— Хуже, — я драматично заломила бровь и сделала глоток. Сок был свежевыжатым, с мякотью. Мысленно поставила ему плюс карму. — Приезжает бабушка.

Руслан наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня с неподдельным интересом. По голосу понял — это не просто «родственница приедет». Это событие вселенского масштаба.

— Та самая бабушка? — уточнил Руслан. — Которая варит борщ с тайным ингредиентом и научила тебя в шесть лет стучать по клавиатуре двумя пальцами, но очень быстро?

— Она самая, — кивнула я, чувствуя, как на душе теплеет. Бабуля — это святое. Именно поэтому я сейчас здесь и именно поэтому готова на авантюры. — Она звонила сегодня. И знаешь, что сказала?

— Что связала тебе новые варежки?

— Что у всех ее подруг уже правнуки, а у нее — я, старая дева, позор рода, и она хочет погулять на моей свадьбе, пока ее «еще ноги носят и порох в пороховницах есть».

Руслан хмыкнул и махнул рукой бармену, показывая — еще один сок. Для меня. Потому что мой уже почти допит, а проблема еще не решена. Идеальный друг. Серьезно. Высокий, темноволосый, с вечно взлохмаченной челкой, за которую его хотели убить все преподаватели в универе, и с глазами такого насыщенного карего цвета, что в них можно было утонуть. Иногда я ловила себя на мысли, что если бы мы не познакомились в пять лет, когда он стянул у меня сандалик и забросил на дерево, я бы могла в него влюбиться. Но мы познакомились. И сандалик он вернул. Вместе с шишкой на моей голове. Так что нет, спасибо. Дружба — это святое. И менять такого чудесного друга на не пойми какого возлюбленного я не хочу.

— И что ты ей сказала? — спросил он, когда передо мной появился новый стакан.

— Сказала, что у меня есть парень. — Я закрыла глаза ладонями. — Я не знаю, зачем я это сказала! Просто вырвалось! Она так душевно вздыхала в трубку, представляешь? С такими интонациями, будто я вот-вот умру в одиночестве, окруженная сорока котами. А у меня аллергия на котов!

— Жестоко, — констатировал Руслан.

— Дальше — больше. Она сказала, что приезжает через три дня и хочет познакомиться с «этим замечательным молодым человеком», — я изобразила бабушкин голос: тоненький, но с металлическими нотками. — И что если он действительно меня любит, то мы должны официально «обмыть это дело», потому что «стыдно перед людьми, внучка с мужиком живет, а не замужем».

Я рухнула головой на барную стойку. Отполированное дерево приятно холодило пылающий лоб. Три дня. У меня три дня, чтобы найти мужа. На худой конецы - жениха. Не парня, не любовника на час, а мужа. Который выдержит бабушкин допрос, съест ее пирожки и, желательно, не сбежит в первую же минуту знакомства.

— Слушай, а давай просто наймем актера? — Руслан щелкнул пальцами. — Есть же куча сервисов, где можно заказать парня для мамы, мужа для бабушки...

Я подняла голову. Смотрю на него с надеждой, как щенок на кусок колбасы.

— Думаешь?

— Легко. Прикинем бюджет, — он полез в телефон. — Сколько она гостить собирается?

— Неделю. Максимум две. — Я задумалась. — А если она предложит ему остаться на ночь? Актеры же берут почасовку?

— О, это проблема, — Руслан нахмурился. — Актеры за ночную смену дерут как за космос. И потом, а если бабушка захочет увидеть ваш дом? Или попросит показать заявление в ЗАГС? Это уже доплата за риск.

— Моя может, — убито сказала я.

Мы замолчали. За соседним столиком кто-то громко смеялся, парочка в углу ворковала, а у нас — апокалипсис. Ну ладно, пока только в меня, но не бросит же меня в беде лучший друг?

Меня осенило

Руслан напрягся. Он меня знает. Он знает, что когда я так смотрю и так начинаю, ничего хорошего это не предвещает.

— Аня, нет.

— Я еще ничего не сказала!

— Я вижу это по твоим глазам. У тебя глаза как у кота из «Шрека», когда он просит оставить его. Только в твоем случае просьба звучит значительно хуже.

— Русланчик, — пропела я, кладя голову на сложенные руки и глядя на него снизу вверх максимально невинно. — Ты же мой лучший друг.

— Это не работает.

— Ты же знаешь меня с пяти лет.

— Это тоже не работает.

— Ты же... — я сделала паузу и добила: — Свободен.

Он дернулся.

— При чем тут это?

— При том! — я резко выпрямилась. — Руслан, ну посуди сам! Актер — это чужой дядя, неизвестно кто. А ты — это ты! Я тебя знаю, я тебе доверяю, ты выносил мои сопли в универе, я выносила твои. Мы можем просто... ну... несколько дней побыть парой. По-настоящему. То есть нет, не по-настоящему, а понарошку. Фиктивно! Всего на две недели, а потом тихо разойдемся как ничего и не было.

В баре повисла тишина. Даже бармен перестал протирать стакан и уставился на нас. Руслан молчал. Долго. Очень долго. Я уже начала паниковать, что он сейчас встанет и уйдет, и наша двадцатилетняя дружба рухнет в тартарары из-за моей любви к бабушке и неумению держать язык за зубами.

А потом он засмеялся.

— Ты с ума сошла, — выдохнул он сквозь смех. — Просто окончательно. Ты понимаешь, что это самое идиотское предложение в моей жизни?

— Понимаю, — честно кивнула я. — Но ты выслушал предложения, где меня просили прыгнуть с моста в реку в феврале ради «экстрима», и ты согласился тогда пойти со мной за компанию. Ты выслушал предложение поехать в кругосветку с двумя тысячами в кармане и тоже согласился. Скажи честно, это правда самое идиотское?

Он замолчал, задумавшись. Я знала, о чем он думает. Он перебирает в голове наши приключения: как мы чуть не утонули в байдарке, как потерялись в горах, как красили его машину в розовый цвет, проспорив бутылку текилы. Да, идиотских поступков в нашей жизни хватало.

— Ты поэтому меня терпишь? — спросила я тихо. — Потому что со мной не скучно?

— Нет, — он вдруг посмотрел на меня серьезно. — Я терплю тебя, потому что без тебя еще скучнее.

У меня внутри что-то екнуло. Какая-то глупая, незнакомая эмоция. Я постаралась ее задавить на корню — наверняка просто нервное. Стресс.

— Значит, ты поможешь? — с надеждой спросила я.

Руслан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Смотрел он на меня так, будто я предлагала ему прыгнуть в жерло вулкана. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Но на определенных условиях.

Я аж подпрыгнула на стуле.

— Да! Да хоть на ста!

Глава 2

— Условия такие, — он загнул палец. — Первое. Я не целуюсь. Даже если бабушка будет просить показать, какие мы влюбленные. Максимум — чмок в щеку, и то если припрет.

— Принято, — я кивнула, хотя где-то внутри шевельнулся крошечный червячок разочарования. Странно.

— Второе. Живем мы отдельно. То есть я, конечно, могу пару ночей переночевать у тебя на диване, если бабушка будет проверять, но никаких «супружеских» обязанностей.

— Обижаешь, — фыркнула я. — Ты в моем списке женихов где-то после кота Васьки из соседнего подъезда.

— Справедливо, — усмехнулся он. — Третье. Когда бабушка уедет, мы разбегаемся и забываем. Никаких претензий, никаких «ой, а помнишь, как мы встречались?». Все, как было.

— Дружба нерушима, — я подняла стакан. — Клянусь.

— И последнее, — он вдруг наклонился вперед и посмотрел мне прямо в глаза. Так близко, что я на секунду забыла, как дышать. От него пахло кофе и чем-то древесным, его ресницы были такими длинными и густыми, что я вдруг впервые за двадцать лет подумала: «Господи, а у него красивые глаза». — Если ты вдруг поймешь, что я тебе нравлюсь, ты сразу мне скажешь. Чтобы мы не ломали комедию и не разрушали то, что у нас есть. Договорились?

Я сглотнула.

— А если ты поймешь, что я нравлюсь тебе?

Он моргнул. На секунду в его глазах мелькнуло что-то неуловимое. А потом он откинулся назад и рассмеялся.

— Исключено. Я тебя слишком хорошо знаю, Ань.

— Вот именно, — я облегченно выдохнула. — А я тебя. Поэтому у нас все получится.

Мы стукнулись стаканами — мой сок и его кофе.

— За фиктивный брак, — провозгласила я.

— За то, чтобы бабушка ничего не заподозрила, — хмыкнул он.

Мы выпили. А я поймала себя на мысли, что сердце почему-то колотится где-то в горле.

Глупости. Просто адреналин. Просто авантюра. Просто лучший друг, который согласился на очередную глупость.

Глава 3

Через два дня мы сидели в моей квартире с самым серьезным видом, на который только были способны. Руслан притащил ноутбук, я вооружилась блокнотом с ручкой в виде единорога (подарок бабушки на прошлый Новый год), и мы приступили к разработке стратегии.

— Значит так, — Руслан постучал пальцем по клавиатуре. — Давай легенду. Где мы познакомились?

— В универе, — пожала я плечами. — Мы же там реально познакомились.

— Аня, мы познакомились в песочнице. В универе мы просто учились вместе.

— Бабушка не знает про песочницу. Я ей всегда говорила, что мы в институте встретились. Это романтичнее.

Руслан скептически приподнял бровь:

— Романтичнее? Две общажные крысы, которые доедали друг у друга доширак?

— Эй! — возмутилась я. — Во-первых, доширак — святое. Во-вторых, это сближает. А в-третьих, предлагаешь рассказать бабушке, как ты украл мой сандалик и забросил на дерево?

— Логично. — Он вздохнул и застучал по клавишам. — Ладно, универ так универ. Год знакомства?

— Две тысячи... блин а какой это был? Мы же на первом курсе познакомились нормально, когда вместе в одной группе оказались.

— Значит, вместе учились, долго дружили, а потом поняли, что... — он запнулся, — что мы созданы друг для друга. Звучит как сопливая мелодрама, но бабушкам такое заходит.

— Согласна. — Я записала в блокноте: «Созданы друг для друга» и зачем-то обвела это в сердечко. Тут же зачеркнула сердечко, чтобы Руслан не увидел. Сама не знаю, зачем нарисовала.

— Дальше, — Руслан не заметил, он сверлил взглядом экран. — Когда мы поняли, что друг без друга не можем?

— В смысле?

— Ну, должна же быть романтическая история. Бабушка спросит. — Он откинулся на спинку стула и задумчиво почесал подбородок. — Мужики обычно любят рассказывать, как они поняли, что хотят жениться. Типа момент прозрения.

Я фыркнула.

— Ты сейчас серьезно? У тебя были моменты прозрения?

— Ну... — он замялся. — Один раз было. Я понял, что хочу серьезных отношений, когда девушка принесла мне в офис суп в термосе, потому что я заболел, а сам дурак на работу поперся.

— И что случилось с той девушкой?

— Она вышла замуж за моего коллегу. Через месяц после того супа. — Руслан вздохнул с комичной обреченностью. — Видимо, суп достался не тому.

Я рассмеялась, представив эту картину. Руслан смотрел на меня с легкой улыбкой, и вдруг в его взгляде мелькнуло что-то... другое. Теплое. Я отвела глаза и уткнулась в блокнот.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Скажем, что на пятом курсе, когда я сломала ногу, а ты таскал мне лекции и кормил пирожками из столовой.

— Аня, я таскал тебе лекции ровно три дня, а потом ты начала шантажировать меня тем, что расскажешь Светке из параллельной группы про моего плюшевого мишку.

— Мишка был с тобой до восемнадцати лет, это важная деталь твоей биографии! — возмутилась я.

— И ты хочешь, чтобы бабушка об этом знала?

Я задумалась. Бабушка, конечно, любит меня больше жизни, но если она узнает, что мой «жених» до совершеннолетия спал с игрушкой... Хотя, стоп.

— А знаешь, это даже хорошо! — меня осенило. — Это сделает тебя в ее глазах уязвимым и милым. Бабушка обожает уязвимых и милых.

Руслан посмотрел на меня с непередаваемым выражением лица.

— Я не буду рассказывать твоей бабушке про мишку.

— Будешь. Если надо будет отвлечь ее от расспросов про внуков.

— Каких внуков?! — Руслан аж поперхнулся кофе.

— Спокойно! — Я подняла руки. — Это я так, теоретически. Бабушка может спросить про планы на будущее. Надо быть готовыми ко всему.

Он медленно поставил кружку на стол и уставился на меня с подозрением.

— Аня, у меня плохое предчувствие. Ты сейчас смотришь на меня как в тот раз, когда уговорила меня прыгнуть с тарзанки, хотя я боюсь высоты.

— Во-первых, ты не боялся, ты просто стеснялся, ты ж потом на парашюты пошел. А во-вторых, — я театрально вздохнула, — мы же должны быть убедительны. Максимально убедительны. Поэтому нам нужно отрепетировать.

— Что отрепетировать?

— Нас. — Я встала со стула и подошла к нему. — Как мы выглядим со стороны. Как мы обнимаемся, как смотрим друг на друга. Бабушка — та еще лиса, она полжизни в сельсовете проработала, людей насквозь видит. Если мы будем вести себя как обычно — подкалывать друг друга и спорить, кто сегодня платит за кофе, — она раскусит нас за пять минут.

Руслан медленно поднялся. Мы стояли друг напротив друга в метре. Нормальная дистанция для нас. Мы тысячи раз так стояли.

Но сейчас почему-то стало тесно.

— И что ты предлагаешь? — голос у него сел. Он прокашлялся. — Смотреть друг на друга голодными глазами?

— Ну, не голодными, — я замялась. — Ласковыми. Нежными. Типа мы только что поругались и помирились. Или типа... ну не знаю... как будто я твоя.

Последние слова вырвались сами. Я даже не поняла, что сказала, пока не увидела, как дернулся кадык у Руслана.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном сигналит машина, как на кухне капает кран, как стучит мое сердце где-то в районе горла.

— Ладно, — вдруг выдохнул Руслан. — Давай пробовать. Подходи.

— Что?

— Подходи, говорю. Обнимемся для начала. — Он развел руки в стороны, но как-то неуверенно. — Технически.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Он осторожно положил руки мне на талию, я уперлась ладонями ему в грудь. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось, как бьется его сердце. Или это мое бьется так, что отдает в его грудную клетку?

— Неплохо, — сказал он хрипло. — Расслабь плечи. Ты как доска.

— Сам ты доска, — огрызнулась я, но попыталась расслабиться. Прислонилась щекой к его ключице. От него пахло кофе и тем самым древесным одеколоном, который я всегда дарю ему на Новый год. И почему я раньше не замечала, как этот запах... окутывает?

— Так лучше, — его голос раздался прямо над ухом. Губы почти касались моей макушки. — Аня, у тебя волосы пахнут клубникой.

— Шампунь, — пискнула я.

— А, понятно.

Мы стояли и молчали. Секунду. Две. Три. Я поняла, что считаю. И что мне совершенно не хочется отстраняться. Более того, мне хочется прижаться крепче и стоять так вечно.

Это был какой-то сбой в матрице. Руслан — это Руслан. Мы двадцать лет знаем друг друга. Он видел меня с температурой под сорок, без макияжа, в растянутом спортивном костюме и с огурцами на лице. Он не может вызывать во мне эти... эти...

— Так, — я резко отпрянула. — Хватит. Достаточно. Технически отработано.

Руслан моргнул, будто выныривая из воды. Руки его все еще были подняты, как будто он не понимал, куда их деть.

— Технически, — повторил он эхом. — Да. Хорошо. Дальше что?

Я метнулась к блокноту, чтобы скрыть предательский румянец.

Глава 4

— Дальше... надо придумать, как мы обращаемся друг к другу. «Руслан» и «Аня» — слишком официально. Надо что-то ласковое.

— Зай? — предложил он с кривой усмешкой. — Пупсик?

— Только через мой труп. — Я скривилась. — Давай что-то нейтральное. «Родной» и «родная» — сойдет?

— Сойдет. — Он кивнул. — Попробуем в речи.

Мы уставились друг на друга.

— Ну, давай, — подбодрила я. — Скажи что-нибудь.

Руслан глубоко вздохнул, набрал в грудь воздуха и выдал максимально деревянным голосом:

— Родная, передай соль.

Я захохотала. Он тоже засмеялся, и напряжение разбилось вдребезги. Снова стало легко и привычно. Ну слава богу. А то я уже испугалась, что между нами что-то сломалось.

— Не, ну а что? — оправдывался он сквозь смех. — Естественно звучит! Бытовая сцена!

— Руслан, мы не в сериале на первом снимаемся! — я утерла выступившие слезы. — Надо теплее. С заботой. Вот смотри.

Я подошла к нему, взяла его за руку (ладонь у него была теплая и чуть влажная — нервничает, что ли?) и посмотрела снизу вверх максимально нежно, насколько была способна.

— Русланчик, ты кофе будешь? Я сварила, как ты любишь.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плескалось что-то такое... глубокое. Он медленно поднял свободную руку и убрал прядь волос с моего лица. Заправил за ухо. Совсем легко, кончиками пальцев провел по щеке.

— Буду, — сказал он тихо. — Спасибо, родная.

И вот тут у меня внутри что-то рухнуло. Как будто опора ушла из-под ног. Потому что он смотрел на меня не как на Аньку-друга, с которой можно спорить о «Звездных войнах» и есть пельмени из одной тарелки. Он смотрел на меня как на женщину.

Красивую. Желанную. Свою.

Я отдернула руку первой.

— Отлично! — мой голос прозвучал слишком бодро. — Работает. Принято. Значит, так и общаемся. Родной-родная, забота-ласка. Бабушка купится.

Руслан опустил руку. Сунул ее в карман джинсов. Кивнул.

— Договорились.

Мы помолчали. Я лихорадочно соображала, что сказать дальше, чтобы заполнить эту дурацкую паузу. В голову лезло только: «А давай еще раз обнимемся? Для закрепления материала?». Но это был путь в никуда. Точнее, в постель, а оттуда — прямиком к психотерапевту с проблемой «я влюбилась в лучшего друга».

— Слушай, — Руслан вдруг нарушил тишину. — А может, ну ее, эту легенду? Скажем бабушке правду? Что мы просто друзья и...

— Нет! — отрезала я. — Если она узнает правду, она не успокоится, пока не найдет мне настоящего мужа. А учитывая, что последнего парня с которым я попыталась сходить на свидание звали Вася и он работал аниматором в костюме покемона...

— Боже, я помню этого Васю, — Руслан поморщился. — Он на свидание пришел в шапке Пикачу.

— Вот именно. Поэтому ты — мой единственный шанс провести ближайшие две недели без бабушкиного сватовства и с сохранением рассудка.

Руслан вздохнул.

— Ладно. Уговорила. Но если твоя бабушка спросит, когда у нас будут дети, я скажу, что мы тренируемся.

— Что?! — я подпрыгнула.

— Шучу! — он заржал. — Расслабься. Я скажу, что мы хотим пожить для себя.

— Умник. — Я ткнула его в плечо. — Ладно, идем дальше по списку. Что ты любишь во мне? Бабушка спросит наверняка.

Он задумался. Чуть дольше, чем следовало бы.

— Твою... наглость?

— Руслан!

— Ну а что? Это правда! Ты можешь подойти к незнакомому человеку на улице и попросить телефон, потому что он тебе понравился как типаж. Ты можешь влезть в любой разговор и всех перезнакомить. Ты...

— Можешь не продолжать, — перебила я. — Я поняла. Я наглая и бесцеремонная. Очень романтично.

— Я не договорил, — он вдруг стал серьезным. — Я люблю в тебе то, что ты никогда не сдаешься. Что ты заводишься с пол-оборота, но если надо — горы свернешь. Что ты... ты просто есть. И без тебя все как-то... серо.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Руслан, ты чего? Мы репетируем или признаешься в любви?

Он дернул плечом.

— Репетируем, конечно. Но если бабушка спросит, я скажу примерно так. Это же правда.

Правда. В этом-то и проблема. Потому что когда он говорит такие вещи, я перестаю понимать, где игра, а где нет.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая магию момента. — Тогда твоя очередь. Что я люблю в тебе?

Он усмехнулся.

— Мое чувство юмора?

— Совпало. — Я улыбнулась. — А еще я люблю, что ты всегда приходишь на помощь. Помнишь, как я застряла в лифте в два часа ночи, а ты приехал с другого конца города и сидел под дверью, пока тебя не впустили? И рассказывал анекдоты, чтобы я не боялась?

— Помню. Я тогда все бородатые анекдоты пересказал, какие знал. Даже про Штирлица.

— Вот за это я тебя и ценю. — Я коснулась его руки. — Ты надежный. Как стена. Как... как диван, который никогда не ломается.

— Сглазишь, — хмыкнул он.

Мы рассмеялись. Снова стало легко. Снова привычно. Но где-то глубоко внутри засела маленькая заноза — а так ли легко на самом деле? И почему его слова про «серо без тебя» до сих пор отдаются теплом в груди?

— Так, — я решительно захлопнула блокнот. — Легенда готова. Мы познакомились в универе, долго дружили, а потом поняли, что созданы друг для друга. Момент прозрения — когда я сломала ногу и ты носил мне пирожки. Любим друг друга за... за все сразу. Обращаемся нежно. Тактика ясна?

— Так точно, капитан.

— Тогда завтра встречаем бабушку. И помни: ты — любовь всей моей жизни. По крайней мере, на ближайшие две недели.

— А если она спросит, почему у нас нет общих фотографий в соцсетях?

Я замерла.

— Блин. Я не подумала.

Руслан достал телефон.

— Тогда давай сделаем вид, что у нас есть что показать. Улыбнись.

Он поднял телефон и, не дожидаясь моей реакции, обнял меня одной рукой и притянул к себе. Щелчок. Я даже не успела сообразить, как оказалась прижатой к его боку, а его губы — почти у моего виска.

— Получилось, — сказал он, разглядывая снимок. — Смотри, какие мы влюбленные.

Я заглянула в экран. На фото мы стояли в моей кухне, в дурацком свете люминесцентной лампы, с неубранным столом на заднем плане. Но я смотрела не на стол. Я смотрела на себя.

Потому что на фотографии я улыбалась так, как не улыбалась ни одному парню за последние лет пять. Счастливо. Доверчиво. Влюбленно.

— Ага, — сказала я севшим голосом. — Очень убедительно.

Руслан убрал телефон.

— Тогда по рукам? Завтра в девять у вокзала?

— По рукам, — кивнула я.

Он ушел через пять минут. Я закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к холодному дереву.

Господи, во что я ввязалась?

И главное — во что я ввязалась со своим сердцем, которое вдруг решило, что двадцать лет дружбы — это не срок, а только предисловие?

Я заставила себя не думать об этом. Завтра приезжает бабушка. Нужно убраться в квартире, купить продукты и придумать, как убедить самого близкого человека в мире, что я наконец-то счастлива в личной жизни.

Проблема только в том, что с каждой минутой этой дурацкой игры я начинала понимать: с Русланом я действительно счастлива. И это было страшнее, чем бабушкины расспросы.

Глава 5

Вокзал встретил нас запахом шаурмы, толпами людей и той особой атмосферой суеты, которая бывает только на железнодорожных перронах. Я стояла у табло с таким видом, будто сейчас защищаю диплом, а не встречаю родную бабушку.

— Ты как? — Руслан тронул меня за локоть.

— Как приговорённый перед казнью, которому обещали замену на пожизненное.

— Это ты про брак со мной?

— Это я про разговор с бабушкой. Расслабься, до брака ещё дожить надо, — выдохнула я, поправляя воображаемую складку на платье. Платье было новым, купленным специально для этого спектакля. Летнее, цвета спелой вишни, с открытыми плечами. Я в таких обычно не хожу, предпочитая джинсы и растянутые свитера или футболки-оверсайз, но бабушка должна видеть, что у ее внучки все хорошо. Включая гардероб.

— Красивое, — заметил Руслан, и я дернулась.

— Что?

— Платье. Тебе идет.

Я уставилась на него с подозрением. Руслан комплименты делает примерно раз в пять лет, и обычно это звучит как «ты сегодня не так ужасно выглядишь, как обычно». А тут — «красивое». Да еще и с таким взглядом...

— Тренируешься? — спросила я настороженно.

— Могу и не говорить, — он пожал плечами, но в уголках губ пряталась улыбка.

— Говори уж. Для дела надо.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого взял меня за руку. Просто так. Сплел наши пальцы и сжал.

— Для достоверности, — пояснил он, глядя куда-то в сторону путей. — Бабушка должна видеть, что нам хорошо вместе.

Его ладонь была теплой и чуть влажной. Нервничает? Руслан? Который прыгал с парашютом просто потому, что «скучно», и шел в одиночку в поход по Карелии? Нервничает из-за встречи с бабушкой?

Или из-за того, что держит меня за руку?

Я запретила себе об этом думать.

— Внимание! Поезд номер ... прибывает на первый путь, — гнусаво заголосил динамик.

— Едет, — выдохнула я и инстинктивно сжала его руку в ответ.

Поезд выполз из-за поворота медленно и величественно, как доисторический зверь. Я всматривалась в окна, пытаясь разглядеть знакомый силуэт.

— Вон она! — закричала я, когда в окне мелькнул цветастый платок.

И понеслось.

Бабушка выпорхнула из вагона с такой скоростью, будто ей не семьдесят пять, а семнадцать. В одной руке огромный клетчатый баул, в другой — авоська с чем-то подозрительно пахнущим (пирожки! бабушкины пирожки!), на голове — косынка в горошек, а на лице — широченная улыбка.

— Анечка! — завопила она на весь перрон. — Деточка моя!

Я отпустила руку Руслана и рванула к ней. Объятия, поцелуи, запах бабушкиных духов «Красная Москва» и пирожков — все смешалось в один счастливый комок в горле и теплом растеклось по всей груди.

— Бабуль, я так соскучилась!

— А я-то, я-то! — Она отстранилась, оглядела меня с ног до головы. — Похудела! Страшно! Совсем не кормят тебя в этом вашем айти?

— Кормят, бабуль, кормят...

— А это кто у нас? — Бабушкин взгляд переместился за мою спину, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Спектакль начинается.

Я обернулась. Руслан стоял в двух метрах, почему-то не решаясь подойти. В руках он мял букет цветов — пионы, мои любимые. Я даже не заметила, когда он успел их купить.

— Бабуль, знакомься. Это Руслан. Мой... — я запнулась, — жених.

— Почему жених? — тут же вцепилась бабушка. — Вы же заявление подали? Или нет?

Руслан шагнул вперед, взял бабушкину руку и галантно поцеловал. Я аж рот открыла. Он умеет? Откуда?

— Здравствуйте, Зоя Сергеевна. Аня мне столько о вас рассказывала, что я чувствую, будто знаю вас всю жизнь. — Голос у него был мягкий, проникновенный, прямо как у актера в мелодраме. — Заявление скоро подадим и ждем очереди, как и все.

Бабушка замерла. Перевела взгляд с него на меня, потом снова на него. Я затаила дыхание.

— Ну, покажись! — велела она.

Руслан послушно развел руки в стороны, как будто его собирались обыскивать. Бабушка обошла вокруг него, оглядывая с пристрастием прожженного следователя. Я молилась всем богам, чтобы она не заметила, как у него дернулся глаз.

— Высокий, — констатировала она. — Это хорошо. Длинные ноги у детей будут.

— Бабушка! — пискнула я.

— А что бабушка? Я о продолжении рода думаю, вы-то, молодежь, только о кофе с собой думаете. — Она снова уставилась на Руслана. — Работаешь где?

— В айти, баб Зоя. Программистом.

— Это хорошо. Мозги есть. Анечку не обижаешь?

— Стараюсь, — Руслан стрельнул в меня глазами, в которых плескалась паника, но голос оставался ровным. — Обижать чревато. Она мне самому еще в институте пару раз фингалы ставила.

Бабушка расхохоталась. Заливисто, как колокольчик.

— А это правильно! Чтобы мужик знал, что с бабой шутки плохи! — Она хлопнула Руслана по плечу. — Люблю смелых. Ладно, ведите меня к машине, пока я тут не рассыпалась. Баул тяжелый, бери. А ты, внучка, цветы неси. Красивые цветы, пионы, Анька их с детства любит. Молодец, запомнил.

Мы двинулись к выходу. Руслан тащил баул (я видела, как у него вены вздулись — что бабушка туда положила, кирпичи?), я несла авоську с пирожками, бабушка шла между нами и зорко поглядывала по сторонам.

— Машина у тебя есть, зятек?

— Есть, баб Зоя.

— Иномарка?

— Ну... да.

— Это хорошо. Я за отечественный автопром, конечно, болею, но на иномарке безопаснее. Анечка у меня одна, ее беречь надо.

— Берегу, — сказал Руслан, и я почему-то поверила.

Мы дошли до машины. Руслан загрузил все в багажник, открыл заднюю дверь перед бабушкой, помог ей сесть. Я плюхнулась на переднее пассажирское, молясь, чтобы этот фарс закончился без жертв.

Не закончился.

Глава 6

— Русланчик, — пропела бабушка с заднего сиденья, как только мы тронулись, — а расскажи-ка мне, как вы с моей Анечкой познакомились? Она говорила, в институте? А на каком курсе искра-то пробежала?

Я вцепилась в подлокотник. Руслан бросил на меня быстрый взгляд и выдал нашу легенду:

— На первом, баб Зоя. В одной группе учились. Она на первой лекции опоздала, а место только рядом со мной было свободное. Села, посмотрела на меня таким взглядом... я сразу понял — пропал.

Я поперхнулась воздухом. Мы договаривались про ногу сломанную, а не про это!

— Ой, врешь, — бабушка хитро прищурилась в зеркало заднего вида. — Аня у меня гордая, с первого взгляда не влюбляется. Говори правду.

Руслан замялся ровно на секунду, а потом выдал:

— Она не влюбилась. Я влюбился. А она меня два года динамила, за лекциями гоняла, кофе носила... Я, можно сказать, завоевывал ее долго и мучительно.

— О-о-о, — бабушка аж подалось вперед. — Это я люблю. И как завоевал?

— Терпением,Зоя Сергеевна. И пирожками. Она, когда ногу сломала, я к ней каждый день приезжал, кормил. Понял тогда, что без нее не могу.

Я смотрела на Руслана во все глаза. Он что, нашу легенду на лету переписал? Или это он сейчас... от себя говорит?

— Анечка, — бабушка тронула меня за плечо, — а ты когда поняла, что он твой?

Вопрос в лоб. Я открыла рот и закрыла. Что сказать? Что я до сих пор не поняла? Что я вообще не уверена, что он «мой» даже понарошку?

— Когда он... — я лихорадочно соображала, — когда он мне мишку своего показал. Плюшевого. С которым до восемнадцати лет спал.

Бабушка охнула. Руслан дернул рулем так, что машина вильнула.

— Что, правда?! — бабушка аж подпрыгнула на сиденье. — У тебя мишка был? До восемнадцати?

— Бабушка, это был... это был подарок от мамы, — сквозь зубы процедил Руслан. — Память.

— Ой, какой ты у нас душевный! — растрогалась бабушка. — Аня, ты смотри, какого парня отхватила! Такие сейчас редкость! Они ж все мачо, им лишь бы мышцы качать, а тут — мишка! Душа! А как мишку звали?

— Тоша, — выдохнул Руслан обреченно.

Я закрыла лицо руками, чтобы не рассмеяться в голос. Бабушка была счастлива. Руслан был уничтожен. Я была в аду.

— А где он сейчас? Тоша? — не унималась бабушка.

— Дома. На полке сидит, — голос Руслана звучал так, будто он подписывал себе смертный приговор.

— Познакомишь? Я с ним сфоткаюсь, внукам покажу.

— Каким внукам? — Руслан даже забыл, что мы за рулем.

— Будущим, — бабушка подмигнула ему в зеркало. — Не боись, зятек, я не тороплю. Но и не откладывайте. Мне ж еще понянчить охота, пока силы есть.

Я провалилась сквозь сиденье. Руслан вжался в водительское кресло. Бабушка довольно откинулась на спинку и заявила:

— Хорошие вы у меня. Люблю вас. Кормить сейчас буду.

— Бабуль, мы только что из-за стола, — пискнула я.

— Из-за какого стола? Вокзальной шаурмячной? — фыркнула она. — Я два дня пекла! Два дня, Анечка! Вы у меня все съедите, ясно? И не спорьте.

Я переглянулась с Русланом. В его взгляде читалось бегущей строкой готическим шрифтом: «Я подписывался на фиктивный брак, но не на кормежку до инфаркта».

— Зоя Сергеевна, — осторожно начал он, — мне завтра в спортзал идти. Чтобы форму поддерживать.

— Зачем тебе спортзал? — удивилась бабушка. — От моих пирожков только сила прибывает. Но ты не бойся, я тебя толстым не оставлю, мне потом детей с тобой растить.

— Каких детей?! — выдохнули мы хором.

Бабушка засмеялась.

— Ой, смотрю я на вас и радуюсь. Даже говорите одинаково. Точно судьба.

Остаток пути мы молчали. Я боялась открыть рот, чтобы не ляпнуть еще какую-нибудь глупость. Руслан, судя по белым костяшкам на руле, боялся, что не доживет до вечера.

Но основное нас ждало дома.

— Раздевайтесь, мойте руки, садитесь за стол! — бабушка носилась по кухне со скоростью урагана, я даже не успевала сказать, что она гость и мы все сделаем сами. — А вы пока сидите, я мигом!

Мы с Русланом сели за стол как два приговоренных. Перед нами возникла гора пирожков: с капустой, с картошкой, с мясом, с яблоками. И отдельно — ватрушки с творогом.

— Ешьте! — скомандовала бабушка. — Русланчик, ты с чем любишь?

— Я... со всем, — обреченно сказал Руслан.

— Молодец! Настоящий мужик должен любить все, что жена приготовит. Анечка, учись!

Я взяла пирожок и впилась в него зубами, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Бабушка села напротив и уставилась на нас с умилением и повторила.

— Смотрю я на вас и не нарадуюсь. Анечка, ты как его нашла-то такого?

— В универе, бабуль. Я же говорила.

— А почему раньше не показывала? — прищурилась она. — Я тебя сколько раз спрашивала про личную жизнь, ты всегда отнекивалась. А тут — бац! — и жених.

Я замерла с пирожком во рту. Руслан пришел на помощь:

— Зоя сергеевна, это я виноват. Я не был готов к серьезным отношениям. Аня ждала. Спасибо ей за терпение.

— Ждала? — бабушка перевела взгляд на меня. — Аня, ты умеешь ждать?

— Я... ну... — промямлила я.

— Она умеет, — спокойно сказал Руслан. — Она вообще много для меня делала. Просто я не всегда это замечал. А сейчас замечаю. И ценю.

Он посмотрел на меня. Долго, тепло, как-то по-особенному. И я вдруг поняла, что не знаю, где у него заканчивается игра и начинается правда. Потому что в его взгляде было что-то настоящее. Что-то, отчего у меня внутри все переворачивалось.

— Ой, — бабушка прижала руки к груди. — Аж прослезилась. Сынок, иди я тебя поцелую!

Руслан покорно подставил щеку. Бабушка чмокнула его, потом утерла глаза краем фартука и вскочила.

— Так, всё, хватит сантиментов. Сейчас будем чай пить с ватрушками, как раз чайник вскипел. А потом вы мне расскажете про свадьбу. Когда, где, кого звать, какое платье.

Я подавилась пирожком. Руслан заботливо (или по сценарию?) постучал меня по спине.

— Бабуль, мы еще не думали...

— Не думали они! — всплеснула руками бабушка. — Молодежь! О чем вы вообще думаете, если не о свадьбе? Ладно, будем думать вместе. Я за этим и приехала.

— За этим? — уточнил Руслан.

— А за чем же еще? — удивилась бабушка. — Пирожки — это так, приятное дополнение. Главное — свадьбу организовать. Чтобы по-человечески, с размахом, чтоб внуки потом вспоминали. Давай, Русланчик, рассказывай, как будешь мою девочку замуж брать. Красиво? С лимузином? С голубями?

Я закрыла глаза. Руслан рядом со мной тихо, но обреченно вздохнул.

Спектакль только начинался. И, кажется, мы в нем уже проигрывали по всем фронтам.

Глава 7

Утро следующего дня началось с запаха лука. Едкого, беспощадного, проникающего, кажется, прямо в мозг через носовые пазухи.

Я выползла из спальни с лицом человека, которого всю ночь пытали, и уперлась в Руслана. Он стоял в коридоре с таким же потерянным видом, в трусах и моей старой футболке с единорогом, которая была ему катастрофически мала.

— Доброе утро, — просипел он. — Твоя бабушка меня убивает.

— Чем?

— Заставила спать на твоем диване. Сказала, что жених должен ночевать дома, а не сбегать по ночам. Что мы не в "советском союзе живем, чтобы стесняться".

Я прикрыла глаза. Диван, кстати, был узким и скрипучим. Руслан на нем помещался по диагонали, и вид у него был такой, будто его час назад переехал каток. Бабуля расположилась на раскладушке и всю ночь ей зверски скрипела. Нет, надо срочно что-то решать со спальными местами! И под благовидным предлогом изгнать из квартиры Руслана!

— Прости, — выдохнула я. — Я пыталась возражать.

— Она сказала, что я "сбегаю от ответственности".

— Она любит драматизировать.

— А ещё она сказала, что у меня "недостаточно жира на боках" и что я "дистрофик".

Я фыркнула, но сдержала смех. Руслан обиженно надулся, и в этот момент из кухни донеслось:

— Дети! Проснулись? А ну марш умываться и за стол! Завтрак стынет!

— Завтрак? — Руслан посмотрел на меня с ужасом. — В восемь утра?

— У неё график, — вздохнула я. — Завтрак в восемь, обед в два, ужин в семь. Опоздания караются порцией добавки.

— Я не переживу эту неделю.

— Переживёшь. Ты сильный. — Я похлопала его по плечу и поплелась в ванную.

Через десять минут мы сидели за столом, уставленным тарелками.Тарелка с блинами возвышалась в центре, как гора. Бабушка стояла над нами с любовью смотрела..

— Ешьте, мои хорошие! Русланчик, сметанку бери. Анечка, еще один, давай-давай не куксись! Худая такая, все ребра наперечет!

Мы переглянулись. Руслан с таким видом, будто его сейчас стошнит. Я с таким, будто хочу провалиться сквозь землю.

— Бабуль, может, мы сами завтрак приготовим? И не стоит так утруждаться? — робко предложила я.

— Сами они! — фыркнула бабушка. — Сами вы только пельмени варить умеете и кофе хлестать. А мужика кормить надо правильно. Горячим, наваристым, с душой. Вот смотри, Русланчик, как Аня учиться будет борщ готовить, я как раз бульон сварила. И ты тоже!

Она водрузила передо мной разделочную доску, нож и несчастную луковицу.

— Чисти. И не реви.

— Бабуль, я умею лук чистить...

— Ты умеешь его резать так, что поллуковицы в мусорку летит. Давай, показывай, чему я тебя в детстве учила.

Я покорно взяла нож. Руслан с интересом наблюдал, как я пытаюсь не заплакать от луковых паров. Получалось плохо.

— А ты чего сидишь? — бабушка накинулась на него. — Давай картошку чисти. Мужик на кухне не гость, а помощник.

— Я... я умею, — Руслан подскочил так, будто его током ударило.

— Посмотрим.

Следующие два часа мы провели в кулинарном аду. Бабушка командовала, мы суетились, лук щипал глаза, картошка выскальзывала из рук, а свекла окрасила всё вокруг в бордовый цвет. Я уже пожалела, что вообще родилась.

Не то, чтобы мы были какими-то косорукими, но бод бабушкиным оком все выходило как-то не так неловко, суетно, зажато.

Но потом случилось то, что случилось.

Я потянулась за солью, Руслан потянулся за той же солонкой одновременно. Наши руки встретились. На долю секунды. Его пальцы накрыли мои, тёплые, чуть шершавые, и я замерла.

Он тоже замер.

Мы стояли так, наверное, целую вечность, глядя друг на друга через кухонный стол, заваленный очистками. В его глазах было что-то... новое. То, чего я раньше не видела. Или просто не замечала?

— Соль, — сказал он хрипло.

— Ага, — ответила я севшим голосом.

Он отпустил мою руку. Я взяла солонку. Бабушка, стоявшая спиной к нам у плиты, вдруг обернулась и хитро прищурилась.

— Я пойду, покурю, — заявила она. — На балконе постою. А вы тут... ну, сами справляйтесь.

— Бабуль, ты не куришь! — крикнула я ей вслед.

— Сегодня начну! — донеслось уже из коридора.

Дверь балкона хлопнула. Мы остались одни.

Тишина повисла такая, что можно было резать ножом. Тем самым, которым я только что кромсала свеклу.

— Ну и дела, — выдохнул Руслан и улыбнулся.

Я не выдержала и рассмеялась. Он тоже. Мы смеялись, как ненормальные, стоя посреди кухни, заваленной грязной посудой, и это было так привычно, так по-нашему, что напряжение немного отпустило.

— Она специально, — сказала я, вытирая слёзы. — Она нас специально сводит.

— У неё хорошо получается, — хмыкнул Руслан.

Я замерла.

— В смысле?

— В смысле... — Он запнулся. — Она же не знает, что мы понарошку.

— А, да. Точно. — Я отвернулась к плите и начала мешать борщ, чтобы скрыть дурацкий румянец. — Конечно.

Руслан подошёл сзади. Я почувствовала его дыхание на затылке и мне по телу прокатилась странная волна.

— Дай попробовать, — сказал он тихо.

— Что?

— Борщ. На соль.

Я зачерпнула ложку, подула и протянула ему. Он взял мою руку в свою и отхлебнул прямо из ложки, которую я держала. Его пальцы сжимали мои, и от этого простого жеста у меня подкосились колени.

— Вкусно, — сказал он, не отпуская мою руку. — Ты молодец.

— Это бабушка учила, — пискнула я.

— Я не про борщ.

Я подняла на него глаза. Мы стояли слишком близко. Так близко, что я видела золотистые крапинки в его карих глазах. Так близко, что чувствовала его дыхание на своих губах.

— Руслан... — выдохнула я.

— Что?

— Ты...

Я не знала, что хочу сказать. Что он стоит слишком близко? Что мне это нравится? Что я боюсь пошевелиться, потому что тогда этот момент закончится?

Дверь балкона хлопнула.

Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Я схватилась за половник, Руслан уткнулся в телефон, бабушка вплыла в кухню с видом кота, слопавшего сметану.

— Ну что, нацеловались? — поинтересовалась она.

— Мы не... — начала я.

— А я и не говорю, что целовались, — хитро улыбнулась бабушка. — Я говорю — нацеловались. В глаза. Я ж вижу, как вы друг на друга смотрите. Когда глаза горят, там и до остального недалеко.

— Бабушка!

— Что бабушка? Я старая, мне уже всё можно. — Она подошла к плите, попробовала борщ и довольно кивнула. — Хорошо. Душа есть. Русланчик, садись за стол, я тебе наливаю. Аня, тарелки неси. Ничего страшного по тарелочке съедите, сами варили!

Дальше был обед, несмотря на то, что совсем недавно был завтрак. Бабушка травила байки про свою молодость, про деда (царствие ему небесное), про то, как они познакомились и как он за ней ухаживал. Мы слушали, ели борщ и старательно делали вид, что полчаса назад между нами ничего не произошло.

Но я всё время чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. А когда наши глаза встречались, отводил их первым.

Или это я отводила? Я уже перестала понимать.

После обеда бабушка ушла к подруге. Сказала, что "старые кости надо разминать" и что мы "без неё справимся, не маленькие". И добавила напоследок:

— Вы тут не скучайте. Если что — я у Лидии Ивановны, ты ее знаешь. Можете шуметь.

— Бабушка!

— Да ладно вам, я же своё отшумела уже. — Она чмокнула меня в щеку, Руслана — в другую, и упорхнула, оставив нас в пустой квартире вдвоём.

Тишина вернулась. Только теперь она была другой. Не неловкой, а... напряжённой.

— Чай будешь? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Давай.

Я поставила чайник. Руслан сел на диван. Я села в кресло. Подальше. На всякий случай.

— Аня, — вдруг сказал он.

— М?

— Ты как?

— В смысле?

— В смысле — не тяжело? Играть всё время?

Я задумалась.

— Не знаю. Иногда кажется, что уже и не играю.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я тоже.

Чайник закипел. Я вскочила, спаслась от этого разговора. Заварила чай, поставила чашки, принесла печенье. Делала всё, чтобы не смотреть на него.

Но он смотрел.

— Ань, — позвал он.

Я обернулась. Он стоял прямо за моей спиной. Я даже не слышала, как он подошёл.

— Что?

— Можно тебя обнять? Просто так. Не для бабушки.

Я замерла.

— Зачем?

— Не знаю. — Он пожал плечами, и в этом жесте было столько мальчишеской растерянности, что у меня сжалось сердце. — Просто хочется.

Я кивнула. Не смогла сказать ни слова.

Он шагнул вперёд и обнял меня. Медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Прижал к себе, уткнулся носом в макушку, как тогда, когда мы репетировали. Но сейчас это было по-другому. Сейчас не было зрителей. Не было задачи. Был только он и я.

— Ты пахнешь луком, — сказал он в мои волосы.

— Логично, блин, — фыркнула я.

— И борщом. Домашним. — Он вздохнул. — Знаешь, я когда-то давно думал, что у меня будет жена, которая умеет варить борщ. Как у мамы. А потом понял, что это не главное. Главное — чтобы человек был рядом. Чтобы можно было просто обнять вот так и молчать.

— И чтобы пахла луком? — спросила я, утыкаясь носом ему в грудь.

— И чтобы пахла луком, — усмехнулся он. — Это теперь мой любимый запах.

Мы стояли посреди кухни и молчали. Я слушала, как бьётся его сердце. Часто-часто. Или это моё билось так, что отдавалось в его грудь?

— Руслан, — прошептала я.

— М?

— Мне кажется, у нас проблемы.

— Какие?

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось. В смысле игра.

Он отстранился, заглянул мне в глаза. В его взгляде было столько всего, что я не могла прочитать. Надежда? Страх? Желание?

— Я тоже, — сказал он тихо. — Но мы же договаривались.

— Договаривались.

— Мы не должны.

— Не должны.

— Это всё разрушит.

— Разрушит.

Мы говорили шёпотом, стоя друг напротив друга, и ни один не делал шага назад. Или вперёд. Мы застыли на грани, и я не знала, кто первый сорвётся.

Глава 8

— Аня, — выдохнул Руслан.

— Что?

— Можно я тебя поцелую?

Моё сердце пропустило удар.

— Зачем?

— Чтобы узнать. Понарошку или по-настоящему.

— А если по-настоящему?

— Тогда мы во всём признаемся бабушке. Нет, не бабушке - себе. И будь что будет.

Я смотрела на него и понимала, что боюсь. Боюсь потерять его. Боюсь, что это разрушит нашу дружбу. Боюсь, что не разрушит, и тогда придётся жить по-новому, а я не умею.

Но ещё больше я боялась, что он не поцелует.

Я кивнула.

Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться, сказать "нет", сбежать. Я не сбежала. Я стояла и ждала, чувствуя, как внутри всё замирает в предвкушении.

Его губы коснулись моих.

Это был не поцелуй. Это было прикосновение, вопрос, проверка. Тёплые, мягкие губы, замершие на моих в ожидании ответа.

Я ответила.

Сама не знаю как. Просто потянулась к нему, привстала на цыпочки, обвила руками шею и поцеловала в ответ. По-настоящему.

И он понял.

Его руки сжались на моей талии, притягивая ближе, вжимая в себя так, что стало трудно дышать. Поцелуй углубился, стал жадным, отчаянным, будто мы оба ждали этого двадцать лет и не смели признаться.

Не знаю, сколько мы простояли так. Может, минуту. Может, час. Время исчезло, остались только его губы, его руки, его запах и бешеный стук сердца, который, кажется, было слышно на всей улице.

Когда мы оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Руслан смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Это было не понарошку, — сказал он хрипло.

— Не понарошку, — согласилась я.

— И что теперь?

— Не знаю.

За дверью послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице, громко разговаривая. Бабушкин голос. И голос Лидии Ивановны.

— Мы дома! — закричала бабушка ещё до того, как ключ повернулся в замке. — Я пирожков принесла!

Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Руслан схватил чайник, я — тряпку, и когда бабушка вошла в кухню, мы стояли по разные стороны стола с максимально невинным видом.

— А что это вы такие красные? — подозрительно спросила бабушка.

— Чай горячий, — синхронно выдали мы.

Бабушка перевела взгляд с меня на Руслана, потом обратно и довольно улыбнулась.

— Ну-ну. А я старая, а всё вижу. — Она поставила сумку на стол. — Ладно, не буду мешать. Лидия Ивановна, проходите, будем чай пить. А вы, молодёжь, идите гулять. Погода хорошая. Нагуливайте аппетит к ужину.

— Мы...

— Идите-идите. — Бабушка выставила нас за дверь буквально взашей. — Вернётесь через часа три. Не раньше.

Мы стояли на лестничной клетке, в тапках и без курток. Я смотрела на Руслана. Руслан смотрел на меня.

— Ну и что теперь? — спросила я.

Он взял меня за руку.

— Пойдём гулять. Бабушка сказала.

— А потом?

— А потом разберёмся.

Мы спустились во двор. Солнце светило ярко, птицы орали как ненормальные, а я шла и чувствовала его руку в своей. Тёплую. Надёжную. Родную.

И не знала, радоваться мне или паниковать.

Глава 9

На следующий день мы сделали вид, что ничего не случилось. Проснулись утром, встретились на кухне, поздоровались как ни в чём не бывало, и я даже начала думать, что мне приснилось.

Пока Руслан не посмотрел на меня.

Одним взглядом. Долгим, тёплым, чуть виноватым. И я поняла — не приснилось. Всё было. И теперь мы не знаем, что с этим делать.

— Доброе утро, — сказал он тихо, пока бабушка гремела сковородками в другой комнате.

— Доброе.

— Выспалась?

— Ага.

— Я тоже.

Пауза. Мы стояли в коридоре, как два идиота, и не знали, куда себя деть. Хотелось прикоснуться, проверить, не исчезло ли то чувство, которое было вчера. Но бабушка была рядом, да и страшно было. Вдруг это просто гормоны? Вдруг это игра зашла слишком далеко?

— Дети! Завтракать! — спасла нас бабушка.

За завтраком она сияла как начищенный самовар. Смотрела на нас, переводила взгляд с одного на другого и довольно улыбалась.

— Ба? — не выдержала я.

— Радуюсь, — пропела она. — На людей хороших гляжу. Вы сегодня какие-то... другие. Свежие. Будто помирились после ссоры.

— Мы не ссорились, — буркнул Руслан в тарелку.

— А я и не говорю, что ссорились, — хитро прищурилась бабушка. — Я говорю — помирились. Ладно, ешьте давайте. У меня сегодня дела.

— Какие дела?

— К подруге пойду. К Лидии Ивановне. А вы тут... без меня справитесь?

Мы переглянулись.

— Справимся.

— Ну-ну. — Бабушка встала из-за стола и вдруг хлопнула себя по лбу. — Ой! Чуть не забыла!

Она метнулась в комнату и вернулась с маленькой бархатной коробочкой. Старой, потёртой, но явно дорогой.

— Вот. — Она поставила коробочку передо мной. — Это тебе.

— Что это?

— Открой.

Я открыла. Внутри, на выцветшем бархате, лежало кольцо. Старое, золотое, с небольшим рубином в окружении крошечных бриллиантиков. Я ахнула.

— Бабушка... это же...

— Бабушкино. Моей бабушки. Твоей прабабушки. — Бабушка села рядом и погладила меня по руке. — Она его от деда получила, когда он замуж звал. Потом мне передала. Я твоей маме хотела отдать, но она у нас была... не романтичная. Сказала, что не носит такое. А ты носи. Ты у меня девочка тонкая, тебе пойдёт.

— Бабуль, я не могу...

— Можешь. Это не просто кольцо, Анечка. Это оберег. Оно счастливое. Все, кто его носил, в любви счастливы были. И ты будешь.

Я смотрела на кольцо и чувствовала, как к горлу подступает ком. Бабушка верит. Бабушка думает, что у нас всё по-настоящему. А мы... мы даже сами не знаем, что у нас.

— Примерь, — попросила бабушка.

Глава 10

Я надела кольцо на безымянный палец. Оно село идеально, будто специально для меня делали.

— Смотри-ка, — восхитилась бабушка. — Как влитое. Русланчик, глянь, как красиво!

Руслан поднял глаза. И замер.

Я знаю, что он увидел. Не кольцо. А меня с этим кольцом. Невесту. Будущую жену. Ту, с которой он понарошку, но кольцо — настоящее.

— Красиво, — сказал он хрипло. — Очень.

— Ну вот! — бабушка всплеснула руками. — А теперь слушай меня, Аня. Это кольцо ты должна носить, когда пойдёшь заявление подавать. И на свадьбе. Это традиция. Поняла? У нас в роду все невесты с этим кольцом под венец шли. И ты пойдёшь.

Я сняла кольцо и аккуратно положила обратно в коробочку. Руки слегка дрожали.

— Спасибо, бабуль.

— Не за что, внученька. — Она поцеловала меня в макушку. — Ладно, я пошла. А вы тут... развлекайтесь. — Она залихватцки подмигнула и выпорхнула за дверь.

Мы остались одни. Снова. И снова эта дурацкая тишина.

— Можно посмотреть? — Руслан кивнул на коробочку.

Я протянула. Он взял кольцо в руки, повертел, рассматривая, потом поднял на меня глаза.

— Ань, я понимаю, что это не по-настоящему, но... — Он запнулся. — Можно я тебе его надену? Просто так?

— Зачем?

— Не знаю. Хочу увидеть, как это выглядит. Когда по-настоящему.

Я молча протянула руку. Он взял её — осторожно, будто боялся разбить, — и надел кольцо мне на палец. Медленно, почти торжественно. И замер, глядя на мою руку в своей.

— Красиво, — повторил он. — Ань, а давай сходим в ЗАГС?

— Зачем?

— Заявление отнесем по-настоящему. Дату выберем. Вдруг бабушка спросит, какое там окно, когда расписываться будем? Надо же знать. А потом заберем.

Логика была железная. Бабушка действительно могла спросить и не только спросить. Но где-то глубоко внутри я понимала — дело не в бабушке. Дело в нас. В том, что мы оба хотим продлить эту игру. Или уже не игру?

— Пошли, — согласилась я.

Мы оделись и вышли. Он держал меня за руку, и это казалось таким естественным, что я поймала себя на мысли: а как мы раньше жили без этого?

ЗАГС находился в старом особняке в центре. Белые колонны, высокая лестница, очереди из счастливых пар. Мы поднялись на второй этаж, выстояли положенное и дрожащим руками (по крайней мере у меня руки точно дрожали!) написали заявление.

— Наше число — пятнадцатое августа, — сказал Руслан, вглядываясь в листок. — Через два месяца.

— Ага.

— Ань, — он повернулся ко мне. — А если мы не заберём заявление?

Я замерла.

— В смысле?

— В смысле... — Он вздохнул. — Я понимаю, что это звучит безумно. Но мы уже столько лет вместе. По-настоящему. Просто не знали об этом. А теперь... Тебе не кажется, что это шанс?

— Руслан, ты чего? — Я отступила на шаг. — Мы же договаривались. Две недели, и разбегаемся. Дружба нерушима. Помнишь?

— Помню. — Он шагнул ко мне. — Но после вчерашнего... Ты правда думаешь, что мы сможем сделать вид, что ничего не было?

— А что было? — выдохнула я. — Поцелуй? Один раз? Это не повод рушить двадцать лет дружбы!

— А если я не хочу дружбу? — Он сказал это тихо. — Если я хочу тебя? По-настоящему? Каждый день? Навсегда?

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот Руслан, с которым я спорила о «Звёздных войнах» и ела пельмени из одной тарелки? Где тот парень, который согласился на эту авантюру, потому что «без меня скучно»?

— Ты не это говоришь, — прошептала я. — Ты просто... Это всё бабушка, обстановка, кольцо это... Ты не всерьёз.

— Аня, я никогда не был так серьёзён.

— Нет! — Я вырвала руку, почему-то мне стало страшно. — Не надо. Мы не будем это обсуждать. У нас договор. Через две недели бабушка уезжает, и мы забываем. Всё. Точка.

— А если я не смогу забыть?

— Сможешь. Ты сильный.

Я развернулась и почти побежала вниз по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, в глазах щипало. Я не плачу. Я не буду платить. Это глупо. Это просто гормоны.

— Аня, стой! — Он догнал меня уже на улице, схватил за локоть. — Прости. Я не должен был... Просто вырвалось.

— Вырвалось? — Я обернулась. — Руслан, у нас двадцать лет дружбы! Двадцать! И ты хочешь всё разрушить из-за какой-то дурацкой недели?

— Я не разрушить хочу. Я хочу построить. Новое.

— А я не хочу! — выкрикнула я. — Мне и так хорошо! Мне не нужны эти... эти сложности. Я не хочу тебя потерять.

— А если не потеряешь? Если всё получится?

— А если нет? — Я смотрела ему в глаза и видела там боль. Свою боль. Потому что я врала. Я хотела. Хотела попробовать. Но страх был сильнее. Никогда в этой жизни у меня не получалось построить отношения. Я слишком быстро разочаровывалась в парнях, слишком быстро вычеркивала их из своей жизни и а вдруг сейчас будет так же? Потерять Руслана? Ни за что! — Если мы попробуем и не получится, я потеряю всё. Ты понимаешь? Всё! Ты — единственный человек, который всегда был рядом. Я не могу тобой рисковать!

— Ань...

— Нет. — Я покачала головой. — Давай просто доиграем эту историю. А потом будет как всегда. Как договаривались. Пожалуйста.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Как скажешь.

Мы пошли обратно молча. Он не взял меня за руку. Я не искала его ладонь. Между нами снова выросла стена, которую мы сами же и построили. И я не знала, как её разрушить.

Дома ждала бабушка.

— О, пришли! — всплеснула она руками. — А я уж думала, вы там потерялись. Ну, как сходили?

— Нормально, — буркнула я и ушла в комнату.

Руслан остался на кухне. Я слышала, как бабушка что-то спрашивает, как он односложно отвечает. Потом шаги. Он ушёл. Просто ушёл, даже не попрощавшись.

Я сидела на кровати и смотрела в стену. В руке было зажато бабушкино кольцо.

— Дура, — сказала я себе. — Какая же ты дура.

Но что делать с этой глупостью, я не знала.

Вечером бабушка зашла ко мне в комнату. Села рядом на кровать, погладила по голове.

— Поссорились?

— Нет.

— А чего Руслан ушёл такой? Лицо как у побитой собаки.

— Не знаю.

— Анечка, — бабушка вздохнула. — Я старая, может, глупая, но одно знаю точно: любовь просто так не приходит. А если пришла — её держать надо. А вы с Русланом... я ж вижу, как вы друг на друга смотрите. Что случилось-то?

— Ничего, бабуль. Всё хорошо.

— Ну-ну. — Она покачала головой. — Ладно, пойду спать. А ты подумай. Не ломай счастье своими руками.

Она вышла. Я осталась одна. В голове крутился один вопрос: кто из нас глупее — я, которая боится, или он, который решился?

Ответа не было.

Зато было сообщение на телефоне. Руслан.

« Прости за сегодня. Я погорячился. Завтра приду, как ни в чём не бывало. Для бабушки. Договорились?»

Я смотрела на экран и понимала — это не то, что я хочу услышать. Я хочу, чтобы он пришёл и сказал: «Я не передумал. Давай рискнём». Но он не скажет. Потому что я сама его оттолкнула.

Я: « Договорились.»

И выключила телефон, чтобы не ж