Хроники Валеры

Лось, Кредиты и Чёрная полоса

Часть 1. Человек-противоречие

Карельский ветер, словно пьяный скрипач, выводил свою вечную песню на ржавых гвоздях крыши. Валерий Николаевич Соколов, пятидесятилетний мастер спорта по жизненным кульбитам, сидел на крыльце и чистил картошку ножом с полустёртой надписью «Сувенир из Сочи». Нож был тупой, картошка – мёрзлая, а жизнь – как этот октябрьский рассвет: серая муть с проблесками надежды, которую вот-вот придушит туман.

Его дом, двухэтажный сруб времён, когда Брежнев ещё учился целоваться, стоял на самом краю посёлка. Местные звали его «избушкой на курьих мозолях»: покосившиеся окна, крыша, поросшая мхом, и веранда, которая скрипела, будто предупреждала: «Не входи, тут призраки прошлого бухают». Зато вид – хоть на открытку. Озеро, как зеркало, разбитое кулаком бога, сосны, застывшие в вечном поклоне, и ни души вокруг. Если не считать лосей, которые иногда приходили жевать его бельё с верёвки.

Валера был как его «Нива» 4x4 цвета «ржавое отчаяние»: снаружи – покосившиеся двери и треснутое лобовое, внутри – двигатель, который тарахтел, словно проклятый матрос, но всё ещё тянул.

Работал он на три фронта, и на всех трёх терпел поражение:

-Рыбак-контрабандист. Возил туристов на лодке с мотором «Вихрь-21», который заводился только после пинка и трёх стаканов самогона. Однажды, пытаясь впечатлить питерскую блогершу, устроил «шоу» – прыгнул за борт за щукой. Вынырнул с окунем в зубах и криком: «Сука, я – Нептун!». Лодка уплыла. Туристы сняли это на TikTok, подписав: «Карельский Аквамен сошёл с ума».

-Механик-самоучка. Чинил всё: от утюгов до тракторов. Как-то соседка принесла микроволновку. Валера, предварительно приняв «успокоительного», решил, что там засел бес. Вскрыл, перекрестил паяльником, и та взорвалась, осыпав его горячими макаронами. «Экзорцизм удался!» – похвалился он, выковыривая ракушку из волос.

-Философ с бутылкой. По ночам сидел на причале, слушал «Аквариум» и орал в пустоту: «Я – бог забытого озера!». Лоси вторили ему сочувственным рёвом.

«А что если…» – эта мысль преследовала его с тех пор, как он променял диплом инженера на магазинчик «Третий глаз». Тот прогорел за месяц: местные жители покупали карты Таро только с голыми феями, чтобы рассматривать их в туалете.

– Я как Икар, – бубнил Валера, разливая самогон по бутылкам «Essentuki». – Только вместо крыльев у меня долги, а вместо солнца – коллекторы.

Часть 2. Краткая история падений

Валера коллекционировал не марки, а бывших жён и эпичные провалы.

Брак №1: Людмила, или «Литературный ад»

С первой женой, училкой литературы с взглядом инквизитора, он познакомился в библиотеке. Она искала «Преступление и наказание», он – туалет.

– Вы кто? – спросила она, застав его в подсобке с «Камасутрой» (он искал схему прокладки труб, честно).

– Чертёжник… метафизических систем, – соврал он, застёгивая ширинку.

Поженились через месяц. Развелись через пять лет, когда Людмила нашла его дневник с записью:

«15.06.2005. Провёл ритуал с чёрной свечой на богатство. Хотел повышение – начальник сгорел в машине. Совпадение? Не думаю. Надо уточнять формулировки».

– Ты не мужчина! Ты – сноска в диссертации о русском безумии! – орала она, упаковывая томик Булгакова.

Сын Костя остался с ней. Рос он под строгим надзором мамы и бабушки, читал классику и боялся сквозняков. К 16 годам он превратился в интеллигентного, но дерганого подростка, который заявил:

– Пап, я не буду инженером. Я буду гейм-дизайнером. И вообще, ты токсичный.

Брак №2: Светка, или «Гуава с коллагеном»

Со второй женой, королевой сетевого маркетинга, он встретился в супермаркете. Она впаривала ему батончик «гуава с коллагеном», он покупал доширак.

– С тобой я закрою платиновый статус! – сказала она на втором свидании.

– А я с тобой – бутылку, – ответил он. Это была любовь.

Она таскала его на тренинги, где тренер с зубами белее унитаза орал: «Вы – не люди! Вы – бренды!». Валера от скуки просыпал виски в вазу с «элитным» аромамаслом, а однажды, пытаясь помочь жене с продажами, случайно вызвал демона Асмодея вместо того, чтобы разобрать посылку с «натуральной косметикой». По крайней мере, так он объяснил исчезновение ящика водки.

Их общая дочь, Настя, впитала мамину тягу к «успешному успеху» и папину тягу к мистике. В 16 лет она уехала в Питер, сменила имя на «Ангелина Стар» и прислала SMS: «Пап, я в астрологии. Твой знак – лузер. Не звони, у меня ретроградный Меркурий».

Развод случился, когда Светка сбежала со «спонсором» из Новосибирска, прихватив:

– Микроволновку;

– Золотую цепь;

– Половину его печени (цирроз от дешёвого бренди).

Часть 3. Четверг, который начался как обычно (то есть хреново)

Туманное утро пахло безысходностью и вчерашними носками. Валера сидел на кухне, жуя бутерброд с колбасой, которая помнила ещё Горбачёва. На столе лежали распечатки долгов: 870 тысяч рублей.

450 тысяч – за «эзотерический магазинчик».

420 тысяч – Светланина «бизнес-стратегия» («Слышь, мужик, твоя баба набрала товара у Колымыча, плати!»).

Он открыл шкаф. Между банкой с перцем и «Библией сатаны» лежал диплом Политеха: «Инженер-теплоэнергетик, 1995». Красная корочка сверкала насмешливо.

– Мечтал атомные станции строить, а, Валерка? – проворчал он. – Теперь греешься у костра из долговых расписок.

Телефон зазвонил. На экране высветилось: «УПЫРЬ». Это был Колымыч. Местный бандит, который застрял в 90-х, как муха в янтаре.

– Сокол! Деньги где, пид*р? – голос в трубке скребся гвоздём по стеклу. – Или твою избушку в щепки пущу!

– Да я… туристы… в пятницу… – заблеял Валера.

– В пятницу тебя в озере найдут! С перевесом!

Валера швырнул телефон в стену. «А что если просто уехать?» – мелькнуло в голове. Но куда? В Финляндию? Там даже лоси понимают, что он банкрот. Да и участковый Игорь, друг детства, предупреждал: ещё раз поймает с самогоном в бензобаке – сам посадит.

Часть 4. Падение вверх (или Ницше был прав)

Вечер. Валера, сжимая в потной ладони конверт с 15 тысячами (всё, что удалось наскрести), сел в «Ниву». Двигатель заурчал, будто старый пёс перед усыплением.

– Поехали, корыто…

Дорога петляла вдоль озера. Дождь стучал по крыше, дворники скребли стекло, как скрипачи-неудачники. Радио, поймав единственную волну, играло «Группу крови» – идеальный саундтрек к его личному апокалипсису.

«А что если…» – снова заныло в голове. А что если я всё профукал? А что если я просто кусок…

Внезапно из тумана выскочил лось. Огромный, с рогами-канделябрами, он стоял посреди дороги с видом гаишника, который точно не возьмёт взятку.

Валера рванул руль влево.

– Бля-я-я…

«Нива» взвыла, зацепила мокрую обочину и, потеряв сцепление с реальностью, полетела в кювет.

Секунда полёта растянулась в вечность. Лось смотрел свысока с философским спокойствием. Недокуренная сигарета медленно летела к потолку. Визитка Колымыча на лобовом стекле будто подмигнула: «Кредиты? Решаем проблемы!».

Удар. Тьма.

Часть 5. Диалог в вакууме

Тишина была не черной. Она была никакой. Тёплой, как одеяло из ваты, и пустой, как кошелёк Валеры. Он попытался пошевелиться, но тела не было.

– Привет, Валерчик. – Голос прозвучал отовсюду сразу. Это был мужской, глубокий, красивый баритон. Такой голос бывает у людей, у которых всё в порядке с самооценкой, зубами и банковским счётом. Самое жуткое – голос был до боли знакомым.

Валера «открыл» глаза. Вокруг плавала чернота, усеянная точками-звёздами.

– Где я? Ты… Смерть? Или коллектор?

– Коллектор, шмоллектор. – Голос фыркнул. – Я – это ты. Вернее, твой Потенциал. Тот самый парень, которого ты заткнул двадцать лет назад, променяв на водку, жалость к себе и дешёвую мистику.

– Я умер?

– Хуже. Ты в коме, Валера. Тело твоё сейчас везут в Сортавалу, в реанимацию. Врачи матерятся, гаишники оформляют ДТП, лось ушёл в лес. Всё как обычно. Ты лежишь как овощ. Но мозг твой активен.

Пространство дрогнуло. Появились силуэты: молодой Валера в студенческой аудитории с горящими глазами, Валера с ненаписанным романом, Валера, уверенно говорящий «нет» Светке…

– Видишь? Это всё – неслучившиеся варианты. Твои бесконечные «а что если».

– Зачем ты мне это показываешь? – мысленно прошептал Валера. Ему стало стыдно, хотя стыдиться было нечем.

– Потому что у нас, Валера, интенсив. Ты всю жизнь искал «волшебную таблетку», читал эзотерику, ждал чуда. Ну вот. Чудо пришло. Называется «Черепно-мозговая травма с элементами просветления».

– И что теперь?

– Теперь ты будешь учиться. Не по книжкам. Ты пойдёшь в чужие шкуры. В другие времена. Туда, где реально жопа. И будешь там искать ответы на свои вопросы.

– Это типа квест?

– Типа экзамен на выживание. Сдашь, поймёшь законы реальности – вернёшься в тело и разгребёшь своё дерьмо. Не сдашь… – Голос сделал паузу, в которой слышалась усмешка. – Твой сын Костя вступит в наследство, продаст дом и откроет там хостел для веган-активистов. Ты же этого не хочешь?

Валера содрогнулся всем своим несуществующим существом.

– Не хочу. Что делать?

– Смотреть. Слушать. И думать. Впервые за 50 лет – думать не жопой.

Тьма начала таять, открывая тоннель из слепящего, жёлтого света. Пахнуло жарой, пылью и потом.

– Погнали, – сказал Голос тоном водителя маршрутки. – Первая остановка – Древний Египет. Там один парень тоже думает, что жизнь к нему несправедлива. Посмотрим, как ты ему поможешь.

Эпилог пролога: Больничный сюр

В реанимации городской больницы тело Валерия Николаевича дёрнулось, сбросив датчик с пальца.

Медсестра Маша, девушка с пирсингом в брови и татуировкой «Carpe diem» на запястье, поправила капельницу:

– Живёшь, патриарх?

На экране ЭЭГ прыгали зелёные змейки – мозг пациента выдавал активность, достойную гроссмейстера в финале турнира.

– Что с ним? – спросил дежурный врач, зевая. – Травма, гипоксия… Овощ?

– А он… – Маша наклонилась к лицу Валеры, – Он лыбится, Виктор Палыч. И, по-моему, матерится во сне.

Валера в это время уже стоял босыми ногами на раскалённом песке, щурился от невыносимого солнца и думал: «Твою ж мать. А что если я забыл выключить утюг?»

– Утюга здесь нет, Валера, – прозвучал Голос в его голове. – Здесь есть только камень. И он очень тяжёлый. Добро пожаловать в Реальность.

ГЛАВА 1. ПЕСОК В ТРУСАХ (Древний Египет)

Часть 1. Отрицание (или «Я требую менеджера!»)

Первое, что почувствовал Валера, – это не величие древней цивилизации, не мистический трепет и даже не запах благовоний.

Он почувствовал, что у него горят плечи. Так, будто их полили кипятком и натёрли наждачкой. А ещё песок. Песок был везде: в глазах, во рту, в волосах и, самое неприятное, в тех местах, о которых в приличном обществе не говорят, но которые натираются быстрее всего.

– Эй! – попытался крикнуть Валера. – Где кондиционер?

Но его рот не открылся. Вместо этого чужое горло издало хриплый, булькающий звук, а чужие руки сильнее сжали верёвку. Верёвка была толщиной с руку, грубая, шершавая, и тянулась она к чему-то огромному, квадратному и каменному.

– Что за хрень? – мысленно взвыл Валера. – Голос! Ау! Верни меня в Карелию! Там хоть комары, а не эта сковородка!

– Заткнись, – ответил Голос. Спокойно, как GPS-навигатор. – Ты сейчас не Валера. Ты – Хему. Ты строитель. И у тебя план горит.

Валера осмотрелся. Насколько хватало глаз – жёлтый песок, жёлтое небо и сотни, тысячи потных, грязных мужиков, которые тянули каменные блоки. Впереди, заслоняя полнеба, росла Пирамида. Не та, красивая с открытки, а недостроенная, уродливая гора щебня и амбиций.

– Я не нанимался! – Валера попытался остановить тело. – Я инженер с высшим образованием! У меня спина больная! Мне нельзя тяжести!

Он попытался мысленным усилием разжать пальцы Хему. И у него почти получилось. Хватка ослабла на секунду.

Этого хватило. Камень, весивший как три Валериных «Нивы», дёрнулся назад.

– А-а-а! – заорал Хему (и Валера вместе с ним), когда верёвка рванула кожу на ладонях.

Сзади щёлкнул бич. Удар пришёлся по спине, обжигая, как крапива, только в сто раз сильнее.

Надсмотрщик, лысый амбал с лицом кирпича, что-то проорал на древнеегипетском. Валера языка не знал, но интонацию «Тяни, сука, или сдохнешь» понял бы даже лось в Карелии.

Часть 2. Почему ты застрял (Урок Хему)

– Ты идиот, – спокойно сказал Хему. Не вслух. Внутри.

Валера опешил. Оказывается, у носителя тоже был свой голос. И звучал он не как у забитого раба, а как у усталого прораба.

– Кто здесь? – спросил Валера.

– Я Хему. А ты – злой дух, который хочет меня убить. Зачем ты разжал руки?

– Потому что это ад! – заорал Валера в общем сознании. – Тебе больно! Тебе жарко! Нас бьют! Надо бежать! Надо протестовать! Надо писать жалобу в профсоюз!

Хему не ответил. Он просто снова налёг на верёвку.

– Если я буду думать о том, как мне больно – я упаду, – мысленно произнёс египтянин. – Если я буду думать, что хочу быть в тени под пальмой – я стану слабым. Если я буду злиться на надсмотрщика – я потрачу дыхание.

– И что ты предлагаешь? Терпеть? Быть терпилой? – возмутился Валера. Всю жизнь он презирал «терпил». Сам он, конечно, тоже ничего не менял, но зато громко возмущался на кухне.

– Не терпеть, – ответил Хему. – Быть здесь.

Часть 3. Закон реальности

Солнце встало в зенит. Жара стала такой, что воздух дрожал. Валера чувствовал, как сердце Хему колотится о рёбра, как пересох язык, как каждая мышца вопит о пощаде.

Валерин разум (привыкший к комфорту, дивану и пиву) начал паниковать.

«Это невозможно. Мы умрём. Это несправедливо. Почему я? Я хочу домой. Я хочу холодненького. Я хочу, чтобы этого не было».

Он начал генерировать галлюцинации. В голове Валеры всплывали картинки: вот он лежит в ванной, вот он пьёт квас, вот он выигрывает в лотерею и покупает всем рабам мороженое.

От этих мыслей становилось только хуже. Реальность на контрасте с фантазией казалась пыткой. Тело Хему начало слабеть. Ноги задрожали.

– Прекрати, – скомандовал Хему. – Ты делаешь меня слабым своим нытьём.

– Я мечтаю о лучшем! – огрызнулся Валера. – Это называется визуализация! Я притягиваю позитив!

– Ты притягиваешь смерть, – отрезал египтянин. – Твои мысли не здесь. Твоё тело здесь, а мысли там. Ты разорван. Поэтому у тебя нет сил.

И тут Хему сделал то, что Валера не мог понять.

Он перестал сопротивляться жаре.

Он перестал ненавидеть камень.

Он перестал жалеть себя.

Хему сделал глубокий вдох раскалённым воздухом. И сказал себе:

«Я стою на песке. Солнце греет. Камень тяжёлый. Это факт. Я делаю шаг».

Валера почувствовал странное. Боль не ушла, но перестала быть страданием. Она стала просто сигналом: «мышца напряжена». Жара перестала быть врагом, она стала просто средой.

Исчезло «Я не хочу».

Осталось только «Я делаю».

И вдруг камень пошёл. Медленно, со скрипом, сантиметр за сантиметром.

– Видишь? – сказал Хему. – Когда ты не споришь с реальностью, ты можешь её двигать. Когда ты ноешь, реальность давит тебя.

Часть 4. Инсайт Валеры (Принятие без иллюзий)

Вечером, когда рабам дали миску похлёбки (по вкусу – как обойный клей, но Валера был готов душу продать за этот клей), они сидели у костра.

Валера молчал. Урок был жёстким.

– Эй, Голос, – позвал он.

– Я тут, – отозвался Потенциал. – Как тебе курорт?

– Херово, – честно сказал Валера. – Но я понял одну вещь.

– Какую?

– Я всю жизнь был как тот, кто разжимает руки. Я жил в Карелии, а головой был то в прошлом (где я инженер), то в будущем (где я богач). Я ненавидел свой дом, свою машину, свои долги. Я всё время думал: «Так не должно быть».

– И что это давало? – спросил Голос.

– Это забирало все силы, – прошептал Валера. – Я тратил энергию на то, чтобы отрицать свою жопу, вместо того, чтобы в ней обустраиваться или выбираться. Я спорил с фактами.

– Бинго, – сказал Голос. – Закон номер один, Валера. Ты не можешь изменить то, что не принимаешь. Пока ты кричишь «Я не должен быть в долгах», ты не платишь долги. Ты тратишь силы на истерику. Прими факт: «Я Валера. Мне 50. Я в жопе».

– Звучит грустно.

– Звучит честно. А честность – это единственная твёрдая почва. От неё можно оттолкнуться. От иллюзий оттолкнуться нельзя – провалишься.

Валера посмотрел на Хему. Тот спал, положив голову на камень. Он не выглядел несчастным. Он был цельным. Он завтра встанет и будет тащить. А может, однажды станет надсмотрщиком. Потому что он здесь.

– Ладно, – сказал Валера. – Я понял. Я в коме. Я банкрот. Я лузер. Это факт. Что дальше?

– А дальше, – усмехнулся Голос, – у нас по плану урок физкультуры. Ты когда-нибудь дрался топором, Валера?

Пространство начало закручиваться вихрем. Египетская ночь растаяла.

Пахнуло солёным морем, кровью и диким холодом.

– Приготовься, – шепнул Голос. – Сейчас мы будем учить тебя не ссать.

ГЛАВА 2. ЯРОСТЬ БЕРСЕРКА (Скандинавия)

Часть 1. Паническая атака

Валера понял, что Египет был курортом «всё включено», ровно в ту секунду, когда солёная ледяная волна ударила его по лицу с силой боксёра-тяжеловеса.

– Твою мать! – попытался крикнуть он, но захлебнулся водой.

Он стоял на качающейся деревянной палубе. Вокруг был шторм, ночь и ад. Корабль (или корыто, по мнению Валеры) кидало из стороны в сторону так, что желудок пытался вылезти через уши. Рядом орали бородатые мужики, сверкали молнии, а впереди, сквозь стену дождя, виднелись огни берега. И судя по тому, что мужики доставали топоры и щиты, на берегу их ждали не с хлебом-солью.

– Где мы? – запаниковал Валера. – Голос! Это что за «Пираты Карибского моря»?

– Северное море, 9 век, – отозвался Голос с энтузиазмом комментатора UFC. – Ты в теле Ивара. И сейчас будет высадка.

– Я не умею высаживаться! Я умею высаживать рассаду помидоров! – заорал Валера. – У меня морская болезнь! У меня паническая атака! Я требую психолога!

Тело Ивара сжалось. Валера почувствовал, как ледяной ужас сковал мышцы. Ноги стали ватными, дыхание перехватило, сердце колотилось где-то в горле.

«Мы умрём. Сейчас прилетит стрела. Или мы утонем. Я не хочу. Мама, роди меня обратно».

Ивар замер посреди палубы, вцепившись в канат. Его глаза расширились. Он был здоровым лосем, но страх – штука демократичная, он и лося, и хомячка парализует одинаково.

– Ивар! Щит! – проорал кто-то рядом, и в борт вонзилось копьё.

Валера зажмурился. «Всё. Конец. Я в домике».

Часть 2. Тело как фундамент

– Дыши, идиот! – рявкнул Голос. – Ты перекрыл кислород! Мозг думает, что ты уже сдох!

– Я не могу! – скулил Валера. – Мне страшно!

– Страх – это энергия! – Голос перешёл на бас. – У тебя в крови сейчас адреналина столько, что можно «Ниву» поднять. А ты этот адреналин используешь, чтобы дрожать! Включи тело!

Ивар вдруг сделал то, чего Валера не ожидал. Он ударил себя кулаком в грудь. Больно.

Потом резко выдохнул. С хрипом, с рыком:

– Ххха!

Это сработало как перезагрузка. Диафрагма расслабилась. Воздух ворвался в лёгкие.

Ивар топнул ногой. Тяжёлый сапог ударил в доски палубы.

– Я здесь, – прорычал викинг. – Мои ноги стоят. Мои руки держат.

Валера почувствовал, как вата в ногах превращается в пружины.

«Так вот оно что, – мелькнуло у него. – Когда мне страшно, я сжимаюсь и перестаю дышать. Я превращаюсь в камень. А надо наоборот – двигаться».

Драккар с хрустом врезался в песок.

– Вперёд! Вальхалла ждёт! – заорали вокруг.

Ивар спрыгнул в ледяную воду по пояс.

Часть 3. Алхимия эмоций (Злость как ресурс)

На берегу их встретили англосаксы. И выглядели они не очень гостеприимно – стена щитов, лес копий.

Валера снова почувствовал тот самый липкий холодок в животе.

«Бежим! Нас убьют! Их больше!».

Ивар остановился. Он видел врагов. Он чувствовал страх. Но он не дал страху управлять собой.

Он сделал фокус, от которого у Валеры челюсть отвисла.

Ивар взял свой страх («меня убьют») и добавил к нему одну мысль:

«Они хотят меня убить? Да хрен им! Это Я здесь опасен!»

В ту же секунду холод в животе превратился в жар.

Страх трансформировался в Ярость.

Это была не истерика. Это была холодная, расчётливая, бешенная энергия.

Валера почувствовал, как зрение стало туннельным. Исчез шум, исчез дождь. Осталась только цель.

– А-а-а-р-р-г-х! – заорал Ивар, врубаясь в строй врагов.

Топор в его руках казался невесомым. Он не думал «как ударить». Тело делало всё само. Валера только офигевал, наблюдая, как этот берсерк разносит щиты в щепки.

– Понял механику? – спросил Голос, пока Ивар уворачивался от меча. – Злость и Страх – это одно и то же топливо. Просто Страх – это когда ты думаешь «я жертва». А Злость – это когда ты думаешь «я автор».

– То есть я мог так с Колымычем? – спросил Валера, пока Ивар пинал кого-то латным сапогом.

– Ты мог так с кем угодно! – рассмеялся Голос. – Ты всю жизнь глотал обиды, боялся слово сказать. Ты свою злость подавлял, заливал водкой. А это батарейка! Атомная станция! Ты на этой энергии мог бизнес построить, дом перебрать, жизнь изменить. А ты её в себя направлял, в язву желудка!

Часть 4. Мини-действия (Самый честный способ)

Битва затянулась. Ивар устал. Врагов было ещё много.

Валера снова начал ныть: «Мы не вывезем. Их слишком много. Мы устали. Руки не поднимаются».

Мозг начал рисовать картину поражения.

Ивар остановился на секунду, сплюнул кровь.

Он не стал думать о «победе». Победа была далеко.

Он посмотрел на ближайшего врага.

«Один удар. Только один удар», – подумал викинг.

Он поднял щит. Ударил.

«Ещё один шаг».

Сделал шаг.

«Ещё один вдох».

Вдохнул.

Он не пытался выиграть войну. Он выигрывал одну секунду.

И так, секунда за секундой, шаг за шагом, он прорубался вперёд.

Валера вспомнил, как он чинил крышу дома.

Посмотрел на объём работ: «Ого, тут на месяц, ну нахер». И пошёл пить пиво. Крыша текла пять лет.

«Если бы я делал как Ивар… – подумал Валера. – Просто одну доску. Потом ещё одну. Не думая о всей крыше. Я бы уже во дворце жил».

Часть 5. Инсайт Валеры

Рассвет они встретили сидя на ящиках с трофейным добром. Ивар был весь в чужой крови, грязный, уставший, но абсолютно спокойный. В нём было столько жизни, что Валера чувствовал её как электрический ток.

– Ну что, воин диванный? – спросил Голос. – Как ощущения?

– Я… я в шоке, – признался Валера. – Я думал, эмоции надо контролировать. Типа «быть спокойным», дзен, все дела.

– Дзен хорош, когда ты сидишь под сакурой, – фыркнул Голос. – А когда у тебя жизнь рушится, когда долги, когда кризис – тебе нужна энергия. Тебе нужна ярость. Тебе нужно тело.

– Я боялся своей злости, – тихо сказал Валера. – Я думал, злиться – это плохо.

– Плохо – это быть терпилой, Валера. Злость – это сигнал: «Мои границы нарушены!». Она даёт силы защищаться. Ты 50 лет позволял жизни иметь тебя, потому что боялся разозлиться по-настоящему.

Валера посмотрел на топор Ивара.

– Вернусь – разнесу ту микроволновку окончательно, – подумал он. – И Колымычу позвоню. Не буду блеять. Скажу как есть.

– Вот это разговор, – одобрил Голос. – Ладно, вытирай сопли. Мы меняем локацию. Сейчас будет урок про то, почему ты такой бедный, Валера. И почему тебе это нравится.

– Эй, мне не нравится быть бедным! – возмутился Валера.

– О, поверь мне, дружок. Ты кайфуешь. Сейчас увидишь.

Пространство снова скрутилось. Запахло сыростью, дорогими духами и гнилой водой.

Венеция.

ГЛАВА 3. КУПЕЦ, КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ СТРАДАТЬ (Венеция)

Часть 1. «Ах, как я несчастен!»

Валера очнулся на мягком бархате. Это было приятно. Намного приятнее, чем мокрые доски драккара или горячий песок Египта.

«Ну наконец-то, – подумал он. – Олигарх? Султан? Илон Маск средневековья?»

Он находился в теле добротного мужчины в шёлковом халате. Мужчина сидел в кресле, держал в руке бокал с вином и смотрел на канал, по которому проплывали гондолы. Комната была обставлена богато: ковры, картины, золотые подсвечники.

«Живём!» – обрадовался Валера. – «Голос, спасибо! Хоть поем нормально».

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл молодой парень с кипой бумаг.

– Синьор Антонио, – сказал он. – Пришли счета за шёлк. И капитан корабля «Святая Мария» требует оплаты за ремонт. И кредиторы из Флоренции пишут…

Антонио (носитель Валеры) тяжело вздохнул. Так вздыхают актёры в плохом театре, когда хотят показать всю скорбь еврейского народа.

– Ох, Луиджи, – трагично произнёс он. – Опять они? Опять эти стервятники? Почему мир так жесток ко мне? Я ведь честнейший человек! Я даю работу людям! А они только и знают, что требовать денег!

Валера навострил уши. Знакомая песня.

– Синьор, – осторожно сказал Луиджи. – Но мы не платили им три месяца. Капитан говорит, что судно утонет, если не залатать дно.

– Пусть тонет! – Антонио картинно прижал руку к сердцу. – Всё пусть тонет! Вместе со мной! Никто меня не ценит. Жена пилит, дети неблагодарные, партнёры – жулики. У меня мигрень, Луиджи! У меня сердце болит за этот город! А они с их деньгами… Низкие люди!

Он отпил вина и посмотрел в окно с видом непонятого гения.

Валера почувствовал странное дежавю. Где-то он это уже слышал. Ах да. Каждое утро в зеркале.

Часть 2. Вторичная выгода (Почему выгодно быть в жопе)

Весь день Антонио занимался тем, что страдал.

К нему приходили купцы с предложениями – он отказывал («Слишком рискованно!», «А вдруг обманут?»).

К нему приходила жена – он жаловался ей на головную боль и на то, как тяжело нести бремя главы семьи (при этом он сидел в кресле, а она бегала по хозяйству).

К нему приходили друзья – он рассказывал им, какой он бедный и несчастный, и они его утешали, угощали обедом и даже одалживали мелкие суммы «до лучших времён».

Валера наблюдал за этим цирком и вдруг понял:

Антонио кайфует.

– Эй, Голос, – позвал Валера. – Он что, идиот? У него же есть возможности! Вон, купец предлагал специи купить, верная тема. А он ноет.

– А зачем ему напрягаться? – ответил Голос. – Смотри. Если он согласится на сделку – ему придётся работать. Рисковать. Принимать решения. А если прогорит – виноват будет он.

– Ну да.

– А сейчас? Он «жертва обстоятельств». Его все жалеют. Ему не надо ничего делать. Он получает внимание, сочувствие и даже бесплатные обеды. Это называется Вторичная выгода, Валера.

Валеру прошиб холодный пот.

Он вспомнил, как жаловался соседу Игорю на жизнь. Игорь его слушал, кивал, наливал самогон.

Он вспомнил, как ныл бывшей жене Светке, что «бизнес не идёт», и она (дура!) давала ему деньги на продукты.

Он вспомнил, как не чинил крышу, потому что тогда можно было с пафосом говорить: «У меня дом разваливается, какая мне работа, мне бы выжить!».

– Твою мать, – прошептал Валера. – Мне было выгодно быть неудачником.

– Бинго, – сказал Голос. – Пока ты неудачник – с тебя спрос маленький. Ты «бедный котик». А если ты станешь успешным – придётся отвечать за свои слова. Придётся платить. Придётся быть взрослым. А Антонио – большой ребёнок. Как и ты.

Часть 3. Закон обмена (Деньги любят честность)

К вечеру к Антонио пришёл серьёзный человек. В чёрном плаще, с золотой цепью. Это был банкир.

– Антонио, – сказал он сухо. – Срок истёк. Ты либо платишь, либо мы забираем твой дом.

Антонио привычно включил шарманку:

– О, жестокосердный! Как ты можешь? У меня дети! У меня подагра! Дай мне ещё месяц, и я…

– Нет, – отрезал банкир. – Ты врал мне полгода. Ты брал деньги и тратил их на вино и шлюх, а говорил, что вкладываешь в дело. Ты нарушил закон обмена. Ты хочешь брать, но не хочешь отдавать. Так не работает.

Валера почувствовал, как внутри Антонио сжался липкий, позорный страх. Не тот боевой страх викинга, а страх мелкого жулика, которого поймали за руку.

Антонио не уважал деньги. Он считал, что мир ему должен. Что он такой уникальный, такой душевный, что ему должны платить просто за факт существования.

«Я тоже так думал, – с ужасом осознал Валера. – Я думал, что я умный инженер, и мир должен сам принести мне зарплату. А когда мир не принёс – я обиделся. Я перестал давать ценность. Я стал паразитом».

– Деньги – это просто обмен, Валера, – прокомментировал Голос. – Ты даёшь миру пользу – мир даёт тебе деньги. Ты даёшь миру нытьё – мир даёт тебе пинок под зад. Всё честно.

– Но я же старался! Я возил туристов!

– Ты возил их на вонючем корыте и хамил им. Это не польза. Это одолжение. Ты не любил то, что делаешь. Ты ненавидел клиентов. Ты хотел их денег, но презирал их самих. Пустоту нельзя монетизировать, Валера.

Часть 4. Благодарность как оружие

Банкир ушёл, оставив Антонио раздавленным. Тот сидел и плакал. Настоящими слезами.

– Всё кончено, – шептал он. – Я ничтожество.

– Голос! – взмолился Валера. – Сделай что-нибудь! Он же сейчас в петлю полезет! Я не хочу висеть в Венеции!

– А ты помоги ему, – сказал Голос. – Ты же прошёл Египет. Ты знаешь, что делать.

– Что? Камень тащить?

– Нет. Переключи его фокус. Он сейчас видит только то, чего у него нет. Заставь его увидеть то, что есть.

Валера сосредоточился. Он попробовал пробиться сквозь истерику Антонио.

«Эй, толстый! – мысленно крикнул он. – Посмотри в окно! У тебя закат красивый!»

Антонио шмыгнул носом и посмотрел. Закат был и правда ничего.

«У тебя руки-ноги целы! – продолжал Валера. – У тебя жена, которая тебя, дурака, до сих пор не бросила! У тебя голова на плечах!».

Валера вспомнил свой дом в Карелии. Свою «Ниву». Своё озеро.

«Господи, – подумал он. – Я ведь жил в раю. Лес, вода, тишина. Руки есть, голова инженерная. А я видел только гнилые доски и долги. Я ни разу не сказал "спасибо" за то, что у меня есть».

Антонио вдруг перестал рыдать. Он посмотрел на свои руки.

– Я ещё жив, – прошептал купец. – У меня есть склад. Там осталась ткань. Если я продам её сам, не нанимая посредников… Если я встану завтра пораньше…

В его глазах появился крошечный огонёк. Не пламя, но искра.

– Спасибо, Господи, что не забрал рассудок, – тихо сказал Антонио.

В этот момент комната озарилась светом.

– Молодец, – сказал Голос. – Благодарность – это не «спасибо» за конфетку. Благодарность – это способность увидеть ресурс там, где другие видят мусор. Ты перестал быть нищим, Валера, в ту секунду, когда понял, что у тебя дохрена всего есть.

– Я хочу домой, – сказал Валера. – Я хочу починить крыльцо.

– Рано, – отрезал Голос. – Ты с деньгами разобрался, а вот с головой у тебя всё ещё бардак. Там у тебя такой зоопарк… Короче, едем в Европу. Будем лечить твою шизофрению.

– Какую шизофрению?!

– Ту, которая говорит тебе, что ты говно, а через минуту – что ты гений. Знакомься: Король и Шут.

ГЛАВА 4. КОРОЛЬ И ШУТ (Средневековая Европа)

Часть 1. Голоса в голове

Валера проснулся от звона. Звенело не в ухе (как после хорошей попойки), а на голове. Он тряхнул башкой – звякнули бубенчики.

– О господи, – простонал Валера, глядя на свои ноги в разноцветных чулках с загнутыми носами. – Я что, в цирке?

– Почти, – отозвался Голос. – Ты – придворный шут. А зовут тебя… допустим, Жак-Простак. Твоя задача – веселить Короля.

– Легкотня, – хмыкнул Валера. – Я в компании всегда тамадой был. Анекдоты про Штирлица, тосты…

– Не спеши, – перебил Голос. – Король у нас специфический. Если ему не смешно – он рубит голову. Если ему смешно, но обидно – он рубит голову. Если у него просто настроение плохое – ну, ты понял.

Валера поднял глаза. Он стоял посреди огромного тронного зала. На троне сидел жирный мужик с лицом бульдога, у которого отобрали кость. Это был Король. И смотрел он на Жака (то есть на Валеру) так, как Колымыч смотрел на просроченный платёж.

В голове у Жака-Валеры началась паника.

«Он меня убьёт. Я не смешной. Я сейчас облажаюсь. У меня коленки дрожат. Что сказать? Что сказать?!»

Этот внутренний монолог был таким громким, что заглушал всё.

– Вот, познакомься, – прокомментировал Голос. – Это твой Внутренний Критик. Тот самый голос, который 50 лет тебе шептал: «Ты ничтожество», «У тебя не получится», «Все будут смеяться». Только тут он с короной и топором.

Часть 2. Критик, Автопилот и Наблюдатель

Король стукнул кубком по столу.

– Ну?! – рыкнул он. – Развлекай меня, червяк! Или палача позвать?

В голове Валеры включился режим Автопилота. Это та самая старая пластинка: страх, суета, желание угодить.

Жак начал дергаться, кривляться, падать.

– Ваше Величество! Э-э-э… Колобок повесился! Ха-ха!

Король нахмурился. Палач в углу начал точить топор. Вжик-вжик.

– Стоп! – заорал Валера внутри Жака. – Это не работает! Он нас сейчас грохнет!

– Автопилот не сработает, – подтвердил Голос. – Автопилот – это реакция жертвы. Ты пытаешься понравиться. Ты зависишь от его оценки. А Критику нельзя понравиться. Критик всегда найдёт к чему придраться.

– А что делать?!

– Включи Наблюдателя, Валера. Вспомни Шута. Настоящий Шут – это не тот, кто кривляется. Это тот, кто видит правду и не боится её. Посмотри на Короля. Кто он на самом деле?

Валера (с трудом уняв дрожь Жака) посмотрел на Короля. Не как жертва на палача, а как человек на человека.

И увидел: перед ним сидит усталый, пережратый, одинокий мужик, у которого болит печень и который боится своих же придворных. Его агрессия – это просто защита. Он орёт, чтобы никто не увидел, как ему страшно.

– Ба, – подумал Валера. – Да это же я! Я так же орал на Светку, когда боялся, что она уйдёт. Я так же бычил на участкового, когда вёз самогон. Критик – это просто испуганный ребёнок с громкоговорителем.

Часть 3. Факт против Интерпретации

В зале повисла тишина. Жак перестал прыгать. Он выпрямился. Бубенчики звякнули, но теперь это звучало не жалко, а дерзко.

Валера вспомнил урок из Египта (спокойствие) и урок Викинга (опора).

– Мой Король, – сказал Жак спокойным голосом. – Вы сегодня хмуры. Наверное, казна пуста, а королева опять отказала?

Зал ахнул. Палач уронил топор. Король покраснел, надулся… а потом расхохотался.

– А ты наглец, Жак! – прохрипел он. – В точку! Казна пуста, как моя голова с похмелья! Налейте ему вина!

– Видишь? – сказал Голос. – Ты перестал верить своим мыслям «Меня убьют» (это Интерпретация) и посмотрел на Факт («Король устал»). Ты отделил мух от котлет.

– То есть, мой Внутренний Критик – это не истина в последней инстанции? – спросил Валера, отпивая королевского вина.

– Нет. Это просто радио. Ты можешь его слушать, а можешь переключить волну. Критик орёт: «Ты лузер!», а Наблюдатель говорит: «Это просто мысль. А факт в том, что я сейчас пью вино и я жив».

Часть 4. Ментальная гигиена

Вечером Жак сидел на парапете башни, болтал ногами и смотрел на звёзды.

Валера чувствовал удивительную лёгкость в голове.

Всю жизнь у него там был базар-вокзал: споры с бывшими жёнами, оправдания перед родителями, страхи перед будущим.

А сейчас там была тишина.

– Голос, – спросил он. – А почему я раньше этого не делал? Почему я верил каждой дебильной мысли, которая залетала мне в голову?

– Потому что ты не управлял своим вниманием, – ответил Голос. – Твой Фокус скакал как блоха. Ты думал обо всём сразу: о долгах, о прошлом, о том, что о тебе подумают соседи. Ты кормил своей энергией всех этих монстров.

– И что теперь?

– Теперь ты знаешь секрет. Мысль – это не ты. Мысль – это птица, пролетающая мимо. Ты не обязан хватать каждую птицу и сажать её себе на голову. Пусть летят. Ты – Наблюдатель. Ты – Шут, который смеётся над своими страхами.

Валера вспомнил, как он ночами лежал и накручивал себя: «Колымыч приедет, убьёт, дом отберут…». И от этого ему хотелось пить.

Теперь он посмотрел на эту мысль со стороны.

«Ну, приедет. Ну, поговорим. Я же не тварь дрожащая. Я викинг, я строитель, я, блин, придворный Шут! Я найду что сказать».

И страх исчез. Лопнул, как мыльный пузырь.

– Ну что, философ, – сказал Голос. – С головой разобрались. Осталось самое сложное.

– Что может быть сложнее Короля с топором?

– Твоя душа, Валера. И твои амбиции. Мы едем туда, где нет никого. Только ты, Бог и Золото. И посмотрим, чего ты стоишь на самом деле.

Пространство мигнуло. Тёплый вечер сменился пронизывающим ветром и белым безмолвием.

ГЛАВА 5. ЗОЛОТО И ТИШИНА (Золотая лихорадка / Тайга)

Часть 1. Одиночество в сети (без сети)

Холод был другим. Не морским, как у викинга, а сухим, колючим, абсолютным. Он пробирался под тулуп, под кожу, в самые мысли.

Вокруг – белая пустыня. Снег, ели, согнутые под тяжестью зимы, и тишина. Такая тишина, от которой в ушах звенит.

Валера был один. Совсем один.

Он был в теле старателя. Немолодого, с обветренным лицом и бородой, в которой запутались льдинки. За спиной – тяжеленный рюкзак. В руках – ружье. А впереди – ничего, кроме следов на снегу.

– Эй, Голос, – позвал Валера. – А где люди? Где экшн? Где уроки?

– А тут урок один, – отозвался Голос. – Ты и Тишина. Самый страшный собеседник.

Валера шёл час. Два. Три. Мысли начали путаться.

«Зачем я иду? Там впереди ручей. Говорят, там золото. Много золота. Я стану богатым. Я куплю дом. Я верну жену. Я всем докажу».

– Слышишь себя? – спросил Голос. – Ты идёшь на энергии Желания. «Хочу, хочу, хочу».

– А что плохого? – огрызнулся Валера. – Все хотят жить хорошо.

– Желание – это детская хотелка. Оно сдувается при первой трудности. Смотри.

Старатель споткнулся. Упал лицом в снег. Сил не было. Еды оставалось на два дня. До ручья – три дня пути.

Валера почувствовал, как Желание («хочу золота») мгновенно сменилось Страхом («я сдохну здесь»).

– Всё, приплыли, – заскулил Валера. – Нахрен золото. Хочу домой. Хочу в тепло. Поворачиваем назад!

Но Старатель не повернул. Он лежал в снегу, хрипел, но глаза его были ясными.

В нём не было истерики «хочу». В нём было что-то другое. Тяжёлое, спокойное, как этот лес.

Часть 2. Намерение vs Желание

Старатель поднялся. Отряхнулся. Проверил ружье.

Он не сказал: «Я надеюсь дойти».

Он не сказал: «Я попробую».

Он просто знал: он дойдёт. Или умрёт по дороге. Третьего не дано. И этот выбор был сделан давно.

– Это Намерение, Валера, – объяснил Голос. – Желание – это «было бы неплохо». Намерение – это «я туда иду». Желание живёт в голове, Намерение – в теле. Чувствуешь разницу?

Валера почувствовал.

Желание суетилось. Намерение было монолитным. Оно не тратило энергию на сомнения.

«Я всю жизнь только желал, – понял Валера. – Я желал быть богатым, но не имел намерения работать. Я желал быть крутым магом, но бросил после первой неудачи. Я желал хорошую семью, но не строил её. Я был туристом в своей жизни».

Часть 3. Интеграция (Два мира)

На третий день Старатель дошёл до ручья.

Он долбил лёд киркой. Руки в кровь. Спина колом.

И вот, на дне лотка, среди грязи и песка, блеснуло.

Золото. Самородок размером с грецкий орех.

Валера ожидал взрыва радости. «Ура! Бабки! Победа!».

Но Старатель взял золото в руку. Оно было холодным и тяжёлым.

И он вдруг посмотрел на небо. На верхушки елей. На солнце, которое садилось за гору, окрашивая снег в розовый.

В этот момент в голове Валеры случилось странное замыкание.

Обычно у него было два режима:

–Материальный: «Надо заработать, надо отдать долги, надо купить пожрать». (Режим выживания).

–Духовный: «Я хочу познать тайны Вселенной, медитировать, читать руны». (Режим улета).

Эти два Валеры жили в разных комнатах и ненавидели друг друга. Материальный считал Духовного бездельником. Духовный считал Материального приземлённым скотом.

А тут, в тайге, эти двое встретились.

Старатель держал золото (материю) и молился (дух).

Он благодарил лес за то, что тот его не убил. Он благодарил золото за то, что оно даст ему свободу.

Он не разделял. Для него добыча золота была духовной практикой. А молитва помогала махать киркой.

– Интеграция, – прошептал Голос. – Ты не можешь быть счастливым только в деньгах или только в медитации. Ты человек. Тебе нужны корни в земле (материя) и крона в небе (смысл).

– Я понял, – сказал Валера. – Я думал, что эзотерика спасёт меня от долгов. А надо было просто работать с таким же усердием, с каким я читал книги. Надо было вложить душу в ремонт моторов. Сделать из этого искусство.

– Да, – сказал Голос. – Твой магазин «Третий глаз» прогорел не потому, что магия не работает. А потому что ты открыл его, чтобы сбежать от реальности. А Старатель пришёл сюда не сбегать. Он пришёл побеждать.

Часть 4. Финал (Связь с собой)

Старатель развёл костёр. Он смотрел на огонь.

Валера вдруг почувствовал, что он больше не хочет быть никем другим.

Ни фараоном.

Ни викингом.

Ни богатым купцом.

Он хотел быть Валерой.

Тем самым Валерой, у которого есть дом на озере (пусть и старый), руки, которые умеют чинить моторы, и дочь, которая, может быть, всё-таки возьмёт трубку, если он позвонит ей без претензий.

– Я хочу домой, – сказал он. Твёрдо. Без нытья.

– Теперь ты готов, – ответил Голос. – Ты собрал все части.

–Ты принял, что ты в жопе (Египет).

–Ты научился включать ярость и действовать (Викинг).

–Ты понял, что быть жертвой невыгодно (Венеция).

–Ты научился затыкать Критика (Шут).

–И ты обрёл Намерение (Старатель).

– А как же Лось? – спросил Валера.

– А Лось… Лось просто переходил дорогу. Иногда банан – это просто банан, Валера.

Голос рассмеялся. И этот смех начал растворяться в белом свете.

Свет становился ярче, ярче, пока не превратился в больничную лампу.

ГЛАВА 6. ЭПИЛОГ. ПРОТОКОЛЫ ЖИЗНИ (Наши дни, Больница)

Часть 1. Возвращение блудного попугая

Первое, что почувствовал Валера, вернувшись в своё тело, – это боль.

Болело всё: голова гудела, как трансформаторная будка, нога ныла в гипсе, а спина напоминала, что полёт в кювет – это вам не бизнес-классом летать.

Но странное дело: он не испугался. Раньше он бы уже начал паниковать, жалеть себя и проклинать лося. А сейчас…

– Живой, – констатировал он факт.

Он открыл глаза. Белый потолок. Капельница. Рядом пищал монитор.

– О, очнулся! – над ним склонилось лицо медсестры Маши. – С возвращением, Гагарин. Мы думали, ты уже всё, на радугу собрался.

Валера попробовал улыбнуться. Вышла кривая ухмылка, но честная.

– Не дождётесь, – прохрипел он. – У меня дела.

Часть 2. Проверка боем (Колымыч)

На тумбочке лежал его телефон. Экран был разбит, но работал.

Валера потянулся к нему. Маша хотела отобрать («Вам нельзя волноваться!»), но Валера посмотрел на неё взглядом Старателя. Спокойным, тяжёлым взглядом человека, который прошёл тайгу.

Маша отступила.

На экране висело сообщение от Колымыча. Пришло два часа назад.

«Ну чё, летун? Говорят, ты в больничке. Не сдох? Жаль. Долг вырос. Счётчик тикает. Выйдешь – поговорим по-плохому».

Старый Валера (тот, что до комы) сейчас бы покрылся холодным потом. Начал бы искать оправдания. Или вообще выключил бы телефон и спрятался под одеяло.

Но Новый Валера вспомнил Викинга.

Страх? Да. Он есть.

Но что с ним делать? Превратить в ресурс.

Валера набрал номер.

Гудки.

– Алло? – голос Колымыча был ленивым и угрожающим. – О, воскрес?

– Слушай сюда, Колымыч, – сказал Валера. Голос его был тихим, но твёрдым, как египетский камень. – Я жив. Я не прячусь. Я тебе отдам всё. Но не потому, что я тебя боюсь. А потому что это моё Намерение.

В трубке повисла тишина. Колымыч ожидал блеяния, оправданий, мольбы. А услышал… мужчину.

– Ты чё, головой ударился? – спросил бандит, но уже без прежней наглости.

– Ударился. Сильно. И мозги на место встали. Я выхожу через неделю. Я починю моторы, продам «Ниву» на запчасти, если надо, но я с тобой рассчитаюсь. Не угрожай мне. Я больше не боюсь.

Колымыч хмыкнул.

– Ну, смотри, Сокол. Слово за слово. Неделя у тебя есть.

Валера нажал отбой.

Руки дрожали, но это была дрожь адреналина, а не паники. Он сделал глубокий вдох-выдох.

«Протокол завершён», – подумал он.

Часть 3. Протоколы в действии

Следующие дни в больнице Валера провёл не как больной, а как студент перед экзаменом.

Он лежал и перестраивал свою жизнь.

–Протокол «Утро»: Проснулся – поблагодарил, что жив. (Урок Венеции).

–Протокол «Мысли»: Пришла мысль «я неудачник» – послал её нафиг. Включил Наблюдателя. (Урок Шута).

–Протокол «Действие»: Прямо с койки он начал звонить клиентам.

– Иваныч? Это Валера. Да, в больнице. Но голова работает. Твой лодочный мотор – там проблема в карбюраторе, я вспомнил. Скажи сыну, пусть винт подкрутит на пол-оборота. Да, бесплатно. Сделаешь – с тебя отзыв.

К выписке у него уже было три заказа на ремонт (дистанционно!) и договорённость с местной турбазой о консультациях по технике.

Он не стал миллионером за три дня. Но он перестал быть жертвой.

Часть 4. Финал (Звонок)

В день выписки он стоял на крыльце больницы, опираясь на костыль. Карельский ноябрь всё так же сыпал серой моросью. Но теперь этот дождь не бесил. Он просто был.

Валера достал телефон. Нашёл номер, который не набирал полгода.

«Дочь».

Палец замер над кнопкой вызова. Критик в голове зашептал: «Она не ответит. Она тебя стыдится. Ты лузер».

– Заткнись, – сказал Валера Критику. – Это просто мысль.

Он нажал вызов.

Гудки. Длинные, тягучие.

– Да? – голос Насти был настороженным.

– Привет, Насть, – сказал Валера. – Это папа.

Пауза.

– Что-то случилось? Денег надо?

– Нет, – Валера улыбнулся. – Ничего не надо. Просто хотел сказать… Я тут в аварию попал. Чуть не сдох. И понял, что я был дураком. Я много косячил, дочь. Прости.

Молчание на том конце стало плотным.

– Ты пьяный? – спросила Настя тихо.

– Трезвый, как стёклышко. И, кажется, впервые за 50 лет – взрослый.

– Пап… – голос её дрогнул. – Ты там это… береги себя.

– Буду. Я теперь учёный.

Он повесил трубку. На душе было так легко, будто он сбросил тот самый египетский камень.

Валера похромал к остановке автобуса. Его «Нива» была разбита, дом требовал ремонта, долги никуда не делись.

Но он шёл и улыбался.

Потому что теперь у него была Инструкция.

И он точно знал: Лось был прав. Иногда нужно перевернуться, чтобы наконец-то встать на ноги.

КОНЕЦ….. ну почти

ПАМЯТКА ВАЛЕРЫ (Сухой остаток)

Ну что, читатель? Если ты прошел со мной первый том – от комы в Карелии и обратно – значит, мы с тобой одной крови.

Я не гуру. Я Валера. Я падал, бился лбом, терял деньги, жен и веру в себя. Я искал волшебство в эзотерике, а нашел его в честности.

Вот моя "Система Управления Реальностью". Это выжимка всего, что я понял, пока Голос таскал меня по эпохам.

БЛОК 1. ИНСТРУКЦИЯ К СЕБЕ

1. ПРИНЦИП ЕГИПТА: Прими точку "А"

Суть: Если ты в жопе – признай это. "Я в жопе". Это координаты. Отсюда можно проложить маршрут.

Нытье ("это несправедливо") убивает твою биохимию и лишает сил.

Скажи фактам "Да".

Только так ты перестанешь быть жертвой и начнешь двигаться.

2. ПРИНЦИП ВИКИНГА: Злость – это топливо

Суть: Не бойся своих "плохих" эмоций. Страх и Злость – это атомная энергия.

Не бойся своей злости. Не дави её водкой. Не дави их в себе (получишь язву, рак или иные болячки).

Используй её.

Кто-то нарушил границы? Разозлись и скажи "НЕТ". Злость дана тебе не для драки, а для защиты своего права быть собой.

Используй её. Направь их в действие. Бей первым – не кулаком, а намерением.

3. ПРИНЦИП ВЕНЕЦИИ: Вторичная выгода

Суть: Если у тебя чего-то нет (денег, любви, здоровья) – тебе это ВЫГОДНО. Бедного жалеют. Больной не несет ответственности. Одинокого никто не предаст. Найди свою выгоду от проблемы – и ты поймешь, почему ты в ней застрял.

И еще – халявы нет.

Опять же, хочешь денег? Дай ценность. Перестань играть в "бедного родственника". Назови цену и отвечай за качество. Деньги – это просто "спасибо" от мира, выраженное в цифрах.

4. ПРИНЦИП ШУТА: Ты – не твои мысли, не верь всему что думаешь.

Суть: Твой мозг – это радио, которое часто ловит помехи ("ты лузер", "все пропало"). Ты не обязан слушать это радио. Включи Наблюдателя. Смейся над своим Внутренним Критиком.

ГЛАВА 1. ПРОЛОГ КНИГИ 2.

ГРАБЛИ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ

Часть 1. Дзен по-карельски (или «Как Валера стал Буддой»)

Прошло полгода с того момента, как Валера вышел из комы.

И надо признать, это были самые странные полгода в истории посёлка «Заозёрный».

Местные жители, привыкшие видеть Валеру в трёх агрегатных состояниях (пьяный, злой или пьяно-злой), теперь крестились при встрече.

Валера бросил пить. Совсем. Даже на Новый год он чокался стаканом с гранатовым соком, глядя на собутыльников с такой вселенской мудростью, что у тех водка застревала в горле.

Он начал бегать по утрам. В Карелии. Зимой. В минус двадцать. Мужики у магазина делали ставки: он убегает от белочки или готовится в космонавты.

Он починил крыльцо, которое скрипело с дефолта 1998 года.

Он даже завёл блокнот «Дневник Благодарности», куда каждое утро каллиграфическим почерком (насколько позволяли трясущиеся с непривычки руки) записывал: «Спасибо за то, что "Нива" завелась» и «Спасибо, что я не умер».

Валера чувствовал себя монахом Шаолиня, который по ошибке реинкарнировал в тело 50-летнего механика. Он был спокоен, как удав под транквилизаторами.

Если ломался мотор – он дышал по квадрату.

Если звонил Колымыч (теперь уже вежливо) – он использовал технику «Наблюдатель».

– Я познал жизнь, – думал Валера, намазывая масло на бутерброд весенним утром. – Я теперь Скала. Я вышел из Матрицы. Я – Нео в свитере с оленями.

В этот момент в дверь постучали.

Настойчиво. Нагло. Так стучат только люди, у которых совесть атрофировалась ещё в яслях.

Часть 2. Испытание идиотом

На пороге стоял Семён. Сосед.

Семён был человеком-катастрофой. Если бы лень, жадность и наглость решили завести ребенка, это был бы Семён.

Он был одет в грязный бушлат, от него пахло вчерашним праздником жизни и «Беломором».

– Здорово, сосед! – гаркнул Семён, пытаясь протиснуться в прихожую, не снимая кирзовых сапог. – Слышь, Валерка, дело есть. Дай перфоратор. И генератор. И пилу. Мне баню подправить надо. А то тёща приезжает, сожрёт ведь, если пол гнилой увидит.

Старый Валера (версия 1.0, «Терпила») либо безропотно отдал бы всё (лишь бы отстали), либо послал бы матом.

Валера 2.0 (Просветлённый) решил действовать по методике прошлого квеста-путешествий.

Он сделал глубокий вдох.

– Привет, Семён, – сказал Валера голосом психотерапевта. – Я рад тебя видеть, но инструмент не дам. Он мне самому нужен. К тому же, в прошлый раз ты вернул дрель сломанной и сказал, что «она сама устала».

– Да ладно тебе! – Семён по-хозяйски шагнул на чистый линолеум, оставляя куски весенней грязи. – Мы ж соседи! Чё ты жмёшься? Зазнался, что ли? Деньги появились, ремонты делаешь, так теперь и пилу жалко для пацанов?

Валера посмотрел на грязный след.

Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, проснулось что-то древнее. Что-то, что не лечится дыханием.

«Протокол Эмоции: я чувствую раздражение», – подумал Валера. – «Принимаю. Дышу. Я выше этого…»

– Семён, – Валера натянул улыбку. – Пожалуйста, выйди. Я сказал «нет». Это моя Личная Граница.

– Граница? – Семён заржал и смачно сплюнул на пол. Прямо на новый коврик с надписью «Welcome». – Ты чё, Валер, в секту вступил? Граница у тебя в паспорте, а тут ты просто жмот! Тьфу!

И тут Валера сломался.

Методика вылетела из головы, как пробка из шампанского. Дыхание «4-6» сбилось на режим «убивать». Принятие реальности сменилось желанием изменить реальность путём нанесения тяжких телесных.

– Ах ты тварь! – заорал Валера, хватая Семёна за грудки. Голос его сорвался на фальцет. – Я тебе сейчас этот перфоратор в жопу засуну и на режим «отбойный молоток» поставлю! Пошёл вон из моего дома! Урою, сука!

Он вытолкал соседа взашей, пнул его сапогом под обширный зад так, что Семён пролетел крыльцо, не касаясь ступеней, и приземлился в лужу.

Валера хлопнул дверью с такой силой, что с полки упала икона Николая Чудотворца и портрет Илона Маска (Валера повесил его для мотивации, «визуализировать успех»).

Часть 3. Возвращение Системного Администратора

Валера стоял в коридоре, тяжело дыша. Руки тряслись. Лицо горело.

Внутри было мерзкое, липкое чувство. Стыд. Обида. И ощущение полного краха.

Полчаса назад он был Буддой. А сейчас он был истеричкой, которая орёт на алкаша.

– М-да, – раздался в тишине знакомый бархатный баритон. – Шаолинь пал. Крепость взята одним пьяным гоблином. Технический нокаут в первом раунде.

Валера вздрогнул. Он не слышал этот Голос полгода.

– Ты?! – мысленно воскликнул он. – Ты вернулся? Зачем? Поржать?

– А я никуда не уходил, – усмехнулся Голос. Теперь он звучал ещё более по-деловому, как антикризисный управляющий, который приехал принимать объект после аварии. – Я просто сидел в бэк-офисе и наблюдал, как ты наслаждаешься своей «просветлённостью» в одиночестве. Легко быть святым, когда тебя никто не трогает, да, Валера?

Валера сполз по стене на пол.

– Я сорвался, – угрюмо признал он. – Он меня вывел. Он на пол плюнул! Он меня жмотом назвал!

– Конечно, вывел. Потому что твоя «осознанность» была тепличной. Ты выучил Инструкцию к Себе. Ты починил сервер. Но у тебя полностью сломан Интерфейс связи с внешним миром.

– Какой интерфейс? – спросил Валера, поднимая Икону и Илона Маска.

– Коммуникация, Валера. Люди – это хаос. Они не дышат по квадрату. Они манипулируют, врут, давят на жалость, нарушают договоренности, плюют на коврики. И твои медитации тут не помогут. Тут нужны Протоколы Взаимодействия. Ну или ты….. просто становись Монахом где-то в глуши и кайфуй от своей псевдо мишуры.

Часть 4. Новый контракт (В люди)

– Ты либо терпишь («Хороший парень»), либо убиваешь («Псих»), – продолжал Голос. – Середины нет. У тебя нет навыка управления конфликтом. Нет навыка экологичных границ. Ты не умеешь продавать свою ценность, не умеешь строить близость без зависимости.

– Это правда, – вздохнул Валера. – У меня на следующей неделе сын приезжает. С какой-то «небинарной персоной». Я боюсь, что я их обоих выгоню, как Семёна. А ещё клиент крупный намечается, ремонт катера для турбазы, а я боюсь цену назвать, вдруг откажется… Я всё ещё чувствую себя, как там в умной книге говорилось, этим….самозванцем.

– Вот этим и займёмся, – сказал Голос. – Готовься. Вторая часть марлезонского балета. На этот раз мы не будем лежать в коме. Мы будем действовать в полевых условиях.

– Куда мы? – спросил Валера обречённо. – Опять камни таскать?

– Нет. Камни ты таскать научился. Теперь будем учиться разговаривать. Мы отправляемся туда, где слово весит больше, чем золото. И где за неправильное слово могут пристрелить.

Пространство кухни начало расплываться. Запахло порохом, пылью прерий, конским навозом и дешёвым виски.

Валера посмотрел на свои руки. Вместо перфоратора он сжимал тяжёлый, воронёный «Кольт Миротворец».

На груди блеснула жестяная звезда.

– Дикий Запад, Валера, – прошептал Голос. – Добро пожаловать на переговоры. Твоя задача – выжить и не стать убийцей,… ну и не сдохнуть)

(Конец Пролога)

ГЛАВА 2. ШЕРИФ НЕ ВЕДЁТ ПЕРЕГОВОРОВ (Дикий Запад)

Часть 1. Добро пожаловать в Ад (версия 1880)

Валера открыл глаза и сразу понял три вещи.

Во-первых, на нём были сапоги, которые жали так, будто их делали специально для пыток.

Во-вторых, от него пахло смесью лошадиного пота, табака и чего-то прокисшего (возможно, его собственной репутацией).

В-третьих, он сидел за столом, на котором стояла недопитая бутылка виски, а напротив сидел мужик, у которого зубов было меньше, чем у Валеры пальцев на одной руке, и целился ему в лоб из револьвера.

– Ну чё, шериф? – прошамкал Беззубый. – Ссышь?

Валера сглотнул. Горло обожгло, будто он проглотил ежа.

– Ссу, – честно признался он. – Но исключительно из-за проблем с простатой. Возраст, знаешь ли, не тот, чтобы сдерживаться.

Беззубый моргнул. Такой наглости он не ожидал. Обычно шерифы либо хватаются за пушку, либо молятся.

В этот момент в голове Валеры включился Голос.

– Спокойно, ковбой. Ты – Джон «Скала» Смит. Шериф города Пыльная Дыра (да, название так себе, но и бюджет у нас не резиновый). Этот милый джентльмен – Билли Кид, местный гопник. Он проверяет твои Границы.

– Он проверяет мой лоб на прочность пулей! – мысленно взвизгнул Валера.

– Нет. Он играет в доминирование. Это чистая этология. Он хочет, чтобы ты испугался. Если испугаешься – ты труп. Если нападешь – ты труп (потому что стреляешь ты, Валера, как и танцуешь – хреново). Включи Протокол «Конфликт».

Часть 2. Теория Границ (или «Кто здесь главный?»)

Валера вспомнил методику.

Остановка. Не реагировать на стимул.

Дыхание.

Наблюдатель.

Он посмотрел на Билли.

Что он видел?

Билли нервничал. У него дрожал палец на спусковом крючке. Он был пьян и хотел утвердиться перед дружками, которые ржали у барной стойки. Ему не нужно было убивать шерифа, ему нужно было шоу.

«Агрессия – это всегда защита», – всплыла фраза из тренинга. – «Тот, кто нападает первым, на самом деле боится, что его не уважают».

– Билли, – сказал Валера спокойным, скучным голосом, каким обычно объявляют остановку в метро. – Убери пушку. Ты её не почистил. Я вижу ржавчину в стволе. Если выстрелишь – разорвёт ствол и оторвёт тебе руку. А ты ей, я подозреваю, не только стреляешь, но и… кхм… скрашиваешь одинокие вечера.

Билли опешил. Он рефлекторно глянул на ствол.

Этой секунды хватило.

Валера не стал стрелять. Он просто взял со стола тяжелую бутылку и коротким, отработанным движением (видимо, мышечная память Джона Смита сработала быстрее мозга) опустил её на голову бандита.

Бдыщ!

Билли сполз под стол, как мешок с картошкой.

– Граница установлена, – прокомментировал Голос. – Жёстко, но эффективно. Ты не убил его, но ты остановил агрессию.

Часть 3. Город, который не умеет говорить «Нет»

Валера вышел на улицу, потирая ушибленную руку. Город Пыльная Дыра оправдывал название. Грязь, салун, церковь и бордель.

К нему подбежал мэр – пухлый человечек в костюме не по размеру, похожий на испуганного хомяка.

– Шериф! Шериф! – заверещал он, хватая Валеру за рукав. – Вы слышали? Банда Эль Дьябло едет сюда! Они будут здесь к закату! Они заберут всё! Зерно, деньги, женщин!

– И что вы предлагаете? – спросил Валера, пытаясь стряхнуть мэра.

– Мы должны отдать им всё! – затряс щеками мэр. – Чтобы они нас не тронули! Мы должны быть гибкими! Мы должны проявить толерантность и дипломатию!

Валера посмотрел на горожан. Они стояли кучками, испуганные, готовые сдать всё, лишь бы их не били.

– Знакомая картина, – хмыкнул Голос. – Помнишь себя с Колымычем пять лет назад? «Заберите всё, только не бейте». Это позиция Жертвы. Они путают Гибкость со Слабостью.

– Они думают, что если откупятся, то спасутся, – подумал Валера. – Но агрессор не останавливается, когда ему дают. Он останавливается, когда его останавливают. Это закон физики.

– Мэр, – сказал Валера громко. – Если мы отдадим им всё сегодня, завтра они вернутся и заберут ваши штаны. А послезавтра – вашу жизнь. Потому что вы сами научите их, что вас можно грабить.

– Но мы мирные люди! – пискнул мэр. – У нас нет оружия! Мы не умеем конфликтовать!

– Конфликт – это не война, – сказал Валера. – Конфликт – это способ установить правила. Если у вас нет правил – вы не общество, вы кормовая база.

Часть 4. Тренинг для трусов (Ответственность без вины)

Валера собрал мужиков в салуне. Их было человек двадцать. Фермеры, лавочники, бармен. Вид у них был такой, будто их уже похоронили и забыли отпеть.

– Значит так, – сказал Валера, залезая на барную стойку (сапоги скользили по разлитому пиву). – Банда едет. У нас два варианта.

Первый: мы встаём в коленно-локтевую позу. Это безопасно. Но больно и унизительно.

Второй: мы говорим «Нет».

– Но они нас убьют! – крикнул кто-то из угла. – Ты шериф, ты и воюй! Мы тебе налоги платим!

– О, классика! – засмеялся Голос в голове. – Перекладывание ответственности. «Ты папа, ты и решай», «Ты начальник, ты и думай».

– Я шериф, – кивнул Валера. – Но я один. А их тридцать. Я могу убить двоих, а остальные двадцать восемь сожгут ваши дома и изнасилуют ваших коров. Так что это не моя проблема. Это наша проблема.

Валера слез со стойки и подошёл к самому здоровому фермеру.

– Тебя как зовут?

– Боб.

– Боб, у тебя есть дочь?

– Есть. Сьюзи.

– Ты готов к тому, что Эль Дьябло заберёт Сьюзи?

Боб покраснел. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

– Я убью его!

– Вот! – Валера поднял палец. – Это Злость. Это ресурс. Вы все боитесь, потому что думаете, что защита – это «быть плохим». Вы думаете: «Если я буду стрелять, я стану убийцей».

– А разве нет? – спросил священник.

– Нет, падре. Есть разница между Агрессией и Твёрдостью. Агрессия – это когда ты нападаешь, чтобы забрать чужое. Твёрдость – это когда ты стоишь на своём, чтобы защитить своё.

Валера обвел взглядом зал.

– Вы не виноваты, если будете защищаться. Ответственность без Вины. Вы имеете право на свои деньги, своих женщин и свою жизнь. И никто не имеет права это забрать, если вы не разрешите.

В глазах Боба что-то щёлкнуло. Он перестал быть «мирным фермером». Он стал отцом.

– У меня есть дробовик, – буркнул он.

– А у меня винтовка, – сказал бармен. – От деда осталась.

Часть 5. Развязка (Границы в действии)

На закате банда въехала в город. Эль Дьябло – красавчик в сомбреро, весь в патронташах – гарцевал на коне.

– Эй, гринго! – крикнул он. – Где мои подарки? Где текила? Где девки?

Улица была пуста. Только посередине, на пыльной дороге, сидел Валера на стуле и чистил ногти большим ножом (тем самым, «Сувенир из Сочи», который материализовался вместе с ним).

– Привет, Дьябло, – сказал он лениво. – Текила в баре, но платная. Девки дома, с мужьями. Подарков не будет. Санта Клаус ушёл в запой.

Эль Дьябло рассмеялся.

– Ты смелый, шериф. Или тупой. Ты один?

– Я? – Валера удивлённо поднял брови. – Нет. Я просто переговорщик.

Щёлк-щёлк-щёлк.

На крышах, в окнах, за бочками показались стволы. Боб с дробовиком. Бармен с винтовкой. Даже мэр с маленьким дамским пистолетиком (но выглядел он решительно, как хомяк-убийца).