Марс в семи шагах

Команда «везунчиков»

Шел третий день российской экспедиции к Марсу. После взлета с Земли это был уже десятый день, но после выхода на траекторию полета к Марсу – третий. Семь дней перестыковок, переноса оборудования на межпланетную станцию, проверки крепления грузов, работы ядерной силовой установки и десятка вспомогательных систем, заправки водой и газами, смены орбит и вот они, команда космонавтов из четырех человек, на пути к Марсу, до которого лететь еще 37 суток.

Все члены команды в космосе не первый раз, к невесомости быстро привыкли, но вот та невесомость, точнее незначительная гравитация, что была на их корабле, вынуждала приспосабливаться заново, поскольку требовала слома наработанных привычных действий и реакций. Из-за этого поначалу было немало курьезов, связанных с тем, что свободное движение вдоль корабля было не такое, как поперек. Все из-за незначительной квази-гравитации, которая возникала от небольшого постоянного ускорения, создаваемого плазменными двигателями, питавшимися от ядерной энергетической установки. Половину пути к Марсу двигатели работают на разгон, потом будет разворот или, точнее, кувырок корабля и вторую половину пути пролетят в режиме торможения. Так что с мини-гравитацией они будут вплоть до промежуточной точки, до Марса. А промежуточная она потому, что после завершения миссии им еще лететь обратно, и конечная точка их полета будет уже на Земле.

Не секрет, что к полету на Марс готовилось несколько команд: основная и два дублирующих. Обычно основная команда и выполняет полет. Все космонавты ревнуют друг друга до формирования команд, поскольку готовы, как правило, все, но не всем выпадает удача. Можно всю жизнь тренироваться, изучать матчасть и совершенствоваться, но время идет, а в основной состав можно и не попасть.

В этот раз один из членов основного состава незадолго до старта получил травму во время тренировки. Ничего серьезного, если бы не столь ответственная миссия. Поэтому государственной комиссией было принято неприятное решение: к Марсу полетит дублирующий экипаж.

Тренировались и готовились все три экипажа, но неожиданная замена привела одного члена нового основного экипажа в сильное перевозбуждение, чуть было не поставившее вопрос о готовности к перелету. Не важно, что это был только один из членов экипажа – биолог Ромм Татьяна Сергеевна, заменить ее было уже невозможно. Но она справилась, не без помощи своих коллег по экипажу, и вопрос об очередной замене основного экипажа был снят с повестки. В центре подготовки все единодушно пришли к заключению, что теперь к Марсу полетит команда «везунчиков». И вот теперь они уже на пути к Марсу.

Место, где «Землей намазано»

Любое место обитания человека, и космическая станция не исключение, человек обживает и приспосабливает под свои привычки и предпочтения, преобразует пространство под себя. Но иногда, как и сейчас на межпланетной станции, само пространство создает условия для творчества и реализации возможностей, которых никогда ранее не было. Станция, в которой они теперь летели к Марсу, была просторной и экипаж не мог этим не воспользоваться.

Последние годы стало традицией всех российских космонавтов «тестировать» эффект Джанибекова: любые вращающиеся предметы выделывают немыслимые пируэты в виде ритмичных неестественных «переворотов». Хотя все уже ранее бывали в космосе и такие эффекты наблюдали, экипаж все же не лишал себя возможности на досуге устроить очередное высокотехнологичное цирковое представление, переходившее в соревнование на экстравагантность и эффектность придуманных номеров. Микрогравитация на эффект Джанибекова никак не влияла, за исключением того, что «игрушки» все время норовили улететь в сторону «хвоста» корабля. Так в команде родилась шутка, что, поскольку все они с Земли, в хвосте корабля «Землей намазано», потому всех и все туда «тянет».

Команда состояла из четырех человек разной специализации.

Командир корабля летчик-космонавт полковник Седых Петр Петрович, 45 лет, поджарый мужчина крепкого телосложения, был самым спокойным и предпочитал быть зрителем всех забав, но другие члены команды не могли спокойно это терпеть и находили способы вовлекать своего командира в устраиваемый «цирк с болтами», как они его называли. Название пошло от того, что разные гайки-барашки и болты изначально использовались для наблюдения эффекта Джанибекова, это уже после пробовали всякое разное. Особенно впечатляло кувырканье пластиковой бутылки с водой. Однажды попробовали «закрутить» свернувшегося клубком инженера Игоря Тропинина: он тоже стал кувыркаться, так что занял все пространство в кубрике. Как потом описывал сам Игорь, ощущения были необычные, поскольку показалось, что кто-то периодически мягко хватал его за голову и ноги и хорошо встряхивал, а внутри живота в это время шевелись кишки. В кораблях, в которых их выводили на орбиту и даже на орбитальной станции у них не было для таких развлечений столь большого пространства, как на межпланетном корабле, потому никто не мог отказать себе в новом опыте. Естественно, всем захотелось самим все попробовать и шоу продолжилось.

Третьим в экипаже был врач-космонавт подполковник медицинской службы Черемисов Геннадий Владимирович. Он ко всем опытам, в которых участвовали члены экипажа, относился серьезно, дотошно опрашивал об ощущениях и самочувствии и записывал все в дневник. Особенно подробно он описал свой собственный эксперимент. Его он проводил вновь и вновь, и каждый раз чем-то дополнял свои наблюдения. Тем более, что, ради шутки, ребята прикрепили ему к его комбинезону что-то вроде хвоста, и вот этот хвост оказался самым настоящим «дьяволом» – вертел Геной во все стороны. В шутку назвали этот хвост, обыграв имя врача, «гены дьявола».

Геннадию Владимировичу эти опыты были особо интересными по двум причинам: он мало что понимал в механике движений, тем боле такой, которую и понимающие объясняли лишь через сложные математические формулы, в которых были одни интегралы. Во-вторых, в столь сложных перелетах следует создавать искусственную гравитацию, а самый простой способ, в чем он был ранее искренне убежден, – это вращение. Каково же было его разочарование и удивление, когда ему сказали, что так не просто нельзя, это опасно! Потому что вращающийся корабль будет периодически «кувыркаться» через голову, как бы споткнувшись о невидимую преграду, а с работающим двигателем это собьет всю динамику полета, и они могут пролететь мимо Марса в открытый космос! А вариант двух капсул на тросах, так популярный в фантастических рассказах прошлого, просто убийственен, так как при перевороте тросы могут перекрутиться и спутаться в клубок со всеми вытекающими катастрофическими последствиями. Вот Геннадий Владимирович и пытался понять через ощущения то, что не укладывалось у него в голове: как можно «споткнуться», вращаясь в невесомости?!

Кстати, он пытался обсудить, как так получается, что, столько лет летали в космос (с 1961 года), а про эффект Джанибекова узнали только двадцать пять лет спустя и то совершенно случайно? И тут инженер Геннадий поведал «страшную тайну» научной космонавтики: оказывается, космонавты и инженеры все время обо что-то «спотыкались» и «спотыкаются» до сих пор!

Полеты в космос – это всегда «полет в неведомое»

Например, когда запускали Луну-9, которая первой приземлилась на саму Луну, и наши, и американские ученые, да и все в мире были уверены, что на ней слой пыли в 10 метров! Это с трехэтажный дом! И, чтобы аппарат не утонул в этой пыли «с головой», сделали ему «лепестки»– лодочки. Он потому специально ходил в музей Космонавтики, рассматривал этот аппарат… Но каково же было удивление тех же ученых, когда Луна оказалась почти «голой» – всего 5-10 см пыли…

Командир поддержал, вспомнив про первый выход Леонова в открытый космос: в бассейне скафандр вел себя в соответствии с расчетами, а в открытом космосе раздулся! А сколько еще было «нештатных ситуаций»? Пришлось в подготовку включать тренировки на выживаемость в экстремальных условиях после посадки в поле, на воду или в лесу. И много еще чего.

Врач Геннадий попытался «подвести черту», сказав, что в этот-то раз уже все предусмотрели, но со стороны других членов команды встретил молчание, которое прервал инженер, постучав себя по лбу:

– Тьфу, тьфу, – и с улыбкой добавил, – череп приравнивается к дереву!

Четвертым членом экипажа была биолог Ромм Татьяна Сергеевна. Опыт полетов на станции у нее был меньше других, но она-то как раз надеялась на неожиданности в ее профессиональной области.

В целом экипаж провел больше шести месяцев вместе, был слажен еще на земле и здесь неожиданностей не предполагалось.