Еж с топорами: Агент вне реестра

Глава 1. Суд

– Встать, суд идет, – проговорил синтезированный голос ИИ-секретаря.

Я встал. В зал вошел судья в тяжелой черной мантии. Она оборками падала до самого пола, легко скользила и словно парила в воздухе. Складывалось впечатление, что судья не идет, а, подобно привидению, плавно перемещается над полом, не касаясь его.

Мы встретились взглядами. Взгляд у него был тяжелый, пронизывающий. Казалось, он заглядывает в саму душу и видит не только то, что лежит на поверхности, но и всё, что скрыто в самых дальних и темных ее уголках.

– Снимите наручники с подсудимого. Я думаю, этот аксессуар в данном случае лишний. Как вы считаете, молодой человек? – обратился судья ко мне.

Я только повел плечами – какая разница? Сути происходящего это не меняло. Подошедший конвойный взял кандалы, приподнял их на уровень пояса и щелкнул замками, освобождая мои руки. Оглянувшись в поисках места, он пристегнул пустые наручники к прутьям клетки, стоявшей рядом.

– Прошу садиться, – продолжил судья. Я сел, конвойный остался стоять за спиной.

– Заседание суда открыто. – Судья сухо стукнул деревянным молоточком по столу.

– Слушается дело № ИК-9745. Подсудимый – гражданин республики СОМ Холмогорцев Сергей Иванович, 2352 года рождения. Обвиняется по статье 984, пункт 4 военного кодекса федеративной республики СОМ, а именно: проникновение на военный объект с целью хищения, – бесстрастно забубнил электронный секретарь. – Состав суда…

Дальше я не слушал. Мысли вернулись к событиям, предшествующим этому дню. К моему твердому решению после «академки» не идти на военную службу и уж точно не наниматься в корпорации. Я хотел работать только на себя, ради собственной независимости. Вы сочтете, что это недальновидно? Возможно. Погибнуть в сражении за чьи-то политические амбиции или в споре за территорию «горячо любимой отчизны» – почетно, но одноразово. Если проанализировать историю государства и стандартный срок службы, вероятность не дожить до пенсии становится пугающе реальной. Мне же хотелось не просто дотянуть до отдыха, но и встретить его в здравом уме и при полном здоровье.

Работа на корпорацию могла обеспечить сытую жизнь и достойную старость. Но всегда есть «но». Представьте: день за днем, год за годом выполнять один и тот же рейс по заданному шаблону. Это реально, но вот сохранить при этом рассудок – вряд ли. Вы возразите, что в корпорации всегда есть карьерный рост. Да, есть. Пилот – старший пилот – ведущий – главный – пилот над всеми пилотами… и, наконец, тот, кто уже давно не летает, но мнит себя мудрее всех, кто стоит ниже на этой иерархической лестнице. Вы все равно будете пилотом. Вас никогда не назначат директором филиала и уж тем паче младшим компаньоном или основным акционером. Вы всегда будете гнуть спину на работодателя. Вам, безусловно, будут платить, и платить хорошо. Но получать прибыль и реально зарабатывать будут только владельцы корпораций. Так что никаких корпораций – только на себя.

Но как работать на себя, имея после «академки» лишь два гражданских костюма, парадный выпускной мундир военного образца, диплом пилота общереспубликанского образца и две тысячи кредитов на карте федерального банка? Ответ: никак.

Еще в академии я узнал, что в нашей системе за вторым поясом астероидов находится поле металлолома – эхо былых сражений. А на станциях шахтеров процветает черный рынок, где можно сбыть интересные детали, устройства, оружие и всё то, что кратко именовалось «товарами и услугами, не допущенными к гражданскому обороту».

Образ своего будущего я сложил еще в курсантские годы. Поэтому вопросы «как добыть» и «куда сбыть» изучал наравне с основными предметами. К окончанию академии я на законных основаниях владел небольшим транспортным кораблем, оборудованным манипуляторами для разделки лома, и парой связей среди нужных людей в поясе астероидов.

Оставалась одна проблема: свалка являлась закрытым военным объектом. Получить лицензию на ее разработку официально, полуофициально или даже через взятку было невозможно. Периметр охраняли автоматические станции. На это я и сделал ставку. Автоматике безразлично, кто и зачем идет в зону, – ей важно лишь наличие кода доступа. А любой код можно перехватить, нужна лишь соответствующая аппаратура.

В течение месяца я барражировал вокруг свалки, ожидая любого транспорта, заходящего за «буйки». Наконец мне попался челнок техобслуживания автоматических станций. Код я перехватил без труда. Иногда бывает полезно вникать в науки, которые преподают в военных учреждениях.

Через день после того как обслуживающий транспорт скрылся, я скормил станции добытый код и направил корабль к намеченной цели. В качестве первого объекта я выбрал кормовую часть разбитого крейсера. Моим планом был демонтаж малых маневровых двигателей и всего ценного, что попадется на глаза и влезет в трюм. Учитывая мощность и управляемость моего судна, я не решился брать на буксир ничего крупного на внешнюю обшивку. Проблемы с центровкой мне были не нужны: жадность – чувство замечательное, но не в такой ситуации.

Подлетая к обломкам, я увидел, как в мою сторону разворачивается турель тяжелого лазера. Душа ушла в пятки. В голове бился один вопрос: какого хрена эта железка всё еще на боевом дежурстве?! Долго размышлять не пришлось – я бросил корабль в маневр уклонения. Но транспортник – не юркий истребитель, его динамика в разы хуже.

Корпус тряхнуло. На панели разом вспыхнули красные индикаторы пяти отсеков и, что хуже всего, двигательной установки. Дело дрянь: еще один выстрел, и будущее для меня просто не настанет. Но второго залпа не последовало. Дрожащими от адреналина руками я довернул камеру наружного обзора и увеличил зум. Из турели в открытый космос вырывались всполохи внутреннего пламени.

«Сломалась-таки железяка. Вовремя», – подумал я, переводя дух.

Надел и загерметизировал скафандр, после чего отправился оценивать масштаб бедствия. Больше всего волновало состояние дюз. Открыв двигательный отсек, я оторопел: вместо левого двигателя зияла пустота и открытый космос. На правом отсутствовала нагнетательная система и кусок рефлектора, а из пробитого корпуса системы контроля тяги лениво сочился дым.

«Приехали», – мелькнуло в голове. На свалке металлолома официально появился новый объект. С такими повреждениями корабль стал неуправляем – он продолжал лететь по инерции в заданном направлении, и изменить курс было невозможно. Дальнейший осмотр оптимизма не добавил: вся левая сторона корпуса вплоть до рубки была разрушена. Из двигателей в строю остались только передние маневровые правого борта и тормозные. Вывод один: кораблику амба.

Вернувшись в рубку, я нажал кнопку экстренной связи. Коротко сообщил диспетчеру, кто я и где нахожусь, после чего стал дожидаться спасательную команду – по совместительству ставшую и моей конвойной группой.

– Подсудимый вину не отрицает, правонарушение признает полностью. Прошу учесть это при вынесении приговора, – вещал мой ИИ-адвокат.

– Что же, понятно. Но я хотел бы выслушать самого обвиняемого, – произнес судья. – Зачем вы, молодой человек, вообще туда сунулись? Вы осознавали степень опасности? Вы ведь чудом остались живы.

Что я мог ответить? Да, я знал об опасности, но не додумал, что спустя столько лет охранные системы подбитых судов всё еще будут функционировать. А на вопрос «зачем»… тут всё просто. Деньги. Деньги на нормальный транспортник с комплектом ИИ, заменяющим экипаж, и автоматической системой ремонта. Не подумайте, я люблю людей, но людям нужно платить. А платить мне пока было нечем.

Я пожал плечами. Отвечать честно не было смысла, а врать не хотелось. Судья, не дождавшись ответа, углубился в изучение материалов дела.

– Диплом военного пилота, краска еще не просохла… IQ 120 – ну, не тупой, однозначно. Происхождение: сирота, уроженец планеты Рама.

Тут судья снова взглянул на меня. Ну да, сирота с Рамы. И что? Нас таких в «академке» было большинство – с Рамы, с Аллами и прочих окраин. Мы те «счастливчики», которым удалось пережить столкновения всех со всеми или просто уцелеть по чьей-то ошибке.

– Ну и что мне с тобой делать? – пробормотал он.

– Согласно кодексу, срок заключения составляет от двух до пяти лет, – вставил ИИ-секретарь.

– Прошу учесть осознание и признание вины моим подзащитным! – вмешался в монолог судьи адвокат.

– Да заткнись ты, – неожиданно перешел на эмоции судья. – Я и так вижу и осознание, и признание. Вот только раскаяния и обещаний больше не делать глупостей – не вижу.

– Обвинение, учитывая характеристику подсудимого и добровольное признание вины, считает возможным назначение минимального срока, – подал голос ИИ-обвинитель.

– Секретарь, фразу, обращенную к адвокату, убрать из протокола, – уже спокойнее произнес судья.

– Уверяю, мой клиент раскаивается и обещает…

– Да-да, не продолжай, – судья оборвал тираду адвоката взмахом руки. – Ну и что мне делать с тобой, пилот?

Я снова промолчал. Вариант «понять и простить» здесь не катил, а вымаливать невозможное не было смысла.

– Обвиняемому предоставляется последнее слово.

Я в очередной раз пожал плечами. Сказать было нечего. Судья встал. Электронный секретарь тут же объявил:

– Встать! Оглашается приговор по делу № ИК-9745.

Судья выдержал паузу и начал:

– Суд, рассмотрев материалы дела, выслушав доводы сторон и учитывая характеристику из учебного заведения, постановил: признать гражданина республики СОМ Холмогорцева Сергея Ивановича виновным по статье 984, пункт 4 Военного кодекса. Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на два года с отбыванием в колонии общего режима. Срок отбытия наказания считать с момента вынесения приговора. В срок заключения включить время пребывания под стражей в период следствия. Учитывая профессию и положительные характеристики с места обучения, суд считает возможным в качестве исключения заменить отбывание в колонии на работу под надзором на государственном объекте военного назначения по основной специальности.

Судья сделал паузу, глядя мне прямо в глаза, и добавил:

– Подсудимый имеет право подать прошение об амнистии через один год при наличии положительных отзывов с места отбытия наказания. Весь доход от деятельности осужденного подлежит обращению в бюджет республики. Конвой, увести заключенного.

– Заседание по делу № ИК-9745 считать закрытым, – произнес судья.

Раздался сухой, окончательный удар молоточка.

Глава 2. Разговор в баре

– Ну, что ты сегодня такой хмурый?

Трое сидели за столиком. Он стоял чуть в стороне, в небольшой нише, откуда был виден весь зал бара, но при этом компания оставалась скрыта от общей сутолоки.

– В кои-то веки смогли собраться вместе, а ты как будто не здесь.

– Да, немного скверно на душе… Помните бои на Раме?

– Да такое хрен забудешь. А чего ты вдруг про Раму заговорил?

– Сегодня судил мальчонку, пилота. Пацан сразу после учебки сунулся в кучу дерьма, что висит на орбите. Похоже, хотел деньжат поднять, да не повезло. Разворотило его корабль – то, что живой остался, просто чудо.

– Чудо, говоришь? Пилот-недоучка, а как он кордон проскочил?

– Код снял с сервисного челнока.

– Умен?

– Не глуп. IQ сто двадцать. Хотя под статью лезть и шею подставлять – тут ума тоже хватило.

– Сто двадцать… Да, неплохо.

– Ну, за былые и славные?!

Раздался звон стаканов. Выпив и закусив, компания продолжила разговор.

– Ну и что ты там «насудил», наш Глас закона? Карающий меч, Слепая Фемида в штанах и с тесаком под мантией?

– Два года. Минималка по закону, меньше никак. Взят на месте преступления, вина доказана, сам не отрицает. Так что два – и точка, иначе я сам под трибунал чести пойду.

– Да, круто… А что «пилот – ноги в компот»?

– Да за весь процесс и пары слов не произнес.

– Молчун?

– Не знаю. Скорее, всё сам понимал, а сотрясать воздух пустословием не хотел.

– Мужик, значит, он тебе в душу запал, – усмехнулся один. – Себя вспомнил в юности? Тоже ведь был пилотом «дырявых шлюпок».

– Запал. Нормальный пацан, правильный. А на пилотов батон не кроши – в грызло старперское дам, землеройка хренова!

– Ну, началось, поехало… – подхватил третий. – Раз правильный, чего в армию не пошел?

– Да хрен его знает. Видимо, какой-то пунктик у него на этот счет.

– И куда отбывать отправишь?

– К тебе. Там ты за ним и присмотришь, чтобы дальше в глупости не лез. Через годик, как мозги на место встанут, по амнистии отпустим.

– И всё так просто? «Отпустим» – и всё? – засомневался второй. – Куда он потом пойдет? Ты ведь весь заработок парнишки уже в бюджет определил. Без денег особо не погуляешь – опять в какую-нибудь авантюру ввяжется.

– Ну а что ты хотел?

– Мы в ответе за тех, кого приручили! – назидательно вздернул палец к небу собеседник.

– Правильно он говорит, – кивнул третий. – Надо бы к пацану присмотреться, может, и выйдет толк.

– Вот и присмотрись.

– Код, говоришь, снял? Ну-ну. Решено: присылай его личное дело ко мне завтра.

– А я за год научу его летать правильно. Чтобы не «долбило», когда и куда не надо.

– Ну, ты-то научишь… Знаем мы, к чему они у тебя летают. Все твои ученики по выпуску в одном направлении движутся: пьют водку да таскаются кобелями за всем, что еще способно шевелиться. А если не способно – расшевелят, и один хрен туда же!

– Ты мне льстишь. Я не такой. Я хуже!

Раздался дружный хохот и звон стаканов.

– Кстати, ты помнишь ту светленькую из бара?..

– Блин, вот только не начинай, Дон Жуан, про свои кобелиные победы!

– Ты не хочешь порадоваться за друга?

– В психологии есть утверждение, – второй многозначительно поднял палец, – что мужчина, прилюдно расписывающий успехи у слабого пола, является латентным пед…

– Ты меня сейчас обидеть пытаешься? – с вызовом спросил «спринтер».

– Нет, ну что ты. Я про то, что ты воспринимаешь это как забег на стометровку, а по сути это должен быть марафон длиной в жизнь. И бегун должен держаться одной дорожки. Ты хоть раз видел, чтобы хороший спортсмен на ходу перепрыгивал с одной полосы на другую?

– Ну, что же. Давайте тогда за спринтеров и марафонцев! – примирительно подытожил третий.

Раздался дружный звон стаканов. Вечер продолжался.

Глава 3. Перелет на каторгу

После суда меня под конвоем вернули в камеру. Посчитаем.

Следствие шло две недели – и то лишь потому, что следователь неожиданно занемог «болезнью живота». На первом же допросе после его выздоровления от него исходил мощнейший перегар. Видимо, лекарство, прописанное по такому случаю, не успело до конца выветриться из организма.

От окончания следствия до передачи дела в суд и самого заседания прошла еще неделя. Итого – три недели. Сто четыре недели срока минус три – остается сто одна. Умножаем на семь – семьсот семь дней в остатке. Будет время поразмышлять.

Принесли обед, но аппетита не было. Я лег на койку и провалился в сон.

Наутро пропущенные обед и ужин отозвались недовольным урчанием в желудке. До завтрака оставалось чуть меньше часа, когда в коридоре послышались шаги. Они затихли прямо напротив моей камеры. Раздался зуммер, и дверь отъехала в сторону.

– Осужденный КГ-567, Холмогорцев Сергей Иванович?

На меня смотрел конвоир квадратных очертаний, в холке под два метра. В камере я был один, так что отнекиваться, мол, «я – не я», учитывая габариты визитера, не хотелось. Пришлось отвечать:

– Я.

– С вещами на выход.

С какими вещами? Кроме того, что было надето на мне, я ничем не владел.

– Лицом к стене, руки за спину!

Конвоир застегнул на запястьях наручники, добавив вслух:

– Шалить не рекомендую.

Я повиновался. Интересно, что именно он подразумевал под «шалить» при такой разнице в весовых категориях?

– Вперед по коридору!

Так мы и шли: то лицом к стене, то марш по прямой. Наконец очередная дверь открылась, и мы очутились на причале. После низких потолков тюрьмы это помещение впечатляло масштабами. У пирса уже ждал корабль – самый заурядный, видавший виды «системник» с опущенной погрузочной аппарелью.

Ну что ж, далеко не повезут. Будем исправляться здесь же, в системе.

В памяти всплыли картинки причала нашей академии. Но, в отличие от него, здесь пол был расчерчен красными квадратами полтора на полтора метра. В центре каждого – желтый круг. Часть клеток уже была занята заключенными, но хватало и свободных. Мы подошли к одной такой в первой шеренге. Конвоир жестом указал, чтобы я встал в круг, и выдавил свое коронное: «Не шали». Я подчинился. Охранник обошел меня и встал позади, в такую же шеренгу, сформированную из конвоиров.

Дверь в очередной раз отворилась, и в зал вышел офицер. Он медленно обвел нас взглядом.

– Так, ну, практически все в сборе. Теперь слушаем меня. Сейчас вы, господа осужденные, будете погружены на корабль, который развезет вас по курортам…

Офицер осклабился:

– Что, поверили, ослоухие? Гы-гы… Нет, вас развезут по каторгам, к местам отбытия наказаний. Где вам самое место и откуда вы, я надеюсь, не вернетесь, – желчно добавил он. – Весь полет до пункта назначения вы будете находиться в одиночных камерах во избежание недоразумений. На корабле всего одна спасательная шлюпка – в отсеке для экипажа и гражданских лиц. Этот сектор отделен от вашей зоны бронепереборкой с гермодверью. Раздача питания автоматическая. Врач, если потребуется, прибудет только с вооруженной охраной. Как вы понимаете, за бортом – вакуум, так что любая попытка побега или захвата судна – затея пустая. Желаю всем удачного полета.

С этими словами офицер развернулся к выходу. Над дверью вспыхнул красный фонарь, и раздался резкий зуммер. Офицер замер. Дверь открылась, и в сопровождении четырех конвоиров вошел арестант, закованный по рукам и ногам в тяжелые цепи. Следом, под неумолчный вой зуммера и конвой целой «стайки» охранников, зашли еще трое. Четверка шла, с грохотом волоча кандалы по металлическому полу. Их остановили, как только они поравнялись с офицером. Тот несколько раз мелко кивнул, соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Добрый день, господа, – произнес он.

Арестанты молчали, безразлично уставившись в пустоту.

– Братья Пустоты… Не часто вас удается взять живыми, и уж тем паче – провести над вами праведный суд. Но любой истории приходит конец, и не всегда сказки кончаются фразой «жили они долго и счастливо». Думаю, остальные пассажиры не будут возражать, если вы первыми подниметесь на борт.

– Увести! – скомандовал офицер конвоирам.

Мы стояли и смотрели, как «братьев» подвели к шлюзу и по одному завели внутрь. «Братья Пустоты» были главной головной болью сектора. Пиратство, рэкет и прочие незаконные дела – если в новостях сообщали о наглом, бросающем вызов обществу преступлении, в нем почти наверняка были замешаны они. Власти годами не могли решить проблему: каждый раз «братья» уходили от погони за мгновение до захвата. Ходили слухи, что их «крышует» кто-то из верхушки правительства системы, но без доказательств это оставалось лишь досужей болтовней.

По одному нас подводили к шлюзу. Сверяли данные, место назначения. Конвоиры тюрьмы расписывались в передаче, корабельные – в получении «груза». Затем в сопровождении охраны нас разводили по камерам.

Одиночка три на три метра. Туалет, над ним умывальник и душ. Полка с полотенцами. Кровать, намертво привинченная к полу, с тонким жестким матрасом и крошечной подушкой. Стол, заслонка пищераздатчика вровень со столешницей и вмонтированный в стену монитор информационной сети. Вот и весь интерьер.

Экран ожил. С него на нас смотрел капитан:

– Добрый день, господа арестанты. Основные моменты полета вам уже разъяснили. Самой дальней точкой маршрута будет Грив-8, так что тем, кому «посчастливится», предстоит провести в пути один месяц. На время взлета и на протяжении всего рейса рекомендую быть пристегнутыми ремнями безопасности к кровати. Курение и распитие спиртных напитков на борту строго запрещено. Судно готово, через несколько минут мы отчаливаем. Еще раз проверьте ремни. Счастливого полета!

Ну прямо «Арестант Спейслайнс», не иначе. Монитор погас на секунду и вспыхнул вновь, транслируя изображение с фронтальной внешней камеры под звуки гимна республики. Наше судно сначала едва заметно, а затем всё быстрее выходило из дока станции.

Несмотря на пустой желудок, под вид открытого космоса на экране я уснул. Проснулся через какое-то время от шума пищераздатчика: створка отъехала, и на стол выехал поднос с обедом. Я сел за стол.

Обед как обед. На первое – борщ с кислой капустой на мясном бульоне и тушеная свекла. Мяса в тарелке не оказалось, но сверху плавало пятно сметаны. Учитывая мой суточный пост, суп «залетел» в желудок без возражений. На второе – макароны с котлетой, тоже в топку. Компот и булочка присоединились к компании. Когда всё улеглось, по телу разлилось приятное тепло и чувство сытости.

Стакан я решил оставить – на случай, если одолеет жажда, наберу воды из-под крана. Нажал кнопку над пищераздатчиком. Створка открылась, я просунул пустой поднос в щель. Снова нажал кнопку. Створка закрылась, но через несколько секунд отъехала назад, и поднос выехал обратно. Над проемом вспыхнула красная лампа.

«Сломался, что ли?» – подумал я.

Повторил операцию: засунул поднос, нажал кнопку. Створка закрылась и тут же открылась. Поднос снова выкатился наружу. Ну и как это понимать, прикажете?

Включился монитор.

– Заключенный КГ-567.

Я обернулся. С экрана на меня смотрел один из конвойных, что сопровождали меня в камеру.

– Если вас не затруднит, будьте любезны вернуть и стакан тоже.

– Я хотел оставить его, чтобы было куда набрать воды.

– В этом нет необходимости. И не важно, что вы хотели, – на слове «вы» конвойный сделал издевательский акцент. – Носик крана расположен достаточно высоко от раковины. Будьте любезны вернуть инвентарь.

В открывшееся окно я запихнул и поднос, и стакан, после чего нажал кнопку. В этот раз всё прошло без эксцессов. Монитор погас, унося с собой довольную ухмылку охранника.

После обеда прилег, но спать не хотелось. Сходил в душ. Вернувшись, коснулся пальцем монитора. Экран засветился, открывая меню информационной системы.

– Так, что тут у нас есть? – пробормотал я, пролистывая строчки.

«Распорядок дня и правила поведения на корабле» – неинтересно. Дальше.

«Основные законы федеративной республики СОМ» – мимо. Дальше.

«Подача жалоб, апелляций и ходатайств» – пока рано. Дальше.

«Новостной канал» – может быть, позже.

«Развлекательный канал» – а вот это уже теплее.

Я перешел во второе меню:

«Игры» – возможно.

«Фильмы» – угу, вперед.

Следующее меню предлагало жанры: документальные, исторические, комедии, приключения, драмы, ужасы. Я выбрал приключения и ткнул в первый же фильм по списку. На экране побежали титры.

Путешествие на тюремном судне «радовало» разнообразием и «насыщенной событиями» жизнью: завтрак – ожидание обеда – обед – послеобеденный отдых – ожидание ужина – ужин – время после ужина – сон. И так по кругу.

Эпизодически наш корабль причаливал к станциям, и часть пассажиров сходила, прибыв к месту назначения. Оставшиеся ждали своей очереди в этом бесконечном маршруте. Но у любого путешествия есть конец.

На пятнадцатый день пути, сразу после обеда, монитор в моей каюте ожил. С экрана на меня смотрело лицо давешнего конвоира.

– Заключенный КГ-567.

– Я.

– Цепочка для буя… – пробормотал он какую-то свою шутку. – Через два часа прибываем к твоему месту отбывания наказания. Собирай вещи. Ты сходишь там один, так что мы даже двигатели глушить не станем. Быстренько тебя передадим и «почапаем» дальше. Как понял?

– Так точно! Быть готовым через два часа!

– Ну вот, молодец. Все бы так…

Монитор погас. Опять это «собирай вещи». Издеваются они, что ли? Я вытянулся перед погасшим экраном и, приложив руку к виску, проорал:

– К высадке готов! Вещи собраны!

В оперативной рубке конвойный видел на своем мониторе, как КГ-567 лихо отдает честь пустоте.

– Лим, ты видел?

– Нет, а что там? – Лим подошел, размешивая сахар в стакане с чаем.

– Да этот парнишка, КГ-567, развлекается.

– Хорош тебе его доставать, – буркнул Лим. – Он же не из уголовных.

– Как сказать… Осужден за попытку хищения.

– Да дурак он просто, погорел случайно.

– Лим, ты что, к заключенному жалость испытываешь?

– Нет, мне тебя, ущербного, жаль. Недополучил ты, видимо, в детстве отеческой ласки, засранец, раз так к людям относишься.

– Я на тебя рапорт подам! – взвился первый.

– Да подавай, напугал! Мне один хрен на пенсию пора. Тебя одного боюсь оставлять – пропадешь ведь, – буркнул Лим.

С этими словами он отошел к столу и продолжил смотреть новости, прихлебывая чай. На экране сменялся видеоряд с места событий, за кадром звучал голос диктора:

«…Очередное дерзкое ограбление, совершенное бандитами из преступного клана "Братья Пустоты". На этот раз целью стали продовольственные склады высшего военного командования сил обороны системы. В результате налета похищено несколько контейнеров элитного коньяка многолетней выдержки с планеты Фрион, ящики консервированных омаров и прочих деликатесов, входящих в скромный перечень довольствия наших военачальников. Ущерб уточняется. Правительство и силы безопасности в очередной раз не справились с возложенными на них обязанностями…»

– Слышь, Обормот? Кажись, наши генералы остались без десерта! – раздался радостный голос Лима, подкрепленный коротким смешком. – Эх, был бы моложе, сам бы к ним рванул.

– Тебя бы поймали и вздернули. Висел бы, а изо рта язык торчал, – второй конвоир изобразил пантомиму: свел глаза к переносице, склонил голову к плечу и картинно обхватил шею руками.

– Ладно, где там наша заначка? Доставай, такое дело нужно отметить! – подытожил Лим.

Глава 4. Начальник транспортного отдела ГЗП №4

Как и обещал конвойный, через два часа меня уже передавали охране станции. Процедура повторилась в точности: сдали – расписались в журнале, приняли – расписались в журнале. И опять последовало это привычное: «Лицом к стенке!», «Вперед по коридору!».

Мы остановились у двери с табличкой «Начальник транспортной службы». Оставив меня у стены, конвоир постучал, приоткрыл дверь и доложил:

– Заключенный КГ-567 доставлен. Разрешите ввести?

– Просим, просим! Давай сюда голубчика! – раздалось изнутри.

Конвоир взял меня за локоть и втолкнул в кабинет, зайдя следом. За столом сидел худощавый пожилой человек. Вдоволь на меня насмотревшись, хозяин кабинета обратился к конвоиру:

– Будьте любезны, снимите наручники с гостя.

Охранник, замявшись, ответил:

– Так не положено же…

– Бунт на корабле? – брови хозяина кабинета иронично взметнулись.

Конвоир тяжело вздохнул, посмотрел на меня и нехотя снял наручники.

– Никак нет, господин начальник! – и, уже обращаясь ко мне, прошипел на ухо: – Смотри у меня, если что… Ну, ты понял!

– Вы свободны, – отрезал начальник транспортной службы.

Конвоир еще раз окинул нас подозрительным взглядом, хотел что-то добавить, но передумал и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Кто вы, я знаю. И что натворили – тоже. Присаживайтесь.

Я огляделся. Перед столом стояло два стула, я выбрал тот, что справа.

– Знаете, вам абсолютно не идет арестантская роба. Этот китч в виде оранжевого костюма просто возмутителен.

– Видите ли, уважаемый сударь, я не выбирал портного, – ответил я, непроизвольно копируя его изысканную манеру речи.

– Ну как же, не выбирали? – начальник даже не поморщился от моего паясничанья. – Идя на преступление, будь готов надевать вещи от тюремных модельеров. Так что выбрали, голубчик вы мой, выбрали – еще тогда, когда решились на свой поступок. Но сейчас не об этом.

Он поправил манжеты и продолжил:

– Как я и сказал, мне всё про вас известно. Разрешите представиться: я начальник транспортной службы Главного заправочного пункта №4. Можете обращаться ко мне «господин начальник транспортной службы» или проще – «господин начальник». Вам понятно?

– Так точно, господин начальник.

– Отлично. Продолжим. Поскольку у вас есть диплом военного пилота, на срок наказания вы поступили в мое распоряжение. Вам предстоит гонять танкеры от мест добычи топлива до этой станции.

Он вывел на экран карту системы:

– Как вам известно, здесь два газовых гиганта: гигант Грив и тот, что поменьше – Том. У Грива восьмой спутник – ледяная планета. Ее лед богат тяжелыми изотопами водорода. Там развернут обогатительный завод, вот с него в основном и будете возить топливо. Второй завод – на третьем спутнике планеты Том. Содержание изотопов там ниже, но добыча всё равно выгодна. Однако Том находится дальше, поэтому рейсы туда будут реже и дольше.

– Когда будем проходить мимо других станций, станете доставлять топливо и туда, если будет заявка. Оттуда будете привозить материалы и продукты, если возникнет необходимость. Кроме топлива, соответственно, будете возить и обычную воду. Это вам понятно?

Я кивнул – чего тут неясного?

– Теперь о том, почему станция называется ГЗП-4. Аббревиатура расшифровывается как «Главный заправочный пункт», а номер четыре – порядковый. Всего в системе шесть таких станций на равном удалении друг от друга на одной гелиоцентрической орбите. Поскольку мы расположены ближе к местному светилу, чем газовые гиганты, наша орбитальная скорость выше. Поэтому мы сами «догоняем» тот гигант, который ближе. Расчет оптимальных траекторий целиком лежит на ИИ станции. От пилота требуется лишь следовать инструкциям.

Начальник сделал паузу, внимательно глядя на меня.

– Теперь о том, на чем вы будете летать. Вам достанутся танкеры 203-й серии.

«Да уж, эти корыта наверняка старше моего прадеда», – подумал я. Начальник транспортной службы словно прочитал мои опасения:

– Да, суда не молоды, но заверяю вас – вполне надежны.

«Угу, надежны как каменный топор», – пронеслось в голове.

– К тому же, – продолжил он, – вы выйдете в рейс на том судне, которое подготовите сами. Поэтому, если желаете не только вылететь, но и рассчитываете вернуться, думаю, приложите все усилия. Ваш корабль ждет в доке №20. Вот карта допуска. Она же – ключ зажигания. Карта привязана к вашей ДНК, никто другой ею воспользоваться не сможет. Завтра с утра проведете инспекцию и составите список запчастей.

Я посмотрел на начальника, думая, что в моем списке будет всего одна позиция: «новый корабль».

– Думаю, недели на всё про всё вам хватит, – подытожил он.

Неделя на то, чтобы оживить кусок древнего хлама? Какая щедрость.

Начальник открыл ящик стола, достал планшет и замысловатый прибор с иглой и крошечными щипцами на конце.

– Вытяните, пожалуйста, руки.

Я повиновался. Он провел над моими запястьями планшетом. На экране, словно в рентгеновском аппарате, проступили ткани и кости.

– Ага, нашел, – пробормотал начальник, перехватывая прибор со щипцами поудобнее.

– Сейчас будет немного больно. Прошу не дергаться, это не смертельно, – предупредил он, после чего вонзил иглу прибора в мою левую руку чуть выше кисти.

Короткий рывок – и он вытянул иглу обратно. В зажимах прибора тускло поблескивал крохотный чип. На месте прокола выступила капелька крови. Я хоть убей не помнил, когда мне успели вживить эту дрянь.

Положив прибор на стол, начальник достал из другого ящика клетку. В ней металась серая крыса.

– Ну, иди сюда, красавица…

Грызун, почуяв неладное, забился в угол. Зрелище завораживало своей абсурдностью.

– Ну-ну, чего ты так нервничаешь? Всё будет хорошо.

С этими словами начальник ловко всадил иглу в крысу. Та заверещала, но дело уже было сделано.

– Ну, вот и всё.

Старик встал, подошел к вентиляционной решетке и снял с нее крышку. Прислонив клетку к отверстию, он открыл дверцу. Крыса, недолго думая, шмыгнула в темноту воздуховода.

– Простите старика, люблю поиздеваться над ИИ станции, – усмехнулся он. – Это электронное недоразумение постоянно шлет отчеты, что в системе вентиляции сейчас находится сто сорок семь заключенных. Его кремниевые мозги не могут переварить, как в трубе сечением в двести двадцать пять «квадратов» могут помещаться люди, да еще и так резво перемещаться. А, ну да… теперь вас там сто сорок восемь.

Я смотрел на него и думал: сколько лет этот чудик вытаскивает чипы и вставляет их бедной живности? По этому типу явно плачет психушка. И этот человек будет моим боссом? Мне конец. Точно конец.

– А сейчас идите к заведующему хозяйством, – буднично продолжил начальник. – Он выдаст нормальную форму и выделит персональную каюту.

Я перевел взгляд с окровавленной руки на дверь.

– Нет, конвой вам больше не положен. И да, возьмите планшет. Он потребуется, пока не выучите географию станции.

– А если я сейчас сбегу?

– Бегите. Куда? Мы в глубоком космосе. Заправка судов дистанционная, спасательные капсулы заблокированы, а ИИ постоянно анализирует картинку с камер. Хотите – бегите. Но постарайтесь добежать до завхоза к обеду. После еды он предпочитает пару часиков здорового сна, и вам придется куковать под дверью.

В полной прострации я вышел из кабинета. В коридоре и впрямь никого не было.

– Ну и ну… Дурдом «Солнышко» на выезде, – высказался я вслух.

Я поднял планшет. На экране высветилась карта со стрелкой, предлагавшей двигаться налево. Возражений у меня не было. Налево так налево.

Глава 5. Завхоз

– Ну, появился, не запылился! Чего так долго? Тут дороги пять минут, – недовольно забубнил завхоз. – На, держи.

С этими словами он протянул мне тюк, перевязанный бечевкой.

– Тут два рабочих комбинезона и выходной костюм. Хотя на кой буй он тебе? Куда ты тут выходить собрался? Еще два комплекта нательного белья и средства гигиены. Постельное – тоже два комплекта. Одеколоны и прочая буржуазная херня – за отдельную плату в магазине.

Завхоз ткнул пальцем в опись:

– Комбезы и костюм – на год. Порвешь, украдут или еще какая напасть – не канючь, другого не дам. За свои деньжата покупать будешь. Мыло и щетка – на месяц. Сотрешь раньше – добро пожаловать в магазин. Нательник – на полгода. Понял?

Я кивнул, подтверждая, что информация усвоена.

– Давай карту допуска.

Я протянул пластик.

– Так… Смотри, есть каюта на первом этаже. Но не советую – несчастливая она. Последний постоялец в ней повесился, а тот, что до него, из рейса не вернулся. То ли в астероид впилился, то ли с орбитой напутал. Теперь либо летит к соседней звезде, либо ко дну газового гиганта идет… если оно там вообще есть. Другой вариант – на третьем этаже. Но там тоже не сахар: каюта рядом с шахтой лифта, будет постоянно шуметь от кабины. Ну? Что выбрал?

– Третий этаж! Я большую часть времени буду либо в ангаре, чиня старое корыто, либо в полете.

– Ну, третий так третий, – завхоз внес запись и вернул карту. – Как обзаведешься кредитами – приходи, подыщем хату поперспективнее, пореспектабельнее. Нормальная каюта стоит сотню в месяц. Двухкомнатная с джакузи – триста. В долг не обслуживаем.

Он посмотрел на часы и засуетился:

– А теперь проваливай! Обед у меня уже десять минут как начался. Давай, давай, шевели ножками!

С этими словами завхоз легонько, но ощутимо выставил меня за дверь.

«Добряк и милашка, просто слов нет, – подумал я. – Хотя роль свою отыграл на все сто». Ладно, пойдем заселяться. А потом и пообедать можно. Или наоборот? Тюк в руках решил вопрос: сначала жилье.

Глава 6. Дом, милый дом

До каюты добрался быстро. Открыл дверь картой и вошел. Да уж… было ощущение, что здесь случайно заперли слона, слониху и их маленького слоненка. Все, что могло сломаться – сломано, всё, что можно было уронить – уронено. Экран информационной панели разбит, зеркало на входной двери – тоже. Я выбрал относительно чистое место, бросил тюк и переоделся в рабочий комбинезон. Огляделся… Нет, сначала обед.

По навигатору в планшете дошел до столовой. Помещение, рассчитанное человек на пятьдесят, сейчас почти пустовало. За стойкой раздачи, сидя на стуле, мирно посапывал кухонный работник. Я взял поднос и подошел ближе. Повар вскинулся, но по глазам было видно, что он еще не совсем проснулся.

– Что будешь?

– А что есть?

– Все как обычно: королевские креветки в пивном кляре, свежевыловленные устрицы по десять кредитов за десяток… Ну а для пролетариата имеются лобстеры, рябчики и ананасы.

– А на первое?

– Новенький? – он хмыкнул. – Ну да ладно. На первое: гороховый, вермишелевый и борщ. Гороховый с копченостями, но вчерашний. Вермишелевый не советую.

– Борщ.

Повар взял глубокую тарелку, плеснул в нее половник варева и добавил ложку сметаны.

– Зелень добавишь сам, по вкусу, – он указал рукой в сторону витрины, где теснились плошки с нарезанной свежей петрушкой и луком. – Вторые блюда: жаркое из птицы, гуляш свиной, рыба жареная, курица. Гарниры: макароны-гречка-рис, – выпалил он на одном дыхании.

– Рис и рыбу.

Повар наполнил тарелку и передал мне.

– Напитки нальешь сам. Хлеб в корзинках на столах, бери сколько нужно. Соль и специи найдешь там же.

Я выбрал компот из сухофруктов и протянул карту. Повар провел ею по терминалу и вернул обратно.

– Буфет открыт постоянно. Берешь что нравится, мы записываем, а расчет – когда придешь на обед или ужин. В торговых автоматах оплата сразу по карте. Как звать?

– Сергей.

– Я Аюр. Мой сменщик – твой тезка.

– Можно вопрос?

– Валяй.

– Где мне взять тряпки и моющие средства, чтобы привести каюту в порядок?

– Чистюля, что ли? Ну да ладно, дело твое! Швабры, тряпки и пылесос – на этаже, за дверью с номером «00». Если что сломано – на мониторе жмешь вызов ремслужбы и объясняешь, что нужно. Но имей в виду: ремонт за твой счет.

– Хреново. Я только сегодня прибыл, заселился… а в каюте всё в хлам разнесено.

– Да, паршиво, в копеечку встанет. А номер какой?

– Триста первый.

Аюр подошел к висящему на стене монитору и набрал номер. С экрана на повара глянуло лицо человека, измученного «утренним нарзаном».

– Ну чего тебе опять? И не вздумай ныть, что духовка пережаривает, а плита не греет! Достал ты меня со своими кухонными бедами.

– Как скажешь, – хмыкнул Аюр. – Но тогда у меня внезапно закончатся дрожжи и сахар для продажи на сторону.

– Аюр, ты шантажист! Ты же знаешь: постоянным клиентам отказывать нехорошо.

– Ладно, ладно, я о твоем здоровье пекусь. Но ты не угадал – я по другому поводу. Помнишь придурка, что жил в триста первой?

– Это того, которого черти преследовали, а он в них из огнетушителя палил?

– Угу. После твоего «нектара» и преследовали.

– И чего?

– Так вот, в этот номер завхоз новенького заселил.

– Ох, ёж тить! Так там же полный разгром. Ну и проныра наш завхоз – видать, хочет за счет парня ремонт провернуть.

– Видимо. Поможешь?

– Аюр… Только ради тебя, сахара и вечной дружбы.

Собеседник отвел взгляд в сторону, почесал небритую щеку и подытожил:

– Через «пол-литра» буду.

Аюр повернулся ко мне:

– Всё, обедай и дуй в каюту. Сейчас Саныч закончит процесс вознесения молитвы богу Бахусу и подойдет.

– Спасибо!

– Не за что. Саныча потом отблагодаришь.

Я сидел на стуле посреди хаоса, царившего в каюте. В дверь постучали. На пороге стоял Саныч и двое подручных.

– Ну, здорово. Я Саныч, ты – Сергей. Уже в курсе: на этой станции слухи летают быстрее пули.

От Саныча веяло густым ароматом «свежака».

– Что тут и как, я и без тебя знаю. Так что жаловаться и стонать – только время терять.

– Ты давай, иди погуляй часика три-четыре, – Саныч огляделся, почесал затылок и поправился: – Скорее пять, пока мы тут ремонтом займемся. За шмотки свои не переживай, не тронем. Хотя если есть одеколон – забери с собой. Бегать и сторожить его от пацанов у меня времени нет.

– Саныч, у меня нет денег. Пока нет.

– Я знаю. Ты же пилот? – вопросительный взгляд Саныча заставил меня смутиться.

– Вроде…

– Вроде-мавроде! – передразнил он. – Когда в рейс?

– Начальник сказал: неделя на подготовку корабля, и в путь.

– Раз Соломон сказал – значит, полетишь.

– Соломон?

– Ну да, его погоняло. Конспиративное имя, кликуха-погремуха и всё такое. Так вот: возьмешь коробочку, отвезешь на станцию, там тебе отгрузят другую – привезешь сюда.

– Контрабанда?

– Угу, она родная. Да ты не переживай, всё тип-топ, кто нужно – в доле. Никакого риска, один навар к обоюдному удовольствию сторон. В следующем рейсе за доставку получишь уже свою твердую таксу. По рукам?

Выбор был очевидным: либо жить на «поле битвы с чертями», либо в очередной раз подставить шею и получить нормальное жилье, не обременяя себя долгами.

– По рукам!

В это время коллеги Саныча протиснулись мимо нас, вынося сломанную пополам дверь ванной.

Глава 7. Док №20

Оставив Саныча и его людей заниматься ремонтом, я спустился на палубу доков. Все они располагались по радиусу станции. Я посмотрел направо, затем налево. Прикинул расстояние – примерно километров пять. Отличное место для утренних пробежек.

Я прошел по коридору и остановился напротив дока №20. Большие двустворчатые ворота, в правой половине – дверь поменьше. Рядом считыватель. Я приложил карту доступа, над панелью загорелся зеленый огонек. Толкнул дверь и вошел.

В доке царила кромешная темнота. «И как тут зажигается свет?» – подумал я. Ощупал стену рядом, но выключателя не нашел. Может, он включается голосом?

– Свет! – произнес я вслух.

Никакой реакции. Только эхо прокатилось по огромному пустому помещению. Я вернулся к входу и распахнул дверь пошире, чтобы в док попало как можно больше света из коридора.

В полутени от падающего из коридора света я заметил массивный рубильник в положении «выкл». Перевел рукоять – и на потолке под натужный гул вспыхнул сначала один фонарь, а за ним поочередно и все остальные. Вскоре док был залит ровным техническим светом.

В давящей тишине по центру ангара замер корабль. Время его не щадило: на корпусе виднелись оспины от столкновений с микрометеоритами, неровные заплатки и грубые швы от плазменных горелок. В длину махина была чуть более семисот метров, в ширину – около двухсот пятидесяти. Корпус плавно сужался к носу, переходя в бронированный фонарь кабины пилота. Настоящий «пустотник»: никаких несущих плоскостей, крылышек или килей – только функциональные изгибы. Высоту я определил на глаз: метров семьдесят-семьдесят пять, не считая мощных стоек опор. Здоровая шлюпка, ничего не скажешь.

На корме зияли два сопла маршевых двигателей, расположенных горизонтально. Шестиугольные, с вытянутыми верхней и нижней гранями. Вокруг них теснились восемь маневровых сопел с изменяемым вектором тяги.

Я прошел вдоль борта, с особой тщательностью выискивая взглядом незапаянные трещины или пробоины. Ближе к носу обнаружил еще четыре маневровых двигателя, расположенных перпендикулярно оси судна. Присел на корточки и заглянул под «брюхо» своего коня. Так и есть: на днище, в густой тени корпуса, проступали силуэты еще одной группы дюз. Вероятно, такие же были и сверху.

Я прошел дальше и замер, рассматривая судно в анфас. Хороша зверюга. Старая, побитая жизнью, но по-своему прекрасная.

Казалось бы, ну что здесь такого? Корпус, хвост с соплами, кабина пилота… Все суда кажутся похожими. Но нет, это не так. Если проводишь с ними мало времени, совершая короткие прогулки из точки А в точку Б, тогда да – всё одно и то же. Но когда годами изучаешь разные серии, тренируешься на тренажерах и совершаешь первые вылеты, отношение меняется. Корабли обретают индивидуальность. В какие-то влюбляешься и через много лет вспоминаешь с теплотой и щемящим чувством в груди. Другие, напротив, не вызывают ничего, кроме раздражения.

Так и здесь. Высоко расположенный широченный фонарь пилотской кабины, разделенный надвое вертикальной перекладиной. Бронещитки над секциями фонаря нависают, словно брови над глазами. Ноздри-сопла тормозных двигателей – массивные, шестигранные, в тон тяговым. Четыре штуки, выстроенные в ряд. Дополнительные иллюминаторы по бокам корпуса, как глазки паука – хищные, черные, отражающие свет. Линзы прожекторов: восемь штук сверху, четыре внизу и по бокам носовой части.

«Красавец или красавица? Можете считать меня психом, но кораблю нужно имя. Решено! Будешь Фердинандом. В какой-то старой книге такую кличку носил то ли верный конь героя, то ли его корабль – не помню уже. Но имя сильное, надежное».

В академии мы тренировались на малых судах, там не требовалось столько маневровых движков. Как управлять этой махиной? Тут явно нужно больше, чем две руки. Ладно, разберемся.

Я достал карту из кармана комбинезона и приложил к считывателю. За броней раздался скрежет, люк приоткрылся на ладонь и замер.

– Ожидаемо, – проворчал я и попытался помочь приводу руками.

Люк не поддался. Из щели повалил едкий черный дым – похоже, электромотору пришел конец. Пора начинать список запчастей.

А потом из нутра корабля донесся запах. Вонь фекалий, протухшей еды и крысиного помета смешалась в такой «коктейль», что глаза мгновенно заслезились. Я отскочил, сдерживая рвотные позывы.

– Чтоб оно… – я обернулся, хватая ртом воздух. – Там что, пилот сдох, наевшись тины с болот Рурга? Протух, был сожран крысами, которые тоже сдохли?!

– Вижу, не вытерпел, – раздался голос. Ко мне бодрым шагом приближался Соломон. – Пилот есть пилот, не стал откладывать знакомство с «птичкой» на завтра.

– Что… за вонь? – я смог только ткнуть пальцем в сторону люка.

– Пойдем отсюда пока, – поморщился начальник.

Уже на выходе из дока Соломон достал планшет и набрал номер.

– Привет, – бросил он в экран.

– Привет, Соломон. По делу звонишь или так? – донесся из динамиков бодрый мужской голос.

Начальник скорчил недовольную мину:

– Ну почему опять «Соломон»? Почему не «господин начальник транспортной службы»?

– Ну хорошо, Соломон. Что случилось, глубокоуважаемый друг «господин начальник»?

– Ерничаешь? Ну и хрен тебе на всё лицо! – беззлобно огрызнулся шеф.

– Обиделся? Ну прости, погоняло не выбирают. Чего звонишь-то?

– Нет, не обиделся, Айболит-Пилюлькин, повелитель клизм и клистиров. На юродивых не обижаются. Но при разливе я это учту, запомни!

В ответ из планшета донесся добродушный смех:

– Ладно, начальник летающих тарелок, заметано. Жду у себя или мне к тебе грести?

– Нет, я к тебе. Будем тебя раскулачивать. Звоню по неотложному делу.

– Мы в доке номер двадцать. Открыли люк, а оттуда несет, как из твоих ботинок, в которые твой котяра неделю нужду справлял. Пришли команду дезинфекторов, пусть почистят «птичку».

– Не-не-не! – раздалось из планшета. – Кот отдельно, а мой питомец, попугай Чижик – отдельно! Эта рыжая наглая скарлатина сожрала его, когда я выпустил бедолагу полетать. Так что с тех пор мой Чижик живет внутри кота. Вылезать не желает.

– Тебе бы к доктору, Айболит… К очень хорошему доктору, под присмотр и полную изоляцию.

– Ну так я и сам доктор! На что жалуемся, пациент?

Раздался очередной взрыв хохота.

– Да не вопрос, почистим корытце! Какой аромат желаем? Есть «Елочка», «Клубничка» и специально для закадычных дружков – «Морской бриз». Ты что, Соломон, решил молодость вспомнить? Крылышки поразмять? – уже серьезнее спросил врач.

– Нет, куда мне. «Большой брат» не отпустит. Познакомься: наш новый пилот, Холмогорцев Сергей.

Соломон повернул планшет камерой ко мне.

– Ну, будем знакомы, – произнесло бородатое лицо с экрана. – Я начальник отдела санитарии. Так что, если прихватит живот, аппендицит, зубная хворь, душевная рана или просто захочется поболтать о том о сем – добро пожаловать.

– Очень приятно, – промямлил я.

– Ладно, господа! Команда уже в пути. Сергей, до встречи. Соломон, а ты поршнями активнее шевели. Пойду накрывать: водку резать, огурчики в холодильник морга положу охлаждаться… Ты не против?

Не дожидаясь ответа, «повелитель клизм» разорвал связь. Экран погас.

– Видишь, с кем работать приходится? – вздохнул Соломон. – А ведь он еще и психиатр, проктолог-андролог, лор-окулист и дантист-эксгибиционист. Каждый раз, когда ложусь к нему под наркоз зубы чинить, боюсь проснуться с пришитыми ради смеха буферами пятого размера.

Начальник выразительно изобразил руками, что именно он имеет в виду.

– Эх, забыл сказать, чтобы монтировку прихватили… Ну да ладно. В эскулапы тупых не берут, сами сообразят, как люк вскрыть. Пойдем.

Мы вышли из дока.

– Заселился уже?

– Да, в триста первую. Там сейчас Саныч ремонт делает

– Понятно. Значит, «Завхоз – прохвост» вместо того, чтобы самому ремонт делать, на тебя всё переложил. Хитрый жук, – Соломон усмехнулся. – А как ты с Санычем договорился? В кредит он не работает.

Я промолчал. Врать не хотел, а правдой мог и себе неприятностей нажить, и человека, который делает мне доброе дело, подставить. Начальник посмотрел на меня изучающим взглядом и понимающе кивнул.

– Правильно, Сережа, правильно. Никогда не раскрывай своих тайн: ни начальникам, ни подчиненным, ни друзьям, ни родственникам – ни-ко-му. Я знаю, чем живет Саныч. И догадываюсь, как он мог с тобой договориться. Правильно и то, что врать не стал. Врать тоже нужно уметь: в качественном вранье должно быть девяносто девять процентов правды, иначе не поверят.

Соломон назидательно поднял указательный палец.

– А как ты так быстро на Саныча вышел? И почему он цену набивать не стал?

– Аюр помог.

– Понятно… Ну, чем займешься, пока каюту чинят, а кораблик моют?

Я пожал плечами. До ужина далеко, неотложных дел нет.

– Нет идей? Могу предложить размяться в тренажерном зале или сходить в библиотеку. Да-да, настоящую, не удивляйся! С бумажными книгами

– Извини, мне пора идти, дела-делишки, знаете ли, – сказал начальник транспортной службы. Я кивнул.

Соломон развернулся и ушел в сторону лифта. Я стоял, выбирая между тренажеркой и «дивом дивным» – библиотекой. В наше время информационных сетей, доступных каждому чуть ли не в любой точке вселенной (ведь для квантовой связи расстояний не существовало), наличие библиотеки вызывало изумление.

Воображение рисовало стеллажи книг в тисненых кожаных переплетах. Резные стулья из красного дерева, массивные столы и подставки. Уютная зеленая лампа. Ковры ручной работы с длинным ворсом, скрадывающие шаги редких посетителей. В углу – тяжелые напольные часы, где за стеклом мерно и неотвратимо раскачивается золоченый маятник на длинной штанге. Картины, писанные маслом: потемневшие от времени лики великих людей прошлого или пейзажи неведомых миров. Массивные латунные люстры с хрустальными подвесками, похожими на застывшие капли воды. И тот самый запах – запах старой бумаги и сакральных знаний, доступных немногим.

Спортивного костюма ни на мне, ни в собственности пока не было, поэтому решено: библиотека.

Послышались шаги, я обернулся. Ко мне приближалась команда дезинфекции в белоснежных комбинезонах, скрывающих всё, кроме лиц. За спинами виднелись ранцы с огромными баллонами, под левой рукой торчал рычаг ручного насоса. В правой руке каждый сжимал маску с отходящим шлангом и распылитель. За командой послушно тащилась роботизированная тележка со скарбом.

баллонами, под мышками – рычаги насосов, в руках – маски со шлангами и распылители. За ними послушно катилась роботизированная тележка с оборудованием.

Приблизившись, первый из дезинфекторов спросил:

– Привет. Ты, что ли, вызывал?

Я неопределенно пожал плечами.

– Ладно, мы начинаем. Во время процедуры док будет закрыт, так что можешь пока идти. Часа через два закончим, но входить раньше чем через десять часов не рекомендуем – можно отравиться. Химия у нас забойная! – говоривший махнул в сторону тележки, развернулся и запел: – «И снится нам не рокот космодрома…»

Под сольное выступление рокера-дезинфектора команда зашла в док, заперев за собой дверь. На считывателе вспыхнул красный фонарь. Из-за брони приглушенно доносилось:

– «…трава, трава у дома! Зеленая, зеленая трава!»

«Да, химия у них и впрямь убойная, – подумал я. – Раз даже через закрытые емкости так подкашивает здравомыслие специалистов».

Взглянув на схему станции, я направился к лифту. Навигатор в планшете выключил: нельзя усвоить информацию, постоянно подглядывая в ответы. Географию станции нужно выучить как можно скорее.

Глава 8. Библиотека. Разговор с ИИ станции

Библиотека располагалась на самом верхнем ярусе станции. Чтобы получше осмотреться, я выбрал самый длинный маршрут: с уровня доков поднялся на двух лифтах с пересадкой на офисном этаже и пешей прогулкой, хотя сюда вел и прямой подъемник. Поскольку других помещений на ярусе не было, библиотека начиналась сразу за дверями лифта.

Вы бывали в сказке? Скорее всего, нет. Поэтому мне тяжело передать то, что я увидел и почувствовал. Кое-что совпадало с моим воображением, что-то в действительности оказалось иным. Резные стеллажи, карточный каталог, длиннющий стол для чтения на тяжелых ножках и стулья с высокими резными спинками – всё это было на месте. Мягкие ковровые дорожки скрадывали шаги.

А вот тяжелой латунной люстры не оказалось. Вместо унылого потолка здесь был прозрачный купол. Сквозь него открывался просто невероятный вид: черный холст вакуума, яркие разноцветные бусины далеких звезд, туманная дымка Млечного Пути и ослепительный диск местного солнца. Я завороженно вглядывался в бездну над головой.