Николетт

Внимание: в книге присутствуют эпизоды, в которых есть: курение, распитие алкоголя, драки и подвергание жизни опасности. Помните, что это не круто. Берегите себя и свое здоровье!

Пролог

Мне не забыть упрямый взгляд, губ чувственных черты…

Твой ток пронзил меня до самых пальчиков!

Эмоций шквал заполоняет белые холсты,

Живет любовь на хрупких крыльях бабочки…

Дорогу освещали одинокие уличные фонари. Впереди показался знакомый светлый дом. Ник ловко перемахнул через запертую ажурную калитку и зашагал по аккуратной вымощенной дорожке. По лицу стекала вода, попадая в глаза и нос. Некогда торчавшие во все стороны светлые волосы сейчас прилипали ко лбу. Дождь усиливался с каждой минутой. В окне второго этажа горел свет: значит, Колетт дома. Решила спрятаться от него, запершись в спальне. Ник выудил из внутреннего кармана кожаной куртки потрепанный телефон и быстро набрал сообщение. Никакого ответа не последовало. Он сделал вторую попытку, но Колетт даже не стала читать. Ник бегло огляделся, приметив молодое дерево неподалеку от дома. Он мог бы забраться по нему в окно, но это было чересчур. Ник поднял крошечный камень, притаившийся возле дорожки, приметился, и запустил его в стекло. Раздался звонкий щелчок. Точно в цель!

– Я знаю, что ты дома!  – крикнул Ник, сложив руки у рта в рупор. – Я не уйду! До утра буду здесь ждать!

Створка медленно отворилась, из проема показалась голова его очаровательного преподавателя:

– Уходи домой! – крикнула Колетт и наотмашь махнула рукой.

– Нет, – упрямо отозвался Ник, вскидывая голову и щурясь от потоков воды. – Я хочу поговорить! Буду звать тебя всю ночь и перебужу всех соседей!

– Упрямый мальчишка! Это нечестно! – рассерженная Колетт захлопнула окно.

Мальчишка! Это слово резануло слух: оно таило пропасть между ними, которую невозможно преодолеть. Ник не собирался отступать. Он намерен ждать здесь до тех пор, пока Колетт не спустится. Сейчас или никогда! Больше она не посмеет сбегать, оставляя его растерянно смотреть вслед. Ник скажет все, что думает, а дальше будь, что будет!

Одежда насквозь промокла, губы едва подрагивали от пробирающего холода. Ник напряженно сверлил взглядом входную дверь. Пять минут, десять, пятнадцать. Казалось прошла целая вечность, прежде чем та отворилась. На ступеньках показалась женщина. На стройном теле была лишь его длинная серая футболка. Колетт одним щелчком раскрыла хлипкий зонт и ступила босой ногой на влажную землю.

«Наконец-то…», – нетерпеливо пронеслось в голове Ника, прежде чем он сделал шаг навстречу.

Глава 1. «…Я буду паинькой…»

– Так, значит… – Ник погрыз кончик чужой ручки, а затем принялся небрежным почерком заполнять анкету. – Двадцать один год. Не женат. Знак зодиака? Ты серьезно?

Парень вскинул болотно-зеленые глаза на терпеливо ожидающую рядом девушку, имя которой уже забыл. Та лишь глупо улыбнулась под пытливым взглядом и в очередной раз принялась накручивать локон на палец.

– Это для статьи. Мы обычно знакомим студентов с новенькими, чтобы адаптация прошла легче.

Ник лишь изогнул проколотую бровь и вновь опустил взгляд на бланк.

– Специальность – прикладная информатика…

– А знак зодиака? – нетерпеливо покачивалась на каблуках девушка, заглядывая через плечо.

– Дева, – недовольно буркнул Ник, делая пометку.

Студентка просияла и тут же принялась что-то печатать в телефоне.

Гул коридора разрезал пронзительный звонок. Все спешили в свои аудитории.

– Я заберу, – пальцы девушки ловко выудили листок прямо из-под носа парня, – а потом как будет время снова подойду. Хорошо?

Она мило улыбнулась и сунула анкету в сумку.

– Конечно, я твой в любое время, – подмигнул ей Ник, а затем не удержался от ухмылки, наблюдая, как наливаются румянцем девичьи щеки. Он проводил ее взглядом, а затем небрежно сунул руки в карманы темной толстовки и направился в сторону нужной аудитории.

Быть новичком неприятно, даже если вы уже не дети. Хотя со стороны могло показаться, что Ник безразличен к пытливым взглядам. Небольшой городок не избалован событиями, поэтому так легко стать главной темой для обсуждений. Очень важно произвести правильное первое впечатление: от этого зависит, как дальше будет строиться общение. Голову парня занимали важные задачи, поэтому он даже не услышал, как его кто-то окликнул.

Первая неделя выдалась ужасной. Знакомства, одни и те же разговоры, а вдобавок к этому и отстаивание границ, результатом которого стала драка во внутреннем дворе университета.

Ник был преисполнен заботами, в том числе, которые ждали его за порогом университета. Легче всего бросить учебу, забыть об этой главе жизни, но ему нужен был диплом. Хорошая работа светила ему только при наличии официального документа, подтверждающего знания. Ник делал упор лишь на несколько предметов, с которыми планировал связать жизнь, и пропускал остальные. Чем-то приходится жертвовать.

До ушей донесся раздраженный голос:

– Николас, я к вам обращаюсь!

Ник остановился и обернулся. Перед ним стоял ректор. Это был высокий мужчина в старом костюме, лишь немного возвышающийся над головой и без того долговязого Ника. Пытливый взгляд ректора задержался на уже пожелтевшем синяке возле скулы.

– Простите, я задумался, – без грамма искренности извинился Ник, не вынимая рук из карманов.

– Об этом я и хотел с вами поговорить, – продолжил ректор нетерпеливо. – Если хотите задержаться в этом университете, думайте, пожалуйста, головой, а не пускайте в ход кулаки. Вы здесь без году неделя, а уже имеете в деле жалобу! Устроили драку!

– Ситуация вышла из-под контроля, – неопределенно пожал плечами Ник.

– Город небольшой, слухи здесь распространяются слишком быстро. Нам не нужны проблемы. Вы уже взрослый человек, никто не будет бегать за вами и уговаривать. На этот раз я выношу лишь предупреждение, и только потому, что никто серьезно не пострадал.

– Спасибо, – поблагодарил парень, но ректор его тут же прервал.

– Не обольщайтесь, молодой человек. Чтобы такого больше не повторялось, я требую, чтобы вы были заняты полезной работой.

– Что вы имеете в виду?

– Дополнительные занятия, думаю, подойдут, как нельзя лучше. Список найдете на сайте. У вас есть несколько дней, чтобы записаться.

– Но…

Ректор резко взмахнул рукой, обрывая возражения. Он сжал губы и потряс в воздухе указательным пальцем.

– Несколько дней. Я лично проверю запись и буду контролировать ваши успехи.

– Ну здорово, – тяжело выдохнул Ник и пнул воздух, когда остался один. – Мне ведь как раз абсолютно нечем заняться после учебы.

***

Тусклый свет фонаря освещал подоконник, шероховатый из-за потрескавшейся старой краски. Ник привалился спиной к оконному откосу и, чуть сощурившись, бегло просматривал в телефоне страницу со списком дополнительных занятий. Выбирать следовало очень внимательно, ведь изменить свое решение можно лишь на следующий год.

– Шахматы? – прыснул он и покачал головой, представляя себя за доской. – Как движение фигур по доске поможет мне избежать драк?

За дверью в очередной раз послышался шум и ругань. Ник лишь надел массивные наушники. Посторонние звуки утонули в ритме рока. Пальцы принялись листать дальше в надежде отыскать хоть что-то подходящее. Ник пропускал то, что требовало больших умственных затрат, ведь взваливать на свою шею еще и это казалось смерти подобно. Нужно было найти что-то, что легко и быстро, по его мнению, можно было выполнить без нареканий.

– Рисунок и живопись, – взгляд Ника задержался на одной из строчек.

Он задумчиво побарабанил в такт музыке по согнутой ноге. В детстве, когда все казалось таким безоблачным, ему даже нравилось рисовать. Мама всегда поощряла тягу к творчеству. Теперь на это не было ни времени, ни желания. Творческий порыв оказался похоронен под грудой обломков под названием «мечты». Ник, не долго раздумывая, вписал свое имя в заявку. Что ж, что бы он ни нарисовал, можно будет давить на то, что это своеобразное видение. Усмехнувшись этой мысли, Ник уставился через мутное стекло вдаль, мерно покачивая головой и беззвучно подпевая. Начинался мелкий дождь, который был частым явлением в этих краях.

Первое дополнительное занятие в этом семестре он уже пропустил, поэтому абсолютно не знал, к чему готовиться. Корпус, где проводилась практика по живописи, стоял отдельно от здания, где проходили занятия Ника. На следующий день, когда часы уже показывали четыре, парень стоял перед светлой дверью с табличкой «Иностранные языки». Ниже на приклеенном листе, вырванном из блокнота, было от руки написано «Курс рисунка и живописи». Что ж, видимо финансирования университета не хватало на отдельный класс для творчества начинающих. Нога парня переступила порог. Это была большая аудитория, наполненная светом из-за многочисленных широких окон. Несмотря на частые осенние дожди, стекла казались такими прозрачными, словно их протирали каждый день. Несколько одиноких столов было сдвинуто к дальней стене, а в центре располагались старые напольные мольберты, перепачканные краской. Они стояли таким образом, что образовывали полукруг. Через весь пол тянулась широкая ступенька-подиум, отделяющая одну часть класса от другой. На этом возвышении у окна расположился небольшой стол для преподавателя и широкий мольберт на длинных металлических ножках, расположенный так, чтобы студенты видели холст. Позади на стене висела длинная доска, вымытая до скрипа. От цепкого взгляда не скрылось, с какой тщательностью разложены художественные материалы на многоуровневой этажерке: так, будто они выставлены на продажу, а не для использования по назначению.

Стоило Нику шагнуть внутрь, как несколько пар глаз уставились на него, разговор стих. Он неспешно обвел глазами каждого из присутствующих: здесь были только девушки. Творческие натуры выдавала интересная одежда разных цветов. Парень в темном наряде выглядел точно паук, забредший на чаепитие бабочек.

– Э-э… привет, – махнул рукой Ник, раздумывая, куда бы сесть.

– Ты, наверное, ошибся дверью? – спросила одна из учениц тонким голосом. Ее лицо казалось почти прозрачным из-за белоснежной кожи, светлых ресниц и волос.

– Нет, буду учиться с вами.

– Это класс рисунка и живописи, – в последней попытке образумить его предупредила девушка.

– Знаю, – отозвался Ник, бросая рюкзак на пол рядом с пустующим местом. – Не могу побороть в себе тягу к прекрасному.

Парень нахально подмигнул и едва не расплылся в улыбке, наблюдая смущение, багряными пятнами расползающееся по лицу и шее девушки. Он сунул руки в карманы и остановился у стены, увешанной картинами. Это было современное искусство. Пятна краски перемежались с трудно узнаваемыми образами. Среди цветастых завихрений и блесток явно проглядывал чей-то глаз. Ник нахмурился и наклонил голову, пытаясь познать суть, но его постигла неудача.

– Ну и мазня! – воскликнул он в сердцах.

– Вы так думаете? – послышался голос за спиной, сопровождаемый легким стуком каблучков.

Ник обернулся и замер, разглядывая вошедшего преподавателя. Женщина, на вид лет тридцати или чуть меньше, держала несколько папок с бумагами и строго смотрела сквозь стекла очков в черной модной оправе. Она была похожа на героиню классического старого фильма. Каштановые волосы аккуратно собраны в пучок, в ушах сверкали лаконичные жемчужинки, стройную фигуру украшала темная жилетка, накинутая поверх белоснежной блузки, и строгая юбка до колена. Серые глаза пытливо изучали новенького.

– Да, – продолжил Ник после паузы. – Я тоже могу так нарисовать. Любой может.

– Очень в этом сомневаюсь, – возразила женщина и сложила папки на стол, тут же аккуратно поправляя углы. – В этом и состоит мастерство: с первого взгляда кажется, что художнику ничего не стоило сотворить картину, но на самом деле это большой труд. Глубокий смысл и эмоциональный подтекст таит в себе каждая работа.

– Да нет же, это просто пятна краски, – продолжал спорить парень, чем вызывал недовольство преподавателя. – Это не искусство, а раздутое самомнение.

Женщина наградила студента тяжелым твердым взглядом. Слова Ника уязвили ее.

– Для начала выньте руки из карманов, когда разговариваете с преподавателем, – произнесла она. – Я надеюсь, вы, наделенный таким тонким видением, только ошиблись дверью и совсем не собираетесь присоединиться к занятиям?

– Почему нет? Именно это я и делаю, – кивнул Ник, не вынимая рук. – Думаете, не достоин?

– Трудно вам придется… – пробормотала женщина, сверяясь с электронным списком учащихся, а затем, отыскав нужную строчку, произнесла почти шепотом, – … и мне.

Женщина поправила очки, легко прикоснувшись пальцами сразу обеих рук к дужкам, а затем подошла к парню. Даже высокие каблуки не делали ее одного роста с Ником, он смотрел на нее сверху вниз. Она резко дернула запястья Ника, отчего те выскользнули из карманов.

– Кажется, я сделала вам замечание.

Девушки, наблюдающие разверзающуюся ссору, притихли и лишь молчаливо хлопали глазами. Вероятно, доселе им не приходилось испытывать своего преподавателя на прочность. Нашла коса на камень.

– Надо же, первое впечатление может быть обманчиво, – уклончиво парировал Ник. – Надеюсь, по пальцам бить не будете? Мне может и понравиться.

– Вы меня провоцируете на конфликт?

– Нисколько.

– Тогда будьте добры, займите свое место и ведите себя тихо.

– Я буду паинькой, – с издевкой произнес парень.

– Я понимаю: молодость, горячность, вызов обществу, – придирчивый взгляд остановился на пирсинге, странном украшении на шее в виде колючей проволоки, затем скользнул по черной свободной одежде и остановился на массивных ботинках с толстой подошвой. – Но прошу вести себя на занятиях в соответствии с правилами.

– Это значит поддакивать?

– Для начала сойдет просто помалкивать.

– Как скажете… э-э-э, вы не представились.

– Коле́тт. Студенты зовут меня по имени. Вы бы это знали, если бы присутствовали на прошлом занятии.

– Вы француженка?

– Происхождение моего имени обсуждать не будем.

– Но как же…

– Закрыл рот и сел на место! – внезапно воскликнула Колетт, сжимая кулаки от досады. – Сейчас же!

Ник вскинул брови, продемонстрировал ладони и скользнул мимо нее. Он удивлялся сам себе: обычно не в его правилах было дразнить преподавателей, но в этот раз его понесло. Образ Колетт порождал в нем внутреннее неприятие. Для таких как она важен лишь внешний лоск. Колетт производила впечатление холеной и утонченной женщины, живущей так, словно все вокруг было рекламным роликом. Вот-вот вытащит из-под стола пачку стирального порошка, который сможет избавить даже от самых застарелых капель масляной краски на идеально выглаженной блузке. Это так не похоже на его собственную жизнь. Рано или поздно на любом безупречном белоснежном полотне появляется пятно. От внимания Ника не ускользнула педантичность преподавателя, желание все сделать по правилам. Она виделась ему зажатой, точно пружина. Жгучее любопытство разбирало парня: как выглядят такие идеальные люди в гневе? Наверняка очень страшно.

Колетт тем временем попыталась взять себя в руки. Она шагнула на ступеньку, чуть зацепившись носком туфли о край, и остановилась у старомодной зеленой доски. Взгляд скользил по тому месту, где остался отпечаток от удара. Колетт не удержалась и на секунду наклонилась, чтобы тут же провести пальцами и стереть его, восстанавливая совершенство.

– Итак. Начнем с теории, – начала она.

Ник, подперев рукой голову, лениво наблюдал за Колетт. Это занятие обещало быть долгим.

Глава 2. «…Вы мне тоже не нравитесь…»

Колетт раздраженно бросила ключи в керамическую чашу у входа, та лишь жалобно звякнула. Плечи женщины тут же опустились, дома наконец-то можно расслабиться.

– Ты еще не произнесла ни слова, но я уже чувствую недовольство, – из комнаты вышла Анна, подруга Колетт. Невысокая, чуть полноватая женщина с вечно смеющимися глазами. Она одним ловким движением уложила черные волосы под широкий пластиковый краб. – Что случилось?

– Не мой день, – призналась Колетт, снимая очки и освобождаясь от туфель. Как только нога коснулась ворсистого ковра, она с блаженством прикрыла глаза. – Я сорвалась на студента.

Анна присвистнула и кивнула в сторону кухни, находящейся в двух шагах от прихожей.

– Рассказывай.

Колетт опустилась на мягкий, похожий на зефирину, стул и обвела взглядом просторную светлую кухню-гостиную. Сколько часов она потратила, готовя кулинарные изыски, не сосчитать. Сейчас казалось, будто все это происходило в прошлой жизни. Анна, поправив домашний костюм, достала бокал на высокой тонкой ножке и плеснула туда гранатовый сок. Алкоголь в этом доме не приветствовался.

Колетт несколько секунд рассматривала красно-коричневую жидкость, затем глотнула кислый напиток. Рука уже привычно потянулась потереть глаза, но вовремя замерла в воздухе. Теперь на ней косметика, которая тут же размажется от любого неловкого прикосновения.

– Я же рассказывала, что веду дополнительные занятия по живописи?

– Так, – внимательно слушала Анна, наливая порцию и для себя.

– Туда записался юноша. Ты бы его видела, – закатила глаза Колетт и потерла уставшую лодыжку. – Словно еж! Нахальный взгляд! Нечесанные волосы! Пирсинг в брови! – женщина повертела в воздухе изящной кистью и поднялась, чтобы кинуть в бокал льда. Тихий мелодичный звук кубиков в напитке всегда казался ей чарующим.

Анна несколько секунд хранила молчание и лишь смотрела на подругу задумчивым взглядом, а затем расплылась в хитрой улыбке:

– Красивый?

Анна, пока не нашедшая второй половины, как всегда за свое. Колетт настолько вымоталась за день, что даже не стала делать замечание о том, как неэтично спрашивать такие вещи. Жаловаться на студентов и обсуждать их тоже не было образцом вежливости, но недавняя ситуация выбила почву из-под ног. Больше поделиться было не с кем. Колетт не могла отделаться от чувства вины. Для нее было важно всегда оставаться хорошей, а на занятии она предстала не в лучшем свете. Женщина вновь плюхнулась на стул и уже спокойнее выдохнула:

– Очень… И это огромная проблема.

– Отчего же? – продолжала улыбаться Анна, подбивая подругу на откровения.

– Кроме него в классе одни девушки. Я видела, как их интерес сместился с теории рисунка на молодого человека. Девушек, конечно, можно понять, но что делать мне? Возможно, померещилось, но я ощущала его пристальный взгляд на протяжении всего занятия.

– Это неудивительно, ты же преподаватель.

– Дело не в этом, – покачала головой Колетт и вновь поднесла бокал к губам. – Я боюсь таких людей: они непредсказуемы. На нем же написано: хулиган и двоечник. У подобных ему на уме лишь вечеринки и выпивка. Один ветер в голове! Не удивлюсь, если он курит или еще что похуже. Вообще не представляю, зачем ему живопись? Пререкался со мной так, что я не выдержала.

– Хотела бы я на это посмотреть, – усмехнулась Анна, закидывая ногу на ногу. – Порой такие ребята принимают вежливость за слабость. Может быть он как раз из таких?

– Не знаю, но нужно что-то придумать.

Колетт задумчиво приложила палец к губам. Она приступила к работе совсем недавно, поэтому ей не хотелось ударить в грязь лицом. Концентрировать на себе внимание и жесткой рукой держать дисциплину всегда казалось одним из самых трудных аспектов в работе преподавателя. Колетт совершенно не представляла, как приструнить нахального студента. Что если она расплачется прямо в аудитории? Это навсегда подмочит ее репутацию.

– Дай парню шанс. Может быть все не так уж и плохо? – спросила Анна и одним глотком допила сок, а затем поднялась. – Раз ты уже дома, мне пора.

– Анна, – Колетт тоже подскочила на ноги. В ее глазах мелькнул страх. – Останься, пожалуйста, хотя бы сегодня. Ты же знаешь, что я еще не привыкла находиться одна в этом доме.

Анна вздохнула и как-то печально покачала головой, но согласилась.

– Рано или поздно тебе придется смириться с одиночеством. Мы сами выбираем: считать это свободой или проклятием.

– Спасибо тебе! – просияла Колетт и обняла подругу.

Хотя бы сегодня ей не придется ворочаться в кровати без единого шанса на сон. Ночевать одной в таком доме страшно.

– Кстати, я оставлю у тебя пару куколок? Бабочки должны вот-вот проклюнуться, а у тебя так много места.

– Анна! – воскликнула Колетт, притворно возмущаясь, а затем захохотала, наблюдая как подруга резво бежит и скрывается от ее гнева в соседней комнате.

***

Колетт нервно постукивала кончиком ручки по столу. Основные занятия, которые она вела, уже закончились, а дополнительные вот-вот начнутся. Нужно было вернуться в другой корпус, но делать это категорически не хотелось. Впервые за все то недолгое время, что она преподает, ей было страшно идти в класс. Вернее, это чувство можно было назвать волнением, липким и неприятным. Совесть все еще взывала извиниться за недавний столь непедагогичный выпад.

– Неужели я боюсь студента? Вот уж нет! – решительно хлопнула ладонью по столу женщина, но ее запал ту же иссяк.

В глубине души сидела крошечная мышка, которая вздрагивала всякий раз, стоило только чему-то пойти не по намеченному плану. Колетт ждала очередной выходки от студента, и это ожидание утомляло больше всего.

Женщина вошла в класс рисунка и живописи за несколько минут до звонка. Все уже собрались и ждали ее. Взгляд метнулся к парню. Желание извиниться растворилось в воздухе, стоило только увидеть знакомое лицо. Студент растянул губы в улыбке, не предвещающей ничего хорошего. Колетт встряхнула головой, избавляясь от глупых предрассудков. Рука уже привычным движением пригладила собранные в пучок волосы, исправляя несуществующие огрехи прически.

– Добрый день. Давайте сразу к теме. Попробуем сегодня нарисовать куб, – начала было женщина, чтобы не дать возможность сбить ее с курса.

В воздух тут же взметнулась рука. Колетт на секунду прикрыла глаза, сцепила зубы и тихо выдохнула через нос, стараясь скрыть свое раздражение.

– Слушаю вас… – она запнулась, пытаясь вспомнить имя. Оно ведь точно было в списке.

– Ник, – подсказал ей парень. – А можно пропустить эту скуку и начать сразу с анатомии? Вы же нам попозируете? Будем писать прекрасное.

Казалось бы, что такого в этом вопросе? Но с какой интонацией он был произнесен… Колетт сжала руку в кулак, ощущая жгучее желание выдать непедагогичный подзатыльник.

– О, я планировала использовать вас в роли натурщика, – с изрядной долей ехидства ответила Колетт, внутренне коря себя за то, что поддается на провокации этого мальчишки. – Вы же любите быть в центре внимания?

– Надеюсь, не придется позировать обнаженным, – хохотнул парень.

Колетт кинула на него один из самых грозных своих взглядов и промолчала. Она понимала, что студент лишь пытается прощупать ее границы. Колетт выставила на стол в центре большой пластиковый куб. Стоило ей поднять глаза, как она тут же наткнулась на пристальный взгляд Ника. Он смотрел долго, совершенно этого не стесняясь, отчего Колетт почувствовала себя не в своей тарелке. От этого наглеца жди беды.

Ник не переставал задавать миллион уточняющих вопросов во время того, как Колетт объясняла тонкости изображения светотени. Казалось, будто он нарочно старается перетянуть на себя все внимание.

Колетт опустилась на стул и вслушалась в тихое шуршание карандашей по бумаге. Внимание женщины то и дело возвращалось к Нику. Он долго затачивал карандаш длинным лезвием, сначала обнажая грифель, а затем тщательно подпиливая кончик до острия иголки. Движения пальцев плавные, как у пианиста, это даже завораживало. Парень довольно уверенно держал карандаш в руке, и Колетт на секунду усомнилась, что он новичок. Она поспешно отвела глаза, когда Ник почувствовал интерес.

Колетт опустила взгляд на собственные руки и легко покрутила на тонком безымянном пальце обручальное кольцо. Она уже привычным движением поправила очки и вновь скользнула взглядом по студенту. Не давало покоя противоречие его внешнего вида и неспешного медитативного занятия. Таким как он больше подходила активность наподобие баскетбола, где можно кричать и толкаться, а не кротко выписывать фигуры на бумаге. Колетт невольно про себя отметила, что идея с позированием не так уж и плоха, если речь идет о портрете. Черты лица юноши казались ей очень гармоничными, правильными, симметричными. Мужественная линяя подбородка, нос с едва заметной горбинкой, выразительные глаза – все это складывалось в единый прекрасный образ, приправленный очарованием молодости. Колетт вновь поспешно отвела глаза, коря себя за этот чисто профессиональный интерес, и принялась проверять работы других студентов.

– Ник, задержитесь, пожалуйста, на минутку, – попросила Колетт, когда звонок оповестил об окончании занятия.

Парень лениво застегнул рюкзак и дождался, когда выйдут ученицы. Он остановился у преподавательского стола, накинув на плечо одну лямку.

– Я хотела поговорить с вами… – деликатно начала Колетт, сидя на стуле и глядя на студента снизу вверх.

– Это я понял, – бесцеремонно перебил Ник.

– … о цели ваших занятий, – продолжила Колетт, плохо скрывая негодование. – Я же вижу отсутствие вовлеченности. Зачем тогда все это?

– С чего вы так решили? – ускользнул от ответа парень.

– Ну как же? – указала рукой Колетт на стенд с рисунками. – Мне показалось, что вам с нами скучно.

Ник нахально улыбнулся, отчего у Колетт сжалось сердце в недобром предчувствии, а затем произнес:

– Здесь вы правы: вам показалось. У нас с вами различаются взгляды на искусство. Вы слишком много думаете и ищете смысл там, где его нет, я же предпочитаю оценивать только то, что видят глаза.

– Допустим, но зачем же столько ехидства? Я прошу лишь усердия и искренности.

Ник едва заметно усмехнулся, взгляд его словно потерял былую искру:

– Ха, «всего лишь»! Не лезьте мне в душу, ладно? Хотите искренности? Вы мне просто не нравитесь. Такой ответ подойдет?

Колетт приоткрыла рот, будто ей только что влепили пощечину. Это был слишком прямолинейный ответ, который она не была готова услышать. Ее желание быть для всех хорошей жалобно заныло под грузом этих слов. Она, уязвленная до глубины души, судорожно раздумывала, что же сделала не так, что заслужила такое суждение о себе.

Она поднялась на ноги, оставаясь на ступеньке, в то время как Ник стоял ниже. Это позволило наконец Колетт посмотреть на него сверху вниз.

– Вы мне тоже не нравитесь, – от обиды по-детски парировала она, нервно перебирая пальцами невесть откуда взявшийся карандаш.

– Прекрасно, – слишком легко согласился парень. – Я никому из преподавателей не нравлюсь. Стабильность – признак мастерства, верно?

Колетт замолчала, собираясь с мыслями. Разговор пошел не по сценарию. Она надеялась прояснить ситуацию, но выходило только хуже.

– Раз у нас сложилась взаимная неприязнь, может быть вам тогда выбрать другое дополнительное занятие пока не поздно? – предложила Колетт напрямую.

– Не-а, – покачал головой Ник и кинул беглый взгляд на часы, висевшие возле выхода. – Если это все, то мне пора идти.

Колетт лишь позволительно махнула рукой на дверь. Когда Ник вышел, она словно сдулась, опустила плечи. Ладони взмокли от пота. Колетт сняла очки и проморгалась, пытаясь разогнать подступающие слезы. Ее мечта о прекрасных творческих занятиях с такими же неравнодушными людьми рушилась под ногами этого своенравного нахала. «Может быть просто его игнорировать? Рано или поздно ему надоест ерничать», – устало подумала женщина.

Она вздрогнула от телефонного звонка. На экране появилось имя звонившего. «Предатель». Колетт сбросила вызов. Два неприятных разговора к ряду уже чересчур.

Глава 3. «…Что же, мой любимый преподаватель, еще посмотрим кто кого…»

Ник с трудом отпер дверь, которую заметно покосило. Закрыть ее тоже оказалось непростой затеей, пришлось крепко садануть ногой.

– Чертова рухлядь, – прошипел он, кидая рюкзак на пол.

Домом это назвать можно было с большой оговоркой. Небольшая мрачная комната, пахшая сигаретным дымом, доносящемся из соседних помещений. Старая скудная мебель была в шаге от того, чтобы развалиться от самого легкого дыхания. Источником света сейчас выступал лишь уличный фонарь. Тусклый желтый луч заглядывал в заляпанное дождем окно, падал на старый деревянный подоконник и скользил по потертому полу. Ник предпочитал ночь и полумрак: так было спокойнее. Складывалось ощущение, что ты один в этом мире, и можно, наконец, побыть собой.

Парень без сил опустился на кровать, которая тоскливо скрипнула под его весом. Ник потер лицо, чтобы взбодриться, запрокинул руки за спину, подцепил пальцами взмокшую футболку и потянул, стаскивая ее с себя. Он кинул одежду, требующую стирки, на пол, и откинулся. Кровать вновь застонала.

Из соседней комнаты доносился смех, не сулящий ничего хорошего. Так истерично хохочут люди, которым, по-хорошему, уже пора уходить с вечеринки. К сожалению, за стеной не было никакого праздника: сборища и попойки для соседей казались обычным явлением. Ник с отвращением думал о том, как они живут. Он страшился однажды оказаться на их месте.

Ник с тоской обвел взглядом комнату, которая была одной из ячеек этого старого общежития. Каждая мышца требовала отдыха после очередной смены. Он разрывался между работой и учебой, но даже на такую худую крышу над головой приходилось искать деньги.

В коротких перерывах он успевал делать самые важные, по его мнению, задания. Выполнить несколько рисунков для дополнительного занятия у Колетт казалось уже сверх его возможностей. Ох и скривит лицо эта безупречная преподавательница, когда узнает об этом! В груди вновь отозвалось какое-то чувство, которое Ник не мог с точностью идентифицировать. Он явно улавливал нотку раздражения. Ему не нравилось стремление Колетт раскопать суть его поведения, ведь он до конца и сам не понимал себя. Отчего-то она приковывала внимание. Ник любил разглядывать людей, подмечать их особенности, жесты, мимику. На нее хотелось смотреть. В Колетт он старался узреть изъян, найти темное пятно.

В руках оказался потертый смартфон. Ник сам не заметил, как набрал в поисковой строке имя преподавателя. Перед глазами тут же появилось несколько изображений и ссылка на страницу в социальной сети, в которой Колетт была зарегистрирована. Взгляд задержался на фотографии смеющейся Колетт, сделанной, по всей видимости, летом. Не нашлось даже ни одного изображения в купальнике, все чинно и благородно.

– Такая жизнерадостная, аж раздражаешь, – пробурчал Ник, пряча телефон под подушку.

В душ идти сил уже не было, это можно оставить на утро. Парень прикрыл глаза и сам не заметил, как заснул.

***

Сегодняшнее занятие определенно отличалось от остальных: Ник заметил, что преподаватель старается его избегать. Колетт не смотрела в глаза и упорно игнорировала поднятую руку. Парень жадно следил за каждым ее движением и сам до конца не осознавал этого.

Колетт кидала очередной колючий взгляд на Ника всякий раз, как тот начинал шептаться с одной из учениц, но замечаний не делала. Светловолосая студентка сдавленно хихикала и краснела, явно польщенная внезапным вниманием.

Занятие прервал короткий стук в дверь. В аудиторию вошел ректор, в руках которого умещалась стопка зелено-розовых бумаг.

– Разрешите вас ненадолго прервать, – откашлялся он. – У меня всего лишь короткое объявление.

Ник наблюдал, как Колетт тут же надела свою самую холодно-дружелюбную улыбку и молчаливо уступила место. Он по себя окрестил это выражение лица «маской вежливости».

Ректор механическим голосом – наверняка повторять этот текст приходилось не раз – поведал о том, что запланировано мероприятие, которое повысит мотивацию преподавателей и студентов. До определенной даты каждый из учащихся сможет проголосовать за любимого преподавателя. По итогам года будет выбран лучший, которому достанется приз.

Глаза ректора остановились на Нике дольше, чем было необходимо. Парень считал недоверие и угрозу. Наверняка от него ждали очередной выходки.

– Николас, рад видеть вас занятым делом после основного расписания, – отметил ректор, а затем обратился к Колетт. – Как его успеваемость?

Губы Ника дрогнули: как же ненавидел он этот снисходительный тон! Будто ему требовалась продленка, как какому-то школьнику! Излишний контроль всегда заставлял его выходить за рамки дозволенного. Когда тебе указывают, что делать, хочется лишь противиться. Если бы ему не было так необходимо закончить обучение и получить диплом, то он определенно послал бы ректора к черту. Город небольшой, поэтому особого выбора учебных заведений по желаемому профилю не было.

Парень метнул тяжелый взгляд на Колетт. Она замешкалась, подбирая слова. Волнение выдавали пальцы, перебирающие карандаш столь суетливо, что тот в итоге выскочил и упал на пол. Взгляды зеленых и серых глаз на секунду пересеклись, впервые за это занятие. Ник не надеялся на положительный отзыв после недавнего разговора. Он напряженно закусил губу.

– Эм, пока рано говорить, – тактично начала Колетт, поправляя идеально сидящую по фигуре юбку. – Но он старается.

Ректор сощурился, проверяя насколько правдоподобно это звучит, а затем коротко кивнул. Причин не доверять преподавателю у него не было.

– Рад слышать. В случае чего, где мой кабинет вы знаете.

– Конечно, – кивнула Колетт, сохраняя на лице маску вежливости. – Не беспокойтесь.

– Тогда я раздам бланки, которые нужно будет заполнить и сдать в срок, и оставлю вам немного про запас.

Один из зелено-розовых листов опустился на край мольберта Ника. Тот бегло пробежался по стандартным вопросам по типу: «Кого вы можете назвать любимым преподавателем и почему?». Он вовсе не собирался участвовать в голосовании.

До самого звонка Колетт больше ни разу не взглянула на парня, чем изрядно его раздражала. Ник мог не нравиться, но он не терпел игнорирования. Быть пустым местом, которое никто не замечает, в сто раз хуже, чем врагом – так можно надеяться хоть на какой-то спектр эмоций. От негодования Ник так сильно давил на бумагу, что грифель с легким щелчком отлетел в сторону.

– Черт, – выдохнул он, понимая, что вновь придется доставать канцелярский нож. От этой необходимости его спас звонок.

Девушки, весело щебеча, собрали свои сумки, украшенные вышивкой и бисером, а затем, попрощавшись с Колетт, покинули аудиторию. Ник не шелохнулся. Колетт как могла оттягивала время, но парень продолжал сидеть и смотреть на нее. Она остановилась у выхода, вопросительно вскинула бровь и указала рукой на дверь, приглашая выйти. Ник лишь отрицательно покачал головой. Женщина пожала плечами, щелкнула выключателем и вышла. Вскоре послышался звук закрывающегося замка.

Ник откинулся на спинку жесткого стула и не удержался от смеха. Он был уверен, что Колетт решила его напугать. Рано или поздно эту тихоню замучает совесть, и она вернется. Это лишь вопрос времени. Парень на всякий случай подергал дверь и убедился, что та заперта.

Ник выудил из рюкзака любимые наушники и надел. Когда голову заполняет рок, все кажется не таким уж безнадежным. Губы тут же начали шевелиться, вторя словам солиста, а пальцы отстукивать ритм. Парень плюхнулся на стул, принадлежащий преподавателю. Наверное, Колетт разозлится, когда увидит его на чужом месте. Чтобы скоротать время, Ник ухватил из кучи художественных принадлежностей, аккуратно разложенных в этажерке, кусочек угля и покрутил в руках. Пальцы тут же окрасились темным. Ник выпрямил спину, подметил вдалеке скучный серый куб, усмехнулся, покачал головой, а затем повернул кусок угля плашмя. Холстом послужила обратная сторона одного из бланков, сложенных ровной стопкой на краю стола. Рука быстро чертила грубый набросок. Спустя время Ник спустил наушники на шею и придирчиво оглядел работу, оставаясь недовольным. Рука жестко смяла лист и отшвырнула в сторону. Время шло, за окном уже стемнело. Через час он должен явиться на работу, не хотелось всех подвести и лишиться денег из-за глупого опоздания.

Колетт не вернулась. Ник прошелся по аудитории и от досады саданул кулаком по стене, но тут же пожалел об этом. Пальцы откликнулись острой болью.

– Черт! – прошипел он, потирая раскрасневшуюся кожу. – Поверить не могу, что она так поступила! Угораздило же меня…

Вокруг царила тишина, от которой звенело в ушах. Только пустой темный класс и один единственный студент, запертый в нем. Напольные мольберты были похожи на ветви причудливого леса.

Сейчас парень не выглядел таким уж самоуверенным. Он в сердцах пнул один из стульев и уселся на пол. Протяжный тяжелый выдох. Ник уткнулся лбом в согнутые колени и сдавленно выругался. Рука машинально зарылась в светлые волосы, которые и без того колючками торчали в разные стороны. Пальцы прошлись по ряду мелких колечек, украшающих ухо, и остановились на задней стороне шеи. Нужно было что-то придумать. Злость и негодование клокотали в груди.

– Хорошая заявка на победу, но последнее слово за мной, – с каким-то ядовитым наслаждением произнес Ник, и голос его прозвучал в тишине очень громко. Рождалось жгучее желание отомстить.

Он рывком поднялся на ноги, закинул на спину рюкзак, а затем также стремительно подошел к окну. Пластиковая ручка поддалась легко. В нос тут же ударил запах листвы и мокрого асфальта. Третий этаж. Взгляд скользнул по козырьку, до которого можно с легкостью добраться с подоконника. А там и до земли недалеко.

Уголок губы Ника отъехал в хитрой ухмылке.

– Что же, мой любимый преподаватель, еще посмотрим кто кого.

Парень закатил рукава толстовки до локтей и ловко запрыгнул на широкий подоконник. Ветер заиграл в растрепанных волосах. Взгляд скользнул вниз, во рту пересохло. Тонкое щекочущее чувство пробежало по позвоночнику. Если бы не крыльцо, расположившееся прямо под окном, то не стоило даже и пытаться, но, учитывая собственный немаленький рост, повредиться шанс невелик. Отступать нельзя, время не ждало.

– Внимание, – произнес Ник пересохшими губами, словно был где-то в фильме. Он часто разговаривал вслух, чтобы сгладить волнение. Когда слышишь чей-то голос, создается впечатление, что ты не один. – Просьба: особо впечатлительным отойти от экранов. Трюк выполняется профессионалом. Не повторять в домашних условиях.

Ник развернулся и плавно соскользнул вниз, цепко ухватившись пальцами за основание окна. Мышцы в руках напряглись, удерживая тяжелое тело на весу. Понадобилось несколько мгновений, чтобы заставить себя разжать пальцы. Секунда полета и ноги с размаху опустились на козырек крыльца. Ник пригнулся и затих, замечая кого-то из прохожих, а затем крадучись приблизился к краю и огляделся. Проделать все то же самое не составило особого труда. Когда он спрыгивал на землю, то неловко зацепился за острый выступ на внешней отделке крыльца. Кожу обожгло: длинная кровоточащая царапина пролегала почти от запястья до самого локтя. Ник только поджал губы, боль была несильной, но теперь на работе придется терпеть неудобства.

Парень чинно раскланялся, словно принимая невидимые овации после успешного выполнения трюка, а затем кинул беглый взгляд на распахнутое темное окно. В душе кольнуло странное беспокойство, что ночью может начаться дождь, который испортит эти глупые рисунки на стенде неподалеку, которые так защищала Колетт. Время поджимало, он и так уже опаздывал. Ник тряхнул головой, сунул руки в карманы и поспешил скрыться в темноте.

Глава 4. «…Вы тут плачете? Из-за меня?..»

– Я ужасный человек, – всхлипнула Колетт, растирая по щекам слезы.

Она уже довольно долго не могла найти себе места, меряя шагами тесную кабину лифта. Колетт так жаждала проучить заносчивого мальчишку, что заперла его в кабинете. Конечно, совесть не позволила бы ей уйти надолго, вдруг ему нужно принимать лекарства или его кинутся искать дома. Но судьба наказала ее за такую легкомысленность: лифт, на котором она спускалась, застрял. Дополнительные занятия обычно проходили после основных, поэтому в корпусе уже почти никого не оставалось, а кнопка вызова диспетчера, как назло, работала с трудом. Не сразу удалось связаться и сообщить о проблеме. И все то время, что Колетт ждала, ждал и запертый студент. Несколько часов тянулись, как вечность!

Паника горячими волнами накрывала Колетт с головой, но женщина старалась глубоко дышать. Становилось жарко. Пальцы расстегнули пару верхних пуговиц на блузке. Она бы себе не позволила такого при студентах, но сейчас до смерти хотелось глотка прохладной воды и свежего воздуха.

– Чтобы я еще хоть раз поехала на лифте, – корила себе женщина, продолжая расхаживать.

Ее светлое пальто бесформенной кучей лежало на полу. Колетт в очередной раз посмотрела на экран телефона. Почти два часа ночи! Родственники уже наверняка ищут студента с полицией! Ей придется как-то объясняться. Вероятно, это был последний ее рабочий день в качестве преподавателя.

– Какая же я глупая! – сокрушалась Колетт. – Решила потягаться со студентом. Оно мне нужно было? Наказала сама себя!

Свет моргнул и лифт внезапно дернулся, затем плавно поехал вниз.

Женщина, подхватив пальто, пулей выскочила наружу, как только двери приоткрылись. Она кинулась к лестнице и почти бегом примчалась на третий этаж. В последний раз так стремительно мчаться на каблуках приходилось много лет назад. С трудом удалось воткнуть ключ в замочную скважину. В разгоряченное лицо тут же ударил поток прохладного воздуха, створка окна качалась. Начинающийся дождь тихо барабанил по подоконнику.

– Ник? – позвала Колетт, проходя в класс.

Она не стала включать свет: с улицы его проникало достаточно. Женщина суетливо прошлась по кабинету, цокая каблуками, а затем приблизилась к окну. Она не могла заставить себя посмотреть вниз. Вдруг он там лежит? Может быть что-то ужасное случилось, пока она была в лифте? И все по ее вине!

Колетт тяжело сглотнула и, задержав дыхание, резко высунулась в окно. Громкий выдох облечения разрезал легкую музыку дождя. Она поверить не могла, что студент решился на такой опасный побег. Из вредности или была веская причина так поступить? Он мог пострадать, погибнуть, в конце концов! Колетт никогда бы не стала так глупо рисковать жизнью. Как она теперь посмотрит ему в глаза? Какой пример она подает молодому поколению?

Пальто выскользнуло из дрогнувших пальцев. Женщина без сил опустилась на ближайший стул. В ногах ощущалась слабость от пережитого стресса.

– Наверное, муж был прав. Не стоило мне соваться в университет. Сидела бы дома…

Колетт закрыла лицо руками и разрыдалась. Переживания, ютившиеся в душе все это время, вырывались в виде громких всхлипываний, плечи подрагивали. Она так увлеклась, что не услышала негромкие шаги.

– Что вы здесь делаете? – раздался до боли знакомый голос.

Колетт, не ожидавшая в такой поздний час гостей, вздрогнула и подняла голову. У распахнутой двери стоял Ник. Его волосы намокли и торчали хуже обычного, они были похожи на иголки дикобраза. Колетт невольно затаила дыхание: высокий силуэт в темной комнате выглядел внушительно и пугающе. Она ведь совершенно не знала этого парня. Что он за человек? Во время занятия на его лице Колетт уже замечала отпечаток синяка. Значит, дерется. Вдруг он агрессивный и решит отомстить за такой неприятный инцидент? Охрана могла дежурить где угодно, вряд ли кто-то услышит крик и кинется на помощь.

Колетт подскочила на ноги, пошатнулась и едва не потеряла равновесие из-за подкосившегося каблука.

– Что вы здесь делаете? – отзеркалила вопрос она, внутренне сжимаясь и пятясь к окну.

Ник сделал шаг к ней, затем еще и еще. Колетт неотрывно следила за каждым его движением. Парень подошел слишком близко и протянул руку. Женщина крепко зажмурилась, в любую секунду ожидая чего-то нехорошего. До ее носа донесся запах ментола и намокшей от дождя ткани. Рука парня скользнула над ее плечом и закрыла качающуюся створку.

– Пришел закрыть окно, – отозвался Ник, отступая. Голос его сквозил усталостью и звучал ниже обычного.

Колетт приоткрыла один глаз, затем второй. Она не сразу сообразила, как нелепо выглядит: бесстыдно распахнутый ворот легкой блузки, потекшая по щекам тушь.

– Но почему так поздно?

– Не мог уйти, пока не закончится рабочая смена. А вы тут плачете? Из-за меня?

Колетт ждала ехидства, угроз, обвинений, на крайний случай, насмешек, но ничего из этого не случилось. Лицо Ника выглядело серьезным, под глазами залегли тени.

– Я… – осеклась Колетт, спешно растирая по щекам влагу. – Я застряла в лифте, а когда вернулась… Вы правда выпрыгнули из окна?

– Правда, – отозвался Ник и продемонстрировал рану на руке.

Колетт, поддавшись порыву, ухватила его за запястье и провела кончиками пальцев по раскрасневшейся глубокой царапине. От поврежденной кожи исходил жар.

– Не делайте так никогда больше! – воскликнула она.

– А вы не запирайте студентов в кабинетах.

Колетт до боли закусила губу, вновь чувствуя подступающие слезы. Жгучий стыд ударил в лицо.

– Простите меня. Признаю, я погорячилась и была не права. Этого больше не повторится.

Ник и Колетт смотрели друг другу в глаза долгих несколько секунд. После искренних извинений парень отчего-то выглядел растерянным. Колетт только сейчас осознала, что все еще держит его руку. Она поспешно разжала пальцы.

– Прощу, но только при одном условии… – почти шепотом начал Ник.

– Каком? – также едва слышно выдохнула Колетт.

Все происходящее казалось ей чем-то нереальным: глубокая ночь, а она с самым вредным студентом из всех мирно беседует в пустом классе. Это тянет минимум на фантастический рассказ. Оказывается, с ним можно спокойно общаться. Хотелось вслушиваться в тихие бархатные нотки голоса, который странным образом гипнотизировал. Женщина невольно скользила взглядом по лицу парня, его глаза загадочно поблескивали в темноте. Под покровом ночи все казалось не таким, как днем. Колетт понимала, что к утру эта магия исчезнет.

– Никогда больше не игнорируйте меня, – попросил Ник. – Можете говорить гадости, ругать, но не делайте вид, что меня нет.

От этих слов сердце Колетт неприятно сжалось. Недавний поступок показался очень незрелым, даже детским.

– Обещаю, – тихо сорвалось с ее губ.

Ник коротко кивнул и отошел, ероша еще влажные волосы.

– Собирайтесь, – скупо попросил он.

– Куда?

– Домой, куда же еще? Вы на машине?

– Э, сегодня нет, – Колетт подняла пальто и принялась оттряхивать его, – но я живу недалеко, не о чем беспокоиться.

Щеки ее горели. Хотелось поскорее вернуться домой, забраться под тяжелое одеяло и забыться в глубоком сне.

– Тогда есть кто-то, кто вас встретит? – не унимался Ник.

– Нет.

– Может позвоните мужу?

– Муж… не встретит. Я вызову такси.

Колетт открыла приложение в телефоне и разочарованно выдохнула. Время ожидания слишком большое. В таком случае проще вообще не покидать класс.

– Сейчас непопулярное время. Ничего страшного, я дойду пешком.

– Я провожу.

– Не нужно! – тут же в защитном жесте вскинул руки Колетт. Она плохо представляла себе, как они пойдут вместе. Ситуация и без этого была крайне неловкой. – Я уже большая девочка.

– Именно поэтому я и пойду с вами, – взгляд Ника красноречиво остановился на крае узкой юбки и коленях, обтянутых тонкими дымчато-кофейными колготками. Колетт почти физически ощутила его внимание и поспешила прикрыться подолом пальто. – Это не обсуждается. Я хочу остаток ночи спокойно спать, а не гадать дошли ли вы до дома.

Колетт поняла, что не было смысла возражать. В глубине души она была даже рада, что не придется брести по темным улицам в одиночестве, но Нику знать об этом не обязательно. Женщина спешно натянула пальто и застегнула все пуговицы.

Когда они покинули стены университета, уже разыгрался ливень. Зонта не оказалось, поэтому пришлось идти под освежающим природным душем. Молчание затягивалось, но оно не было тяжелым. Колетт краем глаза поглядывала на парня. Тот шел, засунув руки в карманы толстовки, и думал о чем-то. В душе боролись два чувства: с одной стороны, Колетт все еще не доверяла малознакомому студенту, и ей вовсе не хотелось показывать дорогу к ее дому, а с другой – он действительно смог удивить ее.

– Знаете, меня даже не все ухажеры провожали, – внезапно даже для себя начала Колетт, – это многое о вас говорит.

– Скорее это многое говорит о них, – язвительно заметил Ник.

– Родители, наверное, очень волнуются, что вас так поздно нет дома?

– Нет, не волнуются.

– И их совсем не беспокоит, что вы работаете по ночам? Я бы не смогла уснуть, пока мой сын где-то пропадает, – всплеснула руками женщина и в очередной раз поправила намокшие волосы. Она ощущала себя максимально неуверенно и неприятно из-за холодных потоков воды.

Ник повернул голову и как-то выразительно посмотрел:

– Тогда вам очень повезло, что я не ваш сын. Некому беспокоиться за меня. Давайте не будем это обсуждать.

Колетт замолчала, обдумывая его слова. Ей хотелось расспросить еще, но сейчас откровенного разговора бы не вышло. Очевидно, парень не любил, когда ему лезли в душу.

Они обошли очередное жилое здание и вышли на прямую асфальтовую дорогу, ведущую к ряду светлых двухэтажных домов. По обеим сторонам дороги росли пушистые сосны. Колетт нравился этот район из-за низких построек: всегда было видно небо.

– Разрешите задать еще вопрос? – решила сменить тему Колетт и, получив ответ в виде приподнятой брови, продолжила. – Вы тогда сказали, что я вам не нравлюсь. За что?

– Это правда вас беспокоит?

– Очень, – неожиданно призналась она.

Ник некоторое время молчал, по-видимому, подбирая слова:

– Вы слишком… правильная. Это раздражает. На вашем фоне ощущаешь себя, как поросенок, по ошибке забежавший в дом. Идеальная картинка, по моему мнению, лишь напускное. Какая вы настоящая? Никто не знает.

– Что же… – задумчиво пробормотала уязвленная Колетт. – Спасибо за откровение.

Она остановилась недалеко от калитки, ведущей в закрытый двор. Женщина пыталась придумать, что сказать. Ник, как и она, выглядел промокшим до нитки: торчащие волосы усмирил дождь, отчего парень выглядел непривычно. Будет ли невежливо не пригласить его домой, чтобы дать полотенце или зонт?

– Хороший район. Дорогой, – оценил Ник, окидывая взглядом некогда зеленые насаждения, теперь ставшие разноцветными от наступившей осени.

– Да, – подтвердила Колетт.

– Я не собираюсь напрашиваться в гости, не волнуйтесь.

– Как вы…?! – воскликнула женщина, до глубины души пораженная его проницательностью.

– У вас это на лице написано, – хохотнул Ник. – Все равно откажусь. Не готов увидеть идеально белый интерьер, где даже посуда – типовая светлая с золотой каймой.

– Вовсе нет! – возмутилась Колетт, вспоминая милую глазу отделку. – Кайма серебряная.

Ник запрокинул голову и расхохотался, вызывая у женщины легкую смущенную улыбку, а затем развернулся и махнул рукой.

– До свидания. И не плачьте больше, вам не идет: нос сразу картошкой.

– Ах вы!.. – возмущенно произнесла Колетт, поднося пальцы к носу, а затем крикнула вдогонку. – Не простудитесь, иначе наставлю вам низших баллов за пропуски!

Ник лишь покивал головой, не оборачиваясь. Женщина еще некоторое время стояла, провожая взглядом. Из нее словно вышибло последние силы.

Уже лежа в кровати после получасового горячего душа Колетт мысленно возвращалась к их странному разговору. Сон, как назло, не шел. Слишком много мыслей в голове. Сегодня Анна решила не оставаться у подруги, поэтому Колетт не выключила ночник.

Мальчишка оказался не таким уж безответственным, как она считала. Этот факт поразил настолько, что в какой-то момент Колетт подумала, будто произошедшее было сном. Нужно хорошо все обдумать, но только после того, как она полноценно отдохнет. Колетт закрыла глаза. За окном шумел дождь, который странным образом напоминал ей о Нике и том мгновении в темном классе, когда их глаза встретились.

Глава 5. «…Он злой. Мне страшно…»

Солнце неприятно светило в глаза, заставляя Ника морщиться. За окном, не избалованным ни шторами, ни жалюзи, уже давно день. Парень тяжело сел на кровати и потер глаза. В голову будто налили свинца. Для того, чтобы вновь ощутить себя живым, необходимо опустошить стакан черного кофе. Дополнительных занятий сегодня не предвиделось, а основные начнутся только через несколько часов.

События прошедшей ночи пронеслись в голове, заставляя нахмуриться. Это не входило в планы. Меньше всего Ник ожидал застать преподавателя в классе так поздно. Он и дверь-то проверил на удачу, помня, что та заперта. Парень поднес руку к глазам, чтобы рассмотреть распоротую кожу. Посчитав царапину несерьезной, он лишь удовлетворенно кивнул. Перед глазами все еще стояло лицо Колетт, так искренне произносящей слова о прощении. Это напрочь затушило весь запал отомстить. Из задумчивости вывел сигнал телефона, находящегося где-то под подушкой.

«Пожалуйста, приходи. Он злой. Мне страшно», – прочитал сообщение Ник и тут же соскочил с кровати, громко выругавшись. Как ненавидел он такие моменты! Беспокойство ножом резануло по сердцу. Ник принялся метаться по комнате и спешно собираться. Спустя уже минут пятнадцать он натянул свежую футболку, ухватил любимую кожаную куртку, рюкзак и, сунув в рот злаковый батончик, выскочил за дверь. Коридор с обшарпанными стенами встретил неприятной дымкой. Стараясь не столкнуться с крайне любопытной соседкой, Ник выскользнул на улицу.

Дорога оказалась совсем короткой, Ник нарочно старался выбирать жилье так, чтобы быстро оказаться на месте, когда это потребуется. Парень не стал дожидаться лифта и махом взлетел на четвертый этаж. Палец требовательно вдавил звонок.

– Кого еще черти принесли? – раздался недовольный голос, от которого губы Ника непроизвольно скривились. Если некоторые звуки можно было бы назвать музыкой для ушей, то это несомненно было скрежетом ногтями по металлу.

Несмотря на отсутствие ответа, дверь распахнулась. Перед ним стоял невысокий, но крепкий мужчина лет сорока пяти. Его уже негустую каштановую шевелюру успела тронуть седина. В руках мужчина сжимал пустую жестяную банку.

– Снова пьешь? – выплюнул Ник, презрительно глядя.

– Твое какое дело?

– Пусти меня к брату, – парень попытался избежать неприятного разговора и протиснуться внутрь.

– Проваливай из моего дома! – толкнул его в плечо мужчина, не пропуская. – Додумался! Притащился за нами в этот город!

– Я его не брошу! Понял?!

– Все с ним хорошо, уймись!

– Тогда в чем проблема меня пропустить? В том, что ты настолько меня ненавидишь, что не хочешь даже видеть? Я ему нужен, – Ник сделал новую попытку и снова получил отпор.

– Да никому ты не нужен!

Пальцы сжались в кулак. Весь свой запас терпимости Ник давно истратил. Он схватил мужчину за грудки и встряхнул, тот тоже не думал уступать. Жестяная банка с характерным звуком упала на пол. У порога завязалась потасовка, которая закончилась так же быстро, как и началась. Мужчина, понимая, что Ник не отступится, грязно выругался и утер потекший нос рукавом.

– Проклятый наглый мальчишка, – пробурчал он, удаляясь в свою комнату.

Ник перевел дыхание, одернул футболку и наткнулся взглядом на побелевшего от страха мальчика. Адаму было всего тринадцать, но что такое домашние скандалы он давно успел понять, хотя сам в них не участвовал. Этот недружелюбный мужчина был неродным лишь для Ника.

– Эй, Лев, ты чего? Все в порядке, – улыбнулся Ник и потрепал брата по темной лохматой голове. – Извини, что тебе пришлось это увидеть.

Вся сложившаяся ситуация оставила большой отпечаток на сердце. Ник знал, что отчим не посмеет обрушить свое негодование на Адама, пока старший брат тенью маячит где-то рядом, готовый в любой момент защитить. Отчим обычно вел себя приемлемо, ограничиваясь лишь руганью и наискучнейшими нотациями, но иногда находимо какое-то помутнение. Ник жил самостоятельно уже несколько лет, с тех самых пор, как погибла мама. Сколько Ник себя помнил, они с отчимом постоянно ругались по поводу и без. Одному спокойнее. Если бы была возможность, Ник с радостью бы забрал Адама к себе, но сил парня пока хватало, чтобы снимать убогую комнатушку, в которой ребенку не место.

– Как оценки? – Ник прошел в комнату брата и кинул беглый взгляд в небольшое зеркало, украшенное наклейками.

Палец легко прошелся по подбородку, на котором уже успела появиться легкая щетина. Ник так торопился с утра, что убрать ее не оставалось времени. Справа на челюсти расползалось нехорошее красное пятно, грозящее превратиться с шикарный яркий синяк.

– Нормальные, тройку только принес, вот он и завелся, – признался Адам, усаживаясь на односпальную кровать. – Если нужен пластырь, то он в ванной под раковиной.

В этой квартире Ник оказался впервые. Он осмотрел комнату и удовлетворенно кивнул, посчитав ее неплохой для мальчика-подростка. Просторно и чисто. От внимания не ускользнула небольшая рамка с фотографией, на которой была изображена молодая светловолосая женщина с идеально ровной спиной и тонкими длинными пальцами, занесенными над клавишами пианино. Ник разглядывал ее некоторое время, и губы его тронула легкая грустная улыбка.

– Ничего, исправишь. Оценки вообще не определяют тебя как личность, – подбодрил он брата и вытащил из кармана несколько помятых купюр. – Держи. Ты уже записался на курсы в этом городе?

– Да, – кивнул Адам, наблюдая как Ник засовывает деньги под салфетку на письменном столе. – Но ходить получится нечасто: папа против. А я хочу быть как мама, и как ты. Может быть позанимаешься со мной?

– Обязательно, – пообещал Ник, мимолетом замечая любимую замусоленную игрушку брата, сидящую на полке. Храбрый плюшевый лев. – Только пока у меня нет инструмента, но однажды я заработаю денег и куплю. Веришь?

– Ага, – улыбнулся Адам. – Приходил бы ты почаще!

– Я постараюсь, – Ник плюхнулся рядом на кровать и одной рукой сгреб брата в жестких, но в то же время теплых объятиях, попутно продолжая взлохмачивать густую шевелюру.

– Эй! – запротестовал Адам, смеясь и отбиваясь. Когда объятия разжались, он как-то грустно вздохнул, – я скучаю.

– Я тоже, – признался Ник. – Ты же понимаешь, что по-другому не получается?

Адам сдавленно промычал согласие и кивнул головой:

– Мне совсем не нравится, когда вы ссоритесь.

– Знаю. Извини. Я не хочу ставить тебя перед выбором: он или я. Знаю, что ты его все-таки любишь, – поднялся Ник, усмотрев свой ноутбук, который он одолжил брату. – Вернешь на днях?

– Конечно! Доделаю проект и сразу принесу.

– Отлично. Ну, рассказывай, как удалось устроиться в новой школе, – Ник сел на стул возле письменного стола, поставил локти на колени и положил голову на переплетенные пальцы.

Он внимательно слушал, как брат, захлебываясь от желания рассказать, описывает свои приключения в первые дни учебы. Глаза Ника блестели, а губы едва заметно улыбались.

***

Ник небрежно бросил рюкзак на пол и сел рядом, привалившись спиной к стене. В коридоре сновали студенты в ожидании звонка, не обращая на него внимания. Ник сцепил руки на согнутых коленях и уткнулся в них лбом. Аудитория, где ближайшие полтора часа будет проходить высшая математика, еще не освободилась.

Ник тяжело выдохнул. В голове все еще проносились обидные слова отчима: «Да никому ты не нужен!» В целом, это оказалось правдой, но даже воспоминание о звуке этого голоса вызывал приступ раздражения.

– Где я могу найти Ника? – прозвучало рядом.

– Да вот же он, – кто-то явно указал на сидящего на полу парня.

Пару секунд спустя Ник ощутил легкое прикосновение к своему плечу. Он вздрогнул, словно приходя в себя ото сна, и поднял голову. Первое, что он увидел – стройные колени, облаченные в уже знакомые колготки кофейного цвета. Взгляд плавно скользнул выше, натыкаясь на строгую юбку, приталенную блузку, а затем остановился на обеспокоенном лице.

– С вами все в порядке?

Колетт выглядела как всегда безупречно, в отличие от него самого. Бессонные ночи не шли ему на пользу. Ник несколько секунд раздумывал, а затем поднялся.

– В полном, – глухо отозвался он.

– Ужас! Что с вашим лицом? – пальцы Колетт нежно, почти неощутимо, коснулись его подбородка, поворачивая к себе свежим синяком. – Неужели на вас ночью напали хулиганы?!

– Конечно, нет! – нахмурился Ник так, словно услышал глупость. – Ерунда.

– Вы снова подрались?

Эти слова прозвучали так, будто для Ника драка – самая обычная вещь, которой он занимается для души в редкие периоды досуга. Неужели она правда считала, что чесание кулаков приносит ему удовольствие?

– Да, снова подрался, – язвительно ответил Ник, перехватывая ее взгляд. – Будете, как и все остальные, читать мне мораль?

– Грубиян, – горячо отозвалась уязвленная Колетт.

– Святоша, – без промедления отзеркалил раздраженный Ник.

– Хулиган!

– Зануда.

– Позер!

– Ханжа!

– Как вы разговариваете с преподавателем?! – громко возмутилась Колетт, отчего несколько студентов обернулись на них.

– Побежите жаловаться? – опасно качнулся к ней парень, отчего женщина инстинктивно отклонилась, но не отступила.

– Не дождетесь, – вредно добавила она и тут же выудила что-то из небольшой темной сумки, висевшей на плече. – Я пришла отдать это вам.

Ник взял квадратную серо-зеленую пачку, которая целиком умещалась в его ладони, и покрутил. Его брови взметнулись вверх от удивления.

– Травяной сбор? – растеряв былую язвительность, уточнил он.

– Да, – Колетт сунула ему в руку стикер, на котором было что-то написано красной ручкой. – Здесь краткая схема приема.

Ник молчал, не в силах придумать ни одну колкость.

– Что вы на меня так смотрите? – смутилась Колетт. – Я не пытаюсь вас отравить, вы так легко не отделаетесь. Освежающий осенний дождь, знаете ли, не прибавляет здоровья. Это для профилактики. Не позволю вам пропустить мои занятия.

Парень растерянно хлопал глазами, гладя на пачку. Пальцы чуть сильнее сжали ее, сминая тонкий картон.

– А, и еще кое-что, – Колетт вновь достала что-то из сумки. – Это ваших рук дело?

Перед лицом Ника предстал помятый зелено-розовый бланк, на обратной стороне которого углем был расчерчен неумелый эскиз.

– Это ведь должен был быть человек? – Колетт спросила таким тоном, будто бы там было изображено нечто непристойное.

– Хм. На жирафа больше похоже, – нарочито наклонил голову Ник, чтобы получше рассмотреть. – Понятия не имею, кто это сделал.

Теперь Колетт опасно приблизилась к нему, прищурившись и понизив голос.

– Вы ведь лжете, – произнесла она обличительным тоном. – Как нехорошо. Я знаю руку всех моих учениц. Отвечайте!

Последнее слово Колетт буквально выкрикнула и ткнула указательным пальцем в грудь парня, отчего тот покачнулся и наткнулся спиной на стену.

– Ладно, ладно. Это был я, каюсь, – сдался Ник и прыснул от смеха. – У меня совсем нет таланта к рисованию, простите.

Колетт строго смотрела несколько секунд, но губы дрогнули в предательской улыбке. Она прикрыла рот ладонью и тоже не удержалась от хохота.

– Ник, талант здесь ни при чем, вам придется много заниматься. Вы не возражаете, если я оставлю рисунок себе?

Парень лишь кивнул.

– Всегда готов вас повеселить, – в очередной раз съязвил он, но как-то беззлобно. В его манере было отшучиваться вместо того, чтобы говорить то, что было на душе.

Над головой раздался звонок.

– Что же, мне пора, – засобирался он и подхватил с пола рюкзак.

– Еще одну минуту, Ник, – прикоснулась к его предплечью Колетт.

Ему нравилось то, как она произносила его имя – в какой-то собственной манере. Женщина достала телефон и выжидательно посмотрела на парня.

– Продиктуете свой номер? Я отправлю вам предложение с вакансией. Все лучше, чем пропадать по ночам неизвестно где.

– Волнуетесь за меня? – уколол ее Ник, краешек его губы хитро отъехал в сторону.

– Конечно, – серьезно посмотрела на него Колетт. – Я же ваш преподаватель. Узнала, какой профиль обучения вы выбрали. Вам должно подойти это предложение.

Ник скептично хмыкнул, выхватил из ее рук телефон и быстро набрал номер, а затем отдал обратно.

– Не вздумайте присылать мне смешные картинки с котиками. Заблокирую, – усмехнулся он, то ли в шутку, то ли серьезно, и махнул на прощание рукой.

Перед тем, как зайти в аудиторию, Ник бросил беглый взгляд на Колетт. Та задумчиво сжимала в руках телефон и провожала парня глазами.

Глава 6. «…Когда об этом постоянно твердят, однажды и правда поверишь…»

Колетт отхлебнула кофе из белоснежной чашки с серебряной каймой. Напротив сидела Анна, положив ногу на ногу, и что-то увлеченно читала в ноутбуке, беззвучно шевеля губами.

– Объясни мне еще раз, почему я должна хранить твои рабочие проекты? – спросила Колетт, глядя на куколки с еще не проклюнувшимися насекомыми.

– Потому что ты моя любимая подруга и замечательный человек, – не отрывая взгляда от экрана ответила Анна, тут же отщипывая кусочек кекса. – И потому что в нашей лаборатории ремонт, который может испортить мне все исследование, а у тебя теперь много свободного места в доме.

Колетт закусила губу, почувствовав, как защипало глаза. Она машинально покрутила обручальное кольцо на пальце.

– Может пора его все же снять? – заметила этот жест подруга.

– Прошло слишком мало времени. Я пока не готова, – покачала головой Колетт. – Это значит принять свое одиночество. Поставить точку.

Анна посмотрела в ее глаза и возмущенно вскинула бровь:

– То есть когда ты застала его в объятиях той блондинки, то не поставила точку?

Колетт поджала губы и опустила взгляд в чашку, бессмысленно помешивая напиток ложечкой.

– Он все еще звонит мне, – призналась она, ожидая волну негодования от решительной подруги. – Пишет сообщения. Цветы присылает. Уверяет, что изменился.

Анна громко хлопнула рукой по столу, отчего Колетт подпрыгнула на стуле.

– Только не говори мне, что собираешься его простить!

– Вовсе нет. Просто мне нужно время.

– Послушай меня, – Анна навалилась локтем на стол. – Я твоя лучшая подруга, поэтому скажу тебе правду. Ты просто ду… – она осеклась, – …неразумная женщина. Напоминаю, вы недавно развелись, поэтому заблокируй его номер и живи спокойно. А если одиноко, заведи любовника!

Колетт недовольно засопела. Она понимала, что Анна права во всем, кроме, пожалуй, совета про любовника. Одна из причин, почему кольцо все еще занимало уже незаконное место на пальце – отпугивание потенциальных партнеров. Никто не станет знакомиться с ней, если она замужем. Еще одного предательства Колетт не готова вынести. Каждый раз, когда она видела Леона – своего бывшего мужа, перед глазами проносился тот ужасный день, который перевернул всю ее жизнь. Колетт корила себя за то, что не разорвала эти отношения раньше, ведь на то были предпосылки. Но она предпочитала притворяться слепой и не замечала очевидного.

– Хочешь, зарегистрируем тебя на сайте знакомств? – предложила Анна, что-то бегло набирая на клавиатуре. – Я там уже давно. Пару подобрать трудно, но возможно. Я, по крайней мере, не отчаиваюсь.

– Нет! – выпалила Колетт. – Я решила удариться в работу. Столько лет просидела дома, пора возвращаться к живописи.

– Вот это правильный настрой, – одобрила Анна, отламывая кекс. – Кстати, как там твой конкурс?

– Это выставка, – поправила ее подруга. – И он не мой. Я не смогу участвовать.

– Это еще почему? Подумай, какие перспективы он открывает! Вдруг, тебя заметят? Я видела твои старые работы. Ты этого заслуживаешь!

– Это было давно, – Колетт покрутила в руках чашку. Утрата единственного дела, которым она так горела в прошлом, очень ранила ее. – Я больше не могу написать ничего стоящего. Все пустое и безжизненное, как и я сама. Мои картины даже студент засмеял.

Анна усмехнулась и уточнила:

– Это те, которые абстракция?

– Угу, сказал «мазня».

Вся годами накопленная боль смогла найти выход только в виде пятен краски. Такие картины на выставку не годились, но они помогли ей справиться с первой волной отчаяния после того, как обнаружилась измена мужа. Она нарочно повесила картины на стенде в классе, чтобы не забывать о своей цели. Краска негодования вновь бросилась в щеки, когда она вспомнила колкие слова Ника о ее творчестве. Не каждый мог оценить такое искусство, но ничего другого Колетт пока написать не могла.

Анна тем временем весело и беззлобно захохотала:

– Если студент еще жив после этого, то он мне определенно нравится! Смелый парень!

Колетт в ответ не удержалась от маленькой мести: она утащила последний кусочек кекса прямо из-под носа подруги и тут же подмела со стола крошки. От разговора отвлек очередной телефонный звонок, который тут же подпортил настроение женщины.

– Снова Леон, – глухо объявила Колетт, нажимая красную кнопку.

– Ответь ему и скажи, чтобы пошел к черту. Я серьезно. Пора ставить точку, иначе ты так и не напишешь новую страницу своей жизни.

Колетт вновь покрутила кольцо.

– Ты права, – произнесла она, не веря, что сможет решиться. – Только я должна вернуть ему кольцо лично. Для меня это важно.

Анна закатила глаза, когда вновь раздался звонок. Колетт резко выдохнула и решительно ответила. Разговор получился коротким: она быстро оборвала поток речи и попросила встретиться лично. Решение принято, не было сил ждать. Сегодня в пять часов возле его офиса все и произойдет.

***

Офис крупной IT-компании находился почти в центре города. Ник в очередной раз посмотрел на часы, висевшие на стене. Он определенно начинает опаздывать. Кто бы мог подумать, что анкета для устройства на работу окажется такой длинной! Колетт, как и обещала, отправила ему ссылку на вакансию. Ник особо не верил в успех, но удаленная работа и отсутствие требования на наличие диплома убедили хотя бы попробовать. Было бы здорово иметь больше свободного времени, чтобы проводить его с братом.

Ник так растерялся, что не уточнил, почему Колетт вообще взялась помогать ему. Где она отыскала эту вакансию? Да еще этот травяной сбор… Такая, казалось бы, мелочь произвела на него впечатление. И дело вовсе не в подарке, а в заботе, что его сопровождала. Эта мутная зеленовато-коричневая горьковатая жижа с кусочками сена показалась ему необычайно сладкой.

– Я закончил, – объявил Ник и навалился локтями на широкую полукруглую стойку.

Секретарь по другую сторону стола дежурно улыбнулась и протянула руку, чтобы забрать документы, но ее отвлек голос мужчины, вышедшего из лифта. Широкие размашистые шаги чеканно отбивали по кафельному полу. Он производил впечатление типичного офисного работника: дорогой костюм, выглаженная белоснежная рубашка, натертые до блеска туфли и такие же сияющие черные волосы, уложенные гелем в аккуратную прическу.

– Ухожу пораньше. Если будут звонить, скажи, что я на совещании.

– Конечно, – тут же подобралась женщина. – Хорошего вечера!

– Сегодня он уж точно будет отличный!

Ник проводил незнакомца взглядом. Что-то в его манере двигаться и говорить отталкивало.

– Давайте анкету, – поторопила девушка, тут же потеряв сияющее выражение лица.

Ник поспешил завершить дело и вновь кинул беглый взгляд на часы.

«Черт!». Ему нужно быть в клубе через полчаса. Следовало поторопиться.

Улица встретила его вечерней прохладой. Небо затянуло темно-серыми тучами, вот-вот грозил пойти дождь. Ник поежился, не удосужившись даже застегнуть кожаную куртку, и побрел к остановке. По пути его внимание привлекли громкие голоса. На секунду даже показалось, что он слышит знакомые нотки. Недалеко от офиса, на парковке, разворачивалась драма, заставившая Ника притормозить. Он с удивлением узнал Колетт, разговаривавшую с мужчиной, который недавно покинул здание.

Колетт заметно нервничала. Она приняла закрытую позу, будто бы всячески старалась избежать неприятного общения: обняла себя за плечи, втянула шею, опустила взгляд. Нику даже показалось, что она боится. В то время как мужчина нависал над ней, словно коршун. Парень понял, что они старые знакомые, с незнакомцами так беседы не ведут.

Колетт покачала головой, на что мужчина тут же грубо ухватил ее за предплечье. Женщина вздрогнула, одернула руку, что-то горячо выкрикнула и принялась стаскивать с пальца кольцо. С трудом освободившись, она в отчаянии кинула его под ноги мужчины, отчего тот пришел в ярость. Его ладонь звонко шлепнула по щеке Колетт.

Гнев жгучим огнем поднялся с самых глубин души Ника, опаляя нутро. Его физически тошнило от проявления насилия к людям, которые очевидно слабее и не могут ответить. Он плохо видел, что творится вокруг, зрение стало тоннельным. Ноги почти бегом понесли его к стоянке. Ник ловко перепрыгнул через невысокое ограждение, оперевшись о перила ладонью. Пальцы сжались в кулак и зудели от необходимости разрядки. Ник подлетел сбоку и с силой ударил мужчину по лицу, отчего тот отшатнулся.

– Ну и мразь же ты! – почти выплюнул Ник.

Мужчина, оправившись, тут же нанес ответный удар. Ник ощутил уже привычную боль, похожую на укус гадюки, в голове слегка помутилось. Он наугад стукнул еще раз, схватил мужчину и, ловко извернувшись, повалил на землю лицом вниз, завернул руку так, чтобы обездвижить. Этот прием не один раз выручал его в беспощадных ссорах с отчимом. До ушей наконец донесся перепуганный голос Колетт.

– Ник, не надо, ты сломаешь ему руку!

– Он это заслужил! – прошипел Ник, борясь с желанием отомстить.

Парень напоследок нажал сильнее, отчего мужчина болезненно крякнул, а затем резко отпустил, утирая тыльной стороной ладони с лица кровь.

– Так вы знакомы? – тяжело поднялся на ноги мужчина. Его великолепная прическа развалилась, склеенные гелем пряди падали на лоб. – К чему вся эта встреча, возвращение кольца? Уже нашла мне замену?

– Моя личная жизнь больше тебя не касается! – выпалила женщина. – Идем, Ник.

– Он слишком молод для тебя, – едко усмехнулся мужчина, утирая разбитый нос. – Найдет себе потом дамочку посвежее.

Колетт судорожно вздохнула, явно уязвленная грубыми словами. Ник тут же сделал резкий выпад, пугая противника. Глаза парня лихорадочно блестели, как после стакана горячительного.

– А я тебя видел в офисе, – произнес мужчина, прижимая запястье к носу и пятясь. – Что, думал к нам устроиться? Не выйдет! А ты, – он указал пальцем на Колетт. – Еще пожалеешь! Потом поговорим. Без свидетелей.

Ник плотно сжал губы и уже собрался догнать этого мерзавца, чтобы отвесить еще живительную порцию, но мужчина, уяснив его намерения, быстро влетел в машину, стоящую на парковке.

– Гнилой, как пень трухлявый, – Ник провожал тяжелым взглядом исподлобья отъезжающий автомобиль. – Даже руки марать противно.

– Ник, вы в порядке? – его подбородка коснулись дрожащие пальцы Колетт. – У вас кровь!

Парень провел по лопнувшей губе языком, чувствуя металлический привкус. За последние несколько дней его лицу досталось больше, чем хотелось бы. В глазах женщины плескалось море беспокойства, а на щеке алело пятно от пощечины. Ник с трудом подавил новый приступ ярости и уже пожалел, что так легко отпустил этого мерзавца. Его ладонь легла на нежную женскую щеку, а большой палец погладил раскрасневшийся след. Колетт судорожно выдохнула, но не отстранилась. Глаза ее сверкали от подступающих слез.

– Очень больно? – вкрадчиво поинтересовался Ник, успокаивая кожу.

Колетт на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, а затем спохватилась:

– Скорее, обидно и горько. Спасибо, что заступились. Для меня еще никто этого не делал.

– Если он еще раз поднимет на вас руку, это будет последнее, что он совершит.

Колетт открыла рот, чтобы возразить, но не произнесла ни звука. Она словно дала молчаливое согласие на защиту. Сейчас она не выглядела строгой и чопорной, скорее уязвленной и беззащитной. Слетела идеальная картинка, под которой обнажилось израненное сердце.

– У меня в машине есть аптечка. Рану надо обработать, – отстранилась Колетт, выскальзывая из-под теплой ладони.

– П-ф, – выдохнул Ник, отмахиваясь. – Это ерунда. Просто царапина, не о чем волноваться.

– Вы уже привыкли получать по лицу, верно?

– Я же хулиган, – едко припомнил он недавнюю нападку.

– Я ошиблась на ваш счет?

– Когда тебе об этом постоянно твердят из раза в раз, однажды и правда поверишь, – уклончиво ответил парень.

Колетт слегка нахмурилась, осмысливая эти слова. Она закусила губу, о чем-то глубоко задумавшись. В кармане пропищал телефон Ника, и парень заторопился.

– Давайте я хотя бы вас подвезу, – предложила женщина, кивая на светлую машину неподалеку. – Мне очень неудобно за все произошедшее.

– Неудобно должно быть не вам, а этому индюку надутому, – возразил Ник.

На губах Колетт заиграла легкая улыбка.

В машине пахло ванилью и клубникой. Безупречно чистый салон будто никогда не видел пассажиров. Ник поерзал, чувствуя себя не в своей тарелке. Все окружающее Колетт было идеальным настолько, что страшно прикоснуться.

Женщина выудила из бардачка пачку и достала одну салфетку. Она повернулась к Нику и осторожно приложила ее к рассеченной губе. Женщина отводила взгляд и смотрела куда угодно, но только не в глаза парня. Ник перехватил салфетку.

– Куда нужно ехать? – по-деловому попросила Колетт, надевая очки.

– Бар «Дым».

– Думаете, самое время для вечеринки? – уточнила Колетт, но завела машину.

– Я обещал. Меня ждут, – уклончиво ответил Ник, не собираясь рассказывать о том, как проводит время.

Ник не хотел вдаваться в подробности, так как знал, что Колетт не одобрит его выбор. Он видел похожий осуждающий взгляд уже сотни раз. Из раза в раз Ник не соответствовал чьим-то ожиданиям: не так одевался, не так смотрел, не то говорил. Вот бы чужое мнение пролетало мимо, за зацепив! Хотелось быть гребнем, легко и мягко разрезающий разрушительную волну. Не поддаваться чужим ожидания. Просто жить так, как чувствуешь. И если внутри болит, то не скрывать. В университете, дома, на работе – везде требовалось держать лицо. Свободным Ник мог стать только, занимаясь любимым делом.

– Надеюсь, вы не будете засиживаться допоздна. Я жду от вас завтра домашнее задание. Не думайте, что я сделаю для вас исключение.

«Черт! Совсем забыл»

Они задумчиво молчали. Никто не решался нарушить тишину первым, поэтому Колетт нажала кнопку радио. Заиграл ритмичный рок, заставивший женщину поморщиться от резкого звука. Она, не отвлекаясь от дороги, потянулась, чтобы переключить станцию, но ее маневр заметил Ник, поспешивший остановить ее. Их пальцы неловко столкнулись на полпути.

– Оставьте, – попросил парень. – Нужно привнести немного жизни в этот серый день.

– Как поэтично вы сказали, – усмехнулась Колетт. – Я обычно слушаю классику или джаз.

– Вы не думали, что иногда нужно выходить за рамки привычного, ломать шаблон? Делали хоть что-то дерзкое в жизни?

– О, это не про меня, – усмехнулась Колетт, тряхнув головой, отчего ее изящные сережки с жемчужинами покачивались из стороны в сторону, завораживая.

– Зря, – Ник кинул на нее выразительный взгляд, легко барабаня в такт музыке пальцами по ноге. – Попробуйте как-нибудь. Сразу ощутите приток новых красок в жизнь.

Машина притормозила в старом дворе. За окном уже темнело, и женщина, прищурившись, рассматривала местность.

– Вам точно сюда?

– Да, – кивнул Ник, открывая дверь, а затем обернулся напоследок и добавил. – Не позволяйте ему так с собой обращаться. Или зовите меня. Хулиган всегда не прочь кому-нибудь поправить нос.

Ник нахально подмигнул, выскочил наружу и помчался к неприметному входу с витиеватой надписью «Дым».

Глава 7. «…Ник – это мой студент. Тот самый…»

– Извини, сегодня не могу остаться с ночевкой. Уже убегаю. Как все прошло? Вернула кольцо? – спросила Анна, собираясь. Она скакала на одной ноге и натягивала джинсы.

– Сложно сказать, – без сил выдохнула Колетт, затем открыла сумочку и по привычке принялась выкладывать все содержимое в специальную корзинку у входа. Очень удобно, когда часто мешаешь сумки. – Он был таким самоуверенным, пытался увезти меня в нашу старую квартиру на ночь. После всего произошедшего, понимаешь? Я разозлилась и вернула кольцо. Точнее, бросила ему прямо под ноги. А он меня ударил.

– Он что сделал?! – воскликнула пораженная Анна, застыв в одной штанине.

– Сегодня иллюзии окончательно развеялись. Любовь осталась в прошлом. Я его презираю!

– Милая, ты в порядке? Надеюсь, ты врезала ему куда следует?

– Не успела. Ник разбил ему нос.

Полуодетая Анна села на пуф, решив, что детали произошедшего ей интереснее, чем предстоящая встреча, на которую она опаздывала.

– Так, – с энтузиазмом начала. – Кто такой Ник? Рассказывай!

Колетт, несмотря на горечь от встречи с бывшим мужем, не смогла сдержать счастливой улыбки. Она почувствовала себя школьницей, которая впервые получила комплимент от одноклассника. Никто раньше не бросался защищать ее. Даже муж никогда так не горячился, а предпочитал лишь светские беседы со случайными обидчиками. Их отношения начались настолько ровно, что Колетт даже не поняла, как оказалась замужем. Это было похоже на болото, которое затягивает тебя настолько медленно, что осознаешь свое положение слишком поздно. Они познакомились на одной из выставок. Леон сразу ей понравился: красивый, обходительный и ухоженный молодой человек произвел самое приятное впечатление. Ей льстило внимание, поэтому она с легкостью согласилась выпить кофе. Общение незаметно затянуло, отношения переросли в серьезные. Цветы, подарки, красивые ухаживания, которые исчезли сразу после того, как Колетт сказала «да». Были и слезы, и волнения, но все же это был ровный роман. Без потрясений, без жгучей страсти, без всепоглощающей любви.