Стая

Глава 1

Глава 1

Призрачные кулаки ударяли по тонким каркасным стенам с такой силой, будто намеревались проломить их. Каждый новый порыв ветра бил и по наэлектризованным нервам Айви, пробуждая в ней потребность завывать вместе с бурей. Охваченная тоской, волчица внутри бесновалась, ощущая в непогоде отголоски вечного холода. Казалось, бездна разверзлась прямо над домом Прайсов, чтобы выплюнуть на порог ночных гостей.

Громовые раскаты едва не поглотили звук дверного звонка, но благодаря чуткому слуху своей чихуахуа Айви его не пропустила. Выйдя в прихожую из гостиной, она отворила дверь — и как раз в этот момент молния разорвала ткань небосвода, осветив темный силуэт ожидавшего на пороге человека.

Вернее, совсем не человека.

— Посторонись! — рыкнул Роури, втаскивая на себе незнакомого оборотня и принося с собой запах мокрой шерсти.

Айви тут же подчинилась повелительным ноткам в его голосе и, шагнув назад, споткнулась о подбежавшую Таро. Собака взвизгнула не столько от боли, сколько предупреждая о себе. Айви подхватила невесомое тельце, стремясь защитить то ли от дождя, хлещущего через открытую дверь, то ли от внезапных посетителей, и опустила ладонь на дверную ручку.

Однако запирать не спешила.

Свежесть озона действовала наподобие изоляции, не позволяя даже намеку на феромоны проникнуть в ее легкие и затуманить разум, а тепло Таро служило напоминанием, что Айви не самая мелкая и беззащитная в этом доме, что было как никогда кстати: лихорадочный блеск в глазах Роури вызывал у нее инстинктивное желание сжаться.

— Что происходит? — нервно спросила девушка, бросив короткий взгляд на лестницу, ведущую на чердак. Комната брата находилась на мансарде. Разбудил ли его грохот?

— Сейчас.. подожди, — отмахнулся мокрый насквозь Роури и с напряженным вниманием уставился на улицу, словно ожидал, что из ненастья выскочит преследователь.

Это еще сильнее напрягло Айви.

Что может быть хуже неизвестности?

Пожалуй, только аура подавления двух альф — столь плотная, что при желании ее можно намазать на тост вместо арахисового масла. Их эмоциональное перевозбуждение переходило к Айви так легко, словно воздух обрел свойства сверхпроводимости, пробуждая в ее теле дрожь, не имеющую ничего общего с холодом, которым тянуло с улицы.

Она скользнула настороженным взглядом по массивной фигуре — гравитация тянула оборотня вниз, и он бы съехал на пол, если бы Роури не вцепился в его запястье, — и снова порадовалась, что Айзек не проснулся. Его реакция на гостей, щедро источающих феромоны, могла быть непредсказуемой.

Не успело терпение Айви лопнуть, как из стены дождя с безумным видом выскочила Фрея и грохнула дверью о косяк.

Брови Айви взлетели на лоб: ей редко доводилось видеть свою собранную подругу в таком виде. Длинные влажные пряди липли к плечам, грудь вздымалась и опадала от тяжелого дыхания, а взгляд голубых глаз мог пронзить насквозь любого, на ком она задержалась бы дольше секунды.

Раздался писк электронного замка, запершего непогоду снаружи.

Или Айви в клетке с хищниками.

— Проверила улицу? Все чисто? — Роури прибегнул к командному тону, будто он имел шансы сработать на его сестре.

— Да, — процедила та, как показалось Айви, сквозь стиснутые зубы и, стянув волосы в жгут, принялась выжимать их прямо на пол.

«Хорошо.. ладно», — растерянно подумала Айви, поджав губы при виде возникших луж, и в который раз мысленно похвалила себя, что когда-то выбрала экономию на еде, но постелила вместо дешевого серого ковролина, который предлагал застройщик, паркет.

Роури поудобнее перехватил незнакомца и протиснулся мимо Айви в гостиную. Она проводила ошарашенным взглядом их подтянутые обнаженные задницы и перевела глаза на Фрею. Но та последовала за братом, словно избегая смотреть на нее.

Не впервые Уинтеры заваливались к ней без предупреждения — обычно после ночной охоты, но в таких случаях от их разгоряченных тел едва не валил пар, а сами они фонтанировали энергией. Сейчас же воздух словно потяжелел от напряжения. Айви всегда хорошо считывала такие вещи, поэтому крепче прижала к себе Таро и вошла в гостиную. Менее решительно, чем хотелось бы — будто была гостьей в собственном доме, — но вошла.

Уронив оборотня на диван, пружины которого под его внушительным весом жалобно скрипнули, Роури с нескрываемым облегчением распрямился и принялся разминать затекшие конечности. Затем по-звериному передернул плечами. Вода с его светлых волос полетела во все стороны.

— Тебя что, в хлеву воспитывали? — пробурчала Айви, переводя скептический взгляд на распластавшегося альфу, и резко запнулась.

Весь его левый бок заливала кровь.

В первый момент Айви даже не поняла, откуда она течет.

Суетливо опустив глаза на пол, она увидела прерывающийся, но отчетливый кровавый след на паркете. Потом вновь посмотрела на несчастного и отыскала источник: на ребрах мужчины красовались параллельные борозды — нетрудно догадаться, что поработали чьи-то когти.

— Да. Свинья по имени Джо. В конце я его съел. — Роури попытался смягчить открытие Айви идиотским юмором, но ничего не вышло.

— Какого бешеного волка вы притащили его сюда, а не в приемное отделение больницы? — прошипела она, приближаясь к больному почти помимо воли — слишком сильны оказались профессиональные инстинкты.

— Нужно, чтобы ты подлатала его, — поставил ее перед фактом Роури.

Он всегда использовал этот безапелляционный тон с расчетом сбить с толку своей наглостью. Самое раздражающее, почти всегда это срабатывало.

Почти.

— Ты в своем уме? Я — ветеринар! — воскликнула Айви, тем не менее передавая Таро ему в руки, чтобы провести осмотр.

Хотя даже визуально было очевидно, что без аптечки не обойтись. Она хранилась в подвесном шкафу на кухне, куда Айви и направилась, по пути перебирая в уме, что у нее есть в распоряжении. Хирургический набор там, кажется, был.

В сущности, зашивать кого-то не сильно сложнее, чем вышивать крестиком — и в этом смысле разница между собакой и человеком была невелика, — но хотелось бы обойтись без этого..

— А он — оборотень, — крикнул Роури ей вслед, будто подслушав мысли.

— Заткнись, иначе будешь разбираться с этим сам, — огрызнулась Айви, показавшись в проходе с аптечкой в руках, и указала глазами на потолок: — Не хочу, чтобы Айк проснулся.

— Молчу, — закивал Роури с излишним воодушевлением. — Ты тоже не подведи, мелочь, — строго сказал он Таро, которая была такой крошечной, что почти целиком помещалась в его больших ладонях. — А вообще, прости, Айв. — На этот раз в голосе звучало соответствующее случаю чувство вины. — Мы не планировали тебя беспокоить, но кое-что пошло не по плану. Так что не было выбора.

Он покосился на Фрею, что не осталось без внимания Айви.

Та перебирала вещи на сушилке, ища что-нибудь подходящее. Это было тем еще испытанием. Вдвоем они были зеркальным отражением друг друга не только внешне, но и внутренне. И дело не в том, что характер Фреи был словно отлит из стали — холодный, твердый, несгибаемый, — а ее рост составлял без малого шесть футов. Она была альфой.

Но это не мешало Айви понимать ее.

«Поругались», — успела подумать она, прежде чем наконец осознала, что перед ней доминирующий, который начал на нее воздействовать.

Пульс подскочил настолько, что смарт-часы выдали тревожный сигнал.

Айви покосилась в угол гостиной, где находился загон Маршмеллоу и Спайси, но кролики прятались в домике. Их маленькие трусливые сердечки могли лопнуть из-за высокой концентрации феромонов. Пес Арчи не явился защищать хозяйку только потому, что спал на пороге комнаты Айви. Он был глухим на оба уха, и каждое утро она будила его осторожным касанием, чтобы не испугать.

Конечно, она беспокоилась за подопечных, но также отвлекалась, чтобы не обращать внимания, как скребется волчица, стремясь вырваться и поелозить брюхом по земле перед сильным оборотнем.

Ужасно унизительно.

— Благодари Первоволка за этот ливень, потому что он размыл наш запах и они потеряли след, — обернувшись через плечо, выговорила Фрея огрызающимся тоном, однако, переведя взгляд на Айви, осеклась.

Ни блокаторов, ни силы воли не было достаточно, чтобы безболезненно противостоять сразу трем альфам в замкнутом пространстве. Разгоряченные погоней, они подавляли ее, даже сами того не желая.

Нос Айви был так же глух, как последние семь лет, но она могла с уверенностью утверждать, что Роури и Фрея попытались сделать свои запахи менее агрессивными. Если бы дело было только в этом. Медикаменты подавляли гормональную активность, но не влияли на иерархию между волками. Пока доминирующий не очнется и не перехватит контроль у своего зверя, Айви придется непросто.

Впрочем, она была готова мириться с некоторыми неудобствами: в отключке он выглядел почти безобидным, если не обращать внимания на твердые мускулы, огромный рост и старые шрамы, по которым можно прочесть историю его сражений. Если бы она была предметом на экзамене, Айви вздернулась бы от количества материала, который нужно выучить. Вот настолько это выглядело внушительно.

— Что вы натворили? — строго спросила она, сев на край дивана и пытаясь игнорировать, как волчица виляет хвостом так, что раскачивается все туловище, и поскуливает, царапаясь о грудную клетку изнутри.

Открыв одноразовую упаковку, Айви принялась очищать бок альфы стерильной салфеткой.

Может, это было не совсем честно, но она сразу приняла сторону Фреи. Роури никогда не отличался здравым смыслом и примерным поведением, а его моральные ориентиры меняли направление с неприличной скоростью в зависимости от ситуации, настроения и степени алкогольного опьянения.

Но этот вечер преподносил все новые и новые сюрпризы.

— Не задавай вопросов, ответы на которые тебе на самом деле не хочется знать, — проговорила Фрея глубоким рокочущим голосом, прежде чем брат успел открыть рот.

— Ты использовала на мне подавляющий тон, — ахнула Айви, сжав в руке окровавленную марлю и бросив на Фрею укоризненный взгляд.

В общении между собой оборотни, даже находясь в человеческой форме, иногда прибегали к различным формам доминирования, но это было откровенной манипуляцией. Очень удобно навязать точку зрения собеседнику, не тратя время на поиск аргументов, просто потому, что у того слабее волк. В стаях подобное было чем-то естественным, но в цивилизованном мире — если так можно назвать общество людей — лишь отдельные экземпляры позволяли себе такое дикарство.

Айви слишком долго прожила вне клана, чтобы разрешать на себя рычать, однако она не только не обиделась, но еще и встревожилась.

Что заставило Фрею, всегда владеющую собой гораздо лучше Роури, вести себя так?

— Извини. — Ее рука метнулась ко лбу, словно собираясь разгладить залегшие там беспокойные морщинки. — Просто.. тяжелый день. Пойду переоденусь. — Фрея отвернулась, чтобы спрятаться от внимательного взгляда подруги, перекинула через локоть первое попавшееся полотенце и какую-то одежду и, поравнявшись с Роури, бросила: — Постарайся не облажаться за эти пять минут.

Айви поморщилась. Никогда он не оставит это просто так. И верно. Роури будто только и ждал искры, чтобы взорваться.

— Ты ведешь себя так, будто я лично установил эти гребаные датчики! — возмутился он. — К слову, ты работаешь там, могла бы и обратить внимание, что эти штуки не выглядят как обычные пожарные извещатели!

— Так это я виновата, что все разрушено? — вкрадчиво спросила Фрея, и огромный альфа почему-то вздрогнул. — Я виновата, что ты втянул меня в это дерьмо помимо воли? Я виновата, что у меня теперь нет моей жизни? Работы? Клана?

Она выплевывала обвинения, как порции яда, с нарастающим отвращением и злостью, все сильнее повышая голос — и когда он достиг наивысшей точки, воцарившаяся тишина показалась оглушительной.

Часть Айви была удивлена услышанным, но в основном она думала о хрупких косточках Таро, которую все еще держал Роури: если они сцепятся, она могла пострадать.

Всего мгновение звериное начало подстегивало альфу принять вызов, но уже в следующее он махнул головой, будто отмахиваясь от инстинктов, и тихо сказал:

— У нас.

— Что ты там бормочешь? — скривилась Фрея.

— У нас, — с нажимом повторил Роури, глядя ей в глаза. — У нас всего этого больше нет. Я тебя не оставлю. — Он попытался схватить ее за запястье, но она была слишком разозлена и сбросила с себя его руку.

— Пошел ты!

Во взгляде Фреи что-то блеснуло. Айви подумала, слезы, но за этим последовал очередной громовой раскат, заставивший ее подпрыгнуть, и она поняла, что это отразилась мигнувшая в окне молния. Ну конечно, гордая Фрея не опустилась бы до того, чтобы рыдать при них.

Она резко развернулась и скрылась в коридоре.

На этот раз Роури не стал ее останавливать, и в тишине отчетливо прозвучал звук, с которым захлопнулась дверь ванной комнаты.

Айви ничего не понимала.

— Роури, — начала она, но тот покачал головой.

— Займись, пожалуйста, им, а позже мы поговорим. — Однако по тому, как он избегал смотреть на нее, Айви сразу поняла, что посвящать ее в их дела он не планировал.

Она недовольно поджала губы.

Клановые конфликты были ей неинтересны — по этому поводу у Айви была четкая позиция. У нее уже давно налажена жизнь в мире людей, а Фрея и Роури оставались ее единственной связью с прошлым, и, когда с той стороны подавали признаки жизни, она испытывала чувства, схожие с тем, какие ощущаешь при виде сообщения от бывшего: разум твердит не открывать, а руки уже тянутся к телефону.

Но это происшествие было чем-то большим, чем обычная стычка между стаями.

Слова Фреи до сих пор звучали в голове Айви, вызывая странные эмоции.

Не могла же она сказать подобное всерьез?

Размышляя обо всем сразу и не зная, за что взяться в первую очередь, она осторожно ощупала смуглую кожу альфы, не приближаясь к краям ран. Несмотря на отсутствие одежды, от нее исходил жар, пульсирующий, словно сердцебиение волка, в которого мог переброситься этот мужчина. Без подсохшей крови все оказалось не так страшно, и все же ее волчица испытывала непреодолимое желание зализать повреждение, чтобы ускорить заживление.

Рот наполнился слюной с антисептическим ферментом, но в распоряжении Айви были и более прогрессивные методы. Порезы не настолько глубокие, чтобы накладывать швы, их нужно обработать.

Но вот почему он без сознания?

Айви открыла рот, собираясь спросить об этом, и в этот момент оборотень вдруг открыл глаза.

В его взгляде буйствовал волк.

Глава 2

Глава 2

Кости словно стали полыми и легкими, как у птицы, вот только Айви ощутила вовсе не готовность воспарить, а бесконечную слабость. Она и пальцем не смогла бы пошевелить. Между ними с альфой протянулась древняя, как мир, связь «хищник — жертва».

Подавление.

В животе зашевелилось первобытное чувство — сложная смесь страха и возбуждения, — от которого разумная, не подчиненная инстинктам часть Айви вопила от ужаса. Но беда в том, что голос рассудка превратился в едва различимый за грохотом пульса в ушах шепот.

Жажда крови выжгла в глазах доминирующего все живое. На Айви смотрел не человек, а зверь, почуявший добычу. Он будто приковал ее зрачки к себе. Под пронзительным взглядом девушка порывалась опустить подбородок, выражая покорность, но не могла пошевелиться. Ресницы трепетали от попыток сомкнуть веки и разорвать зрительный контакт. Не в силах отвести глаз, Айви лишь шире распахнула их, когда он рванул вперед.

Роури среагировал молниеносно: грязно выругавшись и швырнув по пути Таро в кресло — не будь Айви занята выживанием, она бы возмутилась такой небрежности, — подлетел к ним и предплечьем прижал оборотня к подлокотнику.

Вряд ли у него вышло бы одолеть взбесившегося доминирующего, но замедлить — вполне.

Правда, это не особо помогало придавленной феромонами Айви. Сдвинуть мраморную плиту голыми руками ей было бы проще, чем ослушаться воли альфы.

Им крупно повезло, что он едва пришел в себя. Оборотень был дезориентирован и сопротивлялся захвату Роури не слишком интенсивно, даже с долей отстраненности, будто сосредоточен на чем-то и отмахивается от навязчивого вмешательства. Доминирующий вертел головой, анализируя незнакомую обстановку в поисках скрытых угроз. По отсутствующему и в то же время направленному внутрь себя взгляду стало очевидно, что он не осматривается, а.. принюхивается.

«Он тебя не чувствует», — смело пискнул здравый смысл Айви. Но мысль потеряла половину убедительности, когда оборотень снова остановился глазами прямо на ней.

Он втянул воздух, казалось, не носом, а всем существом.

Зрачки превратились в точки, дрейфующие в расплавленном золоте радужки.

Что ж, все было гораздо проще, когда он просто истекал кровью на ее плюшевый белый плед.

Мысль подействовала отрезвляюще.

Айви задержала дыхание и зажмурилась. Каждое движение словно сопровождалось скрипом несмазанных петель. Чтобы отвлечься, она сосредоточилась на гневном сопении Роури.

Нужно было собраться для импульса, способного закоротить нейронную цепочку, которая заставляла волчицу скулить с поджатым хвостом перед доминирующим. В арсенале Айви имелось немало приемов, помогающих обмануть физиологию и вновь ощутить себя хозяйкой в собственном теле. Она расправила плечи, внушая себе уверенность.

С оголенными клыками и злобным рычанием ее звериная сущность отступала вглубь клетки.

Ощутив готовность, Айви открыла глаза.

Во взгляде оборотня мелькнули удивление и гнев. И как она посмела брыкаться?

Знакомая с негласными правилами, она не отворачивалась. Молчаливый поединок взглядов длился несколько бесконечных секунд. Но затем он моргнул — и буря в золотых глубинах улеглась, уступая место осознанности.

— Очнулся, — заключил Роури запыхавшимся от усилий тоном, вероятно почуяв изменения в запахе, недоступные Айви. Еще несколько жутких мгновений альфа сверлил ее взглядом, словно не до конца отпустил идею вцепиться ей в горло. Наконец это дошло и до Роури. Он нахмурился и надавил на его плечи, перетягивая внимание: — Прекращай смотреть на нее, как полнолунный, иначе я выбью из тебя это дерьмо. Слышишь? Я считаю до трех. Раз..

Доминирующий сдавленно втянул воздух, будто испытывал физические трудности с дыханием. Все его тело сковала судорога, и врач внутри Айви вскинул голову, которую до этого трусливо вжимал в плечи. Последствия обморока? Или, падая, он ударился — тогда это могло быть симптомом сотрясения.

— Два.

Градус напряжения заметно снизился, но Роури на всякий случай решил закончить:

— Тр..

— Какого Одичавшего здесь происходит?

Низкий рокочущий голос свел волчицу Айви с ума.

Благодаря блокаторам ее ощущения имели мало общего с похотью — скорее преклонение перед силой, благоговейное восхищение, — однако в голове настойчиво забилась мысль: от него получилось бы замечательное потомство.

«Позорище, — мысленно простонала Айви, не обольщаясь, что эмоции не отразились на ее запахе.

Стремясь стряхнуть с себя подавление окончательно, она встала и подошла к Таро.

Аура доминирующего преследовала ее неотрывно, покусывая кожу, как тысячи крошечных электрических разрядов, но было вполне терпимо. Он и правда взял себя в руки.

Или, может, все было не так интенсивно, как ей показалось после долгого перерыва? Роури довольно быстро сориентировался. Успокоив себя мыслью, что у страха большие глаза, Айви погладила Таро между ушами.

Черная с подпалом чихуахуа свернулась в клубок, чуть высунула язычок и сощурилась, контролируя происходящее в гостиной с высоты декоративной подушки. Айви не помешала бы ее невозмутимость.

— Лучше побереги силы, — с наигранной заботой сказал Роури, похлопав мужчину по грудной клетке, и тут же отошел. От греха подальше. Айви, в свою очередь, держала в поле зрения обоих. Тоже на всякий случай. — Не упоминай такие вещи вслух. Я сам почти решил, что ты одичал. — Роури демонстративно сморщил нос. — Несет от тебя ничуть не лучше, чем от помойки. Или думаешь, твои феромоны благоухают цветами?

Как тактично с его стороны было промолчать о сигнале, что исходил от Айви. Не будь ее запах пустым из-за таблеток, ей бы не поздоровилось. Но ее зов был подобен сообщению без подтекста — просто буквам, лишенным скрытого смысла.

— Как мы здесь оказались? — Хоть альфа и выглядел сбитым с толку, сразу занял горизонтальное положение. Его пресс напрягся, и новая струйка крови потекла из растревоженной раны на диван. Он машинально прижал правую руку к левому боку.

— Не трогай, — не удержалась Айви. Незнакомец метнул в нее взгляд, в котором еще не до конца погасли золотые искры, и она тут же испугалась своей смелости и поспешила оправдаться: — Легко занести инфекцию. Ты давно ставил прививку от столбняка?

Вряд ли доминирующий оценит ее усилия сгладить ситуацию. Бушующие гормоны вытесняли из их громадных тел чувство юмора. Все потому, что для него требовалась гибкость мышления, а их разум работал по принципу бульдозера, для которого любое препятствие подлежит сносу.

Но руку он отнял. Возможно, чтобы было удобнее сворачивать Айви шею.

— Это столбняку стоило бы сделать прививку от него, — фыркнул Роури и, посмотрев на оборотня, ответил на вопрос: — Мы в безопасности. Ты ликвидировал все осложнения.

Прозвучало.. противозаконно.

Косой взгляд, который Роури метнул в сторону Айви, только подтверждал это.

— Тогда почему мы не там, где должны быть? — процедил альфа тоном человека, который привык, что ему отвечают кратко и по существу, а не обходятся пространными отговорками.

У Айви от него затылок пронзило сотней крошечных иголок. В этом было столько претензии, словно его не приволокли в бессознательном состоянии, а заманили в ее дом обманом.

Роури тоже почувствовал себя некомфортно. В его случае это выражалось в том, что он отбросил маску шута и посерьезнел.

— Все ведь в порядке. Хоть и пошло не по плану, — произнес он и снова многозначительно покосился на Айви, намекая, что не стоит вдаваться в подробности.

— Я ничего не хочу знать, — заверила она.

Судя по выражению лица оборотня, ответ его не удовлетворил. Но он стиснул челюсти и промолчал.

Подойдя к комоду, Айви подхватила полотенце, размахнулась и швырнула в Роури, целясь в лицо. Жаль, он перехватил его.

Она старалась вести себя как можно непринужденнее, но украдкой наблюдала за доминирующим, как за уличным псом, который мог наброситься в любой момент.

Зато Роури ощущал себя даже слишком комфортно. После слов Айви, освободивших его от необходимости выкручиваться, он расслабился так сильно, что заорал во всю мощь легких:

— Мелкий, организуй что-нибудь задницу прикрыть! — Роури обернулся на разъяренное шипение. Глядя на Айви с недоумением, он продолжал вытирать волосы полотенцем, а потом спохватился и, снизив голос до шепота, принялся оправдаться: — Нам еще возвращаться. Не идти же мне в полотенце на бедрах, как сраному фараону.

Но с мансарды уже доносились шаги. Айзек проснулся.

— Бессмысленно спрашивать, где ваша одежда? — спросила Айви, по привычке заводя разговор, чтобы избежать неловкой тишины, и сразу пожалела.

Не стоило придавать ночному происшествию большое значение — иначе Айк им непременно заинтересуется. Какая разница, где они оставили одежду? По-настоящему Айви заботило, чтобы ее брата не втянули в неприятности.

— Нам пришлось быстро перебрасываться. — Роури без стеснения развел руки в стороны. — Ты видела это тело? После такой машины от одежды ни клочка не осталось.

— Лучше бы не видела, не пришлось бы бороться с желанием выжечь себе глаза кислотой, — цокнула языком Айви, недовольная и собой, и всеми вокруг, и наконец вернулась к пациенту.

— Ты просто предвзята.

— Еще бы, — согласилась она, садясь на диван и стараясь игнорировать присутствие доминирующего. Посторонние эмоции улеглись, сменившись обычным напряжением, которое не мешало работе. Чужак в доме всегда вызывал чувство дискомфорта — а от этого еще и волнами исходило недовольство. — Я все еще помню, как ты объявил себя вожаком своей комнаты и всерьез убеждал нас с Фреей, что носки в твоем ящике одичали.

— Сколько можно об этом упоминать? — возмутился Роури. — Мне было пять.

— Пока это заставляет тебя съеживаться от стыда, — отрезала Айви. Ее рука потянулась к порезам, которые снова требовали очистки, но замерла. Прикасаться к альфе без разрешения было чревато последствиями. Однако скрип ступеней подгонял в спину. Взглянуть на него прямо сейчас, когда он не совсем в себе, было бы опрометчиво, поэтому Айви выбрала точку в районе переносицы. — Я осмотрю, — предупредила она, в душе надеясь, что он, как типичный альфа, откажется и уйдет истекать кровью подальше от ее двора.

Но он лишь сказал:

— Хорошо.

После паузы, которая потребовалась ему, вероятно, чтобы перебороть себя.

На таком близком расстоянии низкий голос оборотня завибрировал прямо в костях, и никакая сила на свете не удержала бы Айви от мурашек. Кроме этого, ее лоб покалывало в той самой точке, куда он ввинчивался пристальным взглядом. Украдкой вскинув глаза, она убедилась, что, хотя альфа перестал подавлять, он рассматривал ее с таким свирепым видом, будто прикидывал, с какого сустава начать ломать кости.

Что ж, это лучше, чем вожделение.

Айви все еще оставалась омегой, хотя с некоторыми особенностями. И она, желая этого меньше всего на свете, подала ему однозначный сигнал. Благословение Первоволчицы, что он, вероятно, слишком высоко себя ценил, чтобы путаться с ей подобными.

Убирая выступившую кровь, Айви следила за тем, чтобы не делать резких движений. У нее уже был некоторый опыт в приручении хищников. Одного она воспитывала практически с пеленок, двух других прикормила и научилась не гладить против шерсти. Но этот экземпляр еще не был изучен, так что девушка предпочитала не испытывать судьбу.

Как она ни напрягала память, так и не смогла припомнить, видела ли этого альфу среди членов клана Фривинд, хоть он и выглядел смутно знакомым. Скорее всего, его приняли из-за доминантности, что являлось не таким уж частым явлением даже среди Высших. Но откуда он взялся? От кого они убегали? И кого или что он ликвидировал?..

«Не твое дело», — прервала поток собственных размышлений Айви и сосредоточилась на насущном:

— И зачем ты посадил его на диван? — ворчливо спросила она, избегая смотреть на крепкие обнаженные бедра. Нагота, неизбежно сопровождавшая переброс, была естественной для оборотней, но, видимо, жизнь среди людей наложила на Айви больший отпечаток, чем она предполагала. — Вы все здесь запачкали! Плед безнадежно испорчен.

— Он купит тебе новый. Или даже два. Или целый дом. Только зашей его уже, — взмолился Роури, на лету поймав шорты, которые ему с порога бросил Айзек. В звериной форме ему ничего не стоило выпотрошить кабана — но в человеческой вид крови вызывал панику.

— Что здесь происходит? — спросил брат все еще сонным голосом, опершись плечом о косяк и сунув руки в карманы пижамных штанов. Принюхавшись, он сморщил нос и тряхнул головой, отмахиваясь от коктейля из разнообразных феромонов.

Айви с облегчением отметила его реакцию. Айзек не проявлял признаков агрессии и не пытался защищать территорию. Это наводило на мысль, что запах доминирующего не такой уж отталкивающий, а значит, он контролирует себя лучше, чем она предполагала.

Но тогда это выражение лица — оно у него врожденное?

Будь он человеком, ему бы пришлось тяжело с налаживанием социальных связей.

Но для альфы это не должно быть проблемой. Он предоставит две опции: покориться или умереть. «И даже закон склонится перед ним», — подумала Айви, а вслух, закипая от этой вечной несправедливости, процедила:

— Иди спать, Айзек.

— Да, иди спать, Айзек. Тут взрослые дела, — передразнил ее Роури, не в силах побороть искушение вывести из равновесия подростка в разгар пубертата, словно сам недалеко ушел от этого возраста.

— Я уже взрослый, — нахмурился тот.

— С этим никто не спорит. Но тут не на что смотреть.

Пользуясь преимуществом в возрасте, Айви строго взглянула на Айзека. Но ее авторитет был подорван, когда он упрямо вошел в гостиную, отвоевывая не столько дюймы пространства, сколько позицию в споре.

Несмотря на то что альфой из них был Айзек, именно себя Айви считала главой их маленькой стаи — они вдвоем и все их многочисленные животные: кролики Спайси и Маршмеллоу, глухой дратхаар Арчи, похожий на древнего тибетского старца, хоть ему было всего четыре, невозмутимая чихуахуа Таро и стервозная кошка-британка Айрис.

Айзек тоже признавал ее главенство, но времена, видимо, менялись.

— Шутишь? Кстати, могла бы и разбудить. Я чуть не пропустил все самое интересное, — фыркнул он и наклонился над кроличьим загоном. Стоило пошуршать сеном, как рыжий и серый комки показали носы из домика, и у Айви отлегло от сердца: с ними все в порядке. Айк сел на корточки и, оглянувшись через плечо, представился: — Меня зовут Айзек.

— Ноа, — невозмутимо отозвался доминирующий, словно разворачивающаяся перед ним сцена не была откровенно нелепой.

Айви принялась раздраженно рыться в аптечке, но Роури снова влез со своими провокациями:

— У парня скоро обращение, а ты с ним носишься, как с сопливым младенцем.

Айви прекратила перебирать тюбики с мазями и вскинула голову, чтобы окатить друга скептическим взглядом. Это был принципиальный вопрос.

— По-твоему, я должна потакать безрассудству? Напоминаю, у нас в доме раненый незнакомец с неопределенными намерениями. Ты ему, может, и доверяешь, но это еще ничего не значит.

— Это почему? — попытался оскорбиться Роури.

Но они оба знали, что она права: в узких кругах он был широко известен своим простодушием, которое совсем не вязалось с самодовольным поведением. Запудрить Роури мозги получилось бы и у ребенка. Эта наивность могла бы быть милой и забавной, если бы из-за нее он постоянно не влипал во всякие истории, которые потом приходилось подчищать его менеджеру. Репутация для профессионального бойца была так же важна, как и физическая форма.

— С моей стороны было бы безответственно рисковать безопасностью Айка, чтобы развлечь его. В отличие от тебя, я думаю о последствиях своих поступков, — сказала Айви.

— Ты своей гиперопекой оттягиваешь его переброс.

— Ему только семнадцать!

— Ему уже семнадцать, — возразил Роури.

Хоть речь шла о нем, Айзек не слишком вслушивался. Некоторое время он поглаживал серую Спайси между ушей и со сдержанным любопытством поглядывал на Ноа, но затем резко развернулся к нему всем корпусом, так что едва не опрокинул загон.

— Ноа.. Фернвик? Клянусь хвостом Первоволка, это же Ноа Фернвик у нас в гостиной! — завопил Айзек, вскакивая на ноги, и Айви проглотила все, что собиралась сказать, и уставилась на Ноа, разрази его гром, Фернвика.

Аромат неприятностей, до того смутно витавший в воздухе и дразнивший ноздри, раскрылся в три ноты и наконец обнажил свое ядро. Опасность. Смертельная угроза.

В данный момент наследник Найтхола выглядел как типичный любитель пустить в ход клыки. Узнать его было почти невозможно, если не всматриваться. От его фотографий в интернете веяло элитарной недоступностью. Расслабленная небрежность, с которой Фернвик носил эти неприметные вещи глубоких, насыщенных оттенков, бирки которых наверняка не сказали бы ничего простым смертным вроде Айви, выдавали в нем того, для кого власть не привилегия, а нечто врожденное — как рост, цвет волос или глаз. Но теперь сказочно богатый доминирующий сидел голым на диване Айви, нуждаясь в медицинской помощи.

Она со злостью вынула антисептик и мазь и отставила аптечку в сторону, едва не разбросав ее содержимое.

— Ты знаешь меня? — спросил Ноа с иронией, прекрасно осознавая, что его физиономия регулярно мелькала как в бизнес-прессе, так и в светской хронике.

Он владел сетью спортивных магазинов, популярных по всему континенту, и это в двадцать семь. На Айви, между прочим, были велосипедки с логотипом его бренда — лаконичная двойная буква F. Она зачем-то попыталась скрыть это, натянув край свободной майки пониже. Наверное, знак протеста.

Айви была в ярости из-за того, что Уинтеры притащили его к ним в дом, но, как обычно, подавляла эмоции, опасаясь спровоцировать агрессию: инстинкты перекрывали желание вербализировать недовольство. Но внутри все сжималось, как будто тело пыталось вытолкнуть из нее подавленную ярость, прежде чем она взорвется и забрызгает уютную гостиную своими ошметками.

Когда почти безграничная власть во многих сферах одновременно оказывается в одних руках, ничем хорошим это не заканчивается. Как правило, для тех, кто таких личностей окружает.

Доминирующий альфа, сын Патриарха, успешный и знаменитый бизнесмен.. Айви была убеждена, что от таких личностей, у ног которых валяется весь мир, следует держаться подальше, иначе не заметишь, как окажешься втянут в махинации и перемолот в костяную муку.

Какого Одичавшего Роури и Фрея забыли в его обществе?

Или он — в их?

Айзек снисходительно прыснул, на взгляд Айви как-то чересчур воодушевленный знакомством.

— Ты создатель Бестиарума. Все тебя знают. Даже Айви, — он покосился на сестру.

— Как не знать человека, который перевел грызню между кланами в официальное поле? Теперь альфы на законных основаниях могут калечить друг друга не только в лесу, но и во время прямой трансляции в интернете. Замечательное достижение, — сказала она, не потрудившись обезвредить тон от капли яда. — Принеси ему одежду, Айзек.

Довольное выражение слетело с лица Айзека, как подхваченный сквозняком лист бумаги, когда он наконец всмотрелся в Ноа и оценил всю щекотливость ситуации. Он побежал наверх. Затем вернулся, выхватил у Роури полотенце, бесцеремонно швырнул его на бедра Фернвика и снова исчез в дверном проеме.

Тот поморщился от ощущения влажной ткани, но потянулся и поправил ее, чтобы прикрыться основательнее.

Взгляд Айви машинально опустился. Она только сейчас до конца осознала, что Ноа полностью обнажен — не как абстрактный оборотень, а как.. привлекательный мужчина. У нее от него были мурашки, и вовсе не из-за романтического трепета, но отрицать, что он красив, было бы необъективно.

Она сидела, поджав под себя ногу, полубоком — так, чтобы иметь доступ к его ране. Ее колено нечаянно коснулось его бедра. Осознав это, Айви отодвинулась. Подняв глаза, она перехватила взгляд Ноа и поняла, что ее манипуляции не остались незамеченными.

— Что-то не так? — спросил он с насмешливым любопытством, а затем, когда она вскинула брови, снисходительно пояснил: — С Бестиарумом.

— Я не приветствую насилие в любой форме, — сухо сказала она. — Приятно знать, что ты в себе.

Характер Айви во многом был сформирован ее работой, поэтому она представила, что перед ней находится просто невоспитанный пациент, которому следовало бы посетить кинолога. И принялась за лечение.

— Правда? Я тоже не приветствую, — сказал Ноа, перекинув руку через спинку дивана так, чтобы ей было удобнее. — И я был в себе с самого начала.

— Я так и поняла, — проговорила Айви, вспомнив прожигающий взгляд желтых глаз и подавив желание поежиться. Чтобы не продолжать этот диалог, в котором она не имела ни малейшего желания принимать участие, девушка еще раз осмотрела кровоточащие борозды и прилегающие к ним участки кожи. — Просто царапины, — пробормотала она себе под нос. — Немного покоя — и регенерация сделает свое дело.

— Я так и сказал им.

— Ничего ты не сказал. Тяжело что-то сказать в отключке, — подал голос Роури, развалившийся в кресле. Он положил себе на живот Таро, которая как раз устраивалась поудобнее, собираясь уснуть.

Айзек вернулся с подкреплением.

Айрис спала исключительно в его постели и, когда он встал, была вынуждена спуститься — не столько проверить обстановку, сколько всем своим видом показать незваным гостям, как им не рада. Она грациозно зашла в гостиную, зевая и потягиваясь, а потом окинула брезгливым взглядом присутствующих.

В данный момент Айрис была тотемным животным Айви.

Подойдя, Айзек швырнул шорты на диван и остановился с руками в карманах, как надзиратель, ожидая, что Ноа их сейчас же натянет, словно у него не был распорот бок. Его восхищение гостем заметно поубавилось после того, как он осознал, что тот светит причиндалами перед его сестрой.

Благодаря человеческой школе он был достаточно интегрирован в мир людей, чтобы перенять их представление о стыдливости.

— Его обморок связан с травмой головы? — настойчиво спросила Айви, желая составить полную клиническую картину. — Если да, может понадобиться дополнительная диагностика. Все равно придется обратиться в больницу.

— Он потерял сознание, потому что перебросился три раза в течение получаса. И рану получил в человеческой форме, поэтому кровь долго не останавливалась. В лесу она хлынула таким фонтаном, что мы решили, тебе распороли брюхо, и запаниковали, — сообщил Роури, сделал паузу, а потом, поморщившись, признал: — Ну ладно, я запаниковал. Фрея говорила, что я придурок. Именно поэтому мы здесь.

— Потому что ты придурок? — оскалился в его сторону Айзек.

— Не наглей, щенок, — указал на него пальцем Роури, словно взял на прицел, и, прищурившись, «выстрелил».

Айви удивленно вскинула брови. Три превращения? Ее тело не способно выдержать даже одного. Неудивительно, что Ноа потерял сознание от болевого шока.

Но тревожило не это.

Рана явно была нанесена зверем, а значит, на него напали в человеческом обличье, что было строго запрещено законом. Оборотням, которые позволяли себе подобное, суд назначал седативные средства, по сравнению с которыми блокаторы казались детским лепетом.

Впрочем, Айви сомневалась, что тот волк до сих пор жив. Вполне возможно, его останками позавтракают вороны.

Она поджала губы и держала их плотно закрытыми все то время, пока санировала раны, и потому, что была недовольна, и чтобы по привычке не начать увещевать Фернвика тем же тоном, каким уговаривала Арчи не выплевывать дорогую таблетку против клещей. Айви не утруждала себя излишней осторожностью, действуя быстро и четко. Порезы поливала щедро, не жалея антисептика, с чувством, напоминающим мстительное удовлетворение. Ноа задышал глубже, но ничем иным дискомфорт не выражал.

Толстым слоем нанеся мазь, Айви распаковала новую салфетку, большего размера, и, удерживая ее одной ладонью, приклеила медицинским скотчем. Этого будет более чем достаточно, чтобы не занести инфекцию, пока регенерация сделает свое дело.

Опустив глаза на бок, к которому прижималась ее рука, Айви удивилась тому, как подрагивают пальцы. Не от холода. Не от усталости. Беспокойство волчицы, вплетенное в ее кровь, проявлялось в виде физической реакции. Она отняла руку, сжала ее в кулак и позволила себе бросить на Фернвика взгляд, полный обвинения, но обнаружила странное мучительно-сосредоточенное выражение, словно он пытался вспомнить, где ее видел, при этом испытывая сильнейшую мигрень.

— Дай ему обезболивающее, Айви, — потребовал Роури, глядя на них. — Не видишь, он не в себе?

— С чего ты взял? — Она поднялась на ноги и принялась прибираться.

— Он не выглядит так, будто ждет, чтобы мы перед ним склонились. Я убежден, что он может умереть в любой момент. Прямо здесь, — сказал он, добавив в голос ужаса. — А ты еще, наверное, не выплатила кредит за этот дом.

— Не драматизируй. Я все давно выплатила. Тебе нужно обезболивающее? — спросила Айви у Ноа, но тот отрицательно качнул головой. — Мазь должна снять боль, в ней есть анестетик. Но если что, могу дать ибупрофен. Он должен помочь.

Внезапно ему на колени упало нечто из серого футера, и она узнала шорты, в которых Айзек играл в баскетбол. Выбор был вполне обоснован. Что-нибудь другое из гардероба брата вряд ли подошло бы такому крупному оборотню — Айк еще не потерял некоторую подростковую угловатость.

Его взгляд выражал опасную эмоцию, вызывающую, которую альфа мог захотеть осадить. Айви встала рядом с ним. Но прежде, чем ситуация стала тревожной, вернулась Фрея и перетянула на себя все внимание.

— Все в порядке? — спросила она, цепляя рукава толстовки и подтягивая их до локтей, чтобы было не так заметно, что она ей не по росту. Девушка успела принять душ; ее черные, как ночь, мокрые волосы были собраны в небрежный пучок. — Я же говорила, все не так страшно. Просто у Роури скоро гон. Странно, что он проявляет заботу о другом альфе. Но кто я такая, чтобы осуждать? — Она недобро усмехнулась, поравнявшись с креслом и посмотрев на Роури сверху вниз.

Фрея всегда была острой на язык, однако сегодня прямо-таки источала язвительность.

Роури рыкнул в ее сторону, и Таро заворчала во сне. Фрея приподняла верхнюю губу, как будто хотела продемонстрировать клыки, которых не было в человеческой форме.

— Вы еще подеритесь, — мрачно сказала Айви.

— Делать мне нечего. — Фрея отвела взгляд от брата. — Стану я марать лапы об убогих? Его уже жизнь выставила на посмешище, не выделив ни капли мозгов из того количества, что предназначалось нам двоим.

— Каждый раз поражаюсь, что мы с этой горгульей носители одних и тех же генов, — покачал головой Роури и театрально приложил руку к груди, изображая смирение. — Впрочем, еще со времен Каина и Авеля у каждого ангела есть свой злой родственник..

— Это ты про себя-то? Тоже мне ангел.

— Мне нужно позвонить, — произнес Ноа таким тоном, словно откуда-то должна была показаться его секретарша и протянуть ему трубку.

Стоило ли удивляться такой манере поведения у человека, родившегося с серебряной ложкой во рту?

Жестом фокусника Роури откуда-то извлек телефон, будто давно ожидал этого и успел подготовиться. По стикерам на чехле до Айви с опозданием дошло, что это ее мобильный. Ноа успел натянуть шорты и, взяв смартфон, на ходу набрал номер, направляясь в коридор. Удивительно, что вышел сам, а не приказал оставить его ненадолго одного.

Айви дождалась, когда Роури поднялся и переложил Таро на подушку. Затем встала прямо перед ним, сложив руки под грудью, и заявила:

— Я слушаю.

— Ты же сказала, что ничего не хочешь знать. — Судя по кислому выражению лица, Роури уже пожалел, что они заявились к ней. Однако Айви была настроена более чем решительно — при всей субтильности вид у нее был почти что грозный.

— Это было до того, как я узнала некоторые важные подробности, которые ты благоразумно скрыл, — с нажимом сказала она, подразумевая личность Фернвика. — Почему вы оказались с ним? Фривинд не имеет никаких дел с Найтхолом.

— В каком веке ты живешь? Мы же не Монтекки и Капулетти. Люди из разных кланов спокойно общаются, — попытался перевести все в шутку Роури, но ничего у него не вышло.

— Да, но только не вы с Ноа Фернвиком.

— Я амбассадор его бренда, забыла? — напомнил он, хотя этот факт вовсе не означал, что он должен бегать с Фернвиком на спине по городу. Вряд ли подобное было прописано в его эксклюзивном контракте.

Айви не позволила заговорить себя.

— Вдруг кто-нибудь из тех, кто вас преследовал, явится за нами? Об этом ты не думал?

Отчасти она желала загнать его в угол, отчасти — чтобы они с Фреей ее успокоили, сказали, что ничего экстраординарного не произошло.

Судя по ошеломлению, тенью набежавшему на лицо Роури, — нет, не думал.

— Вероятность этого ничтожно мала, — сказал он, но не слишком уверенно, перевел глаза на Фрею и продолжил, то ли обращаясь к ней, то ли рассуждая вслух: — Дождь размыл запах. И мы не выставляем нашу дружбу напоказ с тех пор, как Айви переехала сюда, так что не думаю, что кто-то станет ассоциировать их с Айком с нами..

— Но вероятность не нулевая, так? — надавила Айви, тоже возведя глаза к Фрее, словно та была арбитром и должна была разрешить их спор. Но она не спешила занимать ничью сторону. Тогда Айви вновь переключилась на Роури: — Откуда эта рана?

— Обычная межклановая перепалка.

Он ничуть не заботился о том, насколько фальшиво прозвучали его слова, потому что не собирался изворачиваться и врать, а прямо давал понять, что на эту территорию хода нет.

Обычно Айви с радостью прислушалась бы, но теперь, не получив поддержки от Фреи и оставшись против них в одиночку, разозлилась:

— Я не дура. Во-первых, ее нанес волк, а это строгое нарушение Конвенции о совместном проживании оборотней и людей. Во-вторых, вы залетели сюда все в мыле, постоянно оглядываясь, а значит, связались с кем-то, кто намного опаснее вас. Тяжело это вообразить, учитывая, что с вами был Фернвик, но все-таки. В-третьих, вы все еще представители двух разных кланов..

— Ты правда хочешь обсуждать это сейчас? — предпринял очередную попытку образумить подругу Роури, многозначительно указав глазами на Айка.

Только это заставило Айви замолчать и обеспокоенно обернуться. Она оказалась не готова встретиться с серьезным взрослым взглядом Айзека. Он внимательно прислушивался, понимая, что если вмешается, то сестра не позволит узнать любопытную информацию.

Айви опешила.

И давно он так поумнел?..

Пока она подбирала достойный ответ, вернулся Ноа.

Подойдя к растерявшейся девушке, он передал ей телефон и осмотрел лица присутствующих. Каждое из них в равной степени выражало замешательство и встревоженность, приправленные некоторой долей враждебности друг к другу.

Последнее особенно расстраивало Айви.

До этого момента она была уверена, что их дружба, зародившаяся в детстве, остается неизменной, несмотря ни на что — все-таки связь они не теряли, просто.. взаимодействовали в буферной зоне вроде зала ожидания в аэропорту, откуда расходились каждый на свой рейс. Да, она сама выбрала дистанцироваться от клана, отказалась выслушивать новости, чтобы не чувствовать себя вовлеченной, но как-то забыла, что Фривинд продолжал занимать огромную часть жизней Фреи и Роури.

И порой эти жизни подвергались опасности из-за того, каким был мир оборотней.

Поэтому она его и покинула.

Но когда дело касалось самых близких, Айви не могла оставаться в стороне. Ее страх за них был сильнее страха за себя, а неопределенность заставляла чувствовать беспомощность, чего она не выносила.

— Нас ждут неподалеку, — произнес Ноа, и, хотя не уточнял этого вслух, было очевидно, что таким образом он отводил внимание от дома Прайсов.

Роури кивнул.

— Нужно убираться. И Айви с Айком поедут с нами, — заявил он, обращаясь к Ноа, словно дело было решенным.

Дружба между альфой и омегой обречена иметь некоторый оттенок покровительственности.

Обычно в их компании это являлось излюбленным поводом для шуток: несерьезное отношение помогало примирить инстинкты и логику, которая против них восставала. По крайней мере у Айви. Роури и Фрея заботились о ее безопасности, а та, в свою очередь, стремилась обхаживать их, как приличная омега. Но кому понравится, когда его держат в неведении? Пусть даже из заботы.

— Еще чего. Пока вы мне не объясните, что произошло, я не сдвинусь с места. Думаете, можете заявиться ко мне в дом, перевернуть все вверх дном, а потом еще указывать? Ну тогда подумайте еще раз. Такого не будет.

Стоило бы похлопать себе за хорошую игру. Айви ощущала себя лицедейкой, которая изображала кого-то более уверенного. Но Айзек смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Значит, вышло убедительно.

В отличие от Айви, он был в восторге. Пока она старалась не дать их жизни расползтись по швам, он был бы счастлив увидеть ее изнанку.

— Мы расскажем. Но не сейчас.

— Когда придумаете, как правдоподобнее соврать? — Роури хотел что-то сказать, но запнулся. Айви этим воспользовалась: — Чем бы вы ни занимались — это не мое дело. Но вы втянули в это меня и Айзека, за благополучие которого отвечаю я. До того, как я узнала, кто он, — она отрывисто кивнула на Ноа, — я бы еще прислушалась. Но вы определенно влипли в какое-то дерьмо, и я желаю заранее знать, что оно собой представляет, если мне предстоит в нем замараться. Вы не имеете права скрывать от меня информацию, если она касается нашей безопасности.

Не будь Айви так рассержена, подбиралась бы слова осторожнее, но Фернвика, казалось, мало волновала разворачивающаяся перед ним драма.

Сунув руки в карманы, он стоял молча и, казалось, находился далеко. Наверное, обдумывал свой телефонный разговор. Но, когда его невольно втянули в беседу, небрежно обронил:

— Приятно осознавать, что моя персона пользуется таким высоким авторитетом.

Айви в пылу эмоций как-то не учла, что он может отреагировать, но в том же запале огрызнулась:

— Я всего лишь констатировала очевидное. Твоя слава идет впереди тебя.

Бровь Фернвика медленно приподнялась.

Айви запнулась и затаила дыхание.

К счастью, Фрея избавила ее от необходимости как-то выходить из этой ситуации и перевела фокус внимания на себя:

— Айви права. Вы уже втянули в это меня. Но я не позволю втянуть ее, — сказала она тоном, который был далек от дружелюбного. А затем заявила: — Я присмотрю за ними. Уверена, мы оторвались, но на всякий случай..

— Да ты с ума сошла! — вспылил Роури. От бессилия, не иначе. В упрямстве они с сестрой были равны. — Может, я последний кретин, который облажался по всем фронтам, но пытаюсь поступить правильно хотя бы сейчас! Ты хочешь отомстить мне таким образом? Рискуя собой? Да пусть это будет ненужная перестраховка — зато мне не придется потом жалеть..

— Ну конечно, дело всегда только в тебе, — разъяренно перебила его Фрея, словно продолжая давно начатую перепалку. — Мир же крутится вокруг твоей персоны!

Атмосфера накалилась настолько, что, казалось, воздух вот-вот вспыхнет от малейшей искры, однако внезапно напряжение сошло на нет:

— Пусть остается, если хочет, — сказал Ноа.

Роури собирался начать спорить, но, когда они встретились глазами, внезапно захлопнул рот.

Между ними состоялся немой диалог. И Роури кивнул. Одно из двух: либо Фернвик использовал на нем подавление, либо.. здесь было нечто, чего Айви просто не могла понять.

Когда за ними закрылась дверь, девушка выдохнула, но облегчения не испытала. Осталось чувство незавершенности. Как тишина после выстрела, когда бинокль уже в руке, но не поднесен к глазам — и результат стрельбы остается неизвестным. Ощутив отдачу прямо в костях, Айви не знала масштабов ущерба.

Фрея получила, что хотела, но не выглядела удовлетворенной. Наоборот, злость будто поддерживала ее, питала силы, а когда Роури исчез из поля зрения, она замкнулась в себе. Все то время, пока Айви загоняла Айзека спать, она сидела за кухонным столом, уставившись в пространство, и над чем-то напряженно размышляла.

Вернувшись от смертельно обиженного Айка, которого Айви все равно насильно поцеловала на ночь и напомнила, что любит его до луны и обратно, она остановилась в коридоре, наблюдая за Фреей.

Пытать ее прямо сейчас было бы жестоко. Да и не имело смысла. Ее собранная и саркастичная подруга определенно нуждалась в том, чтобы ее оставили в покое. Но что-то мешало Айви сдвинуться с места.

Дождь успокоился, и на улице воцарилась оглушительная ночная тишина. Обычно в такие моменты Айви ощущала умиротворение, но в этот раз не отказалась бы услышать шум проезжающей машины, звук газонокосилки со двора соседей или хотя бы болтовню телевизора. Она едва удержалась, чтобы не попросить голосовую помощницу Алексу вернуть шум дождя хотя бы в виде аудиозаписи.

Вместо этого Айви вошла в кухню.

Подойдя и опустив руки на плечи Фреи, она с удивлением обнаружила, что они напряглись еще сильнее. И тем не менее произнесла:

— Если хочешь поговорить..

— Знаю, — вздохнула Фрея и спрятала лицо в ладонях. Только в этот момент Айви осознала, насколько она разбита. — Но лучше тебе не знать. Поверь, лучше тебе не знать, — продолжала она, потирая щеки и лоб, словно стремясь убрать с лица рвущиеся наружу эмоции. Собравшись, Фрея посмотрела на Айви. В ее взгляде сияла убежденность. — Так будет безопаснее.

Безопаснее. Не лучше, не правильнее. Безопаснее.

Айви снова засомневалась.

Может, надавить? Или, наоборот, не нужно так упорствовать в своем любопытстве? Или вообще следовало послушаться Роури?

Айви тут же отбросила эту мысль.

Нет.

Она слишком долго выстраивала свою жизнь, чтобы позволить вмешиваться в нее кому угодно. Если бы опасность была смертельной, они бы не стали скрывать — они бы выдали все, лишь бы она подчинилась. Или заставили бы силой.

Придя к этой мысли, Айви немного успокоилась.

Перед тем, как лечь спать, она заглянула в телефон, чтобы проверить, установлен ли будильник, и увидела в журнале звонков вызовы на два незнакомых номера. Один из них был лаконично подписан: «Н».

Лицо прорезала нервная улыбка. Айви почти рассмеялась от нелепости. Многие отдали бы душу за номер Фернвика, но ей захотелось тут же удалить его.

Зависнув пальцем над контактом, она ненадолго замерла, а затем внезапно отдернула его, словно ряд цифр мог ужалить, как ядовитая змея.

Заблокировав смартфон, Айви положила его на пол около дивана и помолилась Первоволчице, чтобы ей никогда не понадобилось набирать его.

Глава 3

Глава 3

— Ну и куда ты рвешься? Только силы зря тратишь. Наркоз уже начал действовать, — ласково увещевала Айви бенгала по имени Макси, которому предстояла кастрация. Несмотря на введенное внутримышечно седативное, он все еще пытался вырваться из ее хватки. Айви крепче прижала к его морде Макси маску, через которую подавался изофлюран в смеси с кислородом и, поглядывая на показатели приборов, спросила его: — Думаешь, я в восторге от того, что нам с тобой предстоит? — Она перехватила перепуганный взгляд зеленых глаз с расширенными зрачками, виднеющихся в прорезях маски. В сознании мелькнула глупая мысль: наверное, примерно так она выглядела под воздействием ауры подавления Ноа Фернвика. — Если тебя это утешит, могу гарантировать, что жизнь без бушующих гормонов станет гораздо проще. Ни одна кошка не сможет завлечь тебя в свои сети! Будешь сильным и гордым Максимумом, а не каким-то зависимым от девчонок Макси..

— Я собираюсь за обедом, — объявила Оливия, заглянув в операционную. — Что тебе захватить?

Айви резко, будто ее застали на месте преступления, выпрямилась, стукнувшись затылком о подвесную лампу; та была изготовлена из легкого материала, но, получив импульс, принялась раскачиваться.

Некоторые врачи, столкнувшись с неминуемыми потерями со временем ожесточались, но она так не умела. Голос Айви сам собой поднимался на пару тонов вне зависимости от того, кто оказывался у нее на приеме: крошечный йорк или мощный ротвейлер — все они одинаково тряслись у ветеринара. Почти всегда лаской удавалось добиться послушания, а охваченных страхом — успокоить. Важен был не смысл, а тон. Часто изо рта Айви вылетала откровенная чушь, которую она предпочла бы оставить между ними с пациентами.

Вскинув руку, она остановила колебания лампы и натянуто улыбнулась стоявшей в проеме девушке.

— Это всего лишь я, — вскинула брови Оливия. — Так что ты будешь?

Взглянув на часы, висевшие над дверью, Айви с удивлением обнаружила, что время близится к двенадцати — за работой шесть часов пролетели, как одно мгновение. Заодно она зафиксировала, сколько прошло с индукции наркоза. Почему Макси еще не вырубился? Разве она неправильно рассчитала дозу?..

Думая об этом, Айви рассеянно произнесла:

— Какой-нибудь сэндвич и..

В этот момент, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Макси предпринял последнюю отчаянную попытку сбежать, прежде чем окончательно сдаться дурману. С невероятной мощью он рванулся из рук Айви, но Оливия подоспела как раз вовремя.

— Держу! — объявила она.

— О.. боже, — со стоном облегчения опустила голову Айви, упершись вытянутыми руками в стол. Волчье «Первоволчица» затаилось в паузе, потребовавшейся, чтобы вспомнить: люди так не говорят.

— Настоящий боец, — с умилением протянула Оливия и почесала несчастного под подбородком, пользуясь тем, что он не мог сопротивляться. — Я бы на его месте с удовольствием сладко поспала.

— Сомневаюсь, что ты спала бы так уж сладко, зная, что лишишься кое-какой важной части тела, — хмыкнула Айви, проверяя, на месте ли катетер.

Система могла повредиться от героического рывка Макси. Но все оказалось в порядке. Физраствор непрерывно поступал в вену по длинной трубке, подсоединенной к прозрачному пакету.

— Думаешь, он все понимает?

— Что-то предчувствует — точно.

Айви обнаружила, что кот наконец обмяк, лежа на боку. Его тело расслабилось, а дыхание было ровным и спокойным. Взяв с подноса тюбик с каплями на вазелиновой основе, она поочередно капнула на роговицу каждого глаза, затем надавила на верхнее и нижнее веко, закрывая левый. После фиксации липкой лентой повторила процедуру с правым. Теперь им не грозило пересыхание и инфекции. Затем Айви натянула перчатки, вынула эндотрахеальную трубку из стерильной упаковки и, отведя маску, осторожно ввела ее в горло Макси.

Снимая перчатки и думая о том, что самое время звать ассистента, Айви перехватила взгляд Оливии, направленный куда-то выше ее бровей.

— Тебе не помешала бы порция кофеина, — заметила она, изрядно удивив Айви.

Неужели у не прямо на лбу написано, что она не выспалась? С утра она выглядела совсем не такой сонной, какой себя ощущала. Что же ее выдало?

Ответ на этот вопрос Айви выяснила, подойдя к раковине и заглянув в зеркало. Бирюзовая хирургическая шапочка с лимонным принтом была криво закреплена заколками, придавая ей небрежный вид, а глаза казались стеклянными.

— Ты предугадываешь мои желания, — устало улыбнулась Айви, встретившись в отражении взглядом с Оливией. — Как думаешь, хорошая идея смешать эспрессо и энергетик? Мне необходим допинг, чтобы дотянуть до вечера. Ночью хотя бы можно подремать. Если повезет, — добавила она, подобно всем врачам, немного подверженная суевериям.

Как только Айви уговорила Фрею лечь в своей спальне, она стянула с дивана окровавленный плед, постелила вместо него чистую простынь и позволила Таро улечься на подушке рядом со своим лицом. Однако сон не шел. Несмотря приложенные усилия, запахом доминирующего провоняла вся гостиная. Он был таким плотным, что остался висеть в воздухе надолго после его ухода и будто лип к ее коже, как навязчивое касание, от которого хотелось отмыться. Это мешало просто сделать вид, что никакого вторжения в ее уютный мирок не произошло.

Прежде чем провалиться в вязкое марево, наполненное странными видениями, Айви довела себя до крайней степени морального напряжения, строя догадки и предположения относительно ночного происшествия и его последствий. Она проснулась, ощущая себя тестом после прохождения паста-машины — и это состояние последовало за ней на работу.

На пороге операционной Айви собралась, но, вероятно, надевая форму, она спала на ходу.

— Читать мысли — это моя работа, милая, — снисходительно улыбнулась Оливия, наблюдая за тем, как она тщательно намыливает руки до самых локтей, а затем трет под ногтями специальной щеткой. — Сама знаешь — наши клиенты не особо разговорчивы, так что без способностей к телепатии не обойтись. Но я думаю, тебе стоит ограничиться крепким кофе. От сочетания «эспрессо с энергетиком» у меня начинается тахикардия.

Похлопав подругу по плечу в знак поддержки, она сказала, что отправит к ней ассистента, и выскользнула в коридор, оставив Айви готовиться к операции с гораздо большим зарядом энергии, чем было до ее визита.

Это было удивительным свойством администратора клиники «Флаффи»: когда Оливия входила в кабинет, чтобы обновить расходники или передать изменения в расписании, в нем становилось светлее: не как от искусственного света операционной лампы — а потому что в помещение будто врывалось солнце. Подвижной мимикой, пытливыми темными глазами и энергичностью Лив напоминала Айви очаровательного щенка, от общения с которым непременно поднимается настроение. Но вьющиеся волосы пшеничного цвета и кукольные ресницы дополняли образ и навевали мысли о кокер-спаниеле. Оливия, кроме того, была идеальным компаньоном в любом деле, что усиливало сходство.

Привычка отождествлять людей с породами собак появилась у Айви в детстве. Она обожала животных, и на пятилетие папа подарил ей большую иллюстрированную энциклопедию. Сначала Айви просто разглядывала картинки — но вскоре научилась читать, лишь бы побольше узнать о повадках борзых, бульдогов и терьеров. Она и не подозревала, как в будущем ей пригодится эта информация.

Но еще раньше поступления в колледж Айви развлекала себя поиском общих черт между человеческими лицами и мордами четвероногих. Далеко не всегда аналогия строилась только на внешнем сходстве — иногда это было нечто почти неуловимое в манере поведения или характере. Например, Фрея напоминала добермана — стройная, пропорциональная, поджарая; ее движения были точными и стремительными, но в то же время грациозными. Роури вызывал ассоциацию с хаски — такой прекрасный и утонченный внешне, он становился откровенно нелепым, когда начинал громогласно завывать из-за каких-то бестолковых импульсов в мозгу.

Оливия была теплой и игривой — именно это превращало ее в незаменимого сотрудника в таком месте, как ветклиника, где лица и события менялись слишком стремительно. Как связующий раствор, она заполняла собой пустоты — в разговоре и в душах тех, кому требовалась отвлечься от ожидания или горя — и находила доброе слово и для пациентов, и для их хозяев, и для врачей, падавших с ног после суточной смены. Неудивительно, что после ее визита у Айви открылось второе дыхание.

Закончив с Макси и оставив его под наблюдением ассистента, она вышла в коридор, где хозяева с нетерпением ждали окончания операции. Айви успокоила их, дала рекомендации по восстановлению и с чувством выполненного долга направилась в комнату отдыха.

Время, отведенное на ланч, уже подошло к концу, и она оказалась пуста. Возле микроволновки лежал промасленный бумажный пакет и картонный держатель с двумя стаканами, из чего Айви сделала вывод, что Оливия не обедала без нее. И хоть от голода желудок прилип к позвоночнику, она не стала приступать к еде.

Чтобы скрасить ожидание, девушка вымыла руки и смазала их жирным кремом. От частого контакта с антисептиками ее кожа постоянно выглядела воспаленной и, если не ухаживать за ней как следует, трещин не избежать.

Ощущая неприятную липкую текстуру на ладонях, Айви скорчила своему отражению гримасу, которую оно тут же повторило. Глаза соскользнули ниже — и она не смогла не улыбнуться.

Ее внешний вид имел мало общего с ассоциациями, которые обычно возникают в голове при слове «врач». Айви намеренно выбирала медицинскую одежду ярких оттенков: ее любимым цветом был оранжевый, но сегодня она была в небесно-голубом. Про хирургическую шапочку Айви среди работников и посетителей и вовсе ходили легенды: она меняла их каждую смену, выбирая самые кричащие и легкомысленные принты и неизменно повышая настроение себе и окружающим. В обычной жизни она предпочитала неброскую одежду, зато для клиники выбирала все самое заметное.

Айви обожала свою работу.

Клиника «Флаффи» находилась в Роузвелли — тихом и уютном районе, разросшемся настолько, что негласно считался пригородом. Она жила и работала здесь с тех пор, как съехала из дома главы клана — называть его родительским у нее язык не поворачивался. Роузвелли был широко известен своим Ботаническим садом, в котором почти круглый год цвел какой-нибудь из многочисленных сортов роз, комфортными велодорожками и фермерским рынком со свежими фруктами и овощами. В нем было все необходимое для комфортной жизни: школа, больница, торговый центр, прачечная и автомастерская.

Но решающую роль в выборе места жительства сыграло отсутствие крупных стай в радиусе нескольких миль. В городе, где оборотни жили среди людей — или люди жили среди оборотней, — это было редкостным везением.

Еще большим везением было найти работу, являясь омегой. Айви дорожила своим местом и гордилась, что ее ценили как хорошего специалиста.

Вытерев руки, она рухнула на диван, сбросив желтые кроксы, вытянула ноги и пошевелила пальцами в голубых носках.

— Как все прошло? — еще с порога деловито спросила Оливия.

В руках она держала картонную коробку, по маркировке которой Айви сразу опознала новую партию вакцин для персонала. Догадка подтвердилась, когда Лив села на корточки и задвинула ее глубоко под стол — ампулам требовалось отсутствие прямых солнечных лучей. Затем, не теряя времени, она сунула пакет с сэндвичами в микроволновку.

Приподняв ткань шапочки, Айви почесала вспотевший лоб и пожаловалась:

— По плану. Но как же я вымоталась! Болит каждая косточка. Вот бы сейчас на массаж..

— Через двадцать минут у тебя прием, — сразу опустила ее на землю Оливия, даже во время обеда контролирующая все, что происходило в приемной, через приоткрытую дверь. Дождавшись звукового сигнала, она вынула сэндвичи и, передавая Айви ее «Капрезе», хмуро смотрела перед собой отсутствующим взглядом, вспоминая. — Шпиц по имени Барри с аллопецией! — воскликнула она и, более чем довольная своей памятью, опустилась на диван и принялась распаковывать сэндвич с индейкой.

Айви тоже зашуршала упаковочной бумагой с логотипом известной кофейни.

— Это тот, у которого еще и аллергия на курицу? — уточнила она и откусила внушительный кусок. Однако уже в следующий момент зашипела сквозь стиснутые зубы. Микроволновка в комнате отдыха жила своей жизнью: снаружи чиабатта был еле теплой, в то время как начинка обжигала язык. — Осторожнее, — предупредила она Лив и продолжила с набитым ртом: — Мне казалось, они сменили питание и зуд прошел.

— Решили перестраховаться? — предположила та. — Или снова накормили запрещенным. — Сделав глоток кофе из фирменного стаканчика, она изрекла: — Даже с объятиями можно перестараться и непреднамеренно задушить, а когда речь заходит о питомцах, от любви тормоза слетают у всех. Многие хозяева почему-то забывают, что собаки с одинаковым аппетитом жуют дорогущий корм и подошву от ботинка.

— Эту речь стоит внести в обязательный инструктаж для всех владельцев собак. Особенно лабрадоров, — говоря это, Айви опиралась на свой богатый опыт лечения заворотов кишок именно у этой породы. Распробовав начинку из песто и моцареллы, она замычала от удовольствия. — Что бы я без тебя делала!

— Заработала бы гастрит, — снисходительно фыркнула Оливия. Перестав жевать, она пристально взглянула на Айви и, изображая беззаботность, бросила: — Надеюсь, взаимен ты угостишь меня свежими сплетнями.

Все еще не подозревая, какая тень нависла над ее головой, Айви повернулась к девушке.

— О чем ты?

— Не связан ли с твоим недосыпом наш новый невролог? — быстро спросила Оливия. У Айви буквально кусок встал поперек горла, и это наверняка отразилось на лице. Но его скептическое выражение не остановило Лив от невинного пояснения: — Доктор Патрик Коптон, верно?

— Ты сама курируешь его расписание и должна знать, что прошлой ночью он дежурил, — проворчала Айви, потянувшись за кофе.

Проткнув соломинкой крышку своего айс-американо, она зачем-то помешала его и, сделав глоток, нашла его менее отвратительным, чем затронутая тема, хотя обычно предпочитала молочные напитки со сладкими сиропами.

— Верно, — слишком легко согласилась Оливия. Подозрительно легко. — Ночью здесь почти никого нет, — загадочно произнесла она. — Развлекайся как душе угодно.

— Ты в своем уме? — округлила глаза Айви — Повсюду камеры.

— Да, но у них есть слепые зоны. Я точно знаю, где сесть готовиться к семинарам, чтобы мне не влетело за несоблюдение служебных инструкций.

Оливия еще училась в колледже и работала в «Флаффи» на полставки.

— Просто твои лобные доли еще не сформировались, — с намеком на их трехлетнюю разницу в возрасте и связанную с ней дерзкую самонадеянность сказала Айви.

Отношения с Лив у них сложились такие, будто она обзавелась еще одной младшей сестрой. Очень бойкой и самостоятельной сестрой.

Поначалу Айви, помня собственные трудности с адаптацией, взяла младшую коллегу под опеку. Но они быстро поменялись ролями. И только в такие моменты Айви вспоминала, что Оливия ненамного старше Айзека.

— Если после этого я стану такой же занудой, как ты, то я лучше обойдусь недоразвитыми. И не забалтывать меня! Я видела, вчера вы ушли вместе, — не унималась она. — Как это произошло? Вас захватила страсть? Накрыли воспоминания о былых днях? Или, может, вспыхнула новая искра?..

— Можно еще громче? А то не все услышали. — Айви покосилась на дверь, сражаясь с желанием встать и прикрыть ее.

Проследив за направлением ее взгляда, Оливия понизила голос до интимного шепота:

— Так вы были были у него или у тебя? — Она оборвала сама себя и исправилась: — Хотя нет, у тебя же ошивается Айзек. Конечно, у него! Где он поселился?

— Откуда я знаю? Он проводил меня до конца улицы. По пути мы немного поболтали. И все.

Айви не оставила места для домыслов, но ее ответ не удовлетворил любопытство Оливии.

— Разве он не был твоим первым парнем? — торжествующе спросила она, словно уличила подругу, хотя та сама же и рассказала об этом. — Такое не забывается.

«Первым и единственным», — мысленно поправила Айви, но решила не упоминать об этом вслух, чтобы мечтательная натура Оливии не придала новой информации слишком большое значение.

Она и без того жалела, что ляпнула про себя и Патрика, но слишком удивилась, увидев, как Оливия создает для него личную страницу во внутренней системе клиники.

Конечно, имя было не таким уж редким, но в сочетании с фамилией и специализацией не оставляло шансов на ошибку.

— Обычно так говорят про первую любовь, а моей первой любовью был гитарист из инди-группы. Джонатан. С тех пор он занимает особое место в моем сердце, — с чувством сказала Айви, переводя разговор в шуточное русло.

— Неужели ничего не екнуло, когда ты увидела его? Потные ладошки? — спросила Оливия с каким-то отчаянием. — Бабочки в животе?..

— Не существует никаких бабочек, это все синдром раздраженного кишечника, — отрезала Айви. Но все же сжалилась и сказала: — Я его едва узнала.

— Так изменился?

— Ничего не имею против очков и акне, но вынуждена признать: без них ему гораздо лучше.

Вспомнив, как Патрик покраснел всем лицом и шеей, осознав, кто перед ним, когда они налетели друг на друга возле кабинета рентгена, Айви спрятала улыбку, вновь приложившись к уже размокшей трубочке. Потом он быстро принял невозмутимый вид, но его реакция ненадолго вернула ее во времена, когда они только познакомились.

Как же Айви поразилась, когда он открыл рот и заговорил бархатистым голосом, в котором проскальзывали самоуверенные нотки.

— То есть ты обратила внимание, что доктор Коптон ошеломляюще красив? — дразнящим тоном спросила Оливия, указав на нее пластиковым стаканчиком, который как раз собиралась поднести ко рту.

— Я же не слепая, — пожала плечами Айви. — Но это не имеет значения.

В первый же день они столкнулись повторно (свидетелем этой сцены и стала Оливия), и она убедилась, что харизматичный и по-хорошему нагловатый доктор Коптон окончательно растерял черты ее первого парня.

Головой Айви понимала, что Патрик выглядит как мечта любой девушки от пятнадцати до шестидесяти, но никак не могла привыкнуть к его обновленной версии. Время придало его внешности золотистого ретривера определенный лоск, который делал вежливое дружелюбие Патрика опасным оружием, способным поразить множество женских сердец. Но карие глаза остались те же. И в то же время они принадлежали кому-то другому. Это несоответствие пробуждало в Айви сложное сочетание щемящей грусти и гордости.

В колледже Патрик стал ее первым другом, изменившим все.

Другом — только потом парнем.

Но что важнее, он был первым человеком, который принял ее.

Иерархия оборотней такова, что, хотя омег относили к Высшим, их принимали за существ второго сорта. Среди альф, занимающих главенствующее положение в обществе, ценилась сила, скорость реакции и ловкость, а ею Айви и ей подобные не обладали. По крайней мере в человеческой форме. Омеги проявляли большую мягкость и уступчивость и подстраивались под альф, которые одним своим присутствием могли сломить и подчинить. Генетическая память, подкрепленная клановыми обычаями, побуждала вести себя как вода, принимающая форму сосуда, в который ее нальешь. Это объясняло высокую приспособляемость омег. Она-то и помешала чужому миру отвергнуть Айви.

Альфа на ее месте и пытаться бы не стал. Они никогда не прогибались, а пытались продавить под себя и ломались, если ничего не выходило. Сила делала их одновременно великими и жалкими, а Айви была слабой, зато живучей, как плющ, в честь которого ее назвали.

После поступления в колледж она осторожничала, боясь навредить репутации, и вела себя зажато, словно скрывала какой-то роковой изъян.

Люди относятся к оборотням по-разному, но, как правило, даже у тех, кто настроен относительно дружелюбно, голова забита предрассудками. Омег считали недалекими и развратными и, в отличие от альф, которые необъяснимо пугали, к ним не стеснялись липнуть с грязными предложениями. Чрезмерная мнительность была приобретенным качеством, а не свойством характера Айви. Она просто понимала, что в случае чего ей никто не поможет. Но жажда общения сподвигла ее обратить внимание на парня-отшельника, который держался особняком и не проявлял к ней ни малейшего интереса.

«То, что нужно», — решила тогда Айви и вцепилась в Патрика, который только этого и ждал.

Он был нескладным вчерашним подростком, который стеснялся себя и, чтобы скрыть это, предпочитал угрюмо молчать. Он нуждался в ней, а она хотела быть нужной. Идеальное совпадение. Очень быстро они нашли общий язык, как потерпевшие кораблекрушение путешественники, вынужденные делить один спасательный плот.

В тот первый год колледжа и последовавшее за ним лето Айви и Патрик не столько встречались, сколько совместно ставили эксперименты. Она исследовала мир людей, а он — мир девушек. Они стали друг для друга ярчайшей вспышкой сверхновой, оставившей отпечаток на всю оставшуюся жизнь, вихрем стихии, который сначала захватил, завертел до головокружения, а после неминуемо улегся и разбросал их по разным сторонам.

Когда Патрику предложили обучение в Хоуптоне, где для неврологов была углубленная практика, они почти безболезненно распрощались. Потом даже какое-то время переписывались в мессенджере, но расстояние стерло остатки влюбленности.

Никакой драмы.

Вот бы так продолжалось и теперь.

Айви была убеждена, что они смогут снова стать друзьями. Раньше у них было так много общего, просто нужно познакомиться заново. А с Оливией держалась скрытно, чтобы та не надумала лишнего. Может, Патрик не хотел ассоциаций с прошлым собой? Айви очень хорошо понимала это, ведь при их первом знакомстве желала того же — и он предоставил ей это.

— И это все? — не унималась Оливия. Айви пробормотала что-то неразборчивое, что можно было расценить как согласие. Лив драматично откинулась на спинку дивана, не скрывая разочарования. — Я надеялась, что намечается какая-то горячая история, которая разнообразит наши скучные будни.

В этот самый момент телефон Айви завибрировал на беззвучном режиме. Достав смартфон из кармана, она глянула на уведомление и, увидев имя брата, тут же нажала на сообщение и открыла диалог.

«Я иду к маме на ужин».

Девушка озабоченно нахмурилась, не зная, по какому поводу беспокоиться в первую очередь: из-за того, что он решил посетить клан, или из-за отсутствия эмоджи, которых Айк обычно не жалел, желая подразнить ее — это Айви вечно использовала сердечки и поцелуи, потому что не хотела показаться грубой.

Неуместное упрямство Айзека неимоверно бесило, но в глубине души она чувствовала себя перед ним виноватой: обычно между ними не было тайн. Не облегчало ситуации и то, что она ощущала ту же бессильную злость, не понимая, что за секрет от него оберегает. Но желание уберечь брата от неприятностей всегда было главным приоритетом и затмевало даже вечное стремление Айви сохранять мирную атмосферу между ними.

Впрочем, еще она по-детски обижалась за этот его демонстративный визит к матери.

Но не запрещать же? Это глупо и жестоко, особенно если вспомнить тот неудобный факт, что она оставалась его официальным опекуном.

Айви раздраженно отстучала: «Не забудь всех выгулять и проверить, чтобы в поилках была вода!» Затем, немного подумав, все же добавила: «Люблю тебя, хоть ты и задница».

Она заблокировала телефон, увидев, что сообщение отмечено сердечком, и спрятала его в карман.

— Фрея и Роури заявились ко мне среди ночи, — наконец прояснила ситуацию Айви. На душе отлегло. Даже если Айк еще дулся, то рано или поздно оттает. — Ты же знаешь, какими они бывают.

Оливия знала и понимающе кивнула, сочтя объяснение вполне исчерпывающим. Айви не раз жаловалась на привычку своих друзей-оборотней заявляться без предупреждения.

Она познакомилась с братом и сестрой Уинтерами в двадцать третий день рождения Айви. Друзей у нее было не так уж много, по крайней мере таких, кого она хотела приглашать к себе домой, поэтому все они неминуемо встретились во время праздничного барбекю на заднем дворе Прайсов.

Оливия отличалась широкими взглядами и считала, что глупо избегать кого-то, кто может превратиться в волка, когда люди спокойно заявляют, что осознали себя деревом. «Такое сейчас время», — философски сказала девушка, когда Айви деликатно предупредила, с кем придется иметь дело. Однако, несмотря на свое осознанное мировоззрение, столь редкое для людей, поначалу она в открытую пялилась на Фрею и Роури и вслух удивлялась, куда они подевали хвосты и клыки. Интерес был настолько искренним, что на него невозможно было обижаться. И даже когда она стала мерить температуру Роури, чтобы убедиться в том, что она действительно сто по Фаренгейту, он только посмеивался. Но потом Оливия со всей своей непосредственностью спросила, поддаются ли оборотни дрессировке, — и хохотала только Айви, а гордые альфы юмора не оценили.

— Даже если я поселюсь в зале, мне никогда не достичь такой формы, как у Фреи, — вздыхала она на следующий день во время обеденного перерыва. — А ты сможешь, если перестанешь пить блокаторы?

Несмотря на обилие информации, люди оставались немного невежественными в том, что касалось оборотней. Это увеличивало и без того большую пропасть между ними. Оливия не могла не заметить, как каждый день в определенное время Айви пила голубую пилюлю, но никогда не задумывалась, какой эффект она обеспечивает. После встречи с настоящими оборотнями девушка захотела узнать побольше.

Хорошо, что она не попросила объяснить, что такое сущность. На этот вопрос не было точного ответа даже у современной анобиологии — науки, изучающей анатомию и физиологию оборотней.

— Нет, я же омега, — с готовностью ответила Айви. — Блокаторы нарушили мне гормональный фон, но я в любом случае не расположена к подобному типу телосложения.

Внешне омеги были разными, но их объединяли сложности с наращиванием мышечной массы.

— Неужели его нельзя восстановить?

— Вряд ли. Да мне это и не нужно.

Из-за того, что Айви начала принимать таблетки в шестнадцать, еще до инициации, ее развитие в каком-то смысле остановилось. Для альф она оставалась непривлекательной, но Оливии, для которой мир феромонов был недоступен, не приходило в голову, что с ней что-то не так.

Вот и тогда она окинула Айви внимательным взглядом, пытаясь увидеть какие-то изъяны и не находя.

— Ты не жалеешь, что принимаешь их? — пыталась осознать все тонкости Оливия. — Кажется, ты многое теряешь. Я имею в виду, разве ты сейчас не совсем как человек?

— Что-то теряю, что-то приобретаю, — обтекаемо ответила Айви.

— О чем ты?

— Безопасность.

Казалось, Оливия потеряла дар речи, что бывало с ней редко.

Наверняка вспомнила о случаях изнасилований альфами — их широко освещали в СМИ, чтобы показать жителям Нокса, что Охотники не зря получают свою зарплату, — но никогда не соотносила их с Айви. Это она еще не подозревала, что дела, которые получали огласку, имели мало общего с реальностью за закрытыми дверями кланов. Людям, жившими бок о бок с существами, которые имели все шансы одичать, пробыв в звериной форме слишком долго, было важно иметь ощущение защиты. Им его предоставлял специальный отдел полиции, призванный следить, чтобы оборотни следовали общим законам. Ночные Охотники.

Люди не понимали, что любая защита, кроме той, которую обеспечиваешь себе сам — когтями и зубами или, если их нет, любым другим способом, — условна. А вот Айви понимала. Но не стала углубляться в неприятную тему, чтобы не лишать чувства безопасности Оливию.

Они доели, обсуждая новости клиники, и она отошла на пост принять факс и отнести документ на подпись главврачу.

Айви глянула на часы. До приема оставалось немного времени. Смяв бумажные обертки, она безжалостно утопила их в остатках американо, который так и не смогла допить, и встала.

Мусорное ведро, как назло, оказалось переполненным. Склонившись над ним и меняя пакет, Айви невольно зацепилась взглядом за принесенную Лив коробку.

Ревакцинироваться от Синдрома апраксии личности — или Обнуления, как его называли в народе — требовалось каждый год. Но связанный с этим дискомфорт перевешивал риск не пережить заражение. Поражая нервную систему, болезнь не оставляла ни единого шанса на выздоровление. Для удобства сотрудников клиника заключала контракт с местной больницей, так что вскоре их должен был посетить врач, чтобы привить каждого сотрудника.

Кроме Айви.

Иронично, ведь именно ее дедушка, Конри Прайс, разработал эту самую вакцину. Но оборотни не заражались Обнулением. Хоть в чем-то ей повезло.

Вымыв руки, девушка направилась к окну и выглянула на улицу. В это время дня на стоянке были только машины сотрудников. Сама Айви ездила на велосипеде, поэтому слабо разбиралась в марках, но было сложно не узнать логотип из трех перекрещивающихся колец в центре решетки радиатора одной из них. Кто-то из посетителей привез питомца на черном танке, который сильно выбивался на фоне кроссоверов, которым отдавали предпочтение в пригороде. Его бампер словно ухмылялся Айви.

Впрочем, охватившее девушку липкое неприятное чувство было вызвано не этим.

Наедине с собой ее настигло беспокойство, которое удавалось удачно маскировать делами.

Волчица металась в своей клетке, принюхивалась, пытаясь по запаху выведать информацию из внешнего мира. Ночной инцидент всполошил ее, но блокаторы не позволяли получить полный доступ к органам чувств Айви — и она рычала от бессилия. Периодически это проявлялось слабой вибрацией прямо в костях и мурашками, которые хотелось с себя стряхнуть, передернув плечами.

Айви предполагала, и не без оснований, что сущность ненавидит ее.

Возможно, если в следующей жизни она получит материальное воплощение и они встретятся, волчица вцепится ей в глотку, желая отомстить за все прошлые мучения.

Отвратительный хруст, которым это будет сопровождаться, звучал в ушах всякий раз, когда Айви глотала очередную таблетку.

Она часто фантазировала, какой оказалась бы ее звериная форма, если бы обстоятельства сложились иначе, но никогда не жалела о своем выборе, считая его благоразумным и единственным верным.

Волчья стая и стая оборотней — не одно и то же.

Их с сущностью влияние друг на друга было взаимным и могло дорого обойтись Айви в ее нынешнем положении — при самостоятельной жизни, — так что она изо всех сил подавляла связь, разорвать которую могла лишь смерть. Но канал никогда не блокировался окончательно: они будто обменивались сообщениями в приложении для распознавания эмоций, и в данный момент пузыри, отображающие настроение в режиме реального времени для них обеих, были одинакового тревожного фиолетового оттенка.

Звук открывающейся входной двери помешал ей задуматься об этом и накрутить себя.

Айви отошла от окна и выглянула в коридор через щель в двери. К стойке подлетела женщина средних лет в розовом спортивном костюме, остановилась и принялась подгонять своего спутника, который, отдуваясь, тащил на руках огромного лабрадора. Пес выглядел жутко довольным, его раскрытая пасть напоминала улыбку, но Айви, переглянувшись с Оливией, вышла из комнаты отдыха.

— Прошу, нам нужна помощь! Голди обожрался шоколадных конфет. Съел целую тонну! — взмолилась запыхавшаяся женщина и, оправдываясь, добавила: — Но они были в бумажном пакете. Никакого токсичного пластика.

— О, это меняет дело, — добродушно улыбнулась Айви, стараясь внушить спокойствие то ли взволнованным хозяевам, то ли себе перед предстоящей процедурой промывания желудка.

Глава 4

Глава 4

День выдался суматошным — несколько абсцессов, порез пальцевого мякиша и обострение астмы, — зато ночь прошла относительно спокойно.

Будильник, звонивший с интервалом в каждые два часа, несколько раз поднимал Айви с дивана в комнате отдыха, и она шла проверять животных в стационаре. К утру шпиц Пичи, которого привезли в одиннадцать вечера с эпилептическим приступом, стабилизировался, так что девушка передавала пациента коллеге в приподнятом настроении, хоть мышцы ныли из-за неудобной позы, в которой пришлось спать. Но Айви настолько привыкла к отрывочному сну во время ночных смен, что чувствовала себя вполне бодрой.

Она энергично крутила педали велосипеда с голубой рамой. С небосвода словно ластиком стерли облака, оставив лишь тонированное лазурью полотно. Ничто не мешало солнцу пить росу с газонов жителей Роузвелли, будто подстриженных под линейку. Утренний воздух был настолько прозрачным для его лучей, что почти светился. Душистый майский ветер приятно овевал помятое лицо Айви с отпечатком подушки на щеке и играл прядками волос, выбившимися из пучка.

Просыпающиеся улицы были идеальным фоном для мозгового штурма — ослепительная ясность, царящая вокруг, помогала и ей мыслить непредвзято.

Она всегда отличалась живой фантазией — и в сочетании с почти болезненным чувством самосохранения это работало как вечный двигатель, бесконечно порождающий поводы для тревоги. Каждый шорох за спиной превращался в шаги, а каждый взгляд сопровождался негромким жужжанием — как от наведения прицела.

Но Айви слишком хорошо осознавала важность позитивного мышления, чтобы позволить себе бояться каждого монстра, которого ее воображение рисовало в тенях. Если бы не оно, неизвестно, где бы она сейчас была.

За прошедшие сутки она пережила в голове худшие варианты развития событий и пришла к выводу, что ни один из них не смертелен.

Ну, ввязались Фрея и Роури в какой-то конфликт. В худшем случае загрызли кого-то во время охоты.

Это все еще нельзя было назвать чем-то выходящим из ряда вон.

В клановые распри даже Охотники не вмешивались. Как бы оборотней ни пытались загнать в рамки законодательства, их инстинкты служили оправданием многих правонарушений. Система работала без сбоев, когда дело касалось межвидовых конфликтов, но друг друга волки задирали постоянно. Такие ситуации разрешались внутри кланов — все зависело от того, сколько крови Патриарх согласен пролить на своей территории.

Малтагар, глава Фривинд, не отличался щепетильностью в подобных вопросах.

Однако слова Фреи, вырвавшиеся в сердцах, никак не шли у Айви из головы.

«Я виновата, что у меня теперь нет моей жизни? Работы? Клана?»

Для таких заявлений требовались весомые основания. Всего одна вещь могла привести к исключению из клана — и Фрея никогда бы так не поступила. Должно найтись какое-то другое объяснение. Наверняка должно.

Уинтеры вечно ссорились, как любые приличные брат и сестра (в том числе Айви с Айком). Размолвки между альфами, даже из одной стаи, были обычным делом. Внутри у Айви ничто не дрогнуло бы, если бы они заявились к ней мокрые, побитые и обозленные, потому что не поделили добычу.

Но эта фраза..

И тот факт, что всегда сдержанная Фрея напоминала слишком крепко закрученный болт, у которого вот-вот сорвет резьбу, а Роури нервничал в противовес своему обычному легкомыслию на грани с наплевательством..

И еще — Айви не могла игнорировать слона в комнате — Ноа Фернвик.

Вспомнив в первую очередь не его самого, а его подавляющую ауру, Айви поморщилась и передернула плечами, как если бы ей под толстовку забрался порыв ледяного ветра прямиком из вчерашней ненастной ночи.

Ужасно неподходящая компания.

Как бы ей ни хотелось стать доказательством утверждения, что сущность не определяет человека, Фернвик показал тщетность этих стремлений. Годы вдали от клана сделали Айви беспечной и, наверное, непозволительно самоуверенной: она позволила себе поверить в независимость от собственной природы. Но выяснилось, что защитная крепость, которую она старательно выстраивала, думая, что из камня, оказалась сараем с соломенной крышей.

Роури и Фрея никогда не пытались на нее влиять, Айк еще не умел управлять феромонами — и она успела отвыкнуть от мысли, что альфы могут нести угрозу. И хоть Ноа не навредил Айви, одно его присутствие проняло ее до костей. Этого было достаточно, чтобы пробудить старые страхи.

Обычно она не судила по первому впечатлению. Но Фернвика нельзя было назвать незнакомцем. Напротив — хотя их не представляли официально, он незримо присутствовал где-то на периферии ее круга общения, сколько Айви себя помнила. Вчера она получила подтверждение тому, что раньше только смутно чувствовала.

Не отдавая себе в этом отчета, она почему-то старалась не встречаться с ним глазами даже случайно, словно опасалась, что из зрачков появятся крючки и затянут ее в таинственную темноту, из которой нет выхода. Но, увидев с первых рядов, как он сорвался с цепи, а потом вернул себя обратно в рамки, Айви не могла не признать, что это оказалось одновременно будоражащим и пугающим опытом.

Фернвик явно не относился к тем Высшим, которые ведут себя как животные в человеческом обличье.

Статус не позволял.

Раньше мерилом силы была жестокость. Патриархом становился наиболее свирепый альфа: подразумевалось, если он перегрыз глотки всем, кто осмеливался сопротивляться, то также поступит и с врагами. Теперь оборотня, не сумевшего обуздать свою сущность, скорее укротят, чем позволят ему править. Уважения следовало добиться без демонстрации клыков — случайный альфа не мог занять место Патриарха; притязания на власть должна была поддержать большая часть клана.

И все же с таким мощным волком Фернвик постоянно обитал в переходной зоне, на границе человека и зверя, где витала возможность потери контроля. Эта выдающаяся саморегуляция, спасшая жизнь Айви, когда он учуял ее запах, новый для себя, была обратной стороной одичания: так же молниеносно Ноа мог обернуться тем, для кого единственный возможный способ взаимодействия с кем-либо — подчинение воли.

Но как бы ни хотелось отгородиться от Фернвика — живого воплощения всего, что Айви ненавидела и боялась — его странная связь с Уинтерами не позволяла забыть о нем, как о ночном кошмаре.

Роури был знаменитым бойцом смешанных единоборств и находился на рекламном контракте с компанией Фернвика. Кроме этого, он участвовал в Бестиаруме как представитель Фривинд. Хоть Айви никогда не слышала, чтобы они взаимодействовали, это было возможно — по крайней мере теоретически.

А вот Фрея..

От вспыхнувшей в голове догадки Айви перестала крутить педали и, двигаясь по инерции, пропустила поворот. Вцепившись в руль велосипеда, она выставила ногу в бок и затормозила. Две детали, которые до этого казались пазлами из разных наборов, вдруг подошли друг другу — и от открывшегося фрагмента общей картины у Айви перехватило дыхание.

Как бы Роури не насмехался над ней, любое взаимодействие с представителем другого клана имело определенные ограничения и могло быть истолковано как потенциальное предательство.

В этом свете и поведение, и слова Фреи обретали мрачный оттенок.

Шестеренки в голове Айви заработали в новом направлении, превращая новую зацепку в полноценную версию. Роури легко шел на поводу у любопытства. Фернвик мог этим воспользоваться в своих целях. Фрея всегда спасала задницу брата — и тем самым тоже оказалась втянута.

Это объясняло и чувство вины Роури, и ярость Фреи, и присутствие Фернвика.

«Они упоминали, что дождь размыл запахи», — ухватилась Айви за воспоминание, как утопающий за соломинку. Ее мозг, склонный к поиску лазеек, принялся искать шансы, что все не так плохо. Вчера к ним так никто и не явился. Может, катастрофы еще можно было избежать?

Айви откатилась назад, толкая себя ногой, и повернула на Мапл-лейн и энергично закрутила педали. Она была твердо настроена убедить Фрею и Роури разорвать все связи с Ноа — любой ценой.

Оставив велосипед на лужайке у входа, девушка вошла в дом и бросила сумку с рабочей одеждой на скамью. Как только она это сделала, под ноги бросился серый вихрь.

Айрис отчаянно мяукала, что было для нее несвойственно.

Айви недовольно поджала губы. Наверняка кошка голодна. Айзек стремился получить больше свободы, но как Айви могла доверять ему в серьезных вопросах, если он даже в мелочах проявлял безалаберность?

Отложив нотации до момента, когда нужно будет будить брата в школу, она направилась на кухню. Возле выкрашенной в лимонный цвет стены располагалась вереница мисок для воды и корма. Над ними Роури и Айзек прибила деревянные полки. Айви заставила их яркими горшками с растениями — на достаточной высоте, чтобы животные не имели шансов до них добраться.

— И как можно быть таким безответственным? — ворчала она, обращаясь к семенящей впереди кошке. Она то и дело оборачивалась и следила, чтобы Айв не отставала. — Не думай, что я пытаюсь занять место Айзека в твоем злом черном сердце, но это никуда не годится. Уши бы повыдирала этому засранцу! — Заглянув в миски, Айви запнулась: корма было достаточно. Но Айрис продолжала выделывать восьмерки вокруг ее ног. — Ну и чего ты? — забеспокоилась Айви. — Болит что-нибудь?

Она только наклонилась ее погладить, но Айрис, зашипев, стрелой рванула в коридор.

Айви выпрямилась, сделав мысленную пометку приглядеть за ее состоянием. Любые изменения в обычном поведении могли быть тревожным сигналом.

На шум прибежала Таро, а следом застучал когтями по полу Арчи. Для их завтрака было рановато — собак кормили дважды в день, дотошно взвешивая порции, потому что они не умели регулировать аппетит. Пришлось этим двоим довольствоваться вниманием хозяйки: каждого она почесала за ушами, расцеловала и осыпала слащавыми комплиментами.

В сопровождении собак, которые не теряли надежды на лакомство, Айви заглянула в холодильник. У задней стенки в стакане с водой стоял вялый пучок рукколы, знавший лучшие дни, молоко в пахло кисло, а мясная нарезка заветрилась, потому что кто-то не удосужился плотно закрыть пластиковую упаковку. И это была не Айви. Не было даже яиц для омлета. Смирившись с тем, что придется ехать в магазин, она вынула хлеб из морозилки и положила на сковородку. Дождавшись, когда тосты подрумянятся, Айви выключила плиту и пошла в душ.

Когда она вернулась, переодевшись в синюю толстовку и легинсы и держа в руках мокрое полотенце, Фрея сидела за кухонным столом, подтянув колено к груди, и апатично жевала тост.

Хотя она подняла голову с подушки не далее чем пару минут назад, черные волосы выглядели шелковистыми и блестели в солнечных лучах. Их здоровый вид не могла испортить даже та ядерная краска, с помощью которой она превращала себя из блондинки в брюнетку. Фрея небрежно отбросила упавшие на лицо пряди за спину, открыв свои изящные плечи и ключицы.

Айви обратила внимание, что подруга одета в спортивное белье, что указывало на то, что она не провела весь предыдущий день, предаваясь унынию. Немного помятая после сна, но не менее утонченная, чем обычно, Фрея, кажется, твердо решила никак не демонстрировать внутренний разлад. Красивое лицо было хладнокровным и неподвижным, будто античный греческий бюст, но глаза..

Никогда еще Айви не видела в глазах подруги такой растерянности.

Это немного обесценивало те стройные выводы, к которым она пришла по пути домой. Но Айви решила не отчаиваться раньше времени.

— Ты как? — спросила она, опускаясь на стул.

Глубоко погруженная в себя Фрея метнула в нее свирепый взгляд, но правильные черты лица тут же разгладились, когда она узнала Айви.

— Нормально, — процедила она.

Воцарилось неловкое молчание.

Айви провела рукой по мокрым волосам. Вода капала на плечи и грудь, оставляя пятна на ткани, и она пожалела, что слишком рано сняла полотенце.

— Ты же понимаешь, что нам все равно придется обсудить это?

Уголок губы у Фреи непроизвольно дернулся. Она не смотрела на Айви и так крепко стискивала зубы, что казалось, будто в челюсти что-то защемило и она уже никогда не сможет ее разомкнуть.

В груди Айви поднялась волна раздражения. Как и все несносные альфы, в моменты слабости Фрея пряталась в панцире: гордость мешала принять заботу и сочувствие даже от самых близких. Порой это доходило до абсурда. Особенно в случае Фреи. Как женщина-альфа, она была к себе крайне требовательна.

Но не успела она высказать претензию вслух, как Фрея встала. Она вовремя прикусила язык и выжидающе замерла. Фрея обошла ее и, выхватив полотенце, принялась касаться волос, впитывая влагу.

Айви перевела взгляд на отражение в темной панели духового шкафа, но увидела только себя — Фрея была слишком высокой, и в поле зрения попадали лишь ее плечи и грудь, обтянутая спортивным топом. Закончив, она развесила полотенце на спинке стула и принялась разделять волосы Айви на прямой пробор.

Длинные пальцы двигались медленно и медитативно. Айви давала Фрее время собраться, но постепенно ее веки стали тяжелеть.

«Если ее целью было усыпить мою бдительность, то это сработало», — лениво подумала она и провела ладонями по лицу, прогоняя сонливость.

— Мне нужно что-нибудь сказать Айку, чтобы он не дулся. Хорошо бы нам побыстрее решить, что именно, пока он не спустился, — сказала Айви. — Имей в виду: ему давно не пять. К сожалению. Тогда с ним было гораздо проще. Версия должна быть правдоподобной.

Отчасти это было правдой — отчасти Айви прикрывалась Айком, чтобы выведать подробности без ущерба для достоинства подруги.

Руки Фреи внезапно замерли.

— Он не спустится, — приглушенно сказала она.

Айви фыркнула.

— Я так не думаю. Он, конечно, обижен, но активный подростковый метаболизм никто не отменял. Как только я начну жарить бекон, он прибежит как миленький, — злорадно сказала она, покосилась на часы и поняла, что времени высушить волосы уже нет. Если Айви хотела успеть в магазин, пора выдвигаться.

Она уже собиралась предложить Фрее сходить за продуктами вместе, когда та не своим голосом сказала:

— Его здесь нет.

— В смысле? — резко развернулась Айви: разум еще не до конца осознал сказанное, а тело уже отреагировало. Она глупо переспросила: — Как это нет?

Недавнее равнодушное выражение стекло с лица Фреи, будто акварель, на которую капнули водой, и на нем проявилось чувство вины.

— Я почти весь день была в гостиной — и он не приходил домой.

Айви вскочила, чувствуя, как сердце, до того замершее, понеслось галопом. Она выбежала в прихожую и рванула молнию сумки так, что чуть не сломала бегунок, лихорадочно размышляя.

Конечно, Айк недолюбливал отчима, однако был готов терпеть присутствие Малтагара, лишь бы провести время с матерью. Но он так давно не оставался у них ночевать, что, если бы вдруг решил это сделать, предупредил бы Айви.

И пусть когда она в последний раз проверяла телефон, сообщений не было, хотелось верить, что она просто пропустила их — ведь рядом маячили другие, куда более устрашающие перспективы. Что если с ним что-то случилось по дороге? Вдруг он наткнулся на одичавших? Или упал и ударился головой?

Дрожащими руками Айви вытащила смартфон и впилась глазами в экран. Среди уведомлений не было ни одного от Айзека.

Не глядя смахнув их, она принялась звонить.

— Не знаю, что на меня нашло. — Голос Фреи тщетно пытался пробиться через шум пульса в ушах Айви. — Я.. Прости. Прости меня, — она положила руку подруге на плечо, но та нервно отмахнулась, вслушиваясь в особенную тишину в динамике, с которой схлопывается расстояние и устанавливается связь. — Это я виновата. Я будто провалилась в себя и не видела ничего вокруг..

Фрея что-то говорила, а в ушах Айви гремел приговор, вынесенный механическим голосом: «Запрашиваемый абонент недоступен». Потерянный и испуганный взгляд устремился в пространство. Но уже в следующее мгновение она открывала список контактов.

Айви занесла палец над номером, который не набиралась с тех пор, как стала жить самостоятельно, когда Фрее наконец удалось пробиться через стену ее паники:

— Стой. За ним ведь должны были приглядывать!

Айви будто вытащили на поверхность — а она и не замечала, что тонула.

— Приглядывать? — резко вскинула голову она. — Кто?

Фрея подлетела к окну в кухне, выглянула на улицу, подозвала Айви и указала на ту самую машину, которую она уже видела у клиники. Она была припаркована через дорогу и частично нарушала границу соседского участка. Мистер Коул, всегда строго следивший, чтобы все жители Мапл-лейн следовали Правилам совместного проживания, еще не успеет продрать глаза, как его пальцы уже будут набирать номер службы эвакуации.

— Это люди Ноа, — поспешно сказала она, полностью разделяя тревогу Айви. — Я знала, что он кого-нибудь к нам приставит.

Почему она воспринимала это как должное? С такой же легкостью Роури соглашался с Фернвиком. Насколько же крепко он держал их за горло? Но углубляться в эту тему Айви не стала. Ее разум совершил очередной вираж — и сердце с новой силой рванулось из груди.

Что если те люди, которые гнались за ними вчера, схватили Айзека?

Перед глазами возникла красная пелена. Ярость позволила Айви ненадолго перестать быть собой и повести себя как кто-то смелый и решительный. Разговаривать с людьми из Найтхол было чистым безумием, но именно это девушка и собиралась сделать. Не обращая внимания на просьбы Фреи подождать, она выбежала наружу.

Прохладное дерево сменилось острыми камешками гравийной дорожки. Каждый из них отчетливо впивался в голые ступни — Айви не потрудилась обуться. Позади нее хлопнула входная дверь, заглушив лай бросившихся следом собак.

Но не успела она преодолеть и половину пути к воротам, как позади раздался веселый голос:

— Куда-то спешите, дамы? — Айви развернулась и увидела незнакомого альфу, развалившегося в плетеном кресле на крыльце. Стоило им встретиться взглядами, как с него слетела маска вальяжной расслабленности. Он рывком поднялся. Даже в своем безумном состоянии Айви первым делом впилась глазами в шрам, из-за которой его лицо выглядело слегка перекошенным. Уродливый след тянулся от кончика брови, чудом избегая глаза, к левому уголку рта, ветвился на скуле и рассекал желобок над верхней губой. Казалось, тому, кто его оставил, наскучило вести прямую линию, и он принялся беспорядочно кромсать всю щеку — но его явно прервали. — Что-то случилось? — спросил оборотень.

«Вы случились, задери вас всех Первоволк!» — хотелось заорать девушке, но вместо этого она собралась и направила свой гнев в нужное русло:

— Что с моим братом?

Альфа сжал губы, будто проглотив слова, которые собирался произнести.

Заминка позволила Айви понять, что он обо всем осведомлен, но удивлен, что и она в курсе.

— А что с ним? — наконец спросил мужчина, быстро взглянув на Фрею.

— Он не ночевал дома!

— Загулял. С кем не бывает, — миролюбиво сказал он и изобразил нечто, напоминающее улыбку. Но взвинченная до предела Айви увидела издевательский оскал.

— Его схватил кто-то из вашей группировки! — оскалилась она, дав волю остаткам звериной натуры и накинулась на застывшую изваянием Фрею: — Понятия не имею, во что вы с Роури ввязались и кто этот громила, но клянусь, если я не узнаю все прямо сейчас, то пойду прямо к Охотникам!

— Группировки? — растерянно переспросил оборотень. Просто нелепо! Он выглядел как типичный бандит: черные джинсы заправлены в армейские ботинки, серая вельветовая куртка не скрывала развитую мускулатуру и подозрительно бугрилась с левой стороны, словно там была кобура. Но при этом бездарно пытался изображать непонимание. Увидев, что его актерские потуги не возымели успеха, он сменил тактику: — Уверен, что мы сможем договориться без участия копов. Не стоит волноваться.

Тон был почти добродушным, но карие глаза предупреждающе метали молнии.

— Я сейчас закричу, и полицию вызовут соседи, — пообещала Айви, гнев которой достиг такой температуры, что чужая аура подавления, подбираясь к ней, с шипением испарялась.

Конечно, будь воздействие сильнее, она не смогла бы ему противиться, но альфа просто пытался успокоить ее — как будто это было возможно — и сразу же отступил, выставив обе руки перед собой.

— Держи свои феромоны при себе, — прорычала Фрея, встав между ним и Айви.

Они замерли в напряженных позах, источая враждебность. Фрея могла бы задержать оборотня, чтобы она выбралась на улицу. Правда, в машине мог быть кто-то еще — и тогда это теряло всякий смысл. К тому же он не спускал с Айви глаз и как будто обращался лично к ней, говоря:

— Мой приказ — не дать вам и шагу ступить за пределы двора. Я бы не хотел применять силу, но если понадобится, то прибегну к этому, — его взгляд переместился на Фрею. — Просто предупреждаю.

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения.

— Какой еще приказ? — вспыхнула Айви, от бессилия стиснув кулаки. Повисшее молчание прерывалось только приглушенным лаем из-за двери. — Я не собираюсь идти ни в какую полицию, потому что не дура и понимаю, что они не имеют влияния там, где дело касается клановых конфликтов! — Говоря, она чеканила шаг в такт словам. Ступени крыльца протестующе застонали от того, с какой злостью Айви вдавливала в них ступни. Она остановилась рядом с Фреей, показывая, что не нуждается в защите и может за себя постоять. — Мой брат не ночевал дома. Это происходит после того, как я узнала, что вы с Роури водитесь с альфой из Найтхол! И не с одним, — Айви скользнула глазами по оборотню, который, слушая ее, напоминал каменную глыбу и фигурой, и лицом. — Вы вообще в курсе, что удерживать кого-то в неведении считается пыткой?

На лице альфы отразились смешанные эмоции. Он будто не ожидал такой настойчивости от омеги. Но уже в следующий момент он отгородился: приказ важнее.

— Как замечательно, что, в отличие от Малха, я не собираюсь подчиняться ничьим командам, — едко сказала Фрея, а потом заговорила совсем другим тоном, обращаясь к Айви: — Я тебе все расскажу..

— Лысого хвоста Одичавшего ты это сделаешь, — он допустил в голос рычащие нотки, призванные добавить убедительности его точке зрения, и толкнул дверь, показывая готовность воплотить свои угрозы в реальность.

Арчи и Таро тут же выскочили из дома, но остановились как вкопанные, отфыркиваясь от смеси феромонов.

— Ты мне помешаешь? — оскалилась Фрея на Малха и дернула подбородком, подначивая. — Попробуй — и я задушу тебя твоими же кишками. Просто предупреждаю, — ввернула она то, что ранее сказал ей он.

— Войдите в дом, — повторил Малх.

Собаки оправились и обнажили зубы, но никто, кроме Айви, этого не заметил. Она проскользнула между альфами и, схватив Арчи за ошейник, перехватила его прямо в прыжке и попыталась затащить в дом, одновременно бесцеремонно подталкивая Таро ногой в том же направлении.

— Чтобы тебе было легче нас стеречь? — фыркнула Фрея. — Еще чего. Я не собираюсь упрощать тебе жизнь. Отрабатывай зарплату, которую тебе платит Фернвик.

С трудом затолкав собак внутрь, Айви заперла дверь и на всякий случай прижалась к ней спиной.

— Именно этим я и занимаюсь.

Ничто не могло поколебать Малха.

Это взбесило Фрею еще сильнее.

— Или ты просто хочешь приватно позвонить хозяину и доложить обо всем? — она окинула его уничижительным взглядом. — Ведь именно так поступают благодарные песики, которых подбирают с улицы.

Айви так плотно прильнула к холодному металлу, что ощутила каждый позвонок в отдельности. За подобное оскорбление любой альфа вцепился бы в глотку. Не раздумывая ни секунды. Но на лице Малха не дрогнул ни один мускул.

— Очень рад, что ты наконец вытащила голову из задницы и не собираешься проводить еще один день, пялясь в одну точку и страдая. Жаль только, она у тебя исключительно для красоты. Включать мозги ты не собираешься, да? — ядовито спросил он у Фреи, во взгляде которой боролись уязвленное самолюбие и смущение — она осознавала, что переборщила, и была не меньше Айви удивлена отсутствием соответствующей реакции. Малх отвернулся, давая понять, что закончил с ней, и серьезно посмотрел на Айви. — Я знаю, ты не доверяешь мне. Но нужно немного подождать, пока все не прояснится. Не знаю, утешит ли тебя это, но Ноа совершенно уверен, что в данный момент Айзеку ничего не угрожает.

Нельзя сказать, что Айви успокоилась. Но у нее не было других вариантов, кроме как вернуться в дом. Нужно как минимум обуться, прежде чем что-то предпринимать.

Малх остался снаружи: видимо, действительно собирался связаться с Ноа. В голове мелькнула идея подслушать, но Айви тут же отбросила ее, особенно когда Фрея, остановившись в прихожей и мгновение подумав, сообщила в проем:

— Предупреди, что я буду рассказывать то, что касается непосредственно меня.

Альфа ничего не сказал — только окинул ее прохладным взглядом, прижимая смартфон к уху.

Глава 5

Глава 5

— Позавчера я предала клан, — напряженно начала Фрея.

— Позавчера тебя засекли, — поправил Малх, пряча телефон а карман.

Она метнула в него свирепый взгляд.

В отличие от Айви, Фрея не обратила внимание, как он невзначай перекрыл им выход из кухни, встав в проеме. Альфы никогда не беспокоятся о подобном.

Их зрительное противостояние превращало комнату в подобие ринга. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с неподвижными пылинками в падающем из окна солнечном луче. Даже Таро грелась в пятне света в более настороженной позе, чем обычно. Ее уши напоминали радиолокационные локаторы, перехватывающие сигналы агрессии.

Они с Арчи присмирели, когда альфы отозвали феромоны, но не теряли бдительности.

Пес подпирал собой стул, на котором обычно сидела хозяйка. Полные немого вопроса глаза были прикованы к ней: он ждал знака — взгляда или жеста, который указал бы, как себя вести с чужаком.

Сама Айви стояла, прислонившись поясницей к посудомойке, обняв себя руками и крепко сжав пальцами локти. Каждая секунда ощущалась, как упущенное время.

Стоило Фрее перевести на нее взгляд, и ее острые черты смягчились, а лед в глазах растаял.

— Прости. Мы не должны были втягивать тебя. Или нужно было все рассказать. Сразу. Но я думала, обойдется. — Она закусила губу, не зная, что еще сказать. Айви стиснула зубы. Сожаления были искренними, но несвоевременными. — Иногда хорошие намерения оборачиваются плохими последствиями, — виновато заключила Фрея.

Последние надежды — те, что еще теплились в ней, будто угольки под слоем пепла, — погасли с тихим вздохом, который вырвался из груди Айви.

— Вы знаете, где он? — резко спросила она.

— Есть одна догадка, — ответил Малх.

Обе девушки вскинулись на него: одна — удивленно, другая — с надеждой.

— Где?

— Люпус-хилл.

Айви вся поникла. Эту версию она уже забраковала. Посещая логово Фривинда, Айзек всегда возвращался домой. Но прежде, чем она успела сообщить об этом, вмешалась Фрея:

— Они забрали его?

Кто — «они»? Враги Фернвика? Разве он конфликтовал с кем-то из Фривинд? Обрастая подробностями, ситуация становилась все менее понятной.

Нужно позвонить матери, как Айви и планировала изначально.

Выбегая из дома, она бросила телефон обратно в сумку. Чтобы добраться до него, придется пройти мимо Малха. Айви уже выпрямилась, готовая отвоевывать право на звонок, когда он сказал:

— Нет.

Она замерла в ожидании продолжения. Но его не последовало.

— Тебе положена премия за количество сэкономленных слов? Если отвечаешь — так отвечай нормально! — рявкнула Фрея, чем переполошила Таро.

Чихуахуа застучала когтями по плитке по направлению к Айви. Увидев это, Арчи отреагировал и тоже двинулся к ней. Она наклонилась и похлопала глухого пса по шее, показывая, что все в порядке, но глаза при этом были направлены на Малха.

— За Айзеком присматривали наши люди, — с непоколебимым спокойствием сказал альфа. — Он, наверное, заметил слежку и сбежал прямо во время урока через стадион.

— То есть он ушел сам? — уточнила Айви.

— Мы полагаем, что так.

Они с Фреей переглянулись.

— Наверное, обиделся, что ты воспринимаешь его ребенком, и решил выяснить подробности из первых уст, — предположила девушка.

Айви обреченно кивнула и скользнула по лицу Малха, стараясь не задерживаться на шраме. Он сказал, Айзеку ничего не угрожает. У Айви не было причин доверять человеку, выглядевшему, как гангстер, кроме того, что ему незачем было обманывать. Сомневаться в его осведомленности не приходилось. С первой минуты она поняла, что он информирован гораздо лучше Фреи. Кажется, она была не меньшим заложником ситуации, чем Айви.

— Подождите. Здесь какая-то путаница. Пусть он пошел туда сам. Но почему тогда не вернулся? — дрогнувшим голосом спросила она.

Старые страхи всплывали в сознании в виде ярких, тревожных образов. Айви в красках вообразила, как Айзек крутит педали по окружной дороге в направлении Роузвелли — и вдруг откуда-то вылетает грузовик.

Визг тормозов. Грохот столкновения. Встречная полоса.

Катастрофа.

— Его не выпустили из логова, Айви, — сочувственно посмотрела на нее Фрея.

— Предварительно мы пришли к такому же выводу, — нехотя согласился Малх.

— Что значит не выпустили?

Не иначе как нотки подступающей истерики в голосе Айви, все еще находящейся под впечатлением от своих видений, заставили Фрею произнести:

— Кажется, пришло время добавить контекста.

— Было бы неплохо, — не удержавшись, вызывающе произнесла Айви.

Она вздохнула, провела рукой по волосам, не зная, с чего начать, и вдруг спросила:

— Ты ведь в курсе, чем я сейчас занимаюсь?

— В смысле? — сдвинула брови Айви, а затем недоверчиво их изогнула: — Вчерашнее связано с твоей работой?

Фрея кивнула.

Она была биохимиком в Исследовательском центре анатомии и физиологии оборотней — одном из ключевых подразделений корпорации «Price House», семейного бизнеса Прайсов, или, вернее, клана Фривинд.

После того, как дедушка Айви раскрыл бактериологическую природу Обнуления и болезнь удалось полностью искоренить, он выгодно продал права на производство вакцины и вложил полученный капитал в покупку убыточной фармацевтической фабрики. Но Конри Прайс не просто приобрел автоматизированную линию и помещения — он заложил основу для масштабных изменений во всем Ноксе.

С первого дня фабрика стала позиционироваться как предприятие, изготавливающее медикаменты исключительно для оборотней. Это спровоцировало громкий скандал в городе, который стремился к объединению двух видов.

Ключевое слово — стремился.

Физиология оборотней нуждалась в изучении. Это было делом жизни дедушки. Но позволить им автономию в вопросах здравоохранения звучало как шаг к равенству — настоящему равенству.

Конвенция о совместном проживании была подписана почти три века назад, однако ее положения и в настоящее время соблюдались избирательно — а тогда дела обстояли еще хуже.

Но Прайсы действовали постепенно. Вместе со своим старшим братом Уайлдером дедушка организовал для оборотней выпуск и реализацию собственных лекарств. Так они получили огромный рынок сбыта без единого конкурента, и бизнес принес сверхприбыль. Препараты являлись дженериками человеческих, но это были не просто таблетки — это был первый шаг к возвращению права на самоопределение для целого вида.

Со временем дедушка достиг главной цели: на территории фабричного комплекса возник Исследовательский центр анатомии и физиологии оборотней, в котором зародилась и получила развитие анобиология и в котором теперь трудилась Фрея.

— Связано, — кивнула она и сжала пальцами спинку стула, на которую опиралась вытянутыми руками, до того крепко, что побелели костяшки. Слова девушка будто выдавливала — ей не доставляло удовольствия их произносить: — По правде говоря, в PH давно не производится ничего инновационного. За исключением пары препаратов — все, что делает фабрика, это фасует человеческие лекарства.

— Я знаю, как это работает, — с долей нетерпения произнесла Айви, глядя мимо Малха, привалившегося к косяку, в коридор — туда, где только что мелькнула серая тень. Теперь было очевидно, почему Айрис вела себя странно — ее основной хозяин не вернулся домой. Все еще думая об этом, она перевела глаза на Фрею: — В ветеринарии их тоже используют. Разрабатывать лекарства с нуля слишком дорого. К тому же они и так действуют — пусть и с меньшей эффективностью и не для всех болезней.

Многообещающие инициативы дедушки Айви, подхваченные ее отцом, сейчас находились в упадке. Фрея стала невольной жертвой этого процесса.

Она устроилась в Центр, надеясь на передовую практику. Но от высокотехнологичного научного комплекса остался только огрызок в виде пары производственных лабораторий, работавших на нужды фабрики.

— Ты же знаешь, мне хотелось заниматься наукой, а не ерундой, с которой мог бы справиться любой лаборант. Проклятое самомнение альф, — прищелкнула языком Фрея. — Поэтому, когда мне предложили одно многообещающее исследование, я пришла в восторг. Тот проект был связан с проблемой увеличения возраста переброса.

Первое превращение, или инициация, являлось поворотным моментом для каждого оборотня. Это событие воспринимали как второй день рождения, хотя назвать его праздником можно было разве что с натяжкой. Переброс всегда сопровождался некоторыми неудобствами — однако в первый раз боль была невыносимая. Чтобы пройти через нее, следовало созреть и морально, и физически.

У Айви так и не вышло.

Но она отлично разбиралась в теме, ведь вскоре инициация предстояла Айзеку.

— Разве это проблема? — спросила Айви с долей нетерпения. Она приказала себе не терять нить разговора, хотя не видела в словах Фреи никакого смысла.

— Многие считают, что да, — дернула плечом она. В жесте было столько пренебрежения, что становилось очевидно: сама Фрея не относилась к числу этих людей. — На цель этого исследования мне, если честно, было плевать. Ну важно кому-то ускорить инициацию на пару месяцев — мне-то что? Идиоты не изучали наследственную изменчивость и не понимают, что это нормальный процесс. Жизнь стала комфортнее, у детей есть время развиться, — осознав, что ее заносит, Фрея тут же вернула себя в нужное русло: — Но для нашего вида как такового это важный вопрос. А я просто хотела совершить какой-нибудь прорыв..

Малх демонстративно вздохнул, прерывая ее. Все это время он выводил что-то в блокноте, прикрепленном магнитом к холодильнику.

— Долго еще будешь распыляться насчет своих карьерных амбиций?

— Я хочу, чтобы Айви все поняла правильно, — нахмурилась Фрея.

— Ты хочешь оправдаться перед ней. Или, может, перед собой. Но раздутое самомнение мешает сделать это в открытую. Уверен, Айви сейчас не до твоего самобичевания. Как хороший друг, могла бы заметить, — сказал Малх, не подумав смягчать пилюлю критики.

— Все нормально, — примирительно сказала Айви.

— Давай уже про малум, — махнул рукой он, и грифель вновь зашуршал по бумаге.

Малум?

Она впервые слышала это слово, но тело отреагировало на него, как на угрозу, и покрылось мурашками.

Изящные ноздри Фреи затрепетали от гнева, но она совладала с собой.

— Вряд ли ты следишь за криминальной хроникой города. Я немного введу тебя в курс дела, — сказала она, обращаясь к Айви, словно Малх испарился из комнаты. — В последнее время преступность в Ноксе возросла. Жестокие кровавые драки, самоубийства, недавняя мотоциклетная авария, в которой погиб сын министра.. Много смертей. Исследуя трупы, полиция обнаружила у них в крови следы какого-то неизвестного вещества. Естественно, встретив его несколько раз у разных людей, они предположили, что это наркотик. — Заметив, как подруга открыла рот, собираясь задать вопрос, Фрея отмахнулась: — Не спрашивай, откуда я все это знаю. Позже поймешь.

— С каждой минутой я все дальше от понимания, — пробормотала Айви, растирая предплечья через ткань толстовки, чтобы избавиться от леденящего чувства. Сначала Центр, затем инициация, а теперь и криминальные сводки. Куда Фрея вела? — Ты будто тянешь время.

— Думаешь, я заодно с этим? — оскорбилась Фрея. — Нет. Просто чтобы выбраться из этого лабиринта, нужно следовать за нитью до самого ее начала.

В любой другой ситуации такое сравнение из ее уст повеселило бы Айви, но сейчас мимические мышцы девушки словно окаменели. Она и правда ощущала себя жертвой на заклание, брошенной на произвол судьбы в лабиринте Минотавра и онемевшей от страха.

— Мы никуда не спешим, — сказал альфа, недвусмысленно подтвердив, что и правда караулит их. — Но я проведу для Фреи мастер-класс по сжатому изложению информации. Мне часто приходится делать доклады, — он посмотрел на нее с налетом иронии, показывая, что роль подчиненного его вполне устраивает. — В таких ситуациях обычно стремятся в первую очередь заполучить само вещество. Охотники тайно наведались в один из рассадников этого дерьма. Но не успели они доставить его в лабораторию, как получили первую зацепку.

На этих словах лицо Фреи приняло мрачное выражение, не предвещавшее ничего хорошего.

— Синяя крышечка капсулы, а внутри — не обычный порошок, а микрогранулы идеальной сферической формы, — пояснила она.

Казалось бы, мелочь, но Айви сразу поняла, в чем кроется загвоздка: такую палитру для оболочек использовали на фабрике Прайсов.

— Мы не единственное фармацевтическое предприятие в городе, — сразу попыталась найти логичное объяснение она. — Многие закупают у нас субстанции и расходники. Это обычное дело для предприятия с такими производственными мощностями..

— Дело в самих гранулах, Айви. Промышленная линия для их создания стоит миллионы. Во всей стране такое оборудование для сферонизации есть только у нас, — отрезвила ее Фрея. — Но именно такие доводы я и приводила им, чтобы от меня отстали. Однако других зацепок у Охотников не было, поэтому они ухватились за эту — так мы с Роури и оказались втянуты.

Почему-то Айви стало легче. Уж лучше помощь полиции, чем представителю другого клана. Это не вызывало в ней такого сильного диссонанса.

— Значит, вы помогали Охотникам. Но причем здесь Найтхол?

Фрея поморщилась.

— Может, Фернвику стало скучно, и он решил поиграть в героя?

«Скорее преследует какую-то выгоду», — мысленно возразила Айви. Она не верила в альтруизм таких людей, как Ноа Фернвик.

— У тебя была возможность спросить у него лично, — сказал Малх, вернув карандаш в держатель.

Со своего места Айви попыталась рассмотреть, что он наваял под списком витаминов для животных, но не сумела разобрать детали наброска.

— Тяжело вести беседы с тем, кто тебя шантажирует, — от тона Фреи температура в комнате упала на пару градусов.

— Брось. Тебе просто показали другую точку зрения. Все остальное ты решила сама, — отмахнулся оборотень, пересекая кухню, затем развязно уселся, игнорируя напряжение, державшее обеих девушек в вертикальном положении.

— Если ты не знал: за склонение к преступлению тоже предусмотрена уголовная ответственность, — надменно протянула Фрея и, намеренно громко скрипнув ножками по полу, отодвинула стул.

Сев напротив, она как бы обозначила права на пространство, в котором Малх чувствовал себя слишком уж комфортно. И ее ничуть не волновало, что он был закован в свою одежду, словно в броню, в то время как ее тело едва прикрывал тонкий хлопок.

Малх хмыкнул — то ли на ее слова, то ли на ее действия.

— Тебе эту фразу Фрост подсказал? Используй ее на суде, если не повезет там оказаться.

— Что за Фрост? — вклинилась Айви.

— Хантер Фрост. Охотник, который занимается делом малума. И друг Ноа. — Фрея поморщилась, словно одно упоминание этого имени вызывало раздражение. — По своим каналам они пробили, чем мы занимаемся в Центре. Может, этот пронюхал, — небрежно кивнула она на Малха.

Айви удивило, что Фернвик дружен с человеком.

Впрочем, не с обычным человеком, а с Охотником. Знакомство более чем полезное.

— Как это не знаешь? Шантаж и угрозы — наши излюбленные методы.

Только по тому, как дрогнула щека Малха, изувеченными мимическими мышцами приподняв уголок его губы, Айви поняла, что это шутка.

На этот раз Фрея его проигнорировала, что было крайне разумно с ее стороны.

— Сначала они связались с Роури. Он решил, что Ноа вызвал его из-за контракта. Но в кабинете поджидал Фрост. Вместе они навешали ему лапши, а уже через него добрались до меня. Конечно, сначала я послала их. — На мгновение она закатила глаза, будто это было само собой разумеющимся. — Но мне предложили лично исследовать малум. Я не устояла. Хотела убедиться. — Замолчав, она поджала губы. Было заметно, что Фрею выворачивало от этой ситуации, в которую ее загнали, не особенно поинтересовавшись ее мнением. — Это оказалось одно вещество.

Обеспечивать наркобизнес оборудованием — это одно, но принимать участие в изготовлении запрещенных веществ? У Айви подобное в голове не укладывалось.

Но если отбросить наивность, в клане было много влиятельных людей, которые уже выжали максимум из того, что можно заработать честным путем.

Таким оборотнем мог оказаться любой из тех, кого она знала с детства. Кто угодно.

Не обязательно.. Малтагар.

При мысли об отчиме Айви накрыла сложная смесь эмоций, и ненависти там было не меньше, чем страха.

— Но как ты могла не понимать, над чем работаешь?

— Иногда одно и то же вещество можно использовать и как яд, и как лекарство. Все зависит от дозы. Это как раз случай меты. — В ответ на вопросительный взгляд Айви, Фрея пояснила: — Так называют малум в Центре. Метаморфоза.

И она наконец перешла к изложению событий позапрошлой ночи.

Очевидно, что массово наркотик производили не на самой фабрике, иначе это давно бы вскрылось. Но для дальнейшего расследования Охотникам требовались протоколы и чистое вещество из лабораторий Центра. Так корпорация оказалась бы на повышенном контроле. Это было наилучшим развитием событий с точки зрения Хантера Фроста.

— Разве они не подставили бы тебя в любом случае? — Айви никак не могла взять в толк, что заставило подругу пойти на такой риск.

— Я должна была оказаться жертвой вероломного вторжения.

— Невозможно, — убежденно сказала Айви. — Систему безопасности модифицировали еще при дедушке. Центр до сих пор оснащен дорогущим оборудованием..

— Следи за руками, — перебила ее Фрея. — Требования пожарной безопасности. Запасной вход. Он ведет прямо за территорию.

— Так ты устроила пожар?

На этом моменте рассказа по бледным скулам девушки неровными пятнами растекся румянец, а в глазах запылал гнев на себя.

— Обычно мы проводим все операции с применением огня в вытяжном шкафу, но я подожгла бумажку посреди кабинета. Извещатель должен был отреагировать на дым, вызвать службу спасения и открыть запасной выход. Помнишь, Роури упоминал его? Этот сраный «извещатель» все испортил.

С мучительным выражением лица Айви слушала — словно сама переживала с Фреей события той ночи.

Как только тонкая струйка дыма поднялась к потолку, откуда-то выскочили краны, и все залило водой. Извещатель оказался тонко настроенным инфракрасным датчиком, который, оценив опасность согласно протоколу, счел ее недостойной вызова пожарных. Огонь оказался потушен, а пост охраны оповещен разрывающим ушные перепонки звуковым сигналом.

Пока Фрея обтекала, по ее собственным словам, как мокрая крыса, она проверила выход. Он оказался открыт. До девушки дошло, что план, в сущности, не изменился.

Войти в лабораторию можно было только по отпечатку пальца. Данные работников были внесены в систему, но охранники к ним не относились. В экстренных случая они получали код доступа — он постоянно сбрасывался, и им нужно было время, чтобы получить его. А еще добежать до другого конца Центра.

Но как только Ноа и Роури переступили порог, датчик сработал повторно.

— Мы на тот момент даже не поняли, на что именно он отреагировал. Наверное, измерил объем пространства, занимаемого источником жара, и расценил его как незаконное проникновение. Твой дедушка действительно вложился в защиту Центра, — с досадой произнесла Фрея. — Сигнализация заорала еще громче. Роури и Ноа перебросились. Но убежать не успели. Вломились охранники.

— Они тоже превратились? — затаив дыхание, спросила Айви.

— Да.

— Куда логичнее было бы просто перестрелять их, — заметил Малх с пугающей рассудительностью. — Но целиться с такого расстояния — ночью, по движущейся мишени — нереально. Пришлось догонять.

— Никто никого не догонял, — возразила Фрея. — По крайней мере сначала. Они сцепились почти на пороге лаборатории. Я держалась в стороне. Думала, еще смогу выйти сухой из воды. Но зловоние одного из этих выродков достигло моего носа, — она раздула ноздри, словно вспомнив запах, и скривилась от отвращения, — и я прочла его намерение вцепиться Роури в горло.

Теперь все встало на свои места. Самые ужасные догадки, которые Айви так гнала от себя, подтвердились. Фрея напала на кого-то из клана. Возможно, даже убила.

За такое грозило укрощение и изгнание, что равносильно смерти.

— Вам удалось сбежать, — быстро сказала Айви, намеренно позволяя Фрее опустить самую неприятную часть.

Та угрюмо кивнула.

— Но из-за тревоги вызвали подкрепление. Они бросились за нами в погоню. Мы едва смогли запутать следы и оторваться, — она поджала губы. Голубые глаза устремились в пустоту. Фрея видела не кухню Айви, а оскаленные волчьи пасти и враждебный лес, который мог как обернуться ловушкой, так и защитить. — Этот дождь.. он спас нас.

— Вас спас Ноа, — остро взглянул на нее Малх.

С этим было сложно спорить.

В звериной форме сознание будто расщепляется надвое. Между человеком и волком непрерывно происходит битва за контроль над телом. Разделяющая их граница тем более расплывчата, чем сильнее оборотень.

Восприятие волчьего разума отличается от человеческого — привычные границы и названия теряют смысл, связь с миром осуществляется через запахи, звуки, образы и ассоциации. После переброса требуется время прийти в себя и перестроиться.

Чтобы ориентироваться в условиях погони и вывести их в безопасное место, Фернвик трижды переключался из одного состояния в другое — это было не только больно, но и чревато последствиями для его рассудка.

Ничего странного, что кто-то все же подобрался к нему и полоснул когтями.

— Камеры засняли в высоком разрешении, как я напала на оборотня из своего клана, — закончила Фрея равнодушно. Но в ее тоне все еще была отчетливо слышна трещина, когда она вернулась к теме, наиболее беспокоящей Айви: — Я думаю, Малтагар засуетился именно из-за этой записи. Понял, что под него копают, что внутри клана предатели, и решил перестраховаться. У него же нет наследника.

Айви стоило усилий не измениться в лице. Эти мысли она гнала от себя годами, но они все равно нагнали и вероломно напали со спины.

Еще вчера ее жизнь напоминала уютный террариум, заботливо собранный ею самой с соблюдением самых комфортных условий, а сегодня ее с опозданием настигла взрывная волна от сотворенного много лет назад взрыва. Мир поглотил треск помех. Связь с реальностью дала сбой.

Будто ощутив ее потерянное состояние, Таро встала на задние лапы и вцепилась в эластичную ткань леггинсов, просясь на руки. Айви машинально подхватила ее.

— Думаете, он собирается вызвать его инициацию? — с тревогой спросила девушка. Из всего услышанного напрашивался именно такой вывод.

— Вряд ли, — поспешно сказала Фрея, видя, что с ее лица сошли все краски. — Он не станет рисковать здоровьем Айка, не имея других наследников. Мета недоисследована и имеет множество ограничений.

Айви собралась узнать, каких именно, — и в этот момент раздался звук открываемого замка.

Ее сердце забилось чаще — может, Айк вернулся? — но в проеме показался Роури.

Первым делом он посмотрел на сестру, оценил ее состояние и, видимо, сочтя уровень опасности приемлемым, приблизился.

На нем была кожаная куртка и грубые ботинки, которые раздражающе скрипели при каждом шаге — но Роури ничуть не заботило, что он притягивает внимание. Ничто в нем не намекало на душевный разлад.

Перевернул стул, Роури оседлал его.

Уверенный и расслабленный вид брата ожидаемо вывел из себя Фрею.

— Зачем ты вообще влез в это? — Вопрос как будто носил риторический характер. — Я в курсе, что ты ориентируешься на всплески адреналина, а не здравый смысл. Но это слишком даже для тебя. Зачем? Ради развлечения?

— Ради развлечения я бы отправился в лес погонять зайцев. — Он встретил ее напор почти с радостью — лучше так, чем молчаливая обида.

В такие моменты особенно ярко проявлялась противоположность их характеров. Если Роури взрывался, как осколочная граната, то ярость Фреи напоминала термоядерный взрыв — сам по себе он не так страшен, как рацидация, накрывающая после. Период полураспада мог длиться очень долго.

— Тогда что? — допытывалась она.

Роури раздул щеки и протяжно выдохнул, затем быстро растянул губы в неотразимой улыбке, действующей одинаково убийственно и на девушек-оборотней, и на людей — и притворно развел руками.

— Они были весьма убедительны. — Но у Фреи ни один мускул на лице не дрогнул. Тогда он уронил руки. В сочную, привлекательную зелень его глаз проникла тень серьезности — и Роури заговорил без присущей ему вальяжности: — Я не хочу, чтобы наш город, а потом и вся страна превратились в отвратительное и опасное место. И уж тем более меня не устраивает, что в этом пекле будет процветать наш клан. Клянусь Первоволком, я и сам далеко не ангел. Но когда я узнал обо всем, то просто ох..

— Это не доказано, — упрямо возразила Фрея, и он сухо хмыкнул, будто не верил, что она все еще могла всерьез утверждать подобное.

Воцарилось молчание.

В голове Айви продолжало надсадно дребезжать, словно чьи-то пальцы, неумолимые и грубые, перебирали струны ее натянутых нервов.

Из этого мучительного аккорда, скрежещущего в черепе, она смогла выудить лишь одну дельную мысль.

Сопровождаемая тремя парами глаз и одним драхтааром в качестве эскорта, она вышла в коридор и взяла мобильный.

— Ноа пытается выйти на Малтагара и поговорить с ним, — бросил Роури вслед Айви, видя ее отчаянное состояние.

Одной рукой удерживая Таро, другой она молча копалась в списке контактов.

— Кому ты звонишь? — спросил Малх, когда девушка прижала телефон к уху и принялась вслепую надевать тапочки.

— Матери, — отрезала Айви, вручила Таро подошедшей Фрее и вышла на крыльцо, хлопнув дверью.

Этот разговор был не для чужих ушей.

Глава 6

Глава 6

— Айви? — раздалось в динамике.

Горло перехватило от эмоций.

На миг она снова ощутила себя маленькой девочкой — той, что звонила пожаловаться маме, что в школе ее старания не оценили и не выдали наклейку в качестве вознаграждения. Словно не было молчания длиной в годы. Не было ее руки, вечно протянутой в сторону Фенрисы, как у нищего в ожидании подаяния.

Айви крепче стиснула телефон и кивнула — потом вспомнила, что это не видеозвонок, и выдавила:

— Да.

Любой матери хватило бы этого пропитанного сдерживаемым страхом «да», чтобы понять: случилось что-то ужасное. Но мама Айви всегда филигранно выстраивала вокруг себя преграду из приличий и условностей, защищавшую ее даже от собственных детей.

— Ты давно не звонила, — сказала Фенриса. — Как поживаешь?

Ее тон словно обволакивал, мягко покачивая собеседника на волнах светской беседы и заставляя забыть, что вода под ним ледяная. Но Айви живо вспомнила, что в таких случаях спасительное онемение несет тихую гибель.

Гнев превратил ее голос в перезвон стали:

— Айзек у тебя?

— С чего ты взяла?

Все та же невозмутимая вежливость.

— С чего я взяла? — медленно повторила Айви, чтобы не начать орать. — Я не видела его со вчера, и он не отвечает на звонки, хотя перед этим писал, что едет к тебе. Что я должна думать? — Тут ее голос дрогнул. — Постой.. или ты правда не знаешь, где он?

Последовавшая заминка длилась — по ощущениям Айви — целую вечность.

— Конечно, он здесь. Просто мы еще не виделись, — наконец, произнесла Фенриса с едва уловимым недовольством — будто назойливость Айви отвлекла ее от дел и потребовалось время, чтобы переключить внимание.

— Со вчерашнего дня? Как это возможно? Скажешь, дом слишком большой?

Изображая незнание, она преследовала цель выведать что-нибудь новое, чего еще не слышала от Фреи и Малха.

— Хоть я и не обязана отчитываться перед тобой, но вчера я была в гостях и вернулась поздно. Мы с Айзеком встретимся за завтраком. Кстати, его уже подали.

От такой беззастенчиво попытки завершить беседу Айви на миг оторопела — и в отместку привычно укусила:

— Значит, тебе разрешено выходить из дома?

— Конечно. В Люпус-хилл безопасно.

— Ты имеешь в виду улицы? Возможно. Но про дома я бы так не сказала.

— Видимо, это Малтагар пригласил Айка, — проигнорировала намек дочери Фенриса.

Айви искривила губы в горькой усмешке.

— С какой стати он вмешивается в жизнь Айзека?

Она больше не могла оставаться без движения и принялась расхаживать из угла в угол.

— Ты, кажется, забыла, что Малтагар — это глава клана, к которому принадлежит Айзек.

Айви замерла, оглушенная, как если бы из телефона внезапно выглянула рука и влепила ей пощечину.

«Айзек, но не ты», — читалось между строк.

Это ударило больнее, чем хотелось бы признать.

Родственные связи имели для оборотней огромное значение, и она не была исключением. Айви гордилась фамилией, связывающей ее с предками. Память о них теплилась внутри, как трепещущий огонек свечи — крошечный, но отбрасывающий широкий круг света на всю ее жизнь. Она пристально следила, чтобы он не погас — особенно после того, как покинула клан.

— Он отобрал телефон Айка? Дай ему трубку, — потребовала Айви, совладав с собой и непримиримо глядя на цветущие возле крыльца гортензии, словно где-то среди голубых соцветий пряталось лицо матери.

— Тебе нужно успокоиться.

Для этого было уже слишком поздно.

— Что ты скрываешь?

Прозвучал раздраженно-скучающий вздох.

— Я не скрываю, а правда не знаю. Но уверена, волноваться не о чем, — сказала она. — Подумай лучше о себе, Айви. Вдруг он вспомнит и про тебя тоже?

С тех пор, как пять лет назад умерла бабушка, никто в Фривинд не ждал Айви. Ненормальная — один из самых любезных эпитетов, которыми ее вспоминали в родном клане после того, как всем стало известно, что она принимает блокаторы.

Мать дурачила ее. Иначе и быть не могло. Хотела оттолкнуть, чтобы Айви перестала поднимать неудобные темы.

Но она настолько боялась подобного развития событий, что попалась на крючок:

— О чем ты?

— Давай поговорим начистоту, милая. Малтагар разрешал Айзеку жить с тобой, потому что он хотел этого. Но это не могло продолжаться вечно. Айк должен участвовать в жизни клана. Ему предстоит стать Патриархом, — произнесла она, подтверждая предположения Фреи. — Меня удивляет, почему ты так переполошилась.

— Не думаю, что Айзек придерживается такого же мнения. — Будто в поисках опоры Айви впилась пальцами в деревянное ограждение крыльца. — У него здесь своя жизнь, школа и друзья..

— Но ты ведь не пробовала спрашивать, детка? — мягко перебила Фенриса, и это напомнило то, как змея, шурша и шипя, обхватывает шею, прежде чем начать душить. — Потому что он мог сказать тебе то, что ты не хочешь слышать.

Айви в очередной раз стало обидно и за себя, и за брата, и, чтобы скрыть это, она применила единственное доступное ей средство защиты от безразличия матери — превратилась в злобного дикого зверька, который скалится и ранит первым.

— Откуда тебе знать, что у него на уме? — Она заранее осознавала, что это бессмысленно: для матери унижения ничего не значили — за годы жизни с Малтагаром она связала их со своей натурой омеги и воспринимала как нечто столь же неизбежное, как все прочие проявления животной природы. Но слова лились из Айви непрерывным потоком: — Я знаю, с каким предметом у него проблемы в школе, как зовут его лучших друзей и девушку, которая ему нравится. Я знаю, что он ненавидит овощи, но соглашается есть их в виде крем-супа. Я знаю, что он ужасно бестолковый и, если бы не я, забывал бы расчесываться, но очень ответственный, когда дело касается наших животных. — Айви уже не заботило, что ее голос подрагивает, как у обиженной девочки. — Все это знаю я, но не ты!

— Ты сделала свой выбор, а не Айзек, — невозмутимо сказала Фенриса. Эмоциональная тирада довери не произвела на нее ни малейшего впечатления. — И не беспокойся. У меня будет время узнать его лучше. Больше это не твоя забота. Выдохни, Айви.

Это самая длинная и честная речь, которую она слышала от матери в сознательном возрасте. И в своей обнаженной искренности она была жестока.

Айви все-таки угодила в липкую паутину, которую Фенриса плела с самого начала разговора. Захотелось сбросить вызов и забыть обо всем, что она услышала.

— Он позвонит мне? — с трудом выговорила она.

— Если Малтагар этого захочет, — как всегда уклончиво ответила мама и, посчитав, что на этом можно поставить точку, отключилась.

Айви размахнулась, чтобы швырнуть телефон об пол, но вовремя опомнилась. Айк встревожится, не сумев с ней связаться.

Прерывисто выдохнув, она спрятала мобильный в карман толстовки.

Нерастраченная энергия сновала по телу, как ток по проводам электросети. Разговоры с матерью выворачивали Айви наизнанку, демонстрируя ее темную сторону; сторону, давать волю которой было крайне опасно. Покажись сейчас кто-то из дома — она бы взорвалась. Но Айви дали пространство, вероятно, полагаясь на ее сознательность.

Зря.

Она предпочитала избегать открытой конфронтации, но бабушка научила ее использовать любые доступные методы для достижения своих целей.

«Позволяя кому-то принимать решения вместо тебя, ты вручаешь в чужие руки власть вершить твою судьбу. Потом не удивляйся, если тебя обдерут, как оленью тушу», — говорила она.

В действительности Айви никогда не обладала такой роскошью, как возможность поступать безрассудно. Осмотрительность была ее второй натурой. Для кого-то смелость являлась естественным свойством характера, но Айви, чтобы проявить отвагу, приходилось поступать вопреки себе самой.

Однако, побывав в шкуре жертвы, с которой забавляется хищник, она была готова клыками отстаивать свое право на выбор, даже если оно шло в комплекте с риском ошибки.

Взгляд девушки приварился к автомобилю Малха так же прочно, как солнечные лучи, отражавшиеся от его черной обшивки и мешавшие обзору.

Прищурившись, Айви осмотрела неприступную громадину. Изъянов обнаружено не было. Только в фильмах герои чудесным образом находят забытый в замке зажигания ключ и оставленное открытым окно. Айви почти не знала Малха, но он производил впечатление человека, у которого каждая вещь находится на своем месте. Вряд ли он мог допустить такую небрежность.

В поисках вариантов она метнулась взглядом к велосипеду.

Нет, на нем ее в два счета догонят.

И все же упустить шанс на побег было бы недальновидно.

Может, Фернвик и проявил некоторое милосердие, приставив к ним с Айком охрану, но кто мог утверждать, что это была защита — а не наоборот?

Кредит доверия Айви выдавала только проверенным заемщикам, а он к ним не относился. После всего услышанного от Фреи мотивы Ноа все еще оставались неясными.

Она покосилась на дверь дома, колеблясь в нерешительности.

Ладно. Что случится, если не выгорит? В худшем случае Айви заволокут обратно в дом, как жалкого щенка, неспособного оказать сопротивление. Ничто не пострадает, кроме ее чувства собственного достоинства.

Ох, пусть они все катятся к Одичавшему!

Отбросив сомнения и не желая замечать очевидные изъяны своего плана, Айви сорвалась с места.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда ручка с легким щелчком поддалась.

Она с опаской заглянула внутрь. В нос ударил запах дорогой кожи и освежителя с древесным нотками — мешочек слегка покачивался на зеркале заднего вида, потревоженный сквозняком. Только это и нарушало царящую в салоне неподвижность.

Никого.

Все еще не веря в удачу, Айви скользнула на сиденье и провела по ободу руля.

Она водила так редко, что перед каждой поездкой проговаривала последовательность действий, прямо как на экзамене. Но сейчас на это не было времени. Ее отчаянный рывок через улицу не остался без внимания. Каким-то шестым чувством Айви уловила движение в доме за мгновение до того, как Малх вылетел во двор.

Звериная грация, с которой он спрыгнул с крыльца, вызвала резкий скачок адреналина и придала дополнительную мотивацию. Беглым взглядом она окинула оснащенную планшетом приборную панель, в то время как пальцы уже нетерпеливо застучали по экрану, выводя его из спящего режима.

Айви едва не застонала от досады, когда на дисплее вспыхнула зловещая надпись: «ключ не обнаружен». Но раз машина открыта! Он должен быть внутри.

Тем временем Малх преодолел разделяющее их расстояние. Айви едва успела заблокировать двери, прежде чем альфа начал в них ломиться.

— Выйди из машины!

— Еще чего, — пробормотала Айви себе под нос, шаря рукой под сиденьем.

Стремясь привлечь ее внимание, оборотень бил ладонью по стеклу и дергал за ручку с такой силой, будто намеревался вырвать ее с мясом. Она старалась не смотреть на него, чтобы не растерять решимость. Тонированное стекло придавало лицу Малха дополнительные тени, делая его выражение откровенно угрожающим. Он и до того смотрел недоверчиво, а теперь наружу вышло все, что скрывалось за показным добродушием. Это только уверило Айви: пора рвать когти.

Со стороны пассажирского сиденья к ее разуму взывал Роури. Это было не только нелепо, но и лицемерно — ведь в этой точке они оказались по его милости. Крики Уинтера доносились невнятно, и если бы машина буквально не сотрясалась усилиями Малха, Айви, возможно, не сваливала бы в кучу разнообразный мусор из органайзера на передней консоли. Чеки, ручки, конфетки в жестяной баночке — все летело на пол. Да куда же запропастился ключ?!

В какой-то момент Айви поймала на себе взгляд Фреи. Та рассеянно смотрела из-за плеча брата, будто пытаясь понять, что у подруги на уме.

Айви и сама не поручилась бы за свою вменяемость.

Да, ехать в Люпус-хилл было опасно. Ее наверняка задержат. Если поймают.

Но в планы Айви это не входило.

Она уже рассматривала капитуляцию, когда пяткой наткнулась на едва заметную выпуклость на поверхности коврика. Скользнув в щель между ним и коробкой передач, Айви извлекла «таблетку» и тут же вставила в слот. Интерфейс завел двигатель. Машина низко зарычала, как разъяренный кот, которого заставили проглотить лекарство.

Айви так резко сдала назад, что обутая в тапочки нога соскользнула с педали. Под визг покрышек Уинтеры отпрянули. Но Малх двинулся прямо на нее, будто собирался остановить машину голыми руками, и опустил ладони на капот. Наверное, рассчитывал, что она струсит.

Упрямо сжав зубы, Айви тронулась с места, вынуждая его убраться с дороги.

Фигуры трех оборотней начали быстро уменьшаться в зеркале заднего вида.

Только свернув на соседнюю улицу и потеряв их из виду, Айви со вздохом откинулась на сиденье.

Но расслабиться ей не дали: телефон начал звонить.

Он надрывался все время, пока Айви выезжала на окружную дорогу. Она не потрудилась включить беззвучный режим или сбросить вызов — все ее внимание было сосредоточено на дороге, а руки вцепились в руль, словно, если отпустить его хоть на миг, машина потеряет в скорости.

Вскоре мобильный и сам замолк.

Одно из двух — либо на нее махнули рукой, либо.. бросились в погоню.

Айви расслабила плечи, призывая себя к спокойствию. Пульс напоминал сбивчивый ритм швейной машинки, управляемой неумелой портнихой. И он лишь ускорялся с каждой милей, приближающей ее к Люпус-хилл.

С отменой принятой по всему Брандевику политики сегрегации из зоны изоляции он превратился в уютный и комфортный коттеджный поселок — логово и точку притяжения для Фривинда; до этого его строго и бездушно называли Третьей резервацией.

Оборотни всегда предпочитали жить большими группами, являясь видом с высоким уровнем социальной организации, но развитые города на севере континента Даскар основали люди. Субстратом для них послужило пепелище, оставленное от древних поселений оборотней.

Завоевание, или — как его называли в учебниках — Великое переселение, началось триста лет назад и длилось несколько кровавых десятилетий. Люди выжигали бесчисленные акры лесов, прогоняя оборотней с их привычных мест обитания. Но ушли не все. Некоторых захватили в плен. Другие остались добровольно. Высокими заборами оборотней отгородили от только что возведенных городов и друг от друга по принципу «разделяй и властвуй».

Воспоминания об общинах, населявших север до прихода людей, давно стерлись. Вместо них возникли шесть кланов — по числу резерваций, окружающих Нокс, — Фривинд, Найтхол, Валькейр, Ашборн, Старлайт, Сильверскар.

Они находились в вечном противостоянии. Камнем преткновения был лес, границы влияния в котором постоянно менялись. Территория была разделена между оборотнями и людьми, причем последним принадлежала закрытая зона, называемая заповедником.

Но Айви едва обращала внимание на проносящийся мимо густой массив сосен, буков и вязов — предмет непрекращающихся конфликтов.

Лихорадочное возбуждение, все это время гнавшее ее вперед, улеглось. Она была растеряна и встревожена, как человек, проснувшийся от кошмара среди ночи.

Объем информации, загруженной в ее голову этим утром, был настолько велик, что у девушки кипел мозг, и паника, которую она испытывала, ничуть не помогала переварить услышанное. Айви и не старалась осмыслить то, что касалось теневой стороны Нокса и ее связей с кланом, она думала только о брате. Мать вселила в нее неуверенность, заставила сомневаться в том, что Айви знала или думала, что знает.

В попытке сбежать от прошлого как можно дальше, она забралась в другой конец города — а теперь неслась обратно, игнорируя ограничения скорости.

И правда ненормальная.

В таком состоянии вообще разрешено водить?

Официально Айви могла покинуть Фривинд двумя способами. Первый — выйти замуж за представителя другого клана. Случай ее матери, ушедшей из Валькейр. Вторым была смерть от чьих-либо клыков. Оба варианта подразумевали полное забвение в глазах клана и стаи.

Шестнадцатилетней Айви вряд ли хватило бы смелости, если бы не бабушка.

В то время как мама покорно склонила голову и подставила шею, позволив Малтагару перекрыть метку отца, бабуля вознамерилась освободить Айви от подобной участи самым кардинальным методом из всех возможных.

Айви до сих пор помнила опасливые взгляды матери, когда та пыталась разгадать, принимает ли дочь блокаторы. И тем не менее Фенриса не пыталась поговорить, как-то помешать. В глубине души Айви хотела этого.

Но время шло, ей исполнилось семнадцать, потом — восемнадцать, а инициация так и не произошла.

Догадкам пришел конец, когда врач подтвердил то, что все и так давно подозревали.

Вспоминая ярость Малтагара, его подавляющую ауру, которой он словно пытался уничтожить ее за своеволие, девушка до сих пор внутренне содрогалась. Может, именно в тот момент она окончательно осознала, что ярость альфы — это смертельная угроза?

— Мелкая бесполезная дырка. Вот как ты отплатила за всю заботу о тебе? — рычал он прямо в кабинете мистера Уинтера, после того как тот вынес вердикт: Айви напрочь сломала свой организм таблетками. Естественные процессы были нарушены до такой степени, что инициация оказалась невозможна. — Это старуха тебя надоумила? Слава Первоволку, она такая древняя, что скоро наконец сдохнет и освободит меня от себя!

К сожалению, так и произошло.

Однажды бабуля ушла в лес, как поступали многие взрослые оборотни, и больше не вернулась. Словно выполнив долг, она покинула Айви и отправилась в Последнее пристанище к мужу и сыну.

Ей пришлось учиться барахтаться самой.

И хоть в тот период Айви была бесконечно одинокой, она никогда не оставалась одна по-настоящему. С ней всегда был Айзек. Он стал для нее якорем, который помог удержаться на поверхности. Если бы Айви не нужно было заботиться о нем, она бы не справилась. И теперь, когда существовал риск, что ему навредят, она как никогда остро ощущала беспомощность и неспособность на что-то повлиять.

Волнение за брата всегда помогало побороть страх за себя. К тому моменту, как Айви въехала на парковку перед пропускным пунктом, она вновь обрела самообладание.

Бетонный забор вокруг Третьей резервации давно сменился на изящный кованый, и, хотя он и вызывал ассоциации с прутьями клетки, последние ярды пути Айви преодолевала с нетерпением. Ни один приговоренный к заключению не понял бы такого желания поскорее оказаться в камере. Но она безмерно устала выбирать из двух опций — бежать или подчиняться. Что-то внутри толкало ее к действию — упрямое и настойчивое, как волна, бьющаяся о берег. Поистине животная ярость заставляла сердце девушки биться чаще, эффективнее разгоняя кровь по телу и насыщая ею мышцы на случай, если придется драться.

Ярость волчицы, защищающей потомство.

Айви выбралась из машины, оставив ключ в слоте на случай, если придется быстро уезжать, и направилась к воротам.

Из служебного помещения сразу же выглянул оборотень в темной одежде. Она насторожилась, но виду не подала и не остановилась. А затем и вовсе ускорилась.

Сама Первоволчица благоволила ей, послав Тейта Ридера!

В руке он сжимал рацию, но пользоваться ею, чтобы доложить о ней, не спешил. Он тоже узнал ее. Айви поняла это по тому, как он замедлился, пытаясь понять, не обманывает ли зрение.

Вопреки ожиданиям, Тейт помрачнел и зашагал ей навстречу.

Айви так некстати задалась вопросом, посещают ли они с женой родительский дом так же часто, как раньше? И если да — что при этом испытывают?

Нара, жена Тейта, дружила с матерью Айви. Но он сам не выносил Малтагара.

Да и вряд ли отчим стал бы водиться с бетой.

— Это закрытая зона, — резко окликнул он.

Айви замерла, будто споткнувшись об официальную сухость фразы.

— Привет. Я..

На ходу взглянув на камеры в обоих углах ворот, направленные прямо на них, он приблизился и гораздо тише произнес:

— Мне приказали не пускать тебя.

Вот почему он спешил ее перехватить на половине пути — так их разговор сохранял хотя бы подобие конфиденциальности. Вряд ли звук достигал микрофонов, даже если камеры были ими оснащены.

— Как ты можешь не пускать меня в мой дом? — Айви решила сыграть в дурочку.

А сама при этом отстраненно фиксировала: вытянутое загорелое лицо все еще гладкое, но виски припорошило сединой. Тейту исполнилось сорок пять. Папе могло бы быть столько же.

— Ты всегда была умной девочкой, Айви. Тебе лучше уйти. И как можно скорее, — быстро проговорил оборотень, но при этом даже не удостоил ее взглядом. Он обследовал местность, словно ждал, что кто-то покажется.

Это выудило из памяти Айви пыльное воспоминание, что на постах, расположенных в обоих концах поселка, дежурят по двое.

— Что у вас происходит?

— Много чего, — обтекаемо сказал он. — Сейчас все не как раньше. Не как при Ирвине. Поэтому ни в коем случае не.. — Тейт запнулся, обернувшись и обнаружив, как Айви вытаскивает телефон. — Матери звонишь? Это тебе не поможет.

— Почему? — спросила она синхронно с тем, как раздался щелчок, и ее переправили на автоответчик.

— Потому что это она приказала тебя не пускать. — Айви будто ледяной водой окатили, и это отразилось у нее на лице. Во взгляде Тейта мелькнуло сочувствие. — Не злись на нее. Она заботится о вас.

Бабушка говорила то же самое.

Всякий раз, когда Айви взрывалась, она выговаривала ей: «Не смей ненавидеть мать. Она делает все, что может. Даже если для тебя этого недостаточно».

Но Айви ненавидела. За то самое чувство беспомощности, которое накрыло ее с головой.

Пока она размышляла, что можно предпринять, со стороны поселка раздался шум.

Они синхронно повернули головы и увидели, как с территории в охранную будку вошел мужчина.

— Уходи, — бросил Тейт под сопровождение звука пришедшего в движение механизма ворот, и повернулся, чтобы уйти.

— Прошу, разузнай про Айка и свяжись со мной, — взмолилась Айви. — Запиши мой номер..

Но, обхватив за локоть, мужчина развернул ее, мягко подтолкнул к машине и поспешил к посту.

Он давал Айви шанс уйти, рискуя быть наказанным. Камеры зафиксировали ее появление. Но, провожая взглядом его удаляющуюся спину, она всерьез размышляла над идеей сдаться добровольно, лишь бы оказаться внутри, хотя понимала, что так ничем не поможет Айзеку.

Айви открыла дверь и, терзаясь сомнениями, поставила ногу на ступеньку. Через стекло она всмотрелась в появившегося снаружи оборотня. Но, узнав его, Айви вздрогнула и поспешила забраться в машину.

— Сейчас будет ехать Фернвик, — предупредил Лотар Стоун, вынув пачку сигарет из заднего кармана.

Армейская стрижка открывала его низкий лоб. Глаза прятались между высокими скулами и выступающими бровными дугами, отчего всегда казалось, что Лотар смотрит исподлобья.

Он был их с Уинтерами ровесником и воплощал в себе все, что она ненавидела в альфах.

И чего боялась.

В ее обычной классификации он был бы гиеной.

— Долго они совещались. — Голос Тейта звучал принужденно. — Слышно что-нибудь?

— Меня не посвящали, — отрезал Лотар, которого этот факт, судя по огрызающемуся тону, не устраивал. Зажимая сигарету губами, он прищурился и зажигалкой указал на автомобиль Малха. — А это еще кто?

— Девушка сбилась с пути. Я подсказал дорогу.

Айви уже потянулась запереть дверь — и вдруг ветер предательски сменился, направляя ее пустой из-за блокаторов запах, знакомый всему клану, прямо к ноздрям Лотара.

Еще секунда, и его перебил бы аромат табака. Но ей не повезло.

Айви застыла, ощущая, как волоски на затылке поднялись от ужаса.

Лотар замер с поднесенной ко рту сигаретой. Взгляд в ту же секунду устремился к ней, как у борзой, почуявшей дичь. Никакое тонированное стекло не являлось для него препятствием.

— Девушка, говоришь? — растянул губы в плотоядной улыбке альфа и сунул сигарету за ухо. Он так и не зажег ее.

— Лотар, — крикнул Тейт, когда тот двинулся к Айви. — Она уже уезжает с нашей территории.

Должно быть, его, как и ее, пригвоздило к месту. В такие моменты сноровка и боевой опыт теряли значение. Бет относили к слабым альфам, которые утратили способность подавлять — и Тейт ничего не мог противопоставить Лотару, когда тот принялся щедро расточать феромоны.

Вместо того, чтобы целенаправленно подавлять, он окружил себя аурой. Такие напыщенные индюки предпочитали громко заявить о себе, нежели добиться полного подчинения. Феромоны витали в воздухе, разбавленные, как смешанное с водой вино. Именно поэтому, к своему немалому удивлению, Айви удалось преодолеть сопротивление тела и схватиться за ручку.

Но Лотар остановил дверь рукой.

Она вскинула голову.

— Какая неожиданная встреча. Айви Прайс. Уже спешишь нас покинуть? — Он пытался насмехаться завуалированно, но желание унизить ее было слишком нестерпимым. — Неужели стало стыдно показываться перед Патриархом после своих приключений с людьми?

Айви задел не его намек, а то, что даже такой посредственный альфа способен ее обезоружить. Она будто оказалась под прессом, который переставал стремиться ее расплющить, только когда она прекращала сопротивление. Тем не менее, хоть она могла пытаться противостоять подавлению Лотара, его физической силе — нет.

— Я все еще в стае Малтагара, — сверкнула глазами Айви, целясь в единственное доступное слабое место оборотня — его ничем не обоснованное самомнение. — Попридержи язык, если не хочешь, чтобы тебя его лишили.

Улыбка слетела с его лица.

Это явление было достойно отдельного названия. Альфа-синдром. Почему анабиологи еще не исследовали хрупкость их раздутых эго?

— Оставь ее в покое!

Возможно, Тейт так старался в память об отце Айви. Все-таки они вместе выросли — и ее саму он тоже знал с пеленок. Но именно папа научил Айви кусаться, когда загнали в угол. Даже если шанс на победу ничтожен. Вмешательство Тейта было ничем иным, как отголоском того же бессмысленного героизма.

Понимал это и Лотар.

— А ты не лезь, — говоря, он едва повернул голову. — Или хочешь, чтобы я сообщил, что ты не схватил ее, а вместо этого переговоры устроил? С ней нужно было вот так. — Лотар усилил напор, вложив в него всю ненависть оскорбленного достоинства. Айви сдавленно выдохнула. Вид ее склоненной головы послужил подорожником для уязвленного самолюбия. Лотар выволок Айви из машины и весело проговорил: — Пойдем, отведу тебя к Малтагару. Интересно, что он сделает с омегой, запачканной людьми? — Наклонившись к ее уху, альфа обдал его горячим дыханием: — На что сочтет годной?

Но Айви едва слышала что-либо от усилий, которые прилагала, противостоя давлению.

Стиснув зубы, девушка ощутила, как в горле зарождается рычание. Она была в такой ярости на Лотара, мать и весь мир, что ощущала себя способной разорвать его в клочья, попутно уничтожив всех, кто стоял между ней и Айзеком, всех, кто вынуждал ее убегать и прятаться.

Ушей достиг приглушенный смех. Лотара забавляли ее потуги. Но Айви продолжала бороться. Просто сдаться кому-то вроде него было унизительно. Даже если ей придется поплатиться за свою гордыню — оно того стоило.

И тут сквозь гул в голове прорвался приглушенный хлопок.

Этот звук будто разрядил напряжение в теле. Айви заморгала, пораженная своими ощущениями. Вернее, их отсутствием. Конечности вновь безоговорочно ей подчинялись. Она вскинула голову. В глазах Лотара отразилось удивление, которое Айви испытывала.

На мгновение стало так тихо, что девушка слышала только свое учащенное дыхание. Но передышка оказалась недолгой.

Их накрыла тень, заслонив собой свет. Воздух завибрировал от ауры подавления — настолько мощной, что против нее у Айви не было ни единого шанса.

Лотара хватило на то, чтобы развернуться. Тем самым он открыл обзор и ей. Выступившие на шее жилы и то, как он вцепился в руку Айви, указывало, чего Лотару это стоило.

Из-за его плеча она встретилась с глазами Фернвика: блестящими и бездонными, как два колодца, заполненных темной водой, на поверхности которой играли солнечные блики.

И вдохнула его запах.

Глава 7

Глава 7

Люди не способны оценить, что, кроме, собственно, аромата, у запаха может быть вкус и даже текстура. Их органы чувств не предназначены для такой глубины восприятия. Но Айви все еще могла.

Запах Ноа был обволакивающим, словно крепкие объятия, и теплым, как последние лучи закатного солнца. Тем не менее в нем улавливался остаточный зной прошедшего дня — жар от горения бесконечных запасов топлива, готового вспыхнуть в любой момент.

Эта сила, мощная и непредсказуемая, скрытая энергия реакций внутри звезды, которая питала и согревала, могла и сжечь. Но даже осознавая опасность, Айви ничего не могла с собой поделать. Она жадно втягивала воздух в легкие, как человек, страдающий от горной болезни и дорвавшийся до кислорода.

Пусть это имело мало отношения к реальной анатомии, всем своим существом Айви желала, чтобы феромоны Фернвика через мельчайшие капилляры встроились прямо в ее кровяное русло и разнеслись по всему организму. Покрывшись его запахом изнутри и снаружи, она будто ощутила бы себя его частью — и частью той самой беспощадной силы, которая пронеслась мимо нее, как воронка урагана, и втянула в свой эпицентр Лотара.

Он надсадно дышал через рот, стараясь делать это как можно реже, и отчаянно боролся за контроль над телом.

Прямо как Айви совсем недавно.

На мгновение ее захватило злобное удовлетворение. Пусть ублюдок прочувствует, каково это! Однако быстро стало не до того.

Сознание, запертое где-то внутри, металось в панике, но затравленный таблетками инстинкт подчинения альфе подсказывал, что ради сохранения жизни нужно прекратить любое сопротивление. Как маленькая лодка в шторм, Айви отдалась во власть стихии и, неподвижная, скользила по волнам, молясь о том, как бы не оказаться погребенной под тоннами воды.

Но мозг склонен искать закономерности даже в самом беспорядочном ритме. Именно поэтому Айви вдруг оказалось жизненно важно разобрать все до единого оттенки эмоций Фернвика.

Он был зол — и эта злость спиралью закручивалась вокруг зрачков, заливая радужку золотистым цветом глаз его волка, подошедшего слишком близко к границе воплощения.

Но что еще? Чего он хотел от нее?

Ведь если Айви будет хорошей омегой, альфа останется доволен ею. Большего и желать нельзя.

Жаль, она давно утратила навык чтения намерений по запаху.

Айви поджала губы, чтобы не заскулить в голос от огорчения, причины которого осознавала смутно.

Взгляд неосознанно отыскал запаховые железы за ушами Фернвика. В этом месте сосуды подходили близко к поверхности кожи, и концентрация феромонов была выше. Проведя по ним языком, Айви могла определить все особенности, нюансы и полутона, подстроиться под каждую его трещинку своей собственной и в конце концов слиться с ним воедино.

Это было единственным возможным решением, первой рефлекторной реакцией и ответом на все вопросы, который смог выдать ее омежий мозг несколько секунд после того, как запах Ноа достиг ее носа. Для этого она была создана. Этого хотела.

Фернвик тут же вкрутился пытливым взглядом прямо в глаза Айви и втянул воздух — не лихорадочно, как она, а глубоко и протяжно, извлекая информацию.

Несмотря на навязчивое желание раствориться во внимании доминирующего, сознание дрогнуло под ударом тревоги — внезапным, как звон набатного колокола, прервавшего чей-то безмятежный сон. Очертания реальности проступили в дурмане феромонов.

Айви уставилась на шею Лотара, налившуюся кровью от усилий, лишь бы не смотреть на Фернвика этим откровенным взглядом с блестящей поволокой вожделения.

Что это, во имя Первоволчицы, было? Почему ее нынешняя реакция на подавление так отличалась?

Паника почти подцепила Айви на крючок, когда внутри вдруг воцарился штиль. Мысли будто потеряли свою многомерную структуру и превратились в линии, связывающие две точки. Причина-следствие. Вопрос-ответ. Команда-действие. Никакого фонового шума.

И тогда она осознала, что происходит.

Подавление осуществлялось за счет выброса особого типа феромонов, называемых подавляющими. Так устанавливалась иерархию между волками. Но альфы способны регулировать состав запаха — и настройка тем тоньше, чем прочнее связь с волком. Детальная подгонка феромонов — того самого типа, восприятие которых деактивировалось блокаторами, — могла превратить омегу в марионетку, неспособную определить, где кончается чужая воля и начинается ее собственная.

Все ради потомства. Как бы дико ни звучало, но для продолжения рода согласие вовсе не обязательно.

Препараты делали Айви неуязвимой для подобного влияния.

По крайней мере, должны были.

Обескураженная своим открытием, она вновь вскинула глаза на Ноа в тот момент, когда Лотар нашел в себе силы заговорить:

— При всем уважении, мистер Фернвик — вы не имеете права вмешиваться. Это дело Фривинд.

— Попробуй мне помешать.

Это прозвучало не как призыв, а как насмешка.

Он стоял почти вплотную к ним и не делал ничего для того, чтобы весь мир вращался вокруг него. Центр притяжения с гигантской гравитацией. Только из курса физики Айви помнила, что из сингулярности обратного пути нет. И хоть доподлинно неизвестно, что происходит за горизонтом событий, проверять желания не было.

Наверное, ощутив ее жалкие трепыхания, он немного ослабил хватку. Она оставалась крепкой, не дающей сбежать, но разум Айви c бульканьем всплыл из глубины — мокрый, ошеломленный, зато наконец на поверхности.

В то же мгновение перед прояснившимся внутренним взором возникло воспоминание: она собственноручно смахнула уведомление о блокаторах — как раз когда выбежала из дома и встретила Малха. Все встало на свои места. Вот почему она рванула в логово без какого-либо плана! Вот откуда инстинкт послушания альфе! Связь между ней и сущностью впервые укрепилась настолько, что Айви принимала ее мысли за свои. И в таком уязвимом состоянии она рванула в Люпус-хилл.

Идиотка!

Раздосадовано натянув на кулак толстовку, Айви прикрыла нижнюю часть лица. Запах кондиционера для белья создавал хоть какой-то барьер.

— Вам, Фернвик, наверняка известно, что все омеги без меток попадают под протекцию вожаков стай или — если таковых не имеется, — Патриарха клана, — тон Лотара вибрировал от напряжения, но и он был не в состоянии противиться ауре Ноа.

— Это не похоже на защиту. Так у вас принято обращаться с омегами? — Фернвик кивком указал на его хватку на запястье Айви. Она автоматически взглянула туда же. Кажется, его феромоны также анестезировали ее — иначе почему было не больно? Лотар так вцепился в нее, что пальцы побелели. — Отпусти ее.

Айви едва не поморщилась. В Найтхол, насколько ей известно, дела обстояли не лучше.

Она не обольщалась. Не по доброте душевной Фернвик нашел окно в плотном графике, чтобы вызволить ее из лап Лотара. Но что бы ни было у него на уме — сейчас это выглядело предпочтительнее, чем оказаться запертой в логове.

— Вас это не касается, — бодрился Стоун, еще крепче сжав свою клешню.

Вероятно, ему просто требовалась моральная поддержка для этого выпада? Потому что в ответ на него глаза Ноа мгновенно вспыхнули: зарвавшееся поведение Лотара раздразнило его волка.

Стремительно шагнув вперед и полностью обхватив сжатый кулак альфы ладонью, он надавил на уязвимую точку между большим и указательным пальцами. У того не было иного выхода, кроме как, шипя сквозь стиснутые зубы, разжать руку и отпустить Айви. Ее будто ветром отнесло за спину Фернвика. Она и осознать не успела, как там оказалась.

Открытая дверь машины Малха манила попытать удачу, но желание оставаться с альфой было так велико, что ощущалось, как потребность. Это должно было пугать. Но не пугало.

Эмоции, будто спрятанные под купол, звучали приглушенным эхом и не мешали фиксировать происходящее.

Ноа заломил запястье Лотара и отшвырнул с такой небрежной легкостью, будто тот был щенком. Все его жесты были исполнены сознания собственной силы и неспешны, и тем не менее двигался он проворно. Не сумев сориентироваться, Лотар споткнулся о собственную ногу, потеряв остатки равновесия. Он попытался выставить руку, чтобы смягчить падение, и взвыл.

«Интенсивный болевой синдром, — с каким-то отстраненным равнодушием отметила Айви. — Перелом дистального отдела лучевой кости. Без вариантов».

— Меня раздражает, когда приходится повторять, — произнес Ноа, спокойно глядя, как Лотар скорчился, прижимая к себе правую руку. Он даже не повысил голос, будто привык, что все вокруг замирает, чтобы внять его словам. Стенания и правда смолкли. Фернвик по-звериному склонил голову набок, силясь понять: что помешало Лотару угодить ему? — При виде тебя сразу возникает мысль об умственных ограничениях. За этими глазами столько пустоты, что ты мог бы сдать ее в аренду небольшой стае. Но даже помойная крыса способна обучиться трюкам. Почему же ты не понимаешь прямые команды? Я сказал тебе отпустить омегу.

Стоун прекратился в сидячее положение — смеясь с оттенком безумия, выплескивая боль через смех.

— Омега? Разве что бракованная, — оскалился он. Вопреки логике и здравому смыслу, Айви ощутила стыд от этих слов. Но тут же отделила себя от чувств волчицы и еще сильнее ожесточилась против Лотара. Он не пытался встать, понимая, что выйти из противостояния с разозленным доминирующим живым — это уже победа. Он обратил полный презрения взгляд на Айви, прибегнув к тому, к чему оборотни обычно не обращались — к болтовне. — Пусть она и пахнет, как текущая сука, этот запах — пустышка. Она с шестнадцати жрет таблетки. В клане это всем известно. Свободы захотела, чтобы с людьми водиться, — выплюнул он и заглянул в лицо Фернвика. — Малтагар проявит великодушие, приняв ее в клане после такого позора.

Перевод с языка альф: Айви бесполезна, а значит не стоит его усилий.

В кланах омеги занимали привилегированное положение — их оберегали, о них всячески заботились, — но значение имели только три их типа: способная принести потомство сейчас, в будущем или уже родившая и приглядывающая за детьми. Так сложилось еще во времена, когда предки оборотней обитали в диких условиях и во главу становилось выживание вида.

В настоящем программы, вплетенные в генные цепочки, напоминали о себе лишь ощущением неполноценности, которое Айви испытывала из-за своей неспособности воплотить их. Но большинство альф держались за свои отсталые взгляды.

Ноа опустился на корточки и слегка хлопнул Лотара по плечу. Тот вздрогнул и излишне резко повернул голову.

— Эту карту тебе не стоило разыгрывать.

— Карту? — Альфа непонимающе нахмурился.

— Малтагар и правда прогрессивен, — продолжил Фернвик, пропустив возглас Лотара мимо ушей.

Тот ощутимо расслабился и услужливо кивнул.

— Так и есть.

— Твое существование — лучшее подтверждение этому. Доверить охрану своего логова такой бестолочи.. Это я называю инклюзивностью. — Когда смысл достиг его разума, Лотара так и перекосило. Но ярость быстро сменилась на страх, когда Фернвик схватил его за челюсть, намертво фиксируя и заставляя смотреть себе в глаза. — До тебя еще не дошло? Плевать мне, что там у вас принято. Когда я нахожусь прямо перед тобой, твоя единственная задача — угодить мне. Ты и тебе подобные существуете, чтобы служить.

Он стоял спиной, но его тон, низкий и глубокий, напоминающий утробное рычание зверя, заставил Айви застыть. Ей казалось, желтые глаза отражаются в испуганном взгляде Лотара, лицо которого было обращено в ее сторону. Но это всего лишь солнечный свет играл от того, как придавленный феромонами альфа безуспешно дергал шеей.

— Я просто делал, что должен. Выполнял приказ, — причитал Лотар. — Я..

— Да я окажу Малтагару услугу, — перебил Ноа и выпрямился, будто потерял интерес.

Айви поняла, что произойдет, заранее. Так животные ощущают приближение катаклизмов раньше, чем менее чувствительные люди. Энергия, присутствие которой угадывалось за деланным легкомыслием Фернвика, достигла предельного значения.

Лотар тоже уловил перемену.

Он пытался отползти, прижимая к боку травмированную руку и отталкиваясь пятками от земли. Но точка невозврата уже была пройдена. Первобытный ужас в прозрачных от страха глазах срезонировал в Айви.

Отчаянный вопль взлетел в небеса и спугнул птиц с веток.

Последствия укрощения были растянутой во времени пыткой, но и сам процесс разрыва связи с сущностью сопровождался страданиями. Сердце Айви мучительно сжималось, когда она игнорировала ее, а Лотара, должно быть, раскололо на части от боли.

Но все прекратилось так же быстро и внезапно, как началось. Фернвик справился одним ударом — словно перерезал провод и лишил сеть напряжения.

Лотар резко замолчал, оставив рот уродливо разинутым. От тяжелого дыхания его грудная клетка вздымалась, скрюченные пальцы загребали эластичную ткань футболки, будто он хотел добраться до волка, который никогда не услышит его зов. И прежде, чем огонек сознания в глазах погас от болевого шока, в них вспыхнул вопрос «за что»?

Лотар и правда не понимал.

Айви, как ни презирала его, разделяла эти чувства.

Она была настолько потрясена, что просто стояла и тряслась.

Правом укрощать владел только Патриарх. Именно поэтому в клане обычно приживался лишь один доминирующий. К исключениям относились ситуации, когда они принадлежали к одной стае — как в случае Ноа и его отца, Эйрнана. Но никто не мог укрощать без весомых причин! Ненужная жестокость случившегося возмутила Айви.

Статус наследника Найтхола мало что значил на пороге логова Фривинда, но Фернвик не выглядел обеспокоенным. Он нагло посмотрел прямо в камеру, как бы бросая вызов. Затем взгляд, полный неугасающего гнева и животного удовлетворения, принялся выслеживать очередную жертву.

Айви оцепенела, когда он становился на ней. Пламя в золотых радужках вспыхнуло, как костер, в который подбросили дров. Однако прежде, чем она разглядела в нем свою гибель, раздался голос Тейта:

— Уезжайте.

Девушка вздрогнула.

Она напрочь забыла о нем!

Не успела Айви испугаться, что достойная уважения, однако рискованная попытка Тейта отстоять честь клана завершится повторением сцены с укрощением, как Ноа бесцеремонно впихнул ее в машину: подняв в воздух всего на мгновение, тут же опустил на сиденье. От неожиданности Айви задергалась, но застыла, когда он наклонился и протянул руку над ее головой. Ремень безопасности щелкнул и вдавил ее в кожаную спинку. Не глядя на нее, Ноа хлопнул дверью.

Ощущение его ладоней все еще сохранялось на ее талии, когда Айви метнулась к ручке, судорожно выдергивая язычок из фиксатора, полная решимости защищать друга отца с тем же бессмысленным отчаянием, с каким он вступался за нее перед Лотаром — но замерла, обнаружив, что Фернвик принялся обходить капот.

Айви настороженно проследила за ним через лобовое стекло. На мгновение он прикрыл глаза, позволяя волку скрыться. И только потом открыл дверь и сел на водительское место.

Возможно, теперь помощь требовалась ей.

Разумом Айви понимала, что оставаться с Ноа в замкнутом пространстве салона машины опасно — особенно после увиденного, — однако другая ее часть с тупой покорностью ждала, пока он заводил машину, и не видела в этом ничего противоестественного. Где еще ей быть, как не возле альфы?

Поймав волчицу, снова показавшую морду из своей клетки, за хвост, Айви отогнала ее подальше и посмотрела в окно.

Тейт склонился над Лотаром и даже не взглянул в их сторону. Она так вглядывалась в напряженную линию его плеч, что, казалось, еще миг — и он почувствует, обернется. Но именно в этот момент мотор ожил.

«Что ж, придется искать смелость внутри себя», — поняла Айви.

— Ты видел Айзека?

— Почему ты здесь одна?

Вопросы прозвучали одновременно.

Рука Ноа замерла на рулевом колесе. Он явно не ожидал, что она откроет рот. Бросив на нее взгляд, он тут же вернул его на дорогу и вывернул руль. Айви с облегчением отметила, что его глаза вновь непроницаемо черные.

Через зеркало заднего вида она видела, что следом тронулась еще одна машина — та, на которой Фернвик приехал. Только когда они выехали с парковки, он сказал:

— Да. — Если бы Ноа ограничился только этим, Айви начала бы рвать на себе волосы. К ее облегчению, он соизволил продолжить: — Он меня узнал, но я сделал вид, что вижу его впервые. Айзек подыграл. Смышленый парень. — Он сделал паузу. — Малтагар представил его как своего наследника.

Айви накрыли самые противоречивые эмоции и, чтобы скрыть их, она нажала на кнопку открытия окна.

Стекло поехало вниз. Внутрь хлынул свежий воздух. Айви подставила лицо ветру, остужая пылающие щеки.

Боковым зрением она уловила, как альфа покосился на нее. Думал, выпрыгнет из машины? На полном ходу? Как бы Айви ни мечтала оказаться далеко от Ноа, переломать ноги ей не хотелось.

Чего он хотел? Зачем помог? Куда вез?

Она боялась задавать вопросы.

Его самообладание казалось занесенным над ее шеей лезвием: в любой миг Фернвик мог привести свою гильотину в действие. Айви уже довелось оценить ее безупречную работу на Лотаре, и навлекать на себя его гнев было бы опрометчиво.

Она провела ладонями по бедрам, ощущая эластичную структуру ткани, и сжала колени пальцами. Стало легче. Самое отвратительное и пугающее рядом с альфами — не понимать границы своего тела и разума. Шероховатая текстура помогала сосредоточиться. Интересно, это интуиция подсказала ей выбрать легинсы другого бренда спортивной одежды?

Первоволчица, важнее другое! Влиял ли он на нее до сих пор? Утверждать наверняка Айви не могла.

Но она все еще испытывала нездоровое желание припасть к шее Фернвика и вдыхать его запах, несмотря на то, что пару минут назад он разрушил чужую жизнь.

Укрощение не только лишало способности менять обличье, но и навсегда отпечатывалось на запахе, который являлся важным элементом общения между оборотнями. Теперь любой, у кого обоняние хоть немного совершеннее человеческого, сразу поймет, что Лотар столкнулся с противником, который одолел его, даже не вступая в бой.

Немногие способны жить с таким клеймом. Во всяком случае, точно не Лотар.

Тишина в салоне оглушала. На контрасте с произошедшим это было особенно заметно. Айви рассеянно огляделась, сама не зная, что надеялась обнаружить. Подсказку, как себя вести? Напрасно она осторожничала: альфа не смотрел в ее сторону, погрузившись внутрь себя.

Возможно, именно в этот момент он решал, как с ей поступить.

Это категорически не устраивало Айви.

Неподвижность была хорошей стратегией выживания, только когда опасность проносится мимо, и есть шанс, что она тебя не заметит. Если же враждебным становилось все вокруг — отсутствие действий превращало в мишень.

Поэтому, когда они выехали на окружную дорогу и встроились в поток машин, Айви решилась:

— Малтагар собирается вызывать его инициацию?

Ноа едва качнул головой.

— Его положение недостаточно устойчивое, чтобы рисковать здоровьем гаранта своей власти.

Он находился так глубоко в своих мыслях, что, казалось, и отвечал, и управлял машиной автоматически.

— Я думала, он захочет взять Айка под контроль.

Во время первого переброса рядом с молодым оборотнем, вне зависимости от того, является он альфой, омегой или бетой, находится проводник. Ни Айви, ни Айзеку не приходила в голову идея обратиться к отчиму. Они собирались довериться Роури.

После мучительного превращения между ними протянется связь, которая обеспечит временный феромонный контроль над новорожденной сущностью, чтобы Айк не одичал раньше, чем научится с ней уживаться.

Узнав о малуме, Айви боялась не только того, что Малтагар напичкает ее брата неизвестной дрянью, но и безграничной власти над ним, которой тот мог завладеть после инициации. Она считала Айзека довольно разумным для его возраста, однако он все еще был крайне восприимчив. Пары месяцев в тесном контакте с Малтагаром хватило бы, чтобы.. сделать своим подобием.

Айви впервые озвучила свое самое главное опасение. Тело тут же отреагировало толпой мурашек, рассыпавшихся по плечам.

Взгляд Фернвика, блуждавший где-то вдоль линии горизонта, прояснился. Он наконец посмотрел на нее.

— Нет, — сказал оборотень убежденно. — После инициации Айзек окажется совсем в другой лиге. Малтагару не нужна реальная конкуренция. Он всего лишь хочет заручиться поддержкой тех, кто любил Ирвина. Для этого ему понадобились его дети.

Айви не шелохнулась при имени отца, хотя горло перехватило так, что стало трудно дышать.

Папа.. Происходили ли в клане волнения после его смерти? Айви понятия не имела. Она помнила только свое горе — черное бесконечное море душевных страданий, в котором она едва не утонула. И даже сейчас, спустя девять долгих лет, его глубины периодически к ней взывали.

Девушка поспешила сменить тему:

— Кажется ты очень нужен Малтагару, — сказала она, заходя издалека. — Никто так и не появился, чтобы отстоять честь клана. Хотя бы Тейт должен был попытаться..

— И сдохнуть? — хмыкнул Ноа, впервые открыто проявляя самодовольство, присущее альфам. — Зачем обходиться со стариком так жестоко? Он ведь был вообще ни при чем.

— Тебе позволили это сделать, — утвердительно произнесла Айви. — Почему?

— Потому что я богатый, влиятельный и красивый? Потому что со мной выгодно дружить, а не ссориться? Потому что были согласны с тем, что этого засранца нужно было проучить? Можешь выбрать любой из этих вариантов — и не ошибешься.

Айви раздраженно вздохнула. Она позволила себе такую вольность, потому что теперь он сильнее напоминал Фернвика, которого она привыкла видеть издалека — на приемах или с экранов. Недосягаемый и безупречный. От него не нужно бежать в страхе — просто лучше держаться подальше.

И, прямо как тот самый Фернвик, он отвечал на вопросы. Пусть снисходительно. Пусть уклончиво. Но такой шанс нельзя было упускать.

— Как так вышло, что тебя пустили в Люпус-хилл?

— По официальной версии из-за одного выгодного бизнес предложения. По неофициальной — Малтагар многое отдаст за такого союзника, как я.

— Союзника в чем? — спросила она, хотя не была уверена, что хочет знать.

— Ты не слишком осведомлена, — заметил Ноа как факт, без осуждения. — Я думал, когда ты говорила, что ничего не хочешь знать, это было просто преувеличением.

Айви пожала плечами и уставилась на свои домашние тапочки. В машине они выглядели неуместно. Как, впрочем, и она сама. Тапочки были самыми обычными — безликого серого цвета и, можно сказать, одноразовые, как в дешевых отелях — однако, как все временное, задержались в ее прихожей надолго и выглядели потрепанными.

Именно так Айви себя чувствовала после этого сумасшедшего утра.

— Скорее преуменьшением, — натянуто сказала она.

Не только из-за самого разговора.

Ноа управлял автомобилем одной рукой, а другую опустил на коробку передач, хотя переключать скорости не требовалось. Его ладонь.. нервировала. Она находилась слишком близко к ее колену. Рукава водолазки были закатаны, и ей казалось, что от смуглой кожи исходит жар.

Девушка положила ногу на ногу, сдвинувшись так, чтобы дышать исключительно чистым воздухом, который влетал в салон со сквозняком.

Хорошо бы со стороны Фернвика окно тоже было открыто. Так она чувствовала бы себя увереннее.

— Не все ваши были в восторге, когда после смерти Ирвина именно Малтагар стал Патриархом. У него просто не было достойных соперников. — Он быстро взглянул на нее, словно проверяя реакцию. Однако Айви была занята, рассматривая вены на его предплечье и размышляя о том, как удобно было бы брать у него кровь. Это помогало не пропускать через себя то, что он говорил. — Айзек был ребенком, а ты так удобно самоликвидировалась и не могла выйти замуж за какого-нибудь альфу, чтобы тем самым усилить его влияние и дать право сражаться за статус вожака. Малтагару даже не пришлось отгонять от тебя желающих — ты сделала это сама. А сейчас расстановка сил изменилась, и ему приходится вертеться.

Глаза Айви расширились. Все это время она считала, что они с бабушкой нашли лазейку, а ей просто.. позволили?

Она была настолько поражена, что пропустила мимо ушей тот факт, что Фернвик излагал обстоятельства ее жизни так непринужденно, словно прочел на нее досье. В конце концов, ее история не была такой уж тайной, и ее отголоски наверняка просочились в другие кланы.

Также становилось понятно, что означало представление на пороге логова. Действия Ноа обретали смысл, хотя не теряли своей жестокости. Это было продолжением переговоров, и Малтагар, судя по всему, принял выдвинутые им условия. Вот почему никто не появился из ближайших домов, чтобы остановить Фернвика.

Плечи Айви слегка пустились.

— Ты работаешь с Охотниками, но при этом поддерживаешь Малтагара. Я верно поняла?

— Некоторые вещи проще разрушить изнутри. — Самым будничным тоном он признался, что планирует переворот в ее родном клане.

Айви прислушалась к себе. Внутри ничего не дрогнуло. Впрочем, Ноа мог все еще влиять на нее. Айви пребывала в сильнейшем физическом напряжении, чтобы на развалиться по швам после всего случившегося, каждая мышца в ее теле была натянута, однако она скорее осознавала, как подавлена и растеряна, чем ощущала это на самом деле.

И все же было кое-что, что тревожило ее в любом состоянии.

— Ты хочешь ликвидировать Малтагара? — Не то. Совсем не то она собиралась спросить. Айви облизала пересохшие губы. — И.. его наследника?

Пока она выдавливала из себя слова, он смотрел на нее в упор каким-то странным взглядом, который было тяжело расшифровать из-за жутковатой неподвижности хищника, которой была пронизана его манера вести себя.

Наконец Айви заметила, что они карие — но настолько густого темного оттенка, что цвет радужек сливался со зрачком, делая переход почти незаметным. Это вызывало ассоциации с занавесками, которые, если их задернуть, не позволяют заглянуть в комнату с улицы. Что за человек там жил? Какие тайны скрывал?

Неизвестность всегда ее пугала — так что Айви не пожалела о вопросе.

За себя она не волновалась. Даже если Малх и правда был приставлен к ней в качестве надзирателя, то благодаря Лотару Ноа теперь знал, как мало она значила для клана. Но он сам подтвердил, как важен Малтагару Айзек.

— Я не втягиваю в свои дела детей, — резковато сказал он, но, видя, как она вздрогнула, провел ладонью по рулю и после паузы пояснил: — Я не трону твоего брата. Это из-за меня он оказался втянут. Я одобрил внедрение в Центр в том виде, в каком оно состоялось — и я ответственен за последствия. Малтагар продолжал бы свою крысиную возню, а теперь ищет предателей в клане. Естественно, в такое неспокойное время он захотел усилить свои позиции.

«А тут Айзек, ведомый любопытством, сам пришел к нему в руки», — подумала Айви.

Внутри поднялась волна недоверия, с которой она ничего не могла поделать.

— То есть они не поняли, что в Центре был ты? — спросила она вместо того, чтобы вслух усомниться в моральных принципах Ноа.

— Мы были в темной одежде и масках. А потом.. размером мой волк больше других, но внешне он совершенно обычный. Если бы не Фрея, то и Роури мог бы уйти незамеченным.

— Не думаю, что он смог бы так поступить с ней, — прохладно проговорила Айви.

Мимолетная благодарность, которую она испытала, мгновенно улетучилась. Высокомерие Фернвика поставило под угрозу ее способность к смирению.

Может, Роури отличался легкомыслием и старался лишний раз не напрягать себя, но в моменты, когда это было необходимо, становился опорой. Сколько раз она была свидетелем этой его двойственности? В одну секунду он лез в драку с Фреей из-за последнего капкейка, а в следующую — прикрывал ее собой от несущегося на них автомобиля.

Такое действительно было в средней школе. Айви наблюдала за ними с другого конца улицы: если бы водитель в последний момент не направил машину в пожарный гидрант, который взорвался фонтаном воды, их бы переехало.

Эта пикировка отрезвила Айви и напомнила, что у Фернвика могло быть сколько угодно сторон, но самое разумное с ее стороны — ожидать от него худшего.

— Очень некстати было потерять своего человека в Центре, когда мы потратили столько сил, чтобы уговорить ее, — сказал альфа, продолжая демонстрировать способ мышления, от которого она была далека, и вернулся к тому, с чего начал: — Так где Малх?

— Как видишь, здесь его нет.

Айви отреагировала более резко, чем следовало бы, и это не осталось незамеченным.

— Смелый тон для того, кто дрожит, как полевая мышь перед хорьком, — вскинул бровь Фернвик.

— Ты сравнил себя с хорьком? — скептически спросила она, недовольная тем, что он прекрасно осознавал свое влияние на нее.

И тогда, у нее дома, и сейчас.

Ему доставляло удовольствие акцентировать на этом внимание.

— Я сравнил тебя с мышью, — сказал он и, окинув ее оценивающим взглядом, под которым Айви захотелось съежиться, многозначительно добавил: — С маленькой храброй мышкой, которая забыла о своих пределах.

Нельзя было не оценить такое умение жонглировать словами. Ноа отлично вычленял из речи собеседника отдельные части и умело направлял их против него. Неудивительно, что он так преуспел в бизнесе.

Айви и правда ощущала себя угодившей в ловушку мышью, на которую направили луч фонаря в темном подвале. Волчица? Смешно. Как бы ей ни нравилось списывать свою дрожь на расшатанные нервы или нарушенную терморегуляцию, настоящая причина заключалась в другом. В ауре доминирующего, на которую она реагировала.

Но хоть Айви все было про себя прекрасно известно, ей не понравилось, что он ткнул ее в это носом. Она мысленно поставила отметку напротив свежего пункта в списке «причины держаться подальше от Ноа Фернвика».

— Я решила провести сбор информации, — уклончиво произнесла девушка вместо того, чтобы открыто признаться в своем временном помешательстве.

С большой вероятностью он и сам сопоставил факты и сделал соответствующие выводы.

Внутри тут же вспыхнул дух противоречия. Да, Айви следовало лучше все спланировать, но она все еще ни о чем не жалела. Она вынудила их всех принимать ее в расчет. Бабушка была бы ею довольна, хоть и отчитала бы.

— Неужели? Кажется, что-то пошло не так.

Мимо проносились пастбища Ашборна, которые не уставали разорять оборотни из других кланов, несмотря на охрану. Занятая пересчитыванием овечек, Айви имела возможность не лицезреть самодовольство Ноа, а только слышать его в ироничном тоне. Спустя пару минут она повернулась проверить, сошла ли с него спесь, но взгляд зацепился за кромку леса, мелькающего с его стороны. За машиной пытались угнаться три тени.

— Мы подберем их?

— Нет. — Он даже не повернулся в ту сторону.

Айви развернулась уже всем телом, упершись коленями в консоль.

— Я сама сбежала.

— Не сомневаюсь в твоих способностях. Но все-таки тебя упустили.

Она открыла рот и тут же его захлопнула, не зная, что сказать. Ноа не выглядел злым. Он словно озвучил во время аудита компании замечание о том, что какой-то из процессов неисправен и нуждается в исправлении. Но Айви уже довелось быть свидетельницей того, как тучи его гнева сгустились всего за один миг. Прямо перед укрощением. Что если он и с Малхом поступит так же, как с Лотаром? Она не хотела бы становиться причиной его смерти.

Но куда сильнее ее заботили Уинтеры.

— Им придется возвращаться голыми! Мне не нужно, чтобы мои соседи это видели, — выпалила она со смесью злости и паники. — Или чтобы их схватили за нарушение общественного порядка. Фрея и Роури в розыске..

— Никаких заявлений Охотникам не поступало, — перебил он. — Так что все ограничится клановой местью.

Айви не сдержала облегченного вздоха, прижав ладонь к груди.

— Какое облегчение!

— Более того, тот оборотень жив. Фрея всего лишь потрепала его.

Это не отменяло того, что в Фривинд ей дорога закрыта. И не было иного места в Ноксе, где она искала бы пристанище, кроме дома Айви. Разве что дом Роури. Но и туда им теперь нельзя.

Мысли галопом понеслись вперед.

Конечно, они не станут смущать жителей Роузвелли своим видом и дождутся ночи — а до нее еще далеко. Кроме того, в лесу им мог встретиться кто угодно. Но Айви привезет одежду. Затем они вместе придумают, как связаться с Айком.

Что именно она скажет брату, девушка понятия не имела. На этом моменте проектор безжалостно зажевывал пленку ее размышлений, превращая окончание ленты во что-то скомканное и сумбурное.

До сегодняшнего дня Айви считала, что лучше знает, что для него правильнее, но слова матери мучили ее, как зубная боль — ноющая и противная. Как же она жалела, что набрала этот проклятый номер!

— Роузвелли в другой стороне, — очнулась Айви, когда они свернули к съезду в город — но не тому, к которому она привыкла.

— Я в курсе.

Айви казалось, это вопрос решенный. Но ей пришлось озвучить очевидное:

— Из меня плохая заложница.

Насколько Айви могла судить, в этом не было ни капли смысла. В случае обычного похищения Малтагар пытался бы ее вызволить, чтобы не запятнать свое имя, но когда на другой чаше весов находился Фернвик — выбор был очевиден. Однако чтобы он вообще возник, Ноа должен был открыто заявить о своих намерениях, а он, судя по всему, не спешил этого делать.

В общем, с какой стороны ни посмотри, Айви не должна была ехать в направлении центра Нокса.

Оставался шанс, что Ноа решил с ней не возиться и бросить у ближайшей станции метро.

— Ты не заложница.

— Тогда выпусти меня, — потребовала она, начиная паниковать.

— Они могут поджидать тебя дома, — сказал он, и Айви похолодела. — Мне за Лотара ничего не будет, но тебя могут захотеть вернуть. Просто из принципа. Чтобы наказать хоть кого-то. — Подобный размеренный тон мог принадлежать только тому, кто точно знал, о чем говорил. Она это понимала. Однако Ноа решил закрепить эффект, добавив: — Ты ничем не поможешь Айзеку, если окажешься в их власти.

Все верно. Но Айви сама могла позаботиться о себе. Она не нуждалась в покровительстве кого-то вроде Фернвика. Слишком хорошо осознавала, что после он мог выставить счет — и опасалась не расплатиться.

— Знаю. Останови машину, — попросила Айви, следя, чтобы голос звучал твердо, хотя для того, чтобы сдержать его дребезжание, приходилось напрягать все мышцы. Гребаные феромоны!

— Как только мы прибудем в безопасное место, — невозмутимо заверил Ноа. Наверное, всплеск адреналина повлиял на ее запах, потому что он сжалился: — Роури и Фрея знают о нем. Малх доставит их туда.

— Если я не заложница, то могу отказаться от этой защиты? Или она принудительная? — На его челюстях заходили желваки. Айви ходила по тонкому льду. И все же прямо спросила: — Зачем тебе это?

Он включил поворотники. Ритмичный тикающий звук совпадал с ударами сердца Айви, ожидающей ответ.

— Считай меня принципиальным человеком, который привык возвращать долги. Ты мне помогла, — наконец сказал Ноа.

— Это не ответ, — качнула головой Айви, не замечая, что предательская дрожь все же просочилась в голос. Этот разговор был формальностью. Он мог просто заставить ее сделать все, что пожелает, и она стремилась развеять все свои опасения: — Я ничего не сделала. Твоя регенерация справилась бы и без меня. А в обмороке ты был из-за нескольких перебросов подряд..

— Мне это выгодно, — Ноа посмотрел на нее. — Выгодно, чтобы вы с Айзеком не стояли между мной и Малтагаром. Но при этом находились в поле моего зрения.

— Так ты..

— Я собираюсь вернуть твоего брата.

Айви осела на сиденье, пораженно уставившись на него.

В словах и действиях Фернвика было множество изводивших ее противоречий и недосказанностей, но одна эта фраза полностью обезоружила ее.

И как Айви умудрилась оказаться в точке, где иметь дело с расчетливым, хладнокровным, жестоким доминирующим кажется не худшей идеей? Ответ прост: его действия поддавались логическому объяснению. Пока этого было достаточно.

Глава 8

Глава 8

Серые рольшторы защищали от солнца, но один вероломный луч все же проник в комнату через щель между ними и откосом и упал на шею Айви, украсив ее, как золотая цепочка. Но недолго она владела причудливым аксессуаром — светило продолжило свой вечный путь по небосводу, и отблеск пополз вверх. Игриво коснувшись подбородка, скатился с носа и, наконец, зажег под веками красноватое свечение, заставляя их трепетать.

Айви повернула голову на подушке на другой бок.

Подозревая, что время еще раннее, она вновь попыталась нащупать границы сна, однако тот выскользнул из протянутых пальцев, как прекрасный мираж.

Обычно, еще толком не разлепив глаза, Айви брела к порогу спальни, где спал Арчи, и будила глухого пса ласковыми касаниями, чтобы не испугать. В этот раз она осталась лежать неподвижно, стараясь дышать ровно, будто на соседней подушке ее пробуждения ждала Таро, мечтавшая о завтраке с тех пор, как поужинала. Но Айви слишком привыкла вскакивать по будильнику: ее разум уже пробудился и активно достраивал в воображении новую локацию.

Медитативно гудел кондиционер. На удивление, под его белый шум она неплохо выспалась. Подушка была неприятно мягкой, а матрас напоминал камень — и такой же неподатливой стала поясница за ночь на нем. А может, все потому, что она провела ее в защитной позе зародыша? Как будто внутренние органы Айви нужны кому-то, кроме нее самой.

Она зажмурилась крепче и сосредоточилась на тупой боли в основании позвоночника, позволяя ей заполнить мысли. Но тени уже засекли, что Айви не спит, и вились на задворках сознания, готовясь отхватить от нее кусок пожирнее. Вчера им так и не удалось насытиться.

Казалось, если не подавать признаков жизни, реальность не навалится всем весом, не потребует действий и решений, на который Айви не была способна. А с закрытыми глазами она могла представить, что находится дома.

Но окончательно погрузиться в иллюзию, помимо дискомфорта в спине, мешал запах. Диффузор на прикроватной тумбочке источал сдержанный древесный аромат.

Фернвик покупал его? Вряд ли. Он не похож на постоянного посетителя отделов с бытовой химией. Наверняка за порядком в его квартире следили специально нанятые люди. А может, ненавязчивый аромат выбрала его омега?

«Или одна из них», — вяло поправила себя Айви, наслаждаясь нежным прикосновением солнца к виску.

Если в Фривинд сохранялась видимость семейственности, то в Найтхол, по слухам, себя подобным не утруждали. Именно поэтому, когда Ноа изображал из себя защитника омег, ей было и смешно, и противно одновременно.

Мысли напоминали мармеладки-тянучки, которые они с Айком часто ели за просмотром сериалов.

Айзек..

В гармоничную мелодию словно вплелась фальшивая нота, и утро прекратило звучать как обычно.

Схватив телефон с тумбочки, Айви разблокировала его. Сообщений не было. Она бессильно уронила руку на одеяло.

Ну почему, почему Айзек не давал о себе знать? Вряд ли он захватил зарядку, собираясь на ужин, но найти ее не составило бы труда. Так что мешало ему написать хоть пару строк? Неужели так занят? Или у него отобрали телефон?

Дыхание стало рваным и частым, сердце бешено застучало. Айви не рассчитывала, что эмоции ударят так внезапно и так сильно: осознание случившегося не просто настигло ее, а толкнуло в грудь и опрокинуло навзничь.

Все сдерживаемые страхи хлынули в пространство разума неудержимым потоком, будто вода в поврежденный трюм. Вчера удавалось латать пробоины действиями, пусть не самыми рациональными — однако в рассветной тишине они наконец сжали руки у нее на горле.

Айви съехала с подушки, зарывшись носом в одеяло, и уставилась в потолок.

Разве она не должна была предвидеть, что рано или поздно произойдет что-то подобное?

Пути Айзека с кланом разошлись слишком легко и незаметно. Кто бы ни вел хронику его жизни, дойдя до описания переезда к сестре, он, несомненно, поставил бы многоточие вместо точки. Кульминации так и не произошло.

Айк не просто жил в Роузвелли — он ходил в местную старшую школу! Человеческую школу. Уже на этом моменте стоило бы задуматься. Но Айви так не терпелось оставить прошлое позади, что она гнала любые сомнения и убеждала себя: желание избавиться от детей двоюродного брата вполне естественно для такого самолюбивого оборотня, как их отчим.

Милосердие Первоволчицы, что он не бросил их в в полнолуние где-то в лесу, чтобы в ночь, когда звериное берет верх над человеческим, их разорвали в клочья, не оставив и следа.

И все же, следует честно признать, позволить Айку учиться с людьми было совсем не в характере Малтагара. При нем возродились все архаичные традиции, с которыми боролись дедушка и бабушка.

Несмотря на принятые в Брандевике принципы интеграции видов, оборотни заметно обособлялись. Этот феномен вполне мог бы стать предметом изучения чьей-то диссертации по эпигенетике: воспоминания о Завоевании и заточении в резервациях передавались с материнским молоком. Но немаловажную роль здесь играло и социальное устройство. Такие лидеры, как Малтагар, не допускали, чтобы общая рана превратилась в безличный текст на страницах учебников истории — как и все повреждения, это тоже со временем покрывалось струпом, но его целенаправленно соскабливали, не позволяя начаться процессу рубцевания.

Вот почему напряжение между людьми и оборотнями никогда не ослабевало. Боль, особенно если она длится долго, неизбежно выливается в агрессию. С этим явлением Айви не раз сталкивалась во время работы. В свою очередь, враждебность, которая кажется необоснованной, рождает страх и инстинктивное стремление защититься — лишь бы хоть немного его уменьшить.

Конечно, администрации школы было известно, что Айзек оборотень. Но до инициации он мало отличался от других детей — разве что казался старше из-за роста: в пятнадцать Айк преодолел границу шести футов и продолжал прибавлять по дюйму в год. В остальном, его перепады настроения, упрямая категоричность и несдержанность в выражениях не выходили за пределы возрастной нормы.

К тому же официально никто не мог запретить ему учиться с людьми. Ограничения были негласными. С обеих сторон.

Но наследие Ирвина и правда до недавних пор стояло Малтагару поперек горла, и он был только рад от них отделаться.

В Айви он видел лишь перешедшую по наследству вещь, которую можно как переставить с места на место, так и передарить; Айзека почти не замечал — пока тот был ребенком, не представлял ни интереса, ни угрозы. Ее впереди ждало медленное угасание, какое постигло мать. Перспективы брата были разнообразнее, но ни одна из них не подразумевала долгую благополучную жизнь.

Помимо того, что после инициации он вечно рисковал оказаться загрызенным во время очередной попытки доказать превосходство, сила сама по себе не обеспечивала ему безопасности. Малтагар не позволил бы Айзеку раскрыть свой потенциал.

Айви поежилась.

Кто упрекнет ее в том, что она надеялась уберечь брата от жестокой участи? Она любила его больше всего на свете.

Воспоминание о том, как Айви впервые подвели к Айку, до сих пор оставалось для нее самым светлым и трепетным. Она поднялась на носочки и заглянула в кроватку, дыша через раз, чтобы не потревожить его. Но он не спал.

Он словно ждал ее. Именно ее.

Айзек походил на отца как две капли воды, и они с Айви были двумя противоположностями: она — светлая и бледнокожая, а он — темноглазый и темноволосый. Его кожа была гладкой, волосы напоминали птичий пух, а затуманенный взгляд источал древнюю мудрость, которой сейчас ему недоставало. Он обхватил палец Айви своим крошечным кулачком со вмятинами там, где сейчас были костяшки, крепко сжал и навсегда покорил ее сердце.

Желая ему самого лучшего, она втайне верила, что лучшее для него было неразрывно связано с ней, так же как у нее — с ним. Но, как ни противно признать, отчасти мать права. Айви не задумывалась, какие планы у самого Айзека.

Большую часть времени казалось, что, кроме компьютерных игр и перспективы набить живот, мало что могло его захватить. Но он взрослел. В ту ночь, которая перевернула все с ног на голову, Айви впервые в полной мере осознала, что роли менялись.

Роури говорил, своей опекой она оттягивала инициацию. Но Айви давно свыклась, что грядущий переброс прочертит между ними линию, за которую ей не переступить, и ждала без особого энтузиазма, но и без страха. Природу ни остановить, ни замедлить — а обмануть можно разве что на время; позже она все равно возьмет свое.

«Как-нибудь образуется», — думала Айви, глубоко внутри убежденная, что они прошли через достаточное количество испытаний, чтобы все сложилось наилучшим образом. Мать молода и еще способна родить Малтагару, а они так плотно обосновались в мире людей, что мысль о возвращении казалась.. невозможной.

Но неумолимая действительность не позволила Айви укрыться под покрывалом иллюзий.

Появление Ноа сбросило жизнь с привычной орбиты, породив серию землетрясений. Она оказалась не подготовлена к внезапным катастрофам и, запаниковав, едва не погубила себя. Тогда он взял все в свои руки, и тряска прекратилась.

Фернвик не спас Айви — он ее поймал. И в любой момент мог сжать ладони и раздавить.

Малтагар был знакомым злом — пусть оно оказалось чернее, чем представлялось. А Ноа? Что он из себя представлял?

Обычно Айви достаточно заглянуть в глаза собеседнику, чтобы распознать ложь. Но его глаза напоминали черное зеркало, отражающие ее саму, причем в таком искажении, что тут же хотелось отвернуться, жалея, что дерзнула посмотреть.

Довериться ему?

Для этого нужно сначала сойти с ума.

Инстинкты вопили, что вызволить Айзека необходимо. После этого хоть потоп. Законы и Охотники, приводящие их в исполнение, ограничили полудикие обычаи оборотней, но они не помешали клану прогнить до основания. Наркотики, подумать только! Как Малтагар извратил то, что с таким трудом создал дедушка Конри.

Айзеку там не место. Никто не защитит его. Долгие годы это было заботой Айви, а теперь ее возможностей недостаточно.

В очередной раз она влетела в знакомую стену из собственных ограничений и разбила лоб. Но кровоточила почему-то душа.

Из-за тоскливой белизны потолка девушка не сразу заметила, что зрение расплывается. Пережитый стресс стремился найти выход, но, зная себя, Айви понимала — слезы ее потопят окончательно.

Она прерывисто выдохнула, сдерживая рвущийся из груди всхлип.

Плевать она хотела, кто станет новым Патриархом по замыслу Фернвика. У людей, подобных ему, всегда есть план — зашифрованный список ходов, ведущих к цели, и отследить их способны только такие же изощренные умы. Но цель Ноа выглядела вполне прозрачной: сменить власть. Зачем? Возможно, он не меньше запачкан грязью злачных переулков Нокса. Айви ничего не знала, кроме одного — с Фривинд она давно покончила. Пусть Ноа только выполнит обещание, чем бы оно ни было обосновано. Остальное ее не заботило. Но..

Что если это волновало Айзека?

Что если она отбирала у него шанс стать тем, кем он рожден? Не возненавидит ли он ее, что она даже не попыталась помешать забрать то, что принадлежало ему по праву?

Сомнения и без того тянули ее в разные стороны, как канат на школьных соревнованиях, а от одной мысли о том, чтобы быть отвергнутой братом, в груди затянулся узел.

Не в силах больше выносить себя, Айви отбросила одеяло и села. Она уже в этой точке, и действовать предстоит из нее.

Мягкость ворса прикроватного коврика вступала в диссонанс со строгой обстановкой. Ее аскетичность удивила бы Айви, если бы она не помнила, что находится в офисном здании — все здесь носило отпечаток формальности.

Вчера она ожидала чего угодно, но только не того, что Фернвик отвезет ее к стеклянному зданию с парой хромированных букв «F» на верхних этажах, заявлявшими о принадлежности компании Fast Forward. Его компании.

Паркинг встретил их дневным безмолвным запустением, а последовавший за лестницей и рядом переходов холл — деловой суетой, почти оглушившей Айви. Безо всякого влияния со стороны Ноа она спешила за ним в надежде поскорее вырваться из облака чужих запахов, от которых кругом шла голова, пока он отвечал на приветствия небрежными кивками. Ее страх пах так остро, что все сворачивали шеи, взглядами провожая их к лифту.

Поездка в тесной кабине сама по себе напоминала пытку, однако на этом испытания не закончились.

На двадцать пятом этаже их встретил черноволосый альфа. Или, вернее, налетел на них, и лишь в последний момент затормозил, схватившись за откосы портала.

Взгляд его темных серых глаз напоминал два скальпеля, которыми он тут же принялся препарировать Айви. Но не он заставил ее отступить ближе к стене. Слабый металлический дух пробился через запах Фернвика. Таким веяло от ладоней, если в них долго подержать монету. А еще именно так обостренное обоняние оборотней улавливало кровь.

Айви неосознанно скользнула по черной футболке и серым спортивным штанам, однако повреждений не заметила. Неужели это его феромоны? Девушка едва удержалась, чтобы не скривиться. Просто отвратительно.

Вернув взгляд к лицу альфы, она обнаружила в его глазах плутоватое выражение. Его явно позабавила ее реакция.

— Я как раз собирался в.. — начал он, но Фернвик одним взглядом приказал молчать и вышел из лифтовой.

— Иди за мной.. Айви, — добавил он после небольшой паузы, словно вспоминал, как ее зовут.

Протиснувшись мимо оборотня, который по команде Фернвика послушно захлопнул рот, но продолжил смотреть так насмешливо, будто поймал ее на подглядывании и всем видом давал ей это понять, Айви оказалась в коридоре.

Ноа ждал около открытой металлической двери. Позади было еще несколько таких же.

Едва ли она имела право отвергнуть молчаливое приглашение.

Ноги отказывались нести Айви вперед не только из-за нежелания оказаться запертой, но и буквально: бюджетные тапочки не были предназначены для такого престижного покрытия и скользили по плитам из натурального камня. Ее присутствие здесь было актом вандализма. Однотонные серые стены и витавший в воздухе запах свежего ремонта создавали ощущение стерильности, и Айви со своими лосинами, толстовкой и съехавшим на бок пучком просто не вписывалась.

Она не слышала, что в этом здании продавали апартаменты. Хотя оно такое высокое, что можно спокойно расселить всех сотрудников — и еще останется пару свободных этажей для пыточных камер.

Но перед ней открыли дверь обычной квартиры.

В проеме предстал скучнейший интерьер в серо-бело-черных тонах. Функциональный и безупречный, но безликий и неуютный.

Прежде, чем дверь захлопнулась, Айви успела услышать удивленный смешок:

— Не думал, что тебе так понравится импровизировать.

— Заткнись.

С тех пор Фернвик не показывался.

А вот альфа откуда-то притащил кресло и комфортабельно устроился прямо напротив входа в квартиру — Айви наблюдала за ним через глазок. И после этого Ноа утверждал, что она не пленница? Единственное различие заключалось в том, что ее не заперли.

Об этом она даже жалела.

Звук открываемого замка позволил бы подготовиться — без него кто угодно мог застать ее врасплох.

Но воспользоваться одиночеством и собраться с мыслями у девушки не вышло. Ее не отпускало беспокойство за друзей.

Вчера она не дождалась их возвращения и, беспрепятственно исследовав каждый уголок в квартире, заперлась в выбранной наугад комнате, одетая легла в постель и, промучившись неизвестностью, забылась тревожным сном.

Заглядывать в спальни сейчас она опасалась. Ни одна из них не была заперта — судя по всему, хранившиеся там секреты не обладали такой важностью, чтобы их прятать, а значит и для нее не представляли особого интереса, — но внутри могли оказаться Ноа или тот альфа. В самом деле, не спал же он на коврике под дверью? В квартире, несмотря на ее первозданную чистоту, были все признаки обитаемости.

Или, возможно, они находились в соседних — и тогда оставалось ждать, пока до нее снизойдут.

С тяжелым сердцем миновав все комнаты, Айви проскользнула в ванную.

В полочке под раковиной она обнаружила пару закрытых тюбиков зубной пасты и новые щетки. На стиральной машине лежал пластиковый пакет из химчистки с полотенцами. Кто-то уже распечатал его. Во время ее вчерашней ревизии он был запакован. В совокупности все это навевало сходство с отелем — не хватало только шампуня и геля для душа в одноразовых баночках.

Однако принимать душ Айви не собиралась. Она и без того постоянно поглядывала на дверь, словно кто-то мог вломиться, хотя заперла ее на замок.

Закончив с умыванием, Айви почувствовала себя более собранной и прошла на кухню, совмещенную с гостиной. Бытовые приборы и рабочие поверхности сохраняли первозданный металлический блеск, словно к ним еще не прикасались. Часы на плите показывали шесть.

Сегодня ей предстояло работать с девяти до девяти. В запасе было три часа..

Поймав себя на этих будничных мыслях, она застыла перед раскрытым холодильником. С чего она вообще взяла, что Фернвик выпустит ее?

Пальцы сжались на дверце.

Нет, этот бастион Айви сдавать не собиралась.

Если Ноа мог позволить себе приставить к ней парочку церберов, пусть сторожат ее возле клиники.

Не позволив себе паниковать преждевременно, она принялась изучать продукты. Увидев этикетки, Айви не удержалась и хмыкнула: все было куплено в элитной торговой сети, известной высоким качеством и такими же наценками. А на что она рассчитывала?

Аромат свежемолотого кофе ощущался ярче обычного. Рецепторы от непривычки зудели, приходилось периодически чесать нос согнутым запястьем, не отрываясь от плиты. Вскоре в аппетитные ароматы готовки вторгся еще один.

Замерев с поднятой силиконовой лопаткой, Айви принюхалась.

Она узнала его.

Утренний лес.

Время суток, когда контраст между светом и тенью особенно сильный, воздух насыщен свежестью и наполняет каждую клеточку трепетом и верой, что впереди только лучше.

Брови Айви озадаченно сошлись на переносице.

Отчетливая нотка перегноя стала для нее открытием. Раньше Айви ее не замечала. Впрочем, несколько специфический, он тоже словно обещал обновление.

— Уже выспался? — с поддевкой спросила она, оборачиваясь.

С таким же эффектом Айви могла прямо задать вопрос: «И как ты посмел спокойно спать после всего, что натворил?»

Роури стоял посреди кухни в одних черных боксерах, зевая во весь рот.

И кому, интересно, они раньше принадлежали? Или в этой квартире есть еще и одноразовое белье, как и все прочее?

— Твоими стараниями, не очень, — пробубнил он, то ли не заметив колкости тона Айви, то ли игнорируя это намеренно.

Роури умел быть обольстительным, когда хотел, и злиться на него всерьез было невозможно.

— Правда? — изобразила непонимание Айви и послала другу нарочито широкую улыбку. Шумела она и правда специально, чтобы кого-то разбудить. — Я просто приветствую новый день.

Как только перед ней предстало знакомое лицо, Айви слегка расслабилась.

Особенно это лицо — сияющее и не омраченное никакими заботами, словно сошедшее с брошюры какого-то элитного колледжа для отпрысков богачей, хоть и помятое со сна.

Из идеальной картинки выбивались только уши бойца. Они напоминали пережеванные игрушки собак Айви, которым давно пора на свалку. Из-за повторяющихся травм хрящ деформировался настолько, что даже волчья регенерация не справлялась с таким количеством рубцовой ткани.

— Мне для такой бодрости нужно сначала заправиться, — Роури заглянул ей через плечо. — О! Я как раз люблю яичницу.

— Ты любишь все, что можно жевать, а твой желудок переварит бы и ботинок, — Айви замахнулась лопаткой, когда он потянулся к горке тостов на тарелке. Роури изловчился и все равно своровал один. — Когда вы вернулись?

— Почти на рассвете. Этот гребаный город никогда не спит, — закатил глаза он, хрустя ей прямо на ухо. — У Фернвика есть недвижимость по всему городу. Неужели было так уж необходимо везти тебя в центр? По мне так он решил отомстить нам за то, что мы тебя упустили.

Роури вел себя как ни в чем не бывало, и это отчасти злило, а отчасти успокаивало. Он был из тех, кто везде ощущает себя желанным — и мир ни разу не позволил ему сомневаться в этом. В такой ситуации даже Фрея не смогла удержать фасад, а Роури.. он просто оставался собой.

В каком-то смысле его жизнь напоминала теплицу с идеальными условиями, где только и оставалось, что цвести во всю силу. От самого рождения его вводные данные были близки к идеалу. С таким хорошим стартом все доставалось ему играючи: успешная карьера, трофеи на турнирах мирового уровня, выгодные рекламные контракты, высокое положение в клане, востребованность у омег. Иногда Айви думала, что если Роури приложит немного усилий, то сможет прясть золото из соломы, как в старой сказке, которую в детстве читала бабушка. Но он предпочитал снимать сливки.

Столь гладкий ход событий неминуемо повлиял на его характер. Роури был бестолковым, нетерпеливым, взбалмошным.. но в то же время обаятельным, великодушным и щедрым. Его сердце было золотым. Другого такого добряка Айви не знала, что можно было смело назвать восьмым чудом света, учитывая его избалованность.

Именно потому, что все легко шло в руки, его чувство риска превратилось в атавизм.

Зная об этом, Айви не удивлялась, что он влип в эту историю.

— Как только вы не попались патрулю? — проворчала она, двигая яичную смесь, чтобы скрэмбл не пригорел.

— Первоволк благословил меня не только красотой, грацией и силой, но и удачей. И это я еще не упомянул про огромный член. А нет, упомянул. — На этот раз Роури уворачивался от ее локтя. — Мне пришлось гнить с надутой жабой Фреей и этим камнем Малхом. Не самая приятная компания, скажу я тебе, — пожаловался он и попытался повиснуть на Айви, обняв ее за плечи, но она воспользовалась этим и ткнула его в незащищенный бок. — Эй!

— Кто-то должен был спустить тебя на землю, — сказала она, ни секунды не сомневаясь в благоразумии Фреи.

— Это ты мне говоришь? Хотел бы я знать что творилось в твоей голове когда ты решила нагрянуть в логово, — укоризненно покачал головой Роури. На мгновение в зеленых глазах появился намек на серьезность, но тут же развеялся: кто, если не он, способен понять ее безрассудство? И даже восхититься им.

— Оставь свои лекции при себе. — Айви и сама корила себя за импульсивность, но не собиралась тонуть в чувстве вины. — Вчера мы все совершили много ошибок. Впредь это будет нам уроком, что сокрытие фактов никому ни в чем не поможет.

— Ты не думала пойти в юриспруденцию? — он оперся боком о столешницу. — Мне даже нечего возразить. Вчера я был в бешенстве. Но сегодня я просто рад, что ты в порядке. Это было опасно.

В этом весь он.

— Это ты еще не все знаешь, — невзначай обронила Айви. Боковым зрением она видела, как Роури напрягся. Она могла ничего не говорить, но слишком хотелось объясниться: сама она еще в здравом уме, а случившееся было следствием возросшего влияния волчицы на ее разум. — Вчера забыла выпить блокаторы. — Выключив огонь на панели, она прислонилась к столешнице с другой стороны плиты и только в этот момент заметила пристальный взгляд Роури. — Ты чего?

Он отвлеченно махнул головой, скользя по ней глазами, а затем спросил:

— Фернвик вел себя прилично?

Айви растерянно заморгала. Так он искал повреждения? Эта забота была приятной. И она поспешила развеять его сомнения:

— Он помог мне.

— Мы видели. Были в лесу. — Они пересеклись взглядом. — И собирались вмешаться.

Как бы ей ни хотелось его отчитать, на душе потеплело.

Айви зачем-то накрыла сковороду крышкой. Выдерживать серьезность Роури оказалось ничуть не проще, чем его безалаберность.

— Хорошо, что не вмешались. Вы подставили бы себя еще сильнее. Думаю, Малтагар позволил Фернвику отыграться на Лотаре в знак своего расположения. Если бы появились вы с Фреей, из клана точно подоспело бы подкрепление — и все закончилось бы грызней.

Она много думала, почему никто так и не появился? Ведь в этом весь смысл объединения в кланы — защита и взаимовыручка против общих врагов. Оборотни не оставляют своих в беде. Но постепенно свыклась с мыслью, что Малтагар позволил Ноа вести себя, как ему заблагорассудится. Не впервые он искажал то, что казалось незыблемым, во имя своей выгоды.

Роури не хуже нее понимал, как все устроено. А может, и лучше.

Но также он был предан своим представлениям о правильном и неправильном и, сталкиваясь с реальностью, которая далеко не всегда им соответствовала, с прямолинейностью ребенка стремился вернуть ее в привычные рамки, а если края не совпадали — обламывал все лишнее. Стая превыше всего — таков главный принцип всех образцовых оборотней, к которым он, несомненно, относился. С Айви они не находились в кровном родстве, но с детства жили по соседству и воспринимали друг друга стаей. Роури определенно рискнул бы ради нее головой.

— Мы тебя не оставили, — заверил он будто в подтверждение.

Айви благодарно улыбнулась, но уголки губ почти сразу опустились.

— Что вы собираетесь делать?

Запустив пальцы в волосы и раздув щеки, Роури протяжно выдохнул. Некоторое время он смотрел на запотевшую крышку. Затем уронил руку, словно сдаваясь, и принялся постукивать костяшками по мраморной рабочей поверхности.

— Мы пока не обсуждали, — признал он и предпринял попытку перевести все в шутку: — Мне пока достаточно одного поврежденного колена.

Полгода назад Роури разорвал связки и перенес хирургическое вмешательство. Подобная травма была довольно распространенной среди бойцов, но требовала реабилитации. Он как раз вернулся к полноценным тренировкам, и после месяцев восстановительной физкультуры это оказалось непросто.

Но, видимо, фееричное возвращение на ринг придется отложить.

Теперь, когда крови Роури жаждал весь клан, вести публичную жизнь было как минимум неразумно.

— Дай ей остыть, — предложила Айви, не хуже него зная, какова Фрея в гневе. — Вам нужно залечь на дно. А может, даже уехать.

— Знаю. — Прозвучало не слишком убедительно. Она попыталась поймать его взгляд, но Роури отвел глаза. Айви это не понравилось. Он стиснул ладонь в кулак и принялся сжимать и разжимать его, словно разминался перед рингом. — Я хочу остаться и разобраться во всем этом.

Внутри поднялась волна гнева. Айви могла бы многое сказать о его приоритетах и благоразумии, но вместо этого процедила:

— Ты действуешь против клана. Тебя это не смущает?

Она ожидала, что Роури, как обычно, все осознает задним числом. Но на его лице не проступило внезапного озарения.

— Поначалу смущало. Но потом, когда я узнал все.. — Потребность быть услышанным в его взгляде боролась с решимостью того, кто уже сделал выбор. — Эту мразь нужно выгнать. Ради будущего клана. Нашего будущего.

«Я к этому отношения не имею и иметь не хочу», — хотела сказать Айви, но вместо этого спросила с раздражением:

— А что будет после? Об этом ты думал? После того, как вы сместите Малтагара. Кто займет его место?

Сама она всеми силами открещивалась от этих размышлений, однако не могла остановить свой мозг, вовсю строивший паутину догадок. Причем на каждой нити, куда ни брось взгляд, поджидал паук.

Судя по тому, как поморщился Роури, он избегал заходить в своих мечтах так далеко. Вместо конечной цели он видел только препятствия — и упивался их преодолением. Но это не извиняло его за ту несусветную чушь, которую он выдал:

— Айзек скоро вырастет.

— Не вмешивай в это Айзека, — взвилась Айви. — Он еще ребенок.

— Ему семнадцать, — напомнил он.

— Да хоть двадцать! Знаешь ли ты кого-то в клане, кто направит его, а не использует в своих целях? Кого-то, кто на самом деле желает ему добра? Я вот не знаю. Или они хорошо скрывают свои намерения — потому что когда Малтагар заявился в наш дом, словно статус вожака давал ему это право, перекрыл метку отца и годами тиранил нас, они держались в стороне!

Судя по выражению лица, Роури жалел, что когда-то вообще научился говорить. Он потянулся к ней, но Айви отпрянула.

— Извини, — вырвалось из него машинально. — Я просто.. просто придурок. — Немного подумав, он добавил: — Может, когда-нибудь Айзек и стал бы отличным вожаком, но сейчас мы должны защитить его. Ты права.

Она выдохнула, стремясь взять себя в руки. И заговорила о другом — о всплеске эмоций напоминал только слегка дрожащий голос:

— Фернвик ясно дал понять, что никого из Прайсов во главе Фривинд он видеть не хочет. Я думаю, у него есть свой кандидат. Ты не слышал об этом?

— С чего ты взяла, что его волнует Фривинд? — в очередной раз ошарашил Айви своими умозаключениями Роури.

— А зачем еще он влез в это?

— Затем же, что и мы с Фреей, — пожал плечами он. — Из-за малума.

Она смерила его скептическим взглядом.

— И ты в это веришь?

— Пока он не давал повода усомниться.

С глухим было бы разговаривать эффективнее, чем с Роури. Но у Айви в запасе оставался еще один аргумент.

— Что насчет вашего отца? Ты думал, как происходящее отразится на нем?

Маска неунывающего шута слетела с него со скоростью света Впервые за весь разговор Роури ожесточился. Она задела его за живое.

Отношения с отцом были тем самым встречным потоком в гладком течении его жизни.

Родители Фреи и Роури были истинной парой, но их мать умерла вскоре после родов из-за сильного кровотечения. Это стало для дяди Вуди сильнейшим ударом, от которого он так и не оправился. Обещание позаботиться о долгожданных близнецах было единственным, что помогало ему каждый день вставать с постели. Но его нельзя было назвать вовлеченным родителем, и Роури его за это презирал.

В своей излюбленной манере он рубил с плеча и, заработав первые деньги, поддался запоздалому пубертату и приобрел жилье так далеко от родительского дома, как только смог — то ли желая обозначит независимость, то ли проявляя демонстративность. Этот факт удивлял любого, кто знал его недостаточно. Для Айви в нем не было ничего странного, как и в том, что, переехав, Роури не только оброс новыми связями среди людей и оборотней других кланов, но и не растерял старые. Его везде принимали с распростертыми объятиями.

— Меня он не волнует, — равнодушно бросил альфа, но заходившие по челюстям желваки делали его очевидным.

Айви знала, в нем говорила обида, а не жестокость. Однако если Роури предпочитал дуться на отца, то Фрея любила его безо всяких условий, о чем она не преминула напомнить с некоторой долей злорадства:

— Фрея с тобой не согласится.

— Она еще не до конца осознала, что происходит, — отчеканил Роури. — Никогда не поверю что, возглавляя ключевое подразделение корпорации, старик ничего не знал. При его должности и вовлеченности это невозможно.

Глаза Айви расширились.

— Думаешь..

— Уверен, — перебил он с такой непоколебимой убежденность, что она и в самом деле задумалась.

Мистер Уинтер долгие годы был подопечным дедушки Айви. Его родной сын выбрал бизнес, а вот дядя Вуди изучал медицину. Он стал тем, кому Конри Прайс передавал свои наработки и опыт, а со временем возглавил Регенеративную клинику.

Невозможно представить, чтобы отец ее друзей, которого Айви знала с детства, имел отношения к схемам Малтагара.

«Совсем недавно ты отказывалась верить, что клан вовлечен в производство запрещенных препаратов, а теперь воспринимаешь это как данность», — ядовито напомнил внутренний голос.

В молчании девушка закончила приготовление завтрака. Она действовала автоматически, глубоко погруженная в себя.

— И что, тебе теперь нужно попасть к лечащему врачу? — вернул ее в реальность Роуру, когда, опустив на стол две тарелки с тостом со скрэмблом и беконом и салатом с рукколой, она задумчиво уставилась в пространство.

— Нет, зачем? Просто возобновлю прием. Один пропуск ни на что не повлияет. — По крайней мере, она на это надеялась. Сейчас Айви не ощущала никаких признаков недомогания. У нее была середина цикла, и у ее яичников, надежно заблокированных таблетками, не было причин просыпаться от такого короткого сбоя. Взглянув на часы, Айви встрепенулась: они показывали семь. Безо всяких уведомлений она помнила, что скоро принимать блокаторы. — Мне нужно домой. Выпить таблетку, выгулять Арчи с Таро и переодеться перед работой.. — вслух перечислила она, садясь на стул и хватаясь за приборы, запнулась и взволнованно запричитала: — Мои ребята там, наверное, с ума сходят..

— Работой? — скептически переспросил Роури.

— Ну да. Обычные смертные, вроде меня, ходят на работу, — с иронией проговорила она, накалывая черри на вилку.

— Не уверен, что возвращаться в клинику сейчас хорошая идея.

— И что ты мне предлагаешь? — пренебрежительно хмыкнула Айви, как бы подчеркивая, что вопрос не стоит обсуждения. — Я не могу просто взять и не явиться, если причина не моя смерть. Нам даже болеть запрещено, чтобы не подводить друг друга. А причин, на мой взгляд, толком нет.

Может, Айви после вчерашнего хотелось спрятать голову в песок, но такой возможности не было: ей было знакомо понятие ответственности.

Кроме того, клиника являлась общественным местом. Вероятность, что в нее заявятся оборотни из Фривинд, была минимальной.

В этот момент хлопнула дверь ближайшей к гостиной спальни.

Они с Роури переглянулись, затем взгляды как по команде метнулись к проходу в коридор.

— Но хотя бы отпуск ты могла бы взять? — проговорил Ноа вместо приветствия, словно опоздавший на собрание начальник, на ходу вникнувший в обсуждаемый вопрос. Но вряд ли много боссов позволяли себе явиться в офис в синих фланелевых штанах, низко сидящих на бедрах. — Я подразумеваю довольно продолжительный отпуск.

Никто не посмел бы обвинить Айви в непристойном поведении: она вытаращила глаза на рельефный живот Фернвика исключительно из профессиональных соображений — оценивала раны, которые сама же обрабатывала. На их месте красовались розоватые рубцы. Они имели все шансы исчезнуть благодаря регенерации.

Приложив поистине титанические усилия, Айви подняла взгляд на лицо Ноа. Конечно его чуткий слух уловил их разговор. Сколько он слышал?

— Продолжительный? — спросила она невпопад после слишком длинной паузы. — У нас уходят в отпуск максимум на неделю, чтобы не слишком нагружать коллег своим отсутствием. И обычно это происходит в плановом порядке. — Ноа все еще смотрел на нее, озадаченный тем, что до нее не дошло: это был не вопрос, а настойчивое пожелание. Или скорее приказ. Но мозгом Айви в его присутствии правила волчица, так что она восприняла этот ожидающий взгляд по-своему: — Будешь завтракать? — вскочила на ноги она.

И тут же замерла, оглушенная закономерным вопросом: «Что это сейчас было?»

Роури издал какой-то задушенный звук — то ли подавился, то ли хохотнул, то ли все вместе, — но и без него Айви понимала, что это провал.

Чтобы вернуть потерянное достоинство, она вздернула подбородок и посмотрела на Ноа свысока, как будто ничего такого не произошло.

— Я с утра предпочитаю только кофе, — произнес он, и Первоволк ее задери, если уголки его губ не дрогнули, собираясь сложиться в снисходительную усмешку.

— Кофе? — кашлянула Айви. — Я сделаю.

Было бы странно садиться сейчас, когда она так поспешно встала.

— Не нужно, я сам. Ты еще не закончила с завтраком, — Ноа кивнул на почти нетронутую тарелку, вероятно, посчитав, что Айви еще недостаточно стыдно.

Она села, желая провалиться сквозь землю, когда он направился к кофемашине.

«Это просто реакция тела, — убеждала себя девушка, пока пульс возвращался к приемлемому значению. — Ничего ужасного в этом нет. Желание услужить альфе вполне естественно для омеги. А ты все еще омега».

Айви так и не притронулась к тарелке, когда Ноа сел на соседний стул.

Она покосилась на него.

Чашка эспрессо перекочевала ему в руки из чьего-то кукольного набора. Впрочем, весь Фернвик был до нелепого огромным. Даже черты его лица — широкие черные брови, далекий от греческого нос, явно не единожды сломанный, но удачно репозированный, пухлые губы с четко очерченным контуром, массивная челюсть — выглядели крупными и контрастными. Тронутая загаром кожа свидетельствовала о том, что он бывал на свежем воздухе так же часто, как в офисе. Это отражалось на его манере держаться. Несмотря на внушительные габариты, Ноа отлично владел своим телом: в исполненных осознания собственной силы движениях, посадке головы и развороте плеч присутствовала некоторая элегантность. Элегантность хищника.

Впечатление довершал взгляд.

Пристальный. Изучающий. Взгляд-рентген.

И он наблюдал за тем, как Айви его разглядывает.

— Не люблю ходить вокруг да около, — как ни в чем не бывало начал Ноа, сделав глоток кофе и глядя на нее. — Мне нужно, чтобы вы на время исчезли из города.

— Я никуда не собираюсь, — сразу заявил Роури.

Он, в отличие от Айви, редко сталкивался с ситуациями, в которой такой функции, как отказ, не предполагалось, и открыто выражал свою позицию.

Фернвик слегка дернул плечом, как будто отмахиваясь.

— Тогда ближайшее время ты будешь занят. Весь ваш клан будет мечтать освежевать вас.

— У меня как раз есть свободное время перед сезоном, — ухмыльнулся он, стянув с тарелки Айви кусочек бекона. — Не знал, чем заняться.

Если Ноа хотел предостеречь Роури, то ничего не вышло.

— На какое время? — спросила Айви, уже проводя мысленные расчеты.

Куда им ехать? Сколько у нее свободных денег? Как договориться с начальницей об отпуске?..

— Этого я сказать не могу. Сейчас вам лучше нигде не светиться. Если понадобится — просто уволься. — Заметив выражение ее лица, он трактовал его самым неверным образом — принял то, как она резко побледнела, не за гнев, а за испуг — и добавил: — Я гарантирую безопасность. И, разумеется, помогу финансово. Не беспокойся об этом. — Вот так запросто Фернвик распоряжался ее жизнью. Все сложности Айви были для него не более, чем досадным недоразумением, которое решалось парой поручений. — Что касается тебя, — внезапно обратился Ноа к Роури. — Я готов предоставить вам с сестрой убежище в благодарность за помощь. Но имей в виду: то, что мы один раз вместе избежали смерти, не ставит нас по одну сторону. Можете заниматься чем хотите — главное не путайтесь под ногами. И, надеюсь, мне не нужно напоминать, что не стоит афишировать наше сотрудничество?

Вот так, одной тирадой, он продемонстрировал расположение фигур. На его шахматной доске они были всего лишь пешками.

— А что так? Боишься испортить репутацию? — склонил голову на бок Роури.

— Нет. Берегу интригу, — чуть приподнял уголки губ Фернвик.

Уинтер хмыкнул, а вот Айви было не до смеха. Она впилась ногтями в ладонь.

— Фрея никогда не оставит Айви. А я — их обеих, — произнес он, глядя на Ноа без враждебности, но непреклонно.

Ноа немного помолчал, оценивая потенциальные плюсы и минусы, и кивнул.

— Тогда оставайтесь здесь. Но, как я уже сказал — никаких видимых связей между нами быть не должно.

Возмущения так и рвались из Айви, однако она стиснула зубы, не давая ни единому слову сорваться с языка, потому что, строго говоря, подозревала, что так все и обернется. Это было ясно как день еще в тот момент, когда имя Фернвика впервые прозвучало в их гостиной.

Следовало радоваться, что она вообще жива. Но на душе все равно скребли когти кошки.

— Умеешь же ты так ловко все обставить, что я каждый раз неожиданно обнаруживаю себя загнанным в угол и пляшущим под твою дудку, — Роури коротко сформулировал то, что грызло Айви, ощущающей себя марионеткой, которую дергают за веревочки.

Фернвик ничего не ответил и молча продолжил пить свой черный, как его душа, кофе.

Глава 9

Глава 9

Дом, оставленный без присмотра всего на одну ночь, казался осиротевшим.

Словно ощутив приближение хозяйки, его обитатели собрались у порога и громко звали на помощь: Айви услышала их, как только вышла из машины. Она взлетела по ступеням и принялась вводить код электронного замка. Жалобный скулеж Арчи и заливистый лай Таро подгоняли ее, как и мысль о том, что собаки провели все это время в прихожей, уверенные, что хозяева их бросили.

После звукового сигнала Айви схватилась за ручку, однако Малх не позволил ей войти первой, опустив ладонь на руку.

Жест был спокойным и уверенным, он всего лишь остановил ее, а она шарахнулась в сторону, сверкнув глазами, но опомнилась.

Пусть. Если к Айви каким-то образом пробрались люди Малтагара — пусть Малх возьмет их на себя, пока она побежит к соседям и вызовет Охотников.

Она опустилась на корточки, готовясь принять на себя волну сопливой собачьей любви, и по выработанной годами привычке стиснула губы, предотвращая обмен микробами.

Но внезапный порыв ветра скользнул по щекам и разметал пряди около лица, когда Арчи с Таро ураганом пронеслись мимо, по пути обгавкав ее.

Что ж, после отсутствия вечерней прогулки они имели на это полное право.

Застывшая с протянутыми руками Айви встретилась взглядом с Айрис. С нескрываемым презрением кошка наблюдала за несостоявшейся сценой воссоединения семьи из дверного проема. Уже то, что она почтила их присутствием, говорило о ее беспрецедентном волнении.

Хотя, возможно, она просто была голодна.

Кашлянув, Айви выпрямилась.

— Я осмотрю дом, — поставил ее перед фактом Малх и, не дожидаясь согласия, двинулся вперед.

— Электронный замок надежнее обычного, — крикнула она и добавила себе под нос: — По крайней мере, так меня уверяли при установке. Не думаю, что это связано с тем, что он вдвое дороже.

— Только если не знаешь, как его взломать, — невозмутимо отозвался он.

Айви нервно фыркнула.

Удивительно, как быстро ее психика адаптировалась.

Всего за какие-то сутки все перевернулось с ног на голову, а она умудрялась сохранять здравый рассудок и чувство юмора, пусть оно несколько почернело. Вчера Айви собиралась, как любой благоразумный человек, обходить Малха десятой дорогой, но, выйдя из квартиры в сопровождении Фернвика, обнаружила его на месте вчерашнего альфы. Она напряглась в ожидании вспышки гнева после того, как сбежала из-под надзора и угнала его тачку, однако Малх сдержанно поздоровался и невозмутимо воспринял указание следовать за ней всегда и везде.

Более невозмутимо, чем сама Айви, у которой внутри до сих пор все кипело.

Кажется, Фрея не так уж ошибалась, сравнив его с верным псом.

Малх действовал строго по команде и не выходил за ее рамки, что более чем устраивало Айви, которая предпочитала определенность.

Когда границы очерчены, их легче пересечь.

Пока они спускались в лифте, она осмотрела его, но следов драки не заметила. Если Ноа и взыскал наказание, то как-то иначе.

Или ему хватило, что они с Уинтерами до ночи болтались в лесу, неспособные добраться до центра из-за отсутствия одежды. Айви готова была поставить все свои сбережения на то, что Фернвик мог отправить к ним кого-то, но не стал этого делать намеренно.

Он вышел на двадцатом этаже. В кабине осталось давящее чувство его присутствия, из-за которого Айви так и не решилась открыть рот. В молчании они с Малхом спустились вниз.

— А где тот альфа? — спросила она, сев в тот самый черный автомобиль.

— Гавейн? — Айви кивнула, не уверенная, что они говорят об одном оборотне. — У него другие дела. — Держась за створку и ожидая, пока она пристегнется, Малх вскинул бровь. — А что, понравился?

Айви изобразила кислую улыбку, не утруждаясь, чтобы она выглядела искренне.

— Он.. произвел на меня впечатление.

— Это он умеет, — поморщился альфа, позволяя девушке, даже не зная подробностей их взаимоотношений, предположить, что они не были безоблачными.

Она внимательно всмотрелась в его лицо, будто могла прочесть по нему подробности.

Кто они друг другу? Просто работают на Фернвика или приближены к нему? Что Гавейн, что Малх явно уважали его, но между ними ощущалась дистанция, как между подчиненными и боссом. И все же для наемных работников им слишком много известно.

К тому же Айви помнила фразу, оброненную Фреей в запале — про благодарных песиков, подобранных с улицы.

Малх перешел в Найтхол. Откуда? И как завоевал доверие Фернвика, раз тот посвящал его во все свои сомнительные дела? Или его лояльность оценивалась конкретной суммой? В конце концов, если для одних деньги — лучший стимул, то для других — гарантия верности.

Но Малх и правда своим скудным набором эмоциональных реакций напоминал камень.

Камень, по которому пошла трещина.

После всех потрясений его шрам перестал восприниматься, как признак, указывающий на связь с преступными миром — он перешел в разряд обычной особенности внешности, как, например, форма губ или цвет глаз. Но сам Малх не давал забыть, что из себя представляет.

— Никогда не сталкивалась с таким запахом, — сказала Айви, прощупывая почву, когда он сел за руль. Если Малха удивило, что она решила обсуждать чужие феромоны — довольно интимную тему для двух едва знакомых людей — он не подал вида. — Как будто.. кровь.

Естественный аромат часто отражал темперамент оборотня. Для каждого, кто его вдыхал, он мог восприниматься немного по-разному. Также он менялся в зависимости от сообщения, закодированного феромонами.

Вчера Гавейн пах довольно чисто, что говорило о его открытых намерениях. Он мог быть отталкивающим сам по себе — и тогда им с Айви вряд ли удастся найти общий язык. Но если альфам предстояло сменять друг друга, а ей — постоянно контактировать с ними, следовало выяснить как можно больше. Если врага достаточно знать в лицо — то возможного союзника следовало изучить досконально.

— Я бы сравнил это с запахом при работе на токарном станке, — сказал Малх и внезапно продолжил: — В цеху высвобождается пыль. При нагревании и реакции с воздухом и влагой она остро пахнет.

— Ты просто не работал в операционной, — возразила Айви, с интересом повернувшись к нему: откуда он знал такие тонкости?

— Мне доводилось сталкиваться с кровью в других местах, — обыденно сказал альфа, и она будто споткнулась.

Да, забываться не стоило.

Его запах только способствовал усыплению бдительности — он не раздражал рецепторы, скорее смазывал их, как машинное масло детали автомобиля. Айви блуждала в нем, как в лесном тумане и, склонная налаживать хорошие отношения со всеми, кто ее окружал, звала того, кто скрывался за завесой, показаться. Ответом была вакуумная тишина. Эта пустота, отблески которой угадывались и во взгляде Малха, что бы он ни делал и ни говорил, пугали так сильно, что хотелось заполнить ее хотя бы эхом собственного голоса и, как часто бывает, выболтать больше, чем собиралась.

Талант Малха быть тенью и незаметно мимикрировать под окружение, провоцируя людей на опасную откровенность, должно быть, стал бесценным приобретением для Фернвика.

Айви хмуро глядела, как он рыщет под дому, стремясь обнаружить в обычном творческом беспорядке следы проникновения.

Собаки не проявляли агрессии, но она удерживала их за ошейники. Они были напряжены из-за бесцеремонного вторжения, а может, ощущали, как натянута хозяйка.

Получив наконец отмашку, Айви переступила порог и окинула взглядом царивший в доме бардак. Вещи были разбросаны, на полу расплылось несколько луж. Время поджимало, и она решилась на непозволительное: просто выпустила Арчи с Таро на задний двор. Однако те не стали гулять. Быстро справив нужду, собаки вернулись к Айви, орудовавшей шваброй, — они постоянно держали ее в поле зрения, будто боялись, что она снова исчезнет.

Сердце сжалось от вины.

Чтобы загладить ее, Айви прибегла к беспроигрышному средству — мясным консервам. Но собаки не рванули к мискам, как обычно, а сделали лишь пару неуверенных шагов, не сводя с нее широко распахнутых глаз.

— Ну простите! Я больше никуда не денусь. Обещаю, — уговаривала их Айви, нервно поглядывая на часы. Таро соглашалась есть, только чувствуя тяжесть ее ладони у себя на холке.

Также неотрывно за Айви следовала еще одна пара глаз.

Малх наблюдал за ее суетой из гостиной c невозмутимостью взрослого амстаффа. Айви кожей ощущала его присутствие даже через стены, находясь в ванной комнате, и это было крайне некомфортно. Долго она так не выдержит.

Но какой была альтернатива? В данный момент Айви не видела иных вариантов, кроме как ждать.

На самом деле, вероятность того, что Малтагар вспомнит о ней, была вполне реальной.

Айви не была виновна в укрощении Лотара, но стала его невольной причиной — из-за нее альфа из Фривинд был все равно что кастрирован.

Отчим всегда легко впадал в ярость. В его стиле было бы достать Айви из-под земли и напомнить, где ее место.

И это еще Айви избегала думать о том, что он мог усмотреть в ней ресурс для укрепления позиций. Мало какой альфа захочет такую омегу, как она, в качестве жены, но возможность войти в стаю Патриарха была привлекательным бонусом.

Возможно, ей и правда лучше залечь на дно на пару дней. Может, на неделю.

За неделю все может кардинально измениться.

Вероятно, мытье волос вызвало прилив крови к голове, и Айви наконец оценила, как ей повезло, что Фрея и Роури рядом.

Конечно, они послужили катализатором к развитию событий, но — она понимала — тучи сгущались уже давно, просто она не смотрела в небо, поглощенная будничными заботами. А останься Айви наедине со своими бедами, пришлось бы гораздо хуже.

Может, удастся заменить Малха и Гавейна ими? Так было бы удобнее всем. Айви охрана вообще казалась излишней мерой предосторожности. Или актом недоверия. Но если Фернвик не помешан на тотальном контроле, они могли прийти к компромиссу. И тогда она перестала бы чувствовать себя пленницей — а именно так Айви сейчас себя и ощущала.

После душа она надела чистый комплект рабочей формы, на этот раз салатового цвета и, чтобы не тратить время в клинике, закрепила шапочку — голубого цвета, с далматинцами — невидимками.

Айви действовала на автопилоте, фоново размышляя, какие доводы предоставить миссис Стрикленд, однако один за другим отвергала варианты. Ни один из них не звучал достаточно убедительно для ее начальницы.

— Напомни, ты работаешь в цирке? Или кем-то вроде аниматора? — оценил ее внешний вид Малх, когда она, собранная, села в машину.

— Очень смешно, — скривилась Айви, проверяя в зеркале заднего вида, не сбилась ли шапочка. Она откинулась на спинку сиденья и смерила взглядом его образ, незначительно отличавшийся от вчерашнего — скучная куртка защитного оттенка и черные джинсы. — Я люблю вносить в жизнь краски. Тебе тоже не помешало бы.

— Думаешь, мне бы подошел этот принт?

— Тебе стоит попробовать. Кстати, — вспомнила она. — Видела шедевр изобразительного искусства на моем холодильнике. Уверена, все художественные галереи Нокс дрались бы за тебя, узнай они о твоем таланте.

Малх ухмыльнулся, глядя на дорогу. Сейчас, когда изуродованная шрамом сторона лица была повернута к окну, он казался почти нормальным.

— Не забудь прихватить его, когда я привезу тебя за вещами, — сказал он, поворачивая с Мапл-лейн. — Отдашь Фрее. Пусть украсит свою временную комнату.

— Почему сам не отдашь?

— Уступаю тебе честь лицезреть, как перекосится ее надменное личико.

Айви вообразила, как Фрея отреагирует на кривое, но узнаваемое изображение себя с огромными клыками и дикими глазами, вылезшими из орбит, и фыркнула. Это было до того нелепо и так не соответствовало образу Малха, который без особых усилий наводил жуть, что она не сдержалась.

Однако к моменту, когда они оказались на парковке «Флаффи», она накрутила себя так, что ее затошнило.

Хоть трудовой кодекс предусматривал месяц отпуска для всех сотрудников, для работы в ветеринарной клинике наличие альтруизма было не менее важным, чем профессиональные компетенции. Порой их пациентами становились залюбленные домашние питомцы, хозяева которых выкладывали крупную сумму согласно прайсу, но нередко в «Флаффи» оказывали помощь животным из местного приюта — зачастую на безвозмездной основе. Поэтому работы было так много, что о полноценном отдыхе никто не помышлял.

Кроме того, Айви была омегой. А с них иной спрос.

Закон не запрещал оборотням работать с людьми, но человеческие организации нанимали их неохотно. При подписании контракта девушке выставили ряд условий: она была обязана принимать блокаторы, а взамен руководство шло навстречу во время течки, предоставляя внеочередные выходные. На практике это оборачивалось неудобствами. Айви дотошно вела календарь цикла и по косвенным признакам умела определять ее приближение, но угадать день в день было невозможно. Оливии или второму администратору, Лиззи, приходилось экстренно перекраивать расписание и дергать коллег. В благодарность Айви всегда соглашалась подменить любого в случае форс-мажора.

Даже ее испытательный срок длился целых полгода вместо обычных трех месяцев.

Трудясь наравне со всеми, Айви долго и упорно выстраивала свою репутацию — и теперь вынуждена разрушить ее собственными руками.

У нее не оставалось времени даже на злость: все ее существо было поглощено задачей убедить миссис Стрикленд. Морально Айви настраивалась на минуту унижения, но, переступив порог клиники, поняла, что совершенно к этому не готова.

Сияющая как майская роза Оливия встречала посетителей за стойкой. Увидев Айви, она слегка вскинула брови.

— Что-то случилось? — спросила она, отложив упаковку салфеток, которые сортировала по контейнерам, чтобы отнести в смотровые.

Подобная проницательность попросту пугала. Оливия напоминала тонко настроенный датчик, реагирующий на малейшее изменение эмоционального фона окружающих. Этому психологов учили в колледжах?

— Я опаздывала и неслась сюда сломя голову, — нервно рассмеялась Айви, что отчасти было правдой, но, увидев свое лишенное красок отражение в металлической поверхности, поспешила сменить тему: — Как прошел вчерашний день?

— Довольно спокойно. Ну, по нашим меркам. Ночью пришлось вызвать доктора Коптона из-за таксы, которой срочно понадобился невролог, но он стабилизировал ее и недавно лег подремать в комнате отдыха.

Айви стало совсем тошно. Вот из-за этого она и терзалась. В «Флаффи» категорически не хватало рабочих рук — и хоть она была всего лишь заменимым врачом общей практики, ее уход негативно повлияет на работу клиники.

— Эй, Лив, — позвала она девушку, которая уже вернулась к прерванному занятию.

— А?

— Как думаешь, сейчас получится взять отпуск? — на выдохе спросила Айви.

Миловидное, в форме сердечка, лицо Оливии вытянулось, а затем она рассмеялась.

— Шутишь? После того как Лили ушла в декрет, нагрузка возросла у всех. Пока мы не подыщем кого-нибудь в штат, легче не станет. Стрикленд даже поумерила гордыню и готова принимать студентов, — заговорщически сообщила она и осеклась, взглянув на Айви. Она уставилась на дверь кабинета начальницы с таким несчастным видом, будто за ней ее ждал суд присяжных и как минимум смертный приговор. По-своему истолковав это выражение лица, Оливия мягко предложила: — Слушай, давай я разгружу тебя на ближайшие дни? Ты так зашивалась на прошлой неделе. Неудивительно, что выгорела.

— Нет, Лив. Мне нужен именно отпуск.

В голосе Айви сквозили такая безнадежность и надрыв, что коллега вновь оставила свои салфетки и пристально всмотрелась в нее.

— Рассказывай, — потребовала она, почуяв неладное. — Куда ты вляпалась?

В точку. Именно это и произошло. Вляпалась и увязла по самые уши — причем не по своей воле.

— Все в порядке, — попыталась отмахнуться Айви.

Но Оливия уже полностью сосредоточилась на ней.

Айви почти видела, как за этим открытым лбом активно вертятся шестеренки. Мысленный механизм мгновенно проанализировал бледный вид Айви, последние события и все, что Лив вообще о ней знала, после чего выдал:

— Это связано с твоим происхождением? Тебя пометил какой-то альфа? — спросила она и, потянувшись через стойку, беспардонно отогнула воротник ее форменной блузы.

Шея Айви оказалась чистой — без единого намека на следы чьих-то клыков.

Несмотря на взвинченное состояние, девушка недоверчиво хмыкнула:

— Пометил? Так не говорят, — поправила она подругу и осмотрелась.

Зона ожидания с диванами пустовала, врачи разошлись по кабинетам. В коридоре стоял низкий гул — почти за каждой дверью шел прием. Айви дернула плечом и поправила блузу. Обсуждение некоторых поведенческих особенностей оборотней считалось моветоном.

— Ну, запечатлел? — допытывалась не страдавшая никакими предрассудками Оливия. — Кажется, это называется импринтинг..

— Тебе нужно прекратить пересматривать свои дурацкие сериалы. Они не имеют ничего общего с реальностью. Какой-нибудь общественной организации следовало бы засудить режиссеров за оскорбление наших чувств, — редкий случай, когда Айви открыто причислила себя к оборотням. — Какое еще запечатление?

Скорее клеймение. Совсем не так романтично. Как будто феромонов было недостаточно, альфы оставляли на омегах небольшой источник своего запаха. Считалось, что для защиты. На самом деле так они обозначали свою собственность.

Ударилась ли Айви в демагогию потому, что не хотела отвечать на поставленный вопрос? Отчасти.

Но также она считала своим долгом просветить хотя бы одну конкретную мисс Данн.

— Не отвлекайся, — не позволила увести себя в сторону та.

— Никто меня не пометил. И, если тебе интересно, метка ставится здесь, — она коснулась места между плечом и шеей. — Мы же не вампиры. Но это не важно.

— А что важно? — прищурилась Лив.

Айви сомкнула губы и выдохнула, взвешивая, что можно рассказать. По всему выходило — ничего.

— Это правда связано с кланом, но я не могу рассказать тебе больше, — проговорила она умоляющим тоном, призывая чуткую подругу прекратить расспросы.

Но Лив была неумолима:

— Ты находишься в опасности?

Какая точная формулировка. Никаких сомнений в том, что у нее большие проблемы, уже не оставалось, но, находясь внутри ситуации, Айви не могла адекватно оценить их масштаб. Ставки росли буквально с каждым днем, и это, вероятно, было только началом. Но делиться подобным точно не стоило.

Айви не собиралась втягивать Оливию в свои неприятности так же, как Уинтеры втянули ее саму. Ради нее же. И ради себя.

Сама Айви не смогла бы остаться в стороне, знай она правду, но в той части ее жизни, что была связана с оборотнями, творился такой хаос, что человеческую хотелось сохранить нетронутой. Она все еще надеялась когда-нибудь вернуться в свой уютный мирок и сделать вид, будто ничего не произошло.

— Просто временные затруднения. Не забивай голову. Мне придется уехать на некоторое время, — сказала она, стараясь добавить в голос побольше небрежной уверенности, а потом ее глаза вспыхнули озарением. — Ты подала мне неплохую идею..

— Стой-стой. Уехать? Куда? — Оливия поспешно вышла из-за стойки, словно собиралась помешать Айви исчезнуть прямо сейчас.

— Этого я тебе сказать не могу.

Лив смотрела на нее с озабоченным выражением лица, кусая нижнюю губу. Она знала об оборотнях достаточно, чтобы понимать — некоторых вещей Айви просто не могла рассказать, как бы ни хотела.

— Айви, — наконец тихо сказала девушка, протянув к ней руку.

— Сейчас мне нужна твоя помощь в одном деле, — перебила она, подавив желание уйти от прикосновения. Айви ощущала себя фигурой из песка, способной рассыпаться от любого неосторожного жеста. — Мне правдой или неправдой нужен этот отпуск. Потом я вернусь. Ты же понимаешь: если бы все было настолько опасно, я бы просто молча исчезла?

Ее слова явно не убедили Оливию. Айви и сама в них не слишком верила, но изобразила решимость.

— Ты будешь на связи? — строго спросила Оливия, позволяя утягивать себя в свободную смотровую

— Конечно, — убеждено ответила она. Сейчас Айви пообещала бы что угодно.

Вскоре девушка стояла посреди кабинета миссис Стрикленд с ощущением, будто ее облили помоями.

— Мисс Прайс, — процедила она, как оскорбление, смотря на Айви так, словно та была заразной, — мое разочарование не описать словами. Я оказала вам безмерное доверие, а вы его не оправдали. Позволить поставить себе метку, когда вы обещали.. — она сжала тонкие губы, накрашенные перламутровой розовой помадой, подбирая слова. — Соблюдать правила приличия.

Айви казалось, что самым мерзким моментом, связанным с работой, было собеседование, когда вместо вопросов о квалификации ее спрашивали о наличии альфы и графике течек, но сегодняшний день его переплюнул.

Подавив желание поправить воротник, который целенаправленно открывал вид на шею, она сказала:

— Прошу прощения. Я сама не ожидала, что подобное может произойти.

Айви презирала себя за умоляющие нотки в голосе, но со Стрикленд иначе нельзя — она воспринимала информацию только от подхалимов.

Реши кто-то создать обучающий мультфильм по анатомии, наделив органы человеческим обликом, начальница «Флаффи» стала бы идеальным воплощением желчного пузыря — с ее желтоватым цветом кожи, впалыми щеками и вкрадчивым тоном она олицетворяла саму его суть.

— Кажется, во избежание таких случаев вы и пьете блокаторы, — обронила она.

Айви ощутила, как гнев поднялся из глубин ее существа и застрял комом в горле, лишив ее способности вымолвить хоть слово. Мерзкая карга! Она обвиняла ее в распутстве, вместо того чтобы предложить обратиться к Охотникам. Ясно как день: «метка» поставлена помимо воли Айви. Иначе зачем ей было прилагать столько усилий, чтобы избежать подобного?

Проглотив свою злость, она выдавила:

— И тем не менее все уже произошло. По закону я имею право на месяц отпуска.

Все дело в обострении собственнического инстинкта, вызванного импринтингом. Из-за метки связь — пусть не такая прочная и долговечная, как истинная — протягивалась между сущностями, а значит была подкреплена физиологией. Всплеск гормонов вызывал у альфы не только желание обладать омегой, но и обеспечить ей безопасность и благополучие. Или, другими словами, не подпустить к ней других альф.

Да, Айви пришлось попросить Оливию поставить ей засос. На самом деле, несколько. Она втягивала кожу Айви, как гребанный пылесос, чтобы вышло правдоподобно.

Теперь на шее у нее виднелось бесформенное красное пятно. Оно слегка припухло и горело, а при ближайшем рассмотрении распадалось на отдельные вкрапления. Расчет был на то, что если главврач потребует предъявить метку, то в этой мешанине лопнувших сосудов она примет самые темные сгустки за следы клыков.

Будь у Айви настоящая метка, ее оправдала бы любая рабочая комиссия. Но это не отменяло того, что она всех подводила, и миссис Стрикленд смотрела на нее с нескрываемым презрением, как на дикарку, которая вздумала хвастаться костяными бусами в цивилизованном обществе.

— Вы хорошо знаете законы, мисс Прайс. Было бы замечательно, если бы также хорошо вы знали свои должностные обязанности. — Ее высокий голос едва заметно подрагивал от праведного гнева — так возмущается дорогой фарфор, когда неопытная рука мешает сахар, задевая ложечкой тонкие стенки. Взяв чистый лист из стопки, женщина опустила его на стол, а сверху положила ручку. — Пишите заявление.

Преодолевая сопротивление собственного тела, желавшего развернуться и уйти, хлопнув дверью, Айви приблизилась.

— С завтрашнего числа? — уточнила она. — Тридцать дней, верно?

— Заявление на увольнение, — звякнула Стрикленд.

Айви застыла, вскинув голову.

— Что? Но я..

— Ваша текущая продуктивность не соответствует стандартам клиники. Если вы не напишете заявление, я буду вынуждена запустить дисциплинарную процедуру, — припечатала она с нескрываемым триумфом. — Поверьте, с такой характеристикой вы не устроитесь ни в одну клинику.

Айви будто влепили пощечину.

Она из кожи вон лезла, чтобы ее приняли, но, стоило оступиться, и ее вышвыривали без намека на сожаление, словно она ничего не стоила. И это при том, что работников на самом деле не хватало. Гораздо важнее оказалось напомнить Айви о ее положении.

В глазах защипало от унижения, ком в горле расширился, но Айви сглотнула его, кивнула и принялась писать.

Она дорожила своей стабильной и скучной жизнью. Айк, работа и питомцы вносили в нее необходимый элемент хаоса. Но теперь земля под ней не просто зашаталась, а разверзлась бездонной пропастью, в которую с грохотом летело все, что Айви так долго строила.

Эмоции свернули на единственный путь, позволявший сохранить лицо.

Гнев.

Подписывая заявление, Айви ненавидела Фернвика — человека, который обошелся с ее жизнью как с поднесенным ему секретаршей отчетом: бегло просмотрел, выхватил глазами самое ценное — то, что могло послужить его целям, — а после безжалостно смял. Подпись вышла резкой, дерганой. Айви почти прорезала бумагу кончиком ручки. Но Фернвика здесь не было, чтобы принять на себя ее ярость.

Зато оставалась злорадствующая Стрикленд.

Она выпрямилась и коротким жестом пододвинула лист.

— Пожалуйста, — голос Айви звучал холодно. — Учитывая, как активно вы ищете новых врачей, опубликовать еще одну вакансию не составит труда. Это такая мелочь по сравнению с удовольствием избавиться от сотрудника, который вам так.. не соответствует.

В кабинете повисла ошеломленная тишина — Стрикленд поразил вид клыков, которые Айви прятала так долго, что об их наличии все успели забыть.

Пожалуй, даже она сама.

Так и не дождавшись ответа, девушка молча вышла за дверь.

Весь день Айви работала не покладая рук, чтобы отвлечься. Поток пациентов был таким интенсивным, что это не составило труда.

В «Флаффи» принимали животных, традиционно считавшихся домашними, но, несмотря на отсутствие в штате ратолога и орнитолога, брались и за простые манипуляции с грызунами и птицами, не требовавшие дополнительной квалификации. Так, Айви подпилила резцы беспокойной гамбийской хомяковой крысе, промыла зоб голубю и срезала огромное количество когтей.

Когда до конца смены оставался час, она спряталась в пустой операционной, заполняя истории болезней под шедший фоном сериал на телефоне. При этом Айви зорко следила за индикатором зарядки — на случай, если Айзек даст о себе знать. Но мессенджер молчал. Это окончательно портило и без того паршивое настроение.

В девять часов, неслышно ступая и оглядываясь по сторонам, как шпионка — или как трусиха, — Айви выскользнула из кабинета и едва не рухнула от облегчения, когда не обнаружила Оливию за стойкой администратора. Объясняться с подругой не было ни сил, ни желания.

На улице прохладный вечерний ветер заставил Айви поежиться и запахнуть кардиган, надетый поверх формы. Она нашла взглядом ожидающую ее машину и сбежала с лестницы, думая о том, какие вещи понадобятся животным в новом месте и как бы ничего не забыть, когда ее окликнули:

— Айви!

Она обернулась и растерянно заморгала.

К ней быстро приближался Патрик. Судя по пакету в руке и наброшенной поверх серого хирургического костюма куртке, он просто выходил в магазин. Ему предстояло завершить суточное дежурство, которое в его случае растянулось на полтора дня.

После бессонной ночи он сильнее прежнего напоминал себя прежнего, а очки, которые он сегодня почему-то предпочел линзам, довершали это впечатление. Стильная оправа не скрывала толстых стекол — похоже, коррекцию зрения Патрик так и не сделал. Между его бровей залегла глубокая морщинка, выдавая крайнюю озабоченность.

Айви остановилась, решив, что он хочет уточнить что-то по поводу одного из пациентов. В стационаре как раз осталась кошка после стерилизации, у которой были проблемы с сердцем.

— Привет, — начала она.

— Слышал, ты уходишь в отпуск, — на выдохе выпалил он, приблизившись вплотную, и так впился глазами в ее лицо, что Айви опешила.

Он сказал просто отпуск, но подразумевал другое.

Она поправила стойку воротника и втянула голову, скрывая пятно, ставшее пунцовым.

Айви была одновременно удивлена и не удивлена тем, что он решил поговорить. В этом порыве угадывался прежний Патрик — тот, кто всегда имел свое мнение по любому поводу, но редко проявлял настойчивость, чтобы его отстоять. Однако в этот раз он выглядел более чем решительно, и это было немного неловко, поскольку те времена, когда они были близки, давно миновали.

— Как быстро разносятся слухи, — пробормотала Айви и нашла взглядом черную машину.

Малх ждал на парковке.

Не то чтобы она всерьез рассматривала возможность побега, но перспектива объясняться с Патриком почти пугала. Ее ложь была сшита так неумело, что грозила разойтись по швам от любого уточняющего вопроса.

Проследив за направлением ее взгляда, Патрик нахмурился.

— Это он тебя ждет?

Айви едва не застонала. Но разве не она сама загнала себя в эту ситуацию? Раз соврала, придется поддерживать легенду.

Она стиснула в кармане телефон, который не выпускала из рук весь день, и посмотрела на него своим самым честным и прозрачным взглядом:

— Да.

— Давно вы знакомы? — Патрик окинул ее недоверчивым взглядом, словно что-то в образе Айви могло указать на наличие или отсутствие у нее отношений.

— Это допрос?

Он хотел сразу же ответить, но одернул себя. Некоторое время Патрик молчал, глядя ей в глаза, а затем спросил:

— Это по твоей воле?

Айви вдруг вспомнила, какими монстрами люди привыкли считать оборотней и как сама когда-то охотно подпитывала эти стереотипы, пока они были вместе, ища у Патрика понимания и оправдания своим поступкам. И поняла: он искренне верил, что она в беде.

От этого мимолетного проявления сочувствия в глазах предательски защипало. Айви была глубоко тронута участием человека, который, по сути, остался в ее прошлом. В настоящем у него не было ни единой причины волноваться о ее судьбе.

— Ну конечно! — на волне своего душевного подъема, горячо возразила Айви.

Ошибочно интерпретировав ее замешательство, он только сильнее утвердился в подозрениях.

— Ты не выглядишь счастливой.

Ну почему он такой дотошный?

— Я устала после смены, — защищаясь, огрызнулась она, и сделала шаг в сторону парковки. — И мне не нравится, когда лезут в мою личную жизнь.

— Стой! — вскинул ладонь Патрик и начал сыпать вопросами: — Это он заставил тебя? Из-за меня? Потому что я устроился в эту клинику, и он узнал о том, что мы были вместе?

Брови Айви взлетели вверх.

— Что? — переспросила она и тут же спохватилась: — Нет, конечно, нет!

На мгновение на его лице отразилось облегчение, но он тут же посуровел.

— Я беспокоюсь за тебя Айви. Ты сама рассказывала про беспредел в твоем клане, из-за которого тебе пришлось уйти оттуда, — он запнулся, взглянул исподлобья и, словно желая сгладить впечатление, без паузы продолжил: — Не хочу, чтобы после всех твоих усилий ты угодила обратно в эту ловушку. Если он тебе угрожает, не бойся просить помощи. Особенно если это случилось из-за меня. Я помогу разобраться. Мы обратимся к Ночным охотникам..

Его слова были наивны, но Айви было необходимо их услышать.

— Все совсем не так, как ты думаешь. — Она запнулась, четко осознавая, что произнесла типичную фразу любой жертвы домашнего насилия. — У меня все отлично. Но спасибо, что поинтересовался. Я ценю это, — говоря это, девушка продолжала отступать. Она чувствовала: если задержится еще немного, то передумает уходить вовсе. — Хорошего вечера.

— Айви..

Он неосознанно протянул руку, будто собирался удержать ее.

— Увидимся позже! — крикнула она на ходу.

Стоило Айви захлопнуть за собой дверцу салона, как раздался ровный голос Малха:

— Кто это?

— Мой коллега, — машинально ответила она, через затененные стекла глядя на Патрика, который сверлил машину подозрительным взглядом.

— Он достает тебя?

— Нет! — резко ответила она, очнувшись. — Поехали быстрее.

Видя ее взвинченное состояние, Малх без лишних слов завел двигатель.

— Как все прошло? — как ни в чем не бывало спросил он, когда они оставили Патрика далеко позади.

— Какая разница? — Айви давала понять, что не желает это обсуждать. — Я сделала то, что требовалось.

Фернвик должен быть доволен, а значит и Малх. Но квота на терпение Айви истощилась. Она чувствовала, продолжи он расспросы — она бы взорвалась. Или впала в истерику. Но, вероятно, этот внутренний надлом выдавал ее запах, потому что Малх больше не проронил ни слова.

Айви обессиленно прислонилась виском к окну и ни на что особо не надеясь, заглянула в телефон.

Увидев новое сообщение, она резко выпрямилась. Непослушными пальцами нажав на имя брата, Айви прочитала: «Наконец раздобыл зарядку. Ты там как? Не сильно волновалась?»

Глава 10

Глава 10

— Иногда ты можешь отрывать от меня взгляд. Я никуда не исчезну.

— Прошу прощения. Но ты бы сама не пялилась на человека, который остановил сериал, чтобы постоять на голове? — Фаелан сидел на диване, склонив голову набок, чтобы видеть Айви в правильном ракурсе.

С кряхтением она сползла по стене на пол и перевела дух, глядя на самого приятного из своих надзирателей. Когда Айви обмолвилась, кем считает Малха и Гавейна, он потребовал называть себя «эскортом», но в итоге они остановились на нейтральном компаньоне.

Фаелан расположил Айви к себе с той минуты, как обосновался в гостиной с ноутбуком. Они оба прекрасно понимали, зачем он здесь, но парень просто занимался делами и не распространял вокруг пугающую ауру. Этого оказалось достаточно для симпатии. Поразительно, как низко пали ее стандарты.

Айви не держали на привязи, но на улицу она выходила только по необходимости — в основном, выгулять собак, — ведь снаружи ее сопровождали Малх или Гавейн. И если с первым она еще свыклась, то в присутствии второго всегда неосознанно ускоряла шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. Особенно после того, как однажды заметила в его зрачках алый отблеск — цвет глаз его волка, на мгновение перехватившего контроль.

Красный! А запах — кровь. Айви бежала бы сломя голову, но Гавейн никогда не заговаривал с ней без повода. Как раз эта его отстраненность и создавала спасительную дистанцию. Гавейн лишь односложно отвечал на прямые вопросы, сверлил ее нечитаемым взглядом и кривил губы в едва заметной ухмылке. У Айви руки чесались ее стереть.

Подставлять незащищенную спину такому оборотню не хотелось. Но перетерпеть его она могла. К тому же на пороге квартиры Малх или Гавейн всегда передавали ее под опеку Фаелана.

Днем болтовня с ним отвлекала Айви от дурных мыслей, но после заката этот щит исчезал — прямо как в сказках, которые она читала Айзеку в детстве. Подразумевалось, что ночью она мирно спала под надзором Фреи или Роури, сменявших друг друга. Но на самом деле изводила себя и мучилась бессонницей.

Впрочем, бодрствуя при свете дня, Айви тоже успевала погрязнуть в своей умственной жвачке.

— Полезно для мозгового кровообращения. — Она зажмурилась от головокружения и покалывания в висках, когда кровь отлила от головы. Дождавшись, когда перед глазами перестанет плыть, девушка продолжила: — Тренирует вестибулярный аппарат, улучшает концентрацию и память. А еще сосудам важен небольшой стресс для эластичности. В пределах разумного, конечно.

— И часто ты так делаешь? — Фаелан подался вперед, собираясь вставать.

— По необходимости, — уклончиво ответила Айви и тут же охладила его пыл: — Но тебе не советую. Я долго тренировалась, прежде чем получилось. Мне просто.. захотелось размяться. А потом стало неловко, — она показательно вскинула брови, глядя прямо на него и тем самым обличая виновника своего смятения.

Парень откинулся обратно на спинку дивана, беззастенчиво посмеиваясь над ней, — от этого движения отросшая челка упала ему на лоб. В отличие от золотистого блондина Роури, будто поцелованного солнцем в макушку, Фаелан был более северным типажом. Пепельные пряди идеально сочетались с аристократической бледностью, приобретенной в ходе безвылазного сидения за компьютером.

За два дня Айви настолько привыкла к его присутствию, что почти перестала замечать. В немалой степени ее бдительность усыпляло то, что он совершенно не умел подавлять.

Фаелан был гибридом человека и омеги — в нем отсутствовала хищная волчья грация, которая так настораживала в чистокровных оборотнях. От матери ему достались обостренное обоняние, горьковато-свежая нотка вербены в аромате и омежьи черты — прямой нос, высокие скулы и острый подбородок. Поскольку Фаелан не умел перебрасываться и его кожа не страдала от постоянных деформаций, он вовсю экспериментировал с телом. В его ушах Айви насчитала не менее дюжины проколов, бровь серебрилась пирсингом, в губе поблескивало кольцо, а татуировка в виде сменяющихся фаз луны обвивала правое предплечье

Бунтарский облик совершенно не вязался с чистым, по-детски открытым взглядом голубых глаз. Доверившись этой искренности, Айви быстро нашла с Фаеланом общий язык.

К тому же он неуловимо напоминал ей Айзека и вызывал те же теплые сестринские чувства.

Но хоть чужая компания тяготила не так сильно, как могла бы, ожидание и безделье сводили ее с ума. Айви жила от одного сообщения брата до следующего, и пространство между ними было совершенно нечем заполнить.

За прошедшие в заточении время она выдраила квартиру до блеска и постоянно что-то готовила, но стоило замереть хоть на минуту — и накатывала тревога, унять которую помогали только действия.

Собственно, поэтому, ощутив очередной приступ паники, Айви закинула ноги на стену, не продумав, как ее внезапная ширшасана выглядит со стороны. Стойка, надо сказать, вышла не самой образцовой. Она все также боялась оторвать пятки от стены и перенести весь вес на голову.

— Я просто здесь работаю, — нарочито бесхитростно Фаелан кивнул на раскрытый ноутбук у себя на коленях.

— Ну конечно, — саркастично хмыкнула Айви, подошла и села рядом с ним, подтянув под себя ногу. — И поэтому ты ходишь за мной хвостом?

Он действительно таскался за ней везде, за исключением лишь ее спальни. Какое-то личное пространство Айви все же оставили — жаловаться не на что. Но как бы она ни любила своих питомцев, которых обустроила со всеми удобствами в выбранной ею комнате, стоило им уснуть, как она шла искать общества Фаелана.

— Мне приятно твое общество.

— Надо же. А я думала, тебе просто лень возвращаться к своим обязанностям, — поддразнила она, наклоняясь и заглядывая в экран.

— Если бы я мог и правда отвлечься, — закатил глаза Фаелан и полностью развернул устройство к ней. Айви увидела главную страницу сайта компании Фернвика, оформленную в сине-белых тонах. — Я админ и слежу, чтобы ничего не зависало, мешая клиентам тратить деньги. — Он замолчал, едва заметно повел бровью с серебристой штангой и все-таки добавил: — Ну и всяким по мелочи занимаюсь.

— Что-то мне подсказывает, что эти «мелочи» занимают основную часть твоего времени, — слегка раздраженно сказала девушка.

От осознания, что она опять купилась на безобидную внешность, Айви в очередной раз разочаровалась в себе. А на что, собственно, она рассчитывала?

— Если тебе понадобится отомстить начальнице, просто дай мне знать, — великодушно предложил Фаелан. Он слышал, как Айви возмущалась своим увольнением в разговорах с Фреей, и его позабавил ее способ решения проблемы, обернувшийся против нее самой. Оставленный Оливией засос на шее Айви уже успел потемнеть и зацвести желтизной, служа немым упреком всякий раз, когда она смотрелась в зеркало. — Вдруг она продает ношеные трусики? Я мгновенно найду любой компромат, если он существует.

Айви представила, как на бледных щеках начальницы расцветает стыдливый румянец, пока та, закусив губу, печатает объявление в тематической группе для извращенцев, и ее едва не передернуло. Она демонстративно отгородилась от Фаелана диванной подушкой.

— Я отказываюсь падать в эту кроличью нору вместе с тобой.

— Как будто я сам в восторге от должности гребаного санитара леса, — оскорбленно фыркнул он и отвернул от нее экран, словно одной фразой Айви вмиг лишилась его расположения. — Мне нравится находить лазейки в алгоритмах, а не ковыряться в чужом грязном белье. Знаешь, какие мерзости мне приходилось видеть? После такого ставят посттравматическое расстройство и назначают боевые выплаты. Вот живет себе оборотень, с виду абсолютно приличный — а его история поиска тянет на уголовное преступление.

Рассеянно поглаживая ворс бархатного чехла подушки, Айви окинула Фаелана новым взглядом. Теперь понятно, кто занимался сбором информации для Фернвика.

Парень водил по тачпаду, играя языком с кольцом в губе, и напоминал скорее смазливого киберспортсмена с кучей фанаток, чем продвинутого хакера.

«И как ему удобно без мыши?» — подумала она, а вслух спросила другое:

— Ты из Найтхол?

Парень перестал терзать сережку, шумно выдохнул, покосившись на нее, и, словно делая одолжение, протянул:

— Ага. Из простых.

— Тогда как ты попал в ближний круг Ноа?

Не отводя глаз от экрана, Фаелан ухмыльнулся себе под нос, и Айви поняла — история предстоит захватывающая.

— Мне было восемнадцать, когда я создал сайт для ставок на Бестиарум. Ноа вычислил меня, хоть это дорого ему стоило: мой цифровой след почти невозможно обнаружить, — голос Фаелана смягчился от ностальгии. — Однако вместо того, чтобы сдать меня полиции или похоронить в лесу, он взял меня на работу. Ну разве это не замечательная история знакомства?

— Да. Из тех, что не расскажешь внукам, — ехидно проговорила Айви. — А сколько тебе сейчас?

— Двадцать.

Значит, и правда почти ровесник Айзека. Поскольку Фаелан охотно делился деталями своей жизни, Айви вернулась к его недавним словам:

— Что значит «из простых»?

— Ну, смотри. — Он наконец оставил в покое тачпад и, забросив руку на спинку дивана, полностью сосредоточился на ней. — Не знаю, как принято у вас, но в Найтхол есть что-то вроде элиты. В основном к ним относятся те, кто вхож в дом Фернвиков. Этих оборотней связывает бизнес, кровь, большие деньги, — Фаелан сделал паузу, затем смазанно закончил: — Или какой-то личный интерес. А все остальные, вроде меня, просто живут под их крылом на землях клана.

Формально кланы жили одной большой дружной стаей, но рядовые оборотни зависели от верхушки. Вернее — от рабочих мест, которые те обеспечивали.

Несмотря на громкие лозунги, призывающие к объединению, два вида до сих пор существовали как бы параллельно друг другу. Обитая на одних и тех же улицах с людьми, оборотни обзавелись обособленной инфраструктурой: кафе, аптеками, учебными заведениями и, разумеется, предприятиями. Сферы влияния давно были негласно поделены. Каждый клан занял собственную нишу, охраняя ее границы так же ревностно, как и свои территории в лесу. Но чтобы развиваться в конкурентной среде, приходилось играть по правилам, которые установили люди. В итоге оборотни погрязли в политике и переняли извечный закон: деньги к деньгам.

Внутри больших кланов — вроде Найтхол или Фривинд — расслоение давно стало обычным явлением, хотя и противоречило самому волчьему естеству. До Завоевания единственной знакомой им иерархией являлась иерархия силы.

— Так значит, Ноа нравится находить неограненные алмазы и присваивать их себе? — сделала вывод Айви.

— Мне льстит такое сравнение, но я отношу себя к полудрагоценным камням, — рассмеялся Фаелан. Его ироничный тон заставил улыбнуться и Айви, а парень тем временем продолжил делиться бесценной информацией: — И, между прочим, не только в Найтхоле. Малх, например, из Рутлесса, а Гавейн — из Ашборна.

Она начинала сомневаться, что он вообще отдает себе отчет в своих действиях. Подобная болтливость перечеркивала слова Фаелана о том, как виртуозно он способен маскировать следы. Разве для этого не требуется дотошность? Придирчивый человек внимателен во всем. Она, конечно, умела внушать доверие, но не настолько же.

Однако всего одного факта из биографии Малха хватило, чтобы очертания его личности проступили из тумана.

Значит, Рутлесс. Это многое объясняло.

Про Ашборн — самое удаленное поселение оборотней — Айви знала мало, но дурная слава Рутлесса гремела повсюду. Этот молодой клан образовался прямо в черте города, а не на базе резервации, как остальные, и это обстоятельство определяло все. Под своим крылом Рутлесс собрал всех изгнанников: от нарушителей волчьих законов до одичавших.

Впрочем, чаще всего одно неизбежно перетекало в другое.

Укрощение считалось высшей мерой, к которой Патриархи прибегали лишь в крайних случаях. Чаще провинившихся просто изгоняли. На воле они становились проблемой Ночных охотников и, чтобы выжить, сбивались в группы, самой многочисленной из которых и стал Рутлесс.

Шрам Малха наверняка был отголоском его прошлой жизни. Возможно, его верность Фернвику измерялась вовсе не деньгами, как Айви предполагала ранее, а благодарностью. Чтобы вырваться из Рутлесса — этой гниющей бородавки на теле Нокса, — многие были готовы на все

Значит, Ноа стремился окружить себя личной свитой. Логичный шаг для любого лидера. Но зачем собирать чужаков?

Ближе всего оборотни подпускали членов родной стаи — отсюда семейные корпорации и формирование того, что люди называли династиями. Как вышло, что он принял изгнанников из других кланов и давал им столь.. деликатные поручения?

Внезапная трель дверного звонка заставила Айви вздрогнуть, оборвав нить рассуждений.

— Свои заходят без предупреждения, — нахмурился Фаелан, — а посторонних не пустила бы охрана внизу. Пойду проверю.

Он захлопнул крышку ноутбука, поднялся, и исчез в коридоре.

Айви тут же вскочила следом — она всегда отличалась беспокойным нравом, а теперь малейшая неожиданность заставляла ее подрываться с бешено колотящимся сердцем.

На первом этаже, в холле, располагался пропускной пункт, который в первый приезд она даже не заметила. Тогда Айви была настолько сбита с толку, что мечтала лишь забиться в угол и побыть в тишине. Но позже оценила внушительный вид дежуривших там альф: ни один чужак не смог бы пройти мимо них.

Фаелан вернулся не один. Айви узнала вошедшего прежде, чем гость успел представиться. Не дожидаясь приглашения, он прошел вперед, сразу обозначая себя хозяином положения, и остановился напротив.

Ей доводилось видеть полностью обмундированных Ночных Охотников, патрулирующих город, но на Хантере Фросте из формы были лишь графитовые брюки-карго и плотный лонгслив. Материал шуршал при движении, выдавая особую защитную ткань. Даже в облегченной экипировке Фрост выглядел собранно. И опасно. К его бедру крепилась кобура, но, помимо этого, мужчина был вооружен выученной располагающей улыбкой, которая совершенно не касалась глаз.

Напрасно Фрост напрягался. Он не пугал Айви.

Напротив, его сканирующий взгляд и человеческий запах, смешанный с едва ощутимым духом резины и чего-то химического, окутали ее спокойствием. Она была вовсе не против беседы с представителем властей. Пожалуй, закон оставался единственным, во что Айви еще верила и в чем надеялась найти защиту.

— Мисс Прайс. Я капитан Хантер Фрост, возглавляю третий тактико-штурмовой отряд Охотников. Зовите меня Хант. Я тоже буду звать вас по имени, если вы не против, — поставил ее перед фактом мужчина и протянул раскрытую ладонь.

Айви скользнула взглядом по эмблеме на его плече. Вышитый золотой нитью знак особого подразделения полиции Нокса был матовым — чтобы случайный блик не выдал Охотника во время ночного патруля. Внутри круга виднелся контрастный черный след от медвежьей лапы, обозначавший принадлежность Ханта к штурмовикам, отлавливавшим стаи одичавших. Какой-то шутник счел уморительным сделать их символом главного природного врага волков.

В ответ он задержал глаза на ее шее. Айви подавила желание втянуть голову и скрыть свой синяк и вместо этого ответила на рукопожатие. Оно было таким же уверенным и крепким, как и голос Фроста.

— Здравствуйте. Не против.

— Ноа не предупреждал, что ты заявишься, — не слишком вежливо вмешался Фаелан и вклинился между ними.

— А меня здесь всегда ждут. Мы с Ноа давние друзья. Вместе учились, — пояснил Хант для Айви. Из-за формы и типичной солдатской стрижки он походил на других Охотников, но она была в состоянии сложить два и два: вряд ли Фернвик учился в обычной школе, а значит, и Хант не так прост. — Остынь, дистанционный боец, — иронично бросил он Фаелану, не особенно впечатленный его решимостью. Несмотря на худощавое телосложение, парень возвышался над Охотником, но в физической подготовке очевидно уступал. — Ноа на переговорах, скоро поднимется. А мы пока начнем. — Хант вновь повернулся к Айви: — Я бы хотел поговорить с тобой.

Желваки Фаелана заходили от бессилия: перечить капитану и другу Ноа причин не было, но в нем взыграла естественная неприязнь оборотня — пусть лишь наполовину — к Охотнику. С вызовом он уселся на диван, неотрывно следя за Фростом и всем видом показывая, что не упустит ни слова

Они с Айви устроились друг напротив друга за кухонным столом.

— Я съехала из клана много лет назад, — сказала она, заранее выстраивая оборонительные баррикады от въедливых расспросов.

— Мне это известно, — кивнул Хант. — Но ты близко знакома с Малтагаром. Следствию было бы полезно узнать о нем больше — понять, что он за личность.

Говорить об отчиме Айви хотелось меньше всего, но отказать ему в логике было невозможно.

— Вы уверены, что малум — его рук дело?

— У нас нет прямых доказательств, — признал Хант. Айви почудилась скупая досада в его тоне. В поисках подтверждения она всмотрелась в глаза Охотника — редкого полуночно-синего оттенка. Сощурившись, он уставился в пространство перед собой, будто мысленно перечитывая рапорт, и принялся отрывисто излагать факты: — Они действуют через цепочку посредников. Реализация осуществляется на территории Рутлесс — и проще отыскать черную кошку в темной комнате, чем распутать их махинации. К тому же на клановых землях у нас связаны руки, — капитан поморщился. Если отношения с прочими оборотнями у Охотников были натянутыми, то к Рутлессу накопились личные счеты. Преступность там разрослась настолько, что представителям закона оставалось только не давать заразе распространяться дальше. — К счастью, наш оперативник обнаружил, что сами по себе гранулы являются уликой. Правда, снова — косвенной. Теоретически штуковины для их изготовления могут быть у кого угодно..

— Но это слишком дорогостоящее оборудование, и для обслуживания подобной линии нужны квалифицированные специалисты, — подсказала Айви.

Фрея уже говорила об этом. Тогда она не хотела верить и отчаянно искала доводы, чтобы опровергнуть подозрения. Теперь сил на отрицание не было. Она просто.. впитывала новую информацию.

— Вот именно. Но ни один судья не подпишет ордер на обыск корпорации уровня PH из-за каких-то шариков. Чтобы дать ход делу такого уровня, нужен весомый повод, — Хант досадливо качнул головой, сложив руки перед собой в замок. — И все-таки работать в плоскости Фривинда более перспективно. С виду «Price House» напоминает неприступную крепость, любые контакты с которой сводятся ко встрече на подвесном мосту, когда им нужно предъявить идеальную отчетность контролирующим органам. Но в любую систему закрадываются ошибки. И всегда есть те, кто способен их обнаружить.

В его голосе звучала легкая насмешка пополам с торжеством. Айви вскинула брови от непонимания. Хант многозначительно указал подбородком в сторону Фаелана.

— Неужели ты добрался до закрытой документации? — ошарашенно спросила девушка, обернувшись. Кажется, она сильно недооценила его способности.

— Зачем штурмовать крепость, когда можно заглянуть внутрь через черный ход? Мы не хотели наделать шума, поэтому я не лез на внутренние серверы, а вместо этого исследовал внешнюю экосистему, — ровным, почти скучающим тоном отозвался Фаелан, хотя по лицу было заметно, как он доволен собой. — Два года назад фабрика Прайсов планово обновляла оборудование. Старую линию для сферонизации списали как устаревшую. Ее должны были отправить на металлолом.

— Но не отправили, — догадалась Айви.

— Верно. Фирма, которая взялась за утилизацию, получила деньги, закрылась через неделю и испарилась.

— А аппаратура уехала прямиком на подпольное производство, — вновь перехватил повествование Хант, вынуждая ее повернуться к себе. И зачем Айви так неудачно села — спиной к гостиной и лицом к кухне? — Но пока мы не найдем это место и само списанное оборудование, Малтагару ничего не предъявить. Именно поэтому мы рискнули с Центром. Других вариантов просто не оставалось. Однако операция ни к чему не привела. Мы до сих пор не знаем, было ли само вещество изначально синтезировано в Центре или попало туда извне для дополнительных тестов. Является ли Малтагар инициатором этой схемы? Или он только поставщик сырья? — Мужчина замолчал, позволяя ей усвоить сказанное, а затем вернулся к тому, c чего начал: — Так какой он, Айви?

Хант оставался безупречно вежлив и располагал к себе, но гнул свою линию, не позволяя свернуть в сторону. Айви почувствовала себя добычей в когтистых лапах коршуна.

— Он.. альфа, — просто сказала она и слегка передернула плечами, словно сбрасывая взгляд Фаелана со своих лопаток. Кожа будто горела от его назойливого внимания.

Вполне исчерпывающее описание.

Хант кивнул и, не дав передышки, нанес следующий удар:

— Извини за личный вопрос, — произнес он, хотя в голосе не было и тени сожаления. — После гибели отца твоя мать сразу вступила с ним в... отношения?

«Среди оборотней подобное — обычное дело», — чуть не сорвалось у нее с языка, но это прозвучало бы как оправдание. К тому же кому, как ни Охотнику, знать их повадки?

Поэтому Айви заговорила отстраненно, неосознанно перенимая бесстрастную манеру Фроста:

— Малтагар стал вожаком нашей стаи. Ему перешло все, что принадлежало отцу. В том числе ответственность за нас. Но он решил присвоить себе мою мать. — Уродливая правда выплеснулась из Айви внезапно, точно желчь во время приступа тошноты. Она запнулась. Хант едва заметно кивнул, побуждая продолжать. Вероятно, ему приходилось видеть вещи гораздо хуже, и драма Прайсов была для него обычной рутиной. Осознание этого помогло Айви взять себя в руки. — В нем слишком много дикого.

Ее попытка вернуть беседе формальный тон была почти жалкой, но Хант ее подхватил.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Он жестокий. Грубый. Привык давить если не феромонами, то авторитетом или физическим превосходством. Не понимает слова «нет» и всегда идет напролом, — Айви все же не смогла скрыть отвращения к отчиму.

Животный принцип «уничтожь или умри» не раз выручал Малтагара в лесу, но для роли Патриарха его необузданность категорически не подходила. Он совершал одну ошибку за другой — и на посту директора по логистике и поставкам в «Price House», и в повседневной жизни. Именно поэтому его собственный отец когда-то выбрал преемником племянника, а не родного сына.

За это Малтагар ненавидел и самого Ирвина, и его детей. Если бы он признавал в омегах независимых личностей, он возненавидел бы и Фенрису. Но мать наказывали иначе.

Айви стиснула челюсти.

Некоторое время Хант изучал ее дышавшее напряжением лицо, словно взвешивая, готова ли она к следующему раунду.

— Малтагар применял к вам физическую силу? К тебе или к твоей матери? Может быть, к брату? Не это ли причина, по которой он жил с тобой, а не дома?

Он задал вопрос обыденно, словно зачитывал пункт из допросного бланка, скрывая за слоем холодного профессионального цинизма истинное отношение. Но Айви заметила его в глубине синих глаз. Будто муть на самом дне моря. Ей стоило усилий не отвести свои. Казалось, сквозь ее зрачки, как через портал в прошлое, Хант мог увидеть все, что вспыхнуло в ее памяти.

Покрытая синяками шея матери со свежими следами клыков, крепко сжатые губы и болезненно сверкающие глаза, смотрящие в пустоту.

Если бы миссис Стрикленд увидела, как выглядит настоящая метка сразу после того, как ее поставили, она никогда не поверила бы в ложь Айви.

Девушка моргнула, прогоняя наваждение.

Воспоминания настолько захватили ее, что только теперь она осознала, как много Фрост о ней знал. Значит, готовился. Мысль о том, что у копов было на нее досье, которое можно было бы изучить перед встречей, не внушала спокойствия.

— Он не бил нас, — ответила она, и ее голос прозвучал на удивление ровно. — Но контролировал каждый шаг. Моя жизнь была в его руках.

Уголки губ Ханта чуть дрогнули. Наверное, для следствия ее показания стали очередной деталью, вставшей на место. Домашний тиран, привыкший к контролю, посчитал себя выше закона. Классика.

Но для Айви это была не просто статистика, а ее жизнь.

— Ментальное насилие тоже оставляет шрамы. — Взгляд Ханта смягчился, но фраза прозвучала сухо и сдержанно, будто он повторял ее слишком часто и она давно потеряла эмоциональный заряд. Затем он покосился на Фаелана, который даже не пытался скрывать, что не подслушивает, и без перехода спросил: — Если тебе что-то нужно — мы обеспечим всем необходимым. Я имею в виду блокаторы.

Айви растерянно моргнула, пораженная тем, как легко он обо всем догадался. Однако тут же одернула себя. Фрост досконально изучил ее досье, а возможно, просто сопоставил факты и сделал единственный логичный вывод: как иначе она могла бы годами обитать среди людей, если бы не принимала блокаторы?

Парадоксально, что их изобрели именно в Центре анатомии и физиологии оборотней — там, где до недавнего времени работала Фрея. Изучая циклы омег, ученые обнаружили гормоны, отвечающие за привлекательность запаха, а заодно искусственно синтезировали угнетающий их ингибитор. К нему добавили компоненты, притупляющие рецепторы к феромонам альф. Но природу не удалось обмануть полностью: механизм подавления осуществлялся другими веществами, а овуляция все так же происходила дважды в год.

В итоге исследования свернули под давлением общественности. Лишать омег способности приносить потомство посчитали не только жестоким — это противоречило их естеству, — но и непрактичным. Однако формула просочилась к людям, заинтересованным в том, чтобы сделать поведение оборотней более социально приемлемым. Блокаторы полулегально прописывали в человеческих клиниках. Клановым омегам запрещалось их принимать, но в определенных кругах они пользовались спросом.

У Айви был внушительный запас таблеток, но жест Ханта тронул ее. Он не сотрясал воздух пустым сочувствием — вместо этого предложил реальную помощь.

Интересно, что бы он ответил, попроси она о более существенной услуге?

Например, забрать ее из этой квартиры.

Охотники точно помогли бы ей, будь Айви человеком. Вот только сколько бы девушка ни старалась вписаться в чужой мир, изменить биологию она не могла.

Глухая злость, которой Айви никогда не позволяла вырваться наружу, тошнотой подкатила к горлу.

— У меня все есть, — прохладно сказала она.

Но следующие слова Охотника заставили ее в один миг забыть о себе.

— Вы же переписываетесь с братом?

— Конечно, — Айви даже немного подалась вперед, боясь упустить хоть что-то.

— Не говори ему лишнего. И сама не расспрашивай. Его телефон могут контролировать, — повторил он то, что Айви уже слышала от Фернвика, и сделал паузу, размышляя. Спустя некоторое время мужчина добавил: — Было бы хорошо вам увидеться и поговорить лично..

— Я могу предложить ему? — тут же перебила она.

Конечно, это было ее самым первым порывом, когда брат объявился. Но Малх запретил проявлять инициативу — Малтагар вполне мог устроить засаду. Айви оставалось лишь ждать, когда Айзек сам позовет ее или хотя бы заедет за вещами. Но он вообще не касался этой темы — словно ничего не произошло, будто он никогда и не жил с сестрой в Роузвелли.

Ей даже из школы не позвонили уточнить, куда пропал ученик. Администрация контактировала с официальным опекуном. И когда классная руководительница, прежде державшая связь с Айви, все же набрала ее и озадаченно сообщила, что их мать забрала документы Айка, девушке пришлось сделать вид, будто она в курсе ситуации.

Айви убеждала себя, что Айзек просто не хочет давать отчиму повода вспомнить о ней. И это было более чем разумно. Но в голову лезло.. всякое.

Раньше они всегда были вместе, как попугайчики-неразлучники. Все изменилось слишком резко. Айви чувствовала себя абсолютно потерянной. Лишенный привычной нагрузки мозг рисовал жуткие сценарии того, как Айзек за считанные дни меняется под влиянием отчима. Фантазия доводила ее до состояния, близкого к помешательству.

К этому моменту Айви готова была пойти на все, лишь бы увидеть Айзека и убедиться, что он прежний.

— Ни в коем случае. На встречу вместо Айзека может заявиться кто угодно, — отрезал Хант. Айви чуть не щелкнула языком. Да сколько можно повторять одно и то же? Как можно небрежнее, стараясь ее не испугать, Охотник спросил: — Ты уверена, что общаешься именно со своим братом?

О да, она была уверена.

В течение дня Айк заваливал ее бессмысленными сообщениями о том, что он ел, и присылал ролики с неуклюжими животными с неизменной подписью: «Кто слил тебя в сеть?». Из ее знакомых так вел себя только он.

— Думаю, он просто защищает меня. Он прекрасно знает мое положение и не хочет, чтобы меня заперли в клане, — осторожно предположила Айви. — Мне кажется, он..

— Решил поиграть в шпиона? — подсказал Хант.

Айви чуть дернула плечом вместо согласия.

Она очень не хотела, чтобы Фрост возлагал на Айзека какие-либо надежды и втягивал в расследование — так же, как втянул Уинтеров. Они все-таки были взрослыми независимыми оборотнями, а вот Айзек перестал спать с ночником всего пару лет назад.

Хант принялся изучать их переписку в поисках зацепок. Вопросы, которые он задавал между делом, казались Айви совершенно хаотичными. Пока она пыталась разгадать его охотничью логику, пропустила момент, когда в глубине квартиры щелкнул замок двери одной из спален.

Но Фрея громко оповестила о себе еще из коридора:

— Ну и вонища! Здесь и без того дурно пахнет из-за найтхольских псов, но это уже никуда не годится. Человеческий запах можно использовать как химическое оружие.

В проеме она появилась одновременно со своими последними словами.

Чтобы не испытывать неудобств из-за ограничений в передвижении, Фрея перешла на ночной образ жизни. За окном вовсю светило солнце, а она только встала — но даже в огромной майке с чужого плеча, в которой спала, держалась с королевским апломбом. Айви невольно залюбовалась ею. Наконец-то подруга оправилась и снова стала собой.

Даже с Роури они пошли на мировую. Разве что Фрея осыпала брата зубастыми подколами и оскорбляла его достоинство чаще обычного, а он отвечал через раз, тем самым признавая свою вину.

Они вполне могли найти себе более подходящее убежище, но оставались с Айви, которая была условно свободна ровно до тех пор, пока не пыталась бежать. Ночью друзья отлучались по очереди: кто-то один всегда сторожил ее. И хоть Айви все равно мучила бессонница, она была благодарна им — в конце концов, это меньшее, чем они могли отплатить за то, что втянули ее в этот кошмар.

— Рад тебя видеть, дикая. Специально не принял душ после утренней тренировки, чтобы тебя порадовать.

Фрея поморщилась.

— Чтобы порадовать меня, ты мог просто не приходить, — сказала она и буквально проткнула Фаелана острым взглядом — так энтомолог вонзает булавку в букашку, прикрепляя ее к коллекционному панно. Нашла крайнего, впустившего Фроста в их общее пространство. Тот заметно стушевался, но глаз не отвел. Фыркнув, Фрея шагнула к подруге, собственнически опустила ладонь ей на плечо и обратилась к Ханту: — Где твой намордник? Не побоялся прийти в звериное логово без своих игрушек?

Одной из самых узнаваемых деталей экипировки Охотников была маска, закрывающая нижнюю часть лица. Грубая металлическая сетка переходила в плотный воротник — он защищал шею и сонную артерию от клыков.

Охотник смерил девушку долгим, оценивающим взглядом с ног до головы и растянул губы в усмешке.

— А тебе так не терпится поиграть со мной?

Айви могла бы поспорить, что Фрея закатила глаза.

— Не стыдно быть таким отчаявшимся? Или перевозбудился, потому что тебя впервые за год спустили с поводка при свете дня, а не для ночного рейда? — Она плавно переместила ладонь с плеча Айви на предплечье, мягко сжав его в знак поддержки, и лишь после этого отпустила. — Так почему без предупреждения?

— В смысле без предупреждения? — обалдел от такой наглости Фаелан, будто сам дожидался приглашения, прежде чем проникнуть в чужие секреты.

— А чему ты удивляешься? Этот Охотник научен расставлять силки. Фернвик точно захотел бы присутствовать, но при нем он не смог бы надавить на Айви так, как при тебе.

Со стороны Фаелана донеслось ругательство, за секунду до этого промелькнувшее в мыслях Айви — невысокого же мнения она об их способностях. Впрочем, Фрея была права. Она выболтала гораздо больше, чем хотела бы. Но, справедливости ради, и узнала больше, чем рассчитывала.

Судя по гневному стуку пальцев по клавиатуре, Фаелан принялся строчить Фернвику.

Но Фроста не волновало, что сюда вот-вот могли ворваться Гавейн или Малх или даже Ноа. Он расслабленно откинулся на стуле и указал на свою нашивку.

— Я нагрянул внезапно, только чтобы проверить, не скрываешь ли ты что-нибудь от следствия.

— Как бы я посмела? — Вкрадчивые интонации щурившейся на солнце сытой львицы намекали на приподнятое настроение Фреи. Еще недавно за такие намеки она могла и голову откусить. Гладкие волосы защекотали щеку Айви, когда подруга чуть склонила голову. — К тому же перед законом я невиннее новорожденного ягненка. Или что-то изменилось с нашей прошлой встречи?

Айви искренне жалела, что для взгляда на подругу ей придется буквально выкрутить шею. Что это за флюиды витали в воздухе? Этот агрессивный флирт был абсолютно в характере Фреи, но.. человек? Охотник?

— Мы вам не мешаем? — скептически спросила она, отмахиваясь от черных прядок.

— С публикой даже веселее, — отозвался Хант, продолжая смотреть только на Фрею.

— Кажется, с такими дивациями обращаются к психиатру, — подсказала та.

Он улыбнулся еще шире и доверительно сообщил Айви:

— Общение с мисс Уинтер — отличная тренировка перед тем, как отправиться отлавливать самых буйных одичавших.

Это было действительно забавно. Айви прыснула, не сумев сдержать смешок.

— Играешь с огнем, Охотник, — протянула Фрея.

— Да, есть у меня такая слабость. Но я всегда знаю, когда приходит время для тактического отступления. — Хант не торопясь поднялся и покосился на Фаелана. — Побереги пальцы, парень. Я сам загляну к нему.

— Считай это заботой о твоих голосовых связках. Они тебе понадобятся, когда придется молить о пощаде, — невозмутимо отозвался тот и захлопнул крышку ноутбука. Айви бы не удивилась, узнав, что он вел запись и теперь просто слил боссу ее краткое содержание, составленное нейросетью.

Хант лишь снисходительно хмыкнул, давая понять: его отношения с Ноа допускали подобные вольности. Их дружба все сильнее интриговала.

Развернувшись, он бросил прощальный взгляд на Айви:

— Приятно было познакомиться. Уверен, это не последняя наша встреча.

— Мне тоже, — ответила она, хоть внутри после беседы остался сложный осадок из эмоций, главной из которой было облегчение.

Слава Первоволчице, он наконец ушел.

Глава 11

Глава 11

Тяжелый кулак Малха пришелся в поспешно выставленный блок. Ноа отшатнулся, ощущая, как от удара застонали кости предплечья.

Под кожей разливалась лава, грозившая выжечь дотла, если не дать ей выплеснуться. Волк рвался на свободу, скалился, жаждал чужой крови — и Ноа переплавил эту ярость в кинетическую энергию для атаки: сжав челюсти, он обрушился на соперника шквалом ударов, с каждым выпадом разряжая скопившееся напряжение.

Но достать Малха не удавалось. Тот будто наперед знал следующие ходы: просчитывал траекторию и уклонялся еще до того, как движение успевало завершиться.

Кончики пальцев опалило жаром. Кожа натянулась, готовая лопнуть под напором когтей. Ноа волевым усилием остановил начавшийся переброс.

«Возвращайся на цепь, зверюга», — привычно осадил он волка.

Тот взревел, сопротивляясь дрессировке.

Когда-то отец направил все силы на то, чтобы выжать из способностей сына максимум, и растравил его звериную сущность до предела, подтолкнув Ноа опасно близко к границе, за которой маячило одичание. Жизнь в режиме вечной осады разума изматывала, но потеря контроля ничем бы не помогла. Ноа понимал это слишком хорошо — именно поэтому торчал в бетонной коробке тренировочного зала на минус втором уровне, раз за разом хватая волка за холку и зашвыривая обратно в темноту клетки.

Среди оборотней свирепая тяга к дракам только возвысила бы его, однако в смешанном Ноксе, где приходилось постоянно находиться под пристальным вниманием и контактировать с людьми, репутация отморозка была ни к чему. Малх помогал Ноа выпускать пар. Они сражались врукопашную, на пределе возможностей своей человеческой формы, но никогда не доводили до серьезных травм — нарушение этого правила приравнивалось к проигрышу.

Прервав серию ударов, Ноа отпрыгнул. Грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания, ноздри забило соленым потом, разогретой резиной покрытия и душными феромонами Малха, распаленного дракой. Зато назойливые мысли наконец заткнулись.

Они начали обходить друг друга по кругу.

Изуродованное шрамами лицо Малха ничего не выражало — только глаза скользили по телу Ноа, ловя микросигналы мышц. Они напоминали отполированный водой камень и матово отражали приглушенный свет ламп.

Чутье у него было запредельным. Неважно, результатом чего это было — врожденных способностей или непредсказуемой атмосферы, в которой Малх рос, — Ноа редко удавалось одержать верх, когда поединок шел по установленным им же правилам.

Но в этом и заключался смысл. Ему должно было быть сложно. Стоило разуму успокоиться, как тишину в голове тут же прорезал разъяренный рык. А пока Ноа ломал голову, как обхитрить соперника, он отдыхал от всего сразу — от текущих проблем, планов на будущее и волчьей злобы, сплетавшейся с его собственной. Весь мир сужался до простых стимулов и инстинктивных откликов на них.

Это было.. умиротворяюще. Для Ноа не существовало более понятного языка, чем агрессия — на нем он общался с детства.

Демонстративно оскалившись, но не выпуская клыков, он дернулся вперед. Малх на миг дрогнул, кажется, решив, что у него окончательно поехала крыша, но этого замешательства хватило, чтобы Ноа нырнул вниз и всем весом снес противника. Приложившись лопатками об упругий настил, большое тело проехалось по нему. Туго натянутые канаты помешали Малху вылететь за пределы ринга, перехватив поперек грудной клетки.

Ноа выпрямился и выдохнул через рот, будто ставя точку, затем подошел и подал руку поверженному противнику.

— Это было.. — начал тот, тяжело дыша.

— Нелепо. Но сработало.

Малх хмыкнул и перешагнул через ограждение. С его ростом это не составило сложности.

Из этого оборотня в принципе было трудно вытянуть больше пары слов, и Ноа ценил его умение молчать. Тишина стоила дорого.

Он вскинул руку, собираясь вытереть лоб тыльной стороной ладони в беспалой перчатке, когда Малх швырнул в него полотенце, а сам, набросив еще одно на плечи, двинулся дальше — к кулеру с водой.

Ноа поймал ткань на подлете. Обтирая влажные от пота лицо и шею, он обвел глазами полутемный зал. Серый бетон, пара кожаных мешков, стойка с гантелями и небольшой ринг посередине — вот и все оборудование.

Иногда Ноа задумывался, насколько этично было вытаскивать Малха из Рутлесса — этой выгребной ямы, на подпольных аренах которой тот ежедневно боролся за жизнь, — чтобы периодически избивать его в этой конуре?

Если это служило оправданием, гораздо чаще страдал он сам. Малх был первоклассным бойцом, а регламент их спаррингов не позволял Ноа воспользоваться преимуществами всеми доминирующего.

Со временем то, что начиналось как необходимая личная разрядка, разрослось до полноценной бойцовской лиги. Волчьи схватки под пологом леса были неконтролируемыми и жестокими, однако Ноа вовремя разглядел в дикости и вековом соперничестве между кланами коммерческий потенциал и создал пространство, где оборотни могли выплеснуть агрессию без лишних жертв. Благодаря их физическому превосходству над людьми, зрелище было одинаково увлекательным для всех — что подтверждала бешеная популярность Бестиарума.

Блуждающий взгляд зацепился за экран мобильного, оставленного на краю площадки, — тот мигал от входящих уведомлений. Нужно было срочно возвращаться в офис, раз его уже потеряли. Но сначала быстрый душ.

Тряхнув головой, Ноа cпрыгнул с ринга, подхватил телефон и обнаружил кучу сообщений от Фаелана.

Сначала шло эмоциональное вступление о том, что Фрост перешел все границы. Следом Фаелан каялся в своей несостоятельности, и губы Ноа тронула скептическая усмешка: он слишком серьезно воспринял задание вовремя сигнализировать обо всем, что происходит в квартире наверху; большего от него не требовалось. Периметр контролировал Гавейн — ему и влетит. Но спустя миг, когда альфа вчитался в выжимку записи разговора Айви с Охотником, приятное расслабление после боя как ветром сдуло.

Будто в издевку, на экране всплыло новое входящее сообщение: «Я собираюсь уезжать. Жду тебя в машине».

Пальцы Ноа сжали корпус телефона так сильно, что тот затрещал.

— Что-то случилось? — насторожился Малх, уловив изменения в настроении вожака.

— Фрост, — коротко бросил Ноа и, раздраженно сунув ноги в кроссовки, направился к лестнице. Лифт он проигнорировал — подняться нужно было всего на один уровень. Возле двери Ноа остановился и обернулся через плечо: — Иди наверх.

— Разве Гавейн не там?

— Нет. Надеюсь, он умер. Иначе не вижу оправданий тому, что он не на месте.

В разгар рабочего дня на парковке никого не было. Ноа сразу углубился в ряды машин. Вперед его вело обоняние: в здании, полном оборотней, запах Фроста выделялся так же сильно, как и его охотничий внедорожник на фоне семейных кроссоверов работников и представительских авто топ-менеджмента.

Умение двигаться бесшумно, в какой бы обуви и по какому бы покрытию Ноа ни шел, было чем-то врожденным. Он приблизился незамеченным и через опущенное стекло увидел профиль Ханта, подсвеченный сиянием планшета. Когда Ноа выдал себя, остановившись около водительской двери и перекрыв собой свет, Охотник вздрогнул и машинально потянулся к поясу.

Устройство дезориентации, или глушилка, выглядело как обычный черный цилиндр, и при включении издавало звуковую волну, безвредную для людей. Но у Ноа заныли уши от одного воспоминания о пронзительном визге. Ему доводилось попадаться патрульным в неположенных местах, и он знал, что по ощущениям акустический удар будто пронзал голову железным штырем. Такая временная дезориентация позволяла даже самому некомпетентному бойцу прицелиться и всадить в оборотня капсулу с транквилизатором. Или вольфрамовые пули — лишь они гарантированно пробивали прочные кости.

Узнав Фернвика, Хант отнял руку от глушилки и издевательски отсалютовал.

— Тебя сюда никто не звал, — припечатал Ноа.

— В следующий раз, когда не захочешь меня видеть, предупреди ребят на посту. А то они мне вслед хорошего дня пожелали, когда пропустили.

В его голосе не было ни намека на чувство вины, но, учуяв скрытую настороженность Охотника, волк утробно зарычал. Сколько бы Хант ни напускал на себя непринужденность, он понимал, что своей выходкой взбесил Ноа.

Хотя, справедливости ради, Фернвик сам стер для этого придурка все границы. Фрост был единственным человеком во всем Ноксе, кто мог заявиться в это здание как к себе домой — недостатки дружбы длиной в полжизни.

Они познакомились в старших классах колледжа Кингсли.

Как бы ни был высок авторитет Ноа среди сокурсников, подсознательно в нем всегда ощущали чужака. Человеческое стадо испуганно жалось к стенам, когда волк бродил по их ухоженному загону, однако тянулось к его статусу и хищной природе, пряча страх за вежливым презрением — с детства вращаясь в тех же высоких кругах, что и он, эти дети рано учились держать лицо. Не то чтобы хищнику требовалось расположение добычи, но отец оплачивал обучение с конкретной целью: Ноа должен был обзавестись полезными связями. Именно поэтому он поступил в Кингсли сразу после начальной школы — пока отличался не так сильно.

До того как трещина между ним и одноклассниками превратилась в пропасть, Ноа успел перебросить через нее канаты. К тому моменту, как инициация произошла, за ним прочно закрепилась репутация того, к чьему мнению прислушивались и чьего общества искали, но с кем неизменно держали дистанцию.

Все изменилось, когда Хантер Фрост приземлил свою человеческую задницу на соседний стул.

С нездоровым азартом он совал пальцы в пасть новоиспеченного зверя, проверяя остроту его клыков. Может, просто с детства знал, кем станет, и не упускал шанса потренироваться на доступном симуляторе. Но подобное отсутствие инстинкта самосохранения явно выходило за пределы нормы.

С тех пор Хант ничуть не изменился и продолжал регулярно испытывать терпение Ноа. Только благодаря своей выдержке за все эти годы он так и не перегрыз ему горло. Впрочем, сегодня он был как никогда близок к этому.

Обойдя машину злым размашистым шагом, Ноа рванул на себя пассажирскую дверь, сел в салон и захлопнул ее с такой силой, что внедорожник качнулся на рессорах.

— Я бы выдрал тебе кадык и заставил его сожрать, — неестественно ровно на фоне едва затихшего грохота произнес Ноа, — но тогда ты не сможешь ответить: какого волчьего хрена ты приперся?

Хант свернул информационный портал, который изучал до прихода Ноа, не спеша вернул планшет в держатель и, лишь убедившись, что тот надежно закреплен, развязно отозвался:

— Заявляться без приглашения — моя работа. Нас этому в Академии учат.

— Начнем с того, что твоя работа — гонять одичавших, — оборвал его Ноа.

— А чем закончим?

Задав вопрос, Хант скосил на него глаза, оценивая степень гнева.

Внутри Ноа как раз поднялась горячая волна, которая — он знал наверняка — вскипела в зрачках расплавленным золотом. Скулы стянуло, губы сжались в линию. Малейшее движение мимических мышц послужило бы сигналом для детонации. Однако после очередного сеанса с Малхом он прекрасно держал себя в руках.

— Ты должен был проведать ее и убедить воздержаться от необдуманных решений. Не было никакой нужды мучить девчонку расспросами. Тебе известно куда больше, чем ей, — размеренно, будто разъясняя умственно отсталому, произнес Ноа.

— Она была ничуть не против немного со мной поболтать, — легкомысленно заявил Хант, помолчал, будто вспоминая, и, хмыкнув, покачал головой. — Мне показалось, мое общество ей гораздо приятнее вашего. Без обид.

По разделяющей их с сущностью полупроницаемой мембране прошла рябь. Волк был в ярости. Подавив желание выбросить Фроста из машины, Ноа процедил:

— Она бы сразу передумала, узнав, что ты не имеешь никакого отношения к делу малума и что ей пришлось вывернуть душу наизнанку перед каким-то случайным типом со значком Охотника.

Хант занимал довольно высокое положение в подразделении, но к работе оперативно-следственного отдела, раскрывающего преступления, отношение имел косвенное. Иногда он участвовал в допросах как силовая сторона, добывая улики под хруст ломаемых костей. Не более того.

Официально делу малума так и не дали ход — кто-то наверху старательно тормозил его развитие, несмотря на то, что зараза основательно пустила корни в городе. Хант вписался в расследование на чистом энтузиазме. Своими глазами он наблюдал зарождение эпидемии и называл вещи своими именами еще когда во властных структурах отказывались их замечать.

Другими словами, капитан Фрост имел столько же права лезть в душу Айви, сколько и сам Ноа.

— Не тебе уличать меня в подлости. Ты похитил ее и держишь взаперти. — Он откинулся на подголовник и опустил ладонь на бедро. Всего за миг Хант мог вынуть пистолет и всадить капсулу с транквилизатором в Ноа. Вряд ли движение было осознанным — скорее, мышечная память хорошо обученного бойца. — Я не удивлен, что вы с твоим волком так перегрелись. Она очаровательна, а ведь я даже не ощущаю этих ваших феромонов. — Повернув голову, Хант посмотрел на альфу в упор: — Но давай без лицемерия.

Плечи Ноа напряглись. Все сказанные Фростом к этому моменту слова заполнили салон подобно природному газу в предельной концентрации — невидимому, лишенному запаха и готовому рвануть от любой искры.

Хант был одержим малумом. Ради него он уже не раз нарушил должностные обязанности, ведомый собственным кодексом чести, — и не Ноа упрекать его. Допросить Айви Прайс было абсолютно логичным шагом. Он и сам поступил бы так же в любой другой ситуации и с любой другой омегой. Но Фернвиком владел инстинкт.

Он диктовал, что важнее учесть все новые переменные и разобраться в изменившемся раскладе, чем прессовать перепуганную девчонку, которая к тому же покинула клан много лет назад и не владела актуальной информацией.

Чистый расчет.

«С небольшой примесью двойных стандартов», — подсказал внутренний голос Ноа едким тоном Ханта.

Головой альфа понимал, что его чувства принадлежат волку и что от разговора Айви не рассыплется, но звериная природа требовала оберегать ее от любых угроз — в том числе и от ментального давления опытного костолома.

Он спрятал бы ее надежнее, чем в высотке в центре города, однако глупость Уинтеров и неведение самой девушки, которое Ноа всеми силами стремился сохранить, связывали руки. Все было проще, пока она считала себя пленницей. Ноа казалось, он готов принять на себя роль злобного дракона, если это помешает принцессе разгуливать по охваченной пламенем войны территории.

И Фрост тоже был частью этого замысла. Силой своего охотничьего внушения он должен был уберечь Айви от опрометчивых шагов — вроде этой безумной поездки в Люпус-Хилл. Но предпочел своевольничать на чужой территории, а затем беспардонно задел этот рудимент в душе Ноа, которому давно следовало бы отсохнуть за ненадобностью, — его совесть. Но ее деликатный зов заглушил рев пламени гнева.

— Уинтеры притащили к ней мое бездыханное тело и втянули во все это дерьмо против воли. Мне жаль ее, — сухо произнес он и даже не соврал.

Глядя на это хрупкое создание, реагирующее на его присутствие панической дрожью, которую, как она полагала, никто не замечает, Ноа вспомнил, что способен испытывать сострадание.

Пожалуй, это было основной эмоцией, которую сам Фернвик, а не его волк, питал к Айви. Почетное второе место занимало замешательство.

— И она будоражит твои альфа-инстинкты? — вкрадчиво подсказал Хант.

— И это тоже, — не стал отрицать Ноа. Признать это было так же естественно, как согласиться с тем, что у него есть пульс. — Но еще сильнее меня будоражит, что теперь Айви вне досягаемости Малтагара.

Этот ответ полностью удовлетворил Ханта, и луч прожектора в его глазах, настроенный на улавливание несоответствий, наконец погас.

— Тогда пусть твои инстинкты обратят внимание и на то, что она на грани. Зная ее историю, держать эту девушку под замком просто жестоко. — Ожидая реакции, он смотрел на Ноа, но тот промолчал, вполне прозрачно давая понять, что тема закрыта. Но праведный законник никак не унимался: — Когда ты собираешься ее отпустить?

Обычно Ноа нравилась въедливость Фроста, но не когда она была направлена на него самого. А еще говорят, что у людей нет инстинктов.

Вместо того, чтобы прорычать «Не лезь, куда не просят», он небрежно произнес:

— Когда момент будет подходящим. — Ноа действительно собирался это сделать, что бы там себе ни думал его волк. Он все распланировал. — Я вызволю ее брата и отправлю их обоих за границу..

Отвлекающий маневр сработал безупречно: Хант тут же забыл об Айви.

— Я не буду способствовать похищению несовершеннолетнего, Фернвик.

— Ты там что-то говорил про лицемерие? — Ноа брезгливо дернул плечом, подразумевая неофициальное следствие Фроста. — Остынь. Это наши внутренние разборки. И ты закроешь на них глаза. Охотники отлично умеют следовать законам избирательно.

Осевшая на корне языка после сказанного горечь была связана с желчностью тона, а не с генетической памятью о личных счетах с полицией.

— Как видишь, закрывать глаза на некоторые вещи я так и не научился, — Хант зло прищурился, задетый за живое. Обостренное чувство справедливости — крайне неудобная черта для того, кто каждый день сталкивается с изнанкой Нокса. Ноа был уверен: однажды этот праведный огонь выжжет его друга дотла, не оставив и горстки пепла. И в следующий момент Хант только подтвердил, что его ориентиры окончательно размыло: — К тому же у нас есть способ покончить с этим быстрее. Тогда не придется никого красть, а за решеткой окажутся те, кому там самое место.

Скрежет зубов Ноа был слышен, наверное, в его офисе на двадцатом этаже.

— Хочешь загреметь под трибунал? Потому что он не подумает дважды, прежде чем сдать тебя тому, кто предложит больше. Ты совсем перестал думать о последствиях, Фрост. Забудь об этом.

— А какие у тебя еще варианты? Мы в абсолютном тупике, — вспылил Хант.

Он и правда был загнан в угол. Или, вернее, сам себя туда загнал — ведь никто не заставлял его этим заниматься.

Впрочем, как и Ноа.

Но теперь дело малума обрело для Фернвика совсем иное значение, и действовать следовало еще осторожнее, чем раньше.

— Фаелан продолжит искать зацепки.

— Именно этим я и занимался, когда допрашивал Айви Прайс! Искал зацепки, — свирепо доказывал Фрост и в запале ударил по рулю ладонью. — Как бы в Фривинде ни относились к омегам, она жила с Малтагаром под одной крышей и должна знать..

— Ее там собирались продать, как мясо, тому, кто больше предложит. Что она должна была знать? — ледяным тоном уточнил Ноа, и Хант запнулся. От знания повадок оборотней зачастую зависела его жизнь, но некоторые вещи Фрост не мог осознать в силу своего человеческого происхождения. Многие вещи. И сегодня Ноа в очередной раз в этом убедился.— Если ты еще не понял: твоим бойцам не придется соскабливать твои внутренности с этого коврика только потому, что ты мой друг детства. Плевал я на твой малум. Пусть хоть все люди в этом городе передохнут от него. Важно другое, — Ноа вполне осознавал, что его уносит, но позволял этому случиться: — Тебя настолько ослепило твоей навязчивой идеей, что ты наплевал на мое доверие. Я велел успокоить ее, а не вгонять в еще больший стресс, но ты поступил по-своему и делаешь вид, что все нормально.

В ходе тирады он распалялся все сильнее, однако резко замолчал, почувствовав, что по горлу поднимается глухое рычание.

Несмотря на то, что черты лица Фроста обострились, надо отдать ему должное: он не шелохнулся, ощутив присутствие сущности, хотя в таком состоянии Ноа мог обойтись с ним хуже, чем с тем альфой из Фривинда.

— Тебя больше бесит, что я пошел против твоего приказа или то, что я в принципе разговаривал с Айви? Она же на блокаторах, чего ты с ума сходишь? — пытаясь постичь то, чего никогда не ощущал, Хант делал только хуже.

Не в силах больше смотреть на него, Ноа рванул ручку и хлопнул дверью, лишив волка возможности откусить Охотнику голову.

Уже направляясь к лифту, он услышал низкий рокот двигателя. Когда тот затих вдали, Ноа провел ладонями по лицу, надавив на глазные яблоки. Порой он мечтал вернуться в прошлое и от души вмазать себе за то, что решил выручить друга по старой памяти и увяз в трясине этой истории.

Когда именно произошла та самая развилка, которая завела его в эту точку? В тот день, когда Фаелан нарыл информацию о разработке в Центре вещества для инициации, и Ноа поддался сентиментальным чувствам, решив помогать Ханту? Или в момент вербовки Фреи Уинтер? Или позже, когда стало известно, что мета и малум — это одно и то же? Не важно. Но точкой невозврата стало мгновение, когда над головой сомкнулись серо-голубые воды взгляда Айви Прайс.

Они стали первым, что он увидел, очнувшись после проникновения в Центр, и с того мига все окончательно вышло из-под контроля.

Дело было даже не в ней самой — мало ли вокруг него привлекательных омег? — а в его полнолунном волке, который сдурел от ее запаха.

Хант со своими нравоучениями мог катиться в бездну, но в одном он был прав: держать ее запертой он не имел права. Это противоречило здравому смыслу, однако физиологическое притяжение туманило разум.

Необходимость считаться с инстинктами раздражала, мешая быть таким эффективным, как следовало. Но кто лучше него защитит ее? Отдать ее Фросту и его Охотникам? Хант в очередном праведном порыве был готов пойти на сделку с преступником — что, если он и Айви сделает разменной монетой?

Ноа втянул ее в это. Он чувствовал ответственность — и за нее, и за ее брата.

Проникновение в Центр изначально было рискованной затеей, но кому, как не ему, знать, что риск всегда пропорционален выгоде. Для того чтобы прижать Фривинд, вещества было недостаточно. Добыть малум можно где угодно, что Фрост и сделал, наведавшись в Рутлесс и отыскав его по старым каналам Малха. Другое дело — документация о секретных исследованиях меты, физические и химические свойства которой оказались точно такими же, как у добытого наркотика. От такого не отмахнешься. Но сколько бы Фаелан ни шерстил внутренние сервера, так и не нашел ничего конкретного: такие вещи не принято вносить в систему. Затем и Фрея подтвердила, что отчетность велась на бумажных носителях. У них не было вариантов, кроме как наведаться в Центр.

Расписанный по секундам план должен был полностью вывести Фрею из-под подозрений. Однако они недооценили местную систему безопасности. А также то, на что способна сестра ради защиты брата.

Ноа поморщился, вспомнив вой сигнализации, и вышел на двадцать пятом этаже. Бросив взгляд на дверь соседней квартиры, он вошел в ту, в которой поселился с тех пор, как все закрутилось.

Погоня отпечаталась в памяти сменявшими друг друга вспышками боли и ярости. Преследователи выдавливали их к шоссе: подобный метод обычно использовали Охотники, гоняя оборотней в их привычной среде обитания. Но сотрудники охраны PH прибегли к нему, поскольку лес вокруг территории фабрики и Центра был проходим для их машин, и в панике убегающие волки были легкой мишенью. Чтобы ориентироваться в темноте и не терять в скорости, Ноа приходилось то и дело перебрасываться. В один из таких моментов он все-таки столкнулся нос к носу с одной из рыскающих по лесу фривиндских шавок. В глазах ублюдка вспыхнуло узнавание, но даже винтовка в руках не спасла его от Ноа, который без колебаний свернул ему шею.

А затем он вырубился.

Ноа понятия не имел, сколько прошло времени. Уловив сквозь небытие запах сухоцветов, он за загривок выдернул себя из тьмы. По венам все еще курсировал адреналин от погони, и альфа был готов тут же вступить в схватку. Но вокруг оказалась уютная гостиная, а вместо полных ненависти глаз полоснувшего его по ребрам альфы Ноа встретил растерянный взгляд омеги.

На одно страшное мгновение он полностью утратил власть над сущностью, поэтому был благодарен Уинтеру за своевременное вмешательство.

Однако от признательности не осталось и следа, когда Ноа настигло осознание. И как они додумались заявиться к ней?!

Кровь бросилась в голову, феромоны облепили девушку, словно вторая кожа, причиняя явный дискомфорт — только это и заставило мозг включиться. Невероятным усилием воли он ослабил натиск, хоть ощущать омегу в своей зоне влияния оставалось критически важно для ломившегося в осознанную часть разума волка. Не выпуская Айви из поля зрения, Ноа начал расспрашивать Роури о произошедшем.

Разговор помог снизить интенсивность реакции сущности.

Пока Айви обрабатывала его бок — которому на самом деле требовались только время и регенерация, — Ноа боролся с желанием коснуться ее. Рассудок трещал по швам, пытаясь уложить тот факт, что она находится на расстоянии вытянутой руки, и одновременно на ходу перекроить стратегию действий. В конце концов Ноа уехал, приставив к дому на Мапл-лейн своих альф для наблюдения.

На следующий день выяснилось, что личность Ноа действительно не раскрыли. Роури тоже мог остаться неузнанным, однако они с Фреей исчезли вместе и предателями объявили обоих.

Ноа был готов помочь Уинтерам выехать из страны, однако до этого так и не дошло: любопытный мальчишка Прайс запутался в силках — и все снова полетело в пасть к Одичавшему.

Бросить парня на растерзание амбициям Малтагара Ноа не мог. Это значило бы оставить за спиной кровавый след, способный привлечь хищников. Чтобы лично оценить обстановку изнутри, Ноа пришлось импровизировать. Поскольку он производил спортивную экипировку под собственной маркой, визит в Люпус-Хилл под предлогом обсуждения новой витаминной линии стал идеальным прикрытием — Малтагар не упускал шанса обзавестись полезными связями.

В логове Фривинда Ноа совершил, возможно, самый необдуманный поступок в своей жизни. Оставалось только предполагать, какая за ним последует цепная реакция, но он ни о чем не жалел и был готов к последствиям.

Мышление Ноа напоминало алгоритм квантового компьютера, который с огромной скоростью обрабатывает все вероятности и выбирает наиболее подходящую. Высокая скорость отклика позволяла мгновенно пресекать импульсы сущности. Вечный самоконтроль и необходимость держать себя в рамках неизбежно повлияли и на характер. Если бы он хоть на мгновение снял руку с рычага, этот паровоз сошел бы с рельсов и потянул за собой слишком много жертв. Иногда бешеная тварюга жаждала вцепиться в чью-то глотку в самые неподходящие моменты. Совещание. Публичное выступление. Секс.

Результатом жесткой дрессировки явилось умение мастерски сохранять лицо при том, что внутри все кипело. Благодаря этой маске с ним еще хотели иметь дело, пусть и не считали приятным собеседником.

Но сейчас ничего не получалось.

Взбудораженный и раздраженный, в течение дня Фернвик трижды вызверился на Ронана — худшего лучшего друга и партнера по бизнесу — и трижды не извинился. Но даже окончание работы не принесло облегчения: очередная головная боль Ноа явилась к нему в кабинет, когда стемнело.

— Где тебя носило? — спросил он, как только дверь бесцеремонно отворилась.

Шаги замерли, и тогда Ноа поднял глаза от монитора. Гавейн, который явно собирался что-то вывалить на него прямо с порога, захлопнул рот. Впрочем, недовольство во взгляде вожака не испугало альфу, и он уверенно двинулся дальше. Наглец даже не потрудился вынуть руки из карманов.

В офисной обстановке его растянутая майка и спортивки выглядели почти оскорбительно. Сам Ноа в синих джинсах и белой футболке тоже мало походил на типичного руководителя. Но до конца рабочего дня он хотя бы оставался в сером пуловере с воротником на молнии — теперь тот, забытый, валялся на спинке стула для посетителей.

Гавейн без лишних церемоний переместил его на стол для брифинга, уселся и заговорил со своей обычной хрипотцой — как после долгого молчания:

— Мы с Уинтером прогулялись. — Ноа вскинул бровь, побуждая продолжать. — Пересеклись в городе с его дружком, — Гавейн фыркнул, мысленно вернувшись ко встрече. — Цыплята моей сестры способны соображать быстрее, чем этот Брин.

Не стоило и уточнять, не попались ли они кому-нибудь на глаза, иначе его бы здесь не было. Поэтому Ноа спросил другое, не менее важное:

— Ему можно доверять?

— Уинтер считает, что да.

— Мне важно, что считаешь ты.

Гавейн страдальчески вздохнул и расплылся на сиденье, всем видом показывая, каких трудов ему стоит терпеть Роури Уинтера, а затем пожаловался:

— Его светлую башку ни на секунду не посетила мысль, что этот Брин мог притащить за собой хвост и схватить его прямо в кофейне. Но пронесло. Они оба одинаково недалекие. Неудивительно, что подружились.

— По делу что-то есть?

Серая сталь глаз Гавейна заметно потемнела даже в свете ярких офисных ламп. Запустив пальцы в короткие темные волосы и взъерошив их до самого лба, он выдохнул, раздув щеки, и произнес:

— Уинтерам отвели роль крайних, чтобы переключить внимание. Малтагар растравливает ненависть к ним, но благоразумно не затрагивает тему, почему золотые детки вдруг предали клан. Те, у кого есть хоть капля мозгов, улавливают диссонанс. Но молчат. По больше части потому, что ничего не понимают.

— То есть ничего нового, — заключил Ноа, мгновенно теряя интерес к вылазке Гава и Роури.

— Наши собственные сведения куда надежнее, — кивнул альфа. — Но напрашивается вывод, что молодняк не в курсе родительских махинаций. У этого Брина тоже серебряная ложка в заднице, как и у Уинтера, и бедолага был близок к истерике.

То, что в схему с малумом втянут лишь ограниченный круг старых псов, не было новостью. Ноа даже мог назвать пару имен — вот только без доказательств они ничего не стоили. Это хождение по кругу выводило из себя, поэтому он переключился на другие насущные проблемы.

Ноа уставился на Гавейна тяжелым, немигающим взглядом. Пришло время для вразумляющего внушения. Ему не нужно было вставать или повышать голос — Ноа просто позволил мембране между разумом и зверем на секунду истончиться. Офис мгновенно затопило подавляющими феромонами. Гавейн мгновенно уловил смену настроения: он рефлекторно выпрямился и точно наставил бы уши, будь они у него в человеческой форме.

— Пока ты прохлаждался, нас беспрепятственно посетил Фрост, — обманчиво спокойным тоном произнес Ноа. — Тебе есть что сказать по этому поводу?

Челюсти Гавейна упрямо сжались, по радужкам пронесся алый отблеск, но он тут же подавил своего волка, признавая правоту вожака.

— Я облажался. — Он не собирался прикрываться тем, что с Айви оставались Фаелан и Фрея, и Ноа это оценил.

Из всех трех его близких друзей Гавейн был самым бестолковым, но самым преданным.

— Если планируешь выкинуть подобное еще раз — заранее ищи тех, кто потом будет развеивать твой прах. Или зарывать кости, — Ноа медленно откинулся на спинку кресла, но призрачная рука его подавления продолжала лежать на затылке Гавейна. — Оправдываться будешь в Последнем пристанище перед Первоволком, а не передо мной.

— Понял, — с трудом кивнул Гавейн. Движение вышло резковатым. Только получив ответ, Ноа ослабил хватку. Выбравшись из-под ментального пресса, Гавейн тут же недовольно проворчал: — Знаешь, если бы ты ввел Айви в контекст хоть немного, все было бы гораздо проще. И мне не пришлось бы охранять ее дистанционно. Хоть бы радионяню выдал, — он осклабился, но у Ноа не было настроения для шуток — тем более таких тупых.

— Я приказал держаться подальше, потому что ты не умеешь следить за языком.

— Разве я заслужил твое недоверие? — как-то по-детски оскорбился Гавейн, что совсем не вязалось с его откровенно бандитской внешностью, и Ноа все же улыбнулся.

— Дело не в секретах, а в том, что у тебя напрочь отсутствуют тормоза.

— Так значит я могу с ней общаться? — альфа проигнорировал упрек, его глаза азартно блеснули.

От подобного энтузиазма волк Ноа предупреждающе оскалился. Но сам он сухо обронил:

— Если она захочет.

Гавейн посмотрел прямо на него, и через зрачки Ноа отчетливо видел стремительный бег его мыслей.

Этот оборотень напоминал подожженную сигарету: старый добрый табак успокаивал нервы и вызывал желание докурить до самого фильтра, лишь бы удержать это чувство подольше, но стоило зазеваться — обжигал пальцы. Первобытная дикость внутри Гава была его главным парадоксом: она вынуждала его беспрекословно подчиняться вожаку и чтить иерархию, но вместе с тем делала абсолютно неуправляемым.

И он в очередной раз это доказал, предложив:

— Один щелчок клыков — и половина наших проблем решена.

На мгновение Ноа лишился речи. Гавейн смотрел прямо на него и не дрогнул, даже когда молчание затянулось. Лишь уголок губы чуть дернулся.

Тогда Ноа пораженно рассмеялся, покачав головой. Только этот мерзавец мог произнести подобное ему в лицо.

Идея Гавейна была не менее бессмысленной и безрассудной, чем то, что навязывал ему Хант, и обе одинаково претили ему.

— Один щелчок клыков и правда решил бы множество моих проблем. Щелчок на твоей шее.

— Неужели ты правда собираешься просто отпустить ее? — упорствовал Гавейн. Он даже подался вперед, опустив локоть на стол Ноа. — Как альфа может отдать то, что принадлежит ему? Не важно, что кто-то считает, что..

Впервые Фернвик видел, как он смешался. Только за эту заминку он простил ему то, что тот лез не в свое дело. Тем не менее развивать тему не собирался. Он блокировал ее даже мысленно, прекрасно зная, сколько опасных пластов она вскрывала.

— Свободен, Гав.

В голосе Ноа лязгнул металл.

Гавейн замер, взвешивая, стоит ли нарушить прямой приказ. На его лице отразилась сложная смесь непонимания, обиды и осуждения, но вековой инстинкт подчинения все же взял верх. Он медленно убрал локоть со стола, выпрямился и, не проронив больше ни слова, направился к выходу, выразив свое отношение тем, что на прощание едва не сорвал дверь с петель.

В наступившей тишине Ноа откинулся на спинку кресла и устало потер переносицу. Он многое отдал бы, чтобы в мыслях тоже воцарилось молчание, но праведные бредни Ханта и кровожадные волчьи идеи Гавейна продолжали звучать в голове, перекрикивая и обгоняя друг друга и закручиваясь в бесконечную спираль.

Стремясь заглушить их стуком клавиатуры, Ноа заставил себя вернуться к таблице с логистикой поставок в магазины. Он насильно вникал в столбцы цифр, возвращая себе потерянное равновесие.

И как только Ноа показалось, что он снова владеет собой, его будто толкнули изнутри. Руки замерли над клавиатурой. Боль пришла так резко и ошеломляюще, что перехватило дыхание. Вязкая и ноющая, она принялась раздражающе курсировать по телу, не позволяя сосредоточиться и определить, где находится ее источник.

Единственное, что он четко осознавал: она была чужой.

Конечно, Ноа не впервые ощущал недомогания Айви. Иногда, когда она злилась, или боялась, или радовалась, он чувствовал ее эмоции, как фантомную конечность, которую тяжело, но возможно игнорировать. Однако ее боль никогда не выдерживал. Это случалось не очень часто, но всякий раз он не мог найти себе места. И сейчас его ощущения были в сотню раз интенсивнее, чем обычно. Паника захлестнула так стремительно, что границы размылись, и он уже не мог разобрать, кому она принадлежит.

Остаток здравого смысла еще пытался вернуть его к стратегии «держись подальше» и вынуждал действовать цивилизованно. Варианты были. Позвонить Малху. Поручить охране проверить пентхаус. Или самому набрать номер Айви — после той памятной ночи он раздобыл его.

Но теперь, когда их с Айви разделяло пару этажей, алгоритмы окончательно заклинило. С молчаливого согласия Ноа волк перегрыз провода, питающие его квантовый компьютер, и все кубиты мгновенно сколлапсировали, выдавая единственный верный ответ.

На ходу придумывая хоть сколько-нибудь правдоподобную отговорку, он поднялся из-за стола и направился к двери.