Элинэй помнит все

Пролог

Я очнулся посреди улицы. Перед глазами плыло. С трудом заставив себя сесть, я постарался осмотреться.

Слабые фонари освещали асфальт, на котором я не помню, как оказался. Прохожие столпились вокруг меня так, словно я был музейным экспонатом на выставке. Люди пятнами сливались в единое целое, от этого кружилась голова.

Я хотел спросить, что происходит, но слова застряли в горле и я не смог их из себя выдавить. Хотелось пить и есть, но у меня при себе ничего не было, а чувство слабости и беспомощности окутывало с каждой секундой после пробуждения. Чтобы хоть как-то отвлечься от этих ощущений, я посмотрел на нечто, лежащее перед собой.

Сфокусировав взгляд, я разглядел в этом «нечто» человека. Он лежал на спине и не двигался. Мне показалось, что он и не дышал вовсе, просто безвольно распластался по асфальту, который казался мне мокрым. Странно, не похоже, чтобы был дождь. Люди стояли встревоженные, но без зонтов и дождевиков.

Одежда на мне неприятно липла к телу. Я хотел рукой ее оттянуть, но в нос ударил резкий запах крови, а на языке появился металлический привкус. Я замер.

Откуда на мне кровь?

Гул машин сливался с разговорами толпы, которая, кажется, становилась все больше. Я осмотрел себя на наличие ран, но не обнаружил ничего с ними связанного. Оружия при мне тоже не было, а значит, я не убийца.

Наверное?

Я не знаю, жив ли человек, лежащий передо мной, не знаю, кто я вообще и как тут оказался, и разбираться с этим было страшно.

Кто-то закричал. Я зажмурился и закрыл уши руками. Приглушенно, очень плохо, но все равно расслышал сказанные кем-то в ужасе слова:

– Он мертв!

Так быть не должно. По крайней мере, это было первым, что пришло мне в голову после этих двух слов.

Сюда наверняка вызвали полицию, а на мне кровь убитого. Если я не сбегу отсюда – стану главным подозреваемым и жизнь в тюрьме не покажется мне курортом. Я, наверное, ни разу там не был, но совсем не горю желанием попробовать себя в роли заключенного.

Я не хочу быть убийцей.

Придется остаться здесь, но тогда меня задержат и станут допрашивать, а я ничего не знаю. Я ничего не видел, мало что помню и не понимаю, откуда на асфальте в нескольких метрах от меня труп человека, которого я вижу впервые. Такие показания никого не устроят.

Шум дороги отвлек меня от душевных терзаний и рассуждений. Сине-красное мигание и вой сирены заставили сжаться. Стало холодно, и я обхватил себя руками, в которых появлялось странное жжение. На помощь я не рассчитывал, потому что предполагаемому убийце вряд ли помогут.

Чем ближе был звук, тем страшнее мне становилось и хотелось бежать. Однако сил на это у меня не было, да и я одергивал себя, напоминая, что побег – бесполезная затея. Оставалось только ждать и надеяться на лучшее.

Полицейские вышли из машины. Двое, кажется, если зрение меня совсем не подводило, пошли к неподвижному телу, и один направился ко мне. На вид ему было лет тридцать. Глаза и волосы у него были темные, а ростом намного выше меня, даже при условии, что я сидел на холодном и окровавленном асфальте.

Только он хотел что-то сказать, как мое тело сковало острой болью. Я поджал губы и зажмурился, стараясь не закричать. Внутри все горело, а руки щипало, как от ожога крапивой. Дыхание сбилось, будто я пробежал далекую дистанцию.

– Больно? – только и спросил полицейский, вместо того, чтобы официально представиться.

Я сдержанно кивнул, шумно выдохнув.

Последовал кашель и я прикрыл рот рукой. Когда меня отпустило, я убрал руку и посмотрел на нее. Крови стало больше.

Моя ли это кровь? Или это по-прежнему была кровь убитого? Полицейский ничего мне не сказал, тяжело вздохнул и дал какие-то указания остальным. Я ничего не понял, потому что пытался справиться с усиливающейся болью, которую становилось сложнее терпеть.

Последнее, что я запомнил перед тем, как отключиться – собственный крик.

Лепесток 1. Незабудки

Я очнулся в неизвестной комнате на мягкой кровати. Из света была только лампа на столе, на котором стоял маленький календарь.

Первое апреля. Хотелось бы, чтобы все происходящее было шуткой, но, кажется, я вполне реальный, а значит и все остальное тоже.

Я попробовал сесть, но притупившаяся боль вернулась, и я со сдерживаемым стоном лег обратно. Стоило притвориться спящим, но уже было поздно что-то предпринимать. Меня заметили.

– Привет! Добро пожаловать в уют и безопасность Сориелов! – услышал я женский голос. Судя по всему, девушка была не на много старше меня, а может даже и младше. Она сидела возле кровати на стуле и что-то читала.

Я боялся заговорить, потому что не помнил звучание собственного голоса. Казалось, я и вовсе забыл, что такое слова и как их произносить. Вместо поддержания диалога, я продолжал смотреть в потолок.

– Лучше обойтись без резких движений какое-то время. Тебе ничего не угрожает, можешь расслабиться.

«Неужели ей совсем не страшно?» – подумал я, все же посмотрев на незнакомую девушку. Ее длинные черные волосы отливали синевой. Карие глаза внимательно меня изучали, а на губах у девушки играла легкая улыбка. Смело с ее стороны оставлять у себя дома возможного убийцу с улицы.

– Уже допрашиваешь свидетеля? – послышался другой, мужской голос. Его я узнал не сразу, но потом вспомнил, где его слышал. Это тот самый полицейский, который подходил ко мне, когда я очнулся на мокром асфальте.

Кашель поднял новую волну боли. Я не смог сдержать слез. Всхлипывая, я сел, а через мгновение почувствовал, как меня взяли за руку. И тут понеслось.

Перед глазами замелькали образы неизвестных мне людей. Возраст и эпохи сильно отличались друг от друга. Пятый образ – девушка, сидящая передо мной.

Я одернул руку и все образы пропали. Осыпались как разбитое стекло. Мне показалось, что все снова залито кровью. На левой руке показалась надпись:

«past lives. Don't forget me».

– «Прошлые жизни. Не забывай меня», – прочитала девушка, а затем спросила: – Сколько ты увидел?

Я показал раскрытой ладонью «пять».

– Пятая – та, что сейчас?

Я кивнул.

– Безумно интересная способность. Совпадает со значением цветка на руке – незабудкой.

На правой руке правда были незабудки. В том месте, где у меня все очень жгло. Девушка хотела прикоснуться к моей руке снова, но я сжался, не подпуская к себе.

– Все хорошо. Такое пока не повторится. Я позже тебе объясню. Сейчас я хочу унять твою боль, – она протянула ладонь в ожидании ответа.

Я, пытаясь успокоиться, с опаской протянул ладонь в ответ. Я не заметил, как девушка пересела на кровать. Не заметил, что теперь она находится ближе, чем пять минут назад, но, как только чужое тепло коснулось ладони, я почувствовал, что хаос внутри меня стихает. Наверное, это тоже было что-то вроде «способности». На самом деле я не совсем понимал, о чем идет речь, но послушно кивал и как мог, отвечал на вопросы.

– Тебе холодно? – озадаченно спросила девушка, имени которой я до сих пор не знал. Она бережно перебирала мои волосы, от этого действия меня трясло. Наверное, поэтому она и задала этот вопрос.

Я отрицательно покачал головой.

– Ему страшно, Найт.

– Он поэтому не разговаривает?

– Вероятно. Как бы ты поступила на его месте? – спросил полицейский.

– Понятия не имею, – ответила девушка.

Они родственники? Сориел – это фамилия? Кем эти люди друг другу приходятся? В голове строился рой вопросов, но я не спешил искать на них ответы. Прикосновения постепенно перестали вызывать дрожь, боль отпустила тело, и я хотел сосредоточиться на этом этапе.

– Я закончила. Тебя еще подержать за руку или отпустить?

Я показал один палец на свободной руке, имея в виду первый вариант.

– Давай познакомимся, как полагается? – кивнув, предложила незнакомка.

Как полагается, я не знал, но, вероятно, она хотела узнать, как меня зовут. Мне было бы неплохо узнать самому свое имя, а заодно и имена этих незнакомых мне людей. И желательно научиться говорить.

Я кивнул и она продолжила:

– Меня зовут Найтли Сориел. Мне двадцать лет, и я могу лечить людей. Мой цветок – ромашка, – она указала на надпись на левой руке, в которой было сказано: «Лечение. Недуг исцели». На правой руке были ромашки. – Попробуй представиться ты. Достаточно имени, фамилии и возраста. При тебе не было никаких документов, поэтому эту информацию можешь знать только ты.

Я нервно кусал губы, все еще продолжая молчать.

– Ты боишься заговорить или не хочешь? – решила уточнить Найтли.

Я указал на первый вариант, снова показав один палец.

– Попробуй, она не отстанет, – посоветовал полицейский. – Для облегчения задачи представлюсь и я. Сайер Сориел, тридцать лет, старший брат Найт. Мой цветок – пижма. Надпись на руке: «Защита. Зло изгони». Я могу легко узнать правду, как бы сильно человек ни пытался ее скрыть.

Пересилив себя, я начал подбирать в памяти подходящие слова. Информация обо мне словно была вырвана из основной массы памяти, однако что-то похожее осталось. Я вспомнил, как меня дразнили, называя девчонкой из-за первого слога имени, поэтому я представлялся только вторым.

– Нэй, – испугавшись собственного голоса, сказал я. Меня снова затрясло.

– Дыши. Давай поговорим еще? Чтобы ты привык.

Я кивнул.

– Какая у тебя полная форма имени? – Найтли с интересом и удовольствием задавала вопросы, при этом стараясь не давить на меня. Я поерзал на кровати, но все-таки сказал:

– Элинэй. Моя фамилия Ситтерс. Мне…Восемнадцать лет, кажется.

– Да ты младше меня! – удивилась Найтли, оборачиваясь к Сайеру: – Он верно помнит, что ему восемнадцать?

– Все, что он сейчас говорит – правда, – ответил Сайер на вопрос сестры. Видимо, проверяют меня, чтобы определить, какой уровень доверия я заслуживаю.

– Почему я здесь? – спросил я.

– Сай сказал, что ты точно не можешь быть убийцей. Есть прямые к этому доказательства, но тебе сейчас будет сложно это воспринять. Ты сильно истощен способностью и вдобавок подхватил простуду. О твоих родственниках ничего узнать не удалось, поэтому ты останешься здесь на неопределенное количество времени, пока, как минимум, не восстановишься.

– Что будет потом?

– Поможешь с расследованием, – пожал плечами Сайер, смотря на меня. У него были такие же, как у Найтли, карие глаза, а волосы немного светлее – темно-каштановые. – Раз при тебе не было ни документов, ни ключей от дома, то остается только начать жизнь с чистого листа.

– Вы уверены, что я…Безопасен?

Найтли удивленно посмотрела на меня, а потом звонко рассмеялась.

– Эли-нэли, мой брат никогда не ошибается. Когда тебе станет лучше, я все объясню, и ты поймешь.

«Эли-нэли». Я не помню, чтобы меня так когда-то называли. Найтли произнесла это мягко и безобидно, мне стало тепло. Настолько, что я попробовал улыбнуться.

– Понравилось?

– Да.

– Значит, буду всегда тебя так называть! – весело решила она. – А теперь, тебе надо поесть!

Я согласно кивнул.

Найтли оставила меня на несколько минут, а затем вернулась с подносом, на котором стояла тарелка с супом. Я с восторгом и ожиданием гипнотизировал ее взглядом, пока Найтли не поставила поднос мне на колени.

– Домашнее, – с гордостью объявила Найтли. – Сама с душой готовила. Приятного аппетита!

– Спасибо, – я взял ложку в левую руку и собрался приступить к трапезе, но меня задержали удивленные взгляды Сориелов.

– Ты левша? – спросил Сайер, первым придя в себя после увиденного.

– Наверное? – вопросительно ответил я.

– Тело помнит все, – поучительно сказала Найтли. – Если первой откликнулась левая, значит левша. Тебя, скорее всего, не переучивали.

– Это плохо?

– Не то что бы, – отмахнулась она. – Просто левшей у нас считают посланниками чего-то зловещего, вот и переучивают всех подряд, якобы это поможет снизить риск возникновения всяких преступников, злодеев и тому подобных.

– Выходит, я все же злодей? – захотелось взять столовый прибор в правую руку, но Найтли остановила мой порыв.

– Ты особенный, а в эти сказки я не верю.

– Преступниками могут быть и правши, – добавил Сайер. – Метод переучивания используют из-за статистики, в которой показано, что левшей проклятье ликориса поражает чаще, что и побуждает их к плохим вещам.

– Сай! – возмутилась Найтли. – Зачем сейчас?

– Я лишь внес небольшую ясность. Подробности расскажешь сама.

Заметив, что я уже почти отказываюсь от еды, Найтли переключилась на меня:

– Ешь, давай, а то остынет.

Я обрадовался как ребенок, когда попробовал что-то съедобное спустя столько времени. Улыбка на лице возникла сама собой. Я то и дело смотрел на Найтли и Сайера, которые наблюдали за моей реакцией.

– Эли-нэли, тебе понравилось? – спросила Найтли, когда я отставил пустую тарелку в сторону.

– Очень! – довольно ответил я.

– Приятно слышать, – она улыбнулась и забрала поднос. – Тебе бы поспать, если хочешь. Правда, насчет качества сна я не уверена, но если потревожит боль или что-то еще, я и Сай будем рядом.

Сайер кивнул, подтверждая слова сестры.

Я был уверен, что не смогу сомкнуть глаз в ближайшие несколько часов, но ошибся. Тело просило отдыха, и я сдался, поддавшись внезапной усталости.

Два человека случайно наткнулись на беду – я и тот, кто при моем пробуждении оказался мертв. Мы друг друга не знали, видели первый раз в жизни, и все же мне показалось ужасно несправедливым, что с ним так жестоко расправились.

Или с нами обоими?

На моих глазах, словно молния, пронеслись три человека в красных одеждах. Двое из них в одно мгновение совершили непоправимое – убийство. Я, не успевший и шага сделать, оказался впечатан в асфальт третьим. Воздух из легких вышибло, и я закашлялся.

На одежде убийц были цветы, живые, будто приросшие к ней за несколько лет. Алые, являющие саму смерть и тесно с ними связанные – ликорисы. Их ни с чем нельзя спутать и они очень ярко отпечатались в голове перед тем, как мне снова и снова пытались что-то сделать. Я никак не мог понять, что именно, а когда ответ оказался ближе протянутой ладони – я почувствовал, что падаю.

Я распахнул глаза, но вместо пола почувствовал тепло. Пытаясь сообразить, что происходит, мне удалось расслышать тихое: «Успел» и, кажется, свое полное имя. Значит, это Сайер.

Отлично, он как раз мне и нужен.

Не дождавшись, пока Сориел старший усадит меня на кровать, забыв про приступ боли, который был спровоцирован кошмаром, я спросил:

– Меня хотели убить проклятием ликориса?

– Элинэй, это лучше обсудить позже.

– Сайер, прошу вас, это важно!

– Оставь формальности, – он все-таки смог добиться того, чтобы я сел на кровать. – Ты не на допросе и не в участке, а у меня дома. Почему тебя это так взволновало?

– Значит, правда? – выдохнул я, но тяжесть от этих слов легла на плечи и скрутила все внутри плотным узлом. Тело горело, а боль связывала и ограничивала в движениях, но даже так, я должен был узнать хотя бы что-то.

– Способность Найт указала на клиническую смерть. Убийцы, совершив задуманное, скрылись, но проклятье ликориса на тебя не подействовало, иначе ты бы умер мгновенно.

– Но тогда откуда временная смерть? И как я смог сам вернуться к жизни?

– Внутреннее кровотечение и переломы, а спасла способность, – послышался сонный голос Найтли из темноты, от чего я вздрогнул. – Эли-нэли, тебе что-то приснилось?

Я рассказал им все, что видел. Меня трясло, а противный кашель, сопровождающийся болью в груди, не давал нормально дышать.

– Эли-нэли, я тебя обязательно вылечу, обещаю, – Найтли одной рукой сжала мою ладонь, а другой бережно гладила по голове. – Мы разберемся, и я отвечу на каждый твой вопрос.

Слышать это было приятно и страшно одновременно. Мы ведь друг другу никто, но Сориелы полны решимости спасти меня и дать возможность жить дальше новой жизнью, иной судьбой. Будто ее можно так легко переписать и обратить против всего плохого.

Я лег на кровать, Найтли, сохраняя небольшую дистанцию, легла рядом. Дышать стало легче, и жар стих, и я мысленно этому обрадовался. Однако засыпать я не решался, продолжая разглядывать потолок, который был абсолютно чист и бел.

– Боишься? – тихо спросил Сайер.

Найтли уже спала, так и не выпустив моей руки. Я поразился этому ее умению так легко засыпать.

– Да, – признался я. – Немного.

– Элинэй, нет того совета, что смог бы развеять твои сомнения, потому что одного совета будет мало. Впереди неизвестность и это пугает, но раз мы взяли тебя к себе, то несем ответственность за твою жизнь. И к чему бы ни привело наше с тобой знакомство, это будет опыт для нас всех.

Почему-то его слова заставили меня улыбнуться.

– Спасибо, – сказал я, вспомнив, что так и не поблагодарил их за помощь, которую они оказали в самый нужный момент.

Лепесток 2. Ликорисы

– Эли-нэли, сегодня тебя ждет полноценная экскурсия по дому Сориелов! – радостно сообщила Найтли, пока я сонно тер глаза, пытаясь не зарыться в одеяло с головой. Найтли бесцеремонно не позволила мне этого сделать, дернув одеяло на себя. – Давай, вставай! Нам еще обязательно нужно выслушать Сая!

Я неохотно сел на кровати, пытаясь прогнать сонливость. Сегодня был «особенный день» – так его назвала Найтли еще недели две назад, пока я болел. Она тогда объявила, что покажет мне дом полностью, как только я смогу уверенно передвигаться по комнате и доходить без проблем до ванной. С учетом частых приступов боли это было сложно, но вот сегодня настал тот самый день, когда я чувствовал себя гораздо лучше. Найтли не могла не воспользоваться этой возможностью. Более того, свой план она изложила еще вчера, заметив изменения моего самочувствия.

Так что пора начинать «особенный день».

Без труда я привел себя в порядок. Найтли нетерпеливо ждала, когда я освобожусь и уделю ей время. В какой-то момент я стал к этому привыкать. Или же проще было сказать, что мы привыкали друг к другу? Сайер часто на работе, поэтому мы с Найтли были предоставлены сами себе.

– Ты скоро?

Вместо ответа я открыл дверь, растерянно глядя на Найтли.

– Не все сразу, – понимающе улыбнулась она. Нетерпение испарилось, словно его и не было. – С тобой и твоим отражением в зеркале все нормально. Пойдем?

Я кивнул, доверившись одному только ей известному маршруту.

Зеркала стали для меня временной трудностью, с которой я изо дня в день пытался бороться. Какое-то время я боялся смотреть на себя и отказывался заходить в ванную только по этой причине. Сайеру пришлось временно убирать зеркало, а после ставить его на место, потому что Найтли сказала, что так не пойдет.

– Тебе нужно привыкнуть к своему отражению так, как ты привыкал к голосу.

Тогда она попросила меня закрыть глаза, довела до ванной, поставила напротив зеркала и на счет три попросила посмотреть на самого себя. Я бы не боялся, но судьба и здесь распорядилась так, как ей хотелось – воспоминания о собственной внешности были утрачены.

Пришлось создавать новые.

Тот день отпечатался в моей памяти так, будто он стал наскальным рисунком. Заезженной пластинкой или вечной кассетой. Меня накрыла паника, когда в зеркале на меня посмотрели голубые глаза, а из каштановых волос выбивались иного цвета пряди. В первые секунды мне показалось, что это седина, но, сморгнув слезы и приглядевшись, я заметил голубой оттенок. Роста я оказался среднего, такого же, как Найтли, а по телосложению я больше походил на ветку дерева. Хрупкую и тонкую. Мне не понравилось.

Я тогда отвернулся, и Найтли долго пыталась меня успокоить. Что-то мне объясняла, гладила по спине. Я не помню, что именно она мне говорила, но сказанные ею слова тогда действительно мне помогли. Сейчас же я реагирую не так ярко, но все еще не могу привыкнуть к своему внешнему виду. Каждый раз, когда я смотрю на себя, я теряю связь с реальностью. Меня уносит в неизвестное пространство, а вернуться из него удается не сразу, иногда только с помощью Найтли или Сайера. Зачастую нетерпеливость Найтли именно в этом и заключается – она нервничает, если меня долго нет.

– Куда мы идем? – спросил я, продолжая следовать за Найтли.

– В комнату, которую я называю кладовой. Сай считает, что с ней надо что-то делать, поэтому я взяла ее под четкий контроль.

Я озадаченно посмотрел на нее, и Найтли поспешила пояснить:

– Сай не любит, когда что-то пустует без дела, поэтому я организовала эту комнату под свои нужды.

Она открыла дверь и зашла, а я так и остался стоять, пока Найтли не потянула меня за собой. Осмотревшись, я с трудом смог бы назвать комнату кладовой. В ней стояло несколько стеллажей, которые были аккуратно заполнены всем подряд. Один из них был полностью занят книгами, второй – вязанием, третий – шитьем, а четвертый – медицинскими принадлежностями и лекарствами. Пусть комната была и небольшой, но устроено все уютно и красиво.

– Это похоже на библиотеку, аптеку и мастерскую одновременно, – восторженно сказал я, подходя к книгам. Мне хотелось к ним прикоснуться, но я не решался. Найтли, заметив мое замешательство, сказала:

– Ты можешь делать здесь все, что хочешь.

Все еще неуверенно я взял несколько книг, которые особенно понравились. Написаны они на знакомом мне языке, а значит я из этой страны. Наверное.

– Как называется этот город? – спросил я, когда мы вышли из кладовой.

– Амалин. Он назван в честь первооткрывательницы Амалии Лэйн, которая обнаружила появление у людей способностей и внесла огромный вклад в их изучение, – важно пояснила Найтли.

– Про проклятие ликориса узнал другой человек? – зацепился за тему я.

– Да, дальний родственник Лэйн.

Я улыбнулся.

– Интересное совпадение.

– Ну, у нее много последователей, – пожала плечами Найтли. – Роберт Лэйн лишь стал одним из них. Но область с ликорисами не настолько хорошо изучена. К тому же подключилась полиция, потому что теперь это не просто проклятие, а целая организация, совершающая убийства.

– Сколько лет это продолжается? – мне страшно услышать ответ, но почему-то казалось, что я должен это знать.

– Восемнадцать.

Столько, сколько мне сейчас.

– Мне было два года, когда это только началось! – оживленно продолжила Найтли. – А Сайеру было двенадцать. Он уже понимал, что в городе что-то не то. Меня, когда я подросла, никуда одну не отпускал.

Я бы тоже не стал рисковать родными. Сейчас я не уверен, есть ли они у меня.

Пройдя по коридору мимо комнаты, в которой временно жил я, мы остановились у другой двери. Найтли открыла ее и сказала:

– Это моя комната. Обычно тут творится настоящий кошмар, но ради тебя я решила привести ее в приличный вид.

– Бывает настолько плохо? – удивленно спросил я. В голове почему-то не рисовалась картина полного бардака в комнате пусть беззаботного, но явно трудолюбивого человека.

– Далеко не так, как ты себе это представляешь, но, тем не менее, да. Комната, бывает, выглядит хуже, чем ты видишь сейчас.

Кровать заправлена одеялом. На столе и полках над ним лежали тетради и книги. Кажется, учебники. Я подошел ближе и с интересом принялся изучать надписи на корешках. Все они были связаны с медициной.

– Ты учишься на врача? – спросил я, обернувшись к Найтли.

– Да, – кивнула она. – Но сейчас я не хожу в колледж из-за возросшего уровня опасности в городе. Раньше убийства случались не слишком часто, и я все-таки уговаривала Сая отвозить и забирать меня с учебы. Но в последнее время многое изменилось.

– А школы и детские сады?

– Как и многие студенты, дошкольники и школьники не посещают образовательные организации. Взрослые беспокоятся за безопасность своих детей, а потому некоторые школы и сады пришлось даже временно закрыть. Работу, конечно, никто не отменял, но большинство жителей Амалина приняли решение переехать в другой город.

– Туда, где безопасно, – понял я.

Найтли кивнула и мы вышли из комнаты.

– В комнату Сая мы не пойдем. У него там скучно и совсем нечего смотреть, – весело сказала она, остановившись посреди коридора. – На втором еще вот окно есть, мы его редко открываем и это, пожалуй, все, что о нем можно сказать. Но экскурсия еще не окончена – добавила Найтли, развернувшись в сторону лестницы. – Теперь нас ждет первый этаж!

Когда мы начали спускаться с лестницы, Сайер, стоя у входной двери в легкой куртке, вместо приветствия сообщил сестре:

– Тебя слышно во дворе.

– Не ври, – Найтли сложила руки на груди, но потом резко опустила и повернулась ко мне: – Эли-нэли, не верь тому, что он обо мне говорит.

– Хорошо? – растерянно сказал я.

Быстро показав мне кухню и уютную гостиную, Найтли бодро сказала:

– А теперь к обсуждению недавних событий! Сад покажу потом!

Резкие перемены давалась мне с трудом. Судя по тому, с каким сочувствием и пониманием на меня посмотрел Сайер, ему когда-то это было знакомо.

Найтли говорила много. Мне казалось, что у нее бесконечный словарный запас, который никогда не заканчивался, и даже если она не могла подобрать какое-то слово, она тут же находила десяток синонимов для более точного описания. У меня такого красноречия не было. То ли из-за того, что со мной произошло, то ли из-за моей немногословности в принципе.

– Найт, – мягко остановил сестру Сайер и она, договорив, переключила внимание на брата. Убедившись, что он может говорить, Сайер обратился ко мне: – Во всю историю происходящего тебя впутывать я не буду, но коротко поясню. Ты уже знаешь, что тебя едва не убили, но убийце это полностью не удалось, потому что у тебя иммунитет на проклятие ликориса. Само проклятие не является врожденным. Оно, как и способности, появляется в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет.

– Почему так поздно? – спросил я.

– Это статистика Амалии Лэйн. Конечно, это все условно и где-то все же существуют исключения, но многие придерживаются именно этих данных.

Найтли терпеливо молчала, не перебивая брата. Я удивился ее выдержке. Вот пятью минутами ранее она не могла остановиться, а сейчас сидит и спокойно слушает. Невольно я на нее засмотрелся, но заставил себя сосредоточиться на словах Сайера, который продолжил:

– Проклятие работает словно яд. Оно отравляет душу и тело человека, склоняя его к преступности и убийствам. Вылечить его невозможно. Любой, кого попытаются коснуться проклятые – не выживает. Тем не менее, среди проклятых это, кажется, не распространено. Они друг друга могут свободно касаться.

– Я первый случай не проклятого человека со способностью и иммунитетом?

– Да. Кроме того, ты левша. Эта статистика была создана последователями Амалии Лэйн. По ней сделали вывод, что левши чаще подвергаются проклятию ликориса, чем правши. Однако, как я уже говорил, это не исключает того факта, что правши от этого не страдают.

– Те, кто подвергся этому проклятию… – я пытался правильно сформулировать вопрос, но вышло не так, как я хотел. – Они объединяются в какую-то группу? Совершают массовые…Убийства?

– Не все. Большинство действительно предпочитают одиночную преступную деятельность, но есть среди них и те, кто объединяются в некую организацию, которую мы и пытаемся выследить и обезвредить.

– Скорее всего, те, кто напали на тебя тогда, из нее и были, – добавила Найтли, поймав мой блуждающий по комнате взгляд. – Одиночки не настолько умелые, потому что их никто не обучает. С организацией все усложняется. Оттуда проклятые выходят готовыми мстить и убивать.

– Звучит очень страшно, – поежился я. – А что с расследованием?

– После повторного осмотра места совершения убийства мы ничего не нашли, – вздохнул Сайер. Кажется, его это разочаровывало. – Затем прочесали весь район, и, как ты можешь догадаться, тоже безрезультатно. Сейчас активно занимаемся и расследованием, и поиском организации.

– Того человека и правда убили проклятием, да?

– Да. После осмотра тела экспертиза показала, что все травмы указывают на проклятие ликориса.

– А как отличить эти травмы от обычных? – спросил я.

– Повреждения от проклятия чаще всего внутренние, – пояснила Найтли. – Ликорисы разрывают сердце человека, едва получая контакт с телом. Остальное – побочный эффект.

– Я могу чем-то помочь? – вспомнив слова Сайера о помощи в расследовании, продолжил я. – Я…я здесь официально?

Сайер лишь едва усмехнулся, а вот Найтли заливисто рассмеялась. Сидя на стуле, я едва с него не упал, нервно раскачиваясь и желая провалиться куда-нибудь от неловкости.

Пощадив мои чувства, Найтли все же пояснила, перестав смеяться:

– Ты дома по официальным бумагам. По истечению их срока тебе разрешат остаться здесь уже не как свидетелю, а как обычному человеку. Тебе даже документы заново оформлять начали, так что все хорошо.

– Но я ведь почти ничего не назвал, – удивился я. – Как обо мне узнали остальную информацию?

– В базе данных о тебе сохранилась какая-то часть, – вернулся в разговор Сайер. – А помочь ты сможешь своей способностью и памятью, которая у тебя работает иначе. Хотя, конечно, не только этим.

– Иначе?

– Твоя способность позволяет тебе видеть прошлые жизни человека, их количество и ту, которую человек проживет сейчас. Еще у тебя есть иммунитет к проклятью, вызванный, вероятно, именно способностью, а значит то, что ты умеешь на данный момент – далеко не весь твой потенциал. Расследование может помочь раскрыть твои навыки и понять себя, а заодно решить проблему. Взаимовыгодный обмен.

– Я ведь не умею ею управлять, – смутился я. – За все время способность больше не проявлялась.

– О, это легко исправить! Я буду тебя обучать! – бодро заявила Найтли. – Мои прошлые жизни ты уже видел, Сай часто на работе. Тебе будет проще сконцентрироваться на том, что появляется регулярно, а не менять обстановку каждый раз.

– А если не получится?

– Эли-нэли, что на настрой? – она покачала головой. – Конечно, у нас получится! Иначе и быть не может!

– Не переусердствуйте, – предупредил Сайер нас обоих.

– Если ты так боишься, можем при тебе, хоть сейчас попробовать, – хмыкнула Найтли, а я напрягся.

– Подожди, сейчас?

– А почему нет? – она посмотрела мне в глаза, а я быстро их отвел. – Эли-нэли, давай попробуем!

По интонации Найтли и взгляду Сайера я понял – это был не вопрос.

– Ладно, – сдался я. – Только я ничего не умею. Тогда случайно вышло.

Она не спешила брать меня за руку, но попросила сесть поближе. Напротив друг друга.

– Расслабься телом и сосредоточься головой, – поучительно сказала Найтли. – Нужно объяснить себе, что это не опасно, но немного волнительно. Показать, что тебе это нужно именно в этот момент. Не думай о том, получится ли у тебя или нет. Действуй.

– Я понял, – как можно увереннее ответил я.

Я сделал глубокий вдох. Немного посчитал в голове, задержав дыхание. Выдохнул, опустив плечи. Почему-то захотелось закрыть глаза, и я поддался этому желанию, не сопротивляясь. Отпустил ткань штанов, за которую так отчаянно хватался, и перешел к самому главному – убеждению себя в том, что это не опасно.

Вот эта часть оказалась, пожалуй, сложнее, чем первая, но я посчитал, что справлюсь. В голове промелькнули воспоминания об увиденных жизнях Найтли и первом моем впечатлении. Это было страшно. Это было неожиданно. И все же мне хотелось попробовать увидеть это иначе. Осознанно, смело.

По рукам разлилось тепло, и я открыл глаза. И надпись, и цветы засветились голубым. Я вспомнил, что у Найтли при использовании способности, они вспыхивали белым, а значит, так и должно быть.

– Начало положено, – одобрительно кивнула Найтли, протягивая свою ладонь. – Теперь проверим, как пойдет дальше.

Я кивнул тоже и коснулся ее ладони своей. Образы прошлых жизней мгновенно начали являться одна за другой, будто я смотрю фильм. В этот раз деталей было больше и они стали четче, но по длительности каждый фрагмент из жизни не занимал и минуты. У пятой он был дольше всех. Потом картинки медленно расплылись, возвращая меня в реальность.

Я моргнул несколько раз и посмотрел на Найтли, мельком обратив внимание на свои руки. Голубое свечение пропало, наверное, сразу после того, как трансляция жизней закончилась.

– Для первой осознанной попытки очень даже хорошо, – похвалила меня Найтли, поглаживая по голове. – Есть куда стремиться, но, – она обратилась к брату: – Ничего выходящего за рамки мы не сделали. Так что беспокоиться не о чем, Сай.

– Осторожность не помешает, не забывайте об этом, – вздохнул Сайер. – Завтра нужна ваша помощь, но под моим руководством. Расследование нужно продолжать.

Лепесток 3. Пижма

Я никогда не хотел оказаться в полицейском участке, но обстоятельства снова решают за меня. Радовало, что как свидетель, а не как подозреваемый в чем-то.

Перед этим Сориелы поделились советами, чтобы я легче воспринял выход за пределы их дома. Перспектива помочь мотивировала, вдобавок так можно узнать, на что я способен, поэтому, конечно, я нервничал, но охотно слушал, что от меня требуется и как можно избежать различного вида неловкостей.

– Главное, не отходи далеко, Эли-нэли, – напомнила Найтли. Я держал ее за руку, чтобы не потеряться и рефлекторно подошел ближе.

Глядя по сторонам, я то и дело старался сосредоточиться и смотреть перед собой, чтобы не споткнуться на ровном месте, как это было по дороге до машины Сайера и по пути в участок.

Настолько неуклюжим я себя чувствовал впервые.

«Без глупостей, Элинэй. Ты знаешь, что от тебя требуется».

На мгновение я остановился, растерянно посмотрев на Найтли.

– В чем дело? – она обернулась и посмотрела в ответ.

– Фраза из каких-то воспоминаний. Я не понимаю, с чем именно она связана.

– давай для начала разберемся с тем, что есть.

Я кивнул, и мы пошли дальше.

Первое, что от меня требовалось – дать показания лично. Я пересказал все, что знал, Сайер подтвердил, что мои слова это правда и на этом допрос закончился. После этого мы пробыли в участке еще около часа, пока Сайер не сказал, что нам нужно ехать.

– Куда? – спросила у него Найтли. – Ты нам ничего не объяснил вчера, и сегодня скрываешь. Чем мы помочь должны?

– Нам нужно съездить в один район, – судя по тону, Сайер был от идеи не в восторге. – Возможно, там удастся что-то найти.

– Ты про тот район? – она нахмурилась. – Но мы там уже были. Хочешь проверить способности Эли-нэли?

Я не успел спросить, что за район Найтли имела в виду, потому что Сайер, вздохнув, ответил:

– Он не подопытный, чтобы его проверять, и если Элинэй откажется, я не стану его заставлять.

– Я не откажусь! – пылко возразил я. – Но я не уверен, что у меня получится.

– Не попробуем – не узнаем, – хмыкнула Найтли. – Только не волнуйся.

О том, что я все же немного волновался, я не сказал, как и о том, что про таинственный район хотелось узнать до приезда в него.

Проезжая одну улицу за другой, я все больше осознавал, что Амалин для меня совершенно чужой город. В нем не было того, что я бы назвал знакомым или признал чем-то значимым и родным. Он словно неизвестная переменная в уравнении, которую я должен отыскать, чтобы Амалин принял меня, а я принял его в ответ. Но для себя я был таким же. Неизвестным, незнакомым, чужим.

Посторонним.

Впереди виднелись сухие стволы деревьев и пожухлая трава. Словно природа здесь давно погибла после пожара, но воспоминания об этом стоят, едва держась корнями о землю.

Дома были старые и непригодные для жизни. Разрушенные, обгоревшие и покрытые пылью и золой. По всему району то и дело встречались ликорисы. Красные, как сама кровь, они качались в такт легким дуновениям ветра. Обычным совпадением встретить эти цветы здесь я никогда бы не назвал. Это точно были следы. Недоброе послесловие, оставленное как напоминание о том, что проклятие искоренить невозможно.

Я невольно поежился, но все-таки вышел из машины вслед за Сориелами.

– Что это за место?

– Это одно из самых громких дел организации проклятых, – начал Сайер, уверенно ступая на заброшенную территорию. Найтли пошла за ним и мне не оставалось ничего кроме как идти следом, продолжая слушать. – Произошло семнадцать лет назад, спустя год после начала. Здесь проживало около пяти тысяч человек. Это был самый любимый район жителей города Амалин. В нем часто устраивали ярмарки, и люди между собой были очень дружны. Тавени – такое название у него когда-то было.

«В Тавени счастье верни!».

Что-то будто связало меня и этот район. Сжало, заставляя вспоминать дальше. Но я продолжал идти вперед, не перебивая Сайера.

– Во время одного традиционного праздника организация проклятых ликорисом совершила нападение. Жители не были готовы к подобной жестокости, поэтому в тот день Тавени, самый оживленный и самый любимый район Амалин растерял все краски, окрасившись только одним цветом – кровью.

Пять тысяч человек, которых не удалось спасти. Пять тысяч жизней, что организация отняла только потому, что им так захотелось под влиянием проклятия. Пять тысяч тех, чьи голоса больше никто и никогда не услышит.

– У этой трагедии есть легенда, – сказала Найтли. – Поговаривают, что среди пяти тысяч человек был мальчик, который сумел избежать расправы. У него свое особое предназначение, которое ему необходимо выполнить, и тогда все беды, что приносит организация проклятых, прекратятся.

Я представил Тавени таким, каким он был бы сейчас. Даже не помня его, в голове строились образы разных людей, их шум и голоса. И тот праздник, что обернулся для всех гибелью, вместо радости и веселья. Мысль о том, что все не должно было так обернуться, становилась четче и громче. Она била в висках и кричала о том, что оставлять Тавени так – ошибка.

Я прошел к разрушенным домам, готовясь воспользоваться способностью. Хотелось посмотреть, на что я гожусь, и какие еще навыки способность может во мне открыть.

Незабудки вспыхнули голубым, как и надпись: «Прошлые жизни. Не забывай меня». Быстро, без напряжения. Словно я уже знал, что от меня требуется.

Казалось, кто-то меня звал, но я не разобрал голосов. Их было слишком много, они сливались в один общий голос, который направлял, уносил все дальше от реальности.

Я прикоснулся к одному из кирпичных домов. Ощутил каждую трещину на разбитой стене, а потом произнес фразу, которая должна была стать ключом.

– В Тавени счастье верни.

Сначала ничего не произошло, но потом я ощутил давление, в котором все стало восстанавливаться. Каждый дом, к которому я подходил и прикасался, понемногу возвращался в прежний вид настолько, насколько позволяло время. Мне стало непривычно легко передвигаться, следуя за потоком голосов, что напевали снова и снова:

Элинэй, веселей!

Слез напрасно ты не лей!

В Тавени беда пришла,

Вся надежда на тебя!

Помни ты о нас всегда!

Проклятых много, но удача одна!

Счастье снова в район принеси,

Даже если нас не спасти.

Мимо проносились обрывки прошлого. Улыбающиеся люди то появлялись, то мгновенно исчезали. Среди этих образов я заметил мальчика. Совсем маленького. Он смеялся, а потом улыбка с его лица пропала и он зарыдал. Голубые глаза покраснели от слез, а тонкие, едва незаметные светлые волосы были очень похожи на мои голубые пряди. Списав на совпадение, я хотел отвернуться от этого образа, но он притягивал, заставлял досмотреть фрагмент семнадцатилетней давности.

Мальчика взяли на руки, прерывисто, но крепко обняли. В этом жесте чувствовалась тревога и нежность одновременно. Он успокоился, но в глазах все еще таилась настороженность. Будто ему не нравилось происходящее. Не нравилось быть здесь.

Подошли еще несколько человек. Тоже чем-то обеспокоенные. В разговоре между ними эхом послышалось слово «семья» и фамилия, которая была хорошо мне знакома. Чем чаще она звучала, тем больнее мне становилось.

Потому что фамилия была моя.

Женский голос, выделившийся из множества других, сказал: «Без глупостей, Элинэй. Ты знаешь, что от тебя требуется. Ты наша надежда, наша любовь, наш последний шанс. Ничего не будет. Боли…больше не будет».

Когда они взглянули на мальчика, мне стало немного не по себе. Дрожь по всему телу была для меня сигналом отвернуться. Не видеть того, что случится после этого. Но я не успел.

Все голоса одновременно закричали. От боли, от страха, от разочарования. Меня выдернуло из круговорота прошлого, вернув в настоящее. В глазах поплыло, ноги стали ватными и я едва не упал, ухватившись за чью-то руку, забыв остановить способность.

Ожидая увидеть жизни человека, я провалился в темноту, среди которой тонкой лентой тянулись желтые цветы. Духота заставляла цветы увядать, но вместо них появлялись новые. Постоянное перерождение за спасение души, в которой все было оплетено цветами. Только привыкнув к темноте, и сфокусировав зрение, как мог, я понял, что это была пижма.

Вынырнув из потока мрака и заставив себя остановить способность, я закашлялся. Дышать было тяжело, дрожь по телу сковывала движения, а голова болела так, что била пульсом в висках.

– Элинэй. Элинэй! – Сайер держал меня за плечи, пытаясь вернуть в реальность. С трудом посмотрев на него, я хрипло произнес:

– Я перестарался.

Хотя хотел сказать совершенно другое. Мне нужно было спросить у Сайера одну простую, но до ужаса горькую правду, которую я желал принять за ложь.

– Встать сможешь?

Я не заметил, как сел на землю. Покачал головой, потому что сил не хватало. Мне захотелось спать, но настойчивость взяла свое.

– Сайер, – начал я, едва не запнувшись. – Из всей моей семьи я остался один. Больше никому не удалось спастись. Это правда?

Он тяжело вздохнул. Найтли поджала губы и отвела глаза. Я все еще рассчитывал на то, что Сайер опровергнет мои слова, но сокрушительным ударом после нависшей тишины стал совершенно другой ответ:

– Элинэй, мне очень жаль. Как бы я ни хотел доказать обратное, моя способность признает твои слова за правду.

Вот почему о моих родственниках ничего не смогли узнать. Вот почему Сориелам пришлось взять меня к себе, как брошенного на улице кота. Вот почему у меня нет документов и дома. Всего этого больше не существует.

– Почему? – тихо спросил я, отдаляясь от Сориелов. – Неужели все не могло сложиться иначе?

– Элинэй, это тяжело принять…

– Это не тяжело, это невыносимо! – перебил я Сайера, с трудом поднявшись с земли. – Они не должны были. Никто из тех пяти тысяч человек не должен был. Теперь я знаю, почему мне кажется, что я не на своем месте. Я не нужен этому городу, а тех, кому я был когда-то нужен, больше нет.

Я закрыл лицо руками, не желая смотреть в глаза Сориелам. Я старался следить за своими словами, старался не поддаваться нахлынувшим чувствам, но не смог удержать того, что так рвалось наружу.

Отчаяние.

Оно топило, заставляя захлебываться. Душило, забирая весь воздух из легких. Преграждало все пути к отступлению, потому что отступать было некуда.

Меня качнуло назад. Я резко убрал руки от лица, хватая перед собой воздух. Конечно, я упаду. Иначе и быть не может, ведь держаться больше не за что. Приготовившись к не самому приятному падению, я почувствовал, что меня подхватили, ожидая, когда я смогу снова ощутить почву под ногами.

– Элинэй, держись за меня, – сказал Сайер, посмотрев мне в глаза.

И я держался. Пока сознание позволяло. Даже просьбу сказать удалось, хотя я знал, что Сайер откажет.

– Скажи, что это неправда.

– Не могу, – вздохнул он, все еще придерживая меня. – Хочу, но не могу.

Я ничего на это не ответил, потеряв сознание.

Очнулся я уже в доме Сориелов. В комнате, которую уже мог назвать хорошо знакомой. Слабость не давала свободы действий, но я смог сесть на кровати и посмотреть на Найтли и Сайера, который был мрачнее тучи.

– Как ты? – спросила Найтли. Было слышно, что она пытается не задеть меня, начиная с очевидного вопроса. – Восстановление Тавени, конечно, дело полезное, но я все же научу тебя правильно распределять силы для подобного, Эли-нэли.

– Я…что? – в голове постепенно возвращались воспоминания о произошедшем, но собрать их воедино не получалось.

– Ты – начал Сайер. Голос его был спокойным и совсем не совпадал с суровым выражением лица. – Тот самый мальчик из легенды, что сумел восстановить Тавени до среднего состояния. Ты сжег все ликорисы, не прикасаясь к ним. Если выбрать формулировку точнее, то вернул все до трагедии.

– Но как? – растерянно спросил я.

– Время и жизнь тесно связаны между собой, – ответила Найтли. – Сай верно сказал, что твой потенциал очень велик. Однако пока твои таланты появляются как вспышки, раскрыть его тяжело и немного опасно. Больше было страшно за тебя.

Когда все встало на свои места, эмоции, охватившие меня в Тавени, стали возвращаться. Однако мне не хотелось снова все это ощущать. Было бы лучше, если я этого вовсе не знал.

– Значит, все это не сон? – я вздохнул, но продолжил: – Простите за то, что заставил вас волноваться и устроил сцену.

Мне стало стыдно. Никто не знал, что так получится, но мне казалось, что если бы я не поддался влиянию способности и взял ее и себя под контроль, то ничего бы не было.

– Это не сцена, и твоей вины здесь нет, – покачал головой Сайер. – Я предположил, что тебя может что-то связывать с Тавени и это стало поводом наведаться туда вновь, чтобы попробовать найти новую информацию. Я взял с собой и Найт, чтобы она смогла помочь, если тебе станет плохо физически. Мы оба надеялись, что этого получится избежать, но ты так неожиданно произнес слова и убежал, что пришлось тебя догонять.

– Я не обращал на вас внимания? – спросил я, задумавшись. Вряд ли бы мне удалось оторваться от Сайера, с его-то работой и физическими способностями.

– Мы звали тебя, но ты никак не реагировал.

– Когда ты спросил Сая про… – Найтли запнулась и продолжила чуть менее уверенно: – Свою семью. Я подумала, что ты мог увидеть что-то с ней связанное. Эли-нэли, ты… видел трагедию Тавени?

Я кивнул и рассказал все, что запомнил, иногда запинаясь. К увиденным образам было трудно подобрать ощущения и слова, чтобы их описать. Закончив, я решил сменить тему и задал вопрос, который меня взволновал:

– Сайер, твоя способность она… Убивает и спасает тебя одновременно? Твоих прошлых жизней я не увидел, как и той, что сейчас. Почему?

– Не у всех способность «приживается» просто так, – вздохнул он. – В норме она не приносит вреда и в своих исследованиях Амалия Лэйн уделила этому особенное внимание. Таких случаев, как я, не так много, но информации об этом удалось собрать достаточно.

Он замолчал и посмотрел на Найтли. Она посмотрела на брата в ответ и продолжила вместо него:

– Сай однажды тяжело заболел, – слова давались ей с трудом, но она не сдалась. – Меня к нему не подпускали. Он неделями лежал в кровати, а врачи не могли ничего сделать. В какой-то момент сказали, что единственный выход – успеть дождаться его способности. Якобы только она сможет помочь, хоть шансы и были малы. Ему было шестнадцать, так что нам ничего другого не оставалось.

– Что случилось после появления способности? – осторожно спросил я.

– Способность вытеснила болезнь, заняв ее место, – ответил Сайер. – Фактически врачи тогда подтвердили, что я здоров, и болезнь стала платой за способность, однако, судя по твоим словам, она заняла еще и место всех моих жизней. Взяла под контроль, поэтому ты не можешь их посмотреть.

– Тебе это не вредит?

– Найт ежедневно следит за мной и говорит, что состояние всегда в пределах нормы.

– Я слежу за твоим здоровьем, а не за тобой! – возмутилась Найтли. – Ты можешь делать все, что хочешь, за исключением дней, когда сваливаешься с температурой.

– Значит, все-таки не всегда в пределах нормы? – уточнил я.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Сайер. – Иногда Найт приходится заниматься моим лечением, но угрозы для здоровья больше нет.

– И ее больше не будет, – холодно ответила она.

Я растерянно посмотрел на Сайера, который был спокоен. Реакция Найтли его не удивила и не напугала. Он медленно встал с кресла и подошел к ней.

– Никуда я не денусь, Найт, – сказал он, положив руку ей на плечо. Она недовольно дернулась, но его руку не убрала.

– Я знаю.

– И сейчас со мной все нормально, – продолжил Сайер.

– Я знаю, – уже мягче повторила она. – Просто для шестилетней меня это был стресс. Впрочем, сейчас ничего не изменилось за исключением возраста. Вспоминать об этом все еще страшно.

– Мне тоже, – честно признался Сайер, вздохнув.

Мне не хотелось вмешиваться в их разговор, но хотелось знать, что нам делать дальше. Заметив мое нетерпение, Найтли сменила тему:

– Нельзя, чтобы о тебе узнала организация проклятых. Тавени точно привлечет их внимание. Будем передвигаться осторожнее, но перед этим займемся твоим контролем способности.

Лепесток 4. Ромашка

Если бы это было так легко, то мы бы справились быстрее, однако пока я пытался вовремя возвращаться в реальность, в самой реальности произошло еще одно убийство.

Об этом нам сообщил Сайер, приехавший с работы вечером. Мы с Найтли как раз закончили мое обучение и спустились на первый этаж.

– Снова организация или одиночка? – спросила Найтли.

– Организация, – вздохнул Сайер. – Проклятых, желающих к ней присоединится становится больше. Они к чему-то готовятся и нам нужно успеть выследить их до того, как организация обретет полную власть.

– Что нам делать? – нервно спросил я. – Что, если эти убийства для того, чтобы провоцировать нас на необдуманные действия?

– Скорее, чтобы найти тебя, – отвечает Сайер. – Они едва не избавились от тебя, как от главного героя легенды, но у них не вышло. Судя по тому, что новое убийство совершено командно, но хаотично, Тавени выбило их из колеи. Организация из раза в раз пытается оборвать твою жизнь, но у них не выйдет.

– Но что, если…

– У них не выйдет, – твердо сказал Сайер, поставив точку на моих переживаниях.

– Выходит, экскурсия по Амалину откладывается, – попыталась пошутить Найтли, но я чувствовал, что она, как и я, нервничает. – Эли-нэли, тебя здесь никто не тронет. Сай и остальная полиция справится. Мы тоже справимся.

После этого я стал спешить. Мне хотелось научиться всему и сразу, чтобы больше не тратить на это время, но я делал только хуже. Ошибки стали появляться чаще, уставал я резко и быстро. Найтли это не нравилось. Мне не нравилось тоже. Более того, меня это злило.

В очередной раз, не справившись с собой, я подошел к окну в комнате и распахнул его настежь, вдыхая весенний свежий воздух. Разум от легкого порыва ветра стал постепенно проясняться, не давая развернуться и что-нибудь сломать. Бросить в стену, на пол. Да что угодно сделать, лишь бы все получилось!

– Эли-нэли, так не пойдет. Ты себя мучаешь.

– Другого выбора у меня нет, – стоя спиной к Найтли, ответил я. – В любой момент ситуация в городе может стать еще хуже, чем сейчас, а я ничего не могу с этим сделать! Ничего! Почему учиться управлять способностью так сложно?

Не удержавшись, я хлопнул по подоконнику и одним резким движением закрыл окно. Легче не стало.

– Потому что ты теряешь связь с собой, – мягко сказала она, подходя ко мне. – Помнишь, что я тебе говорила перед тем, как ты осознанно воспользовался способностью?

– «Расслабься телом и сосредоточься головой», – процитировал я слова Найтли, развернувшись и посмотрев на нее. – Но сейчас это не работает.

– Ты напряжен и больше похож на тетраодона, чем на милого юношу.

– На кого? – переспросил я, пропустив часть про милого юношу.

– Рыба такая. При опасности раздувается, как шар, становится колючей, и никого к себе не пускает. Ты сейчас так же себя ведешь.

Найтли подошла так близко, что я невольно подался назад, оперевшись руками в подоконник за спиной. В голове все перемешалось, но я, поймав пристальный взгляд Найтли, отстраненно сказал:

– На мне иголок нет. Я не похож на этого тетра…те… – словно нарочно я запнулся на названии этой рыбы, хотя сложного в нем ничего нет.

– Значит, все-таки будешь милым собой, Эли-нэли? – уточнила она, разведя руки в стороны. – Как насчет утешительных объятий?

– Конечно, – краска прилила к лицу, но вместо того, чтобы обратно открыть окно и как следует отдышаться, я выбрал утешительные объятия, которые вызвали спокойствие и укрыли, словно одеялом. Я даже позволил себе обнять Найтли чуть крепче, вдыхая запах ее духов, чем-то напоминающий мне лаванду.

– Я предлагаю остановить обучение на время, – осторожно сказала Найтли после небольшой тишины. – Тебе нужно немного сменить деятельность. Возможно, на днях мы поедем помогать Саю с расследованием. Туда, где прямой угрозы нет.

– Способностью пользоваться нельзя?

– Можно, но уже не сегодня, – она провела рукой по моим волосам. – Эли-нэли, ты сейчас повторяешь мою ошибку. Я хочу тебя от этого уберечь.

– Ты тоже так со способностью боролась? – заинтересованно спросил я, переключив внимание с проблемы.

– Можно и так сказать, – я заметил, что она в точности повторила интонацию Сайера. – Мне, как и тебе, хотелось везде успеть и сразу пользоваться способностью, не прибегая к долгому обучению. Ни к чему хорошему это не привело. Я доводила себя до переутомления, и Саю приходилось меня останавливать. Сейчас, конечно, у меня уже трудностей нет, но тот опыт, который я получила, тебе не нужен. Пусть не мгновенно, но ты научишься. И лучше полчаса через день, чем по четыре часа ежедневно.

Посреди недели Сайер предложил съездить на место, где недавно было совершено убийство.

– Мы все осмотрели и признаков повторного появления организации не обнаружили. Ничего, кроме ликорисов и следов проклятых там нет, – предупредил он и обратился ко мне: – Возможно, ты сможешь что-то увидеть, но на этот раз я буду более внимателен, а ты постарайся не увлечься.

– А если я не смогу остановиться?

– Тогда тебя остановим мы, – ободряюще сказала Найтли. – И если тебе заранее покажется, что пользоваться способностью не стоит, то не молчи об этом, хорошо?

Я кивнул, и мы отправились в малоизвестный, по словам Найтли, район – Вилитен.

– Там по сравнению с Тавени скучно, – продолжила рассказывать она, когда мы почти подъехали. – Он намного больше, но здесь нечего делать, а с учетом того, что тут произошло убийство, Вилитен совсем замолчит, пока это не прекратится.

Когда мы вышли из машины, в глаза мне сразу бросилась огромная стена по периметру района. Даже она не смогла препятствовать организации и не обеспечила жителям безопасность.

«Вилитен лишится стен».

Я не спешил по просьбе Найтли и отложил идею произнести мелькнувшую фразу вслух.

Целое поле ликорисов встретило нас у небольшого дома. Они были словно разбросаны на стенах и крыше дома, на тротуарах и дорогах, и даже в клумбах между цветов, которые от такого соседства завяли.

Настолько острой связи, как с Тавени, у меня не возникло, однако было что-то подозрительное в том, как все устроено.

– Зачем Вилитену стены? – спросил я. – От чего район защищается?

– Вилитен раньше не принадлежал Амалину, – ответила Найтли. – Он существовал как отдельная деревня, пока Амалин не подчинил его себе. Стены, которые были у Вилитена до подчинения, решили оставить.

Я вернулся к кирпичной стене, дождался Сориелов и воспользовался способностью. Было тихо и это позволило мне без страха прикоснуться к стене, не ожидая голосов.

– Вилитен лишится стен, – сказал я, и стена под моей рукой дрогнула. Трещина медленно расползлась по кирпичной конструкции. Способность погрузила меня в воспоминания бывшей деревни, и чем дальше я шел, тем больше я видел.

Вилитен раньше совсем не имел никакой защиты. В те времена, когда организации не было, он отбивался от атак Амалина. Я видел образы испуганных людей, которые запирались в домах, видел первые попытки построить стену, чтобы защититься от нападения города-соседа. Потом изменилось все.

После подчинения Вилитен стал районом Амалина, но стена служила показателем доверия, которое было снижено. Сейчас жители Вилитена чувствуют опасность только от организации проклятых и понимают, что стена им уже не помощник. Словно в подтверждение этому стену пообещали снести, но так и не смогли к ней притронуться. Тогда незнакомый образ человека возник передо мной и сказал:

Вилитен лишится стен,

Доверием возьмем обмен,

Будет нынче район процветать,

Больше ничьих смертей не видать!

Гордимся очень район мы тобой!

Вилитен, будь всегда нам опорой, горой!

Однажды случится удача у нас,

И проклятье исчезнет навечно тотчас!

На этом моменте я остановился и перестал пользоваться способностью. Хотел оглянуться в поисках Сориелов, но Найтли уже стояла передо мной рядом с Сайером.

– Как ты? Выглядишь лучше, чем в тот раз, – спросила она, бегло окинув меня взволнованным взглядом.

– Мне странно, но я чувствую себя хорошо, – ответил я, смотря на стену, которой касался. Вернее, то, что от нее осталось.

Стены Вилитена пали, открывая свободный путь, как для обычных людей, так и для организации проклятых ликорисом. И второе меня немного пугало.

По пути к дому, возле которого было полно ликорисов, я рассказал о том, что увидел и услышал. Когда я закончил, обратил внимание на ликорисы. Они превращались в незабудки, стоило мне пройти мимо.

– Как такое возможно? – удивился я.

– Это что-то вроде твоей личной защиты от проклятия, – ответил Сайер. – В Тавени было так же. После нашего присутствия на месте сожженных ликорисов возникло множество незабудок.

– Поэтому организация была сбита с толку?

– Можно предположить, что так, хотя восстановленные дома удивили бы и обычных людей, – сказала Найтли. – О тебе решили не разглашать лишний раз, но ты так и притягиваешь внимание.

Пока мы осматривали дом снаружи, собралась толпа. Люди стали задавать вопросы, переводя взгляд с нас на разрушенную стену и обратно. Я напрягся и встал за спину Найтли.

– Можно мы уйдем? – тихо попросил я, сжимая рукав ее кофты.

– Конечно, Эли-нэли, – так же тихо ответила она.

Сайер взял на себя объяснение ситуации. Его профессионализм говорил сам за себя – нам очень быстро удалось вернуться к машине, где я смог спокойно выдохнуть.

– Их реакция нормальная для такого, – сказал я, глядя в окно, на проезжающие мимо машины и приближающийся закат.

– Ты сам видел, что от стены планировали избавиться. Ты сделал за Амалин всю работу, – пожала плечами Найтли. – Конечно, теперь им придется разбирать завалы, но никто не пострадал. Сай сможет уладить этот вопрос.

В этом я не сомневался, но чувство, будто что-то не то, никак не хотело меня отпускать.

– У тебя сейчас такая перестройка, которая с Тавени и Вилитеном рядом не стоит, – Сайер неотрывно смотрел на дорогу, а в зеркале отражение его лица нахмурилось. – Ничего противозаконного ты не совершил, по крайней мере, не настолько, чтобы тебя за это жестоко наказывать. И ты все еще под моей ответственностью.