Анатомия кризиса: Как предвидеть шторм и выйти из него победителем
Размер шрифта: 13
Вступление: Добро пожаловать в эпоху перманентной турбулентности
Представьте себе, что вы – капитан парусного судна. Ваши дед и отец плавали в предсказуемых морях, где сезоны муссонов были расписаны по календарю, а рифы нанесены на карты с ювелирной точностью. Они могли планировать маршрут за год вперед, зная, что в июле будет штиль, а в декабре – свежий попутный ветер. А теперь представьте, что вы выходите в океан, где прогноз погоды обновляется каждые пятнадцать минут, ветер может внезапно смениться на противоположный, а вчерашняя карта уже не имеет ничего общего с сегодняшними береговыми линиями. Это не фантастический роман. Это – наша реальность. Это – экономика XXI века.
Добро пожаловать в эпоху, которую экономисты из компании PIMCO еще в 2009 году окрестили "новой нормальностью". Только с тех пор мир разогнался так, что эту нормальность пора переименовывать в "перманентную турбулентность". Мы живем в удивительное время, когда единственной константой стали перемены, а единственным предсказуемым явлением – непредсказуемость. И если вы держите в руках эту книгу, значит, вы уже интуитивно чувствуете то, что многие отказываются признавать: игра сменила правила, и старые стратегии больше не работают.
Почему стабильность – это миф, а кризис – это новая норма?
Давайте сразу договоримся об одном важном термине, чтобы не питать лишних иллюзий. "Новая нормальность" – это не просто модное словосочетание, придуманное умными финансистами, чтобы оправдать свою бездарность. Это концепция, описывающая фундаментальное состояние современной экономики, для которого характерны три ключевых признака: снижение предсказуемости, рост неопределенности и, как следствие, хроническая нестабильность поведения всех экономических агентов – от рядового потребителя до транснациональной корпорации .
Если говорить простым языком, мы привыкли к мысли, что после кризиса всегда следует восстановление. Что график ВВП похож на зубья пилы: вверх-вниз, но в долгосрочной перспективе – неуклонно вверх. Эта вера основана на работах нобелевского лауреата Роберта Солоу, который в середине пятидесятых годов прошлого века математически доказал, что экономический рост может продолжаться вечно, пока существует человечество. Он добавил в формулу технический прогресс, и мир выдохнул: мы спасены, наука нас вывезет.
Но вот незадача: мир устроен сложнее, чем математическая модель. Профессор Роберт Гордон из Северо-Западного университета решил заглянуть вглубь веков и исследовал рост экономики Великобритании с 1300 года. Знаете, что он обнаружил? До 1750 года никакого ощутимого экономического роста в мире практически не было – жалкие 0,2% в год. Промышленная революция дала мощный рывок, потом вторая, потом третья. Но сегодня, по мнению Гордона, мы наблюдаем не просто циклический спад, а нечто более фундаментальное – возврат к исторической норме. Он прогнозирует, что к концу XXI века темпы роста развитых экономик снова скатятся к тем самым средневековым 0,2%.
Шесть факторов он называет "встречными ветрами", которые задувают паруса нашего процветания:
Демографическая яма. Женщины уже вышли на рынок труда, бэби-бумеры уходят на пенсию. Нового резервуара рабочей силы не предвидится.
Кризис образования. Мы перестали становиться умнее быстрее, чем вчера. Уровень образования в развитых странах стагнирует.
Чудовищное неравенство. Когда 93% доходов от восстановительного роста после кризиса 2008 года достается 1% населения, это не создает здорового потребительского спроса. Это создает социальные бомбы замедленного действия.
Догоняющее развитие. Технологии, которые раньше были исключительным преимуществом Запада, теперь мгновенно копируются по всему миру. Это выравнивает шансы, но убивает сверхприбыли.
Экологическая повестка. Борьба с изменениями климата – дело благородное, но дорогое. Она отнимает ресурсы у чистого производства.
Долговая удавка. Государственный и корпоративный долг достиг таких размеров, что расплатиться по нему, не напечатав новую пачку денег, уже невозможно.
И это не просто мрачные теории. Вспомните 2008 год – ипотечный кризис в США, который парализовал весь мир. Вспомните 2014-й – обвал цен на нефть. Вспомните 2020-й – пандемию, которая за пару недель остановила глобальную экономику. Вспомните 2022-й – геополитический шторм и санкционную войну. Кризисы перестали быть событиями раз в десять лет. Они стали нашими постоянными соседями.
Пример из жизни: Поговорите со своими родителями о том, как они планировали бюджет в 1980-х. Они могли откладывать на машину пять лет, зная, что цены вырастут, но предсказуемо. А теперь попробуйте спланировать бюджет семьи на год вперед, когда курс доллара скачет, инфляция может подскочить в любой момент, а любимый продукт в магазине завтра может исчезнуть с полки или подорожать вдвое. Мы перешли от линейного планирования к ситуативному реагированию. И это утомляет.
Краткая история заблуждений: как мы привыкли верить в "вечный рост"
Самое забавное (и одновременно самое грустное) в этой ситуации – это наша коллективная историческая амнезия. Мы, люди, удивительным образом устроены: каждое новое поколение искренне верит, что уж оно-то точно умнее предыдущего и не наступит на те же грабли. Но история – это не прямая линия, это спираль, и мы на ней – белка в колесе. Историк Георгий Лаврентьев в одном из интервью метко назвал это "человеческим Днем сурка" .
Давайте совершим краткий экскурс в историю финансовых заблуждений. Это будет весело и поучительно.
Заблуждение №1: "На этот раз всё иначе" (1637 год, Голландия)
В XVII веке Голландия была экономическим центром мира. Амстердамская биржа – сердцем капитализма. И тут в страну завезли тюльпаны – диковинные цветы из Турции. Сначала это было хобби богатых. Потом – предмет спекуляции. Луковицы редких сортов стоили бешеных денег. К 1637 году люди закладывали дома, земли и предприятия, чтобы купить луковицу тюльпана и перепродать её через месяц втридорога. В феврале того же года рынок рухнул. Луковицы, которые вчера стоили как особняк на канале, сегодня не брали и за миску супа. А ведь все были уверены: тюльпаны – это навсегда, это новый двигатель экономики! Знакомый сценарий, не правда ли? Криптовалюта, NFT – те же тюльпаны, только цифровые. Механизм тот же: необузданная жадность, отрыв цены от реальной стоимости и слепая вера в то, что найдется дурак, который купит дороже.
Заблуждение №2: "Век бесконечного процветания" (1929 год, США)
"Ревущие двадцатые". Эпоха джаза, сухого закона и фондового рынка, который рос как на дрожжах. Президент США Герберт Гувер обещал каждой семье по курице в кастрюле и по машине в гараже. Экономисты наперебой твердили, что цикличность осталась в прошлом, что Федеральная резервная система научилась управлять экономикой так, что кризисов больше не будет. В октябре 1929 года рынок рухнул. За несколько дней акции обесценились на миллиарды долларов. Началась Великая депрессия. Десятилетие безработицы, голода и социальных потрясений. А ведь всего за месяц до краха гуру от экономики вещали о "новой эре процветания".
Заблуждение №3: "Компьютеры всё починят" (2000 год, США)
Конец 90-х. Интернет. Доткомы. Любая компания, в названии которой было ".com", взлетала в цене в десятки раз. Инвесторы вкладывались в стартапы, у которых не было не только прибыли, но иногда и внятной бизнес-модели. Лозунг эпохи: "Новая экономика не подчиняется старым законам". В 2000 году пузырь лопнул. Индекс NASDAQ, где котируются высокотехнологичные компании, рухнул с 5000 пунктов до 1100. Триллионы долларов испарились в воздухе. А ведь казалось, что интернет изменил всё. И он действительно изменил, но законы физики (и экономики) отменить не смог.
Заблуждение №4: "Кирпичи не падают" (2008 год, США)
Это заблуждение – самое дорогое в истории человечества. Американцы свято верили, что цены на недвижимость всегда растут. Банки раздавали ипотеку безработным и бездомным (так называемые NINJA-кредиты – No Income, No Job, no Assets), упаковывали эти "мусорные" долги в красивые ценные бумаги и продавали по всему миру. Рейтинговые агентства ставили на эти бумаги высшие рейтинги. Все делали деньги из воздуха. А когда люди перестали платить по кредитам, рухнули банки, и мировая финансовая система оказалась на грани полного коллапса.
Почему же мы каждый раз наступаем на одни и те же грабли? Психолог назвал бы это "когнитивным искажением". Историк – "отсутствием институциональной памяти". Циник – "жадностью". Дело в том, что новое поколение инвесторов и бизнесменов, не пережившее ужасов прошлого кризиса, воспринимает их как абстрактные страницы учебника. Им кажется, что они умнее, что у них есть новые технологии, что они смогут вовремя выйти. И каждый раз история смеется над ними.
Вот вам свежий пример из 2025 года. Рынки оценивают вероятность смягчения монетарной политики. Индекс волатильности VIX, который называют "индексом страха", скачет как сумасшедший. Золото держится на высоких уровнях, нефть штормит. Экономисты раз за разом задают одни и те же вопросы: "Что будет, если ставки поднимут? Что будет, если ставки опустят?" . А ответ прост: будет хаос. Вопрос только в его масштабе.
Карта книги: Что вы найдете на пути от "жертвы обстоятельств" к "капитану штормового плавания"
Итак, мы выяснили главное: шторм – это не аномалия, это наша погода. Мир не вернется к "старой норме" – тому спокойному, предсказуемому состоянию, по которому мы тоскуем. Как метко заметил аналитик Джеймс Рикардс в своей книге "Смерть денег", старая норма исчезла, а новая еще не появилась. Мы находимся в состоянии фазового перехода, когда вода в кастрюле уже бурлит пузырями, но еще не превратилась в пар. Это состояние нестабильности, в котором очень легко обжечься, но и очень легко – если знать, как – уловить момент для мощного рывка.
Эта книга – ваш навигатор по этому бурлящему океану. Я не буду читать вам морали и не буду обещать легких денег. Я не скажу вам, как разбогатеть за один день, купив волшебную акцию. Я скажу вам нечто более ценное: я расскажу, как не потерять все во время шторма и как использовать энергию волн, чтобы вырваться вперед, пока конкуренты беспомощно барахтаются за бортом.
Наш путь будет состоять из трех частей, как любое хорошее морское приключение.
Часть 1. Диагноз: Как распознать бурю за горизонтом.
В этой части мы станем сейсмологами финансовых рынков. Я научу вас видеть те самые ранние сигналы, которые предшествуют землетрясению. Мы разберем природу экономических циклов, научимся отличать временный спад от системного коллапса и, самое главное, заглянем в темную комнату собственной психологии. Вы удивитесь, но самый страшный враг вашего капитала находится не в кабинете председателя Центробанка, а у вас в голове. Это ваш внутренний игрок, который паникует в толпе и впадает в эйфорию, когда надо бежать.
Часть 2. Режим выживания: Что делать, когда земля уходит из-под ног.
Здесь мы перейдем к жесткой практике. Представьте, что шторм уже начался, палуба уходит из-под ног, а вокруг летят обломки кораблей менее удачливых мореплавателей. Ваши действия? Я дам вам пошаговые чек-листы, как спасти свои сбережения от девальвации, как резать косты в бизнесе, чтобы не убить его, как договариваться с кредиторами, когда денег нет, и как, будучи инвестором, не "словить падающий нож". Это анатомия выживания. Скучно не будет.
Часть 3. Победитель: Как использовать шторм для рывка вперед.
И наконец, самая интересная часть. Выжить – это скучно. Наша цель – выйти из шторма с набитыми трюмами. Пока другие плачут, умные – охотятся. Я расскажу вам, где искать "мамонтов" – активы, которые обесценились несправедливо, как нанимать лучших сотрудников за копейки, пока конкуренты сворачивают штат, и в каких нишах рождается новый бизнес именно тогда, когда старый умирает. Потому что кризис – это время великого передела собственности и возможностей.
В конце книги вас ждет Заключение: Жизнь после шторма – о том, как построить систему, которая позволит вам не просто пережить следующий кризис, а встретить его с улыбкой и открытым кошельком.
Но, прежде чем мы отправимся в это плавание, запомните одну простую вещь. В кризис побеждает не тот, у кого больше денег или связей. В кризис побеждает тот, у кого устойчивее психика и холоднее рассудок. Личностные ресурсы – толерантность к неопределенности, жизнестойкость и самоэффективность – вот ваш главный капитал. Их нельзя купить на бирже, но можно и нужно развивать. Эта книга станет тренажерным залом для вашего "внутреннего капитана".
Готовы? Тогда пристегните ремни. Мы выходим в открытое море.
Глава 1. Природа кризиса: Это не черный лебедь, а старая знакомая
Знаете, что общего между извержением вулкана, внезапным разводом и обвалом фондового рынка? Когда это случается, мы всегда говорим: «Кто же мог подумать?!». Мы любим делать круглые глаза и изображать удивление. Но экономист, достойный своей зарплаты, на любой кризис реагирует примерно как лесничий на лесной пожар в августе – неприятно, конечно, но совершенно ожидаемо.
Мы привыкли к термину «черный лебедь», который придумал философ Нассим Талеб. Так называют события, которые никто не мог предсказать, но которые имеют колоссальные последствия. Теракт 11 сентября, пандемия, извержение вулкана в Исландии, парализовавшее авиасообщение Европы – вот это черные лебеди. Но кризисы, мои дорогие читатели, – это не черные лебеди. Это – серые гуси, которые прилетают на зимовку каждый год в одно и то же время. Мы просто упорно делаем вид, что не ждали гостей.
В реальности экономика функционирует во времени циклически. Это не бурная река с непредсказуемыми порогами, это – маятник. Он качается вправо (рост), потом влево (спад). И так – всю историю человечества. Задача умного человека – не удивляться тому, что маятник качнулся, а понимать, в какой точке траектории мы находимся прямо сейчас.
Экономические циклы: Почему бум всегда сменяется спадом
Представьте себе, что экономика – это человек. Она не может бежать со спринтерской скоростью вечно. Рано или поздно нужно перевести дух, замедлиться, выпить воды, а то и прилечь отдохнуть. Это не лень, это – физиология. Точно так же и в экономике: периоды активного роста неизбежно сменяются спадами, потому что ресурсы (трудовые, сырьевые, финансовые) имеют свойство истощаться, а аппетиты – перегреваться.
Ученые-экономисты, как опытные врачи, научились измерять пульс этого маятника. Они выделили несколько типов циклов – по длительности и по причинам. Давайте познакомимся с главными "диагностями".
Короткие циклы Китчина: зубы, которые режутся у младенца.
Начнем с малышей. Английский экономист Джозеф Китчин в двадцатые годы прошлого века обратил внимание на странную закономерность: примерно каждые три-четыре года в экономике что-то происходит. Товары на складах то заканчиваются, то накапливаются, компании то нанимают людей, то увольняют. Это – циклы товарно-материальных запасов.
Работает это просто. Представьте, что вы владелец маленького магазинчика. Летом продажи шашлыка взлетают до небес. Вы радостно заказываете у поставщика в два раза больше угля и мяса. Осенью спрос падает, а уголь и мангалы пылятся на складе. Вы говорите: "Все, хватит, заказываю по минимуму!". Поставщик, который ориентировался на ваши летние аппетиты, остается с горами нераспроданного товара и сокращает производство. Через полгода запасы заканчиваются, и всем снова нужно все и сразу. Цикл повторяется. Это и есть "циклы Китчина" – пульс, который бьется с частотой примерно 40 месяцев. Он не обрушивает экономику, но создает ту самую повседневную нервозность, которую мы ощущаем на своих кошельках.
Средние циклы Жюгляра: инвестиционные качели.
Следующий персонаж – французский экономист Клеман Жюгляр. Он в XIX веке доказал, что кроме мелких складских волнений есть волны покрупнее – длительностью 7–11 лет. И причина их – не просто желание купить побольше шашлыка, а инвестиции в основной капитал. Это циклы обновления оборудования, станков, заводов.
Как это выглядит? Наступает момент, когда старые станки изнашиваются, технологии устаревают, и бизнес говорит: "Пора! Берем кредиты, строим новые цеха, закупаем современное оборудование". Начинается инвестиционный бум. Все строят, все покупают, всем весело. Но постепенно новых мощностей становится слишком много. Рынок насыщается. Кредиты, взятые под будущие сверхприбыли, начинают давить. Компании сокращают инвестиции, сворачивают стройки. Наступает спад, который длится, пока не износится то, что построили в прошлом цикле, и не появится потребность в новом витке обновлений.
Кстати, история знает и обратную сторону медали. Вспомните 2008 год. Ипотечный кризис в США, который перекинулся на весь мир, привел к спаду реального внутреннего валового продукта России на 7,8% в 2009 году. Это был удар средней тяжести – как раз по классификации Жюгляра. Но Россия, благодаря резервам, быстро оправилась: уже в 2010 году рост внутреннего валового продукта составил 4,5%, в 2011-м – 4,3%. Организм пережил острую фазу, но маятник продолжал качаться.
Строительные циклы Саймона Кузнеца: ритм бетономешалки.
Американский экономист украинского происхождения Саймон Кузнец, получивший Нобелевскую премию, пошел дальше. Он заметил, что есть циклы длительностью 15–20 лет, связанные с демографией и строительством. Люди рождаются, вырастают, создают семьи – и им нужно жилье. Им нужны дороги, больницы, школы. Это огромные инфраструктурные проекты, которые задают ритм всей экономике на десятилетия вперед.
Эти циклы еще называют "демографическими" или "строительными". Они очень наглядны. Если вы родились в период беби-бума, через 20–25 лет вы создадите повышенный спрос на квартиры. Это потянет за собой ипотеку, строительство, производство мебели, стройматериалов – и так далее по цепочке. А когда это поколение состарится, спрос на жилье упадет, зато вырастет спрос на пансионаты и медицинские услуги. Экономика подстраивается под ритм человеческой жизни.
Длинные волны Кондратьева: история как американские горки.
И наконец – король циклов, русский экономист Николай Дмитриевич Кондратьев. В двадцатые годы прошлого века, сидя в кабинете, он анализировал столетние данные по ценам, зарплатам, добыче угля и золота в Англии, Франции и США. И обнаружил поразительную вещь: примерно каждые 40–60 лет мир переживает глобальную смену эпох. Это не просто кризис – это смена технологического уклада, перестройка всей мировой экономики.
Первая волна (конец XVIII века) – изобретение паровой машины, развитие текстильной промышленности. Вторая (середина XIX века) – эпоха железных дорог и угля. Третья (рубеж XIX–XX веков) – электричество, химия, двигатель внутреннего сгорания. Четвертая (середина XX века) – нефтехимия, автомобилестроение, массовое производство. Пятая волна (конец XX века) – информационные технологии и телекоммуникации. А сегодня мы стоим на пороге шестой волны – возможно, это будет нанотехнологии, биотехнологии, искусственный интеллект и зеленая энергетика.
Что происходит на стыке волн? Старые технологии исчерпали себя. Инвестиции в них не приносят прежней отдачи. Капитал мечется в поисках нового применения. Начинается депрессия. Но именно в этот период закладываются основы будущего роста. Как писал сам Кондратьев, понижательная волна – это время, "когда подготовляются основные материальные предпосылки для последующего подъема".
В России после кризиса 2009 года ученые провели интересный анализ. Они обнаружили, что на восходящей волне Кондратьева у нашей экономики были огромные резервы роста, особенно в сфере производственного капитала. Капитал был недооценен в два с половиной раза! Деньги в обращении обслуживали только текущую торговлю, но не шли в развитие. Вывод исследователей: если бы государство активнее занималось учетом и наращиванием стоимости производственного капитала, негативные явления нисходящей волны можно было бы смягчить. Умные мысли, но, как часто бывает, они остались в научных журналах.
Так зачем нам, простым смертным, знать про все эти волны? А затем, чтобы понимать масштаб бедствия. Когда у вас просто закончились товары на складе (цикл Китчина) – это одно. Переживем. Когда наступил инвестиционный кризис (Жюгляр) – это серьезнее, но и не смертельно. А когда мир переходит в новую технологическую эпоху, а вы все еще держитесь за прошлый век – вот тогда наступает настоящая катастрофа. Длинные волны Кондратьева – это предупреждение: вовремя слезайте с уходящего поезда, чтобы успеть запрыгнуть в новый.
Анатомия пузыря: От тюльпанов до криптовалют
Теперь, когда мы знаем, что кризисы неизбежны, давайте разберем самый эффектный механизм их возникновения – образование пузырей. Это, пожалуй, самое захватывающее зрелище в экономике, сравнимое разве что с голливудским блокбастером. Сюжет всегда один и тот же: есть некий актив (цветок, акция, цифровая картинка), который начинает дорожать. Сначала медленно, потом быстрее, потом в него начинают вкладываться все, кому не лень, а потом – БАЦ! – и все летит в тартарары.
Голландская лихорадка: когда тюльпан дороже дома.
Начнем с классики – с тюльпаномании в Голландии XVII века. Это был первый документально зафиксированный спекулятивный пузырь, и он до сих пор вызывает улыбку и ужас одновременно.
Голландия, 1630-е годы. Страна переживает золотой век: Амстердам – финансовая столица мира, корабли привозят пряности с Востока, художники пишут шедевры. И тут в моду входят тюльпаны – диковинные цветы, завезенные из Османской империи. Сначала это просто красивые растения для богатых. Но постепенно тюльпаны становятся символом статуса. Если у тебя нет коллекции редких луковиц – ты никто в высшем обществе.
А дальше включается классический механизм пузыря. Во-первых, ограниченное предложение: редкие сорта размножаются медленно, их мало. Во-вторых, мода: все вокруг говорят про тюльпаны, не быть в тренде – стыдно. В-третьих, фьючерсы без поставки: люди начинают торговать не самими луковицами, а контрактами на будущий урожай. Луковица может еще сидеть в земле, а ее уже десять раз перепродали в кабаках, распивая пиво.
И наконец, четвертое – и самое главное – ожидание вечного роста. Люди начинают верить, что луковицы будут дорожать бесконечно. Крестьяне несут последние гульдены, ремесленники закладывают инструменты, чтобы купить заветную луковицу. Цены взлетают до небес: одна луковица сорта "Семпер Августус" могла стоить дороже особняка в центре Амстердама с конным выездом.
И вот февраль 1637 года. Группа покупателей собирается на аукционе в городе Харлеме. И вдруг кто-то – то ли протрезвевший, то ли просто умный – говорит: "А дорого что-то. Пожалуй, я пас". И всё. Тишина. Никто больше не хочет покупать по этим ценам. С этого момента начинается цепная реакция. Вчерашние богачи сегодня не могут продать луковицы даже за десятую часть цены. Контракты обнуляются, долги остаются, Голландия входит в затяжную депрессию. Тюльпаны снова становятся просто тюльпанами – красивыми цветами, за которыми приятно ухаживать, но не за которые стоит умирать.
Знакомый сценарий, правда? А теперь вспомните 2017 год, когда биткоин взлетал до двадцати тысяч долларов, и все вокруг, включая вашу бабушку, обсуждали, какую криптовалюту купить. Или 2021-й, когда невзаимозаменяемые токены (NFT) продавались за миллионы, а купленная картинка обезьяны считалась гениальной инвестицией. Механизм тот же. Только вместо тюльпанов – цифровой код. А суть одна: отрыв цены от реальной ценности и всеобщая вера в то, что завтра найдется дурак, который купит дороже.
В комментариях к одной из статей на эту тему разгорелась жаркая дискуссия. Один пользователь пытался доказать, что биткоин – это не тюльпан, потому что у него фиксированная эмиссия и он децентрализован. Ему резонно возразили: "Если тюльпаны – просто цветы, то биткоин – просто кусок электронного кода, не имеющий практического применения в экономике. Сравнение биткоина с золотом смешно: у золота есть физическое применение – ювелирка, промышленность, электроника. А из биткоина провода не тянут и контакты не делают». Срач в интернете – лучшее доказательство того, что пузырь надувается и сейчас. Потому что пока люди спорят с пеной у рта, доказывая, что "нынешний случай – особенный", – значит, процесс идет по классическому сценарию.
Другие пузыри: краткий обзор.
Тюльпаны были не единственным безумством. В 1720 году лопнула знаменитая Компания Южных морей в Англии, акции которой обещали сказочные прибыли от работорговли с испанскими колониями. Акции взлетели, директора продали свои доли, а инвесторы остались с носом. Тогда же во Франции рухнула "система Лоу" – попытка привязать денежную массу к колоссальным богатствам Луизианы, которых на самом деле еще нужно было добыть.
В 80-е годы XX века Япония пережила безумный пузырь на рынке недвижимости. Считалось, что земля в Токио стоит дороже, чем вся территория Канады. Императорский дворец в центре Токио оценивался дороже, чем весь штат Калифорния. Японцы брали ипотеку на сто лет вперед. Когда пузырь лопнул, страна вошла в "потерянное десятилетие" (а по факту – в три потерянных десятилетия), из которого не может выбраться до сих пор.
В 90-е в США лопнул пузырь доткомов – интернет-компаний без прибыли и бизнес-модели, но с безумной капитализацией. Достаточно было добавить к названию приставку "е-" или ".com", чтобы акции взлетели на сотни процентов. В 2000 году индекс NASDAQ рухнул с 5000 до 1100 пунктов, уничтожив триллионы долларов.
В 2008-м – ипотечный кризис, о котором мы еще поговорим подробно.
А в 2021-м – взлет и падение мемных акций и криптовалют. GameStop, AMC, Dogecoin, Shiba Inu – это те же тюльпаны, только в профиль.
Общий знаменатель всех пузырей – это, как ни странно, не жадность. Жадность была всегда. Главный ингредиент – это убеждение, что "на этот раз всё иначе". Что старые законы больше не работают. Что мы вступили в новую эру вечного процветания. Именно эта вера заставляет людей, которые никогда не занимались инвестициями, нести последние деньги на биржу. И именно в этот момент опытные игроки начинают потихоньку выходить.
Классификация штормов: понимаем природу угрозы
Кризисы бывают разные. Как в медицине – важно поставить правильный диагноз, чтобы назначить лечение. Одно дело – насморк, другое – инфаркт. Так и в экономике: нельзя лечить финансовый кризис методами, предназначенными для производственного спада, и наоборот.
Продолжить чтение