Рождение ихтиандра

Так же, как и вчера, море было совершенно спокойным. Мы с Ирунькой шли по узкому каменистому берегу и бросали в манящую прохладой лазурь камушки. Камушки чмокались с морем, а море от удовольствия ласково щурилось солнечными бликами. Яркие веселые блики сначала легонько покачивались на ленивой волне, а потом взлетали – как бабочки – и превращались в солнечных зайчиков. Зайчики прыгали вокруг, заглядывали Ируньке в глазки и садились передохнуть на скалистый откос, который тянулся вдоль берега. Вот таким образом мы с Ирунькой и топали на наше привычное место – в надежде, что придем туда первыми из всех жаждущих.

Так оно и случилось. Наше насиженно-належенное за несколько дней отпуска местечко еще никто не занял. Берег-то был большой, и на песчаных пляжах по пляжным меркам места хоть отбавляй – но нам нравилось здесь. Уж больно тут было уютно… Местечко было спрятано среди невысоких, чуть повыше головы угловатых маленьких скал – и скалы скрывали наше уединение от тех, кто иногда дефилировал по берегу между вторым и третьим ущельем. На плоских и еще не нагретых солнцем камнях этого относительно затерянного мира могли, не мешая друг другу, разместиться три маленьких компании. Маленькая компания – это мы с Ирунькой. Если забредут в наш затерянный мир еще две таких же – милости просим, море – оно для всех доброе.

На извлеченное из рюкзака «Ермак» пляжное покрывало была усажена немного уставшая от скакания по камням Ирунька. Затем из недр той же емкости на покрывало переселились жизненно необходимые нам с Ирунькой вещи – оранжевый пластмассовый ослик и маска с трубкой и ластами. Игрушечного ослика звали Сослик – так звала его Ирунька, и вещь это была в нашем хозяйстве крайне полезная и необходимая. Полезная в первую очередь тем, что игрушечного ослика можно было разделить на две половинки и в каждую из них доверху насыпать крупного морского песка. А потом клонировать сосликов по всему побережью Черного моря. А необходимая потому, что опять же в любую из половинок можно было набрать прохладной морской воды – и незаметно подкравшись, вылить ее мне на спину.

А маска с ластами – это было мое таинство. Таинство из другого мира – из того, который скрывался под яркими бликами, весело качающимися на ленивых волнах. И я ждал того удивительного мгновения, когда можно будет вынырнуть из воды, набрать полные легкие живого и пахнущего морем воздуха – и нагнув голову и резко выпрямив ноги, уйти вниз. И сразу погрузиться в тишину, раствориться в невесомости трехмерного упругого пространства. И наслаждаться полетом наяву в этом подводном мире – и летать, гоняясь за ленивой кефалью. Или упруго плыть над песчаным дном – до тех пор, пока песок впереди не всколыхнется задумчиво, медленно осыпаясь с черной блестящей спины. Черная спина плавно поднимется над песком, боковые плавники сделают пару волноообразных движений – и морской скат стремительно исчезнет в гаснущей синеве, подсвеченной солнцем. Наслаждаться полетом до тех пор, пока хватит воздуха в легких, а потом снова лететь – еще и еще. Это и было мое таинство.

Чтобы таинство свершилось, надо было сперва искупать Ируньку. Ируньке надо было зайти в ласковую воду, поискать рыбок, дойти на цыпочках до самой глубины – туда, где мои плавки еще оставались сухими, потом громко испугаться темных водорослей и уже на моих ладонях вернуться назад. Надо было окунуться в море, зажмурив глаза – и тут же выскочить из него, отдуваясь шумно и часто. Надо было набрать самых гладких камушков и самых красивых ракушек, до которых можно было достать, не опуская кучерявую головку в мокрую солоноватую прохладу. И только тогда, когда камушки и раковинки в маленьких пухлых ладошках перенесутся из морского царства на пляжное покрывало – только тогда я мог получить право на мое таинство.