Все эти чувства

Пролог

– Никки, не случится ничего катастрофического, если ты это сделаешь.

Напор Барбары и её абсолютная уверенность в собственной правоте чувствовались даже через экран ноутбука – буквально на физическом уровне. Казалось, ещё немного, и воздух в комнате наэлектризуется от этой её непоколебимой веры. Николь издала протяжный звук, нечто среднее между полувздохом и полустоном, полным отчаяния и безысходности. Она смотрела на подругу, которая в данный момент находилась за тысячи километров отсюда, в уютной лондонской квартире, и чувствовала себя мышью перед удавом.

– Ты не можешь этого знать, – упрямо мотнула головой Николь. – Вдруг, как только я кликну в любое место на экране в этом чёртовом приложении, начнётся извержение какого-нибудь вулкана?

– И какого, позволь узнать? – скепсис в голосе и во взгляде подруги ничуть не пошатнул уверенности Никки в апокалиптичности данной затеи. Барбара даже бровью не повела, лишь слегка прищурилась, ожидая ответа.

– Понятия не имею. Например, Утурунку, – Николь выпалила первое, что пришло в голову, и, вдохновившись собственной идеей, продолжила: – Просто возьмёт и засыпет всю Южную Америку вулканическим пеплом. Представляешь заголовки? «Девушка из Нью-Йорка случайно уничтожила континент, устанавливая дейтинг-приложение». – По её собственному скромному мнению, прямо сейчас она была чертовски убедительна, но Барбара не была бы собой, если бы её можно было пронять подобными речами.

– Ты ведь знаешь, что Утурунку – «спит»? – с нарочитым терпением в голосе произнесла Барбара.

Николь выглядела так, будто само предположение о том, что она этого не знает, являлось величайшим оскорблением из всех возможных. Она даже выпрямилась в кресле, поправив выбившуюся прядь тёмных волос.

– Именно, Барб. В этом же весь смысл, понимаешь? – Никки подалась вперёд, к экрану, словно пытаясь достучаться до подруги. – Я имею в виду, что твоя идея настолько ужасна и абсурдна, что если претворить её в жизнь, начнётся извержение даже самого спящего вулкана. Это знак свыше!

– Ты драматизируешь, Николь. Очень сильно драматизируешь, – Барбара устало вздохнула и откинулась на спинку своего кресла. – Это всего лишь приложение для знакомств.

Да, приложение для знакомств. Именно об этом они спорили последнюю неделю. Все дело в том, что в свои двадцать четыре года у Николь всё ещё не было нормальных отношений. То есть, отношений в общепринятом, хрестоматийном смысле: с бесконечными свиданиями, прогулками по парку за ручку, первыми робкими поцелуями на закате и даже такими бытовыми банальностями, как совместное мытьё посуды, бесконечные споры о выборе фильма на вечер или, на худой конец, общий кот. А лучше собака.

И ведь не сказать, что ей не хватало опыта. Как раз таки этого самого опыта было с лихвой. Все её предыдущие «отношения» развивались по одному и тому же сценарию: знакомство, быстрый переход к первой базе (иногда прямо в течение получаса с начала свидания), ночь, а наутро – неловкое прощание, когда Никки выбиралась из постели этих самых «отношений» (или же они выбирались из её постели), и взаимное исчезновение из жизни друг друга.

И первое время её это совсем не беспокоило. В конце концов, она не питала наивных фантазий о том, что встретит любовь всей своей жизни в первый же день переезда в Нью-Йорк. Или в первый учебный день в университете. К тому же, если говорить откровенно, она и не думала ни о какой любви на всю жизнь в восемнадцать лет – впереди была целая вечность, полная приключений.

Но сейчас, в двадцать четыре, мысли об этом посещали её с завидной регулярностью, особенно долгими зимними вечерами. Когда Сэм, её лучший друг, женившись два года назад на Эбигейл, с которой они были вместе ещё со школы, сказал ей, что стоит проявить немного терпения и «тот самый» человек появится в её жизни сам, она была терпелива. Когда после предложения руки и сердца Лилиан Трэвис заявил, что Никки нужно, что называется, «брать быка за рога» и проявлять больше инициативы в поиске пары, она, черт возьми, была инициативной. Она ходила на свидания вслепую, знакомилась в кофейнях, даже записалась на курсы гончарного мастерства (вдруг там окажется высокий брутал с душой художника? не оказалось, был только пенсионер Эрнест, который лепил вазы для своей таксы).

Но всё из раза в раз сводилось к одному и тому же: знакомство, свидание, секс, прощание. Замкнутый круг, из которого она никак не могла выбраться.

Так что, когда за дело взялась Барб, Николь была абсолютно убеждена в бесполезности любых попыток что-либо изменить. А стоило ей только услышать о планах подруги – том самом приложении для знакомств – она ушла в глухой отказ. Она держала оборону целых семь чёртовых дней. Но прямо сейчас, глядя на подругу по ту сторону экрана, Николь чувствовала, что её защита начинает трещать по швам. Ведь когда Барбара Уилсон в чем-то хочет тебя убедить, сопротивляться ей просто невозможно. Это было сродни попытке остановить цунами голыми руками.

– Милая, послушай, – голос Барбары смягчился, став почти мурлыкающим. – Я понимаю твою реакцию, правда. У многих людей мнение о знакомстве в подобных приложениях весьма однозначное. Категорическое «нет». Ведь такие знакомства в большинстве своём заканчиваются ничем. И я совру, если скажу, что у такого мнения нет оснований, – она сделала паузу, давая словам улечься. – Но ведь «большинство» не значит «абсолютно все», правда?

Никки подавленно хмыкнула и тяжело вздохнула, отводя взгляд. Черт, как только Барб удаётся её в этом убеждать? Может, она тайно прошла курсы гипноза?

– Я не прошу тебя бросаться в омут с головой. Я прошу тебя только лишь попробовать. Что скажешь? – Барбара выжидающе посмотрела на подругу.

Николь встретилась с ней взглядом и почувствовала, как стена внутри неё даёт трещину. Теплота в глазах Барб всегда действовала на неё безотказно.

– Разве я когда-то могла тебе отказать, дорогая? – ответила Николь с тёплой, чуть виноватой улыбкой. Она увидела на экране напротив такую же теплую, победную улыбку подруги.

Следующие пару часов ушли на то, чтобы Никки, под чутким (а местами и весьма жёстким) руководством Барбары, зарегистрировалась в этом самом злополучном приложении. В процессе создания анкеты она не могла перестать думать о том, что совершает большую ошибку. Ведь давайте честно, кого она сможет там найти? Если даже в реальной жизни у неё всё складывалось совсем не радостно, что уж говорить об интернет-знакомствах, где каждый второй – либо фотограф с котиком, либо любитель побережья и закатов, либо, что ещё хуже, «просто ищу искренность» (что обычно означало ровно противоположное).

Но она обещала Барб отбросить пессимизм и попробовать. Да, она просто попробует, скажем, пару дней. Ладно, хорошо, ради Барб она потерпит неделю. Ведь подруге пришлось уговаривать её ровно столько. Это будет равноценный обмен: её душевное спокойствие в обмен на неделю цифровых страданий.

– Эй, Барб, – Николь отвлеклась от телефона, который держала в руках. – Мне указать своё настоящее имя или может придумать какой-нибудь крутой ник? Что-то типа Chiquita24. По-моему, звучит достаточно круто и дерзко, – всё то время, что она рассуждала, она не отрывала глаз от экрана смартфона, а когда всё-таки подняла взгляд на монитор ноутбука, то увидела, как сильно подруга закатила глаза. Так сильно, что, казалось, они сейчас совершат полный оборот.

– Что? – невинно захлопала ресницами Николь.

– Ты можешь указать какой угодно ник, милая. Даже Chiquita24, – пропела девушка елейным, почти издевательским голосом. – Если тебе, конечно, всё ещё двенадцать.

Теперь была очередь Николь закатывать глаза. Она театрально закатила их, показывая всю степень своего «восхищения» чувством юмора подруги.

– Кстати, раз уж мы говорим о возрасте, мне нужно указать свой…

– Да, Николь. Тебе нужно указать своё настоящее имя, настоящий возраст, твои интересы, может быть, какие-то мелочи о себе, в духе любимой музыки, фильма или книги, – терпеливо, как маленькой, перечислила Барбара.

Губы девушки тронула снисходительная улыбка. Николь, не выдержав, фыркнула, а потом и вовсе рассмеялась. Смех получился лёгким и искренним, разрядившим напряжение.

– Хорошо, твоя анкета почти готова, осталось самое важное. Фотография профиля. И нет, – Барбара подняла указательный палец, словно предвидя возражения. – Это не может быть твоя машина. И, ради всего святого, не может быть затемнённое фото, где тебя почти не видно.

Николь сделала вид, что даже и не помышляла ни о чём подобном, и принялась с самым серьёзным видом листать галерею в поисках подходящего снимка. Она пролистывала селфи в ванной, фото еды, размытые снимки с прошлых вечеринок. В итоге она остановила свой выбор на фотографии, которая была сделана примерно полгода назад. На ней они были все вместе: Барб, Маркус, Сэм, Эбигейл, Трэвис, Лилиан и она. Это было на одной из немногих за последнее время вечеринок, когда все её друзья, разбросанные теперь по разным уголкам страны (и мира), умудрились собраться вместе. Николь смотрела на снимок, и улыбка на её лице стала чуть грустнее. Она поймала себя на мысли о том, как мало они теперь проводят времени друг с другом.

Хотя это было логично. Барб уехала в Лондон по работе и теперь приезжает лишь раз в год, на Рождество. Сэм и Эбигейл, получив офферы от IT-гигантов, теперь живут в Сан-Франциско. А Трэвис и Лилиан после свадьбы и вовсе обосновались во Флагстаффе, потому что во время свадебного путешествия их просто покорил Гранд-Каньон – они купили там небольшой домик с видом на красные скалы и открыли свою кофейню.

А Николь осталась в Нью-Йорке. В городе, который никогда не спит, но который сейчас, без них, казался ей слишком шумным и пустым одновременно. Вообще, после окончания университета она могла бы поехать куда угодно. Человек, занимающийся графическим дизайном, не привязан к одному месту. Она вполне могла бы путешествовать хоть всю жизнь, навещать друзей так часто, как ей хочется, и единственным её ограничением стали бы только деньги. На вполне логичный вопрос, который она иногда задавала себе сама – почему же она осталась? – у девушки был ответ. Она любила этот город. Его энергию, его ритм, его бесконечные возможности. А ещё, возможно, только возможно, у неё просто не было человека, с которым она была бы готова сорваться с места и поехать куда глаза глядят. Того самого человека, для которого не жалко бросить всё и начать искать приключения.

– Николь Кирни! – голос Барбары, усиленный динамиками ноутбука, врезался в её мысли, как пожарная сирена. – Ау! Земля вызывает Николь!

Николь вздрогнула и моргнула, возвращаясь в реальность. Судя по нахмуренным бровям подруги, она отсутствовала в эфире слишком долго.

– Наконец-то! – Барбара всплеснула руками. – Я уж было подумала, что ты просто зависла, как процессор компьютера при перегрузе.

– Или как робот? – Николь улыбнулась, пытаясь перевести всё в шутку.

Кивок головы по ту сторону экрана подтвердил, что метафору оценили. Николь рассмеялась, чувствуя, как отпускает напряжение от собственных невесёлых мыслей.

– Прости. Просто немного задумалась. Итак, я выбрала фото, что мне делать дальше?

– Ничего особенного, – пожала плечами Барбара. – Просматривай анкеты других и, если кто-то тебе понравится, просто свайпни вправо и напиши какое-нибудь милое сообщение.

– «Милое»? – саркастически ухмыльнулась Николь, представив, как она пишет что-то вроде «Привет, как дела?» незнакомому мужчине. А потом вдруг спохватилась: – А если кто-то сам напишет мне?

– Если это произойдёт, просто ответь, – Барбара снова посмотрела на неё как на ребёнка, который спрашивает, дышит ли он носом. – Ты ведь знаешь, как писать сообщения в этом приложении?

Николь выглядела чертовски оскорблённой. Она аж рот открыла от возмущения. Конечно, она знает, как писать сообщения, черт возьми! Она не в каменном веке живёт. Просто она нервничает. Сильно нервничает. После её немного агрессивного кивка головой, подруга удовлетворенно кивнула в ответ.

– Отлично, милая. Тогда я могу лишь пожелать тебе удачи.

– Стоп, погоди, что?! – слова подруги заставили Николь встрепенуться и вцепиться в край стола. – Ты что, собираешься бросить меня одну? Прямо сейчас? Хочешь, чтобы я разбиралась со всем этим дерьмом самостоятельно?

– Во-первых, – Барбара загнула палец, – мне всё ещё нужно работать. Но через два месяца, когда начнётся мой отпуск, я приеду и обещаю тебе помочь лично. Если моя помощь всё ещё будет тебе нужна. А во-вторых, – она загнула второй палец и посмотрела на Николь с той особенной, старшесестринской теплотой, – ты можешь писать мне в любое время дня и ночи. Но это твоя жизнь и твои потенциальные отношения. И разбираться с этим, как ты выразилась, дерьмом, тебе действительно нужно самой. Только так можно найти что-то стоящее.

Николь открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что аргументов нет. Барбара, как всегда, была права.

– Чёрт. Ладно, – сдалась она. – Ты права. Иди, занимайся своими делами, я справлюсь, – заверила подругу Николь, кисло улыбнувшись.

Увидев сомнение, ясно читающееся на лице Барбары, она быстро сложила губы в более убедительную, как ей казалось, улыбку.

– Правда, Барб. Я взрослая, самостоятельная девочка. Двадцать четыре года, между прочим. Всё будет супер. Экстра-супер. Мега-супер. У меня всё под контролем.

– Хорошо, – тон Барбары все ещё выражал сомнение, но она кивнула. – Удачи, милая. Дай знать, если я тебе понадоблюсь. Серьёзно, в любое время.

Она махнула рукой на прощание и отключилась. Экран погас, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом города за окном.

Улыбка на лице Николь исчезла так же быстро, как картинка с монитора. Она опустила взгляд на экран телефона, где всё ещё было открыто приложение, и тяжело, обречённо вздохнула.

«И зачем я только согласилась на это? – пронеслось в голове. – Ведь абсолютно очевидно, что из этого не выйдет ничего хорошего. Это же даже не закономерность, это закон подлости».

Она покрутила телефон в руках, разглядывая яркий интерфейс с предложениями «найти свою любовь сегодня».

«Ладно, – решила она наконец. – Я ведь обещала, значит, попробую. По-честному попробую. А если ничего не получится, что ж… Продам квартиру, куплю билет в один конец до Тибета и стану монахом, постигающим дзен. Буду сидеть в горах, медитировать на облака и забывать этот дурацкий мир дейтинга».

Мысль о тибетском монастыре показалась ей одновременно абсурдной и успокаивающей. Она снова вздохнула, на этот раз чуть увереннее, и ткнула пальцем в иконку приложения.

– Что ж, – пробормотала она себе под нос, когда на экране загрузилась лента анкет. – Сейчас или никогда. Вулкан Утурунку, надеюсь, ты меня простишь.

Смелость половина счастья

Это было плохой идеей. Очень, просто катастрофически плохой.

Весь прошлый вечер Николь провела в этом идиотском приложении, и что в итоге? Ноль. Абсолютный, оглушительный ноль. То есть, не совсем ничего, конечно. Она пролистала, наверное, пару сотен чужих анкет – бородатых, гладко выбритых, с детьми, с котами, на фоне Эйфелевой башни и просто на фоне стены в ванной – но так и не решилась никому написать. Может, из-за банального страха быть отвергнутой. А может, из-за того, что все те парни, анкеты которых она видела, не вызывали ровным счётом ничего, кроме лёгкого недоумения: «И это ты хочешь, чтобы я на это тратила свой вечер?».

Зато ей написали. О, да. Написали аж несколько парней. Хотя слово «написали» в общепринятом смысле было бы откровенно неверным. Потому что это были не слова. Это были фотографии. Фотографии их достоинств, членов, причиндалов – называйте как хотите. Кратко, ёмко и без лишних предисловий. Снова всё сводилось к тому, от чего Николь так отчаянно бежала, соглашаясь на эту авантюру – к банальному, ни к чему не обязывающему сексу.

Это открытие сильно расстроило девушку. Она сидела на диване, сжимая телефон в руке, и смотрела на очередное «привет, красотка, хочешь встретиться?», сопровождаемое откровенным снимком, с таким выражением лица, будто её только что предали. Она уже подумывала о том, чтобы удалить свою грёбанную анкету к чертям собачьим, но вовремя вспомнила о Барбаре и своём обещании. Та потратила целую неделю на её уговоры. Неделю! Если она сдастся в первый же день, это будет верхом неуважения. Или, что ещё хуже, Барбара просто прилетит в Нью-Йорк раньше срока и лично заставит её страдать.

Раз уж нельзя было удалить приложение, она решила сменить тактику.

Именно поэтому следующим утром она сидела на диване в гостиной, уткнувшись в ноутбук. А её телефон одиноко лежал на прикроватной тумбочке и с завидной регулярностью оповещал о новых сообщениях, которые Николь упорно игнорировала. Вибрация сменялась вибрацией, экран загорался снова и снова, но девушка даже не поворачивала головы.

В этом и заключалась её новая тактика – просто не обращать внимания на телефон. Совсем. А через некоторое время, скажем, через пару часов, великодушно взять его в руки и, как она наивно надеялась, обнаружить там сообщение от «того самого». Не от очередного любителя присылать фото интимных мест, а от нормального, адекватного человека, который хочет узнать её, Николь, а не только то, что скрыто под одеждой.

Чёрт. Даже в её собственной голове это звучало по-идиотски.

Телефон вновь разразился мелодией, но на этот раз – звонком. Это была не бездушная трель уведомления из приложения, а настойчивая, требующая внимания трель входящего вызова. Как раз в тот момент, когда Николь стояла напротив открытого холодильника и смотрела на его содержимое с таким выражением лица, будто решает проблему вселенского масштаба (спойлер: проблема заключалась в выборе между засохшим сыром и вчерашним салатом). Обречённо вздохнув, она поплелась к телефону, шлёпая босыми ногами по паркету. На экране высветилось имя звонившего – «Сэм».

– Эй, Сэмми, как оно? – подняв трубку, сказала Николь, одновременно пытаясь зажать телефон плечом и натянуть джинсы.

– Привет, красотка. Прости, если отвлекаю, – голос Сэма звучал немного взволнованно. – Просто ты не отвечала на мои сообщения последние пару часов. Я решил, что стоит позвонить и убедиться, что ты в порядке. Если ты занята, можем поговорить позже.

Пока Сэм говорил, Николь наконец справилась с джинсами и рухнула обратно на диван, поджав под себя ноги.

– Всё нормально, я не занята. Всего лишь занимаюсь игнорированием, – она покосилась в сторону телефона, который всё ещё вибрировал от уведомлений. – Чёрт, надо поставить другой звук в этом глупом приложении. Этот действует на нервы похлеще дрели. Что ты хотел?

Девушка поставила звонок на громкую связь и, пока Сэм говорил, всё-таки взяла телефон, чтобы залезть в настройки и сменить, наконец, этот дурацкий звук.

– Ты ведь помнишь, что на следующей неделе у Лилиан и Трэвиса годовщина? – спросил Сэм.

Николь издала неопределённый звук, означающий одновременно «да, конечно, помню» и «блин, я забыла».

– Так вот, мы с Эбигейл всё ещё думаем над подарком, – продолжил Сэм. – И я хотел спросить, какие у тебя планы на этот счёт. Не хотелось бы облажаться и купить то же самое. Погоди-погоди. Игнорирование? Приложение? Ты о чём?

– Барбара вам ничего не рассказывала? – её «гениальная» тактика пошла псу под хвост, потому что прямо сейчас она, отвлёкшись от разговора, машинально свайпала чёртовы анкеты и читала сообщения. Только те, где действительно было что-то написано, а не просто приветствия и фото. – Наша горячо любимая мисс Уилсон, подбила меня на абсолютно провальную авантюру. Думает, я смогу найти пару в приложении, где другие ищут только то, с кем можно перепихнуться. Не смейся, Сэм. Лучше заткнись прямо сейчас.

– Я ничего не говорил, – голос друга звучал до смешного невинно. Надо же, сама невинность, и как только с таким нимбом потолки не царапает.

– Ага, конечно. Я слышу, как ты пытаешься не заржать, чувак.

И Николь не могла винить своего друга. Она ведь и сама хохотала до слёз, когда впервые услышала о задумке Барбары. Ирония ситуации была просто убийственной.

– Прости, прости, – Сэм издал сдавленный звук, пытаясь подавить смех. – Я не смеюсь, честно, – уверял он, хотя, кажется, пытался убедить в первую очередь себя самого.

– Николь, дорогая, не слушай своего ужасного друга, – в трубке послышался голос Эбигейл, которая, судя по всему, слушала разговор по громкой связи. – По-моему, идея отличная. Тебе просто нужно чуть больше уверенности и оптимизма.

Что ж, похоже, Барбара рассказала об этом Эбигейл. Видимо, женская солидарность сработала быстрее, чем мужская. Хотя, может, это и к лучшему. Эбигейл хотя бы не смеялась над ней. Открыто.

– Спасибо, Эби, – тепло отозвалась Николь. – Ты замечательный друг. В отличие от некоторых, – добавила она, покосившись на телефон, где на том конце провода Сэм всё ещё пытался замаскировать смех под кашель. – Так что там с подарком для наших аризонцев?

– Мы никак не можем решить, что же им подарить, – со вздохом отозвалась девушка. В её голосе чувствовалась усталость от бесконечных обсуждений. – Я и Сэм пообщались с ребятами об этом. Маркус всё ещё разрывается между тостером и кофемашиной. А Барбара купила им какой-то навороченный набор для походов, курьер доставит его ребятам прямо в день годовщины. У нас есть пара идей, но прежде чем выбрать что-то определённое, мы хотели узнать, что купила ты.

Только сейчас – отвлекаясь наконец от телефона и переписки с каким-то Шоном, который активно жаловался ей на свою нерадивую девушку (и, желая обратить на себя её внимание, парню пришлось зарегистрироваться в приложении, чтобы писать Николь) – девушка в полной мере осознала, о чём говорят друзья.

Её тут же накрыло волной ледяного отчаяния.

«Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Как я могла забыть о подарке для ребят? Я просто идиотка. Полная, законченная кретинка».

– Эм… что я купила? – переспросила она, лихорадочно соображая. – Ну, знаешь, Эби, так… одну забавную мелочь. Ничего особенного. Вы можете дарить то, что вздумается. Уверена, наши подарки не совпадут.

То, что Николь юлит, понял бы даже младенец. И то, что это поняли Эбигейл и Сэм, было совершенно не удивительно. Повисла пауза, тяжёлая и полная значения.

– Ты ведь ничего не купила, верно? – непонятно как, но девушка отчётливо услышала в голосе подруги, что та приподняла бровь в своём фирменном осуждающем жесте. А после раздался голос Сэма, и то, что он сказал, почти заставило Николь взвыть от досады.

– Красотка, это же отстой, – в голосе друга звучало искреннее сочувствие, от которого становилось только хуже. – До годовщины всего пять дней. Пять! Когда ты собираешься покупать подарок? Ты ведь собираешься, да?

– Да, конечно, да, – затараторила Николь, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. – Собираюсь. Просто не было возможности его купить, из-за работы, – она замялась, лихорадочно придумывая оправдание. – Так… что у вас за дилемма? – девушка грубо перевела тему. И, к её удивлению, сработало.

– Сэм предлагает купить одинаковые пижамы с каким-то забавным принтом, – в голосе Эбигейл слышалось сомнение. – Я же хотела подарить им полёт на воздушном шаре над пустыней. Представляешь, как это романтично? Закат, шампанское, только они вдвоём в небе.

– Чёрт, и правда сложный выбор, – Николь почесала затылок. – Понимаю. Ну, в любом случае, ребята будут рады любому вашему подарку. Хотя… я бы выбрала воздушный шар. Это же незабываемо.

Возмущённый возглас Сэма («Пижамы – это практично и мило!») вызвал у Николь мстительную улыбку. Похоже, она нечаянно разожгла спор. Судя по заливистому смеху Эбигейл, сквозь который она поблагодарила подругу за «помощь», та была на её стороне. После её заверений о том, что она обязательно купит подарок (и она купит, честное слово, завтра же!), они наконец попрощались.

Вечером того же дня Николь снова решила избрать тактику игнорирования. Но теперь у этого хотя бы была уважительная причина. Она работала над логотипом для местной кофейни, которая должна была открыться в Бруклине. Заказчик был въедливый, требовал «креатива, но в рамках», и Николь уже в пятый раз перерисовывала наброски.

Но мысли её были далеки от работы. Настолько далеки, насколько это вообще возможно.

Полдня девушка переписывалась с парнем по имени Алекс. Тот оказался довольно милым – не слал фото, не требовал встречи сию секунду, интересовался её работой. Оказалось, что он тоже из Нью-Йорка и работает в какой-то супер-крутой брокерской компании. У них даже нашёлся общий интерес – детективы. Во всех их проявлениях: фильмы, книги, сериалы, настольные игры. Алекс знал столько малоизвестных скандинавских нуаров, что Николь только диву давалась.

Николь подумалось, что если всё будет так хорошо и дальше, то она вполне могла бы… нет, не влюбиться, конечно, с первого сообщения не влюбляются. Но заинтересоваться. Серьёзно. Может, это и звучало глупо и наивно, учитывая, что они переписывались всего несколько часов, но похоже, в Николь всё это время дремал законченный романтик. Тот самый, который верит в судьбу, в случайные встречи и в то, что где-то там ходит её человек, просто пока они не пересеклись.

Так что да, всё было отлично. Правда отлично. Пока Алекс не написал последнее сообщение.

Алекс 20:42

Знаешь, я думаю, нам стоит встретиться в ближайшее время. Можем сходить в какой-нибудь ресторан, проведём вместе вечер. Или даже ночь. Что скажешь?

Николь уставилась в экран. Палец замер над клавиатурой.

«Или даже ночь».

Три маленьких слова, которые перечеркнули всё. Всё, блин.

Наверное, кто угодно другой сказал бы Николь, что она идиотка. Что она всё выдумывает, накручивает себя. Что Алекс просто неловко выразился. Что стоило бы хотя бы попробовать встретиться с этим парнем. Просто поужинать. Ведь прыгать к нему в постель совершенно не обязательно, верно?

«Вот только я знаю, к чему это приведёт, – подумала Николь, откладывая телефон в сторону. – Я схожу с ним на свидание. Откажусь с ним спать. Он сделает вид, что всё в порядке. А после просто исчезнет. Потому что такие, как Алекс, ищут не отношения. Они ищут ночь. Или две. А когда понимают, что им не светит лёгкая добыча, теряют интерес».

Два варианта. Секс на одну ночь. Или свидание, которое ни к чему не приведёт. И то, и другое было не тем, что Николь искала. Она устала. Устала быть чьей-то «удобным вариантом», чьим-то «вкусным ужином», чьей-то «прости, ты классная, но не моё».

Поэтому, решив, что незачем тратить время на ложные надежды, она теперь игнорировала Алекса. Чёрт. Этот парень ведь правда понравился Николь. Она даже набралась смелости и написала ему первой – впервые за всё время. А теперь это больше не имело смысла.

Николь честно пыталась работать ещё минут двадцать, внося правки в логотип, меняя шрифты и подбирая цвета. Но концентрация ушла безвозвратно. Она сдалась, взяла телефон в руки и, смахнув уведомления о сообщениях от Алекса (их было уже три), открыла чат с Барбарой.

Николь 22:07

Эй, Барб. Как думаешь, мне пойдёт кашая?

Барбара 22:09

Хм, думаю, да. Но тебе придётся побрить голову.

Барбара 22:10

Что случилось, дорогая?

Николь усмехнулась экрану.

«Чёрт. Неужели всё так очевидно? Или я настолько предсказуема? Наверное, не стоило писать Барбаре при первом же провале. Просто сделаю вид, что это неудачная, глупая шутка. Что у меня всё в порядке. И я вовсе не собиралась жаловаться на несправедливость вселенной».

Барбара 22:13

Не вздумай врать и юлить, Николь.

О, да. Она охрененно предсказуема.

Николь 22:15

Ничего не случилось. В этом-то и дело. То есть, не совсем ничего, конечно. Скажем так: ничего, что можно было бы расценивать как положительный результат.

Барбара 22:16

Прошли всего сутки, Николь. Всего одни сутки. Если бы за это время ты нашла кого-то, с кем была готова обручиться в ту же секунду, я бы начала сомневаться в твоём благоразумии. И вызвала бы бригаду, чтобы тебя обследовали.

Николь 22:18

Ладно, ты права. Я веду себя как идиотка. Наверное, мне нужно чуть больше терпения.

Барбара 22:20

И возможно, чуть больше валерьянки.

Николь 22:20

Ха-ха. Ты такая смешная, Барб. Просто обхохочешься.

Николь 22:21

Что ж, мне пора. Нужно поработать. Моё самобичевание меня не прокормит.

Барбара 22:22

Хорошего вечера, дорогая. Если ты к завтрашнему утру умотаешь в Вегас и выйдешь там замуж, я вышлю за тобой санитаров. Смирительную рубашку подберу под цвет твоих глаз.

Рассмеявшись, Николь отложила телефон и прошла на кухню, захватив с собой ноутбук. Поздний ужин (лапша с добавлением вчерашнего салата – кулинарный шедевр) параллельно с работой достаточно её отвлекли. Она доделала пятый вариант логотипа, отправила заказчику и почувствовала себя почти человеком.

Только оказавшись в постели, выключив свет и укрывшись старым пледом, рука Николь снова сама потянулась к телефону. Привычка, въевшаяся в подкорку. Она бездумно листала чужие анкеты, даже не вчитываясь, не заостряя внимания ни на одной. Фото сменяли друг друга: улыбки, машины, коты, горы, книги, спортзалы. Монотонные движения пальцем нагоняли на молодую женщину сон, веки тяжелели…

И вдруг её рука замерла.

Она не смогла пролистнуть эту анкету. Палец словно наткнулся на невидимую стену.

Николь повнимательней вгляделась в экран.

Йен. Тридцать один год.

Довольно привлекательный. Ладно, кого она обманывает? Этот мужик был чертовски, просто неприлично хорош собой. На фотографии он стоял с бокалом в руке, слегка пригубляя вино, и смотрел прямо в камеру. Взгляд – тяжёлый, уверенный, с искоркой насмешки. Худи на мужчине смотрелось так, будто это и не худи вовсе, а дизайнерский костюм за несколько тысяч долларов.

Описание анкеты Николь прочитала три раза. Коротко, сухо, с самоиронией:

«Одиночка. Люблю собак. Книги, виски, долгие прогулки, где никто не говорит. Ищу человека, с которым можно молчать и не чувствовать себя одиноко».

И конечно же, он наверняка очередной брутальный мачо, не предназначенный для серьёзных отношений. Такие, как Йен, не ищут любовь в приложениях. Они ищут развлечение на вечер.

Эта мысль, как ни странно, не вызвала у Николь огорчения. Вообще, она почему-то чертовски её рассмешила. Представила, как этот Йен с томным взглядом в худи за тысячу баксов пишет ей что-то банальное, и стало смешно до слёз.

Отсмеявшись, она выдохнула и снова взглянула на фото.

И вдруг осознала, что уже открыла чат с Йеном. Палец сам нажал на кнопку «Написать сообщение».

«О Господи. Какого хрена я творю? – пронеслось в голове. – Я что, собралась писать этому мистеру Великолепие? Серьёзно?»

В памяти всплыл давний совет Трэвиса: «Бери быка за рога, Никки. Не жди у моря погоды». Тогда этот совет казался дурацким. Сейчас…

«Хорошо, – решила она, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. – Да, я собираюсь ему написать. Всё равно ничего из этого не выйдет, так что плевать».

Если бы Николь была до конца с собой откровенна, она призналась бы, что не так уж ей и плевать. Что где-то в глубине души затеплилась крошечная, глупая надежда. Но она предпочла сделать вид, что вся эта ситуация – сущий пустяк, не стоящий её внимания. Просто игра. Просто проверка теории.

Снова протяжно выдохнув и закусив губу, девушка наконец написала:

Николь 1:34

Привет.

И, чтобы вдруг не передумать и не удалить сообщение, она мгновенно закрыла приложение. Поразмыслив несколько секунд (а не слишком ли она драматизирует?), отложила телефон на тумбочку у кровати, отвернулась к стене и закрыла глаза.

Усталость взяла своё. Не успев додумать какую-то мысль – кажется, о том, что завтра ей точно нужно купить подарок, или о том, какой у Йена гипнотический взгляд – Николь практически мгновенно провалилась в сон.

И не услышала звука уведомления, разрезавшего тишину её маленькой квартиры.

Йен 1:55

Здравствуй, Николь. Не спится?

Будем знакомы

Разлепив глаза следующим утром, Николь позволила себе понежиться в постели чуть дольше обычного. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы, рисуя на стене тёплые золотистые полосы. Хорошо-то как. Тихо, уютно, и главное – никуда не надо спешить.

Хотя, наверное, стоило заняться работой. Чёртовы дедлайны.

Она с усилием заставила себя сесть и потянуться. Спать хотелось невыносимо, но мозг уже включился в рабочий режим, прокручивая список дел на сегодня.

Ещё не помешало бы добраться до автосервиса и забрать джип. С недавних пор изолента – её универсальное лекарство от всех бед – больше не котировалась. Неисправные тормозные диски лентой не починишь, как ни старайся. Механик вчера звонил, сказал, что всё готово, и даже позволил себе пошутить насчёт того, что «девушка на такой машине – это опасно для окружающих». Николь тогда фыркнула в трубку, но про себя согласилась: джип у неё и правда зверь. Старый, прожорливый, но любимый.

Поэтому, сделав над собой усилие (огромное, просто гигантское), она откинула одеяло и побрела в душ. Холодная вода помогла проснуться окончательно, и уже через час, натянув любимые потёртые джинсы и футболку с принтом какой-то забытой рок-группы, Николь ловила такси до сервиса.

Добравшись до места и забрав машину (которая радостно рычала двигателем, будто благодарила за заботу), обратно девушка возвращалась уже на своём железном коне. По пути решила заскочить в кафе недалеко от дома. «Кофеин и сахар» – так называлось это заведение, и Николь частенько зависала там, когда холодильник в квартире пустовал (что случалось, признаться, чаще, чем хотелось бы). К тому же, с бесплатным Wi-Fi работать гораздо приятнее, чем в душной квартире, где единственным развлечением был вид на соседнюю стену.

Она толкнула стеклянную дверь, и знакомый аромат свежесваренного кофе и ванили окутал её с головой. В кафе было уютно, играла тихая музыка, пара посетителей сидела за столиками с ноутбуками.

– Чего сегодня хочется моему самому любимому клиенту? – Джослин, девушка за стойкой, расплылась в тёплой улыбке. Она работала здесь с тех пор, как Николь приехала в Нью-Йорк, может быть, даже дольше. И она души не чаяла в этой вечно взлохмаченной девушке с ноутбуком наперевес. Чувство было абсолютно взаимным.

Николь подошла к стойке, облокотилась на неё и состроила максимально умильную физиономию.

– Джос, только ты можешь меня спасти, – проворковала она. – Выручай.

Заискивающая улыбка Николь и её бесстыдная лесть заставили девушку рассмеяться. Джослин закатила глаза, но было видно, что ей приятно.

– Умираю, – продолжила Николь, прижимая руку к груди в театральном жесте. – Просто умираю, как хочу вишнёвого пирога с большой чашкой зелёного чая. Спаси меня, добрая волшебница.

– Для тебя – всё что угодно, маленькая гнусная подлиза, – Джослин уже разворачивалась к витрине с десертами, но Николь всё равно улыбнулась ей вслед.

Она устроилась за своим любимым столиком у окна, откуда открывался вид на оживлённую улицу. Люди спешили по делам, кто-то вёл собаку, кто-то тащил ребёнка за руку – обычная нью-йоркская утренняя суета. Николь любила на неё смотреть. Это успокаивало и настраивало на рабочий лад.

Открыв ноутбук, она с головой погрузилась в правки. Заказчик по логотипу для кофейни оказался тем ещё перфекционистом, но Николь нравилось, когда перед ней ставили сложные задачи. Это заставляло мозг шевелиться. Она двигала элементы, меняла шрифты, подбирала оттенки зелёного, пока не получилось именно то, что, как ей казалось, нужно.

Наконец, закончив, она отправила финальный вариант в офис и устало потянулась, хрустнув затёкшей шеей. Часы на экране ноутбука показывали, что давно перевалило за полдень. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что кроме утреннего пирога во рту ничего не было.

«Ладно, – решила Николь. – Останусь-ка я здесь и пообедаю. Дома всё равно шаром покати».

В ожидании заказа она взяла в руки телефон, чтобы бессмысленно полистать ленту, и вдруг вспомнила о вчерашнем вечере. О Йене. О своём дурацком сообщении, отправленном в час ночи, когда мозг уже отключился, а руки продолжали жить своей жизнью.

Она ощутила лёгкое, щекочущее где-то под ложечкой волнение.

«Что если он не ответил? Что если ответил какой-нибудь гадостью? Что если вообще удалил приложение, увидев моё "привет"?»

С замирающим сердцем Николь открыла их чат и увидела, что мужчина ответил. Ещё ночью.

Йен 1:55

Здравствуй, Николь. Не спится?

Вот чёрт.

Он и правда ей ответил.

Николь уставилась на экран, пытаясь понять, что её смущает в этом коротком, совершенно обычном сообщении. Два слова. Всего два слова. Но почему-то в голове они звучали так, будто адресованы кому-то давно знакомому. Будто Йен не впервые пишет ей, а продолжает давний разговор. Это было странно, если учесть, что в общей сложности они написали друг другу ровно три слова. «Привет» и «здравствуй».

Она ещё раз очень внимательно, изучающе, рассматривала его фотографию. Вглядывалась в черты лица, в этот тяжёлый, чуть насмешливый взгляд, в линию губ, прикусывающих палец. Нет. Точно нет. Она никогда раньше не встречала этого мужчину. Она бы запомнила. Такое лицо забыть невозможно.

«Здравствуй, Николь».

Пока она прожигала взглядом экран телефона, в голову вдруг пришла странная мысль: если бы Йен произносил эти слова вживую, они, скорее всего, прозвучали бы томно, надменно и с лёгкой ленцой. Она почему-то была в этом абсолютно уверена. Как и в том, что в этот момент мужчина, наверняка, слегка склонил бы голову на бок – на манер какого-нибудь крупного хищника, разглядывающего добычу.

Мысли об этом захватили её настолько, что когда Джослин возникла рядом с тарелкой дымящейся пасты, Николь едва заметно вздрогнула.

– Осторожно, горячо, – предупредила девушка, ставя заказ на стол. – Ты чего такая задумчивая? Влюбилась, что ли?

– Что? – Николь моргнула, возвращаясь в реальность. – Нет. То есть… нет. Всё нормально. Спасибо, Джос.

Она поблагодарила девушку, рассеянно улыбнувшись, и уже собиралась опустить глаза в телефон, как вдруг уведомление о новом сообщении в открытом чате заставило её вздрогнуть в этот раз гораздо ощутимее.

Йен 14:09

Я чем-то тебя спугнул?

Вот же, дерьмо.

Николь выдохнула, чувствуя, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

И что ему на это ответить? «Вообще-то да, потому что ты охренеть как хорош собой, и кто-то вроде тебя мне обычно даже не пишет, не то что не отвечает»? Или, может быть, что-то вроде: «Нет-нет, всё в порядке, просто я безалаберная идиотка, которая написала тебе в час ночи, а потом вырубилась и вспомнила об этом только сейчас»?

Она нервно выдохнула, понимая, что ответить нужно хоть что-то. Но явно не здесь, не в кафе, полном людей, где каждая проходящая мимо официантка может случайно заглянуть в экран.

Даже не притронувшись к еде (паста остывала, но ей было плевать), Николь быстро собрала вещи, запихнула ноутбук в рюкзак, оставила на столе деньги за оба заказа – с щедрыми, очень щедрыми чаевыми для Джослин – и вылетела из кафе, чуть не сбив с ног какого-то мужчину с газетой.

– Извините! – крикнула она на ходу и побежала к своей машине.

Дома, рухнув на диван в гостиной, молодая женщина продолжала сверлить взглядом экран телефона. Нервный стук собственной ноги по полу начал вызывать у неё раздражение.

«И чего я так нервничаю? – спрашивала она себя. – Это же обычная переписка в интернете. Обычная. Таких переписок у меня было… ну, не миллион, но много. Нужно просто ответить ему. Не съест же он меня, в конце-то концов?»

Собравшись с мыслями и ещё раз взглянув на сообщение Йена, она наконец напечатала ответ.

печатала ответ.

Николь 14:48

Эм, привет. Ещё раз. Нет, нет, конечно, нет.

Она перечитала написанное и поморщилась.

«Слишком много «нет», Николь. Три «нет» в одном предложении – это уже диагноз».

В раздражении закатив глаза, она хотела удалить и переписать, но пальцы предательски добавили ещё одно предложение.

Николь 14:49

Просто я уснула вчера. А сегодня была немного занята. Ну, знаешь, работа и всё такое.

«Отлично. Теперь я ещё и оправдываюсь. Прекрасно».

Телефон завибрировал почти сразу.

Йен 14:50

Ты всё ещё хочешь познакомиться?

Николь выдохнула. Прямой вопрос. Без намёков, без подколов. Просто и ясно.

Николь 14:52

Да. Определённо, да.

Йен 14:52

Приятно знать.

И снова пауза. Николь уже начала нервно кусать губу, когда пришло следующее сообщение.

Йен 14:54

Может, расскажешь о себе что-нибудь?

Она задумалась. Интересно, ей только кажется, что этот Йен – язвительный засранец, или нет? Судя по тону его сообщений – определённо да. Но если она ошибается, её ответный сарказм будет выглядеть глупо и неуместно.

«Ладно, рискнём».

Николь 14:57

Да, хорошо. Эм, мне двадцать четыре, живу и работаю в Нью-Йорке, приехала сюда где-то лет шесть назад.

Йен 15:00

Что ж, неплохо для начала. Но не стоит так переживать, Николь. Я не кусаюсь.

О, нет. Ей не показалось. Язвительный засранец. Сто процентов.

Николь раздражённо выдохнула, но вместе с тем поймала себя на мысли, что это в какой-то степени ей… нравится. Этот мужчина вызывал у неё противоречивые чувства. Злость и интерес одновременно. Азарт. Чёрт возьми, она не ожидала, что переписка в приложении для знакомств может быть такой… увлекательной.

Николь 15:04

Оу, не сомневаюсь. Но будь это так, ты обломал бы зубы, пытаясь меня укусить. Может, теперь ты расскажешь о себе? Уверена, у тебя это получится гораздо лучше, умник.

Она отправила сообщение и замерла в ожидании. Сердце колотилось.

Йен 15:08

Ммм, уже лучше. Что ты хочешь знать?

«О Господи. Он это серьёзно? – Николь уставилась на экран. – Мне что, придётся вытаскивать из него информацию клещами?»

Николь 15:13

Угу, ладно. Откуда ты? Кем работаешь? Какие у тебя увлечения? Странные фетиши?

Она отправила и прикусила губу, сдерживая улыбку.

Йен 15:14

Странные фетиши?

Николь 15:15

К твоему сведению, фетиши могут быть не только сексуальными. Может, уже ответишь на вопросы?

Йен 15:16

Как скажешь. Я из Питтсбурга. Хотя раньше жил в маленьком городке в Калифорнии. Работаю… Я пишу картины. Это вряд ли можно назвать работой в привычном для многих понимании. Скорее увлечение или хобби. Помимо этого увлекаюсь коллекционированием книг, живописи, предметов искусства и хорошего алкоголя.

Николь читала и не верила своим глазам. Художник. Коллекционер. Да ещё и алкоголь любит.

Йен 15:19

Я удовлетворил твоё любопытство или хочешь знать что-нибудь ещё?

Николь 15:25

Что насчёт фетишей?

Йен 15:26

Для этого нам нужно узнать друг друга получше, не думаешь?

Николь 15:27

О Господи.

Йен 15:27

Ты всегда такая ядовитая?

Николь 15:28

Может быть. А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

Йен 15:30

Может быть.

Николь фыркнула. Ну точно засранец.

Николь 15:30

Ты сказал, что раньше жил в Калифорнии. Что за город это был?

Йен 15:35

Вряд ли ты что-то слышала о нём. Реддинг. Та ещё дыра.

Николь замерла.

Что?

Она перечитала сообщение. Потом ещё раз. И ещё.

Реддинг.

Чёрт возьми. ЧЁРТ ВОЗЬМИ.

Как это, блин, возможно? Может, это какая-то глупая шутка? Или у неё начались галлюцинации от недосыпа? Она что, спит?

Нет. Она не спит. Это реальность.

Теперь у неё появились сомнения по поводу того, что она никогда не встречала Йена. Хотя то, что они когда-то жили в одном городе, ещё не значило, что Николь хоть раз его видела. Реддинг, конечно, не мегаполис, но и не настолько маленький, чтобы все его жители знали друг друга в лицо. Там жили десятки тысяч людей.

Но всё равно. Совпадение было слишком невероятным.

Николь 15:43

Какая у тебя фамилия?

Йен 15:45

Что заставило тебя спросить об этом?

Николь 15:46

Ради Бога, просто ответь на вопрос.