Дневник гипнотерапевта

Куда уходит детство?

Амнезированная память – явление необычное. Кто-то удаляет из обиходного использования куски с твоим поведением, если они противоречат избранной модели. Опять же непонятно, кем избранной – то ли ты сам решил быть на кого-то похожим, то ли у тебя предназначение свыше? Так или иначе, фрагменты, конфликтующие с твоим сегодняшним долженствованием, кем-то отслежены и спрятаны. Если бы ты их осознавал, то ты был бы другим человеком, но ты, слава Богу, тот, кто ты есть. И поэтому ты даже не догадываешься о существовании твоего альтернативного «Я». Только твой характер иногда дает повод догадаться, что тайные фрагменты твоей памяти все-таки существуют. Иногда это реакция на цвет, на запах, на звук, на ситуацию (триггером может стать все что угодно), но во всех случаях мы имеем дело с ниточкой, которая ведет в заблокированную часть твоей личности. И психотерапевт, когда особенности твоего характера начинают выпирать так, что мешают жить, способен ухватить конец этой нити, и шаг за шагом добираться до того места, куда она ведет.

У меня был пациент, который почти не помнил школьные годы. При отсутствии фотографий и свидетелей (а детство проходило в другом городе) этот дефицит стал обращать на себя внимание. Ко мне он обратился по другому вопросу, но во время сеанса выяснилось наличие того, что я называю «синдромом двоечника» – полное или частичное отсутствие школьных воспоминаний.

Отправной точкой стала реакция моего подопечного на запах. Благодаря ему вспомнился образ учительницы. Старик-отец подтвердил: в школе была «математичка», которая душилась очень дорогими духами.

Дальше – больше. В сеансе вспомнилось, что мальчишка плохо учился, но в средних классах появилась учительница математики, от которой исходил дивный запах, и которая с немецкой педантичностью взялась за двух-трех классных лузеров, как бы сейчас сказали. Она занималась с ними дополнительно, настойчиво принуждая закоренелых тупиц и лентяев к тому, что они должны были получить в своих семьях – терпению и целеполаганию. Мой подзащитный вспомнил, как его бесила необходимость во что-то вникать, но благодаря железным нервам своей наставницы, он научился это делать, и формулы постепенно перестали быть загадкой.

Удивительная учительница, проработавшая в школе всего три года, навсегда исчезла из жизни моего подопечного, но ее уверенность в себе осталась с ним как талисман. Благодаря этому прощальному дару он закончил школу не хуже других, и потом в его жизни все было хорошо. Прямым доказательством значимости этой женщины в жизни моего пациента стали слезы. Они появились на его глазах впервые за все время психокоррекции, потому что это была встреча с измазанным чернилами растерянным двоечником, которого волшебная фея навсегда оставила в 5 классе.

Есть ли жизнь после секты?

Обратилась дама, 40 лет. Хочу, говорит, бизнесом заниматься, уже открыла свое дело, но нервы ни к черту – все время боюсь «как бы чего не вышло», все время ищу, кто бы за меня подумал, кто бы за меня сделал.

Оказалось, в прошлом у моей пациентки – восемь лет в какой-то прохристианской секте, куда, кстати говоря, привела ее мама. Случай для неполной семьи, где две женщины – мать и дочь – нередкий.

Община походила на гарем, так как состояла в основном из женщин, которых окормляли гуру – мужчины. Они учили своих адептов ясновидению, а также устраивали оргии, в которых эмоциональный заряд оргазма использовался для путешествий в прошлые жизни. Эту энергию члены общины учились раскрашивать, поднимать, опускать.

Наряду с управлением восприятия, насколько я понял, имело место регулярное амнезирование (обеспамятивание), чтобы в голове не застревали ненужные, по мнению руководителей секты, знания и ощущения.

Похоже, скучать им не приходилось, но в один из дней моей подопечной захотелось прервать этот сладкий сон: сложились обстоятельства для открытия своего дела. Вот тут-то и сказался побочный эффект от многолетнего использования возможностей нервной системы. Оказалось, что она боится принимать решения. Боится своей способности подчиняться чужой воле. На этой почве возникли другие иррациональные страхи.

Я протестировал гипнабельность моей подопечной – она оказалась на уровне лунатизма. Как говорится, нет худа без добра! С таким доступом к памяти мы за два сеанса вытряхнули из головы все последствия секты.

Мама

Женщина, 47 лет. Климакс, жалуется на стервозность. «Уксусное» настроение усиливается, когда бывает одинокой.

В кабинете психотерапевта эта женщина находится, наверное, раз двадцатый, поэтому отлично разбирается в этиологии своего недуга: изнасилование.

Она выросла в неполной семье, и мама, восполняя эту ущербность, железной рукой вела свою дочь по избранному пути. Естественно, избранному мамой в соответствии с ее (мамиными) представлениями о счастье.

Я всем всегда говорил и повторю еще раз: наши неврозы – это конфликты с эмоционально-образными закладами, сделанными в наше «Я» самыми близкими людьми. Большая их часть приходится на досознательный период (до 8 лет), но хватает и тех, что случились в зрелом возрасте.

Иногда бывает, что рядом с человеком долгое время присутствует сильная личность, которая почти монопольно закладывает в опекаемое дитя образы поведения и целеполагания. Это как раз случай моей подзащитной: мама готовила свою девочку в жены выгодному жениху, незатейливо подкладывая ее под ухажеров, которые на ее взгляд составляли достойную партию. Однажды мама ошиблась, потому что потенциальный «жених» возьми, да и поделись нечаянной подружкой с друзьями. Произошло банальное изнасилование. Мама не растерялась, внушив несчастной дочке, что тело – это то, что можно отмыть водой с мылом, и оно снова будет как новое. Главное – не тело, а душа, а с ней все в порядке. Для закрепления установки про «душу» мама водила дочь в церковь, где ее авторитет действовал еще сильнее.

Жизнь вернулась в свое русло, и мама твердой рукой продолжила подбор женихов. В итоге – 15 лет семейного ада с мужем, которого выбрала мама.

Рассказывая об этом, моя подопечная не выражала никаких эмоций. Все давно позади: и этот брак, и властная мама, которая уже давно превратилась в сморщенную старушку. И эту историю она уже сто раз рассказывала в разных кабинетах.

В таком состоянии терапия невозможна, но, как говорят англичане, «используй то, что под рукою, и не ищи себе другое». Я решил ничего не искать, раз в наличии есть чудовище мамы. «Представь себе, – говорю, – что мама умерла. Ее больше нет. Мамы не стало». Реакция превзошла все ожидания. Моя подопечная натурально стала реветь, потому что заклад мамы оказался настолько велик, что без него весь окружающий мир становился чужеродной средой, враждебной и опасной. Началась нормальная терапия.

Разрядив базовые эмоции, мы вернулись к сюжету с изнасилованием, и там вдруг прорезался и стыд, и чувство отверженности. «Пошла горяченькая» – подумал я, потому что началась абреакция. Все накопившееся с криками и корчами стало вылетать куда-то в Космос.

Так, шаг за шагом, мы раздробили и сняли с души этой женщины огромный камень. Надеюсь, в ее жизни я стал последним психотерапевтом.

Хочешь покоя – иди на встречу буре

Расскажу занятный случай самоисцеления, достаточно типичный, чтобы служить образцом выхода из положения, в котором находятся немало людей.

Мужчина, 32 года. Жалуется на апатию, которая продолжается уже полгода, но внятных причин нет. Единственное, что выяснилось во время сеанса – страх перед процедурой МРТ. Причем к клаустрофобии эта реакция отношения не имеет.

Я надавал домашних заданий в надежде оживить/раскачать эмоциональную сферу пациента для следующего сеанса. Тот добросовестно стал слушать аудио и заполнять анкеты. В результате самокопания он без моей помощи «дозрел» до откровения. Им оказался страх перед магнитно-резонансной томографией, потому что она показывает онкологию.

Оказывается, немало друзей моего пациента умерли молодыми от рака. И всегда было так: МРТ показывала опухоль, после чего они быстро сгорали.

Осознав причины своей апатии, мой подопечный действовал мужественно и логично: написал завещание и записался на МРТ. Признаков онкологии обнаружено не было.

Надо ли описывать состояние человека, которому отменили смертный приговор? У Достоевского, например, в аналогичной ситуации открылся дар понимания бытия, недоступный для большинства смертных. Мой пациент тоже взглянул на жизнь новыми глазами. Апатии как не бывало!

Кстати, хороший пример для моих коллег, продолжающих носиться с эриксоновщиной и прочими «мягкими» методами психотерапии. Во-первых, смысл этих подходов в психотерапии не такой уж и мягкий: привязать пациента. Во-вторых, … такая скука!

Гипнотерапия или медитация?

Многие пытаются сопоставить. Я вспомнил об этом, когда закончил работу с этим пациентом.

Мужчина долгое время практиковал (и продолжает практиковать) медитацию. Посредством созерцательного расслабления он поддерживал свою форму, но однажды пришел к выводу, что все же надо обратиться к психотерапевту.

Жалоба обычная: тревожность и, как следствие, избыточная, то есть суетливая настороженность. Я действовал тоже обычно: диагностика с вытекающей из нее экспозицией для провокации симптома. Только в этот раз, узнав, что передо мной опытный медитатор, я решил воспользоваться уже готовыми образами.

Оказалось, мой пациент достигает вожделенного расслабления с помощью воображаемых мест блаженства. Что-то вроде спа-процедур. Я попросил описать все, что его окружает, и обратил внимание на то, что персональный рай выглядит очень ярко. Отметив про себя эту особенность, я вдруг понял, что это не случайно. И попросил «выключить свет». Так и есть! Наступившая мгла почти мгновенно вызвала требуемый симптом, по которому мы попали в травматическое воспоминание, которое тут же разрядили с помощью отреагирования. Потом снова включили «свет» и на фоне этой благодати снова стали искать скрытые контрасты. На этот раз обратил на себя внимание бассейн без воды. Выяснилось, что мой подопечный остро чувствует глубину, поэтому не любит плавать. Снова по симптому перешли в амнезированное воспоминание… Так, раз за разом, мы освобождали память моего подопечного от злокачественных нарывов, пока тревожность не сошла на нет.

Насколько я понял, раньше ему удавалось сглаживать симптоматику за счет расслабления, но особенностью почти всех психосоматических расстройств является накопление. Симптом никогда не находится в одной стадии, потому что постоянно набирает силу. И медитация с какого-то момента перестала справляться. Тогда-то этот мужчина и решил попробовать психотерапию. Вот, собственно, и все различие между медитацией и терапией.

К чему приводит нечаянная отрыжка

Женщина чуть старше пятидесяти. Проблема – чрезмерно критический образ мышления. Все, с чем бы она ни столкнулась, сразу подвергается недружелюбному исследованию. И, конечно, всегда находятся основания для критики, так как недостатки и изъяны – это обратная сторона любой луны.

В мире нет такой идеи, произведения, личности или явления, которое бы не представляло собой негатив, по крайней мере, равный позитиву, но есть люди, которые видят, главным образом, только этот негатив. Они обращают на себя внимание, потому что не молчат. Классический пример – Чадский. Заходя в любую комнату, здороваясь с любым человеком, он разражается обличительной речью. Так и моя подопечная: даже свою фотку на доску почета выбрать не может. Уже год. Не говоря уже об остальной окружающей ее действительности. Потому что всегда первый порыв – указать на недостаток.

Понятно, что взыскательный подход еще никогда не вредил делу, но, когда оценка подпитывается не рассудком, а рефлекторным импульсом, начинаются проблемы. И прежде всего, для самого носителя критического мироощущения.

Моя подопечная устала. Причем, смертельно. Она стала похожа на дикое животное из тех, которые выходят к людям, почувствовав безвыходность ситуации. Во всяком случае, мне в ее глазах почудилось что-то похожее на безмолвную мольбу загнанного зверя.

Гипнабельность оказалась хорошей, поэтому мы довольно скоро вышли на ключевое впечатление, настолько сильное, что вокруг него психика свила целую подсистему.

Это был день, о котором поэты слагают стихи, а композиторы сочиняют песни – первое в жизни свидание. И надо же было такому случиться, что в момент первого поцелуя у прекрасной и нежной случилась отрыжка. Конечно, это был не «крик изюбра», что иной раз демонстрируют в пивных толстопузые весельчаки, но даже намек на утробный позыв на фоне той экзальтации, какую испытывают в такие моменты нецелованные первокурсницы, оказался подобен катастрофе. Как написал бы Дюма-старший, «вспыхнув, девица выбежала прочь».

Подсознание моей подзащитной, как это обычно бывает, спасало ситуацию парадоксальной компенсацией: пережитое фиаско было обесценено за счет компрометации образа прекрасного инфанта. Вчерашний предмет обожания, чем дальше, тем больше, деградировал в образ недостойного ублюдка.

Эта уловка как модель защитного переживания не только выдержала все испытания, но с годами превратилась в психическую субсистему, уже начинавшую прибирать к рукам поведение хозяйки. Вот почему женщина, почуяв неладное, оказалась в моем кабинете.

Мы нашли и обезвредили все «оправдательные приговоры», которые она накопила за свою жизнь, оставив таким образом свою подопечную наедине с жестким подростковым казусом. Я был спокоен – лишенный эмоционального наполнения, он не имел ни единого шанса перед интеллектом зрелой женщины.

И действительно, уже через несколько дней после окончания курса психокоррекции, моя пациентка почувствовала, что модальный подход к окружающему миру утратил телесное подтверждение, а в отсутствие вегетативной зависимости критика утратила автоматизм. Моя пациентка призналась, что в некоторых случаях она со своей критикой неожиданно стала чувствовать неуместность или даже глупость своих высказываний. Похоже, Чадский покинул ее.

Няня

Я думаю, что настали времена, когда девочек уже надо учить «быть девочками». Ведь женственность, как ни крути, это главное оружие женщины, ее преимущество. Но как быть сострадательной и жертвенной, если главный герой всех российских телесериалов – одинокое бесполое существо, как правило, грубое, которое, невзирая на свои бедра, демонстрирует сугубо маскулинное поведение. Массовое искусство настойчиво навязывает нам этот идеал, и, как следствие, в кабинеты психотерапевтов усилился поток жертв дефицита феминности.

Недавно завершил курс с женщиной, мама которой в детстве наказывала ее игнором. Неполная семья, где в отсутствие мужского начала царили «женские» порядки. Например, мама с провинившейся дочерью просто переставала разговаривать, если та испортила одежду или проявила неуважение к бабушке. Игра в молчанку иногда длилась неделями и даже месяцами. Один раз мама и дочка общались записками целых полгода.

На приеме эта пациентка весь сеанс освобождалась от целого букета серьезных эмоциональных патологий. Это были стрессы, вызванные серьезными событиями, такими как потеря ребенка или неудачное замужество, но по сравнению с потрясениями, вызванными общением с мамой, это оказалось «ничто». Достаточно сказать, что накопившуюся боль от маминых экзекуций моя пациентка извергала из себя на протяжении трех сеансов! Более того, несмотря на полное эмоциональное высвобождение, она так и не смогла найти в себе силы, чтобы простить мать. Ее она упрямо продолжала называть «няней», и я с этим ничего поделать не смог. Видимо, уроки жестокости не прошли даром.

Вот я и думаю. Семья, где главенствует мама, уже давно у нас норма, но навязываемое нам омужествление ее роли еще и в социуме, кардинально меняет ситуацию. На мой взгляд, мужеподобная женщина сильно проигрывает оригиналу, потому что не понимает «сверхзадачу». Вернее, понимают ее, исходя из «матчасти», которая со времен Адама и Евы остается неизменной. Отсюда жесткое непопадание в образ главы семьи, как это видно на приведенном примере.

Я считаю, что мы стоим перед необходимостью вводить в школах раздельное обучение. Прецедент в отечественной истории есть. Сталин вернул раздельное образование, не дожидаясь окончания войны. Настолько припекло. С 1943 года до 1954 года, то есть до прихода к власти Хрущева, когда огульно отменялись все сталинские нововведения, девочки и мальчики страны Советов учились в разных школах. И это было лучшее поколение советских людей! Судите сами. Период, когда выпускники раздельных школ шагнули в жизнь, – время непрерывных успехов и достижений Советского Союза. Ведь годы с 1957 по 1968 ознаменовались Всемирным фестивалем молодежи, запуском спутника, кубинской революцией, Гагариным в космосе, мировым триумфом «Волги», примирением с Тито, позором США во Вьетнаме, «Гномом» (первым в мире серийным ЭВМ) и т. д. и т. п. Конечно, нельзя исключать, что это простое совпадение. А если нет?

Новообразование под названием «Европа»

Однажды на меня снизошла благодать – я понял суть и природу бизнеса с точки зрения адаптации. Ведь начиная с XV века, когда Возрождение породило европейскую цивилизацию, где частное перестало уступать общему, стали возникать психосоматические конфликты, нашедшие выражение, в том числе, в капитализме. Как мы знаем, это «коллективный способ производства и частный характер присвоения прибавочного продукта». Я не знаю, что появилось раньше: индивидуализм или этот самый «частный характер присвоения прибавочного продукта». Но ясно одно: обособление неминуемо ломало привычную для человеческой психики ситуацию встроенности во что-то громадное, что делало частичку носителем уверенности всего гигантского целого.

Наверное, так беспечно себя чувствует каждая клетка нашего организма, потому что ей и в голову не придет, что она может продолжать свой жизненный путь отдельно. Аналогом индивидуализма лично у меня почему-то выступает клетка рака. Она так же самостийна и так же умудряется жить по своим законам в рамках всего организма. Правда, недолго.

Я сейчас не хочу говорить об апокалипсисе, который ждет человечество по причине его ползучей европеизации. Мне более интересен частный момент – сама «клетка», которая по мере ослабления своей связи с «обществом» становится все более тревожной. Это и есть предмет психотерапии. Во всяком случае, задача психотерапевта – восстановить эти связи в масштабе одной личности. Результат – человек перестает испытывать неадекватные и дискомфортные переживания.

Каждый из нас, живущих в современном мире, связан со всем остальным человечеством через круг близких людей. Если с этим проблема, то на помощь приходит протез, имитирующий этот круг.

Был у меня пациент с типичной формой тревожности – апатией, анамнез которой указал на непорядки в семье, которая вырастила этого человека.

Типичная ситуация: сильная мама и сломавшийся под ее напором папа. В результате – шесть абортов мамы, о которых она не стеснялась говорить при детях, и шесть пупсиков, которые преследуют моего пациента.

Проблема была еще и в том, что он не верит в гипноз и вообще смотрит на меня как на «бабку», до общения с которой образованный человек докатился ввиду сложившихся обстоятельств. Поэтому о зародышах, которые все время пытаются что-то сказать, я узнал уже, порядком намаявшись. Возникшее доверие побудило в моем пациенте надежду, что я не совсем мошенник. И он начал делиться сокровенным.

Процесс излияния души постепенно перерос в терапию, в ходе которой мы избавились от наваждения. И тут на первый план вышла более серьезная проблема: плотный вакуум вокруг моего пациента. У него не было ни друга, ни близкого родственника. Из близких людей – никого, включая супругу, с которой они детей так и не нажили. Тем не менее, я попытался действовать через нее, чтобы втянуть своего осторожного пациента в процесс. Супруги поневоле стали общаться, а так как предмет интересовал обоих, то лед начал таять – отношения потеплели.

Сближение супругов стало, кажется, единственным моим достижением, которое, тем не менее, дало шанс на продолжение истории. Ведь, избавившись от симптома, мой подопечный остался в неверии, что одиночество можно преодолеть. Тем не менее, вернувшиеся отношения с женой смягчили эту позицию. И когда мы встретились через какое-то время, то в открытой дружеской беседе выяснилось, что вопрос пустоты вокруг себя мой бывший подопечный таки закрыл. С помощью супруги. Он неожиданно для себя взглянул на свой бизнес, как на свое дитя. Трудовой коллектив стал выполнять функцию «близкого круга», стал «семьей». Появилась возможность утилизировать свою потребность «передавать» и «выращивать». При всей своей вульгарности этот «имплант» позволил моему пациенту главное – ощутить себя частью всего человечества и тем самым вернуть психику в нормальное состояние.

Этот пример помог мне понять, что люди, «посвятившие себя делу», – это жертвы экзистенциального одиночества, которые таким образом обрели возможность преодолевать тревожность, неизбежную спутницу этого состояния. Бизнес как механизм присвоения чужого и эстетика индивидуализма – это, по сути, симптоматика одного и того же расстройства. Протез позволяет жить (или создавать иллюзию жизни), но страдает материальная база – «мать сыра земля». Бизнес не может жить иначе, как за счет ее потребления (читай, уничтожения). Таким образом, «искусственная семья» – это очень дорогое удовольствие. Ведь оборотная сторона добытого ощущения общности с человечеством, – это ежегодное исчезновение уже целых видов животных и растений. И хотя это уже другая тема, но она лишний раз подтверждает: рак он и есть рак.

Гипноз

Обратилась молодая женщина с паническими атаками и перееданием. И это все на фоне плохих отношений с мужем. С психологами работает регулярно, но про гипноз только слышала. Решила попробовать.

Начали работать. Пациентка оказалась гипнабельной, с хорошим эмоциональным фоном. Сеанс шел как по маслу, с полноценным отреагированием. Как всегда, под занавес несколько профилактических установок на деятельное счастье: слова про оптимизм и активную жизненную позицию, чтобы поддерживать тонус на время лечения.

В общем, все как обычно. И вдруг – звонок. Моя подопечная сообщает, что хотела бы завершить лечение. Спрашиваю «Что случилось? Говорит: «Все прошло».

Оказывается, она развелась с мужем! Сама, говорит, от себя не ожидала. Развелась, и вот уже неделю ни одной панической атаки, и с пищевыми реакциями все стало нормально.

Насколько я понял, не совсем штатно сработала постгипнотическая установка: моя подопечная, не задумываясь, избавилась от внешнего раздражителя, и все сразу же встало на свои места.

Интеллигент

Сейчас словцо, введенное в русскую словесность еще в XIX веке писателем Петром Боборыкиным, переживает ренессанс. «Гнилая интеллигенция» – это у нас едва ли не самое популярное определение людей «высокой умственной и этической культуры». Потому что многие демонстрируют, что они «выше» угроз, нависших над Родиной.

Что же такое не «гнилая», а вполне себе «свежая» интеллигенция? Ответ на этот вопрос я неожиданно нашел в недавнем сеансе.

Пациентом был мужчина, совершенно не похожий на травматика. Сдержанный, с изысканной манерой общения, он напоминал скорее буддиста, чем человека, испытывающего. иррациональный страх в пробках и самолетах. Прогулявшись в его далекое детство, я избавил его от проблемы. Оказалось, семья русских репатриантов из Казахстана, вернувшись на историческую родину, почувствовала себя в положении бедных родственников. Источником страданий стали люди, приютившие не из сострадания, а из гордости. Нашли детские впечатления, которые поддерживали невроз, разрядили, и проверка показала, что симптоматика исчезла.