Сумрак души моей

Свинцовое небо, насыщенного серого цвета, цвета гранита, цвета стали, нависло над городом так низко, что, казалось, лежало на крышах домов. Мрачное, устрашающее и завораживающее. Капли дождя становились все крупнее и чаще. Нина поежилась и ускорила шаг, вскоре и вовсе переходя на бег. Прическа пикси, которой она так гордилась, была безнадежно испорчена. Короткие, пламенно-рыжие с черными вперемешку пряди, теперь не топорщились задорными вихрами, а уныло облепили лоб и щеки. Ручейки ледяной воды, стекающей с волос за шиворот уже не имели значения - тонкая блузка и без того промокла насквозь и неприятно льнула к телу.

В кармане джинсов тренькнул сотовый. Нина, не сбавляя шага, прижала телефон к уху.

-Нииин, ну ты где? – заныл Пашка.

-Я скоро. Я уже почти!

Она закрутила головой, высматривая светофор. Далековато. Черт! Опоздает!

-Мне страшно, – голос брата дрогнул. - Я проиграю. Давай я не буду…

- Стоп. Отставить панику. Что папа всегда говорит?

-Не сдаваться – угрюмо пробурчал Пашка.

-Вот именно! Никогда не сдавайся! Паш, ну ты что? Ты же так долго готовился!

-Я не победю, Нина. – В его голосе была такая тоска, что у нее сжалось сердце.

-Не вешай нос, братишка! Победишь – не победишь… Разве это главное? Главное – не отступать. Борись до конца, даже если не веришь в победу. Борись, чтобы знать - ты сделал всё, что было в твоих силах. И тогда не важно: победил или нет. Важно, что не струсил. Не отступил, не смалодушничал, а остался собой. Никитиным! Всё, малыш, я рядом.

Пашка так долго готовился к этому чемпионату, так переживает. Надо же было автобусу заглохнуть именно сегодня? Она должна быть рядом. Сейчас.

Пустынная улица на мгновение озарилась светом расколовшей небо молнии. Нина вжала голову в плечи, сердечко замерло в ожидании грохота. И точно - спустя мгновение бабахнуло так, что земля дрогнула.

Нина пискнула от страха и, зажмурившись, рванула напрямик. Рев клаксона и скрежет тормозов, пытающихся удержать сцепление с мокрой дорогой, мгновенно выбили из головы все мысли. Время растянулось, и она расширившимися от ужаса глазами смотрела, как темный автомобиль виляет по дороге, пытаясь, если не остановиться, то хотя бы вывернуть от нее. Свет фар, резанув по глазам, скакнул вбок, заметался из стороны в сторону, выхватывая из сумерек ветки склонившихся деревьев, стены домов и силуэт девушки в длинном платье.

Противный скрежет. Лязг железа. Чей-то крик. Рывок. От беззвучного грохота заложило уши и заломило в висках. Наступила темнота. И долгое падение куда-то вверх.

Глава 1

Смутное ощущение неправильности пробивалось даже сквозь сон, мешая и тревожа. Нина постаралась не обращать внимания, повернулась на другой бок и попыталась забуриться под одеяло глубже, но от чуждого запаха жжённой травы и незнакомых благовоний раздражающе щекотало в носу и першило в горле. Вялые полусонные мысли еще не могли собраться в цельные образы, но смутное что-то, определенно было не так.

Нина поерзала в кровати, скользнула рукой, загребая, ощупывая. Постель, непривычно мягкая, показалась ей бесконечной. Стена, которой положено быть тут, рядом, не обнаруживалась. Пашка! Чемпионат, дождь, гудок! Девушка резко села. Голова закружилась. То ли от духоты и тяжелого резкого запаха цветов, то ли от страха. Комната с высоким потолком, роскошной мебелью и гобеленами на стенах – точно не больница. Тогда где она? Нина потерла лоб. На глаза упал длинный белокурый локон. Девушка потянула за него, пропустила завиток между пальцев. Шелковистая прядь послушно скользила в ладони светлой струйкой. Провела рукой по пышной копне волос, пытаясь понять, что происходит. Она всё еще спит. Точно. Нина вытерла о сорочку повлажневшие ладони, и опасливо озираясь по сторонам, подошла к огромному зеркалу в углу. Долго всматривалась в отражение. Протянув руку вперед, медленно коснулась холодной стеклянной поверхности. Сначала кончиками пальцев, потом приложила ладонь целиком. Отражение исправно повторяло все движения в точности, но вместо высокой, коротко стриженной брюнетки, упорно показывало тоненькую длинноногую нимфу с личиком сердечком, и огромными, зеленющими как изумруды, глазами. Нина повернула голову и скосила глаза, рассматривая ее с боку. Потом с другой стороны. Девушка в зеркале повторяла все в точности, была божественно хороша собой, но ничем не напоминала ее, Нину.

-Это как это?

Ужас сжал горло, царапнул загривок и дохнул ледяным холодом на замершее сердце.

Она что? Умерла? Хотя вроде тогда должна была бы по облакам скакать. С арфой наперевес. Или чем там усопшие занимаются? Нина нервно усмехнулась. Нет! Нет, нет, нет! Просто сон. Реалистичный, пугающий, необыкновенный сон. Нужно срочно проснуться. Она ущипнула себя за руку. Сильно ущипнула, больно, с вывертом, синяк однозначно останется. Ничего не изменилось. Второй щипок так же не помог.

Она медленно сползла на пол, поморщилась, почесала затылок и поморщилась снова, когда пальцы запутались в непривычно пышной шевелюре. И что делать?

Дверь сбоку даже не скрипнула, но словно тихо вздохнула, заставляя резко обернуться. На пороге комнаты стояла старуха в нелепом, сползшем набок чепчике и мешковатом платье противного мышиного цвета. Бабка заискивающе улыбнулась, и как-то боком, опасливо, подошла ближе. Казалось, от любого Нининого движения, она готова была дать стрекоча, но глаза ее, водянисто голубые, обрамленные сеточкой морщинок, смотрели пристально, буравя, словно пытаясь заглянуть Нине сразу в голову. От такого внимания девушке стало неуютно.

-Лайса. Госпожа. Зачем же вы ночью-то? Приснилось чего? – вкрадчивым шепотом поинтересовалась старуха и неуверенно попереминалась с ноги на ногу.

-Где я? Что… происходит?

- Дома, конечно. Где же вам еще быть? - Бабка склонилась еще ниже, чуть ссутулившись, подавшись вперед и сверля взглядом. Еще немного и обнюхивать начнет. Нина постаралась сжаться еще сильнее, стремясь отодвинуться от нее подальше, даже пальцы ног поджала.

-Лайса, что с тобой?

-Я не Лайса! – голос, чужой, высокий и хрустальный, ломко срывался - Я Нина! Нина Никитина! Мне надо домой! Там волнуются, наверное – девушка всхлипнула - Я торопилась, и, кажется, под машину попала. Там не было на дороге никого, а потом она выскочила и вот… Я встала, а тут… Это какая-то ошибка, да?

Бабка замерла, сканируя ее настороженным взглядом, нащупала на шее шнурок и потянула за него. Покосилась куда-то в сторону, нахмурилась, пожевала губу.

- Послушайте – не дождавшись ответа продолжила Нина - это… это.... Я не та, за кого вы меня принимаете. Я Нина! Я не знаю, что тут у вас происходит, но я это не я! Вернее я, это я, но не я – Девушка протяжно промычала в отчаянье, пытаясь найти подходящие слова – Вот это вот - она взмахом руки провела от шеи вниз, скользнув по животу - это не я! Не мое тело. Я не такая должна быть. Я проснулась. А оно как-то так… И… - Нина сникла и совсем упавшим голосом спросила – Что со мной?

Бабка резко выдохнула и уставилась на девушку вытаращив блеклые глаза. На ее лице промелькнуло множество эмоций, от недоверия, до восторга. Потом она сделала маленький шажок, несмело коснулась руки Нины и тут же отшатнулась, словно обжегшись. Помолчала, все так же пристально рассматривая девушку и плавно качнув ладонями мягко нараспев заговорила:

– Только успокойся, милая. Успокойся. Не кричи. Ладно? Выслушай. Как говоришь тебя зовут? Найна? Забудь. Никому этого не говори. Хорошо? Не говори, что ты Найна. Пусть все думают, что ты Лайса. Эйра. Хорошо? Нельзя чтобы это услышали.

-Что? Почему? – Девушку потряхивало от страха так, что зубы клацали – Вы не слышите? Мне домой надо. Там волнуются уже, наверное. А я тут… Ну…

-Ты не поняла еще? – голос старухи прозвучал сочувствующе - Нет тебя там больше. Ты умерла.

-Нет! – Воздух стал вязким, застрял комом в горле – Нет-нет! У меня сессия! Мне нельзя! Я не могу. Там Пашка! Я ему нужна… И мама… - девушка поднялась, замерла. Незнакомка в зеркале тоже. Оскалившаяся, бледная до синевы, с дикими от ужаса, безумными глазами. Умерла? Нина судорожно всхлипнула и заставила себя отвернуться. Но ведь так не бывает? Чтобы вот так вот? А как же… Как же родители? И Пашка как? Он же ждал. Мама расстроится. Плакать будет. Все будут. Это несправедливо! Нина попятилась.

- Слушай меня, милая. Слушай меня. Меня Магдой кличут. Я нянюшка Лайсина. Слышишь? Я тебя научу. Ты справишься – нашептывала старуха, наступая и торопливо шаря в кармане своего фартука. Нина смотрела на нее, растрепанную, с возбужденно блестевшими глазами, раскрасневшуюся и едва ли понимала. «Умерла. Умерла. Умерла»- стучало в голове пульсом.

Старуха наконец выудила из кармана малюсенький черный мешочек и схватив девушку за руку вытряхнула ей на ладонь крошечный, похожий на жемчужинку камешек. Камешек вдруг замигал сиреневым светом, разгораясь все ярче и Нина от неожиданности едва его не выронила.

-Слава Ханнаан – выдохнула старуха – Синий.

-Что? – Нина растерянно посмотрела на светящуюся капельку в своей ладони.

- Это - Слеза богини! Ею проверяют кто ты есть. У тарков он становится белым, у лартов – красным как кровь, а если ты лаэрти и в тебе магия – то синим. Видишь? Ты настоящая лаэрти. Слеза чует твою силу. В тебе кровь Лаэры. А это почитай чистая магия.

Нина тупо рассматривала эту самую Слезу и пыталась понять: и что ей с этого? Она тут. Все, кто важен – там. При чем тут слезы эти?

-Править будешь! В золоте ходить! Любое желание твое… - захлебывалась старуха – Над всеми лаэрти главная! А я помогать буду. Я-то про Лайсу всё знаю. Почитай с младенчества ростила. Как матушка-то ейная, эйра Алейна померла, упокой её душу Пресветлая, так я и ростила. А когда…

Нина очень осторожно положила камешек на край стола и взгляд упал на листок бумаги. «Вторая седьмица. Мельник». Она медленно, одним пальцем притянула записку поближе. Долго разглядывала неведомые закорючки рукописного текста больше похожие на арабскую вязь. Почему она понимает, что здесь написано? Нина всхлипнула. А на каком языке она сейчас говорит тогда, раз понимает? Нина медленно, по слогам произнесла:

- Я хочу домой – с губ сорвались слова совершенно незнакомые - Ви эйсэ ирос.

-Мне страшно – Вио панетэ.

Девушка всхлипнула, поежилась. Обняла себя за плечи. Потерла их. Потом посмотрела на руки. Чужие. С тонкими аристократическими пальцами. С аккуратными розовыми ноготками. Так не бывает. Не должно быть! Она попятилась, стараясь отойти как можно дальше от бумаг, от все еще что-то вещающей старухи и задела бедром столик на тонкой витой ножке. Огромная ваза, стоявшая на нем, качнулась раз, другой и, чуть помедлив, все же решила рухнуть на пол с оглушающим грохотом. Сильно запахло цветами. Бабка поперхнулась воздухом и побледнела.

-Тише! Услышат же! – Старуха заметно занервничала, ее взгляд забегал от девушки к двери и обратно – За стеной стражи. Твои хранители. Они не должны узнать! Порубят тебя на кусочки. Понимаешь? Квизам донесут и всё! Стащат нас с тобой на плаху.

Нина смотрела на старуху и чувствовала, как накатывает какая-то отчаянная злость, не столько на старуху даже, на всё, на эту огромную комнату, на машину, которая ее сбила, на две луны, издевательски виднеющиеся в открытое окно. Злость шумела в голове, отдаваясь мрачным уханьем в ушах. Здесь все чужое и ненавистное. И лживое зеркало, и гадкие волосы норовившие упасть на лицо. Даже стены давили, казалось сдвигаясь все ближе и ближе. Она сделала еще шаг назад.

- Отойдите от меня.

-Что? Да послушай…

Нина сделала еще пару шагов назад и уперлась поясницей в подоконник. Резко развернувшись, она рванула тяжелую плотную ткань шторы. Легкий ветерок коснулся разгоряченного лица свежим цветочным ароматом. Царила первозданная тишина, нарушаемая лишь переливчатым пением невидимой птахи. Ночное небо было невероятно чистым. Россыпь неведомых созвездий рисовали удивительные узоры вокруг огромного диска бледной красноватой луны и небольшой сиреневой. Нина зажмурилась. Открыла один глаз. Потом второй. Лун было все равно две.

-Этого не может быть…

- Милая – старуха коснулась плеча девушки.

- Отойдите! – Взвизгнула Нина. На глаза попался тяжелый канделябр, она схватила его, сметнув на пол листы бумаги, и выставила перед собой на манер меча. Голос срывался и дрожал, как и жалкое оружие в ее руках, срываясь на рыдания –Это не правда! Всё не правда! Зачем вы это делаете? Что вам от меня надо? Отпустите…

В то же мгновение, с треском, ударившихся о стену створок, распахнулись двери, и в комнату шумной, громыхающей металлом гурьбой, ввалилось с десяток высоченных, крепких мужиков с обнаженными, тускло отсвечивающими клинками в руках. Канделябр тут же выпал из ослабевших пальцев и звякнув о каменные плиты откатился в сторону. Нина попыталась слиться со стеной, упираясь в нее лопатками и, поперхнувшись криком, перестала дышать. Окаменела, наблюдая как мужчины мгновенно рассыпались по комнате, заглядывая в каждый угол, приподнимая гобелены, водя мечами бликующими в отсветах свечей. Бабка выла на одной высокой ноте.

Двухметровый бородатый великан, в два шага оказался рядом с Ниной. Девушка пискнула, и втянула голову в плечи.

-Лайса? Госпожа? Что случилось? – В голосе мужчины, низком и бархатистом, звучала явная тревога. - Что с тобой?

Мужчина стряхнул с себя куртку и бережно укутал в нее девушку. Нина всхлипнула. В голове крутились непонятные обрывки даже не мыслей, а их испуганные тени. Две луны. Пашка. Бородатый великан. Автомобиль несущийся навстречу. Мокрые капли, стекающие по щекам. Мама. Сон? Нина осторожно покарябала запястье ногтем. Умерла? Нина судорожно вздохнула, задержала дыхание и попыталась успокоится. «Дыши медленно и глубоко».

-Лайса?

Комната кружилась, гул в ушах нарастал, в голове было пусто и страшно. Никакой Лайсой Нина быть не желала, но умирать не желала еще больше. Нужно решать прямо сейчас. Сейчас или… Сжатые в кулаки пальцы сводило судорогой. Сердце уже даже не колотилось, трепетало где-то в ямке между ключиц, грозя выпрыгнуть. От напряжения тянуло между лопаток и у основания шеи. Ледяные иголочки пробежались от затылка вниз по позвоночнику. Бородатый нахмурился, и его рука как бы невзначай погладила эфес притороченного к поясу меча.

-Лайса?

-Всё хорошо – неимоверным усилием выдавила из себя девушка. Голос сел от страха. Пришлось откашляться. Горло судорожно сжалось и во рту появился горьковатый привкус. «Борись до конца». Нина поежилась, поплотнее закуталась в куртку, и вновь попыталась вытолкнуть из себя застревающие слова– Ну…Я…

Гигант грозно метнул взгляд на остальных мужчин, и они тут же потянулись к выходу. Сам же он подхватил Нину на руки, легко, как будто она вообще ничего не весила и сделав пару шагов, бережно сгрузил ее на кровать и сел на краешек рядом. От него пахло лесом и дымом костра.

-Что на этот раз? – голос его звучал немного устало и обреченно – Что ты опять натворила, моя госпожа?

Нина честно пыталась придумать ответ, но с губ сорвалось лишь невнятное бульканье.

-Лайса? –голос великана стал ниже и вкрадчивей. Он смотрел на нее с тревогой, чуть прищурив глаза, и так пристально, словно пытался разглядеть ее мысли. Если он поймет, что она… самозванка? Да ему же даже меча не потребуется, оторвет ей голову голыми руками! Умирать определенно не хотелось. Нина всхлипнула, набрала в грудь побольше воздуха, медленно разжала пальцы и, заставив себя не обращать внимания на подкатывающую дурноту, и дрожащее что-то, в районе солнечного сплетения, следя за тем, чтобы голос не дрогнул, медленно произнесла:

-Все хорошо. Кошмар приснился.

Великан сразу расслабился и даже, кажется, улыбнулся. По крайней мере, его глаза потеплели.

-Не думал, что тебя может хоть что-то напугать, моя госпожа. И что же могло тебе такого присниться, что ты так кричала? - Мужчина протянул к ней свою громадную ладонь и бережно заправил ей прядь волос за ухо. Так словно делал это тысячу раз до этого. Нина судорожно сглотнула, облизнула губы и чуть сипло пробормотала.

-Приснилось… что я умерла.

Мужчина мягко взял ее ладошку в свои, и коснулся губами, согревая дыханием. Первым порывом девушки было отдернуть руку, но прикосновение было таким нежным, бережным, что она не решилась.

-Лайса, моя госпожа, тебе нечего бояться. Я всегда рядом.

Немного помолчав, он вздохнул, подцепил с пола рассыпанные Ниной листы бумаги и положил их на стол рядом с лампой и вновь посмотрел на девушку.

-Керу, - хрипло подала голос немного приободрившаяся старуха – выйди из покоев госпожи.

Тот даже не обернулся, только чуть повернул голову, впрочем, так и не отрывая взгляда медовых глаз от девушки, и поиграв желваками, процедил:

-Ты мне не приказываешь, Магда – и уже мягче, обращаясь к Нине - Мне уйти?

-Да. Думаю, лучше да – Керу нахмурился, и она торопливо добавила - Сейчас мне намного лучше. Не хочу вас… тебя… беспокоить. Я постараюсь уснуть. Иди. Те. Иди.

-Как прикажет госпожа. Но если ты хочешь, чтобы я остался….

-Нет! – поспешно вскрикнула Нина – Я…ээээ… устала. Хочу одна…остаться одна.

Керу нахмурил брови, но согласно кивнул.

-Хорошо, моя госпожа. Твое желание - закон для меня.

Он еще раз коснулся губами ее руки, поднялся и, громыхая кованными сапогами подошел к двери. Чуть помедлил на пороге, бросил на девушку задумчивый взгляд и наконец вышел. Нина так и осталась сидеть, кутаясь в громадную куртку, пахнущую лесом, уставившись в одну точку и чувствуя, как что-то противно дрожит внутри. В голове было пусто.

Старуха, проковыляла на подгибающихся ногах к столу и грузно плюхнувшись на стул, трясущимися руками притянула к себе кувшин. Звякая его горлышком о кубок и расплескивая, налила что-то белесое, и шумно отхлебнула. Потом, поправив выбившиеся из чепца волосы дрожащей рукой, криво, одной стороной рта, улыбнулась девушке.

-Молодец. Я уж думала всё. Конец нам. Если бы Керу догадался…Ничего, деточка, справимся. Все наладится.

Старушка тяжело вздохнула, пожамкала ртом, встала, как-то нервно расправив складки одежды, походила по комнате, осторожно села на краешек постели и протянула Нине чашу, наполненную жемчужно-дымящейся перламутровой жидкостью.

- Выпей. Поможет успокоиться.

Девушка всхлипнула и замотала головой.

-Пей – в голосе старухи слышалась усталость – Если бы я хотела твоей смерти, то просто не вмешивалась бы. Это вереника.

Нина покрутила в руках чашку, понюхала приятный фруктовый аромат, немного помедлила и осторожно сделала глоток ягодно-травянистой густой сладости.

- Что теперь… Как… Как… Я тут… - Нина посмотрела на Магду – Почему я?

- Не знаю, милая. Не сильна я в лаэртовских штучках. Ритуал мож какой. Али ларты чего умудрили. Лайса-то им всегда поперек горла была. Сильная магичка. - Магда вздохнула и присела на краешек кровати. Подавшись вперед, ближе к Нине зашептала – Да и не важно теперь уже. О другом тебе думать надо. Чтоб не вызнал кто. Чтоб ни единый служка, никакая девка не поняли, квизам не донесли. Чтобы ни едина живая душа не прознала. Иначе… Со дня на день послы с Энтаррии нагрянут. Ты должна быть Лайсой.

Нина затрясла головой, стиснула ладонями виски и закрыла глаза.

Магда ласково поладила ее по голове.

-Полно тебе, девочка. Милостивая Ханнаан тебе шанс дала. Ты эйрой стала. Смирись. Нет тебя там больше. Умерла ты. Всё! По-твоему, лучше так? Чтобы совсем ничего? Чтобы тьма и пустота? Небытие? Так у тебя есть шанс. Прожить жизнь. Пусть другую. Но жить! Понимаешь? Это лучше, чем никак. Жить. Здесь, но жить. Или умереть. Слышишь? Ты должна стать Лайсой. Иначе здесь тоже умрешь, если кто узнает.

Нина всхлипнула. Сдвинула ладони зажимая теперь уши. Не слышать. Не слушать.

-Мне домой надо…

-Куда? Нет тебя уже там. Теперь или ты Лайса, или смерть. Нет другого. Не будешь меня слушать, скажешь кому – убьют! Признают лартом и убьют!

- Лартом? Что?

- Ларты – демоны. Порождение тьмы, что тихим шепотом вползает в сердце и пожирает душу людскую. Тела захватывают. Смотрит на тебя глазами друга, говорит его голосом, памятует то, что было в его жизни. А сам только и ждет, когда ты доверишься ему, позволишь и твою душеньку захватить, сожрать, и тобою прикинувшись дальше идти. Эти твари ничем себя не выдают. Губят целыми поселениями. Любой может им стать. И не угадаешь. Не заметишь перемен. Так же говорить с тобой будет. Улыбаться тебе. А потом… У Лайсы так родители погибли. Пара стражей перекинулись, а никто и не углядел. Не усёк вовремя. Их же не отличишь вовсе без амулетов то. Лишь слезы богини обозначить сих тварей могут.

Нина долго смотрела на старуху. Шмыгая носом и уже не сдерживая слезы, скатывающиеся по щекам.

-Но ты… ты мне поверила.

-Да уж больно перепуганный вид у тебя был. Я-то лартов на своем веку перевидала. Они бы притворялись Лайсой. Помнили бы всё о ней. А не вопели бы на весь замок что Найна какая-то. Но ты не обольщайся. Другие слушать не станут. Раз в теле эйры, но не эйра – значит уже не важно ларт ты там или ещё кто. Сожгут на всякий случай и думать забудут. Даже квизы – воинство божие, не станут с тобой хороводы водить. Они хоть ментальной магией владеют, все мысли твои за раз разглядят, да и то: пошто им лишний раз народ баламутить? Если повезет тебе, то оденут ошейник лартовский и в шахты кинут. Пока не сгинешь там.

- Что? Ош…ошейник? Чего?

-Лартовский. Силу их поганую запирает. Вредить людям не дает. Да они и в ошейниках опаснее любого человека. Всяко сильнее, быстрее и выносливее любого будут. Так чего зря ими раскидываться? Так хоть польза от них. На рудниках, али на арене, толк есть. Так что милая выбирать тебе. Костром жить окончить, в шахте сгнить, али на троне властвовать.

- Но… Но… Объяснить надо… Этим вашим… воинам объяснить…

- А кто слушать станет? – Магда больно вцепилась сильными пальцами в плечо девушки, заставив ее посмотреть на себя и приблизив свое лицо зашипела ей в ухо, обдавая горячим дыханием – Кто разбирать станет? Кто ты тогда? Ежили ты не ты? Ларт? Кто будет разбираться?

- Что? Я? – растерянно залепетала Нина – Нет! Я же говорю…

- Нет милая, это ты квизам будешь рассказывать. Когда они тебя после допроса на костер поволокут. Даже если слеза показывает, что ты не демон, квизы не станут рисковать. Не оставят тебя. Не поймут. Уничтожат чтоб наверняка. Подумай, девочка. Хорошо подумай. К чему ты идешь? Костер? Рабство? Или молчать?

Не дождавшись ответа, старуха рывком поставила девушку на пол, отчего та лишь беспомощно вскрикнула, и подтащила к зеркалу.

Оттуда смотрела испуганная девочка. Тоненькая, стройненькая, миниатюрная как фарфоровая статуэтка. Прекрасная даже с мокрыми от слез щеками и ужасом в глазах.

-Смотри! Теперь это и есть ты! Другого шанса у тебя не будет, девочка. Или ты Лайса, или тебя нет. Ну? Так что?

-Ладно – прошептала Нина – Я притворюсь.

-Нет, милая. Не претворятся. Ты должна стать Лайсой. Думать, как она. Чувствовать, как она. Стать ею.

Нина помедлила и неуверенно кивнула.

- Вот и молодец. Вот и умница. Правильно. Я помогу. Меня слушай – оживилась старуха - Лайса-то девочка сильная. Крута норовом! А как иначе? Иначе нельзя. Кругом враги. Силу не покажешь – сожрут. Ларты. Ворлаки. Да и сами лаэрти те еще. Сильной быть надо, чтобы выжить. Ничего. Справимся. Ну чего нос повесила. Подними голову-то. Плечи расправь. Чего смотришь-то так напугано? Чай не тарка. Запоминай. Отныне ты не Найна. Лайса. Эйра Гории. Правительница Красного лепестка. – Нина покорно повторила, и старуха продолжила – Времени-то у нас ноченька всего. Выпрями спину-то. Смотри хозяйкой. Эйрой смотри. Все под тобой. Всё для тебя.

Нина послушно задрала подбородок. Приосанилась. Девочка в зеркале, босоногая, в сорочке, выглядела жалкой и напуганной.

- Эк ты мышь пугана! Развеж поверит кто? Давай уже соберись! Правительница ты. Эйра!

Нина всхлипнула, глубоко и протяжно вздохнула, вытерла щеки. И стиснув зубы посмотрела в зеркало. «Борись».

***** глава 2*****

Своим любимым местом в комнате, Нина выбрала широкий подоконник, с которого открывался чудесный вид на далекие горы, а пахнущий свежескошенной травой ветерок доносил с улицы гомон летнего деревенского утра: щебет птиц, людской смех и ржание лошадей. Девушка даже перетащила сюда несколько подушечек для комфорта и часто сидела, наблюдая, как внизу, во дворе замка, снуют люди, занимаясь своими привычными, обыденными делами. Как у большого колодца толпятся женщины с деревянными ведрами, смеются и что-то живо обсуждают. Как постоянно торопятся слуги, пробегают гвардейцы. Все как на подбор высокие и подтянутые, в алых с черно-золотым мундирах, узких брюках и, начищенных до блеска, высоких сапогах. Резвится местная ребетня, с шумом и визгом носясь по двору, путаясь в ногах у вечно спешащих куда-то взрослых. И никому из них не приходилось быть кем-то другим. Играть роль. Вот уже три недели зубрить имена и события. Учить походку Лайсы, улыбку, мимику, привычки. Гримасничать перед зеркалом, часами нарезать круги по комнате, путаясь в подоле. Следить за каждым своим словом, движением, жестом! И вечное шептание-шипение Магды. Как только горничные в розовых одинаковых платьях с одинаковыми улыбками будили ее, так и начиналось: «не сутулься», «подбородок выше», «взгляд увереннее», «встань», «сядь», «опять не так». Порой ей хотелось уже сдаться и будь что будет. Пусть ее сожгут прямо в подземелье, лишь бы не трогали больше. Но потом вновь упрямо собиралась с силами и взяв себя в руки вновь и вновь отрабатывала походку, путаясь в длинном подоле, репетировала улыбку и гнев перед зеркалом, вгрызалась в историю мира и повторяла имена слуг и послов. Три недели тянулись так невыносимо долго. И в то же время пролетели почти мгновенно.

Нина покопалась в вазе, стоявшей рядом. Потыкала пальцем фиолетовый, матово поблескивающий гладкой кожицей продолговатый плод, но пробовать не решилась. Взяла особенно аппетитное краснобокое яблоко и, откусив, сочно брызнувший фрукт, раскрыла фолиант, лежащий у нее на коленях. В который раз рассматривая карту мира. На синем фоне океана, цветком раскинулись семь материков. Чуть вытянутых и примерно схожих по очертаниям. Красный лепесток- Гория. Ее новый дом. Государство, которым она отныне правит. Оранжевый лепесток- Фусхилл. Желтый- Лердон. Зеленый Убриум. Голубой лепесток. Терезия. Синий. Энтаррия. И Укария. Девушка задумчиво обвела пальцем контур Гории, вздохнула, и принялась за чтение. Витиеватые закорючки рукописного текста привычно уже складывались в слова.

- Многие лета прошли с тех пор, как ступила Юная Богиня с Хрустальным Сердцем в пустой мир, и бросила в мировой океан волшебный цветок и каждый лепесток стал кусочком суши. Создала она горы и леса, реки и озера. Заселила их зверьми, птицами и живностью морской. А напоследок создала она людей. С нежностью и трепетом смотрела богиня на последнее свое творение. Любовалась и гордилась. Баловала и нежила она людей, детей своих не разумных. Исполняла любое их пожелание, ничего взамен не прося, кроме как радоваться вместе с людьми их успехам. Разделять их счастье. Благодатные и счастливые времена были. Не было больных и немощных, нуждающихся и страждущих, все жили мирно и радостно. Но люди, не познавшие горя, ценить не умеют. Все больше и больше хотели люди. Все жаднее становились. Все настойчивее требовали. За должное дары Богини принимая. Огорчалась богиня, старалась вразумить детей своих. Но люди не хотели довольствоваться тем, что имели. Трудиться не любили, а жадные и завистливые были ужасно. Благодарность не испытывали. Оскорбилась богиня и отвернулась от детей своих. Наказала, что пока они не исправятся, не вернется Пресветлая к ним. Сотворила себе остров зачарованный, посередь лепестков и заворожила подходы к нему, чтобы никто покой ее не тревожил.

-Госпожа Лайса! - она даже не услышала, когда рядом оказалась Магда. Старуха всплеснула руками - Негоже девушке вашего статуса по подоконникам лазать! Ну как дитя! Вы же благородная лаэрти!

Нина, тоскливо вздохнув, неохотно спрыгнула на пол и постаралась изобразить улыбку. Ну сейчас начнется.

-На сегодняшней аудиенции ты опять была не собранной. Девочка моя, ну ты же эйра, не тарка какая-то! Что за вид? Ты опять сутулилась. Сложилась на троне как будто раздавишься счас! Сколько раз повторять? Смотри свысока. Глазоньки прикрой. Губы сожми.

- Хватит, Магда. Я вообще не понимаю, зачем мне это? Я там болванчиком себя чувствую. Киваю и улыбаюсь! Не знаю, что мне говорят, чего хотят, чего ждут. Не понимаю. На что я даю своё согласие? Что делается от моего имени? Пытаюсь понять, но…

- А тебе пока и не нужно этого понимать. Арий и сам прекрасно со всем справляется. К чему тебе мысли лишними заботами грузить? Сейчас не это важно.

При упоминании имени первого советника, похожего на хищную птицу крючковатым носом и ледяным взглядом, Нина поежилась, но упрямо набычилась.

-Тогда что важно? Учить горы? Реки? Глупость! Эти послы энтаррийские, которых ты так ждешь, экзамен у меня принимать едут что ли? Кто кому кем приходится, и когда какие битвы были? Не знаю. Может быть мне нужно законы там всякие учить лучше?

Магда погладила ее по спине.

-Милая, ну что там законы? Пустое это. Если хочется головушку свою помучить – прикажи и тебе из хранилища притащат что пожелаешь. Но сейчас тебе важнее силу Лайсину обуздать.

-Да нет у меня никакой силы! – вспылила Нина – Каждый день пробуем! Сколько можно? Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Эти твои: почувствуй, пропусти через себя и так далее мне не о чем не говорит. Я не понимаю, что я должна почувствовать.

- Как тебе объяснить-то? Словами и не передашь. Это же как дышать. Как видеть. Просто есть и всё. Как рассказать человеку, что глаз никогда не открывал, как оно – видеть? Так и ты. Открой глаза. Улови ее, силу-то. Слеза никогда не ошибается.

Нина недоверчиво скривилась.

-Лайсонька, милая, соберись. Полог – для тебя самое важное! Не научишься мысли свои прикрывать - пиши пропали мы с тобой. Без полога тебя любой ментал считать может. А квизы-то почитай все такие! Они рукой тебя тронут и все мысли узнают! Одно касание! Ты хоть понимаешь, чем это нам грозит?

-Ну да. Убьют меня, тебя и еще кого-нибудь за компанию. Порубят на кусочки, сварят живьем, и так далее.

Девушка резко отвернулась к окну. Можно подумать она чисто назло Магде упрямится. Хотелось кричать от злости.

В дальнем конце двора промелькнула знакомая высоченная фигура, которую невозможно было спутать ни с какой другой. Порывы ветра играли с рыжеватой непокорной гривой, навевая ассоциации с царем зверей. Огромный, опасный. Пугающий. Керу. Магда говорила, что Керу не владеет силой, но смотрел всегда так, что ей не по себе делалось.

-Нече высматривать – заворчала нянька – Почто он тебе?

Да как она вообще всё видит-то? Нина раздраженно дернула плечом.

-Не понимаю, о чем ты.

Старуха фыркнула.

– Он же даже не торн. Пустой совсем. Да еще и из диких. Ты эйра! А он кто? Никто! Правильно говорят: волки на курах не женятся -В твоем случае: волчица и не посмотрит на…

— Что у Лайсы с Керу было? — выпалила Нина, сама испугавшись резкости собственного голоса. И тут же смутилась. Как будто в чужую жизнь лезет. Или уже не чужую?

Магда резко выдохнула и поджала губы.

-Ничего. Не было и не может.

-Он смотрит… Как будто сожрать меня хочет. У меня от него мурашки.

- Да и пусть смотрит. Хоть засмотрится.

-А она? Лайса? Она его любила?

-Да дался он тебе! – с досадой пробурчала Магда. Посопела. Но нехотя добавила – Любила, наверное. По-своему. Как брата. Она же им жизнь почитай спасла. Мелкая еще была совсем. Лет восемь, не больше. Эйр Фаттель из похода много диких пригнал, и этих двух пацанят, Керу и братца его, тоже. Дикари. Только скалились из клетки. Хотели на арену их, к лартам кинуть, да Лайса уперлась. День и ночь визжала, пока эйр не плюнул, да не отдал ей. Уж не знаю, чего она так в них вцепилася, но поди ж ты – приручила! Так и росли вместе. А как эйра-то с женой ларты задрали и Лайса на престол взошла, так она их хранителями своими сделала. Вот они ей в рот-то и заглядывают. И Керу, и Фабиан. Она же им почитай всё дала.

Нина задумчиво пожевала губу. Как всё сложно-то оказывается. Стало жаль Керу. И Лайсу тоже. И себя. Нина опять посмотрела во двор, но обстановка там изменилась. Нина почувствовала это раньше, чем заметила, как стихли у колодца женщины, замолчали дети, потянулись в сторону все, кто только что беззаботно смеялся и разговаривал. Двор пересекала вереница рабов, подгоняемая надсмотрщиками. В одинаковых мешковатых робах, скованные цепью ларты шаркая босыми ногами проходили через двор. Нина поежилась, почувствовала, как волоски на загривке дыбом встают. В груди колотилось что-то холодное и живое. Ларты. Демоны в человечьих шкурках. Пустые, бездушные, наполненные теперь чем-то совершенно иным. И всё же лучше бы у них были рога. Или клыки. Или глаза светились бы. Слишком похожи на людей. Слишком люди. Магда с ненавистью сплюнула.

-Ишь, погань кака! Нет ей конца. Сколько бы не полонили – их кажись всё больше, тварей проклятых!

Когда вереница демонов скрылась за углом черной башни – Хартели, Нина повернулась к няньке.

- Но разве это не опасно? Почему их не содержат отдельно? Подальше от людей?

Та протяжно вздохнула, потеребила рукав платья.

- Опасно. Но что поделать? Так хоть какая польза, хоть силушку их на доброе дело пустить. А угроза… Ну так сторожным быть и убережёшься. У нас каждо дитя с младу знает: видишь метку на руке черную, али ошейник – знай, что ларт пред тобой. Не смотри в глаза, не слушай…

-Да я помню. Не смотри, не слушай, не говори. Не дели, не впускай, не открой, не давай. Как считалочка.

-Ну так и повторяй её, считалочку енту почаще – неожиданно вспылила Магда – Хватит ужо про тварей. Ежели тебя раскроют – и нам так же греметь придется. Пока эта нежить и нас не сожрет. Так что хватит отвёртываться. Давай настраивай ужо. Ну хоть огонь вызови. Лайса огневицей была. Мож хоть искорку смогёшь?

Нина встала посреди комнаты зажмурившись и вытянув вперед руки, ладошками вверх. Представила огонь. Прямо очень живо представила, как она рукой, да в костер. Так, что самой страшно стало. Прислушалась к своим ощущениям, старалась уловить хотя бы малейший отголосок того, о чем ей говорила Магда. Ни-че-го. Пустота!

Дверь распахнулась так внезапно, что Нина дернулась. В комнату шагнула высокая эффектная девушка с алебастровой кожей и длинными смоляными волосами.

-Лайса, дорогая! - Красавица широко улыбнулась, растягивая ярко алые губы в улыбке, которая никак не отразилась в ее огромных темных глазах, жеманно чмокнула воздух рядом с Нининой щекой –Представляешь, Вьюрок подкову потерял! Хорошо не далеко от тебя. Ты же не против, чтобы Шата новую справил? К Эвлин ездила, а пока до ее Полесья доберешься… А тут такая досада. И вообще, нельзя так с друзьями! – Гостья погрозила пальчиком. – Могла бы и ответить на мои письма.

Нина лихорадочно пыталась сообразить кто это вообще? Подруга? Родственница Лайсы? Хотя нет, родственников вроде бы не осталось. Вот принесла нелегкая! Нужно выкручиваться. Нина широко улыбнулась и всплеснула руками.

-Дорогая, как я рада тебя видеть! Но, эээ…

-Госпожа Джоанна, какая неожиданность. Ваш батюшка, господин Арий, не предупреждал о вашем визите. Мы так рады вас видеть, но право слово, вы не совсем вовремя – подобострастно залепетала нянька, и Нина бросила на нее благодарственный взгляд. Дочка советника значит. Хорошо – Госпожа Лайса…

Джоанна медленно обернулась к старухе.

-А с чего это папенька должен тебе что-то говорить? Кто ты такая вообще? - голос гостьи зазвучал настолько холодно, что казалось, сейчас цветы в вазах инеем покроются - Не забываешь ли ты, с кем говоришь? Чтобы ларр из рода Бутирос перед тобой отчитывался? Твоя забота не решать, что делать господам, а как выполнить приказ, если я не ошибаюсь. Пшла вон!

Магда, дернулась, скрипнула перекошенной улыбкой, и чуть склонив голову, отступила. Нина едва удержалась чтобы не кинутся под ее защиту. «Придумай что-нибудь! – молила она мысленно – Я не готова! Я не могу!»

-Джоанна – Нина чуть споткнулась на имени – Я бы с удовольствием поболтала с тобой, но…

-Лайс, не дури. – Гостья посмотрела с укоризной – Я ж на пару зоров всего. Уж на это-то ты выделишь время.

Джоанна бесцеремонно схватила не успевшую придумать никакой отмазки Нину под локоток и потащила к двери. Магда пучила глаза, вытягивала губы трубочкой и активно крутила пальцами, но что именно она пыталась сказать: идти с гостьей, или наоборот отказаться и выставить за порог, Нина понять не смогла. Пришлось покорно следовать за брюнеткой. Не отбиваться же ей в самом деле от подруги. Тем более на глазах гвардейцев, тут же отлепившихся от стены и готовые сопровождать свою госпожу.

-Чего ты с ней церемонишься? – шипела Джоанна, таща Нину по коридору. И Нине казалось, надменные мужчины и прекрасные женщины с холодными улыбками, смотревшие с портретов, злорадствуют над ней. Она старалась не наступить на подол и хоть как-то скрыть панику, которая шумела в ушах и заставляла покрываться липким потом. «Спокойнее. Я эйра. Я Лайса. Я хозяйка. Я главная» внушала себе Нина – Гнала бы уже эту старую ведьму. Вечно с ней одни проблемы. С ними со всеми нужно вот так!

Джоанна чуть приподняла руки ладонями вверх и по коридору пронесся вполне ощутимый порыв ветра, пламя в светильниках затрепетало, колыхнулись гобелены, и мальчишка посыльный, сбитый с ног, рассыпал охапку каких-то звякнувших веревок. Нина почувствовала, как от ужаса у нее пробежали по загривку вниз мурашки и всё же наступила на чертов подол, и обязательно растянулась бы прямо посреди коридора, если бы вихрастый молоденький гвардеец вовремя не подхватил бы свою госпожу под руку. И тут же испуганно отшатнулся, уставившись на нее, вытаращенными глазищами.

-Все в порядке – Нина смущенно улыбнулась – Спасибо.

Парнишка посмотрел на Нину с изумленным восхищением чуть склонив голову набок, и на его губах расцветала улыбка. Чистая и невероятно обаятельная. Нина покосилась на бедного посыльного, торопливо сгребающего свою ношу и старающегося вжаться в стену.

-Чернь должна знать свое место! Нужно время от времени показывать им, кто они и кто мы - хмыкнула Джоанна и с прищуром посмотрела на Нину – С каких пор ты стала такой занудой Лайса? Раньше с тобой было веселее. И чем это ты так уж занята последнее время? Даже на гон не пошла. Было весело, зря не присоединилась. Темнишь, подруга!

Пока Нина беспомощно пыталась вспомнить хоть что-то из рассказов Магды, Джоанна выпучила глаза и взвизгнула.

– Аааа! Я поняла! Ну и вредная же ты, Лайса! Но это прям, даже для тебя жестоко!

-Что ты поняла? – напряглась Нина.

-Ты просто хочешь в очередной раз пощипать Керу за бороду! И не говори, что я не угадала. Я тебя знаю! Ты ничего и никогда не делаешь просто так. Верно кстати. Он как-то размяк последнее время. Нужно его взбодрить.

-При чем тут Керу? – растерялась Нина.

-Ага-ага. Как же! Ни при чем! Так я и поверила. Рассказывай давай!

Черт! Нина на миг замерла. И задрав подбородок посмотрела на «подруженьку» чуть прикрыв глаза ресницами и улыбнувшись самыми уголками губ. Так, как Магда заставляла репетировать перед зеркалом.

-Не думаю, что это будет тебе интересно, дорогая.

Сработало. Джоанна обиженно надула губки. Задумчиво помахала рукой, вызвав очередной сквозняк и покосилась на Нину.

- Ты всегда была изворотливой. Не скажешь, что задумала?

-Нет.

-Оно и понятно. Я бы тоже о планах никому не говорила. Тебе особенно – вдруг радостно засмеялась Джо, как будто сказала что-то особенно остроумное – Потом расскажешь? Пошли уже. Давай на плац заглянем? Душка Фаби сейчас там? Ах, помнишь наши игры внизу, в детстве? Золотое времечко было.

- Как же, — выдавила Нина, стараясь, чтобы голос не дрогнул — Только детство, к сожалению, не вернуть. - Она сделала грустное лицо, надеясь, что это прокатит. Лучше показаться сентиментальной, чем попасться. И на миг ей показалось что провалила это испытание. Джоанна смотрела холодно и слишком пристально. Но тут же заулыбалась вновь и вцепившись в рукав Нины вынудила ее следовать дальше, продолжая беззаботно болтать.

- Ах детство. Раньше было все проще. А сейчас ты стала жадной и скучной. Надо тебя расшевелить. Скоро просев у тарков, вот и пойдем. Так, о чем я? А, точно! Морана замуж выходит! Ты даже не представляешь за кого! Мы как с Эвлин узнали, так прямо…

Нина незаметно выдохнула. Пронесло. Джоанна, треща пулеметной очередью сыпала какими-то незнакомыми именами, смеялась непонятным намекам и шагала по двору замка так уверенно, что сразу было ясно: ориентируется она здесь прекрасно. Прошмыгнув какими-то тесными закутками между сараев, они вышли наконец к плацу. О нем Магда рассказывала, и даже показала издалека, но Нина все равно немного потерялась, и опять едва не оступилась, засмотревшись на зрелище.

На большой, посыпанной светлым песком площадке, огороженной невысоким плетнем, проходила тренировка гвардейцев. Десятка три молодых мужчин разбившись на пары отрабатывали боевые приемы с оружием в руках.

Джоанна по-хозяйски подошла к неприметной калитке, не обращая внимания на гвардейцев, вытягивающихся по стойке смирно при их появлении, откинула щеколду, и решительно шагнула вперед, таща за собой смущенную Нину. За ними проследовали и молодые охранники.

-Как приятно видеть прелестных ларр! – тут же из толпы тренирующихся к ним вынырнул Фабиан. Заулыбался и галантно приложился к ручке каждой из девушек. Причем ладошку Джоанны задержал намного дольше. Та жеманно захихикала и закатила глазки.

-Фаби, душка – заворковала она грудным, низким голосом и мужчина, улыбнувшись еще шире, сверкнул призывным взглядом. Счас еще и лобызаться на глазах у всех начнут. Нина не удивилась бы. Хотя… Фабиан был очень хорош собой - могучий рыжеволосый богатырь с ослепительной улыбкой и смазливой мордашкой. Младший брат Керу, но полная ему противоположность — легкомысленный, общительный и, судя по сплетням, невероятно успешный у женщин. Болтушка Полетт, самая юная из горничных, рассказывала, что половина дворовых жительниц бегает к нему по вечерам в казарму. А вторая половина жутко завидует первой. – Говорят ты собрался поохотится?

- В Каменище нужно съездить. Слушок пополз. Может сегодня.

-Ах, да – засмеялась Джоанна – Слыхала я слушок. Мельникова дочка!

-Джо! Как ты можешь такое говорить! – очень ненатурально возмутился мужчина.

Слушать дальше воркование парочки Нина не стала. Шагнув чуть в сторону, она остановилась у деревянной стойки, увешанной различным оружием – клинки, копья, что-то еще неведомое – и, пытаясь скрыть любопытство, вновь принялась наблюдать за воинами. Все как на подбор статные, подтянутые, с переплетением выпуклых мышц, в рубашках, уже покрытых темными пятнами пота, или вовсе обнаженные до пояса. Некоторые с короткими мечами и круглыми деревянными щитами в руках. Другие умело орудовали длинными посохами из темного дерева. Звон клинков, глухой стук щитов и сдержанные рычания сливались в грубую симфонию боя. Пыль, взметаемая сапогами, висела золотистой дымкой, окутывая фигуры бойцов. В центре плаца, привалившись к одному из столбов, сломанной куклой сидел тощий грязный человек в грубой рубахе и коротковатых, едва до середины икр штанах. Человек был бос, до безобразия лохмат и весь покрыт пылью. Он разительно отличался от гвардейцев и выглядел случайно забредшим сюда бродягой. Если бы не… На шее матово поблескивал ошейник. На лодыжке браслет, с цепью обмотанной вокруг основания столба. Нина шумно втянула в себя воздух. Ларт! Мгновенной вспышкой всплыли слова Магды: «…Парнишки-то наши готовы к бою должны быть. Прочувствовать что ларты-то намного сильнее, быстрее и выносливее людей. А как ещё познать их демонические способности? Только в бою. Вот и приходиться мальчишек-то наших натаскивать на захваченных лартах. Торкенах. Ошейники-то большую часть их умений запирают конечно, но и так всеж хоть прочувствуют что оно такое – с лартом бой вести…» Торкен! Нина обвела взглядом плац, уже целенаправленно высматривая серые робы. Еще один. С ледяным спокойствием парирующий неловкие движения молодого рыжего парня. А чуть дальше, у края поля, посох ларта выписывал в воздухе дуги, холодные и расчетливые, отбивая нападения сразу троих гвардейцев. У каждого на шее тяжелый, тускло поблескивающий ошейник. Каждый прикован цепью за ногу. Стало не по себе.

-Лайсса, милая, у тебя всё нормально?

Нина дернулась, когда Джоанна схватила ее за локоть. Попыталась ответить, что все хорошо, но не доверяя голосу, передумала и просто кивнула.

– Что-то ты бледновата сегодня. – «Подруга» смотрела на нее с ледяной пустотой, пробиваясь взглядом в саму душу.

Нина сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Спокойно. Еще спокойнее. Сердце колотилось в груди так быстро что кружилась голова. Бежать. Стоять. Дыши. Она репетировала перед зеркалом часами! Ну? Она сглотнула горький тягучий комок в горле, очень медленно, давая себе время собраться с духом, посмотрела «подруге» в глаза. Соберись. Ты эйра! Как бы вела себя Лайса? Что бы сказала? Нина собрала остатки себя в кучку. Шумно втянула в себя воздух. Разозлилась бы? Девушка постаралась вложить всю надменность и холодность, на которую была способна. Не была уверенна что справилась, и не дала выплеснуться ужасу, но очень старалась.