Как приручить генерала с помощью корзиночек

Глава 1. Кондитер в бегах от реальности

Даша ненавидела два момента в своей работе: мытьё противней после карамели и закрытие смены, когда заканчивались продукты.

Вот и сейчас, в четверть двенадцатого ночи, она стояла в очереди на кассу «Магнита» с пакетом, в котором печально звенели две пачки муки, пачка масла, дрожжи, ванилин и почему-то пастила (потому что пастила – это святое, даже если ты кондитер и могла бы испечь сто видов пирожных, но в час ночи хочется именно пастилу, желательно в кровати под сериал).

– Девушка, вы с похмелья или правда в такое время печёте? – спросила кассирша, лениво пробивая муку.

– Правда, – вздохнула Даша. – У меня творческий кризис. Лечится только безешками.

Кассирша понимающе кивнула. В её мире творческие кризисы лечились чипсами и пивом, но Дашино лицо с прилипшей к щеке прядью русых волос и мукой на джинсах не оставляло сомнений – девушка реально кондитер, а не просто псих с ночными забегами за продуктами.

Даша вышла из магазина и вдохнула прохладный московский воздух. Фонарь мигал, где-то лаяла собака, и жизнь казалась если не прекрасной, то хотя бы съедобной.

Она свернула в подворотню – короткий путь к её съёмной однушке, где её ждала старая духовка, раздолбанный миксер и бабушкин блокнот с рецептами. Бабушка умерла пять лет назад, но её почерк до сих пор пах для Даши домом.

– Завтра испеку корзиночки с кремом, – пообещала она себе. – Бабушкин рецепт. С ванилью, как она любила.

Под ногами что-то хрустнуло.

Даша опустила взгляд и увидела, что стоит на крышке люка. Старой, ржавой, с выбитым номером «13» и трещиной посередине.

– Ой, – только и успела сказать Даша.

Крышка ухнула вниз.

И Даша ухнула следом.

Она падала долго. Настолько долго, что успела мысленно попрощаться с жизнью, пожалеть о недописанном списке новогодних желаний и обидеться на судьбу за то, что та забирает её прямо с пачкой пастилы.

А потом она приземлилась.

В куст.

В колючий куст роз.

– Ай! – заорала Даша, выпуская из рук пакет. – Чёрт! Больно!

Розы были огромными, красными и пахли так, будто их поливали духами. Даша выпуталась из колючек, поднялась на ноги и обнаружила, что стоит… в саду. Не в московском дворе с качелями и шприцами в кустах, а в настоящем саду. С фонтаном. С мраморными дорожками. С факелами.

– Бред, – сказала Даша вслух. – Я ударилась головой и теперь в коме. Или умерла. Или это розы были с галлюциногенными шипами.

Она ущипнула себя за руку. Рука покраснела. Больно.

– Ладно, не кома.

– Стоять! – рявкнули сзади.

Даша обернулась и увидела двух мужиков в кольчугах. Настоящих таких мужиков, с мечами и суровыми лицами. Один из них схватил её за плечо.

– Ты кто такая? Как сюда попала? Это закрытая территория!

– Я… – Даша попыталась собраться с мыслями. – Я через люк. В смысле, крышка провалилась. Я из Москвы. Из «Магнита». У меня пастила там осталась, в пакете, можно я заберу?

Стражники переглянулись.

– Психованная, – сказал один.

– Или шпионка, – ответил второй. – Тащи её к королю. Пусть сам решает.

– К к-королю? – переспросила Даша.

Но её уже тащили. Сквозь сад, по мраморным дорожкам, к огромному дворцу, который подсвечивался тысячами огней и выглядел так, будто сошёл с иллюстрации к сказкам братьев Гримм.

Король, блин. Сказки. Я попала в сказку. Или в дурку. Второе вероятнее.

Глава 2. Здравствуй, невеста

Тронный зал оказался именно таким, каким Даша представляла тронные залы в детстве, когда читала сказки с бабушкой. Высокие сводчатые потолки, колонны, ковровые дорожки, гербы на стенах и толпа народу в роскошных нарядах.

В центре зала стояли девушки. Много девушек. Все красивые, все в платьях, все с причёсками, на которые ушло по полкило лака и полжизни парикмахера.

Даша в своих джинсах, футболке с принтом «I love Baking» и с мятой пачкой пастилы в кармане (пакета у неё забрали, но пастилу она успела сунуть в карман) чувствовала себя экспонатом кунсткамеры.

– О, ещё одна! – радостно воскликнул парень, сидящий на троне. Лет семнадцати, светловолосый, с детским ещё лицом и глазами, полными любопытства. – А эту где нашли?

– В саду, ваше величество, – доложил стражник, подталкивая Дашу вперёд. – Упала с неба.

– С люка я упала! – возмутилась Даша. – Крышка провалилась! И вообще, где это я? Это Мосфильм? Съёмки исторического сериала? Я не актриса, я кондитер, мне завтра к восьми на работу!

В зале повисла тишина.

Потом кто-то хихикнул.

Парень на троне – король, ёлки-палки, реально король – подался вперёд.

– Кондитер? Это тот, кто готовит сладости?

– Ну да, – растерялась Даша. – Торты, пирожные, безе там всякое…

– Ого! – Король аж подпрыгнул. – А испечёшь что-нибудь? А то наш повар делает только паштеты и запеканки. Я уже месяц нормально не ем!

– Ваше величество, – раздался ледяной голос слева. – Это бродяжка. Возможно, лазутчица. Нельзя доверять первому встречному.

Даша повернула голову и увидела ЕГО.

Высокий. Широкоплечий. Тёмные волосы с проседью на висках. Шрам на левой брови. Одет во всё чёрное. И такой взгляд… холодный, тяжёлый, будто он одним взглядом может человека в ледышку превратить.

Но было в нём что-то ещё. Что-то, что заставило Дашу задержать взгляд на секунду дольше, чем следовало. Усталость? Тоска? Одиночество?

– А вы, я смотрю, тут главный по настроение портить? – ляпнула Даша, не успев подумать.

В зале стало тихо. Очень тихо. Так тихо, что было слышно, как у кого-то упала челюсть на пол.

Генерал (а это явно был генерал) медленно поднял бровь. Ту, что без шрама.

– Простите? – переспросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– С такой миной даже блины пригорают, – добила себя Даша. – Я ж кондитер, я в лицах разбираюсь. У нас на кухне если кто с таким лицом зайдёт – всё, пиши пропало, тесто не поднимется, крем свернётся.

Кто-то из придворных закашлялся, явно сдерживая смех.

Генерал смотрел на Дашу. Даша смотрела на генерала.

И вдруг в его глазах мелькнуло что-то странное. Не тепло – нет, до тепла было далеко. Но лёд слегка треснул.

– Забавная, – сказал он наконец, обращаясь к королю. – Но это не отменяет того факта, что она незаконно проникла на территорию дворца.

– Ричард, ну пожалуйста! – взмолился король. – Она кондитер! Я хочу пирожное! Пусть она пока поживёт на кухне. Если она лазутчица, пусть шпионит за кастрюлями. А если нет – у меня будет нормальная еда!

Генерал – Ричард, как назвал его король – вздохнул так тяжело, будто на его плечах лежала не только военная форма, но и вся тяжесть мира.

– Как скажете, ваше величество. Но я прослежу за ней лично.

– Отлично! – Король хлопнул в ладоши. – Девушка-кондитер, как тебя зовут?

– Даша. Дарья, то есть.

– А меня Корнелий! – радостно представился король. – А это генерал Ричард, мой регент и главный ворчун. Не обращай внимания, он на самом деле добрый.

– Я не добрый, – отрезал Ричард.

– Видишь? – подмигнул Корнелий Даше. – Ворчит. Значит, добрый. Стража! Отведите Дашу на кухню и скажите дяде Мише, что у него новая помощница.

Дашу снова взяли под руки и повели.

Напоследок она обернулась и встретилась взглядом с генералом. Он смотрел ей вслед, и в его глазах больше не было льда. Там было что-то другое. Что-то, от чего у Даши почему-то ёкнуло сердце.

С ума сойти, – подумала она. – Я попала в другой мир, меня чуть не убили, я ляпнула генералу про блинчики, и теперь я буду жить во дворце. Бабушка бы обалдела.

Она сунула руку в карман и нащупала пастилу.

Хоть что-то родное.

Глава 3. Кухонные посиделки

Кухня оказалась огромной. Нет, не так – ОГРОМНОЙ. Даша даже рот приоткрыла, когда её туда завели.

Пять печей, каждая размером с её московскую кухню. Три огромных дубовых стола, иссечённых ножами за многие годы. Котлы, в которых можно было сварить самого себя и ещё друзей оставить на добавку. Связки трав под потолком, пахнущие так, что у Даши сразу зачесались руки что-нибудь приготовить.

И посреди этого великолепия стоял ОН.

Мужик лет пятидесяти, с огромными усами, которые жили своей жизнью, в фартуке, заляпанном так, что это уже можно было считать абстрактной живописью, и с половником в руке.

– Дядя Миша! – объявил стражник, подталкивая Дашу вперёд. – Тебе пополнение. Король велел.

Дядя Миша окинул Дашу взглядом. Сначала её джинсы, потом футболку «I love Baking», потом прилипшую к щеке муку, потом пачку пастилы, торчащую из кармана.

– Кондитер? – спросил он низким, прокуренным голосом.

– Кондитер, – кивнула Даша.

– Из другого мира?

– А вы откуда знаете? – удивилась Даша.

Дядя Миша хмыкнул и ткнул половником в её футболку.

– Написано тут «Бейкинг». Я буквы понимаю. В нашем мире таких надписей не носят. И джинсов таких не носят. И пастилу в карманах не таскают, потому что пастила у нас только при дворе и по праздникам.

Даша машинально убрала пастилу поглубже в карман.

– Так вы тоже…?

– Я местный, – усмехнулся дядя Миша. – Но тридцать лет на кухне. Тут всякого насмотрелся. Из других миров падали, из других эпох. Один мужик как-то провалился с трактором. Трактор мы в сарай поставили, до сих пор стоит, детали вынимаем, удобно. А мужик тот теперь кузнецом работает, доволен.

Даша попыталась переварить информацию про трактор, но мозг вежливо отказался.

– Значит, я не первая?

– Первая из кондитеров, – дядя Миша подошёл ближе и принюхался. – От тебя ванилью пахнет. И маслом. И ещё чем-то тёплым. Это хорошо. Это правильно. Пойдём, покажу, где тут что.

Он повёл Дашу между столами, тыкая половником в разные предметы.

– Это печи. Топятся дровами, привыкай. Это мука. Мелем сами, так что если найдешь камешек – не удивляйся. Это сахар. Вернее, его заменитель, потому что сахар у нас только для королевского стола, а мы простые смертные, нам мёд и сиропы. Это молоко. Козы есть свои, коровы тоже, но козье жирнее.

Даша слушала и понимала, что её профессиональные навыки сейчас пройдут проверку боем. Духовка с температурой «на глаз», мука с сюрпризами, сахар по великим праздникам…

– А почему сахара мало? – спросила она.

– А потому что магия, – вздохнул дядя Миша. – Раньше всё росло лучше. И урожаи были, и сахар свой был, и мёд. А последние лет десять – всё хиреет. Магии меньше стало. Эмоций мало, говорят маги. Люди стали злые, равнодушные, от этого и земля скудеет.

Даша вспомнила ледяной взгляд генерала Ричарда. Вот уж в ком эмоций было – кот наплакал.

– А магия тут… от эмоций работает? – уточнила она.

– Ну да. Чем сильнее чувствуешь, тем больше магии в тебе. Поэтому раньше тут и любовь была, и свадьбы, и дети рождались с дарами. А теперь… – он махнул рукой. – Все ходят с каменными лицами, маги слабеют, королевство хиреет. Король молодой, пытается что-то сделать, но генерал его не пущает. Генерал у нас сам каменный, так что советует всем быть такими же.

Даша кивнула. Картина вырисовывалась печальная.

– А где я жить буду? – спросила она практический вопрос.

– Вон там, – дядя Миша ткнул половником в маленькую дверь в углу кухни. – Коморка для прислуги. Там кровать, сундук, свечка. Не «Хилтон», но не замёрзнешь. Иди располагайся, а завтра с утра покажешь, что умеешь.

Даша зашла в коморку. Там действительно были кровать (узкая, но с периной), сундук (пустой, если не считать старого одеяла) и свечка на подоконнике.

Она села на кровать, достала пастилу из кармана, откусила кусочек и задумалась.

Я в другом мире. На кухне дворца. У меня есть дядя Миша с половником и король, который хочет пирожных. И есть генерал с глазами, от которых мурашки.

Бабушка, ну ты где? Я тут схожу с ума.

Она доела пастилу, задула свечку и провалилась в сон без сновидений.

Глава 4. Первый пирожок

Утром Даша проснулась от запаха. Пахло хлебом, дымом и ещё чем-то пряным.

Она вскочила, умылась из ведра (роскошь, блин, средневековая), причесалась пятернёй и вышла на кухню.

Там кипела жизнь. Три поварёнка чистили овощи, два мужика таскали дрова, дядя Миша стоял у печи и помешивал что-то в котле размером с легковой автомобиль.

– Проснулась, соня! – рявкнул он, но без злобы. – Давай, показывай, что умеешь. Вон продукты, вон печь. Удиви меня.

Даша огляделась. Масло было, мука была, яйца были (куриные, мелкие, но настоящие), молоко было, мёд был, ягоды какие-то замороженные нашлись в погребе.

– Безе не сделаю, духовка не та, – пробормотала она. – А корзиночки с кремом… Можно попробовать.

Она засучила рукава и начала.

Тесто месила по бабушкиному рецепту. Масло холодное, муку просеять два раза, сметану только жирную. В голове всплывал бабушкин голос: «Не жамкай тесто, Дашка, оно любит ласку. Жамкать будешь мужа, когда появится, а тесто любит нежность».

Даша улыбнулась и продолжила.

Поварята побросали свою морковь и собрались вокруг, глядя, как иноземная девушка колдует над тестом. Дядя Миша делал вид, что занят своим котлом, но то и дело косился на Дашу.

– А зачем она масло руками трёт? – шепнул один поварёнок.

– А зачем она муку просеивает, она же чистая? – удивился второй.

Даша не обращала внимания. Она вошла в своё обычное состояние – полусон-полумедитация, в котором всегда пекла. Мысли улетучились, остались только руки, запах и предвкушение.

Бабушка, смотри. Я тут, в другом мире, а всё равно пеку. Как ты и хотела.

Корзиночки испеклись румяными, ровными, пахнущими так, что у поварят потекли слюни. Даша сварила заварной крем (пришлось колдовать с температурой, потому что термометра тут не было, но на глаз получилось нормально), наполнила корзиночки, сверху положила по ягодке.

– Готово, – сказала она, вытирая пот со лба. – Можно пробовать.

Дядя Миша подошёл, взял одну корзиночку, повертел в руках, понюхал… и отправил в рот целиком.

На кухне повисла тишина.

Дядя Миша жевал. Глаза его сначала удивлённо расширились, потом прикрылись от удовольствия, потом… заблестели.

– Деточка, – сказал он осипшим голосом. – Ты что в них положила?

– Ну… масло, муку, ваниль… – растерялась Даша.

– А ещё? Там что-то ещё есть! Я будто… будто домой вернулся. Будто мамка моя, царствие ей небесное, пирожки пекла. Я ж её тридцать лет не видел, а тут… – он смахнул слезу.

Даша опешила.

– Я ничего такого не клала, честно. Бабушкин рецепт, и всё.

– Бабушкин, говоришь… – дядя Миша посмотрел на неё внимательно. – А бабка твоя, случаем, не из наших?

– В смысле?

– Не из этого мира? Может, она тоже… провалилась когда-то, да обратно вернулась?

Даша задумалась. Бабушка всегда была странноватой. Гадала на кофейной гуще, знала какие-то старинные приметы, и говорила иногда: «Мы, Дашка, не местные. Мы из рода тех, кто помнит». Даша всегда думала, что это про деревню, откуда бабушка родом.

– Не знаю, – честно сказала она. – Может быть.

– Ладно, потом разберёмся, – дядя Миша взял вторую корзиночку. – А сейчас… дай-ка я ещё одну съем, для науки.

Поварята, видя такое дело, тоже потянулись к противню, и через пять минут от корзиночек остались только воспоминания и довольные, перепачканные кремом морды.

Ночью Даша не спалось. Она лежала на узкой кровати и смотрела в потолок, где плясали тени от свечи.

Запах выпечки всё ещё витал в воздухе.

И вдруг она услышала шаги.

Тяжёлые, медленные, крадущиеся. Кто-то шёл по кухне.

Даша замерла. Сердце забилось где-то в горле.

Шаги приблизились к столу, где стоял противень с остатками корзиночек (она специально оставила пару штук, думала утром доесть).

Потом тишина.

И тихий, едва слышный… стон удовольствия?

Даша приоткрыла дверь коморки на миллиметр и выглянула.

У стола стоял ОН. Генерал Ричард. В чёрном плаще, с растрёпанными волосами, и… ел корзиночку. Медленно, с закрытыми глазами, будто это не пирожное, а последний ужин приговорённого.

На его лице не было обычной ледяной маски. Там было что-то другое. Что-то живое. Что-то тёплое.

Даша смотрела на него и не могла отвести взгляд.

А он доел корзиночку, облизнул пальцы (Господи, он облизывал пальцы, этот суровый генерал!), потом резко открыл глаза и повернулся прямо к её двери.

– Я знаю, что ты там, – сказал он тихо. – Выходи.

Вот блин.

Даша выдохнула, толкнула дверь и вышла.

Глава 5. «Я не ворую, я дегустирую»

Даша вышла из коморки, натягивая кофту прямо на ночную майку. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка подушки, а в глазах читалось одно: «Убей меня кто-нибудь, ну пожалуйста».

Генерал стоял у стола, скрестив руки на груди. На столе рядом с ним сиротливо лежала последняя корзиночка – единственная, которую он пощадил.

– Подглядывать нехорошо, – сказал он ледяным тоном.

– А жрать посреди ночи чужие пирожные – хорошо? – парировала Даша, потому что мозг ещё спал, а язык работал на автопилоте.

Генерал моргнул.

Кажется, ему давно никто не говорил слова «жрать» в лицо.

– Я не жру, – процедил он. – Я… дегустирую. Проверяю качество продукции, которую подают королю.

– Ага, конечно. И поэтому вы облизывали пальцы? Это входит в программу дегустации?

Ричард замер. На его скулах заходили желваки.

Даша поняла, что только что подписала себе смертный приговор, но отступать было поздно. Да и не в её характере.

– Знаете что, – она подошла ближе и ткнула пальцем в его грудь (грудь оказалась твёрдой, как дубовая доска, но виду не подала). – Если вам понравилось, могли бы просто попросить. Я, между прочим, кондитер. Я для того и пеку, чтобы люди ели и радовались. А вы тут крадётесь, как вор в ночи, ещё и обвиняете меня в подглядывании.

Генерал смотрел на неё сверху вниз. Вблизи он оказался ещё более… внушительным. Тёмные глаза, глубокие морщины у губ, шрам на брови, который придавал лицу выражение вечной усталости. И запах от него шёл… Даша принюхалась. Дым, кожа, железо и… одиночество. Странно, но пахло именно одиночеством.

– Ты странная, – сказал он наконец.

– Я кондитер. Это одно и то же.

Он хмыкнул. Кажется, это был первый звук, похожий на смех, который он издал за последние лет десять.

– Ещё есть? – спросил он, кивая на пустой противень.

– Было две, но вы их съели. Осталась одна. – Даша указала на последнюю корзиночку.

Ричард посмотрел на неё. Потом на Дашу. Потом снова на корзиночку.

– Тебе оставить? – спросил он таким тоном, будто предлагал ей выбор между жизнью и смертью.

– Ешьте уже, – вздохнула Даша. – Вижу же, что хотите. Только не говорите никому, что я вас покрываю. А то дядя Миша меня со свету сживёт, если узнает, что я генерала тайно кормлю.

Ричард взял корзиночку. Медленно, почти торжественно откусил. И снова закрыл глаза.

Даша смотрела на него и не могла понять, что с ней происходит. Ну красивый, да. Ну суровый, да. Ну ест её пирожные и млеет, как ребёнок. Но почему у неё самой внутри что-то так странно ёкает?

– Спасибо, – сказал он, доев. И это «спасибо» прозвучало так, будто он произносил его впервые в жизни. – Завтра… ещё испечёшь?

– А попросить?

– Попросить… что?

– Ну, «испеки, пожалуйста». Люди так говорят, когда что-то просят. А не «испечёшь» в приказном тоне.

Ричард посмотрел на неё с таким выражением, будто она предложила ему станцевать канкан.

– Я… не умею просить.

– Вижу, – вздохнула Даша. – Ладно. Приходите завтра. Только не ночью, а вечером. Я специально для вас что-нибудь придумаю. Что вы любите?

– Я… – он запнулся. – Я не знаю. Я давно ничего не любил.

Даша почувствовала, как у неё сжалось сердце.

– Тогда будем вспоминать, – сказала она мягко. – Идите спать, генерал. Завтра тяжёлый день.

Он кивнул и пошёл к выходу. У двери остановился.

– Даша, – сказал он, не оборачиваясь. – Меня зовут Ричард.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Король говорил.

– Я не про то. Я хочу, чтобы ты звала меня по имени. Когда мы одни.