Хроники Нуллификатора 2

Пролог

Тень минувшего света

Пролог: Город, где не гаснут фонари.

Есть города, которые пахнут надеждой. Есть — страхом. А есть такие, что пропитаны светом так сильно, что кажется, сама тьма обходит их стороной.

Валландейл был именно таким.

Я никогда там не была, но много слышала. Город вечных фонарей, где магия света доведена до совершенства. Где по ночам улицы залиты мягким, голубоватым сиянием, а в домах не знают, что такое коптящие свечи или вонючие керосиновые лампы. Валландейл — гордость магов-практиков, доказательство того, что их искусство может служить всем, а не только избранным.

И сейчас этот город умирал.

Я сидела в своём кабинете, глядя на толстый конверт с гербом герцога де Монфора, который час назад доставил взмыленный курьер. Внутри было не письмо — пачка документов, отчётов, вырезок из валландейлских газет и личная записка от герцога, написанная его размашистым, нетерпеливым почерком:

«Элеонора. Прочитай внимательно. В Валландейле беда. Местная стража разводит руками, Гильдия их магов — тоже. Слишком странно, слишком… необъяснимо. Ко мне обратился лично глава городского совета. Он в отчаянии. Я подумал о тебе. Если справишься — твоё имя прогремит не только в Аркануме. Если нет… просто возвращайся. Никто не осудит. Но посмотри сама. Что-то тут нечисто. — А.д.М.»

Нечисто — мягко сказано.

Я перечитала отчёты. За последние три недели в Валландейле пропало восемь человек. Не просто пропало — исчезло бесследно, средь бела дня, при свидетелях, которые ничего не видели. Первой была пожилая смотрительница маяка — старого, нефункционирующего, стоящего на скалах за городом. Она вышла подышать воздухом и растворилась в полуденном свете. Через два дня — двое студентов Академии Света, возвращавшихся с лекций. Исчезли прямо с городской площади, на глазах у дюжины прохожих. Никто ничего не заметил. Просто перестали быть.

Дальше — лавочник, почтальон, молодая мать с ребёнком (ребёнка нашли через час, спящим в кустах у дороги, мать — нет), старый алхимик, лекарь.

Всех объединяло одно: они были магами. Практиками. Слабыми, сильными — неважно. Но все имели искру.

И ни одного следа.

Ни магического, ни физического. Никаких свидетелей, никаких зацепок. Только тишина и растущая паника.

Валландейл, город света, погружался во тьму страха.

— Элли, ты это видела? — Сильван влетел в кабинет, размахивая свежей газетой. Его эльфийские уши стояли торчком, глаза горели возбуждением. — Тут такое пишут про Валландейл! Люди боятся выходить на улицу после заката. Совет города собирал экстренное заседание. Они…

— Знаю, — перебила я, протягивая ему конверт герцога. — Мы едем.

Он замер, не веря.

— Что, прямо сейчас?

— Герцог просит. Лично. И платят хорошо. — Я кивнула на приложенную к документам дорожную грамоту с внушительной суммой. — Собирайся. Выезжаем утром.

— А Торн? — осторожно спросил Сильван. — Его позовём?

Я задумалась. После дела с «Пеплом» наши отношения с охотником Гильдии превратились в нечто странное. Не дружба, нет. Скорее, вооружённый нейтралитет с элементами взаимного уважения. Он несколько раз обращался ко мне за консультациями, я пару раз пользовалась его доступом к архивам Гильдии. Мы не доверяли друг другу, но знали, что в критической ситуации можем положиться на профессионализм партнёра.

Но это дело — чужое. Валландейл не подчинялся арканумской Гильдии. У них был свой совет магов, свои законы. Торн там был бы чужаком, как и я. Только у меня был герцог за спиной, а у него — только его жезл и холодная спесь.

— Нет, — решила я. — Пока справимся сами. Если упрёмся в стену — вызовем. Но не хочу тащить за собой гильдейского пса на территорию, где его могут встретить штыками.

Сильван кивнул и убежал собирать вещи. А я осталась смотреть на документы, на лица пропавших, вглядываясь в их глаза, надеясь найти там хоть какую-то зацепку. Но бумага молчала.

Что-то происходило в городе вечных фонарей. Что-то, что боялось света. Или, наоборот, слишком его любило.

Утром следующего дня мы с Сильваном грузились в дилижанс, отправляющийся в Валландейл. Дорога предстояла долгая — почти двое суток тряски по тракту, с ночёвкой на постоялом дворе. Я взяла с собой минимум вещей, но максимум оборудования: новые пробирки для проб, усовершенствованный фотоаппарат (обычный, не магический, спасибо Сильвану и его связям с гномами-механиками) и, конечно, свинцовый футляр с ампулой чистого «Пепла», которую я так и не решилась уничтожить. На всякий случай.

Город засыпал, когда наш экипаж выезжал за восточные ворота. Арканум провожал нас тусклыми огнями и привычным запахом дыма, магии и безнадёжности. Впереди был Валландейл — чистый, светлый, полный надежд. И смертельно опасный.

Я закрыла глаза, пытаясь уснуть под мерный стук колёс. Тишина внутри меня, та самая, что проснулась после встречи с «Пеплом», одобрительно молчала. Она чувствовала: впереди интересное дело.

Глава 1: Свет, который убивает

Валландейл встретил нас солнцем.

После промозглого, вечно дымного Арканума этот город казался миражом. Широкие, чистые улицы, выложенные светлым камнем. Дома с большими окнами, в которых играли солнечные зайчики. Фонарные столбы, увенчанные не коптящими факелами, а прозрачными кристаллами, внутри которых мерцал ровный, тёплый свет. Даже воздух здесь был другим — лёгким, почти невесомым, без привычной примеси магического смога.

И люди. Они улыбались. Здоровались друг с другом на улицах. Дети бегали по площадям, не боясь, что их кто-то украдёт или сглазит. Всё здесь дышало благополучием, спокойствием и верой в то, что магия — это благо, а не проклятие.

Странно, что именно в этом раю начали исчезать люди.

Мы остановились в небольшой гостинице «Светлый путь» — чистой, уютной, с приветливой хозяйкой, которая, узнав, что мы из Арканума, посмотрела на нас с сочувствием.

— Ох, у вас там, говорят, совсем тяжело, — вздохнула она, протирая кружки. — Магия крови, аристократы, вечные дрязги. А у нас хорошо, тихо. Только вот… — она осеклась, и в её глазах мелькнула тень.

— Только вот люди пропадают, — закончила я за неё.

Она вздохнула и кивнула.

— Третья неделя пошла. Стража с ног сбилась, маги наши все лбы себе проломили — никакого толку. Говорят, совет даже в Арканум писал, просил помощи. — Она с надеждой посмотрела на меня. — Вы не по этому делу?

— По этому, — ответила я, протягивая ей свою лицензию и рекомендательное письмо герцога.

Глаза хозяйки округлились.

— Ой, батюшки… Так вы та самая Вандемьер? Про которую в газетах писали, что она целое подполье раскрыла? — Она всплеснула руками. — Ну, слава Свету! Может, теперь хоть что-то прояснится.

Мы оставили вещи в номере (скромном, но чистом) и отправились в здание городского совета — высокое, светлое сооружение из белого камня, увенчанное огромным хрустальным куполом. Внутри пахло полированным деревом и бумагой. Нас встретил секретарь — сухой, подтянутый мужчина с идеальным пробором — и проводил в кабинет главы совета.

Маркус Вейл оказался человеком лет шестидесяти, с усталыми, но живыми глазами и твёрдым рукопожатием. Он не походил на бюрократа — скорее, на профессора, случайно занесённого в кресло начальника.

— Мисс Вандемьер, — начал он без предисловий, когда мы сели в мягкие кожаные кресла напротив его стола. — Мы наслышаны о ваших успехах в Аркануме. Честно говоря, обращаться к частному детективу для нас было шагом отчаяния. Но местные маги бессильны, а стража… стража умеет ловить воров, а не призраков.

— Расскажите подробнее, — попросила я, доставая блокнот. Сильван устроился рядом, приготовив свой вечный карандаш.

Вейл вздохнул и разложил передо мной карту города, утыканную разноцветными флажками.

— Восемь пропавших. Вот места. — Он указал на красные отметки. — Как видите, никакой системы. Район старого порта, центральная площадь, жилые кварталы, окраины. Время — разное. Утром, днём, вечером. Один пропал ночью — сторож на кладбище. Остальные — при свете дня.

— Что объединяет жертв?

— Все они — маги-практики. Разного уровня. Самый сильный — профессор Академии, заведующий кафедрой световых иллюзий. Самый слабый — ученик пекаря, умевший лишь разжигать печь заклинанием. Но искра была у всех.

— И никаких следов?

— Никаких. — Вейл развёл руками. — Магические детекторы молчат. Следовые заклинания показывают пустоту. Свидетели ничего не видели. Трое исчезли в толпе — и никто ничего не заметил. Это… это невозможно. Так не бывает.

Я задумалась. Бесследные исчезновения магов. Без магии, без насилия, без следов. Это напоминало мне что-то… или кого-то. Но ассоциация ускользала, как вода сквозь пальцы.

— Можно мне поговорить с родственниками? С теми, кто последним видел пропавших?

— Уже организовано. — Вейл протянул мне список с адресами. — И ещё… мисс Вандемьер, будьте осторожны. В городе начинается паника. Люди боятся выходить на улицу. Кое-кто говорит, что это проклятие, что мы прогневали Свет. Другие винят приезжих. Если вы не найдёте ответ быстро… может начаться чёрт знает что.

— Я понимаю, — кивнула я. — Сделаю всё возможное.

---

Первые два дня мы опрашивали свидетелей. И каждый раз упирались в стену.

— Я только отвернулась на секунду, а его уже нет.

— Он шёл впереди, я окликнула, а он не обернулся. А когда подошла — пусто.

— Мы разговаривали, я моргнул — и её не стало.

Никто ничего не видел. Ни вспышки, ни тени, ни звука. Просто — исчезновение.

На третий день мы пошли на кладбище, где пропал сторож. Это было старое, заброшенное место на окраине, заросшее плющом и диким шиповником. Сторожка — маленький домик у входа — пустовала, дверь была приоткрыта.

Внутри пахло сыростью и запустением. Кружка с недопитым чаем, раскрытая книга на столе, смятая постель. Ничего особенного. Но моё новое восприятие, то самое, что проснулось после встречи с «Пеплом», вдрезко сработало.

Я увидела след.

Он был слабым, почти стёршимся, но — другим. Не магическим и не обычным. Это был отпечаток чего-то, что находилось между. Свет. Не иллюзия, не заклинание, а чистый, сфокусированный свет, такой яркий, что он оставлял ожоги на реальности.

— Сильван, — позвала я, не оборачиваясь. — Иди сюда. Кажется, я что-то нашла.

Он подбежал, включил свой фонарь.

— Что там?

— След. Не человеческий. Не магический. Световой. — Я присела на корточки, вглядываясь в едва заметное мерцание на полу. — Тот, кто это сделал, не использовал магию в обычном смысле. Он использовал свет. Чистый, сконцентрированный свет.

— Как в маяке? — спросил Сильван.

— Как в оружии, — поправила я, и в этот момент в моей голове что-то щёлкнуло.

Смотрительница маяка. Первая жертва. Старый, неработающий маяк на скалах.

— Нам нужно туда, — сказала я, резко вставая. — На маяк. Немедленно.

---

Маяк возвышался на скалистом мысу в часе ходьбы от города. Старая каменная башня, давно не работающая, облюбованная чайками и любителями острых ощущений. Смотрительница жила в домике у подножия, одна, и знала каждый камень на побережье.

Её исчезновение было первым. И, как я теперь понимала, ключевым.

Домик был опечатан, но печать была формальной, городской, не магической. Мы без труда вошли внутрь. Там царил идеальный порядок — чистота, вымытая посуда, заправленная постель. Ничего не указывало на борьбу или панику. Только на столе, под стеклянной банкой, лежала стопка бумаг.

Я подошла, сняла банку. Это были письма. Старые, пожелтевшие, исписанные аккуратным, чуть дрожащим почерком. И одно — совсем свежее, датированное днём исчезновения.

Я развернула его.

«Мира,

Я знаю, что ты не ждала этого письма. Я знаю, что прошло сорок лет, и ты имеешь право забыть всё, что было. Но я не могу больше молчать. Они возвращаются. Те, кого мы считали мёртвыми. Я видела свет на скалах прошлой ночью. Тот самый свет, который мы поклялись забыть.

Если ты получишь это — беги. Не жди, не пытайся понять. Просто беги. Потому что если они найдут тебя, они найдут и всех нас. А мы поклялись хранить молчание.

Прощай. И прости.

Твоя сестра, Лена».

Подписи не было. Только инициалы — «Л.В.».

Лена Валлес. Смотрительница маяка. Которая видела свет на скалах. Тот самый свет, который убивал сорок лет назад.

Я перевернула конверт. На обороте стоял адрес в Аркануме. И имя получателя.

Мира Валлес. Улица Старых Мастеров, 14.

— Сильван, — тихо сказала я, чувствуя, как холодок бежит по спине. — У нас есть зацепка. И она ведёт домой.

Он заглянул в письмо, прочитал, и его лицо вытянулось.

— Элли… это же…

— Да. Это связано с прошлым. С чьим-то прошлым. И нам нужно найти эту Миру, прежде чем те, кто охотится за «Свечами», доберутся до неё.

Мы вышли из домика, и я в последний раз оглянулась на маяк. Он стоял молчаливый и тёмный, но где-то в его недрах, я чувствовала, ещё теплился тот самый свет, который убивал. Который забирал людей, оставляя после себя только пустоту.

Расследование только начиналось. И теперь оно вело нас обратно в Арканум — туда, где жила женщина по имени Мира, где хранились тайны сорокалетней давности и где, возможно, скрывался тот, кто охотился за последними «Свечами».

Я сжала письмо в руке и пошла к дороге, где нас ждал экипаж. Впереди была долгая дорога домой. И встреча с прошлым, которое, как оказалось, никогда не уходит по-настоящему. Оно просто ждёт своего часа, чтобы вспыхнуть с новой силой.

Глава 2: Ночные гости и тихие союзники

После маяка мы вернулись в гостиницу уже затемно. Валландейл, город вечных фонарей, ночью был особенно красив — мягкий голубоватый свет заливал улицы, создавая иллюзию безопасности и покоя. Иллюзию, потому что где-то в этом свете таилась тьма, пожирающая людей.

Я сидела в номере, перечитывая письмо Лены Валлес, когда услышала их. Тихие, почти незаметные шаги на чердаке. Скрежет металла по дереву. И осторожное, едва слышное дыхание за стеной.

Моё новое восприятие, обострённое после встречи с «Пеплом», работало безотказно. Я не просто слышала — я чувствовала их присутствие. Двое. Мужчины. Один тяжёлый, неуклюжий, с гулким дыханием астматика. Второй — лёгкий, быстрый, явно профессионал. Никакой магии. Обычные воры. Решили, что приезжая детективша из столицы — лёгкая добыча.

Я улыбнулась в темноте. Давно меня никто не пытался обворовать.

Сильван спал в соседней комнате, и будить его я не стала. Вместо этого я погасила лампу, села в кресло лицом к двери и стала ждать.

Они появились через полчаса. Замок щёлкнул почти беззвучно — отмычка работала безупречно. Дверь приоткрылась, и в проём скользнула тень. За ней — вторая, покрупнее.

— Спит, — прошептал тот, что был легче. — Смотри, сколько добра. Сумки, аппаратура. Точно из столицы, богатенькая.

— Давай быстро, — прохрипел второй. — Я за сумками, ты проверь стол.

Они сделали два шага в комнату. И тогда я включила фонарь.

Луч света ударил им прямо в лица. Двое замерли, как кролики перед удавом. Первый — щуплый, вертлявый, с острыми чертами лица и бегающими глазами. Второй — здоровенный детина с красным носом алкоголика и руками-лопатами. Они моргали, пытаясь привыкнуть к свету, и, кажется, только начинали осознавать, что прокололись.

— Добрый вечер, господа, — сказала я спокойно. — Чаю хотите?

Щуплый дёрнулся к окну, но я даже не шелохнулась. Просто посмотрела на него. И он замер. Потому что в этот момент моё поле, моя тишина, рванулась вперёд и накрыла их обоих.

Они не знали, что это. Просто вдруг стало очень, очень тихо. Даже сердце, кажется, перестало стучать. Воздух стал плотным, как кисель. Свет фонаря, обычный, немagический, вдруг показался им единственным, что удерживает их в реальности.

— Что… что ты такое? — выдохнул здоровяк, и его голос прозвучал глухо, как из бочки.

— Я — та, кого вы решили обокрасть, — ответила я, вставая. Медленно, не сводя с них глаз. Подошла к столу, зажгла лампу. Свет фонаря погас, но тишина осталась. — Садитесь.

Они сели. Прямо на пол, потому что ноги отказали. Щуплый трясся, здоровяк тяжело дышал, и в этом дыхании слышался уже не астматический хрип, а самый настоящий ужас.

— Я могла бы сдать вас страже, — сказала я, усаживаясь в кресло напротив. — В Валландейле, насколько я знаю, за воровство полагается пять лет каторги на световых рудниках. Там, говорят, очень ярко. Глаза выжигает за полгода.

Здоровяк всхлипнул. Щуплый побелел так, что стал похож на меловой слепок.

— Но я не сдам, — продолжила я, и в моём голосе прозвучала та самая ледяная уверенность, которой я научилась у Торна. — Потому что вы мне нужны.

Они переглянулись, не понимая.

— Вы местные? — спросила я. — Давно здесь промышляете?

— Д-да, — выдавил щуплый. — Мы… мы тут родились. Знаем каждый угол, каждый подвал, каждую крышу.

— И людей знаете. Слышите разговоры, видите, кто куда ходит, кто с кем встречается.

— Ну… да, — осторожно подтвердил здоровяк. — Работа у нас такая — всё замечать.

— Вот и отлично. — Я откинулась на спинку кресла. — В городе пропадают люди. Вы знаете об этом.

Они синхронно кивнули.

— Мне нужно, чтобы вы слушали. Смотрели. Запоминали. Всё странное, всё необычное, всё, что может быть связано с исчезновениями. Кто появляется в городе из чужаков, кто уходит, какие слухи ходят в самых тёмных углах. Всё, что покажется вам подозрительным.

— И… и что мы с этим будем делать? — спросил щуплый, в его глазах зажглась искра понимания.

— Оставлять весточки. Здесь, — я указала на щель под половицей у двери. — Каждую неделю. Если будет срочное — стучите в окно с улицы. Три коротких, два длинных. Я не всегда буду в городе, но мой помощник будет приходить проверять.

Здоровяк сглотнул.

— А если мы не согласимся?

Я посмотрела на него. Долго. Не мигая. И позволила тишине внутри меня развернуться чуть шире. Фонарь на столе замигал и погас. Ламповое стекло треснуло с тихим звоном. Воздух стал таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом.

— Вы согласитесь, — сказала я просто. — Потому что я не стража. Я не посажу вас в тюрьму. Но если вы меня подведёте, я приду за вами. И поверьте, встреча со мной покажется вам легче, чем то, что я с вами сделаю.

Они поверили. Я видела это по их лицам, по расширенным зрачкам, по дрожи, которая била их обоих.

— Мы… мы сделаем, — прошептал щуплый. — Всё сделаем. Клянёмся.

— Вот и славно. — Я щёлкнула пальцами, и тишина отступила. Воздух снова стал обычным. Лампа, конечно, не зажглась — она была разбита, но свет из окна от уличных фонарей мягко заливал комнату. — А теперь убирайтесь. И запомните: если кому-то расскажете об этой ночи, я узнаю. И тогда наш разговор повторится. Только без любезностей.

Они вылетели из комнаты быстрее, чем я успела моргнуть. Дверь захлопнулась, и я услышала, как их шаги дробью простучали по лестнице, затем стихли.

Я сидела в кресле, глядя на разбитую лампу. Внутри всё ещё бурлило — странное, пьянящее чувство власти. Я могла бы просто прогнать их. Могла бы сдать страже. Но я сделала их своими глазами и ушами в городе, где мне предстояло работать. Это было не жестоко. Это было умно.

Отец учил меня, что иногда лучший способ контролировать ситуацию — иметь людей, которые обязаны тебе жизнью. Или, в данном случае, свободой.

Сильван влетел в комнату, растрёпанный, с кочергой в руках.

— Элли! Я слышал шум! Что случилось? Лампа… что здесь было?

— Были гости, — спокойно ответила я. — Уже ушли. И, кажется, мы только что приобрели очень ценных информаторов.

Он уставился на меня, потом на разбитую лампу, потом снова на меня.

— Ты… ты их напугала?

— Я им помогла понять, что сотрудничество со мной выгоднее, чем тюрьма. — Я встала, подошла к окну. Город спал, залитый мягким, голубоватым светом. Где-то там, в этом свете, таился убийца. Но теперь у меня были глаза даже в самых тёмных углах. — Завтра мы едем в Арканум. Нужно найти эту Миру Валлес. А наши новые друзья пока послушают, что говорят на улицах.

— Ты уверена, что им можно доверять?

— Им нельзя доверять, — поправила я. — Их можно бояться. А это иногда даже лучше.

Сильван покачал головой, но спорить не стал. Он только вздохнул и пошёл ставить чайник, бормоча что-то про «странные методы работы» и «совсем с ума сошла начальница».

А я смотрела в ночной Валландейл и думала о том, как быстро меняется мир. Ещё полгода назад я боялась собственной тени, жила в каморке над аптекой и мечтала о лицензии. Теперь у меня было агентство, покровитель герцог, знакомый охотник Гильдии и собственная сеть информаторов в чужом городе. А внутри — тишина, ставшая частью меня. Тишина, которая умела не только гасить магию, но и внушать страх.

Отец гордился бы мной. Или ужаснулся. Но, кажется, теперь это уже не имело значения. Я шла своим путём. И этот путь только начинался.

Глава 3: Тот, кто опережает

Обратная дорога в Арканум заняла почти двое суток, но мне они показались вечностью. Каждая тряска дилижанса, каждый скрип колёс отдавались в висках пульсирующим нетерпением. Письмо Лены Валлес лежало во внутреннем кармане моего плаща, прямо у сердца, и жгло кожу даже сквозь ткань.

Мира Валлес. Сестра пропавшей смотрительницы маяка. Женщина, которой Лена написала прощальное письмо, предупреждая о возвращении "света". Если она жива, если она успела получить это письмо до того, как я нашла его в пустом домике на скалах, то, возможно, она знает больше, чем любой отчёт или свидетель.

Но что-то подсказывало мне: я опаздываю.

Сильван дремал на соседнем сиденье, уткнувшись носом в воротник. За окном проплывали однообразные пейзажи: поля, перелески, редкие деревушки с коптящими трубами. Я снова и снова перебирала в голове факты. Восемь пропавших магов в Валландейле. Все — практики. Все — бесследно. Свет, который видела Лена на скалах. И её последнее письмо, адресованное сестре в Арканум.

Кто-то охотится на магов. Не на аристократов крови, не на сильных мира сего. На простых практиков. На тех, кто составляет основу этого города света. И этот кто-то всегда на шаг впереди.

Я вспомнила разговор с Маркусом Вейлом. Он упомянул, что за день до моего приезда в Валландейл кто-то пытался проникнуть в архив городского совета. Охранник спугнул неизвестного, но тот успел скрыться. Тогда я не придала этому значения — мало ли воров в большом городе? Теперь же эта деталь всплыла в памяти с новой, зловещей окраской.

Кто-то шёл по тому же следу, что и я. И, возможно, опережал меня на целый день.

— Сильван, — позвала я, и он мгновенно открыл глаза — спал он всегда чутко, навык, выработанный годами жизни в опасных районах. — В Валландейле, до нас, кто-то лез в архив. Думаешь, совпадение?

Он потёр лицо ладонями, прогоняя сон.

— Не люблю совпадения. Особенно когда речь о пропавших магах и странных письмах. Думаешь, это тот же, кто охотится за "Свечами"?

— Думаю, это может быть кто угодно. Но если он знал, что мы едем, если он следил за герцогом или перехватил его письмо… — Я не договорила, потому что мысль была слишком тревожной.

Если кто-то следит за герцогом, значит, у этого "кого-то" есть связи в Аркануме. Значит, он может быть где угодно. Даже в том же дилижансе, что и мы.

Я незаметно оглядела попутчиков. Пожилая чета, едущая к родственникам. Торговец с образцами тканей. Молодой священник с постным лицом. Никто не вызывал подозрений. Но моё восприятие, обострённое после "Пепла", молчало — ни магии, ни скрытой угрозы. Только люди. Обычные люди.

— Приедем — сразу к ней, — решила я. — На улицу Старых Мастеров. Пока этот неизвестный не добрался до неё первым.

Арканум встретил нас привычным серым небом, запахом дыма и вечной суетой. После чистенького, вылизанного Валландейла столица казалась грязной, шумной и уставшей от самой себя. Мы наняли экипаж и помчались на улицу Старых Мастеров — район на границе Среднего города, где селились ремесленники, художники и прочий творческий люд, недостаточно богатый для Престижного холма, но слишком гордый для трущоб Нижнего города.