Королева эльфов. Возмездие

От автора

Посвящаю эту книгу своей кошке Вильгельмине, которую я люблю, несмотря на все съеденные цветы

Рейтинг 18+ (Без постельных сцен)

Пролог

Огромный зал, роскошно украшенный ко дню свадьбы короля, напоминал больше собор, чем, собственно, зал. Мирэлю по долгу службы доводилось часто бывать в замке Дерим'Рагрен, правителя драконов. Дипломат знал, что у их бессмертных соседей была страсть к различных украшениям и драгоценностям, но к свадьбе своего короля подданные постарались на славу. Все блестело и сияло, казалось, что гости попали в место, которое не могло существовать в реальности, что это какая-то волшебная страна, а не простой зал.

Слегка прищурившись, Мирэль разглядывал обстановку и присутствующих. За длинными столами, уставленными самыми разными блюдами и дорогими винами, сидел свет драконьего общества. Почти всех здесь Мирэль знал — он служил послом в Драконьем королевстве уже много лет, был вхож в замок и поддерживал хорошие отношения со многими придворными. Сегодня на лицах у всех его знакомых были одинаковые фальшиво-счастливые выражения. Впрочем, он мог быть и несправедливым к драконам — стоило допустить мысль, что кто-то все же радуется за короля. Дерим'Рагрена Мирэль тоже хорошо знал. Король драконов был ровесником королевы эльфов и прожил на свете больше шести веков. Юность его пришлась на кровавые гражданские войны, корона досталась ему дорогой ценой, и пусть он не был особо жестоким правителем, но подданные все равно его побаивались и оттого были верны. Мирэль, которому довелось служить дипломатом не только у драконов, довольно высоко оценивал Дерима. Он отличался разумностью, хитростью и практицизмом. Иногда, конечно, он поступал жестоко, но этот порок, как и вспыльчивость, и эмоциональность, был присущ всей расе драконов. В целом же с Дерим'Рагреном можно было поддерживать дипломатические отношения без постоянной угрозы для собственной жизни (про людских королей Мирэль не мог сказать того же).

Многие считали, что Дерим так никогда и не женится, несмотря на нужду в наследнике. Однако некоторое время назад распространились слухи о его романе с одной из знатных дракониц, красавицей Мелаей. Эти сплетни удивительным образом подтвердились, и совсем скоро была назначена дата свадьбы. Пожалуй, Мирэль даже смог заметить некоторую перемену в поведении короля. Пусть он хмурился все так же часто, но взгляд его, обращенный к сидящей рядом женщине с темно-русыми волосами, отливал необычным для Дерима теплом и чувственностью. В общем, после получасовых наблюдений эльфийский посол пришел к выводу, что короля драконов можно поздравить с редким для правителей даром — браком по любви.

Оставив в покое Дерим'Рагрена, который сейчас ухаживал за супругой, Мирэль перевел взгляд вправо. Там, за отдельным столом, сидела делегация эльфов. У Дерима всегда были неплохие отношения с Айрис Песнь Дождя, королевой эльфов. Они были ровесниками, многие события прошедших веков они делили на двоих, и пусть между двумя расами бессмертных не было особой любви и дружбы, они все же предпочитали держаться вместе в то время, когда люди набирали силы и посягали на могущественных соседей. Мирэль сам сыграл немаловажную роль в укреплении отношений между эльфами и драконами и знал, что этим союзом обе расы обязаны больше Айрис, чем Дериму. Как уже было сказано, драконы отличались некоторой нетерпимостью, а их король был весьма вспыльчив и резок, но правительнице эльфов хватало мудрости смягчать все конфликты. Так что союз держался и даже крепчал. Дерим'Рагрен передал через Мирэля особую просьбу-приглашение Айрис прибыть на его свадьбу. И сейчас королева эльфов была почетным гостем, к ее столу часто обращались взоры драконов, и многие почитали за честь засвидетельствовать ей свое почтение. Но никто, пожалуй, так не благоговел перед Айрис, как ее подданные. Мирэль с бесконечным уважением смотрел на королеву, отмечая про себя, как искусно она ведет диалог с сидящими рядом драконами. Если кому всегда хватало такта и мудрости, так это Айрис. Именно у нее в свое время Мирэль учился основам дипломатии.

Переведя взгляд со своей королевы на противоположный стол, Мирэль невольно зацепился взглядом за сидящую с краю брюнетку с голубыми глазами. Их взгляды встретились, и эльф на миг почувствовал, что ему не хватает воздуха. В зале действительно было душновато, но причина произошедшего крылась в другом. Нейрис'Арден была одной из самых красивых и знатных дракониц своего королевства, ее брат, Вирас'Арден, был приближенным Дерим'Рагрена, они вместе строили трон из крови в эпоху гражданских войн. Сейчас Вирас пользовался еще более худшей репутацией, чем его правитель, но вот о сестре лорда Ардена, Нейрис, ходили терпимые слухи. Многие считали ее излишне гордой, роковой красоткой, любовницей самого короля, но Мирэль, недавно сблизившийся с этой леди, мог с уверенностью утверждать, что хоть характер ее далек от совершенства, в ней отсутствовала та жестокость, которая отличала ее брата. Сидя сейчас неподалеку от нее, Мирэль даже пожалел, что они не могут поговорить. Признаться, Нейрис очаровала его, и хотя сердце опытного дипломата не было задето всерьез, он все же порадовался, что срок его службы послом у драконов подходит к концу, и после свадьбы ему предстоит покинуть чужое королевство вместе с делегацией сородичей. Женские чары Нейрис действовали на него слишком сильно, и он боялся, что она может лишить его рассудка. И все же сейчас он хотел бы быть рядом с ней, но, увы, сидящий подле сестры Вирас не позволил бы "какому-то эльфу" приблизиться к драконице. Он и так начинал злобно поглядывать на Мирэля, словно догадывался об их зарождающемся чувстве.

Какие бы мысли не терзали его нежное эльфийское сердце, Мирэль оставался опытным дипломатом, а значит, чутко отслеживал любые перемены в том обществе, в котором находился. Он одним из первых насторожился, когда заметил движение за третьим столом. Там сидели лорды-драконы, не особо приближенные, но все же достаточно знатные и наделенные властью, чтобы присутствовать на свадьбе короля. Когда гости принялись произносить тосты и поздравлять супругов, Мирэль невольно начал прислушиваться — сказывалась привычка, ведь любой придворный мог произнести нечто, которое повлияло бы на обстановку в высшем свете. Дипломат привык отслеживать любые изменения, любые слова и фразы, жесты и взгляды. Вот и на этот раз он поделил свое внимание между Нейрис, которая как раз таки никого не слушала, и говорившими. Тост шел один за другим, и все было спокойно, пока слово не дали драконам, сидящим за третьим столом. Мирэль невольно отметил одну девушку, чье странно возбужденное лицо вызывало в нем некоторые подозрения, смутные воспоминания. Наконец, когда почти все драконы произнесли свои речи, посол вспомнил, у кого видел подобное выражение лица — однажды, по молодости, ему довелось повстречать мужчину, обладателя редкого дара провидца. Так вот в тот момент, когда на него снизошло Откровениеи он начал предсказывать будущее, его лицо приобрело именно такое выражение, какое сейчас было у драконицы. Разница в поле, возрасте и расе была несущественна — Мирэль мгновенно определил сходство, одновременно отметив, что эту девушку он очень редко видел в обществе, родственники предпочитали не выводит ее в свет. Но на свадьбу короля нельзя не прийти, если вам принесли приглашение на всю семью.

Все эти мысли промелькнули в голове Мирэля со скоростью ветра. Он еще успел подумать, что этого просто не может быть — пророков всех истребили, уж больно неугодный дар был у них, — как вдруг краем глаза посол заметил взгляд своей королевы, брошенный на безумную девушку за секунду до того, как та открыла рот. Наверное, многие так и не поняли, что произошло, когда вдруг несколько блюд упали со стола, а одна из молодых дракониц резко встала и заговорила низким громким голосом, так неподходящим к ее милой внешности. Все разом замолчали — голос пророчицы парализовывал.

— Смерть за твоей спиной, король… Рука первенца твоего прервет жизнь твою… Жизнь твою… прервет… первый ребенок твой…

Все молчали, все застыли, завороженные этим глубоким низким голосом, который гулким эхом разлетелся по замку. Стоило упасть последнему слову, как пророчица рухнула на руки встревоженных родственников. Еще целую секунду в зале царила напряженная тишина — воздух настолько загустел, что, казалось, залети сюда муха, и она завязнет, словно в паутине. Но вот секунда прошла — страшный пугающий миг, за который в головах присутствующих еще раз прозвучали слова пророчества, — и тишина была прервана громким ударом. Дерим'Рагрен с грохотом поставил кубок на стол, расплескав содержимое. Все боялись смотреть на короля и одновременно не могли отвести от него взгляда. Впервые в жизни опытный посол Мирэль не знал, что стоит предпринять. Вновь он невольно заметил взгляд королевы Айрис, но на этот раз она смотрела не на пророчицу, повисшую безвольной куклой, а на Дерима. И взгляд мудрой эльфийки был полон тревоги.

Часть 1. Предопределенность

Глава 1. Близнецы

Несколько месяцев спустя

Кабинет королевы эльфов, как и подобает ее статусу и расе, был большим, светлым и украшенным цветочным орнаментом. Эльфы не менее драконов любили красоту, но ее воплощение предпочитали видеть в более изящных и естественных вещах, поэтому королевский дворец Альэнэрэ, государства эльфов, был уставлен преимущественно деревянными украшениями, тонкими работами настоящих мастеров. Здесь почти не было вычурных драгоценностей — эльфы ценили искусство, а не топорность, духовность, а не богатство (хотя в последнем они не отставали от своих соседей драконов). Поэтому кабинет Айрис был весьма просторным, светлым и даже волшебным. Сквозь витраж солнечные лучи проникали в эту обитель мудрости (и власти), рисуя на вырезанном деревянном полу свои узоры поверх уже тех, которые выточила рука мастера. Везде присутствовали цветочные и лесные мотивы. Потолок был украшен изображениями зверей и птиц, на рамах окон и на мебели вились узоры лоз и лиан, пол напоминал цветочный луг. Используя различные сорта деревьев, мастера добились удивительного эффекта, превратив бездушную мебель и стены в живое и дышащее существо. Ступив в эту комнату, можно было подумать, что ты находишься в лесном царстве. По сути, так оно и было. Эльфы ценили красоту и украшали все вокруг себя, привнося природу там, где ее не было.

Айрис гармонично смотрелась в этой чудесной обстановке. Как и все эльфы, она была гибкой, словно лоза, и прекрасной, словно дикая роза. Ее бесшумные шаги не нарушали тишины, которую позволено было прерывать лишь нежному пению птиц за окном. Синее платье с золотистыми узорами в виде цветов, кружащих в вихре ветра, оттеняло красоту Айрис и подчеркивало фигуру. При ходьбе в разрезах на подоле мелькали стройные сильные ноги в такого же цвета брюках — разве что на тон темнее — и белоснежных кожаных сапожках. На поясе были пристегнуты ножны с кинжалом, и это было настоящее оружие, а не дань моде. Айрис хоть и находилась сейчас в собственном дворце в окружении верных ей воинов, но расслабляться не собиралась. Шестьсот лет для эльфов — срок небольшой, но и немаленький, особенно учитывая постоянные войны. Королева пережила уже многие сражения — как на поле боя, так и в сверкающих белизной залах дворцов — и знала, что опасность может подстерегать где угодно.

Внезапно тишину кабинета нарушил стук в дверь. Не успела Айрис ответить, как в комнату вошел эльф в светло-сером камзоле, отороченным неясным серебристом узором в виде волков. Лицо мужчины было столь же невыразительным, как и его одежда, выделялись лишь две вещи — светлые волосы, необычайно короткие для эльфа, всего лишь по плечи, и серо-зеленые глаза, чей пронзительный взгляд мог заставить любого во дворце трепетать перед советником королевы. Каэн Тень Клинка был ближайшим и вернейшим из подданных Айрис. Он искренне любил ее и служил ей, и пусть характер его нельзя было назвать легким, королева была всегда милостива к нему и прислушивалась к его словам чаще, чем к другим.

— Каэн? — произнесла она, в светло-карих глазах ее зажегся вопрос. Несмотря на видимую мягкость и добросердечность Айрис, очень немногие осмеливались перечить ей либо нарушать ее уединение. Королеву любили и уважали настолько, что трепетали перед нею. Но к Каэну это все не имело отношения, он всегда позволял себе больше, чем другие. Однако и в службе своей он отдавал куда больше — всего себя.

— У меня вести, недобрые, — вопреки смыслу сказанных им слов, Каэн усмехнулся. — Можешь начинать плакать, Айрис.

Королева поморщилась, деланно вздохнула и уселась в ближайшее деревянное кресло. Опустив свои изящные руки, которыми восхищались менестрели и которые с легкостью держали меч, на подлокотники в виде голов лесных рысей, Айрис произнесла насмешливо:

— Готова плакать. Но только если повод окажется достойным.

Каэн отвесил ей шутливый поклон и облокотился бедрами о край стола напротив ее кресла.

— В семье Кровавой Росы родился мальчик.

Светлые брови Айрис взлетели вверх.

— Однако, — протянула королева, поглаживая головы деревянных рысей. — Повод достойный, признаю, но плакать мне некогда, дела. Отложу на завтра.

— Вот поэтому женщинам нельзя верить, — усмехнулся Каэн. — Мальчишку назвали Лориэном, ты представляешь? Золотой лист! Хорошо, что не корона.

— Лорд Грелиан уже много веков грезил этим, грешно отнимать у него его долю удовольствия. К слову, когда произошло сие "радостное" событие?

— Вчера, — коротко ответил Каэн, складывая руки на груди.

— И ты уже знаешь? — удивилась Айрис.

— Конечно. Ты ведь догадываешься, что в виду особых обстоятельств я держал на личном контроле ситуацию с деторождением в семье Кровавой Росы.

Айрис позволила себе намек на улыбку.

— Если бы я была человеком, я бы отметила двусмысленность твоей фразы.

— Благодарю, — вновь шутливо поклонился Каэн. — Больше мне нечем порадовать мою королеву, если только лорд Грелиан не умрет от счастья при виде желанного внука.

— Сомневаюсь, что он доставит нам подобное удовольствие.

Айрис с Каэном обменялись понимающими взглядами, в которых сквозила ирония над ситуацией и над друг другом.

— От Мириэля не было вестей? — поинтересовалась Айрис, когда тема шуток про Кровавую Росу закончилась.

— Нет, Свет Луны молчит. Почему ты все-таки отправила его обратно к драконам? Он только женился, у него неделю назад родилась дочь.

— Эльфийка?

— Дракон. Многие теперь говорят… Впрочем, это сплетни.

— Я обещала Мириэлю отставку, но пока он нужен мне в Драконьем королевстве, это важно. — Айрис слегка нахмурилась, отчего приобрела вид еще более обеспокоенный, чем раньше.

Каэн вопросительно изогнул свои пепельные брови.

— Скоро должна родить Мелая.

— Королева драконов?.. Да, у них ведь родится первенец… Ты думаешь, что Дерим верит в пророчество?

— Не знаю, — отозвалась Айрис, тихо вздохнув и обратив взор свой на поющих за окном птиц.

— Я, конечно, не был на свадьбе, но по рассказам Мирэля могу судить о том, что произошло. Не в характере короля было…

Каэн осекся, заметив, что Айрис его не слушает.

— Это важно, — обронила она. — Надо ждать вестей от Мирэля.

***

Кабинет короля драконов отличался от кабинета королевы эльфов так же, как отличалась сторожка кладбищенского сторожа от летней беседки нежной девы. Все здесь было оформлено в мрачных темных тонах, даже камни, инкрустированные в стены и мебель, отливали всеми оттенками тьмы — от багрового до чернильно-черного. Солнце было редким гостем в этой комнате, ведь окна выходили на север и часто были занавешены. Дерим не любил свет и яркие цвета, он находил удовольствие в тенях, которые умели хранить тайны куда лучше кричащего солнца. А в последнее время ему было что скрывать не только от подданных, но и от самых близких ему драконов. Мысли его шли по одной и той же тропе, которая замыкалась в кольцо. Дерим не был ни трусом, ни предателем, жизнь и природа наделила его храбростью, даже бесстрашием, умением выживать, изворачиваться и добиваться своего. Он родился в королевской семье драконов около шести веков назад. На тот момент ситуация в королевстве была напряженная. У короля погиб старший ребенок, сын, и три дочери, принцессы, начали делить корону при живом отце. У них были и свои дети, некоторые из них уже взрослые, так что борьба разгорелась нешуточная. Совсем скоро полилась кровь. Дериму было пять, когда на его глазах убили мать и старшую сестру. Тогда ему повезло— его вовремя спас брат. Несколько лет они жили в изгнании, пока не удалось вернуться. Пожар гражданской войны разгорелся вновь. Дерим помнил, как плакали сестры на дыбах, как катилась по полу отрубленная голова брата, как повесили отца. Помнил, как сам взял в руки меч и убил тетку, как пытал кузин и сражался с кузенами. Много крови тогда пролилось, родной, самой близкой. До сих пор во тьме ночи к нему приходили их призраки, он отгонял их. Он правил уже много лет, правил достойно. В Драконье королевство пришел мир, спокойствие, и Дерим не желал нарушать их. Ему хватило войн, хватило крови. Он больше не желал становиться свидетелем семейных сражений, когда сестры убивают братьев, мужья — жен, дети — родителей…

Рука первенца твоего прервет жизнь твою

Одно предсказание — и судьба всего королевства под угрозой. Ему, Дерим'Рагрену, великому королю драконов, предстоит умереть от руки собственного дитя, своего ребенка, которого он любил, которого бы вырастил, научил всему… У него отнимут корону, прольют кровь, заставят смотреть других детей на его смерть. Первенец его начнет новую гражданскую войну, новую боль причинит всем.

Перед глазами до сих стояла лужа крови, вытекающая из-под тела матери. Ее убили, когда ему было пять. Это едва ли не первое его воспоминание. Он не хотел такой же судьбы для своих детей, он хотел построить крепкую семью с женщиной, которую полюбил — это были не его привычные любовницы, это была Мелая, особенная и исключительная драконица. Она должна была родить ему детей, много детей, которых бы они потом женили, чтобы нянчить внуков. Он хотел построить мир, не допустить войны, но одно пророчество сломало это будущее. Его первое дитя уничтожит все, что он будет строить, лишит его жизни… Это было недопустимо. Дерим убил многих, чтобы выжить, сделал невозможное, но добился своего. Он никому никогда не позволил бы его свергнуть. Он знал кровавую цену короны и уже заплатил ее. Но он никогда не думал, что придется платить дважды.

Дерим очнулся от своих мрачных мыслей и позвонил в колокольчик. Явился слуга.

— Позовите Вирас'Ардена, — приказал король, сжимая кулак. Ему был нужен его верный пес. Сегодня он спустит его с цепи.

***

В душной спальне раздавались крики, оглушающие всех, кто сегодня здесь присутствовал. Повитухи старались облегчить мучения королевы, но много они сделать не могли. Роды длились уже несколько часов, Мелая'Рагрен настолько обессилела, что даже крики ее постепенно сходили на нет. По перекошенному болью лицу стекал пот, постель была красной от крови. Если бы не выносливость драконов и не помощь повитух, она давно бы погибла вместе с младенцем, а так борьба за их жизни продолжалась.

— Давайте, ваше величество, тужьтесь, еще немного, вы справитесь.

Это было невыносимо, слишком долго и слишком больно. Но королева готова была заплатить эту цену за жизнь своего ребенка. Еще полчаса страданий, слез и уговоров — и все услышали первый крик новорожденного. Но на этом ничего не закончилось. Не прошло и минуты, как за первым ребенком родился второй. Два совершенно очаровательных мальчика, настолько одинаковых, что даже принимавшие роды повитухи не смогли их различить. Обтертые и укутанные в пеленки, они лежали на руках у усталой матери, чье лицо сейчас освещала такая радость, что оно, несмотря на все ночные мучения, казалось самым красивым в мире. Мелая с любовью смотрела на своих мальчиков, не чувствуя больше ничего. Словно ей магией стерли память о прошедших часах — теперь она видела только своих сыновей, двух близнецов, неотличимых до последнего пальчика.

Повитухи прибирались, приводили в порядок королеву, поили ее настоями. Постепенно из этой душной, пропавшей кровью и потом комнаты уходило отчаяние и боль. Новая жизнь словно осветила эту ночь, и даже служанки улыбались друг другу.

Одна из повитух отправила девушку к королю с радостным сообщением, пока королева любовалась своими малышами. Женщины уже покончили со всеми делами, когда в покои королевы явился мужчина. Вот только это был не король. Это был Вирас'Арден, верный головорез его величества, которого в замке и в столице боялись все.

У двух повитух из рук посыпались тряпки, остальные замерли, не в силах пошевелиться. За спиной у высокого черноволосого мужчины в кольчуге стояли пятеро его воинов, таких же мрачных, молчаливых и вооруженных. Повисшая тишина привлекла внимание королевы, она оторвалась от своих сыновей, подняла взгляд — и сразу все поняла. Это было прозрение, истина, которую она не хотела знать, но которая пришла к ней. Она понимала, что означает присутствие Вираса в ее покоях, она боялась этого с тех самых пор, как глупая девчонка напророчила Дериму смерть от рук их первенца. По щекам королевы прокатились две слезинки. У нее не было сил бороться, бежать, да хотя бы сесть! Она могла лишь крепче прижимать к себе близнецов.

Вирас остался равнодушным к произведенному им эффекту, его интересовали лишь дети. Он прошел внутрь, его воины последовали за ним, плотно прикрыв дверь комнаты. Положив ладонь на эфес меча, висящего на поясе, Вирас'Арден спросил тоном, не рассчитанным на неповиновение:

— Кто старший?

Вопрос его, главным образом, был обращен к забившемся в угол повитухам. Они молчали, не в силах ответить. Лишь когда он угрожающе шагнул к ним, одна из них выпалила:

— Мы не знаем, мальчики неотличимы.

Тогда Вирас повернулся к королеве. Насколько хватило сил, Мелая попробовала отползти, но это походило на глупые отчаянные попытки спастись от смерти, которые не могли вызвать ничего, кроме смеха жестоких мужчин.

— Ваше величество, вам лучше ответить на мой вопрос, — каменным тоном, лишенных эмоций и души, произнес Вирас.

— Вы забываетесь, лорд Арден, — дрожащим голосом ответила измученная женщина, не переставая прижимать к себе детей. Те, словно почуяв страх матери, начали плакать.

Вирас'Арден поморщился и махнул рукой. Его воины шагнули к повитухам. Их крики длились недолго, и скоро в спальне королевы из живых женщин осталась лишь она одна. Убийство служанок произвело на Мелаю нужное впечатление, на которое и рассчитывал Вирас.

— Так что? — холодно спросил он.

— Король про это узнает!

— Я здесь по его приказу. Не упрямьтесь, ваше величество, укажите на старшего сына, иначе я убью обоих. Вы хотите этого? Или все же спасете жизнь хотя бы одному вашему ребенку?

В ледяном голосе Вираса появилась тень жестокой насмешки. Мелая дрогнула под его взглядом, но промолчала.

— Мне это надоело, — проронил лорд Арден и шагнул к постели. Королева вскрикнула, дети заплакали еще сильнее. Мелая пыталась сопротивляться, но что могла противопоставить шести сильных мужчинам слабая, измученная родами женщина? Не прошло и минуты, как они отняли у нее обоих мальчиков, оставив истекать кровью на перепачканной постели.

— Раз не хотите по-хорошему, ваше величеству, будет по-плохому, — бросил Вирас, кладя обоих младенцев на стол. — Убьем двоих, а вы родите королю еще наследников.

Скорчившись на кровати, хватаясь за живот, Мелая беззвучно рыдая, наблюдая за тем, как Вирас достает из-за пояса кинжал.

— Нет! Оставь их! Ты чудовище! Нет! НЕТ!!!

Она сорвалась на крик, бессловесный, но отчаянный, однако Вирас даже не обратил на нее внимания. Миг — в этот миг решалась судьба ее сыновей, ее детей, которых она только что родила. Ее кровь, ее малыши, которых она только что держала на руках, прижимала к груди. Она не могла смотреть, как их убивают, но хуже всего было то, что она знала, что может спасти одного. Спасти одного, став палачом для другого.

— Он! Он старший! — вскрикнула она, указывая на одного из младенцев. Вирас жестко усмехнулся, наблюдая за рыдающей королевой, и, замахнувшись, вонзил кинжал в указанного ребенка. Детский плач стих. Выживший принц тихо хныкал в развернутой пеленке. Рядом с ним лежал его мертвый брат.

***

Каэн понимал опасения своей королевы, но все же несильно тревожился насчет драконов. В конце концов, проблемы Дерим'Рагрена — это только его проблемы. Да и пророчество то звучало слишком фальшиво, хотя Мирэль, весьма уважаемый и прагматичный эльф, утверждал, что оно истинное.

Вести из Драконьего королевства пришли лишь на рассвете. Каэн с Айрис засиделись допоздна, разбираясь с делами. Слуга вошел, когда они уже собирались отправляться спать. Низко поклонившись, эльф протянул королеве скученный лепесток огромного синего цветка. Каэн громко выдохнул, удерживаясь от вульгарного присвистывания — Цветок был особым видом магии, доступным лишь старейшим из эльфов и требующим немалых затрат энергии. Чтобы вырастить такой и собрать с него лепесток-послание, нужно было потратить несколько десятилетий. У Айрис был некоторый запас этих магических писем, но расходовала она их разумно и только по крайне важным делам. Каэн никак не ожидал, что она настолько тревожится о ситуации в Драконьем королевстве, что снабдила Мирэля Лепестком — достаточно было написать на нем послание и назвать место, где оно должно появиться. Лепесток тут же исчезал из рук автора и оказывался там, где ему приказали быть. Это был самый быстрый способ передачи сведений.

Айрис кивком поблагодарила слугу и, отпустив его, принялась за чтение послания. Каэн, пользуясь своими привилегиями и наглостью, заглянул ей через плечо.

"Королева родила сына. Он жив. Но ночью были убиты повитухи. Это неточно, в этом был замешан Вирас, против него нет надежных свидетелей. Мирэль Свет Луны" — вот о чем было срочное послание.

Каэн скептически усмехнулся, но комментировать не стал, доверяя своей обожаемой правительнице.

— Король все же решился оставить в живых первенца, — пробормотала Айрис, а потом покачала головой, отчего ее светло-золотистые волосы рассыпались по плечам беспорядочными локонами. — Нет, что-то здесь не так.

— Зачем убивать повитух? — вслух размышлял Каэн, меряя шагами кабинет королевы. — Что-то там произошло, ты права, но ведь раз принц жив… Они подменили ребенка?

— Или их было двое, — предположила Айрис, откладывая Лепесток. Тот рассыпался голубым прахом, который разлетелся по комнате, рассеиваясь в воздухе. — Вариантов немного…

— Мы не знаем точно, что произошло. Мирэль не уверен в своих сведениях, — обратил внимание королевы на этот аспект Каэн.

— Да, да, — пробормотала Айрис, думая о чем-то другом, а потом очнулась и с грустью произнесла: — Что бы ни произошло сегодня ночью, ясно одно — Дерим'Рагрен всерьез воспринял пророчество. Оно начало влиять на судьбы драконов… и не только.

Каэн бросил недоумевающий взгляд на Айрис, но не получил ответа.

Глава 2. Побег из-под венца

Спустя семнадцать лет

На достаточном удалении от столицы Альэнэрэ, среди густых лесов и прекрасных озер располагались земли рода Кровавой Росы. Эта семья славилась своими древними даже для эльфов корнями, богатством и доблестными воинами. Не зря родовое имя их было Кровавая Роса — ни одна война, ни одно волнение и даже стычка на границах не обходилась без участия представителей этой славной семьи.

Земли Кровавой Росы располагались на западе Альэнэрэ. Густые леса переходили в прекрасные чащи, а те — в бескрайние поля. Нигде, кроме эльфийского королевства, нельзя было встретить столь разнообразную природу во всем ее великолепии. Все здесь дышало жизнью, радостью, светом. Пели в чащах пташки, им нечего было бояться, журчали ручьи, у берегов которых играли оленята, стрекотали кузнечики в высокой траве, а мимо них пробегали быстроногие зайцы. Невозможно было найти края прекраснее, чем Альэнэрэ. Люди, которым довелось побывать в эльфийском королевстве, были поражены царившем там миром, покоем и процветанием. Эльфы тоже ценили Альэнэрэ, берегли все ее сокровища и трепетно относились к природе, которая дарила своим детям эти чудеса.

Однако иногда случались ситуации, когда даже бессмертные мудрые создания забывали о покое и мире. Особенно если им было всего семнадцать!

В одной из комнат на верхнем этаже поместья Кровавой Росы метался юноша, ругаясь так, что его мать обязательно бы его отчитала, если бы, конечно, услышала.

— Ты представляешь? Нет, ты представляешь, Диэль! — воскликнул юный эльф и продолжил свои метания. Несмотря на свою явную молодость, он уже походил на взрослого мужчину. Высокий, гибкий — он напоминал тонкое деревце, готовящееся подняться к солнцу и превратиться в могучее древо. Его излишняя худоба и некоторая угловатость указывала на то, что недавно он сильно вытянулся. Даже в движениях его сквозила еще какая-то неловкость, связанная с тем, что юноша пока не привык к своему новому, растущему телу. Лицо его было под стать фигуре — худое, но с некоторой резкостью в чертах. В нем уже проглядывалась порода, будущий мужчина, сильный и волевой. Волосы его были рыжие, но настолько темные, что напоминали кровь. Они были собраны в уже наполовину растрепавшийся хвост, который то и дело бил юношу по спине — стоило тому только резко повернуться. А резкости сегодня в поведении Лориэна Кровавой Росы хватало.

— Ты представляешь, Диэль?! — повторил юный эльф, но вместо ответа получил невнятное хмыканье.

Его собеседница, стройная молодая брюнетка с ярко-голубыми глазами, лежала на его постели, задрав ноги на изножье и рассматривая себя в маленькое зеркальце. Результаты этих наблюдений не могли быть неудовлетворительными, ведь несмотря на юный возраст, Диэль Свет Луны была весьма красивой девицей, стройной и фигуристой. Даже лицо ее, пусть лишенное эльфийской гармонии и изящество (Диэль была драконом, как и ее мать), отличалось красотой. И если бы на нем не появлялось постоянно выражение злости или презрения, то девушка могла бы стать одной из прекраснейших дев Альэнэрэ.

— Угу, — подтвердила она, особо не слушая друга. Тот ярился уже полчаса, и за это время его восклицания так и не позволили ей понять, что его волнует.

Наконец Диэль наскучило собственное отражение, и она обратила внимание на марширующего по комнате эльфа.

— Лори, ты мне толком объяснишь или нет, что произошло? — немного резко спросила она, даже не думая принять какую-нибудь более приличную и удобную для разговора позу.

Лориэн тут же остановился, едва не врезавшись в многочисленные элементы интерьера, которые в его комнату постоянно притаскивала мать. Вопрос подруги застал его врасплох, ведь он был уверен, что и так понятно, что могло так разозлить его!

— Айрис! — воскликнул он. — Как ты еще можешь спрашивать?!

На лице юной драконицы отразился скептицизм напополам с удивлением.

— Королева? А что она тебе сделала?

— Как будто ты не знаешь, что я обязан на ней жениться! — немного нервно воскликнул Лориэн. Обычно он являл собой образец спокойствия и вежливости — несмотря на возраст, — но сегодня был особый случай.

— Ну да, я помню, но разве сейчас это важно?

— Конечно важно! У меня через месяц свадьба с ней!

Вот тут Диэль резко села, позабыв про все остальное.

— Постой, тебе же только через неделю семнадцать исполняется! До совершеннолетия еще четыре года!

— Да, но с семнадцати лет можно вступать брак с согласия опекунов, — мрачно напомнил Лориэн. Сейчас он очень походил на своего деда, лорда Грелиана. — Мои дали согласие. Дед спит и видит, как бы женить меня на королеве. Он же столько ждал!

Диэль тихо вздохнула, искренне сочувствуя другу. Это был тот редкий момент, когда у острой на язык и находчивой драконицы не было слов.

Лориэн и сам понимал, насколько безвыходного его положение. А ведь все началось задолго до его рождения. Можно даже сказать, что его рождение было обеспечено событиями, произошедшими семьсот лет назад.

В те времена Альэнэрэ переживала не лучшие времена. Король и королева, родители Айрис Песнь Дождя, погибли. Принцесса была тогда еще очень молода, к тому же в королевстве были волнения, люди с юга грозили войной, у драконов кровь лилась рекой. Несмотря на юный возраст, Айрис удалось взять под контроль большинство проблем и восстановить мир в Альэнэрэ, но за это ей пришлось заплатить. Не все лорды готовы были присягнуть молодой королеве, многие были заинтересованы некоторыми личностями за пределами королевства. Именно в такой момент проходила проверка верности и преданности. Род Кровавой Росы первыми встал на сторону молодой Айрис, поддержал ее и всеми силами способствовал прекращению волнений. Лорд Грелиан самолично возглавил своих воинов — весьма большой отряд — и разгромил армию людей на юге. Королева оказалась в долгу у Кровавой Росы, и по правилам приличий, а также согласно традициям она предложила лорду Грелиану просить ее о любой милости (поговаривают, что между ее величеством и лордом был заключен негласный договор). Генерал Кровавая Роса был, по сути, простым воином, прямым, как его меч, но не менее благородным. Он попросил о брачном союзе. Сам лорд Грелиан уже был женат, но он рассчитывал, что его сын (который обязательно должен был родиться, ведь так хотел его отец) сочетается браком с королевой. Ее величество Айрис приняла условие — подобная просьба не была чем-то необычным. В любом случае, об отношении королевы к будущему брачному союзу сложно было судить, она славилась своим спокойным нравом, который весьма удобно сочетался со скрытностью. Куда интереснее не мнение ее величества, а старания лорда Грелиана. Мечта связать свой род с королевским одолевала его все эти годы. В последующие три сотни лет у него родилось четверо детей — четыре очаровательных дочери. Возможно, их было бы больше, но супруга лорда Грелиана погибла, о чем он до сих пор горевал. Теперь надежда была лишь на дочерей Кровавой Росы — они могли подарить лорду внука, желанного мальчика. К сожалению, девушки пошли в отца — особенно воинственностью. В последующие два века лорд Грелиан лишился в войнах трех дочерей. Лишь четвертая, Адель Кровавая Роса, вышла замуж за Литиэля Призрак Зимы, который вступил в их семью и принял их имя, а также позволил своей супруге начать рожать желанных внуков. Но лорду Грелиану вновь не повезло — и у его дочери рождались одни девочки. За сто лет несчастная Адель пережила три беременности, — шутки об уставшем выполнять супружеский долг Литиэле до сих пор бродили по Альэнэрэ, — и когда леди сообщила о том, что ждет четвертого ребенка, уже никто не верил в чудо. Но оно произошло. Адель Кровавая Роса родила сына, в честь которого тут же устроили праздник. Мечта лорда Грелиана близилась к исполнению — он породнится с королевской семьей! Тем более за прошедшие века Айрис Песнь Дождя настолько укрепила свою власть, что теперь все эльфы смотрела на королеву чуть ли не как на божество. И никого — ни мать с отцом, ни деда, ни сбежавших из семьи сестер — не волновало то, как ко всему этому относится главный участник событий. Сам Лориэн! Ему было семнадцать, он вырос с мыслью, что ему придется жениться на незнакомой старой эльфийке! Дед все его детство талдычил об этом, изрядно поднадоев Лориэну. Не сказать, что молодой эльф смирился, он старался не думать о будущем, но когда "любящий" дедушка огорошил его новостью, что Лориэна женят прямо-вот-сейчас, то юноша понял, что надо что-то делать!

— Не могу! Не могу! — твердил он, зло сжимая кулаки. Эмоции переполняли его, он действительно не мог подобрать слова, которыми выразил бы все бушующие внутри него чувства.

Диэль сочувственно поглядела на него, а потом предположила:

— Может быть, все не так плохо? Я слышала, что королева весьма красива. Сама я, правда, не видела, отец не взял меня на прием, когда мы в прошлом году жили в столице…

— Вон она, ее портрет, — мрачно кивнул Лориэн в сторону прикроватного столика.

Диэль плюхнулась обратно, перекатилась на живот и стянула со столика миниатюру, изображающую красивую эльфийку с добрыми светло-карими глазами и роскошной гривой бледно-золотистых волос.

— Ничего, очень даже ничего, — постановила Диэль. — Тебе бы многие мужчины Альэнэрэ позавидовали… Не думаю, что тебе будет противно исполнять супружеский долг, — хихикнув, добавила веселушка.

Лориэн одарил подругу возмущенным взглядом.

— Что? — удивилась Диэль. — Королева — весьма приятная женщина, уж покрасивее тех служанок, которых ты щипал за зад. Или той девчонки, из города, ну, помнишь, ты еще ей улыбался все.

— Дело не в том, как кто выглядит, — отрезал Лориэн весьма уверенно, только его острые уши покраснели, словно помидоры. — Я не хочу жениться! Не хочу жениться на старухе, на королеве!

Диэль посмотрела на него, как на умалишенного.

— Эльфы не стареют, — напомнила она ему.

— Ей шестьсот или даже семьсот лет! Ты представь! Мне семнадцать, а ей семьсот!

Диэль вздохнула и продолжила валяться на чужой постели, рассматривая портрет "невесты".

— Ты представляешь?! Она ведь взрослая, с кучей проблем и заморочек! Прямо как моя мать! Да она даже старше! Она чуть ли не все войны застала! И с ней мне придется жить? Но даже это не самое главное.

— А что?

Лориэн, который принялся снова нарезать круги по комнате, остановился и задумался, после чего веско произнес:

— Я не хочу быть несвободным… Я ведь окажусь пришитым к ее юбке. Так и буду всю жизнь сидеть рядом! Принц-консорт! Даже звучит отвратительно!

Диэль хмыкнула, наматывая на палец черный локон.

— Красивая королева, власть — почти все мужчины Альэнэрэ радовались бы подобному союзу. Или ты мечтаешь о любви? — добавила она насмешливо.

Лориэн нетерпеливо отмахнулся.

— Какая любовь? Как будто она сделает меня свободным! Так было бы даже хуже, если бы я влюбился — пришлось бы еще и с собой бороться, а мне вполне хватает всех остальных.

Он произнес последнюю фразу с горечью, в которой скрывалось слишком многое. Собственная семья была для Лориэном клеткой, такой же холодной и жесткой, как стальные прутья. Не разговаривающие друг с другом отец и мать, дед, смотрящий на него, как на золотой кубок, сбежавшие из дома сестры. Он ни с одной из них не был знаком — это было показательно! Сестры Лориэна ни с кем из родичей не общались. Две вышли замуж и уехали, присоединились к семьям супругов, а старшая жила в столице и никогда не приезжала в родное поместье, даже на праздники. И Лориэн ее понимал! Дед всех достал со своей манией! Он о внучках даже и не вспоминал, всегда твердил лишь о Лориэне. А ведь мама скучала по дочерям, но разве ее кто-нибудь понимал? Деду нужен был лишь внук, а отец Лориэна женился, чтобы поправить свое благосостояние — род его был куда беднее и менее знатный, чем род Кровавой Росы. Если бы не дружба с Диэль, не соседи, Лориэн бы вырос таким же одиноким и не мечтающим об иной жизни. Но у него были и другие примеры перед глазами. Особенно он завидовал Диэль — она была единственной дочерью лорда Мирэля Свет Луны, весьма знатного и влиятельного эльфа. Женой его являлась драконица Нейрис, которая покинула родное королевство, вступила в брак с эльфом и тем дала повод для множества сплетен. Если учитывать, что Диэль родилась драконицей, как и ее мать, так еще и через восемь месяцев после свадьбы лорда Свет Луны, то можно понять, какого толка ходили сплетни. Диэль они всегда раздражали, ей сложно было ужиться среди эльфов. Лориэн всегда помогал ей, как мог, даже пару раз подрался с особо говорливыми пареньками из ближайшего селения. А вот отец Диэль никогда не замечал сплетен — он очень любил и жену, и дочь. По правде говоря, он души не чаял в Диэль, и ему было все равно, что она не его расы, что она девочка. Он любил именно ее.

«Такими должны быть родители, дедушки и бабушки, — неоднократно думал Лориэн. — Они должны любить за просто так. Я ведь люблю так родителей и деда. А они любят меня лишь за то, что я мальчик».

Это всегда угнетало Лориэна. Он рвался из семейных сетей, мечтая, чтобы жизнь его изменилась.

— Не хочу я на ней жениться! Понимаешь, Диэль? Я в армию хочу! Я ведь Кровавая Роса, я хочу быть воином, как дед, как тетки! Воевать хочу, меч в руках держать! А не протирать штаны на троне рядом с королевой! — воскликнул Лориэн и ударил кулаком о раскрытую ладонь.

Диэль хотела было что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла невысокая рыжеволосая эльфийка с вечно измученным и недовольным лицом.

— Я достаточно постучала? — поинтересовалась она тоном, который тоже выражал недовольство.

— Да, мама, — процедил Лориэн, чуть краснея. В последний раз его мать не очень удачно зашла, и, признаться, он тогда закатил ужасный скандал, потребовав уважать его личные границы. Теперь он не сомневался, что мама будет еще долго припоминать ему тот случай. Но сейчас леди Адель занимали исключительно бытовые мелочи. Она даже не уделила много внимания Диэль, которую терпеть не могла — лишь бросила на нее презрительно-неодобрительный взгляд. Диэль в отместку закинула ноги на изножье кровати. К счастью, по поводу своей подруги Лориэн закатил уже достаточное количество скандалов, так что по этому поводу мама не высказывалась, лишь выражала свое неудовольствие многозначительными взглядами.

— Завтра приедут портные из города, надо снять мерки для твоего праздничного костюма к свадьбе… Не закатывай глаза!

— Да, мама, — процедил Лориэн.

— И не забудь… — продолжила менторским тоном она. Ни Лориэн, ни Диэль ее не слушали, но юноше все равно приходилось вовремя поддакивать. Наконец леди Адель удалилась, и Лориэн мог свободно закатить глаза.

— Ты видела? — спросил он у подруги. — Племенной бык какой-то я, а не живой эльф.

Диэль села, прислонилась к изножью, и, окинув жалостливым взглядом Лориэна, призналась:

— Скорее не бык, а теленок.

— Ну спасибо! Мало мне родни! — раздраженно бросил он, вновь принимаясь мерить шагами свою комнату.

— И что ты собираешься делать? — Диэль попыталась перевести разговор в конструктивное русло.

Лориэн резко остановился и с опаской посмотрел на подругу. Она, как никто другой, знала его решительный характер. С малых лет Лориэн привык не жаловаться, а делать. Его войне, объявленной собственной семье и деду, можно было позавидовать. Каждой мелочи, которая должна была сделать из него достойного принца-консорта, он энергично противился. Упрямство Лориэна выводило лорда Грелиана из себя, но юный эльф не останавливался — он не боялся, не мог отступить, если видел перед собой цель.

— Я… — он осекся, бросил на Диэль оценивающий взгляд и наконец признался: — Я собираюсь сбежать.

Диэль округлила свои глаза.

— Из поместья? Или сразу из Альэнэрэ? — с тенью насмешки поинтересовалась пришедшая в себя драконица.

— Из семьи, — более чем серьезно ответил Лориэн. — Я бы никогда не предал родину, но, надеюсь, смогу ей послужить.

— То есть ты…

— Собираюсь податься в армию. Говорят, на юге люди опять собираются воевать друг с другом — и с нами. Нужны добровольцы.

Диэль окинула друга скептическим взглядом. У нее имелось множество возражений, но горящие фанатичным энтузиазмом глаза Лориэна подсказывали ей, что сегодня ей его не переубедить.

— И ты думаешь, что тебя не вернут? — все же осмелилась высказать некоторые свои опасения Диэль.

— Я не буду скрываться, — неожиданно заявил Лориэн. — Неполное совершеннолетие позволяет мне распоряжаться своей судьбой… Хотя бы частично. В армию берут как раз с семнадцати.

— Тебе только через неделю, — напомнила Диэль.

— Как раз доберусь, — самоуверенно заявил Лориэн, потом все же прикинул; — Или нет. До южных границ далеко.

— И как ты собрался бежать? Попросишь моей помощи? — хмыкнула Диэль, готовясь выступить в роли ездового дракона и прикидывая, как сильно будет ругаться папа, когда узнает об этой авантюре.

— Нет, не хочу впутывать тебя в проблемы, — проявил неожиданное благоразумие Лориэн и смахнул со лба вечно падающую прядь красных волос. — Меня ведь не стерегут, деду даже в голову не может прийти, что я буду против… Не переживай, у меня уже все спланировано. Я даже обзавелся снаряжением и кое-какой едой.

Будь на месте Лориэна любой другой эльфийский мальчишка, и Диэль точно бы рассмеялась ему в лицо, но Лориэн с детства увлекался подобными вещами: крал дедов лук и отправлялся на охоту, отыскивал сокровища под гигантским водопадом, лазил по вершинам могучих елей. И пока, как можно было наблюдать, не умер и даже сильно не пострадал (многочисленные переломы, ушибы и выговоры не в счет). Так что в Лориэна и в его план Диэль верила — этот безумный герой и не такое может, — а вот о разумности и некоторых последствиях беспокоилась.

— Лориэн, слушай, ты только не обижайся, — начала Диэль, подперев подбородок рукой, — но ты не думаешь, что королева может воспринять твой поступок… ммм… неоднозначно? Я уже не говорю о реакции твоих родных.

Судя по угрюмому взгляду Лориэна, гнев деда беспокоил его в последнюю очередь. И если с этим Диэль не собиралась спорить (о родственниках друга она была еще худшего мнения, чем он), то вот насчет королевы она серьезно беспокоилась. Пусть ее величество славилась своей мудростью, добротой и спокойствием, но подобный поступок — бегство ее жениха — она точно восприняла бы как оскорбление. Как бы Лориэн не навлек гнев ее величества на всю свою семью.

Своими опасения она поделилась с другом, и тот, мрачно кивнув, ответил:

— Я думал об этом. Я напишу ее величеству и постараюсь перевести ее гнев на себя. Надеюсь, она поймет. Ведь королева и мой дед не оговаривали сроков. Я могу жениться на Айрис и позднее…

Лориэн говорил воодушевленно, с юношеским максимализмом, в глазах его продолжал гореть фанатичный огонь. Диэль, в общем-то, сама была бунтаркой и всегда бы поддержала друга в его мятежных начинаниях, но сейчас сквозь пелену безбашенной молодости прорвался голосок разума. Все же Диэль была дочерью одного из самых опытных дипломатов мира, на протяжении многих веков служившего своей королеве. Так что как бы девушке не хотелось поддержать друга, позабыв об осторожности, она не могла этого сделать — в ее голове крутились различные мысли о том, как будет воспринят поступок Лориэна в обществе и к каким последствиям приведет. На последний вопрос дочь дипломата могла ответить точно — к ужасным.

— Лори, я бы на твоем месте не рассчитывала на благосклонность королевы, — честно высказала свое мнение Диэль. — Лучше женись на ней и попробуй договориться. Не думаю, что королева будет заинтересована в семнадцатилетнем парнишке, у нее хватает воздыхателей постарше и покрасивее.

Лориэн мотнул головой, как непослушный жеребенок. Прядь темно-рыжих волос вновь упала на лоб.

— Нет. Ты не понимаешь, я не могу. Я словно свинья, идущая на заклание. Меня свяжут цепями долга и этикета, я перестану быть самим собой. Никто не отпустит меня воевать, я же буду супругом королевы! Никем! Нет, я все решил, — упрямо повторил Лориэн.

Диэль вздохнула.

— Знаешь, дураками везет. Поэтому не буду желать тебе удачи.

Впервые за весь разговор Лориэн улыбнулся — пусть слабо, но смог!

— Я буду скучать, Ди.

— Я тоже, Лори. Однако твой дед будет "скучать" сильнее, — не удержалась от шпильки Диэль.

— О да, его крики будут слышны даже на юге, — поморщился Лориэн и принялся готовиться к побегу. Завтра его уже здесь не будет. Он исполнит свою мечту и никто, даже могущественная королева, не остановит его!

***

Ее величество Айрис Песнь Дождя разбирала корреспонденцию с такой скоростью, что постороннему наблюдателю могло показаться, что королева и вовсе не смотрит на письма — настолько беглым был ее взгляд. На самом деле, Айрис все же просматривала послания, просто опыт и мастерство в этом деле играли ключевую роль.

Большинство писем были пустышками, редко какие королева отправляла в стопку к тем, на которые собиралась дать ответ. И почти никогда ей не присылали писем, которые могли отвлечь ее от дел настолько, что она принималась читать их запоем, тратя непозволительно много времени. Однако сегодня Айрис суждено было получить одно из таких посланий.

Зацепившись взглядом за имя на простеньком конверте, она сломала кусочек грязного воска и развернула послание от своего жениха:

"Солнечных лучей Вашей жизни, Ваше величество. Я рискнул отнять частичку Вашего времени, чтобы объяснить некоторые обстоятельства, которые в будущем могут обратить Ваше внимание на мою семью. По воле судьбы мне было предназначено стать Вашим супругом, и не отрицая всех Ваших достоинств, я все же не мог бы прямо сейчас принять это брачное предложение. В силу возраста и некоторых стремлений, которым я собираюсь дать волю, свадьба наша будет отложена. Я верю, что все Ваши достоинства, о которых знает каждый Ваш подданный, позволят проявить Вам милосердие к моему разумному, но осуждаемому поступку. Если Вы все же разгневаетесь и не сможете принять мой выбор, то прошу обратить наказание исключительно на меня, так как моего многоуважаемого деда, а также родителей не в чем упрекнуть — их воспитание было безупречно, и не их вина, что мой характер был неподвластен их воле. Еще раз хочу подчеркнуть, что я не отказываюсь от нашего брака, серьезно относясь к слову, данному Вами моему деду. Но срок, отмеренный нам, бессмертным эльфам, позволяет мне отложить вступление в союз с Вами. Я уверен, что когда придет время, мы станем супругами, а до того момента я хотел бы с умом потратить отпущенные мне годы свободы. Если на то, конечно, будет Ваша воля.

Всегда Ваш,

Лорд Лориэн Кровавая Роса"

Когда Каэн вошел в кабинет королевы, держа в руках кипу важных бумаг, он увидел, как Айрис — величественная и степенная Айрис! — хохочет, словно девчонка, утирая слезы и медленно сползая с кресла. В руке она держала раскрытое письмо.

Глава 3. Тревога

Спустя двести восемьдесят лет

Принц Элар'Рагрен преодолел еще один пролет и наконец оказался на площадке самого верхнего этажа восточной башни. Здесь уже некоторое время располагались покои его матери, королевы Мелаи. Состояние ее здоровья, как любил говорить отец, уже давно не позволяло ей появляться в обществе — да женщина и сама не стремилась. Вряд ли сейчас кто-нибудь вспоминал о королеве драконов хотя бы раз в месяц, кроме, конечно, слуг и принца.

Элар на мгновение замер перед дверью, ведущей в покои матери, и решительно постучал. Ему были в тягость эти визиты, но мать, в отличие от отца, хотя бы любила его. И он ее. Поэтому он был здесь.

Дверь открыла служанка и, поклонившись, тут же провела принца внутрь. Значит, королеве сегодня лучше. Элар мысленно выдохнул — он был рад. Служанка провела его в гостиную. Раньше покои королевы богатейшего государства мира были обставлены подобающе, но сейчас, после переезда, комнаты Мелаи могли поразить лишь своей бедностью. Все здесь было старым, пыльным и забытым. Такой была и сама королева. Даже "любящий" муж давно перестал вспоминать о ней, проводя время с многочисленными любовницами. Чего у отца Элара всегда хватало, так это женщин.

Принц брезгливо поморщился, вспомнив родителя, но тут же нацепил на вечно мрачное лицо располагающую улыбку и шагнул в гостиную. Стоило Элару только войти, как сидящая в кресле бледная исхудавшая женщина с тусклыми светлыми волосами и поникшими плечами вздрогнула и неуверенно улыбнулась. Она протянула руки к принцу, и он почтительно поцеловал каждую, а потом еще коснулся губами щеки матери.

— Ты пришел, — прошептала она. — Я ждала.

— Вижу, вам сегодня куда лучше, мама, — пробормотал Элар. Даже спустя столько лет и несмотря на свои самые нежные чувства к матери, он терялся, видя явные признаки ее безумия. Впрочем, сегодня она вела себя почти нормально. Причина хорошего самочувствия матери обнаружилась рядом — в кресле напротив сидела стройная девушка с длинной косой белоснежных волос и твердым взглядом. Помимо Элара, Вилена была единственным, кто навещал королеву. То ли она делала это только ради своего возлюбленного, то ли действительно жалела его мать, но так или иначе Элар был благодарен невесте за заботу.

— Ко мне зашла твоя девочка… — королева осеклась, словно забыла, что говорила. — Она милая, правда?

Вилена одобряюще улыбнулась ей.

— Да, ваше величества. Благодарю вас за доброе слово.

— Разве можно иначе? — спросила королева, и на ее лице вновь появилась безразличное выражение лица. Элар терпеливо ждал, когда мама вернется в реальность. Каждое мгновение, проведенное рядом с ней, причиняло ему нестерпимую боль. Он еще помнил те времена, когда мама была нормальной — почти. Тогда он не понимал, что теряет ее, но она хотя была с ним. Растила, любила. Иногда Элар думал, что лучше бы мама умерла — это было бы лучше для него, потому что было невыносимо смотреть на то, как она медленно угасает. Год за годом.

Наконец королева очнулась и с помощью Вилены, тактично направляющий ее величество, они втроем смогли поддержать неплохой разговор.

— …да, я помню. Нам тогда не завезли муслин, и все дамы говорили только о платьях, за их гомоном не слышно было мужчин, — королева тихо и нежно рассмеялась, а потом все с той же чуть блаженной улыбкой повернулась к сыну и поинтересовалась: — А твой брат? Когда он зайдет? Я так долго его жду…

Ни один мускул не дрогнул на лице Элара, но он почувствовал, как все внутри закаменело.

— Он придет чуть попозже, мама, — бесстрастно ответил принц. — Ты ведь знаешь, на него нельзя положиться.

Королева печально кивнула. Она ждала его, она не смогла смириться с утратой. Никто в королевстве не знал правду, только король, Вирас и сам Элар. Последний бы обошелся без подробностей того, как много лет назад мать указала на его старшего брата, и того казнили. По приказу отца.

— Мне пора, — произнес Элар, поднимаясь.

— Я думала, ты останешься до обеда… — потерянно сказала королева. Вилена тут же ласково потрепала ее по руке.

— Мне пора, дела, — каменным голосом повторил Элар.

— Ох, ну да, конечно, иди… Передай мое приветствие брату и напомни, что он обещал зайти.

— Обязательно, мама, — солгал Элар, целуя мать в щеку.

Только когда дверь покоев закрылась за его спиной, он позволил проявить себе хоть каплю эмоций. Сорвав застежки плаща, душившего его, он молнией слетел вниз, не замечая многочисленных ступеней. Прочь, прочь от этой невыносимой пытки!

***

По лагерю шел высокий эльф в темно-бордовых доспехах и белом плаще. Такое обмундирование имели только генералы, которых насчитывалось всего семь на всю Альэнэрэ, поэтому неудивительно, что простые воины, при виде этого эльфа отдавали честь. Правда, одновременно с этим они могли улыбаться и даже кивать. Признаться, генерала Кровавую Росу в армии любили. Несмотря на титул лорда, знатных и влиятельных родичей, он, как и все, начал с низов и только благодаря своим навыкам, талантам и упорному труду дослужился до чина генерала. А ведь когда-то Лориэна не ждало ничего хорошо — свадьба и вечная тюрьма, пусть и золотая. Но с тех пор много воды утекло, и сейчас даже дед не узнал бы в своем некогда тощем и порывистом внуке идущего по лагерю высокого сильного воина, командира, ответственного за жизни многих воинов, которые ему подчинялись, а также мирного населения, которое они защищали.

Дойдя до своей палатки, заметно отличающейся от других, Лориэн приветственно кивнул ординарцу и вошел, скрывшись от глаз любопытных. Армию он любил, любил и эти посиделки у костров, пережаренного зайца, подстреленного дозорными, пьяные песни, утренние побудки, военные советы… Жизнь каждого воина состояла из тысячи простых мелочей, которые многим пришлись бы не по душе, но которые Лориэн искренне любил. Ни разу за почти триста лет, которые он провел, служа своему королевству, он не пожалел о своем выборе. Хотя, конечно, сейчасон ко многим вещам относился по-иному.

Не успел Лориэн даже скинуть плащ и как следует отдохнуть после обхода лагеря и выволочки, которую он устроил капитану следопытов, как к нему в палатку вбежал ординарец и сообщил, что лорд-военачальник ждет его у себя. Мысленно озадачившись тем, что стряслось у старины Ярости Ветра за полдня, которые они не виделись, Лориэн покинул палатку. По пути ему вновь отдавали честь, демонстративно исправно несли службу и ржали. Вояки! Многих здесь Лориэн знал, капитанов — так всех, и кое-кого из простых воинов. В армейской среде к генералу Кровавой Росе относились с уважением, его любили и старались не подвести его. Причем Лориэн был достаточно требовательным командиром, иногда даже чересчур, но с другой стороны, он славился своей справедливостью, а это всегда вызывало уважение. Он никогда не наказывал, опираясь на чужие слова, и всегда докапывался до истины, в этом ему помогал его упертый характер.

Палатка военачальника эльфийской армии, лорда Релта Ярость Ветра, располагалась не так далеко, и уже через несколько минут Лориэн входил к близкому товарища и наставнику. С Релтом их связывали тесные дружеские отношения, что, впрочем, никогда не мешало службе. Сбежав в семнадцать лет из дома, Лориэн пошел добровольцем в армию. Поначалу он опасался, что его письмо не задобрит королеву, и она прикажет вернуть его — он особенно и не прятался, поэтому найти его не составило бы труда. Но ее величество никак не отреагировала на его дерзость. Свадьба была отменена, лорд Грелиан довел до истерики дочь с мужем, однако никаких по-настоящему страшных последствий не было. Королева словно позабыла о своем женихе, и Лориэн пришел к выводу, что властной и независимой женщине он был так же неинтересен, как и она ему. Такой вывод позволил ему со спокойной душой продолжить службу.

Несмотря на жесткий армейский устав, Лориэн впервые чувствовал себя свободным! Он исправно служил — не обходилось, конечно, без неприятностей, — но после того, как юный лорд немного подрос, поднабрался опыта и выбил из головы всю дурь, то смог показать себя и постепенно подняться в верхушку командования. Лориэну было не занимать смелости, решительности и сообразительности, при этом играла роль и кровь — все же у него в семье все были отменными воинами. А с годами Лориэн приобрел спокойный нрав и уравновешенность, которой ему не хватало в молодости. Армия стала его домом. Пусть здесь поначалу было непросто, пусть приходилось подчиняться, но жизнь в строю закалила и отполировала характер Лориэна. В армии ко всем относились одинаково, тем более юный лорд Кровавая Роса никогда не выпячивал свою знатность и связи. Он хотел отличиться, подняться сам, доказать, что что-то стоит он, а не его пол, кровь и имя. И у него это получилось. Границы — вечно неспокойное место. Люди жили мало, а хотели много. Правители их сменялись слишком быстро по меркам долгоживущих эльфов, жажда войны разгоралась слишком часто. Смертные завидовали богатству соседей. И если на драконов нападать побаивались (по крайне мере, так часто), то эльфы в глазах людей почему-то были слабой и невоинственной расой. Вот и приходилось бессмертным доказывать, что их границы стоит уважать, иначе наглые людишки быстро превратятся в мишень для стрел.

Именно здесь, в южных провинциях, на которые так любили посягать смертные, прошли первые военные годы Лориэна. Постепенно он поднялся от простого воина до капитана — это был достаточно высокий чин в эльфийской армии. А около ста пятидесяти лет назад на востоке началась война с горными гоблинами — мерзким и жестоким народцем, который спустился с гор и доставил множество проблем своим ближайшим соседям, эльфам. Та война длилась почти полвека, и за это время умерло немало хороших воинов. Лориэн сам потерял тогда друга и боевого товарища, но там же и приобрел нового. Как уже говорилось, несмотря на упрямство, которое лорд Кровавая Роса проявлял в исключительно важных случаях, характер его отличался спокойствием и степенностью. А приобретенный за годы войн опыт и нашедшийся в голове здравый смысл окончательно сформировали образ эльфа, который ни с кем не конфликтовал, при этом успешно отстаивая свои позиции. Это очень помогло ему при знакомстве с лордом-военачальников. Чин этот был высшим в эльфийской армии, лорд Ярость Ветра получил его заслуженно, с этим никто не спорил, но вот терпеть, пусть даже уважаемого командира, было сложно. Лорд-военачальник обладал скверным характером, был требователен, часто высказывал подчиненным то, что он думал, причем в весьма грубой форме, и не терпел неповиновения.

Изначально в эльфийской армии не предполагалось прямое общение между военачальником и капитанами, для дрессировки последних существовали генералы, однако в условиях войны рамки и границы часто оказывались стерты. Три генерала погибли в войне с горными гоблинами, и лорд-военачальник назначил новых, из числа зарекомендовавших себя капитанов. Одним из таких был Лориэн, которому кровопролитная война принесла желанный чин. Но вместе с последним пришли и проблемы. Даже спокойный нрав Лориэна восставал против самодурства лорда-военачальника. В итоге он все же рискнул пару раз высказать свое мнение — вполне допустимо для одного из командиров наступления, генерала. Но реакция лорда-военачальника превзошла все ожидания. В общем, Лориэн вспомнил о своем знаменитом упрямстве и прямо высказал своему непосредственному командиру, что он думает о нем, о его методе управления армией и, до кучи, о плане завтрашнего сражения. На удивление, Лориэн даже не был отправлен под трибунал и не лишился головы, а наоборот, с тех пор стал другом и товарищем Релту. Лорд Ярость Ветра оказался неплохим другом, тем более они вдвоем были единственными, кто выбрался из той мясорубки. Да, война была тяжелая… Потом они с Релтом набирали новых генералов, друг все ворчал. Он это любил.

— Лорд-военачальник? Генерал Кровавая Роса прибыл.

Лориэн никогда не позволял себе братания с командиром при посторонних. Но как только тяжелый полог палатки упал, отрезая их от шумного лагеря, Кровавая Роса произнес:

— Что у тебя случилось за полдня?

— Соскучился, — огрызнулся Релт и устало потер глаза. Лориэн знал, что друг давно собирался в отставку. Релт начал служить намного раньше Лориэна и пережил слишком многое, чтобы продолжать их вечный бой. Никогда не будут спокойны границы Альэнэрэ, вот только те, кто их охраняли, не могли это выдержать. Лориэн одновременно желал и опасался отставки друга. Он сочувствовал ему и понимал, что Релт выдохся, что пора ему вернуться к мирной жизни, которой он, по сути, и не знал. Но вместе с тем Лориэн предвидел грядущие проблемы. Кто-то должен будет заменить Релта, получить чин военачальника, однако для Лориэна, ставшего вторым эльфом в армии, тяжело было смириться с новым командиром. По совести говоря, вместо Ярости Ветра должен был быть он, но…

— У людей опять неспокойно, — произнес Релт ту фразу, которую каждый из них слышал тысячи тысяч раз. Границы…

— Они все же решили собрать армию? — сразу спросил по существу Лориэн, вмиг превращаясь из верного друга и доброго командира, в строгого и собранного генерала.

— Похоже, — протянул Релт. Что-то не понравилось Лориэну в его тоне.

Они знали, что одно из южных людских королевств недавно завевало соседа и теперь искало новые земли, в которых было бы чем поживиться. Альэнэрэ вполне подходила, поэтому в последнее десятилетие Релт с Лориэном внимательно следили за обстановкой рядом с границами, они даже собрали здесь небольшую армию, перебазировав некоторые части с востока, юго-востока и юга на юго-запад. Оба командира понимали, что люди не пойдут воевать к драконам, чьи земли располагались еще западнее. А значит…

— Так что тебя тревожит? Мы готовы к бою, — заметил Лориэн, подходя и рассматривая карту, лежащую на столе. Ничего здесь не изменилось с тех пор, как утром они с Релтом, Хеильином и Дивиэль, двумя другими генералом, проводили маленький военный совет. Лориэн никак не мог понять, что беспокоило командира.

Релт тяжело вздохнул и оторвал взгляд от карты.

— Разведчики донесли, что прямо на нашей границе произошел бой. Вот здесь.

Две секунды у Лориэна ушли на то, чтобы сообразить и произнести:

— Там не было наших отрядов.

— Вот именно.

— Но не воевали ведь люди друг с другом?

— С востока могли, они давно намеревались ударить южанам в тыл… В любом случае это проблема.

Лориэн был согласен. Теперь ему тоже не нравилось то, что произошло. Если восточное королевство захотело войны, зачем помешало южанам напасть на них, эльфов? Было бы лучше подождать и ударить в тот момент, когда обе стороны стали бы уязвимы. А так южане знают о новом враге, у эльфов есть повод напасть на восток — ведь их границы были нарушены. Люди, конечно, по мнению эльфов, были недалеким народом, но не настолько же! Что-то здесь было не так.

— Надо туда съездить, посмотреть самим, — проворчал Релт и добавил, выразительно глядя на Лориэна: — Тебе придется. Не хочу посылать Хеильин, он задом, а не глазами смотрит. А Дивиэль, конечно, поддержит своих следопытов. Про других бездельников и говорить нечего. А мне нужно четкая картина произошедшего. Не доклад разведчиков.

Лориэн вовремя спрятал улыбку и кивнул. Приказ командира совпадал с его собственным желанием и мыслями.

— Новая война, — пробормотал Релт, устало потирая лицо. — Уйти, что ли? Оставить все на тебя… А, Лориэн?

— Не думаю, что королеву устроит моя кандидатура в роли лорда-военачальника, — хмыкнул Лориэн. — Она же назначает, не ты.

— Да, — подтвердил Релт, с любопытством поглядывая на друга. Никто не знал, что связывало королеву Айрис и ее жениха. Поначалу, когда Лориэн только поступил в армию, слухов ходило множество. Время шло, и постепенно все успокоились, даже самые заядлые сплетники не могли придумать ничего нового. Но интерес все же остался, ведь никто ничего не знал, кроме того, что было известно всем. Даже Релту Лориэн не рассказывал, что его связывало с королевой — ничего, по сути! Однако это позволяло Кровавой Росе утверждать, что Айрис никогда не назначит его военачальником собственной армии. Королева и сама знала толк в войне, а как любая женщина, она вряд ли относилась к своему "сбежавшему" жениху благосклонно. Хорошо еще, что не казнила за неуважение к короне.

— Мне пора, пойду посмотрю глазами, — ухмыльнулся Лориэн, уходя от расспросов.

За пологом палатки уже начинался вечер. Дивиэль вновь третировала подчиненных, доводя их навыки до совершенства, а Хеильин, который терпеть не мог лорда-военачальника, отсиживался в своей палатке — утро ему хорошо досталось.

За полчаса Лориэн собрал небольшой отряд во главе с проверенным капитаном и отправился к месту недавнего боя. Подступающие сумерки не пугали эльфов — зрение их было куда острее, чем у людей, ночи в Альэнэрэ светлые, да и лес всегда подскажет своим детям дорогу и предупредит об опасности. А то, что последняя где-то подстерегает их, Лориэн не сомневался.

Глава 4. Опальный принц

Отряд Лориэна шел всю ночь и полдня и только к обеду добрался до места, где произошла бойня. Разведчики докладывали, что из людей никто не выжил, и, глядя на изуродованное поле с останками смертных, в это легко можно было поверить. Лориэн осторожно ступил на землю, покрытую пеплом. Кто бы ни убил людей, он уже давно ушел — об этом эльфу поведал лес, — но осторожность соблюдать все же стоило. Отряд рассредоточился, осматривая местность, несколько следопытов встали на стороже. В полном молчании Лориэн прошелся по выжженной поляне, бывшей некогда прекрасной чащей. Как эльф, он чувствовал боль леса, и сердце его жаждало мести. Люди обнаглели, и за это их ждет кара. Но люди ли были здесь? Этот вопрос не пришел бы в голову Лориэну, если бы не одна деталь. Место бойни выглядело именно так, как ему полагалось: много запекшейся крови, пепел от костров, обгоревшие останки. Казалось, что люди попросту перебили друг друга, а потом победившие сожгли тела проигравших и ушли. Все именно об этом и говорило, но некоторые несостыковки, высказанные Релтом ранее, позволили Лориэну усомниться в самой простой версии. Он внимательнейшим образом осмотрел все останки людей, не упуская ни одной детали. В итоге картина значительно изменилась. Во-первых, Лориэн обнаружил, что на поляне остались только трупы южан. А где же их противники? По опыту Лориэн знал, что ни одно сражение, даже с максимальным перевесом, не обходилось без жертв с обеихсторон. Так где же трупы победителей? Унесли с собой? Но ведь это неразумно! Люди, конечно, не горные гоблины, которые бросали даже просто раненных товарищей, однако, воюя на чужой территории, они навряд ли бы стали думать о покойниках. В конце концов, эльфийские разведчики прибыли на место бойни буквально через полчаса после окончания сражения. Люди не могли не знать, какой опасности они подвергались. Это был первый звоночек сомнения. Вторым стал пепел, а вернее, обгоревшие куски доспехов, веток и других предметов, невольно попавших в область поражения. Никто бы из эльфов не заметил разницы, но Лориэн в юности дружил с одной неуравновешенной драконицей, которая разок сожгла любимую папину чащу (случайно, конечно, но от наказания это ее не спасло). Так вот Лориэн хорошо запомнил, в каком состоянии тогда были деревья, обожженные драконьим пламенем. Нечто подобное он видел теперь здесь. Но драконы? Это немыслимо!

Лориэн бы допустил возможность, что он за давностью лет ошибся, однако на некоторых трупах он заметил странные следы. Эти порезы не походили на раны от мечей и копий, скорее на отметины от когтей. Да и не существовало на свете оружия, которое смогло бы разрезать стальную кирасу, словно горячий нож кусок масла. Слишком гладкий срез даже для магического оружия. Доспех можно пробить, но с трудом. И это будет огромная дыра с погнутыми краями. А здесь срез, словно царапина… И опять Лориэн вспомнил Диэль и пострадавший в пылу ссоры стол. Драконы даже в человеческом обличье могли быть опасны, когти их резали металл, только заговоренная эльфийская броня была им не по силам. А вот людскую они бы прошили… Совсем как здесь…

«Это были драконы. Драконы напали на людей, собирающихся напасть на нас! Что за бред? — размышлял Лориэн. — Эти территории считаются приграничными, мы веками делим их с людьми, их вторжение сюда еще не повод для войны, так зачем драконы стали нас защищать? Нападение на людей, особенно такое жестокое, может спровоцировать конфликт… Только если драконам стало плевать. Но ведь у нас мир с ними уже много столетий! Что это? Попытка развязать войну? Настроить людей против нас? Или глупость горстки драконов, о которой их королю даже неизвестно? Диэль в последнем письме не сообщала ни о какой угрозе со стороны драконов, а ведь она уже много лет служит в нашем посольстве там. Но что же тогда затеяли драконы? В любом случае нужно немедленно возвращаться, предупредить Релта. И хорошо, что он послал именно меня, никто другой бы не смог расшифровать эти следы».

— Возвращаемся, — скомандовал Лориэн, и отряд мгновенно перегруппировался. Движимый тревогой, генерал приказал идти не останавливаясь. Для подготовленных воинов суточный переход (до места бойни и обратно) не представлял трудностей, а Лориэн не мог ждать. Он чувствовал, что на границе затевается что-то нехорошее, и им, эльфам, нужно было быть готовыми.

Однако как бы он и его отряд не спешили, они все равно опоздали.

***

— Тебе необязательно ходить сюда, если ты не хочешь, — произнесла Вилена, когда они с Эларом поднимались в башню к его матери.

— Она скучает, я должен, — кратко ответил принц и непокорно мотнул головой. Вилена улыбнулась одними глазами: в этом был весь Элар. Если кто-то и имел свое мнение, так это он, при этом не стесняясь выражать его не только подданным, обязанным его слушать, но и королю. Последний был куда опаснее целой стаи придворных, однако это не останавливало Элара. Никогда его с отцом не связывало ничего, кроме родства. С детства принц знал историю пророчества и убийства его брата. Король не стал скрывать пугающую правду от своего второго сына, и это серьезно повлияло на личность принца. Элар никогда не любил отца, не питал к нему уважение и других сопутствующих чувств. Говорят, что дети всегда чуют ложь и видят истину. С малых лет Элар знал, что его жизнь для отца — ничто. Как была ничем жизнь его старшего брата. Он никогда не обманывался ложным интересом отца, да и сам король держался с единственным отпрыском холодно и отчужденно. Отношения их и без того неидеальные со временем испортились окончательно. А когда Элар повзрослел, набрался опыта и стал встревать в государственные дела, напряжение между отцом и сыном возросло многократно. Дерим'Рагрен не терпел вмешательства в свои дела, тем более Элар никогда не скрывал своего отношения к отцу, убившему его брата и доведшего его мать до безумия. Только здравомыслие принца позволяло им избежать прямого столкновения. Элар не хотел проверять, поднимется ли у его отца рука и на второго сына — он и так знал ответ. И некоторое время принц даже сдерживался, почти не вызывая гнева короля, но в последние десятилетия его стала настораживать политика отца. Это не было заметно посторонним, ведь Дерим'Рагрен ничего предосудительного не делал, однако Элар, который был вхож к нему в кабинет и частенько слышал его разговоры с Вирасом, верным псом и палачом короля, догадывался, что мысли отца идут в не самом мирном направлении. Пара оговорок, брошенных оскорблений в адрес других правителей, беседы об ужесточении законов — все это беспокоило Элара. Иногда ему даже казалось, что отец становится одержимым, безумным, таким же, как мама! И тогда принц задавался вопросом, не путает ли он ничего, точно ли рассуждает разумно? Безумие матери всегда слишком сильно влияло на него, это была болезненная тема, и он допускал, что подсознательный страх потерять так же и второго родителя — пусть и нелюбимого, — заставляет его быть чересчур мнительным.

Так Элар думал долгое время, но недавно один из его осведомителей сообщил плохую весть. Очень плохую. Подозрения принца начали подтверждаться.

— Мама меня ждет, — повторил Элар. — Но я благодарен тебе, что ты ее тоже навещаешь.

— Мне ее жаль, — просто и честно ответила Вилена.

Они вошли в покои королевы, которая сегодня была куда беспокойнее, чем обычно. Стоило Элару только появится в ее спальне, как женщина закричала:

— Подойди ко мне! Иди ко мне!

Элар послушно шагнул к постели, и мать тут же вцепилась своей костлявой рукой в его запястье.

— Ты в опасности, вы с братом оба! — прошептала женщина, в глазах ее не осталось ни капли разума. — Скажи ему, предупреди его. Надо бежать!

С огромным трудом Элару и Вилене удалось успокоить королеву и убедить ее выпить травяной настой, который ей выписывал королевский лекарь. Но еще долго она шепотом повторяла об опасности, грозящей ее сыновьям.

Идя от матери, Элар думал о ее словах. Безумие ее было неоспоримо, однако оно же делало ее весьма чувствительной к обстановке в замке. Тем более Элар не мог поклясться, что ему не грозит никакая опасность. Последнее столетие отец постепенно превращался в параноика, смотрел на сына с подозрением — и у него были причины для этого. Элар уже давно не рассчитывал только на свои силы. Поняв еще в молодости, что его отец может стать для него угрозой, да и помощи от него ждать не стоит, принц стал собирать вокруг себя верных драконов. Одними из таких стали его лучший друг, Ирвин'Галиэн, весьма верткий и хитроумный мужчина, а также его кузен, Исмир'Галиэн, которые как раз и занимались вербовкой сторонников принца. Последний старался официальнопринца не поддерживать, так как был главой рода и обязан был демонстрировать верность королю, а вот его брат Ирвин даже не скрывал своей лояльности Элару. Поэтому неудивительно, что в последнее время за ним стал пристально наблюдать Вирас, а что известно псу, то известно и его хозяину. Как бы отец не решил, что Элар готовит восстание! Принц не собирался принимать столь решительные меры, но здравый смысл не исключал такой возможности.

Когда Элар вышел из башни в основную часть замка, его нашел слуга, который передал ему приказ явиться к королю. Насторожившись еще больше, принц направился к покоям отца. Тот, как и всегда, ждал в его мрачном кабинете, который как нельзя лучше отображал характер и настроение короля.

— Ваше величество, вы меня звали? — холодно произнес Элар, не снисходя до вежливости. Он знал, что отца этим не проймешь, он все равно будет смотреть на него, как на своего противника.

— Звал. Мне нужно, чтобы ты отправился в Илкару.

Илкара была один из западных городов Драконьего королевства, и большей дыры было сложно сыскать.

— И что мне нужно будет там делать? — настороженно поинтересовался принц.

— Ваше величество, — холодно процедил король, указывая на нарушение этикета. Элар лишь передернул плечами. Как это не предосудительного, но своего отца он ненавидел. Ненавидел тот факт, что он является сыном Дерим'Рагрена.

— Так что мне там делать, ваше величество? — повторил вопрос Элар, ничуть не смягчив свой тон. — Особенно сейчас, когда вы пытаетесь развязать войну с людьми.

Теперь настала пора короля насторожиться.

— О чем ты…

— Я знаю о стычке не границе. И не могу поверить, что король драконов нарушил все правила, законы и мирные договора, напав на людей, идущих вдоль границы эльфов, там, где веками тлели угли конфликта! — принц постепенно повышал голос, но его возмущение неразумными действиями отца не знало предела. Он желал высказаться, пока не стало поздно.

— Откуда ты узнал об этом? — жестко спросил король, сжимая стальной подлокотник кресла, больше похожего на трон.

— У меня свои источники, — неопределенно ответил Элар и нервно облизнул губы. В порыве негодования он выдал больше, чем планировал. Но отступать было поздно. — Ваша политика, отец, не выдерживает никакой критики. Вы уже не раз нарывались на конфликт с людьми, теперь желаете повоевать с эльфами?

— Эльфы — ничто!

— Их королева — ваша давняя союзница.

— Эта ушастая девка? Она слишком миролюбива, а ее эльфы слишком жадно смотрят в сторону наших земель!

Элар на миг потерял контроль, и его лицо вытянулось в недоумении. Такого бреда он даже от матери бы не услышал! Если кто и не был никогда врагом драконам, так это эльфы. Они, вообще, никогда первыми не нападали!

— Те люди были южанами, а ведь вы недавно поспорили с их послом, ваше величество, — припомнил Элар. — Все дело в этом?

— Он имел наглость мне нахамить.

— Он неосторожно высказался, вы могли бы простить эту оплошность смертному.

— Не тебе меня поучать. Люди замыслили недоброе.

— Люди боятся драконов, они не будут нападать на нас. Ты опять затеваешь войну, разве мало было уничтожить одно людское королевство, ты хочешь все?

— Ты не король, чтобы судить. Я ещежив, Элар, меня никто не убил!

— Жаль, я бы это сделал с превеликим удовольствием, пока вы не навлекли на наш народ еще большие беды! — выпалил Элар, выведенный поведением отца из себя. Он не хотел, чтобы драконов втягивали в войны, он не хотел насилия, он его ненавидел! Но отец во всех видел врагов. Даже в нем.

Король посмотрел на сына с нескрываемым презрением и подозрением. Элар не сомневался, что отец считает его предателем и глупцом.

— Так ты хочешь трон? — вдруг задал вопрос король. — Мойтрон?

— Нет, я хочу мира и чтобы вы осознавали, какая ответственность лежит на нас за сохранение этого мира, — четко ответил Элар. Он не хотел становиться отцеубийцей, каким бы ни был его родитель. Но и молчать он не собирался.

Король долго молчал, и во взгляде его, направленном на сына, было много нехорошего. Наконец его величество произнес:

— Ты задаешь слишком много вопросов. Не твоего ума дело, что мне нужно от людей. Они все скоро узнают, где их место. И ты тоже. Ты надоел мне своими капризами и высказываниями. Ты и твои "друзья" слишком многое себе позволяете.

— Неужели Вирас обиделся?

— НЕ СМЕЙ ПЕРЕБИВАТЬ МЕНЯ! — заорал король, бешено вращая глазами. Элар умолк, чувствуя, что время разговоров прошло.

Король тяжело дышал, гневно раздувая ноздри и не сводя взгляда с сына, словно тот мог броситься на него в любой момент.

— Ты отправишься в Илкару. Завтра утром. А теперь пошел вон, — приказал Дерим, и Элар не стал утомлять его своим присутствием.

***

С того самого момента, когда проклятое пророчество прозвучало посреди шумного свадебного пира, оно не выходило у него из головы. Оно словно отпечаталось в памяти горящими буквами. Дерим помнил каждое слово, интонацию, свой приговор… Из-за этого пророчества он вынужден был принять страшное решение, потерять сына и жену. Мелая, любящая и верная Мелая не смогла простить его, не смогла понять. Она больше не подпускала его к себе, они отдалились, он начал забывать об их любви, она медленно сходила с ума. Их брак, по сути, распался, а всему виной проклятое пророчество. Оно же отдалило от Дерима и второго сына. Элар всю жизнь смотрел на него волком, и постепенно сам Дерим стал считать сына чужим. Если бы не их внешнее сходство — в чертах лица, фигуре, темные волосах и разрезе глаз, — он бы даже подумал, что мальчишка не от него. Нет, глупости, Элар его сын, пусть он невыносим. Он просто не понимал, не знал, что иногда приходится проливать кровь, чтобы спасти семью. Делать тяжелый выбор. Элар был слишком молод и не понимал.

«Это была вынужденная мера, — повторял про себя король каждый раз, когда вспоминал убийство первенца. — Это была вынужденная мера».

Но Элар этого не понимал. Мальчишка его злил. Дерим долго не хотел себе в этом признаваться, но Элара он ненавидел. Да, именно ненавидел. Мальчишка был умен, хитер, постоянно ошивался рядом. Дерим чувствовал его за своей спиной, ловил косые взгляды. Не приходилось сомневаться, что отец мешает Элару. Эту истину Дерим воспринял спокойно, он уже не раз видел в собственной семье такое отношение. С чего-то подобного началась предыдущая гражданская война…

Как только эта мысль мелькнула в сознании Дерима, он начал беспокоиться. С тех самых пор, как Вирас исполнил его приказ и убил старшего сына, он был уверен, что пророчество теперь не будет исполнено и ему ничего не грозит. И все же иногда его терзали смутные сомнения, что-то волновало его. Но как только мысли о предательстве Элара окончательно сформировались и начали мучить Дерима, он начал сомневаться и насчет пророчества. Что если Вирас ошибся? Мог ли Элар быть старшим? Нет, Вирас никогда бы не допустил подобную ошибку, он точно не предаст своего короля. Но почему же Элар ведет себя так, словно это ему уготовано убить собственного отца?

Долго, очень долго Дерим терзался сомнениями, которые разбивались о его уверенность в верности Вираса. Но сегодня последняя подверглась самому серьезному испытанию. Сегодня Дерим получил подтверждение своим опасениям, Элар фактически признался, что собирается свергнуть собственного отца!

— Найдите мне Вирас'Ардена! — рявкнул король слугам, когда они прибежали на звон колокольчика.

Верный воин явился незамедлительно. Отвесив глубокий поклон, Вирас выпрямился, в ожидании любых указаний, которые собирался дать ему король.

— Расскажи мне подробно о том, что произошло в ночь рождение моих близнецов, — приказал Дерим, сверля подданного неприятным взглядом.

Если Вирас и удивился, то не подал виду.

— Я убил служанку, которая прибежала с новостью к вам, потом пришел в спальню к королеве и убил повитух, они были бесполезны, так как не различали близнецов, и я решил сразу с ними покончить, чтобы не отвлекали. Потом я потребовал от королевы показать мне старшего. Она немного посопротивлялась, но когда поняла, что я готов выполнить ваш приказ и убить обоих, сдалась и указала на нужного младенца. Я убил его и унес, закопал тело в саду. О телах повитух позаботились мои воины. Все.

Король долго молчал, но верный Вирас, который привык по выражению глаз повелителя понимать его приказы, сразу почувствовал перемену в настроении. Король злился. Нет, король был в ярости.

— То есть ты хочешь сказать, — наконец произнес Дерим, дрожа от гнева, — что ты не знал, кто из детей первенец? Что ты доверился в этом вопросе моей жене, которая могла солгать или тоже не знать?

Вирас невольно отступил, тяжело сглатывая. Видимое спокойствие короля пугало его еще сильнее.

— Мальчики были очень похожи? — бросил вопрос Дерим.

— Неотличимы, ваше величество, — признался Вирас, с опаской наблюдая за повелителем. Особенно его пугал сжимающийся кулак.

— Ты идиот, Вирас, — процедил король, прикрывая глаза. — Ты идиот. Ты поставил мою жизнь под угрозу. Все эти годы я был в опасности, потому что верил, что ты исполнил мое поручение… Идиот!

Вирас отскочил к самой двери, но привычки верного слуги не позволили ему покинуть кабинет короля без дозволения последнего.

— Ты ошибся тогда! Ты убил не того! Это Элар! Элар — мой первенец! И ты почти допустилмою смерть!

Вирас мужественно выдержал гнев короля. Он хотел было оправдаться, на коленях молить повелителя о пощаде, но тот даже слушать его не стал. Размашистой походкой Дерим вышел из кабинета и направился туда, где никогда не бывал — в восточную башню, где теперь располагались покои его супруги.

Распугивая слуг и даже стражников, его величество добрался до комнат Мелаи, где и нашел ее, как всегда, несущую всякий бред. За последнее столетия король ни разу не навестил свою жену, поэтому ее вид неприятно удивил его — теперь она была ему отвратительна, и он удивлялся, как раньше терпел ее.

— Мелая, ты должна мне ответить! — рявкнул он, подходя к кровати и хватая супругу за руки. Скромная служанка, пискнув, вылетела из комнаты, радуясь, что на нее никто не обратил внимание.

— Ответь мне! — кричал король, трясся Мелаю. — Элар был первенцем или его брат? Ты солгала Вирасу? Признай это!

Но королева лишь испуганно смотрела на своего супруга и тихо бормотала всякий бессвязный бред, из которого даже Дерим, готовый сейчас на все, не смог вычленить ответа на свой вопрос. И все же интуиция подсказывала королю, что его догадка верна. Элар был первым его сыном, а не безымянный близнец. Вот почему все эти годы Дерим чуял опасность. Сын давно замыслил его убить, очень давно. И совсем скоро он воплотит свой план, свергнет короля и собственного отца. И тогда пророчество будет исполнено.

«Я не должен этого допустить», — с отчаянной решимостью подумал король, наконец отпуская свою жену. Та без чувств упала на кровать.

Глава 5. Искусство побега

Уже на подходе к их лагерю, Лориэн и его отряд услышали звуки битвы. К счастью, самые худшие опасения генерала Кровавая Роса не подтвердились, на эльфов напали не драконы, а люди, но сразу становилось ясно, что эта атака была хорошо спланирована. Влившись в бой, Лориэн со своим отрядом быстро нашел других генералов. Дивиэль обнаружилась на вершине холма, где командовала лучниками, а Хеильин — у подножия, он пытался руководить общими действиями. Честно говоря, получалось плохо, потому что людей было слишкоммного.

— Хеильин, где Релт? — постарался перекричать шум битвы Лориэн, подлетая к товарищу и опуская меч. Нелегко было прорваться к своим, нелегко. Они, конечно, ожидали атаки со стороны людей — граница же! — но не так скоро и не такую разрушительную.

— Лорда Ярость Ветра убили! — крикнул в ответ Хеильин, одновременно с этим раздавая указания.

Ни на миг Лориэн не позволил себе проявить слабость, он мгновенно отреагировал, скомандовав:

— Отступаем!

— Что?! — Хеильин так удивился, что даже отвлекся от боя. — Мы не можем бежать!

— Это приказ! — рявкнул Лориэн тоном, который не допускал возражений. Он уже много лет был, по сути, первым помощником Релта и привык командовать даже другими генералами. Поэтому Хеильин, какое бы мнение он не имел по поводу приказа, быстро принялся отдавать соответствующие команды.

Следующие несколько часов слились в непрерывный поток из крови, мечей, звона стали, криков раненных и ругани командиров. Лориэн верно оценил обстановку — в данной местности и с учетом внезапности нападения, они не могли эффективно отразить атаку. Пришлось отступать, теряя бойцов, но не так много, сколько могло бы быть. Люди, сначала энергично преследующие эльфов, постепенно отступили. Им было недоступно искусство легко идти по зарослям, они стали терять куда больше, чем эльфы, которым непролазная чаща давала немалое преимущество. Поэтому уже к ночи войскам Лориэна удалось отступить и перегруппироваться. К рассвету небольшая армия эльфов вновь встала лагерем, но на этот раз они были готовы не просто к нападению, а к полноценной войне. Лориэн отправил немалое число следопытов на разведку, параллельно отдавая еще десятки других указаний. Только к концу следующего дня, когда они убедились, что люди не только не стали их преследовать, но не намерены пока даже оставаться на территории Альэнэрэ, генералы немного успокоились и собрались на совет.

— Надо писать в столицу, Ярость Ветра ожидал нечто подобное, — заметил Хеильин.

— Ответ от королевы может прийти нескоро, нам надо быть готовым к тому, что ждет нас завтра, — заметил Лориэн, вытирая свой окровавленный меч.

— Поддерживаю, — высказалась Дивиэль. — Люди, как мне кажется, не успокоятся. Причем заметьте, на нас напал восток, не юг.

— Южане тоже не будут медлить, — хмыкнул Хеильин, складывая руки на груди.

— Релт ждал подкрепление, к нам скоро должны прибыть Каренор и Шайнэль, — поделился с товарищами Лориэн, поднимаясь и проходя к карте. Она немного пострадала во время боя, отчего приобрела вид еще более несчастный.

— Дивиэль, — обратился к женщине Лориэн, — удалось взять пленных?

— Да, есть даже парочка командиров… Или как они там у людей называются?

— Очень хорошо, я хотел бы поприсутствовать на допросе.

— Можем начать прямо сейчас.

— Нет, отправляйтесь вместе с Хеильином спать, я сам разберусь с пленными.

Если два генерала что-то и хотели сказать, то желание свое они не исполнили, молча поднявшись и выйдя. Уже за пологом палатки Хеильин вдруг поинтересовался у Дивиэль:

— А с чего мы его слушаем, а, Свет Зари?

— Да кто ж нас знает, — пожала плечами эльфийка.

А Лориэн в это время сел за письмо королеве. Обстоятельства требовали принятия немедленных мер. Помимо описания событий прошедшего дня, Лориэн добавил пару строк о своих опасениях насчет драконов. Он впервые за почти триста лет осмелился потревожить королеву и надеялся, что она сосредоточиться на общей угрозе королевству, а не на их личных отношениях.

Усталость давила на виски, к ней добавлялась боль от потери друга, которой он не давал волю все это время. Отправив послание в столицу, Лориэн все же решил отложить поход к пленникам и, последовав своему же совету, отправился отдыхать.

***

На широкой кровати из темного дуба, среди бесчисленных шелковых подушек лежали двое: брюнет с серебристыми глазами и красивая девушка с белыми, как снег, волосами и бледной кожей. Она напоминала духа зимы, может, из-за белоснежных ресниц и бровей или какой-то суровости во взгляде. Вилена'Тарнеш принадлежала к одному из знатных родов севера, и в каждой черточке ее необычной внешности проглядывали ее корни. Она была типичной северянкой и сильно выделялась среди столичной знати. Со своим женихом, принцем Эларом, она познакомилась, когда его высочество приехал на север по поручению отца. Драконье королевство, в отличие от Альэнэрэ, располагалось у подножия гор и имело вытянутую форму. Впрочем, территория его была не меньше, чем у эльфийского государства, зато немалая часть земель принадлежала северу, лорды которого очень любили свою независимость. Королю Дерим'Рагрену они подчинялись, но всегда имели свое мнение и не стеснялись его высказывать. По правде говоря, грубость северян была их отличительной чертой, наряду с честностью и верностью. Элару небыстро, но все же удалось столковаться с лордами севера, а когда он начал ухаживать за Виленой, те даже по-дружески сломали ему ребра. Пару раз. Потом Вилена прознала об избиении любовника и устроила взбучку всем своим многочисленным братьям. На севере правили три основных рода, давно переженившихся друг между другом, так что родни у леди Вилены было немало и вся мужская. Так уж сложилось, что в семье среди младшего поколения не было ни одной девушки, кроме самой Вилены. В итоге десяток братьев, две дюжины кузенов и еще с полсотни более дальней родни всерьез считали своим долгом отгонять от сестры всех кавалеров. К счастью для ребер Элара, Вилена характером была истинной северянкой и без проблем поставила на место многочисленных братьев. Под конец визита принца они даже "разрешили" ему увезти их сестру на юг и жениться на ней.

— Элар? — тихо позвала Вилена, переворачиваясь на живот и опираясь на локти. У драконов, как и у эльфов, не было тех глупых правил приличий, которые любили придумывать люди — бессмертные были за свободу любви и не придавала значения неформальным отношениям. Поэтому Вилена уже давно и плотно обосновалась в спальне своего жениха. Время они всегда проводили с пользой, но сегодня что-то пошло не так, потому что несмотря на полуголую невесту рядом, Элар продолжал лежать и смотреть в потолок.

Когда он не откликнулся, Вилена нахмурилась и принялась водить пальчиком по его обнаженной груди, на которой уже хватало шрамов. Драконы — народ неспокойный, Элар даже со своей невестой дрался, правда, терпел при этом сокрушительное поражение, ведь причинить вред он Вилене не мог (а она не стеснялась).

— Элар, если ты сейчас не ответишь мне, я вновь покалечу тебя и это очень меня расстроит.

Элар невольно улыбнулся, представляя разгневанную Вилену — нежную северную деву с топором в руке. Он не понаслышке знал, что она была опаснее своих братьев.

— Завтра мы уезжаем в Илкару, — произнес он, и Вилена, собирающаяся кое-что сказать, замолчала, обдумывая новость.

— И что мы будем там делать? — осторожно поинтересовалась драконица, перестав заигрывать с женихом, но не отодвинувшись.

— Там — ничего. Мы свернем по пути и направимся на север.

— А на севере мы что будем делать? — продолжила расспросы Вилена.

— Там я заручусь поддержкой твоего отца и начну гражданскую войну за престол.

На невозмутимом лице Вилены не появилось ни тени сомнения.

— Наконец-то, — произнесла она, обдумав сказанное. — Я уже думала, что ты никогда не решишься.

— Он мой отец, каким бы он ни был, — пробормотал Элар, а потом закинул руки за голову. — Но он сходит с ума со своими вечными опасениями. Я не желаю смотреть, как он втягивает мой народ в войну с эльфами.

Вилена удивленно приподняла брови.

— Он хочет воевать с эльфами? Твой отец? С Айрис? Она же милая королева, даже комара не прихлопнет, что ему от нее нужно? Как будто нам своих земель не хватает!

— Ему нужны не земли, ему нужна безопасность… Он всех теперь подозревает, меня — в первую очередь. Поэтому нам с тобой пора покинуть этот "гостеприимный" замок.

Он замолчал, и она не решилась нарушить тишину, воцарившуюся в спальне. Где-то за окном ржали лошади, кричали прохожие, звенели цепи, поднимающие мост, ведущий к замку. Все эти звуки едва ли долетали до верхних этажей королевской крепости, где располагались покои принца.

Элар так и вовсе не замечал ничего вокруг. Он думал об отце, о матери, о Вилене. Она была верной боевой подругой, в чем-то более твердой и жесткой, чем сам Элар. Может, на ее характер повлияли братья — быть единственной девочкой в семье непросто. А может, суровая жизнь на севере сыграла свою роль. Элар навряд ли когда-нибудь забудет день их знакомства. Он тогда осматривал крепость отца Вилены, и пока ее братья отвлеклись на вернувшихся из леса охотников, Элар прошелся по двору, остановившись у псарни. Северные собаки больше напоминали волков — и по внешнему виду, и по нраву. Даже нетрусливый принц не рискнул бы к ним приблизиться, поэтому он очень удивился, когда заметил, что в глубине псарни кто-то есть. Он тогда остановился у входа, всматриваясь в полумрак, и заметил беловолосую девушку, сидевшую на ящике в окружении стаи свирепого вида собак. Их огромные челюсти лязгали в дюйме от рук красавицы, но та словно не боялась их. Не умела. Потом Вилена часто шутила, что она выросла на псарне, поэтому такая странная. А она была не странная, она попросту не боялась. Собаки чуяли страх, но она словно была лишена его. Северная дева, стальная, непреклонная, невозмутимая. Может, поэтому она так понравилась ему — сам Элар никогда не считал себя обладателем всех вышеперечисленных достоинств, хотя жизнь под гнетом отца сделала его по-своему бесстрашным и жестким.

— Надо будет… — начал Элар, но тут же осекся — в спальню ворвался Ирвин.

— Быстрее беги! — шепотом закричал он. — Сюда идет Вирас со своими головорезами!

Элара и Вилену не нужно было предупреждать дважды. Они не медлили ни минуты, только принц, схватив меч, спросил:

— Что на Вираса нашло?

— Сегодня днем король был у королевы, — скороговоркой выпалил Ирвин, следуя за принцем и его невестой по тайному коридору. Они не могли бежать быстро, чтобы не шуметь — стены здесь были очень тонкие. — Я выяснил у служанок, что король расспрашивал у королевы, кто на самом деле был первым сыном: ты или твой брат.

Элар грязно выругался, позабыв на миг про свое знатное происхождение.

— Как не вовремя отец решил покопаться в прошлом, — пробормотал он, ведя друзей по тайным коридорам. — Ирвин, тебе сюда. Мы с Велиной пойдем другим путем.

— Я…

— Не спорь, — приказал Элар, кладя руку на плечо друга. — Вирас не должен заподозрить тебя в измене. Иди.

Ирвин свернул в указанное ответвление коридора, а принц со своей невестой продолжил путь. Чем ниже они спускались, тем холоднее становилось. У них не было времени одеться, а в тонкой ночной рубашке и одних брюках сложно не мерзнуть. Но Вилена не роптала, ей не привыкать к холоду. Элар же спешил, руками считая повороты. Никто, конечно, не освещал тайный ход, и если бы не драконья ловкость и хорошее зрение, они бы давно расквасили себе носы.

Несколько минут было слышно только их дыхание да тихий шорох ног. Элар молился о том, чтобы Вирас как можно дольше шел до его покоев, потому что если он обнаружит, что принц сбежал, то тут же пустится в погоню. О тайном ходе Вирас может и не знал, но мог закрыть ворота или заблокировать все выходы из города. И Элар готов был поклясться, что перед визитом к нему верный пес отца активировал артефакт, блокирующий магию превращения драконов в пределах столицы.

Наконец Элар с Виленой добрались до выхода из потайного коридора. Располагался он на заднем дворе, где, к счастью, уже не было слуг, потому что была глубокая ночь — короткий промежуток между поздним вечером и рассветом, когда весьзамок спит.

Стараясь соблюдать осторожность, Элар провел Вилену ко второму тайному ходу, позволяющему выйти из замка не через главные ворота — интуиция подсказывала принцу, что его там уже ждут. Караульные со стены как раз не просматривали этот участок, и парочка смогла успешно миновать двор и нырнуть в узкий каменный проход, который вывел их на вершину одной из сторожевых башен. Здесь караул не выставляли, вернее, он располагался лишь на нижних этажа, а вот верхние запирались и здесь стоял лишь один часовой-дозорный, которого Элар недолго думая вырубил со спины.

— Так, хорошо, вот веревочная лестница, сейчас привяжем конец… Ты пойдешь первой, Вилена.

— Нет, лучше ты. За тобой идет охота…

Элар быстро привязал лестницу к каменному зубцу башни и свесил ноги.

— Давай, я тебе помогу.

Но Вилена смотрела куда-то в сторону, за спину Элару. Там, в тени башни, кто-то был. Принц не успел отреагировать, как Вилена бросилась к нему и столкнула вниз. Пролетев едва ли не половину крепостной стены, Элар сумел-таки ухватиться на висящую рядом веревочную лестницу. Та протяжно скрипнула, но выдержала вес принца. До земли оставалось несколько метров, но Элара интересовала не она, а Вилена, чье лицо он успел заметить в просветах меж каменными зубцами. Сверху раздались крики, шум борьбы, женский визг. Элар начал подниматься, чтобы помочь, спасти Вилену, но тут в просвете вновь появилась девушка, которую держал Вирас. Она отчаянно вырывалась и все же смогла дотянуться одной рукой до лестницы и полоснуть невесть откуда взявшимся ножом по веревкам. Получилось у нее обрезать не всю лестницу, но под немаленьким весом Элара оставшиеся веревки порвались сами, и принц упал во тьму ночи. Над его головой раздался звук удара и хруст сломанных костей, а затем — тихий женский вскрик.

***

Совсем недалеко от королевского замка драконов, в одном из самых богатых домов столицы в небольшой комнатке, обставленной просто, но со вкусом, сидела девушка и старательно писала письмо. Это была весьма красивая, эффектная молодая женщина, с фигурой, которая бы ни одного мужчину не оставила равнодушным. Темно-зеленый кожаный костюм лишь подчеркивал все достоинства девушки, а провокационное декольте заставило бы даже вольнолюбивых эльфов смущенно прикрыть глаза. Диэль Свет Луны была дочерью Нейрис Свет Луны, в девичестве Нейрис'Арден. Здесь, в Драконье королевстве, ее еще хорошо помнили. Отчасти благодаря отвратительной репутации ее семьи, представителем которой теперь являлся один Вирас, кровавый палач его величества, а отчасти хорошая память населения заключалась в безумном побеге знатной драконицы и ее поспешное замужество. Брак с эльфом — это же немыслимо! В чем-то Диэль была согласна с окружающими. Несмотря на то, что девушка родилась и выросла в Альэнэрэ, она так и не смогла до конца привыкнуть к жизни среди эльфов. Будучи драконицей, Диэль остро чувствовала свою инаковость, хоть отец и приложил немало усилий, чтобы помочь любимой дочери. Не добавляли покоя и слухи, бродящие вокруг ее семьи. Половина населения Альэнэрэ (если не больше) считала, что Диэль приходится Мирэль Свет Луны вовсе не родной дочерью. Сроки, и правда, смущали, но кто знает, когда начался роман между красавицей-драконицей и эльфийским послом? Диэль и сама иногда сомневалась в родстве с отцом… Впрочем, он всегда оставался ее любимым папой, это не могли изменить ни слухи, ни правда. Пусть Диэль была непохоже на отца внешне, зато она пошла по его стопам и стала послом. Жила она в Драконьем королевстве уже пару десятилетий и за это время успела стосковаться по родине. Здесь к ней, вроде бы своей, но все же чужой, относились еще хуже, чем в Альэнэрэ. А случайные встречи с дядей Диэль и вовсе старалась вспоминать пореже. Конечно, было и свое удовольствие в жизни среди драконов, но он не перевешивало эльфийское прошлое. Так что на момент написания очередного письма Диэль все еще не определилась, к кому она больше тяготеет — к родным корням или к тем, которые ее вырастили. А сегодня вечером у нее и вовсе была другая задача — послание старому другу, который "скучал" на границе.

Вообще-то, написание писем не было ее любимым занятием, но для Лориэна Диэль делала исключение. Перо в ее руке легко, словно пташка, порхало по исписанному пергаменту. Она уже заканчивала письмо, придумывая оригинальное прощание, которое порадовало бы Лориэна, когда из коридора донесся какой-то шум. Вся веселость, с которой она сочиняла послание, слетела с нее, лоб прочертила хмурая морщинка, а в голубых глазах мелькнула тень тревоги. Посольство — не местный паб, здесь буянить никто не будет.

Воспитанная своим отцом, девушка-посол быстро встала, сложила недописанное письмо, убрала его в корсет и выглянула в коридор. Там уже бежал один из эльфийских дипломат, старый друг отца и глава посольства в Драконьем королевстве.

— Диэль, срочно сжигай бумаги! — крикнул невысокий темноволосый эльф. — Они пришли за нами!

Любой, кто работает в посольстве и участвует в дипломатических миссиях, знает, что его неприкосновенность заканчивается там, где пожелают хозяева. И если вчера вы спокойно танцевали на балу с соседями, то сегодня к вам могут явиться мужчины в неприметных одеждах и перебить всех. У послов жизнь была не менее опасная, чем у воинов!

Диэль выскочила в коридор вслед за товарищем и побежала к двери в самом конце, там располагался кабинет главы посольства, там же хранились самые важные документы. Пока эльф собирал последние, Диэль нашла огниво и подожгла искусно спрятанный в стене фитиль. Идею этой сложной конструкции когда-то предложил Мирэль, отец Диэль, и с тех пор им пока не удавалось ее опробовать. Что ж, настало время.

Фитиль, пропитанный особым маслом редкого дерева, растущего только в Альэнэрэ, вмиг зажегся. Пламя за секунды распространилось по всему зданию, причем оно разгоралось так быстро и сжигало все вокруг с такой скоростью, что невольно возникала мысль о магии. Все же папа у Диэль был очень умным. Если драконы что и успели найти — вряд ли, внизу не хранили ничего важного, — то сейчас все это горело вместе с ними.

Эльф собрал небольшой сундучок с бесценными документам, и они с Диэль бросились к окну. Первой выскочила девушка, радуясь, что на ней сейчас мужской костюм — в платье так не попрыгаешь! Ловко приземлившись на мостовую, Диэль поймала кинутый ей вслед сундучок. Она хотела было превратиться, чтобы улететь, но с удивлением обнаружила, что что-то блокирует ее драконью магию.

А в это время наверху раздался шум — еще больший, чем до этого, — и товарищ Диэль вывалился из окна с арбалетным болтом в груди. Выругавшись такими словами, которые леди знать не положены, драконица побежала вниз по улице. За ее спиной уже слышались крики. У Диэль была небольшая фора, и этого ей должно было хватить. Уцепившись за ремешок сундучка, она перекинула его через плечо и припустилась еще быстрее. Пару раз арбалетные болты задевали ее — один и вовсе пропорол бок. Диэль почувствовала боль и слабость, но продолжила бежать. Оставалось надеяться, что болт не задел жизненно важных мест.

Четверть часа бешеной погони — и Диэль оказалась у восточных ворот. Уже подбегая к ним, она увидела, что ее ждут. Но — о чудо! — к ней внезапно вернулась способность к превращению. И не тратя ни минуты, она обратилась в голубую драконицу и взлетела. Путь ее лежал на восток. Она возвращалась домой (а то здесь все какие-то недружелюбные сволочи).

Глава 6. Сомнения

Зал, где проходили королевские советы, походил на летнюю беседку. Как и в кабинете Айрис, здесь были высокие и широкие окна, пропускающие много солнечного света. Золотистые лучики радостно скользили по деревянной мебели с чудесным лиственным узором. Все здесь дышало свободой, светом и какой-то особенно, звенящей чистотой — совершенно не в том смысле, как понимали это лишенные духовности люди.

Сама королева была под стать обстановке — прекрасная и неземная, больше похожая на лесной дух, чем на женщину из плоти и крови. В платье из ярко-зеленого летящего шелка — такой изготавливали только в Альэнэрэ — с золотистой вышивкой из листьев и ягод, она восседала во главе стола, внимательно слушая своих подданных. Сегодня проходил ежегодный совет глав различных канцелярий, поэтому сидели долго. Каэн внимательно не только наблюдал за представительными эльфами и эльфийками, отчитывающимися о работе своих подчиненных и обстановке в королевстве в той или иной сфере, но также поглядывал на Айрис. Их давнее знакомство позволяло ему с уверенностью утверждать, что королева чем-то обеспокоена, хоть и хорошо это скрывает. Каэн, не отвлекаясь от совета, принялся делать наблюдения и в конце концов пришел к выводу, что Айрис беспокоится о драконах. Выслушав главу канцелярии финансов, она дала ему несколько указаний, касающихся временных задержек поставок тканей и раннего урожая, которые драконы всегда охотно покупали. Вот уже много лет между Деримом и Айрис действовало несколько договоренностей об обмене ресурсами — каждой стороне было что предложить другой.

— А если драконы возмутятся отсутствием поставок? — осторожно поинтересовался заведующий обширными финансами Альэнэрэ.

— Придумайте отговорки, — приказала королева. После этого ни у кого вопросов не возникло.

Было еще несколько интересных указаний от королевы, которые позволили ее советнику выстроить несколько предположений.

Каэн терпеливо дожидался конца совета. Только ближе к вечеру ее величество отпустила своих подданных, измученных, но довольных милостью правительницы.

— Год прошел неплохо, — прокомментировал Каэн, который и сам курировал немало дел королевы — советник занимался многими вопросами, которые были важны его повелительнице и подруге. — А что с драконами?

Айрис едва заметно улыбнулась — в этой улыбке было одобрение прозорливости Каэна.

— Сегодня утром, прямо перед советом, я получило письмо от генерала Кровавая Роса, — произнесла королева.

На лице Каэна отобразилась гамма чувств, но Айрис не обратила внимания на его ужимки, оставаясь серьезной.

— И о чем же написал генерал? — ехидно поинтересовался Каэн, который не очень хорошо относился к сбежавшему жениху королевы. По правде говоря, он считал его несдержанным мальчишкой, глупым, как все солдафоны, и наивным.

— Лорд-военачальник Ярость Ветра погиб, и генерал Кровавая Роса временно возглавляет нашу армию. Почти все наши войска сейчас сосредоточены у юго-западной границы, было уже несколько сражений. Кто-то напал на отряды людей из южного и восточного королевства, Лориэн подозревает, что это были драконы. Своими нападениями они спровоцировали атаку со стороны людей, которые посчитали, что во всем виноваты мы, эльфы.

Каэн внимательно выслушал краткий пересказ последних событий и в прежнем тоне поинтересовался:

— В чем еще уверен генерал?

Айрис вновь проигнорировала его выпад в сторону Лориэна.

— Им удалось взять пленных из числа людей с востока, и они узнали, что на тех тоже напали на границе Альэнэрэ.

— Весьма вероятно, что юг с востоком опять не могут поделить наши земли, — скривился Каэн. — К слову, какие королевства?

— Лонтор на востоке и Нермана на юге.

— А, значит, Адлия все же распалась?

— Да, на Нерману и Лидару. Пару лет назад.

— Люди живут слишком быстро… и слишком бестолково. Но я не вижу причин для беспокойства.

— А Лориэн видит, — возразила Айрис, поглаживая край стола. Даже обсуждая важные дела, ее величество оставалась прекрасна. Ее изящные ладони скрывали узкие изумрудные рукава платья, а золотистый кант подчеркивал тонкие пальчики, лишь краешки которых проглядывали из-под ткани. Каэн был на двести лет младше Айрис, но за то время, что они дружили — он знал это доподлинно — у ее величества имелось достаточное количество поклонников, хотя мало кто из них добирался до королевской спальни.

— То есть ты веришь его словам? Кровавой Росе? — Каэн не смог скрыть насмешку.

— Да, — ответила Айрис, многозначительно глядя на советника и друга. — Ярость Ветра доверял ему и полагался на его мнение. А я знала Релта и знала, как сложно завоевать его доверие. К тому же, — добавила королева, слегка нахмурившись, — я тоже беспокоюсь о наших отношениях с драконами.

— Дерим'Рагрен не давал повода, — отозвался Каэн, хотя и его кое-что беспокоило.

— Он стер с лица земли Гауру.

— Далось тебе то мелкое людское королевство! Пятак на карте, какое нам дело до них?

Айрис пронзила его взглядом.

— Все дело в Лориэне, да? Если бы я не упомянула его, ты бы так не противился моей точке зрения?

— Я всего лишь хочу убедиться, что ты рассуждаешь разумно, — принялся юлить Каэн. Ну терпеть он не мог всю семейку Кровавой Росы и Лориэна и тоже. Советник презирал его за непочтительность к Айрис, которую всегда боготворил.

— Я рассуждаю разумно, уверяю тебя, — с понимающей улыбкой ответила Айрис. — Но вернемся к теме драконов. Так вот, меня давно беспокоит политика Дерима. Из нашего посольства приходят тревожные вести. Явных признаков пока нет, но стоит быть настороже. А задержка поставок — не повод для войны. Если я ошиблась, то мы легко объясним это недоразумение, а нет — тогда нам будет не до этого.

Каэн склонил голову, признавая правоту своей королевы.

— Из посольства нет вестей? — неожиданно поинтересовалась Айрис. Не было нужды пояснять, что сейчас ее беспокоит именно эльфийское посольство в Драконьем королевстве.

— Нет, но ведь последнее письмо пришло в срок, а для нового еще рано. К тому же у них есть два Лепестка.

— Да, но ведь и мы знаем, что не всегда успеваешь подать сигнал… Я хочу, чтобы ты взял на контроль ситуацию в Драконьем королевстве. Подними наших агентов.

— Что нужно выяснить? — деловито поинтересовался Каэн.

— Не происходило ли что-нибудь в последнее время в королевском замке или с королевской семьей. Мне нужны любые сведения.

Каэн кивнул, хотя внутренне был не согласен с Айрис. Он совершенно не видел проблемы в немного чокнутых драконах, но королева всегда обращала особое внимание на Дерим'Рагрена. Вернее, с того момента, как услышала пророчество на его свадьбе.

— Ты думаешь, что это как-то связано с пророчеством?

Каэн всегда считал себя достаточно умным эльфом, что, в общем-то, было правдой, ведь иначе он не получил бы свой высокий пост — Айрис была весьма требовательной повелительницей. Однако несмотря на явные таланты и разумность советника, которые признавал и он, и окружающие, сейчас он не мог понять, что является причиной беспокойства Айрис. Последний раз она так переживала из-за драконов перед родами королевы Мелаи, тогда речь шла о пророчестве. Вот Каэн и предположил.

— Не знаю, — изящно пожала плечами Айрис. — Дерим всегда был немного параноиком и нарциссом, уж мне ли не знать! А последние его действия доказывают, что он стал менее разумен в своих действиях. Чем ему помешала Гаура? Маленькое королевство, тем более людское. Там не было ни ресурсов, ни, по сути, даже армии.

Каэн пожал плечами. Его тоже немного беспокоила внешняя политика драконов, но предположение, что их бессмертные соседи решатся напасть на них, тех, с кем они более тысячи лет жили в мире, было слишком невероятно. Он думал высказать пару предположений по поводу последних событий, но тут в дверь постучали.

— Войдите, — властно приказала королева, и в зал скользнул, почтительно кланяясь, слуга в светлой тунике и с выражением легкого беспокойства на лице.

— Ваше величество, покорно прошу простить меня за дерзость, — прошептал он, опускаясь на колени перед королевой.

— Я не гневаюсь, говори, — властно, но уже куда мягче произнесла Айрис. Она провела рукой в воздухе, дозволяя слуге встать. Тот тут же исполнил желание повелительницы, но взгляд его все также был опущен к полу.

— Во дворец явилась леди-посол Диэль Свет Луны. Она… она ранена, ваше величество, и просит срочной аудиенции.

Айрис едва заметно нахмурилась, а Каэн понял, что спор насчет драконов он проиграл.

— Насколько серьезно она ранена, Нелит? — спросила королева.

Слуга, польщенный тем, что повелительница помнила его имя, быстро ответил:

— Ей нужен лекарь, но она отказывается от его помощи. Настаивает на разговоре с вами, ваше величество.

— Приведи ко мне леди Свет Луны. Лекарь пусть подождет за дверью.

Нелит еще раз почтительно поклонился и быстро вышел. Не прошло и пяти минут, как в зал ворвалась — по-другому не скажешь — видная брюнетка в окровавленной одежде. Каэну раньше не доводилось встречаться с "дочерью" Мирэля — он редко удостаивал внимания светские приемы, на которых мог бы пересечься с этой девицей. Поэтому советнику было любопытно взглянуть на леди-посла, которая, вообще-то, должна была быть сейчас в Драконьем королевстве. Судя по крови и грязи на ее одежде, она покинула сородичей не по своей воле. В принципе, весь облик Диэль вызывал у Каэна протест. Он любил критично оценивать окружающих, но девушка возмутила его больше обычного. Во-первых, ее резкость и "манеры" могли шокировать кого угодно. Во-вторых, ее одежда — если забыть о крови и грязи — не выдерживала никакой критике. Эльфы были лишены ханжеских представлений людей о приличиях, эльфийки нередко одевались более чем нескромно, но наряд Диэль! Он был скроен по мужскому типу, однако обтягивал фигуру так, что не допускал сомнений в безупречной красоте драконицы и не оставлял равнодушным ни одного представителя сильного пола. Изумрудная ткань с провокационными разрезами в самых интересных местах до глубины души возмутила Каэна. Особенно ему не понравилось декольте — настолько низкое, что два приятных полушария грозили выскочить из него. Формами Диэль превосходила всех известных Каэну эльфиек, а ведь бессмертные девы Альэнэрэ вопреки слухам вовсе не отличались плоскими фигурами. В общем, взгляд возмущенного советника как упал в декольте решительной драконицы, так там и остался.

— Ваше величество, — кивнула Диэль, входя и держась за окровавленный бок. Он был наспех перевязан грязной тряпкой изумрудного цвета — вероятно оторванной от камзола девушки.

— Садитесь, леди Диэль, — попросила королева, указывая на стулья, которые часом ранее освободили главы канцелярий.

Драконица упала в ближайшее. На ее лице отобразилось облегчение, по грязному лицу скатилась капля пота. Кровь на повязке давно засохла, превратившись в верно-багровую корочку, отчего можно было предположить, что рану Диэль получила давно.

— На наше посольство напали, — начала рассказ девушка, довольно грубо нарушив несколько норм этикета. Каэн едва заметно поморщился, впрочем, не отводя взгляда от декольте. Возмутительно!

Впрочем, осуждение советника не помешало ему внимательно выслушать не такой уж длинный рассказ Диэль. Девушка отдала королеве шкатулку с документами и коротко отчиталась обо всем.

— …не знаю, все ли в посольстве погибли. Лорд Дух Осени — да. Его убили на моих глазах. Напали они незаметно, шума не было. Я подожгла посольство и бежала с бумагами, — закончила свой рассказ Диэль. Все молчали, понимая, что послы не выжили. У каждого из них в манжете было зашито семечко ядовитого дерева Ар'Нара. Смерть от его сока наступала за один удар сердца. И оставалось молиться, чтобы все послы успели раскусить его, потому что иначе участь их была незавидной.

— Еще у драконов было что-то… — Диэль запнулась. — Они блокировали магию превращений в пределах столицы, я смогла обратиться только у самых стен… Так и спаслась.

Каэн не выдержал и выразительно хмыкнул. Тут же голубые глаза девушки пронзили его, словно два кусочка льда. Каэн противно улыбнулся в ответ.

— Благодарю вас, леди Диэль. Вы сделали все, что было в ваших силах и даже больше. А теперь я бы попросила вас пройти с лекарем, мне бы не хотелось огорчать вашего отца, — мягко произнесла королева. Каэн был уверен, что противная девица упрется, но та вдруг послушно поднялась и последовала за вошедшим в зал лекарем. Впрочем, Айрис любого могла уговорить, это же Айрис!

— Странно все это, — заметил Каэн, когда Диэль ушла. — Из всего посольства выжила только драконица.

— Вполне естественно, ведь у нее было преимущество, — ответила Айрис и с выражением, понятным только Каэну, добавила: — Не думаю, что она врет.

Советник кивнул, признавая правоту королевы. Не сказать, что от этого его отношение к наглой раскрепощенной драконице не изменилось.

— Ты оказалась права, Дерим'Рагрен по какой-то причине взъелся на нас, — с удивлением отметил он. — Мы стольких потеряли!

— Да, это тяжелая потеря. Дух Осени был моим старым другом… Но, к сожалению, в будущем нас ждет еще немало таких потерь, — с непривычной для нее мрачностью произнесла Айрис.

***

Лориэн поправил свой белый плащ и вновь вернулся мыслями к военному совету, на котором сейчас обсуждали дальнейшие действия. Повторное нападение людей так и не произошло, видимо, они побоялись углубляться в эльфийские леса, правильно считая, что бессмертные имеют здесь неоспоримое преимущество. Зато Лориэну пришлось уже выдержать несколько стычек с Хеильином, который всегда терпеть не мог ученика Релта. Дивиэль, к счастью, молчала. А вчера в ставку прибыли еще два генерала, которых с других границ вытянул Релт — Каренор и Шайнэль. Теперь в распоряжении Лориэна было достаточное число воинов, чтобы отразить любую атаку. Человеческую. Другие генералы ждали нападения Лонтора либо Нерманы, но вот Лориэн сомневался, он больше опасался атаки со стороны драконов. Что творили их крылатые соседи и какие были их цели, генерал Кровавая Роса не знал. Однако надо было принять меры, чтобы от эльфийской армии не остались одни угли.

От Диэль Лориэн знал, что далеко не все драконы умели превращаться. Для смены облика нужно было провести обряд инициации — обычно в роли наставника выступал старший родственник. И, конечно, этой чести удостаивались не все, только представители знати, которые имели родовое имя. Исключениями становились бастарды — в том случае, когда они были единственными потомками уничтоженного рода, — и Диэль. По правилам драконов ее мать не имела права проводить для дочери обряд, ведь те покинули королевство и присягнули на верность другому правителю. Однако леди Нейрис имела свое мнение по этому поводу. Диэль часто писала Лориэну, что из-за этого ее отношения с драконами еще сильнее ухудшились. Но отвлекаясь от рассказов подруги, Лориэн сейчас точно знал, что не все драконы могут нападать с воздуха. По сути, крылатых созданий на все королевство было около двух-трех сотен — вся знать. Из них наверняка половина — это женщины и дети, которые маловероятно что будут участвовать в битвах. Но все равно боеспособных драконов оставалось удручающе много. Сколько может напасть? Лориэн прикидывал, что не больше десятка, иначе им самим будет неудобно — драконы все же являлись существами немаленькими. Да, он бы сам использовал не больше десяти. А остальная армия, необращенные, с мечами и когтями, режущими сталь — последнее не грозило эльфам в зачарованной броне. Значит, надо сосредоточиться на воздушной атаке. Конечно, нападение драконов может и не произойти — вполне возможно, что их соседи всего лишь повздорили с людьми. Однако Лориэн не собирался рисковать своими эльфами. В подобных ситуациях лучше перестараться, чем не приложить достаточно усилий.

Когда в монологе Хеильина возникла пауза, Лориэн решительно высказался:

— Нам необходимо убрать все палатки с открытой местности. Каренор, займись этим. Мне нужно, чтобы вся армия располагалась в лесу.

Генералы поморщились, одна Дивиэль стояла с каменным лицом. Лориэн понимал их: придется растягивать лагерь, это сделает эльфов более уязвимыми для атак.

— Это приказ, — твердо обозначил Кровавая Роса. — Дивиэль, мне нужно, чтобы твои разведчики следили за небом. Рассредоточь их максимально далеко от лагеря и обеспечь быстрыми сигналами, мы должны сразу узнать, если у нас появятся гости. Хеильин, Шайнэль, вам поручаю организовать строительство скорпионов. Нам нужно не менее десяти. Возьмите всех имеющихся в лагере кузнецов. Чтобы к завтрашнему утру скорпионы были готовы, расположите их так, чтобы они не были видны с воздуха, но при этом сами не теряли обзор. Вот схема скорпиона, отдадите ее кузнецам, вот карта с примерными местами для орудий.

Когда Лориэн закончил, в палатке повисла тишина, лишь за тяжелым пологом шумела многотысячная армия.

Первым обрел дар речи, конечно, Хеильин.

— И с кем мы собираемся воевать? — с нескрываемым сарказмом поинтересовался он. — Со стаей гусей?

— С драконами, — тяжело уронил Лориэн и достаточно выразительно посмотрел на Хеильина, чтобы тот замолчал.

— Не хочу спорить с тобой, Лориэн, — начал Каренор, — однако… Мне кажется, что это безумство. Я слышал твои выводы насчет нападений на людей, но все это только догадки. Мы не можем строить план обороны на них одних. Когда к нам завтра придет армия людей, что мы будем делать? Стрелять в небо?

Лориэн внимательно выслушал товарища и твердо, даже властно произнес:

— Мне не нужны советы, а вам — объяснения. Исполняйте приказ.

Теперь настала пора всех генералов, кроме невозмутимой Дивиэль, переглядываться.

— Ты не лорд-военачальник! — первым высказал протест Хеильин. — Не тебе одному решать.

— Еще как мне. Согласно пункту тридцать четвертому Военного устава Альэнэрэ, после смерти лорда-военачальника командование переходит к выбранному им генералу, в случае, если имеют место быть боевые действия, а также нет иных распоряжений от правителя Альэнэрэ. Думаю, никто не будет спорить, что лорд Релт Ярость Ветра именно меня всегда назначал своим заместителем.

Дивиэль неопределенно хмыкнула:

— Не будем. А то его призрак самолично явится к нам и вновь испортит настроение.

Каренор с Шайнэль переглянулись, пряча грустные улыбки.

— Так что, — продолжил Лориэн, в упор смотря на возмущенного Хеильина, — пока из столицы не пришло распоряжение от королевы, мои приказы выполняются неукоснительно.

Сказано все это было таким тоном, что даже у генералов не осталось желания спорить. Один Хеильин скривился, остальные ушли задумавшись. Лориэн не сомневался, что они исполнят его поручения — пока они его будут слушаться, уж это он умел. В ближайшее время… Уже прошло две недели с тех пор, как он отправил письмо королеве. Признаться, Лориэн, в отличие от Релта, был не так уверен в милосердии ее величества. Он понимал, что командовать армией ему остается считанные дни. Как только из столицы придет распоряжение королевы, ему придется отступить в сторону. Он не знал, в пользу кого ее величество сделает выбор, он в принципе ничего о ней не знал, как об эльфийке. Многие очень высоко отзывались об Айрис Песнь Дождя. Ее любили, уважали, она вызывала доверие умением слушать и слышать, своей мудростью и крепкой рукой, которой она держала власть в королевстве. Все это было известно Лориэну, но вот подробности — ее характер, образ мыслей — об этом он не ведал. Почти всю свою жизнь он воевал, в столице не бывал и с королевой не встречался. По правде говоря, Лориэна немного смущало его прошлое. То, что казалось правильным в семнадцать, было абсурдным в триста. Теперь Лориэн стыдился своего "побега". Став командиром