Маска тишины

Пролог

1651 год, Венеция

Сырой осенний туман окутывал Венецию вот уже который день, по крышам едва слышно стучал мелкий дождь, и даже в зале собраний маскарери1 было влажно и холодно, словно лагуна дышала прямо в стены. Свечи чадили, воск стекал на дубовый стол, вокруг которого расселись мастера. В воздухе стоял запах старой бумаги, пыли и влажного сукна, которым были прикрыты окна. Лица собравшихся были так же мрачны, как и погода за окном. Некоторые тихо переговаривались, другие же смотрели вокруг из-подо лба, будто ждали подвоха. Повод, по которому они все собрались здесь этим вечером, был настолько пугающим, что никто не рисковал обсуждать его вслух.

– Синьоры, – наконец поднял руку магистр, седой мужчина с тяжелым взглядом. – Мы начинаем заседание.

Тишина воцарилась мгновенно. Никто не решался кашлянуть. В зал заседаний внесли толстый свиток, перевязанный черной лентой, и положили его на середину стола. На ленте уже отпечатались пятна воска – следы прежних собраний. Слух о том, что сегодня решится судьба Бартоломео Вальтерры, которого почти все из присутствующих знали лично, разнесся по городу быстрее, чем лодки по каналам.

Первым выступил писарь: молодой бледный человек с дрожащим голосом. Он начал читать доклад: перечень жалоб, поступивших в канцелярию гильдии. Там были имена горожан и знатных заказчиков, даты, описания «странных происшествий» после ношения масок мастера. Слова были сухие, чиновные, но от них у сидящих в зале мурашки бежали по коже. Писарь дважды запинался, и всякий раз присутствующие начинали шептаться до тех пор, пока магистр не ударял жезлом по столу.

– Хватит, – произнес наконец магистр. – Суть жалоб нам ясна. Пьеро, – он повернулся к молодому человеку, до этого стоящему в тени у стены.

Некоторые мастера, сидящие к нему спиной, вздрогнули: они даже не предполагали, что позади них кто-то есть. На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием фитилей.

– Ты подтверждаешь все сказанное? – спросил магистр, глядя на выступившего из тьмы человека.

Пьеро кивнул.

– Я проверил почти все озвученные жалобы, – низким голосом произнес он. – Все подтверждены.

Магистр некоторое время молчал, будто раздумывал над услышанным, и никто не решался нарушить эту тяжелую тишину. Наконец он хрипло кашлянул и сказал:

– Что ж, думаю, у нас нет другого выхода, кроме как исключить Бартоломео Вальтерру из гильдии…

– Но Вальтерра мертв, – заметил один из старших мастеров по прозвищу Дзанни. – Уже почти год его никто не видел.

– Однако его работы остаются, и работы эти позорят всех нас, – возразил ему другой мастер.

– Или губят, – тихо сказал кто-то из угла. Голос прозвучал так глухо, что нельзя было разобрать, кто именно произнес эти слова.

За столом начался спор. Одни говорили о чести ремесла, другие – о страхе, что слухи дойдут до Совета Десяти2. Церковь уже задавала вопросы. И если не принять мер, гильдию обвинят в том, что она укрывает Вальтерру и его деяния. Такое не простят никому.

– Его маски носят печать гильдии, – сказал седой мастер по имени Фальконе. – Для толпы нет разницы, кто их сделал. Для людей будем виноваты мы все. Маски нужно уничтожить!

– Уничтожить? – возразил другой. – Это подлость! Сжечь труд мастера – все равно что вычеркнуть его из истории.

– Так тому и быть, – резко оборвал магистр. – Его имя уже вычеркнуто. Мы обязаны спасти свое.

– Но маски… – испуганно произнес один из самых молодых мастеров, Антонио Виери. – Маски Вальтерры гениальны!

Всем в зале было известно, что Виери когда-то был подмастерьем Вальтерры и, быть может, его главным поклонником.

– На твоем месте, Виери, я был бы первым, кто голосовал за предание Вальтерры забвению, – мрачно заметил Фальконе. – Ты был его подмастерьем. А теперь у тебя молодая жена и ребенок, подумай о них. Если Совет Десяти начнет расследование, как ты докажешь, что ни о чем не догадывался? А быть может… – Фальконе наклонился над столом и уставился на Виери тяжелым немигающим взглядом. – Ты и сам перенял его… способы. Может быть, нам стоит проверить и твои маски?

Виери испуганно отпрянул.

– Я… я ни о чем не догадывался!

– Так уж и ни о чем?

– Хватит! – властно приказал магистр. – Я верю Виери. Никто в здравом уме не мог представить, что Вальтерра… – Магистр запнулся, так и не произнеся вслух страшные слова.

Некоторые присутствующие скривились от отвращения, лица других оставались непроницаемыми.

– А что насчет Моранди? – спросил кто-то. – Он виноват не меньше. Почему мы не обсуждаем его?

– Потому что Моранди – не маскарери, – раздраженно ответил все тот же Фальконе. – С ним пусть лекари разбираются.

Магистр поднялся, давая понять, что решение окончательное и обсуждению более не подлежит, махнул рукой писарю. Тот подошел с реестром. Поочередно мастера ставили подписи: кто твердой рукой, кто с дрожью. Лишь двое попытались возразить, но, увидев ледяные взгляды собратьев, промолчали.

Когда последняя подпись легла на свиток, магистр велел внести в зал тяжелую доску с выгравированным именем: Бартоломео Вальтерра. Она еще недавно висела среди прочих табличек на стене зала. Магистр поднял молот и с глухим звуком разбил доску пополам. Осколки отнесли в сторону, будто даже прикасаться к ним было страшно и мерзко.

– Отныне, – произнес магистр, – никто не имеет права хранить или показывать работы этого человека. Где найдем – там сожжем. Где услышим имя – там вытравим его. Пусть исчезнет. Пусть не будет памяти.

Слова эхом разнеслись по сводам. Казалось, даже свечи мигнули и стали гореть не так ярко.

Заседание завершилось. Колокол церкви ударил девять раз. Мастера молча покинули зал; каждый оборачивался к двери, словно опасался, что за спиной кто-то идет. А на улице все так же клубился туман, и в нем можно было различить очертания масок – пустых, безликих, будто следивших за своими создателями.

Глава 1

Наши дни

Аукцион проходил в одном из тех старых домов Вероны, что еще помнят шепот купцов и визиты дворян. Узкие окна разрезали холодные стены на равные части, а мраморный пол был отшлифован тысячами шагов. В зале пахло полировкой, старой бумагой и чем-то чуть сладковатым: то ли вином, то ли свечами, зажженными в бронзовых подсвечниках.

Ряды стульев стояли полукругом, как в небольшом театре, перед ними располагалось возвышение с дубовым столом и массивным молоточком, который уже сам по себе был похож на музейный экспонат. За столом стоял аукционист: сухощавый мужчина в темном костюме, с голосом, в котором звучала привычка управлять вниманием зала.

По бокам зала располагались витрины, в которых еще до начала торгов можно было рассмотреть лоты: гравюры, старинные книги, медали, часы, крошечные шкатулки, миниатюры, предметы быта и редкие украшения. Над витринами висели номера лотов, некоторые уже были помечены красными кружками «Продано».

В глубине зала тихо переговаривались люди: коллекционеры, антиквары, перекупщики. Кто-то держал каталоги, кто-то просматривал пометки в планшетах. Слышались редкие смешки, приглушенные покашливания. Воздух наполнял едкий аромат духов и денег, которые вот-вот должны были сменить хозяев.

Ассистенты – молодые люди в белых перчатках – приносили лоты и устанавливали их на бархатную подставку так, чтобы каждый мог рассмотреть. Когда речь шла о мелких предметах: медалях, кольцах или печатях, – по рядам пускали каталоги с увеличенными фотографиями.

Публика реагировала сдержанно, но живо. Кто-то приподнимал табличку почти лениво, даже не глядя на аукциониста, кто-то наклонялся к соседу и шептал короткое «да?», прежде чем поднять номер. Иногда аукционист позволял себе сухую шутку. Зал отвечал легким смехом, и напряжение спадало на мгновение, но тут же возвращалось, когда ставки снова начинали расти.

Суммы назывались уверенно, почти не раздумывая, словно деньги были лишь условным жестом, а настоящая битва велась за право обладать историей. Красные кружки «Продано» появлялись один за другим, и зал постепенно оживлялся: проигравшие вздыхали, победители удовлетворенно улыбались.

Леон Волков, известный коллекционер и меценат, вместе с женой Алисой расположился в третьем ряду, откуда была хорошо видна бархатная подставка, на которую ассистенты клали экспонаты. Как и все в зале, вместе с приглашением на аукцион Леон получил и полный каталог выставляемых предметов, заранее изучил его и пометил вещицы, за которые будет торговаться, а потому почти не обращал внимания на те торги, что его не интересовали. Леон уже проиграл торги за медальон известной итальянской танцовщицы девятнадцатого века, а потому сейчас неслышно листал старую книгу, прихваченную с собой как раз для тех случаев, когда нечем будет заняться. Алиса, в отличие от мужа, за торгами следила с интересом. Ей не столько были важны называемые суммы, сколько она обращала внимание на сами предметы.

Когда аукционист в очередной раз стукнул молоточком и крикнул «Продано!», Алиса наклонилась к Леону и тихонько прошептала:

– Ты расстроен?

Тот вскинул голову, не сразу понимая, что жена имеет в виду.

– Прости?

– Расстроен тем, что не купил медальон?

– Нет, вовсе нет. – Леон захлопнул книгу и улыбнулся. – Я был бы рад, если бы он оказался в моей коллекции, но не за пять тысяч евро.

Заранее помечая в каталоге интересующие его вещи, Леон мысленно продумывал и цену, которую согласен за них заплатить, и почти никогда не превышал установленные лимиты. Он, как никто другой, знал, что порой нужно вовремя остановиться и не платить свыше того, о чем потом не пожалеешь. За медальон пришлось торговаться с одним горячим итальянцем, который, входя в раж, тормозить как раз не умел, а потому Леон сразу понял, что медальон ему не достанется, и сейчас не горевал о нем. В конце концов, это всего лишь интересная безделушка.

Ассистент тем временем положил на подставку небольшую продолговатую шкатулку, инкрустированную переливающимися на свету камнями. Не драгоценными, а потому шкатулка не могла стоить слишком дорого. Леон тем не менее выпрямился, поскольку это был один из тех предметов, за которые он собирался торговаться.

Аукционист взял в руки молоточек, прищурился на зал, словно оценивая публику, и слегка театрально объявил:

– Лот номер двадцать шесть. Изящная шкатулка, предположительно XVII века. Начальная ставка – пятьсот евро.

– Пятьсот, – тут же поднял карточку кто-то в середине зала.

– Шестьсот, – сказал Леон, едва кивнув ассистентке, которая ловко отметила его ставку.

– Семьсот, – подключился горячий итальянец слева, тот самый, что чуть раньше увел у Леона медальон.

– Восемьсот, – снова отозвался Леон.

Итальянец еще раз поднял карточку, но вяло, будто сомневаясь. Очевидно, его горячность все же ограничивалась банковским счетом. Второй соперник, худощавый мужчина в модном сером пиджаке, тоже рискнул поднять цену, но, как только Леон уверенно произнес «Тысяча сто», оба почти синхронно опустили карточки.

– Кажется, наш синьор настроен решительно, – с веселым видом заметил аукционист, скользнув взглядом по залу. – Предупреждаю: молоточек сегодня в отличной форме.

В зале тихо засмеялись, кто-то одобрительно кивнул.

– Тысяча сто раз… тысяча сто два… – с напевной интонацией произнес аукционист, глядя на соперников, но никто не шелохнулся. – Продано!

Молоточек щелкнул по дереву с сухим, почти торжественным звуком, и ассистент бережно отнес шкатулку к столу для выдачи. Леон улыбнулся. Сейчас он чувствовал приятное удовлетворение: шкатулка досталась ему легко, почти без борьбы, а значит, именно так, как он хотел. Ему не терпелось взять ее в руки, рассмотреть со всех сторон, убедиться, что он не ошибся в своих предположениях, но ассистент уже нес следующий лот. И как раз один из тех, за которые Леон собирался торговаться до последнего по одной простой причине: этот лот хотела его жена.

Ассистент положил на подставку старинную гравюру в темной раме. Леону показалось, что даже руки молодого человека слегка подрагивали: гравюра была одной из самых дорогих вещей в каталоге, за нее наверняка назовут неприлично огромную сумму. Зал, подтверждая предположения Леона, сразу зашевелился: кто-то наклонился к соседу, кто-то поднял каталог, сверяя описание. Под стеклом можно было рассмотреть детальный вид Флоренции, гравированный в середине XVI века. Каждый дом, каждая башня были выведены с ювелирной точностью, видны были даже крошечные фигурки людей на набережных. Внизу стояла подпись: Иероним Кок – имя знаменитого антверпенского живописца и издателя, чьи отпечатки ценятся коллекционерами по всему миру.

Алиса, до этого сидевшая на стуле расслабленно, выпрямилась, впилась взглядом в гравюру. Леон видел, как загорелись ее глаза. Алиса обладала художественным талантом, училась на реставратора в университете и совсем недавно особенно увлеклась старинными гравюрами.

– Лот номер двадцать семь, – торжественно объявил тем временем аукционист. – Гравюра Иеронима Кока, XVI век. Начальная цена – две тысячи евро.

– Две тысячи, – подал голос мужчина в сером пиджаке, который только что сошел с дистанции за шкатулку.

– Две пятьсот, – поднял карточку Леон.

– Три тысячи, – раздалось из дальнего ряда.

– Четыре, – без паузы сказал Леон.

Торг разгорелся быстро. Ставки летели вверх, будто кто-то подливал масла в огонь. Каждый раз, когда аукционист называл новую цену, тут же находился тот, кто перебивал ее.

– Пять тысяч! – выкрикнул горячий итальянец, уже заметно краснея.

– Пять пятьсот, – спокойно произнес Леон, словно речь шла о цене на помидоры на рынке.

Алиса, до этого наблюдавшая за происходящим с легкой улыбкой, нахмурилась и чуть наклонилась к мужу:

– Леон, может, хватит?

– Разве мы ее уже купили? – приподнял бровь тот, не сводя взгляда с аукциониста.

– Нет, но…

– Но?..

– Это дорого.

– Если ты ее хочешь, ты ее получишь, – тихо ответил Леон. – И мне все равно, за сколько.

Алиса снова села прямо, теперь напряженно оглядывая зал.

– Шесть тысяч! – предложил итальянец.

– Шесть пятьсот, – тут же перекрыл Леон.

В зале послышались приглушенные смешки: явно становилось интересно. Торговаться за гравюру больше никто не торопился, даже серый пиджак снова сошел с дистанции, остались лишь Леон и итальянец. И на этот раз Леон сдаваться не собирался.

– Семь тысяч!

– Восемь, – ответил Леон.

Аукционист оживился, с удовольствием играя голосом:

– Восемь тысяч раз! Восемь тысяч два!

Итальянец замер, взгляд его метнулся сперва на гравюру, потом на спутницу, которая что-то торопливо шептала ему на ухо.

– Девять! – почти выкрикнул он, словно бросая Леону вызов.

На этот раз тот сделал короткую паузу. В зале повисла напряженная тишина. Леону показалось, что публика болеет за него, и он вдруг почувствовал себя футболистом на решающем пенальти в финале чемпионата мира. Хочешь не хочешь, а подвести нельзя. Ни болельщиков, ни Алису.

– Десять, – наконец сказал он тоном, в котором прозвучала окончательность.

Аукционист выдержал театральную паузу, глядя на итальянца, будто давая ему последний шанс. Но тот, тяжело вздохнув, опустил карточку.

– Десять тысяч раз, два… Продано!

Молоточек ударил с таким звуком, что Алиса вздрогнула.

– Ты сумасшедший, – выдохнула она, но в голосе ее прозвучала улыбка.

– Возможно. – Леон наконец расслабился и обернулся к ней. – Но теперь эта гравюра твоя.

Алиса широко улыбнулась и призналась:

– Мне надо выпить. Хотя бы сока.

– Потерпи немного, еще два лота – и нас ждет фуршет, – пообещал Леон.

Аукцион можно было считать довольно камерным, не чета известным Сотсби и Кристи, пускали сюда только по приглашениям, и экспонаты выставлялись куда проще и дешевле, но Леону уже доводилось бывать именно на итальянских аукционах. И никогда он не уходил с них без фуршета. Выпивка и закуски после торгов были хорошим поводом завести полезные знакомства, обсудить новые веяния и последние новости.

Так и вышло: после того, как кольцо с большим изумрудом нашло своего нового обладателя, все гости были приглашены в соседний зал, где на небольших столиках уже стояли бокалы с вином и тарелки с крохотными закусками, которые полагалось брать в руку и гулять с ними по помещению. Коллекционеры тут же разбились на группки, приветствуя знакомых и обмениваясь рукопожатиями и объятиями. К Леону и Алисе подошли итальянец со спутницей.

– Позвольте представиться, – церемонно заговорил он, протягивая Леону руку. – Алессандро дель Соло, моя жена – Паола.

Леон пожал протянутую руку, вежливо улыбнулся.

– Леон Волков и Алиса – моя жена.

– Волков? – повторил дель Соло. – Вы из…

– России, – подсказала Алиса, и итальянец весело рассмеялся.

– Надо было так сразу и сказать! Если бы я знал, ни за что не стал бы торговаться с вами за гравюру!

– Это почему? – не понял Леон.

– Потому что вы, русские, всегда получаете, что хотите. Даже если для этого вам придется заложить дом.

Леон снова вежливо, но прохладно улыбнулся.

– Благо закладывать дом мне не придется. И медальон купили вы.

Дель Соло развел руками.

– Его хотела моя жена.

– А гравюру хотела моя жена.

Итальянец перевел взгляд с Леона на Алису. Улыбка на его лице сменилась удивленным восхищением.

– Жена, предпочитающая гравюры украшениям? Где вы ее оторвали, синьор Волков?

От Леона не укрылось, как при этом скривилась итальянка. Вот только не хватало публичных разборок! А горячий нрав итальянских женщин Леону был хорошо знаком: в прошлом году пришлось иметь дело с одной богатой наследницей солидного синьора. Поэтому он поспешил отшутиться, перевести разговор на другую тему, а потом и вовсе откланяться. Ему не терпелось поскорее взять в руки приобретенную шкатулку, рассмотреть со всех сторон. И при первой же возможности он сбежал от толпы, чтобы это сделать.

Алиса нашла его в зале, где проходил аукцион. Там уже почти никого не было, лишь ассистенты собирали разбросанные буклеты, следили, чтобы проданные вещи были тщательно упакованы перед передачей новым хозяевам. Леон сидел на том самом месте, где находился во время торгов, и о чем-то думал, глядя на шкатулку. Алиса подошла ближе, присела рядом.

– Переплатил? – с улыбкой спросила она.

– Вовсе нет, – качнул головой Леон. – Напротив.

– Чем она интересна?

Леон перевернул шкатулку, указал на уголок, где Алиса с трудом рассмотрела подпись мастера: переплетенные буквы B и V.

– Бартоломео Вальтерра, – произнес Леон.

Алиса нахмурилась. Это имя она определенно слышала впервые.

– Кто он?

– Весьма загадочная, почти мифическая личность, – пояснил Леон. – Венецианец семнадцатого века, вроде как делал маски для известных людей. Я встречал о нем упоминания в некоторых дневниках того времени, но при этом в гильдии маскарери 3о нем нет ни единого упоминания. В различных каталогах и перечнях – тоже. Ни о нем, ни о его работах. Не существует ни одной известной маски его руки. До сегодняшнего дня я вообще сомневался, что он на самом деле был.

Алиса перевела взгляд на шкатулку в его руках.

– Значит, в ней может храниться его маска?

Леон потряс шкатулку, демонстрируя, что она пуста.

– Замок очень сложный, – сказал он. – Дома я его открою, конечно. Маски в шкатулке совершенно точно нет, но, быть может, я найду что-то, что укажет на то, что случилось с Вальтеррой? Существовал ли он вовсе?

Алиса проницательно посмотрела на него.

– Поручишь Яновскому?

Леон кивнул.

– Думаю, задание как раз для него. Он уже должен был изучить книгу, самое время дать ему новую подсказку.

Глава 2

Пламя было таким сильным, что его всполохи Стефан увидел издалека, как только свернул с основной дороги на ту, что вела к дому. Сначала ему и вовсе показалось, что небо освещают молнии, хотя грозы в это время года были редки. И лишь через несколько секунд он понял, что это пожар.

Гореть мог только дом. Другие постройки на участке были, но ни одна из них не полыхала бы так ярко. Пламя вздымалось над вековыми деревьями, освещало ночное небо и рассыпалось по сторонам миллионами искр.

Стефан вдавил педаль газа в пол, машина понеслась по размытой дождями дороге, поднимая по сторонам кучу брызг, и замерла у ворот. Стефан выскочил наружу, не заглушив мотор, поскользнулся в грязи, кажется, даже упал. Он не помнил, как распахнул калитку, как вбежал во двор. Все, что он мог видеть, – это охваченный пламенем дом. Огонь был везде: вырывался из окон обоих этажей, лизал крышу, перекидывался на деревья. Стефан бежал к дому, отстраненно понимая, что войти в него не сможет. Если пламя уже настолько сильно, то войти невозможно, но это не останавливало его. Ведь там, внутри, были Вероника и маленький Сашка.

Дом не приближался. Сколько бы Стефан ни бежал, тот был все так же далеко. А еще он вдруг осознал, что не слышит ни звука. Ни звона лопающихся стекол, ни треска погибающих в огне перекрытий. Ни даже собственных шагов и срывающегося дыхания. Стефан остановился, наконец понимая: это сон. Просто очередной кошмар. Конечно, кошмар, ведь он не может быть здесь, не может видеть пламя. Его не было в стране, когда случился пожар.

Стефан остановился. Просто сон. Нужно проснуться, но как? Он огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, как обычно просыпался. Ведь этот сон снился ему не первый раз, и каждый раз внутри него Стефан понимал, что спит, но каждый раз не помнил, как проснуться.

Сон оборвался сам. Только что Стефан стоял во дворе и смотрел на объятый пламенем дом – и вот он уже в постели на съемной квартире, которую за почти четыре года так и не назвал своей. За окном уже светало, и через неплотно задернутые шторы в спальню пробивался розоватый утренний свет. Значит, день будет солнечным. Мокрые простыни скатались в комок и плотным коконом окутали ноги. Должно быть, именно поэтому он не мог бежать во сне. Или же во сне вообще никогда нельзя бежать?

Откинув в сторону ставшее отвратительно тяжелым одеяло, Стефан сел на кровати, спустил ноги на пол, пошевелил пальцами, словно хотел убедиться, что здесь, в реальности, может двигать ногами. Здесь может бежать. Мог бы вбежать в дом, мог бы вытащить жену и сына. Если бы только был рядом…

Стефан тряхнул головой, резко поднялся. Уснуть все равно не удастся, да он и не хотел. До будильника оставалось еще почти полтора часа, значит, есть время выпить несколько чашек чая и привести нервы в порядок. Сегодня суббота, Лина дежурила сутки, но у Стефана были планы на этот день, поэтому он и поставил будильник. Впрочем, даже без него он никогда не позволял себе валяться в постели до обеда.

Не включая свет, Стефан щелкнул кнопкой чайника, прислонился к подоконнику в ожидании, пока вода закипит, и бросил взгляд на стол. Там с вечера осталась лежать книга и блокнот с записями. Тусклого света уличного фонаря, льющегося из окна, не хватало, чтобы читать, но Стефан уже почти выучил книгу наизусть, а потому не нуждался в чтении.

Когда все случилось, его не было в стране. Он был во Франции, на оценке коллекции одного умершего коллекционера. Должен был ехать дед, но у того накануне прихватило сердце, и поехал Стефан.

Отец позвонил поздно вечером, сказал, что Стефану необходимо срочно вернуться домой. По его голосу Стефан понял, что случилось что-то страшное, но до того момента, как он сошел с трапа самолета, даже не представлял, что именно.

Пожар начался рано утром. Дом Стефана и его жены находился за городом, вдали от ближайших соседей. На самом деле это была старинная усадьба, построенная почти двести лет назад каким-то малоизвестным князем, но она много лет пустовала, и Стефан купил ее практически за бесценок. Много денег и времени вложил в ремонт и обожал свой дом. Веронике он тоже нравился, поэтому она с удовольствием переехала в него после свадьбы. Жена не боялась леса вокруг, не боялась оставаться одна, и Стефан никогда не переживал из-за этого. У нее была машина, водительский стаж, она всегда могла выехать, куда ей было нужно. Правда, после рождения Сашки Вероника в основном сидела дома, но, если бы понадобилось, легко выбралась бы по делам.

Поскольку дом находился далеко, соседи заметили пожар лишь тогда, когда он уже полыхал вовсю. Приехавшим на место пожарным расчетам практически нечего было спасать. Основной двухэтажный корпус сгорел почти полностью: пострадали и стены, и пол, и потолок. Чудом не рухнула крыша. Больше всего досталось первому этажу. Очевидно, пожар начался именно там. Его причину так и не установили. Но даже не это было самым пугающим. Тело Вероники обнаружили в кладовке. Тесное помещение сгорело, но не настолько сильно, чтобы нельзя было не заметить странности: дверь была заперта изнутри, а сама Вероника оказалась пристегнута наручниками к батарее у дальней стены. Ключ лежал у двери, она не могла до него дотянуться. И можно было бы предположить, что кто-то пристегнул ее к батарее и поджег дом, но запертая изнутри дверь утверждала: это сделала сама Вероника.

Зачем? Почему?

У Стефана не было ответов на эти вопросы. Он слышал шепотки окружающих о том, что Вероника свихнулась, но не верил в это. Да, может быть, они с женой не были так близки, как следовало бы, но Стефан был уверен: Вероника не была сумасшедшей.

Или же ему просто хотелось в это верить? Все чаще в последнее время он думал, что упустил что-то важное в ее состоянии. После рождения Сашки она оказалась запертой в доме на отшибе, растеряла последних подруг, коих и так никогда не было много. К ребенку приходила няня, Вероника могла полноценно высыпаться, не уставала так, как устают одинокие матери, но, быть может, этого было мало?

Стефан замечал, что порой Вероника ведет себя странно: будто замирает перед чем-то невидимым, не слышит, когда к ней обращаются, так глубоко уходит в свои мысли, что не сразу реагирует даже на плач ребенка. Он списывал это на усталость: няни нянями, но и молодой матери всегда хватает забот. Когда был дома, старался забрать Сашку к себе, чтобы жена отдохнула, но дома он бывал не так часто, как должен был.

В тот раз Стефану не хотелось уезжать. Они планировали провести выходные вместе, быть может, куда-то выбраться вдвоем, оставив Сашку с няней, но у деда прихватило сердце, и ему пришлось ехать. Если с отцом Стефан мог поспорить, то деду никогда не возражал. Эта оценка была важной для фамилии – так сказал дед, – и Стефан послушал.

Вероника выглядела больной: огромные глаза казались еще больше, под ними залегли тени, кожа на лице посерела и осунулась. У Сашки лезли зубы, он был капризным и плаксивым, не спал ночами, выматывал и себя, и мать. Однако на предложение Стефана все же остаться Вероника лишь улыбнулась и сказала:

– Просто возвращайся скорее. Я справлюсь.

И Стефан уехал, пообещав вернуться так быстро, как только сможет.

Но не успел.

Маленького Сашку так и не нашли. Если основной корпус дома сгорел практически полностью, то флигель оказался почти не тронут. А именно там временно располагались спальня и детская. Эти комнаты оборудовали подальше от кухни и гостиной, чтобы ребенок не просыпался от звуков, и на первом этаже, чтобы Веронике не приходилось бегать по лестнице десятки раз в день. Планировалось, что, когда Сашка подрастет, все вместе они переселятся на второй этаж основного корпуса, снова отдав флигель под комнаты для гостей и кабинеты, но не сложилось.

И тем не менее ребенка в детской не было. Полиция считала, что он мог находиться где-то в доме, а огонь был такой силы, что от маленького тельца ничего не осталось, но Стефан не верил в это. Пожар начался в четыре утра, в это время Сашка должен был спать в своей кроватке. Даже если его опять мучили зубы, Вероника не стала бы выносить сына из комнаты, а была бы в детской вместе с ним. Правда, что ей самой могло понадобиться в кладовке, как она оказалась там в наручниках, Стефан не знал, но продолжал верить, что его сын жив. Кто-то просто унес его из дома.

Были еще надписи на стенах детской, но они лишь убедили полицию в том, что Вероника была не в себе, а потому случиться в доме могло все, что угодно.

Что означают эти надписи, кто их оставил и чем, Стефан тоже не знал. Сначала он думал, что ребенка унес кто-то физический. Тот, кто пристегнул Веронику наручниками, оставил надписи, поджег дом. Но никаких следов посторонних полиция не нашла. Накануне прошел сильный ливень, любые следы – автомобиля или человека – были бы хорошо заметны на влажной земле. Но их не было. Полиция считала, что все затоптали пожарные, а Стефан не верил.

Через некоторое время он начал думать, что это был кто-то… нематериальный. Отсюда и запертая изнутри дверь, и таинственное исчезновение ребенка. Он потратил несколько лет на то, чтобы напасть хотя бы на примерный след. И этот след привел его к Леону Волкову – человеку, который когда-то называл себя черным колдуном, а теперь – меценатом и коллекционером. Стефан надеялся, что Волков поможет ему как колдун или экстрасенс, но тот утверждал, что потерял дар. Возможно ли такое, Стефан не знал, но пришлось поверить. Зато Волков дал ему книгу. Книгу, которая помогла выстроить несколько теорий относительно произошедшего в доме. Потому что в то, что его сын мертв, Стефан верил ровно полтора часа – с тех пор, как спустился с трапа самолета, и до того момента, как увидел нетронутую детскую.

За книгу Волков попросил небольшую, но опасную услугу – отыскать старое зеркало графа Ордынского. Стефан справился, хоть и не без проблем и помощи от других людей.

И вот Волков позвонил вчера и попросил о встрече. Намекнул, что у него есть для Стефана еще одно поручение. И Стефан не рискнул отказаться. Он уже сбился со счета, сколько раз читал книгу. Сколько часов провел в архивах, чтобы убедиться, что написанное в ней – правда. Сколько записей сделал в попытках систематизировать новую информацию и понять, куда двигаться дальше, но к поискам сына это его не приблизило. А Волков, пусть и не колдун больше, все равно остается обладателем обширнейшей библиотеки по мистицизму, которую он наверняка неплохо изучил. Возможно, сможет помочь еще чем-то.

Встреча была назначена на полдень, и к этому времени Стефану удалось не только отойти от ночного кошмара, но даже решить несколько рабочих вопросов. Он мог сколько угодно отвлекаться на свои поиски, отказывать частным заказчикам, но работу в институте никто не отменял. Он и так уже непростительно долго работал над статьей для научного журнала.

Волков, как и Стефан когда-то, жил за городом. Его дом, хоть и окруженный высокими деревьями, все же был новостроем, а потому Стефан не испытывал никакого чувства дежавю, приезжая к заказчику, как он в мыслях называл бывшего колдуна. Его встретила высокая стройная шатенка, чем-то отдаленно напоминающая подругу Стефана, Лину, назвалась Софией и проводила к хозяину дома. Волков, очевидно, сегодня уже встречался с кем-то еще, поскольку выглядел непривычно строгим: темные брюки, темная рубашка с глухим воротом; длинные черные волосы, распущенные по плечам, умело скрывали рубцы от страшных ожогов, которые Стефану довелось однажды увидеть. Как заказчик их получил, Стефан никогда не интересовался, но зрелище было, мягко говоря, запоминающееся. Очевидно, сегодня Волкову для чего-то нужно было их скрыть. Или произвести впечатление, поскольку в таком виде он куда больше напоминал именно колдуна, чем обычного коллекционера.

– Чаю, кофе? – привычно предложил заказчик после короткого приветствия.

– Спасибо, я сегодня уже пил, – отказался Стефан, решив не добавлять, что еще одна чашка – и чай у него из ушей польется.

– Что ж, тогда сразу к делу. – Волков махнул рукой, приглашая Стефана следовать за ним, и сразу же направился к лестнице, ведущей вниз.

Подвал – а скорее, нижний этаж, поскольку подвалом это место язык не поворачивался назвать, – у заказчика был переоборудован под что-то вроде хранилища и мастерской одновременно. Стефан знал, что жена Волкова училась в университете на реставратора, должно быть, здесь и работает. В огромном помещении без окон стояло несколько длинных столов, заваленных мягкими тканями, на которых аккуратными рядами лежали различные предметы. Стефан разглядел рамки с гравюрами под защитным стеклом, лупы и щеточки, рядом стояла лампа с холодным светом, словно на операционном столе, направленная на предметы. Возле стен расположились высокие шкафы, в которых лежали не только книги, но и разного рода вещицы: шкатулки, зеркала, фигурки из бронзы, фарфоровые статуэтки, даже несколько старинных ключей, аккуратно развешанных на планшете. Пахло сухим деревом, старыми страницами и чем-то металлическим. Стефан мельком огляделся, ища взглядом то самое зеркало, которое лично привез Волкову несколько месяцев назад.

– Его здесь нет, – будто прочитав его мысли, отозвался заказчик. – Такие опасные вещи я не храню в общем доступе. Моя жена – женщина опытная и осторожная, но и на старуху бывает проруха. Плюс сюда имеют доступ и другие домашние, поэтому для особо опасных вещей у меня есть еще одно хранилище. Зеркало там. Уверяю, оно в безопасности. Как и люди в безопасности от него. Вы ничего не чувствуете?

Во время поиска зеркала нечаянно вышло так, что оно посчитало Стефана своим новым хозяином. Волков тогда предупреждал, что это может как-то повлиять на Стефана, и, если вспомнить дневники графа Ордынского, бывшего хозяина зеркала, это было вполне вероятно, но пока Стефан ничего такого не чувствовал.

– Все нормально, – заверил он. – Как и обещал, я расскажу вам, если что-то случится.

Волкову этого ответа оказалось достаточно.

Проходя мимо одного из столов, Стефан не мог не обратить внимание на одну гравюру. Явно старинную, но при этом неплохо сохранившуюся. Опытный глаз сразу выхватил имя мастера: Иероним Кок. Редкая вещица. Должно быть, дорогая.

– Купил ее на недавнем аукционе в Вероне, – пояснил заказчик, увидев интерес Стефана. – Вы не участвуете в аукционах?

Стефан мотнул головой.

– Не доводилось.

– Очень советую. Иногда на них можно встретить весьма занятные вещицы. Собственно, именно на аукционе в Вероне я и купил то, что хочу вам показать. Имя Бартоломео Вальтерра вам о чем-нибудь говорит?

Стефан нахмурился. Имя казалось ему знакомым, но он вполне допускал, что он мог слышать о каком-то другом Вальтерре, вовсе не Бартоломео.

– Не уверен, – признался он.

– Это венецианский изготовитель масок семнадцатого века.

– Нет, не слышал, – теперь уже увереннее ответил Стефан. – Это не совсем круг моих интересов, но самых именитых мастеров я знаю. Очевидно, Вальтерра не из их числа.

– До недавнего времени я вообще сомневался, что он существовал, – признался Волков. – Я встречал его имя в нескольких дневниках богатых и знаменитых венецианок того времени, но вот в записях гильдии маскарери о нем не упоминается.

Стефан заинтересованно приподнял брови. Это было необычно: мастер, делающий маски для богатых людей – и не состоящий в гильдии?

– Сначала я думал, что что-то не так понял, – продолжал Волков. – Я не очень хорошо знаю итальянский, мог не так прочитать или не так понять. А на переводы в нашем деле слепо полагаться не стоит, сами знаете. Однако теперь я уверен, что Вальтерра существовал, просто по какой-то причине не состоял в гильдии или же был из нее исключен за некий проступок. Но что это мог быть за проступок, чтобы от его имени не осталось ни следа, чтобы из его работ не сохранилась ни одна?

– Должно быть, что-то… чрезвычайное, – согласился Стефан. – Из гильдии могли исключить, но уничтожить все упоминания?..

– Вот и я об этом. – Волков наконец остановился у дальнего стола и взял в руки небольшую шкатулку, протянул ее Стефану. – Взгляните.

Стефан повертел шкатулку в руках, обратил внимание на подпись.

– Думаете, это шкатулка Вальтерры?

– Уверен, – кивнул Волков. – Я видел зарисовку этого клейма в дневнике одной венецианки того времени. Барышня хорошо рисовала. Сравнил – все совпадает.

– И в этой шкатулке… была маска?

– Увы, я купил только шкатулку. Но маска в ней когда-то была, я уверен. Откройте.

Стефан аккуратно приподнял крышку. Внутри шкатулка была выстлана черным бархатом, а на внутренней стороне крышки была прикреплена металлическая табличка с выгравированной надписью. Стефан итальянский знал хорошо, поэтому смог не только прочитать, но и перевести: «Любимой сестре Кьяре от брата. Андреа Циани».

– Циани, – повторил Стефан. – Знакомая фамилия.

– Известный итальянский род, – кивнул Волков. – Но я проверил: эта Кьяра не принадлежит к нему. Либо какая-то очень отдаленная ветвь, либо однофамилица.

– Вы хотите, чтобы я нашел маску, которая лежала в этой шкатулке? – догадался Стефан.

Волков кивнул.

– Если она все еще существует. Но главное, я хочу знать, за что Вальтерру стерли из истории.

– А что насчет тех венецианок, в дневниках которых вы встречали упоминание о нем?

– Я все проверил тщательно, увы, те следы ни к чему не ведут. Вся надежда на шкатулку и эту Кьяру Циани.

Стефану очень хотелось спросить, что он получит взамен, и Волков будто прочитал его мысли. Может, он врет, что потерял дар, и все еще является колдуном, для которого люди – открытая книга? Или же прочесть мысли одержимого чем-то человека не так и сложно?

– Вы же уже изучили книгу, которую я вам дал? – спросил Волков.

Стефан кивнул.

– Тогда у меня есть еще одна. Но вам нужно сделать перерыв. Поверьте моему опыту, Стефан, нельзя погружаться в одну идею с головой, иногда нужно переключаться. Иначе вы не только упустите что-то важное, но и не заметите, как перейдете черту допустимого.

Иногда Волков говорил так, будто был старше и опытнее лет на тридцать, хотя Стефан уже выяснил, что разница между ними составляет всего-то три года. Тем не менее заказчик был прав: полезно будет переключиться, чтобы уложить в голове все, прочитанное в книге, а не вертеть одни и те же мысли по кругу.

– Хорошо, я займусь этим, – пообещал он.

– И мой вам совет: возьмите тех, кто помогал вам с зеркалом.

– Зачем? – не понял Стефан.

– Затем, что я уже говорил вам: просить помощи не стыдно.

Стефан промолчал, решив, что уж с этим-то вопросом он справится самостоятельно. Лина и так долго отходила от их приключений и до сих пор опасается смотреться в зеркала. Тщательно скрывает это, но Стефан не слепой, замечает.

Не нужна ему помощь, что бы там ни думал заказчик.

Глава 3

Это было странное, доселе никогда не испытываемое Лу чувство: ей срочно нужно было погладить кота. И чтобы не искать по подвалам какого-нибудь бездомыша, Лу приняла единственно верное решение: вытащила телефон и набрала номер подруги – счастливой обладательницы пяти пушистых экземпляров.

Крис ответила быстро, как всегда. Она отвечала после первого же гудка что днем, что ночью, и иногда Лу казалось, что подруга и вовсе не спит. Впрочем, это было почти правдой: Крис была айтишницей, работала на удаленке и не соблюдала даже примерный режим дня. Работала тогда, когда хотела. Могла сутки не вылезать из-за компьютера, потом спала весь день, чтобы затем снова уйти в работу на очередные сутки. Единственное, что Крис терпеть не могла, это рабочие созвоны в восемь утра. Пожалуй, это было то редкое время, когда она точно предпочла бы спать.

– Конечно, приезжай! – обрадовалась Крис, услышав голос Лу. – У меня тут Стефан в гостях, но ты не помешаешь. Напротив.

Что именно «напротив», Крис не договорила, но Лу было неважно. Со Стефаном она познакомилась тогда же, когда и с Крис: около двух месяцев назад. И не то чтобы ученый ей не нравился, скорее, она его слегла презирала. За педантичную аккуратность, за сытую жизнь и утонченные интересы. Но никакая книжная крыса не могла помешать ей потискать пушистых любимцев.

Крис жила практически в центре Москвы, и Лу втайне надеялась, что к тому моменту, как она доберется туда из своего пригорода, Стефан уже уйдет, но не свезло: он ей даже дверь открыл. Они не встречались те самые два месяца, что прошли с момента поисков проклятого зеркала, и теперь Лу вдруг показалось, что аккуратности и чистоплюйства в ученом стало чуточку меньше. По крайней мере, к парикмахеру ему было нужно уже недели две как, светлые волосы лежали не в таком идеальном порядке, как летом, побриться желательно было еще вчера, и на рукаве рубашки – подумать только! – темнело чернильное пятно. Хорошо хоть сама рубашка все еще оставалась белой, с наглаженным воротничком, а то Лу уже переживать начала бы, не случилось ли чего.

– И ты тут, – проворчала она. – Держи. – Он сунула Стефану в руки большой пакет кошачьего корма – не с пустыми же руками к детишкам приходить! – и протиснулась мимо него в квартиру.

– Я тоже рад тебя видеть, – пробормотал Стефан, закрывая за ней дверь.

– Ой, кому ты врешь, – отмахнулась Лу.

Быстро скинув кроссовки, она тут же опустилась на пол и распахнула объятия для уже летящей к ней на всех парах белоснежной Пинги. Пинги Лу любила больше всех, и кошка отвечала ей тем же. Она была абсолютно глухой, но чувствовала Лу какими-то своими кошачьими инстинктами. Крис утверждала, что Пинги усаживается на окно уже в тот момент, когда Лу только садится в метро.

Остальные коты такого проявления любви не демонстрировали, но на шум вышли. Все, кроме Лагги, но тому было простительно. Лагги был самым старым котом в прайде, как их называла Лу, и большую часть суток предпочитал спать в мягкой лежанке. Открывал глаза лишь тогда, когда кто-то начинал выяснять кошачьи отношения, раздраженно шипел на нарушителей порядка и снова засыпал, перевернувшись на другой бок.

Выдав каждому пушистому долю любви и ласки, Лу подхватила Пинги на руки и прошла в комнату, где у Крис стояло около десятка компьютеров и где большую часть суток проводила она сама. Вот и сейчас подруга сидела в огромном офисном кресле, почти потерявшись в нем. Крис была маленького роста, внешностью скорее напоминала подростка, а потому в кресле руководителя крупной корпорации смотрелась немного нелепо, как будто заглянула на работу к отцу, но ее это не волновало. Спина важнее – так сказала она как-то Лу.

Стефан уже тоже успел вернуться в комнату и сейчас листал какую-то книгу. Лу с Пинги на руках, не спрашивая разрешения, плюхнулась на диван рядом с ним.

– Чем это вы тут занимаетесь? – поинтересовалась она.

– Готовим новую экспедицию, – отозвалась Крис прежде, чем Стефан успел бы остановить ее. Если, конечно, захотел бы.

– М-м-м, новый заказ? – Этот вопрос Лу адресовала Стефану. Она еще помнила, как он соврал ей, что дневник графа Ордынского нужен ему самому, а потом выяснилось, что он просто выполняет заказ какого-то коллекционера, которому лень самому марать руки.

На этот раз Стефан не собирался ничего отрицать и вообще не смутился.

– Да.

– И что ищете? Снова чьи-то личные записи или зеркало?

– Маску.

– Маску?

Стефан кивнул.

– Старую венецианскую маску.

– Заинтересована? – Крис подмигнула Лу, разворачиваясь к ней вместе с креслом. – Хочешь помочь?

Та скривилась.

– Уж обойдусь как-нибудь.

– А искать ее надо на Крите, – снова дразнящим тоном уведомила Крис.

Лу изобразила заинтересованный вид.

– Так-так-так, с этого места поподробнее.

– Я справлюсь сам! – решительно заявил Стефан.

Крис раздраженно выдохнула.

– Мы оба знаем, что помощь тебе не помешает. Я не поеду ни за какие коврижки, Лину ты брать не хочешь. Возьми хотя бы Лу.

– А почему это ты Лину брать не хочешь? – заинтересовалась Лу.

– Я обязан перед тобой отчитываться?

– Это не отчет, а дружеская беседа.

– Мы друзья?

Лу сложила руки на груди и с усмешкой уставилась на Стефана.

– Ну и сиди тут букой.

Стефан сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул.

– Я не хочу снова ее впутывать. Она чуть не погибла в прошлый раз.

– Ясно. Так уж и быть, я с тобой поеду.

– Я тебе не предлагал, – напомнил Стефан.

– Я сама себя предложила. Вдруг тебе снова понадобится что-то украсть, сам полезешь?

– Мне не понадобится ничего красть.

– Ты этого не знаешь, Стефан, – вмешалась Крис. – А даже если не украсть, то скорее всего тебе придется лазить по развалинам. Нужен кто-то, кто тебя подстрахует или поможет что-то поднять или достать. Лу с ее способностями может тебе помочь.

Лу до сих пор было непривычно, что кто-то посторонний так просто говорил о ее способностях. Слабым телекинезом она обладала с детства, могла двигать предметы одной лишь силой мысли и легким движением руки. Собственно, именно с помощью этих способностей она и стала воровкой. Не так уж и сложно влезть в чей-то дом, если ты можешь открыть замок на расстоянии и подтянуть к себе нужную вещь издалека. Об этом ее умении когда-то знал лишь родной брат Глеб, но теперь знают еще четыре человека, и ее это внезапно совсем не беспокоит.

– У Лу наверняка нет визы, – предпринял последнюю попытку Стефан.

– Она может ее сделать, – настаивала Крис.

– Могу, – подтвердила Лу и тут же добавила: – Сколько ты мне заплатишь?

Стефан одновременно с раздражением и удивлением посмотрел на нее.

– Тебе говорили, что ты наглая?

– Чаще, чем что красивая, – кивнула Лу, тряхнув копной рыжих кудряшек – главного ее достоинства.

Кажется, у него даже не осталось сил, чтобы раздражаться.

– Ладно, – наконец сдался Стефан. – Сумму мы обсудим, с визой помогу. Мне действительно пригодится чья-то помощь.

– Ну вот видишь, – улыбнулась Лу, расслабленно откинулась на спинку дивана и почесала Пинги за ушком. – Мы сработаемся, профессор!

– Лу, – снова тяжело вздохнул Стефан, – ты, видимо, не понимаешь разницы между ученым и профессором. Профессор – это не просто звучное слово, а ученое звание или должность на кафедре. Профессор – это человек, который читает лекции, гоняет студентов на экзаменах и ведет бесконечные отчеты для министерства. Я – историк, научный сотрудник, я сижу в архиве, пишу статьи, ругаюсь с рецензентами и радуюсь, когда в библиотеке выдают редкую книгу. У меня нет кафедры, студентов и расписания занятий. И слава богу, потому что я не умею с энтузиазмом читать лекции на тридцать человек, половина из которых все равно спит.

– Ладно, ты не профессор, ты зануда.

Крис прыснула.

– Лу права, Стеф, – заметила она. – Я ведь слышала, что даже Лина иногда тебя так называет.

– Лина просто шутит, а Лу могла искренне заблуждаться, – парировал Стефан.

– Ну, заниматься моим образованием уже поздно, – пожала плечами Лу. – Что выросло, то выросло. Но если тебе так не терпится прочитать лекцию хоть кому-то, кто не будет спать, можешь меня просветить насчет этой венецианской маски, которую мы будем искать.

Показалось, что Стефан даже сел прямее. Может быть, он и не преподавал в университете, но читать лекции на те темы, в которых разбирался, определенно любил, как большинство увлеченных ученых.

– Что ты вообще знаешь о венецианских масках? – тоном строгого преподавателя спросил он.

– Ровным счетом ничего, – призналась Лу. – При моей профессии я могу тебе рассказать только о масках из чулка, но едва ли ты это имел в виду.

Крис снова хрюкнула, сдерживая смех, а Стефан раздраженно закатил глаза.

– Вот поэтому я и не преподаю! – припечатал он, а Лу примирительно подняла руки.

– Ладно-ладно, прости! Но я действительно ничего не знаю.

Стефан еще немного помолчал, будто ждал, пока установится тишина в аудитории (все же он зря не преподает!), а затем начал:

– Венеция в XVI-XVII веках – это не просто красивые каналы и гондольеры, а настоящая столица торговли и культуры. Там сходились торговые пути со всего Средиземноморья, и там же бурлила политическая жизнь. Это был огромный перекресток мира: торговцы из Османской империи, послы из Франции, наемники со всей Европы, художники, шпионы – все это кипело на узких улочках. Венецианцы обожали тайны, интриги, маскировку. Маски были частью их мира, а не только карнавальной забавой. Под маской можно было заключать сделки, вести переговоры, шпионить и даже судить. Некоторые чиновники заседали в масках, чтобы их не узнали.

– Серьезно? – приподняла бровь Лу. – У них судьи в масках были?

– Не все, но да, были, – кивнул Стефан. – Это был способ сказать: «Я не человек, я закон». Маски были универсальным языком. Представь себе: полгода в году, с октября по март, люди ходили в масках почти повсюду. Днем, ночью, в тавернах, на балах, в театре. Никто не знал, кто перед ним: ни пола, ни сословия. Маски разрешалось носить только в этот «сезон масок». И это тоже было важно. Летом они были запрещены: слишком жарко, слишком опасно и слишком легко скрыться от правосудия. Так что полгода Венеция жила в почти полном анонимном карнавале, а потом снова становилась «узнаваемой».

– Удобно, – хмыкнула Лу. – Полгода можно и мужу изменять, и налоги не платить.

– В целом, примерно так, – сдержанно согласился Стефан. – Власти ненавидели это, но ничего не могли поделать: маскировка размывала социальные границы, а Венеция жила на контрасте между строгими законами и необходимостью иногда их отпускать. Маски делали из папье-маше, покрывали гипсом, шелком, даже золотом. Были белые bauta – это почти как униформа, их надевали и мужчины, и женщины. Были изящные gnaga – маски кошек, которые носили мужчины, переодетые в женщин, чтобы разыгрывать комические сцены и оставаться неузнанными.

– О боже, – фыркнула Лу. – Маска для тех, кто вечно притворяется.

– Для тех, кто любит театр, – поправил Стефан. – Еще были medico della peste – маски чумных докторов с длинным клювом, куда клали травы. Их сейчас все знают, но тогда они пугали до дрожи.

– Не то чтобы они сейчас вызывают восторг, – пробормотала Крис. – Расскажи Лу про балы.

– Балы – отдельная история. Это была политика. Под маской можно было договориться о свадьбе, продать партию оружия или разболтать государственную тайну. Множество заговоров рождалось именно там, где люди думали, что их не узнают.

– Хорошо, – как послушная студентка, кивнула Лу. – И чью маску мы ищем? Судьи или предателя?

– Некоей девушки Кьяры Циани.

– Вот как? – Лу удивленно приподняла рыжие брови. – И чем она примечательна?

– Она примечательна автором, который ее сделал, – пояснил Стефан. – Не Кьяру, конечно, а маску. Мастера звали Бартоломео Вальтерра, и он один из самых загадочных мастеров своего времени. Жил и творил в семнадцатом веке, но кто-то очень постарался, чтобы от синьора Вальтерры не осталось ничего: ни биографии, ни работ. Моему заказчику удалось купить на аукционе шкатулку, принадлежавшую когда-то Кьяре Циани. На шкатулке есть клеймо Вальтерры. Видимо, раньше в ней хранилась маска. И нам нужно ее найти.

– А эта Кьяра жила на Крите? – уточнила Лу.

– Вероятно, – вступила Крис. – У нас есть сведения о влиятельной семье Циани, проживавшей когда-то на Крите и владеющей большими плантациями оливковых рощ и виноградников. Возможно, Кьяра была дочерью или женой синьора Циани.

– Но каким боком Крит к Венеции? Это ж Греция.

Стефан кивнул, будто Лу задала самый логичный вопрос на свете.

– Сейчас объясню. После Четвертого крестового похода, в 1204 году, Венеция получила контроль над территориями Критa. Первоначально это была лишь часть острова, остальные районы оставались под властью византийцев и местных князей, но постепенно, к 1212 году, Венеция установила контроль над всем островом. Крит стал венецианской колонией и назывался тогда «Кандиа». Венецианцы селились там, строили укрепления, торговали, создавали свои виллы и плантации. Они привозили ремесленников, мастеров, художников, свои традиции и культуру, включая маски, карнавалы и моду. Со временем на острове образовалась целая община венецианцев, которая жила по привычкам своей родины, но на греческой земле.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что Лу следит за его объяснением.

– Так что Кьяра Циани, скорее всего, родилась в семье потомков этих венецианцев. Они жили на Крите столетиями, а их влияние ощущалось во всем: от экономики до социальных обычаев. И если Вальтерра делал маску для кого-то из этой семьи, то логично, что она оказалась на острове.

– Ого, – пробормотала Лу. – А я думала, Венеция – это просто карнавалы и гондолы.

– Карнавалы и гондолы – это только внешняя сторона, – улыбнулся Стефан. – На самом деле за ними скрывался целый мир интриг, торговли, власти, военных побед и поражений… и вот такие тайные предметы, как та маска, которую мы ищем.

Лу потерла лицо руками.

– Кажется, за пятнадцать минут я узнала больше, чем за все школьные уроки истории, – призналась она.

– Это интересно, правда? – подмигнула Крис. – Я обожаю слушать Стефана, он был бы клевым преподавателем.

– Да, я б на его лекциях, возможно, даже не спала, – поддержала Лу.

– Ты бы на мои лекции даже не пришла, – фыркнул Стефан.

Лу, немного подумав, вынуждена была признать его правоту. История, тем более чужих стран, никогда ее не интересовала. Но кто ж знал, что это может быть так интересно?!

– Значит, мы едем на Крит! – Лу улыбнулась и толкнула Стефана в плечо своим плечом. – Повеселимся, я тебе обещаю!

По лицу Стефана пробежала мимолетная гримаса, и он внезапно заявил:

– Знаешь, я тут подумал: надо позвать с собой еще и Кочетова.

Лу едва не поперхнулась. На лице Крис отразилось такое же искреннее изумление.

– Этого рыжего психа?! – завопила Лу. – Ты с ума сошел?

– В самом деле, Стефан, – гораздо спокойнее поддержала подругу Крис. – С чего вдруг?

– С того, что я ничего не понимаю в организации подобных экспедиций, – признался Стефан. – А он профессионал.

На это ни Лу, ни Крис не нашлись, что ответить. Как бы они ни относились к Дэну Кочетову, а Стефан был прав.

Глава 4

Решение пригласить в экспедицию Дэна было спонтанным, но чем дольше Стефан размышлял над ним, тем яснее понимал, что оно единственно правильное. Во-первых, сам Стефан действительно ничего не понимал в подобных поездках. Нет, он умел покупать билеты на самолет и бронировать отели, умел находить нужный адрес в незнакомых местах и общаться с разными людьми, но все же поездка на Крит отличалась от всех его предыдущих путешествий. Даже в Вене два месяца назад, когда они с Линой искали старый дом Ордынского и зеркало в нем, все было проще. Вена – огромный город с хорошим транспортным сообщением, архивами и полицией. На Крите же все будет иначе. Крохотные деревеньки, труднодоступные горы, заброшенные строения где-нибудь под облаками – к этому Стефан не был готов.

Во-вторых, в глубине души он признавался себе, что не хочет ехать на Крит вдвоем с Лу. И дело вовсе не в ревности Лины, едва ли той вообще придет в голову ревновать. Дело в самой Лу. Она казалась Стефану слишком необузданной, слишком взрывной и… яркой, что ли. Архивная крыса вроде него понятия не имеет, как общаться с такими людьми и как их сдерживать при необходимости. Если вдруг Лу придет в голову прыгнуть со скалы или ограбить археологический музей в Ираклионе, Стефану останется лишь беспомощно наблюдать. И будет лучше, если рядом окажется кто-то, кто сможет остановить ее. Денис Кочетов подходил на эту роль лучше кого бы то ни было.

С Дэном – тот предпочитал, чтобы его называли именно так, – Стефан познакомился тогда же, когда и с Лу: два месяца назад. И если поначалу они соперничали за право обладать зеркалом (Стефан хотел его сохранить, а Дэн – уничтожить, и потому борьба между ними шла нешуточная), то затем внезапно сработались. Нет, друзьями не стали, и даже не общались эти два месяца, но именно тогда, когда вдвоем забирали зеркало из старого дома в Санкт-Петербурге и везли в Москву, Стефан невольно проникся уважением к вчерашнему сопернику. Дэн знал, что делать, и не терялся в трудных ситуациях.

Звонку Стефана он удивился. На его месте Стефан тоже удивился бы, конечно. Однако отказываться от поездки не стал. Стефан знал таких людей: скучная рутина не для них, они всегда ищут, чем разнообразить свою жизнь. Не настолько зависимы от адреналина, чтобы рисковать умереть где-нибудь на Эвересте, но и тихонько ходить на работу, а вечерами играть в компьютерные игры не для них.

– Ммм, на Крит, – отозвался Дэн, когда Стефан изложил причину своего звонка. – Девочки с нами?

– Только Лу.

– Ну, тоже ничего. Рыжая мне нравится. Она, конечно, та еще заноза в заднице без царя в голове, зато веселая. Когда едем?

– Как только Лу сделает визу. У тебя же есть?

– Пф, он еще спрашивает! В общем, звони, как все будет готово.

Теперь предстояло решить вопрос с Линой. Они договорились поужинать сегодня вместе, но ни одному, ни второму идти никуда не хотелось, поэтому Стефан просто заказал доставку на дом. И не прогадал: Лина пришла с работы уставшей, что-то готовить у нее не было ни сил, ни времени. Стефан исподтишка наблюдал за ней, пока она раздевалась, в очередной раз убеждаясь в правильности своего решения не брать ее на Крит: раньше Лина непременно несколько минут крутилась бы возле зеркала в прихожей, поправляя прическу и макияж, сейчас же бросила на полку легкий шарф и поспешила в ванную, чтобы вымыть руки.

– Как прошел твой день? – поинтересовался Стефан, когда Лина вернулась на кухню.

– Нормально, – скупо ответила она, усаживаясь за стол.

Стефан как раз закончил раскладывать еду из контейнеров по тарелкам, и ей уже нечего было делать.

– А ты чем занимался? Закончил статью?

– Даже в институте не был, – признался Стефан, садясь напротив нее. – Был у Крис.

– Что-то интересное? – Лина подняла на него взгляд, и в который раз Стефан отметил непривычные синяки у нее под глазами.

К вечеру они становились особенно заметными. У Лины была сложная и ответственная работа, она трудилась акушером-гинекологом в частном роддоме, в основном проводила кесарево сечение роженицам, но все же Стефану казалось, что причина этих синяков – не работа. Однако, сколько бы он ни расспрашивал ее, Лина всегда отвечала короткое «все хорошо, не переживай».

– Появился новый заказ от Волкова.

Лина была первой, кого Стефан, пусть и не сразу, посвятил во все подробности своей работы на известного коллекционера, а потому и сейчас не собирался ничего скрывать.

– Что он хочет на этот раз?

– Венецианскую маску.

– Хм… – Лина задумчиво наколола на вилку кусочек мяса. – А что даст взамен?

– Книгу.

– Снова?

– Другую книгу, – улыбнулся Стефан.

Лина вздохнула, отложила вилку в сторону.

– Почему он сразу не даст тебе все, что у него есть, если догадывается, что именно нужно?

– Я не знаю, – после недолгого молчания признался Стефан. – Возможно, он просто корыстен и хочет получить от меня побольше услуг. Он не показался мне человеком, который так уж рад помогать другим бесплатно. А если учесть все слухи, которые ходили вокруг него, я в этом практически уверен.

О Волкове Стефан когда-то наводил справки и знал, что еще несколько лет назад, когда он называл себя колдуном, за свою помощь он брал огромные деньги. Не в Москве, здесь и без него хватало разнообразных «магов», но в своем городе его услугами пользовались и бизнесмены, и политики. Глупо было полагать, что Стефану он станет помогать за спасибо. Идя к нему впервые, Стефан готов был предложить круглую сумму, практически все, что есть у него на счету, но Волков решил брать ответными услугами, и это показалось Стефану неплохим вариантом.

Был и другой вариант: заказчик настолько не доверяет Стефану, что уверен – тот один не справится. Именно поэтому и повторяет постоянно, что ему нужно научиться просить помощи. И чем дольше Стефан размышлял над этим, тем больше понимал, что он, возможно, прав. Но говорить об этом Лине не стал.

– Куда поедем? – поинтересовалась тем временем она.

– На Крит. Но я поеду один.

Лина подняла на него удивленный взгляд.

– Один?

– Точнее, с Лу и Дэном, – признался Стефан. – Крис, конечно же, не полетит, для нее это слишком сильный выход из зоны комфорта.

– Почему ты не хочешь, чтобы с тобой поехала я?

– Потому что… – Стефан запнулся, не зная, как правильно объяснить. Они ни разу не обсуждали то, что с ней происходит. Стефан давал ей время начать разговор первой, но она всегда отмахивалась. Поэтому он просто сказал: – Я не хочу тобой рисковать. В прошлый раз ты едва не погибла.

– Лу тоже.

– Лу мне не так важна, как ты.

– Глупости, – решительно заявила Лина. – Если дело только в этом, то я поеду. И ты не имеешь права лишать меня моря в октябре.

Стефан улыбнулся, понимая, что она шутит.

– Я вижу, как ты проходишь мимо зеркал, – заметил он. – Ты до сих пор их боишься.

– Глупости, – повторила Лина, но на этот раз уже не так уверенно. – Просто нехорошие воспоминания, это пройдет. И мы же не зеркало едем искать, не так ли?

– Возможно, маска не менее опасна. По какой-то причине мастера, который ее создал, постарались всеми силами вычеркнуть из истории.

– Да боже мой, просто переспал с чьей-то женой, – отмахнулась Лина.

– Вряд ли дело было в этом, нравы в ту эпоху были довольно свободными, – пробормотал Стефан, но все же предпринял последнюю попытку: – А как же твоя работа?

– Мне давно пора взять отпуск, – пожала плечами Лина, возвращаясь к еде, будто ее поездка уже была делом решенным.

И Стефан сдался. Наверное, можно было еще настаивать, но в глубине души он понимал, что эгоистично хочет, чтобы Лина поехала. Представить себя одного в компании Лу и Дэна было слишком сложно. Он никогда не умел руководить людьми, и ему нужен был кто-то, кто, в случае чего, встанет на его сторону и поддержит.

Глава 5

В аэропорт Ираклиона они прилетели уже после обеда. И первое, что ощутила Лу, выйдя из самолета, – невероятно теплый и влажный воздух, пахнущий морем и солью. Лу никогда раньше не бывала на море и понятия не имела, что воздух может иметь такой аромат. Она замерла на трапе, не обращая внимания на то, что тормозит остальных пассажиров.

– Охренеть, – тихонько выдохнула она.

– Да, это круто в первый раз, – усмехнулся вышедший следом Дэн и подпихнул ее сумкой вперед. – Не тормози, надышишься еще.

Лу послушно шагнула вниз, но почти не помнила, ни как спустилась на землю, ни как садилась в автобус. Все, что она могла чувствовать, – это невероятный воздух. Даже висящий над ней рыжий псих перестал раздражать, а ведь в самолете он ее знатно достал! У Стефана хватило ума посадить их рядом, и уже через полчаса полета Лу готова была убить обоих: Дэна за дебильные шутки, Стефана за рассадку. И вот свежий морской ветер выдул из головы все плохие эмоции и мысли. Лу вдруг пожалела, что за двадцать пять лет своей жизни ни разу не была на море. Тратила деньги на шмотки, еду, помогала семье брата – и никогда никуда не выбиралась. Но кто же знал, что это так круто?! И это она только из самолета вышла, море еще не видела!

Арендованная машина уже ждала их на парковке аэропорта, и, пока Стефан и Дэн разбирались с документами, Лу и Лина ждали их неподалеку.

– Ты уже была тут? – спросила Лу, оглядываясь по сторонам.

В самолете Дэн успел сообщить ей, что аэропорт Ираклиона считается одним из худших в мире – тесный, шумный, грязный, – но Лу не было с чем сравнивать, поэтому ее ничего не напрягало.

Лина мотнула головой.

– На Крите нет, была неподалеку, на Санторини. Нам повезло: в октябре уже нет такой изнурительной жары, как летом, но еще достаточно комфортно, можно даже купаться, если не боишься прохладной воды.

Лу не боялась. Наверное, она искупалась бы даже в ледяной, просто потому, что когда еще появится такая возможность?

Наконец все формальности были улажены, и они вчетвером загрузились в машину и покинули аэропорт. Трасса почти все время пролегала вдоль побережья, лишь иногда уходя глубже в горы, но вскоре снова возвращалась к морю. Виды были настолько захватывающими, что Лу не могла оторваться от окна. Вспомнила, где она и зачем, лишь когда Дэн сказал:

– Ты мне пункт назначения-то скажешь или мы так и будем ехать на деревню к дедушке?

Дэн сразу же занял место водителя, заявив, что на подобных трассах другим людям он не доверяет. Стефан спорить не стал, сел рядом.

– Крис нашла примерное место, где могла находиться вилла Циани, – отозвался Стефан. – Ближайшая обитаемая деревня – Агрида. Туда и едем.

– Где это хоть примерно? – поинтересовалась Лина.

– Километрах в двадцати от Ретимно, глубже в остров.

– Часа за полтора доберемся, – уверенно сказал Дэн. – До темноты должны успеть.

– А там точно будет какой-то отель? – засомневалась Лина.

Она вытащила телефон, включила карту и, похоже, уже отыскала нужное поселение на карте.

– Там есть гостевой дом, – сообщил Стефан. – Я разговаривал с хозяйкой по телефону, она заверила, что подготовит для нас комнаты. Но, если что, остановимся в Ретимно. Да, будет не очень удобно ездить, зато море рядом, ресторанов куча.

– Ну, голодными я вас не оставлю даже в пещере, – хохотнул Дэн.

– С нами же шеф-повар, как мы могли забыть! – съязвила Лу.

Дэн действительно был шеф-поваром и владельцем небольшого ресторанчика в центре Санкт-Петербурга, и у Лу однажды была возможность отведать приготовленные им блюда. И как бы ни бесил ее рыжий псих, она не могла не признать, что на кухне он бог.

Дэн поймал ее взгляд в зеркале заднего вида, назидательно поднял указательный палец.

– Будешь много болтать, пересолю твое блюдо.

– Только попробуй, – протянула Лу и плотоядно улыбнулась. – Тогда мне придется найти другой способ получить удовольствие.

– И я могу тебе в этом помочь, – добавил он с совершенно невинным видом.

– Фу, – пробормотала Лина с заднего сиденья, закатывая глаза. – Может, вы хотя бы до деревни подождете?

– Я вообще-то про десерт, – Дэн изобразил обиженное лицо. – Но если у кого-то бурная фантазия…

– А я про какую-нибудь пакость, – добавила Лу.

– Вбить тебе адрес деревни в навигатор? – перебил их Стефан.

Дэн, собиравшийся еще что-то сказать, захлопнул рот и протянул Стефану свой телефон.

– Сюда давай, мне так удобнее.

Дорога вилась между холмами, то поднимаясь в горы, то снова ныряя вниз, к побережью. Справа то и дело мелькало море: синее, глубокое, словно нарисованное. Лу прижалась к окну, не отрывая взгляда от воды.

– Вот же красота, – протянула она, будто боялась спугнуть момент.

– Идеальное место, чтобы свернуть, – заметил Дэн и резко притормозил, едва успев поймать съезд к крошечной бухте.

Наверное, на этом месте искупнуться останавливались многие, потому что маленькая заасфальтированная парковка выглядела донельзя загаженной: тут валялись пустые бутылки, бумажки, коробки от пиццы, еще не успевшие размокнуть под дождем. Лу уже заметила, что чистотой Крит не отличается, но ее это совершенно не смущало.

– Мы что, купаться? – насторожился Стефан, оглядываясь по сторонам. Вот уж кто предпочел бы не останавливаться!

– Ага, – удовлетворенно кивнул Дэн. – Я не собираюсь проезжать мимо такого моря.

– Дэн, у нас часа два до темноты, – напомнил Стефан.

– И полтора метра до моря! – отмахнулся тот, первым выпрыгивая из машины.

Лу, не раздумывая, последовала за ним. Лина тоже распахнула свою дверцу, задержавшись лишь для того, чтобы коснуться ладонью плеча Стефана.

– Пять минут, Стеф. Пожалуйста.

Стефан только вздохнул и обреченно посмотрел на синюю гладь. Он был уверен, что пятью минутами они не обойдутся. А ведь еще искать эту крохотную деревушку в горах.

– Вы как дети.

– А ты как зануда, – громко крикнула Лу, стягивая кеды. – Я в море еще не купалась. Так что у тебя два варианта: либо ты идешь с нами, либо сидишь и охраняешь вещи.

Дэн хохотнул, на ходу стянул футболку и с разбегу нырнул в прохладную воду. Лу взвизгнула, когда он обрызгал ее с ног до головы, но тут же залезла в воду сама.

– Ух, холодная! – заявила она.

– Это пока не нырнешь! – Дэн схватил ее за руку и, не давая опомниться, окунул с головой.

Море в этом месте было мелким, поэтому Лу, фыркая и отплевываясь, тут же снова вскочила на ноги.

– Ты труп! – закричала она, бросаясь в погоню, но Дэн, широко загребая руками, был уже далеко.

Лина подняла подол платья и зашла по колено, блаженно щурясь на солнце. Она купаться в одежде не собиралась, но все же поддалась соблазну, пошла вдоль берега, стараясь не поднимать высоких брызг.

Стефан тоже вышел из машины, но остался на берегу. Сложил руки на груди и молча наблюдал за веселящимися спутниками.

– Ты что, реально не искупнешься? – поинтересовалась Лу, выныривая рядом.

Дэна она так и не догнала. Тот, найдя себе новую жертву, уже крутился рядом с Линой, брызгая на нее водой. Лина смеялась и уворачивалась, но не уходила.

– Не имею привычки плавать в одежде, – сдержанно ответил Стефан.

– Надень плавки, – посоветовала Лу и добавила: – Обещаю отвернуться.

Стефан фыркнул.

– Я не брал плавки.

– Серьезно? Ты не взял на Крит плавки? Дэну не говори, он заставит тебя купаться голышом. И вот тогда я отворачиваться не стану, так и знай!

Стефан сжал зубы, тяжело выдохнул.

– Долго вы еще? – спросил он. – Мы вообще-то по делу приехали.

– Долго, – ухмыльнулась Лу, вытирая лицо. – Ты же любишь страдать, вот и страдай.

Она снова нырнула и выплыла уже в нескольких метрах от берега. Стефану ничего не оставалось, кроме как сесть на ближайший камень и терпеливо ждать. В машине было бы удобнее, но выглядело бы так, будто он обиделся.

Как ни странно, первой накупалась Лу. Она вышла на берег, выжимая воду из длинных рыжих волос, которые теперь, мокрые, казались почти красными. После волос пришла очередь футболки и шорт, и Стефан даже не удивился, когда Лу, не стесняясь, стащила их себя, не став ни прятаться, ни просить Стефана отвернуться. Когда-то она вот так уже раздевалась перед ним в гостиничном номере, собираясь спать. Похоже, стеснительность этой девице вообще незнакома. Как и тогда, Стефан деликатно отвернулся, а Лу специально встряхнула волосы так, что его рубашка покрылась мелкими каплями.

– Ты можешь надеть сухую одежду, – прокомментировал он, разглядывая блестящие бока автомобиля. – У тебя же есть запасная?

– Есть, конечно, – отозвалась Лу. – Но зачем? Сиденья в машине кожаные, не промокнут.

Да, конечно, если сиденья кожаные, то без разницы…

– Можешь поворачиваться, тургеневская барышня! – наконец разрешила Лу.

Стефан со вздохом повернулся, посмотрел на нее. Она уже снова была одета, хоть мокрая футболка и прилипала к телу, очерчивая каждую линию.

– Лу, ты хоть знаешь, кто такая тургеневская барышня? – спросил он.

– Не-а, – весело отозвалась Лу, подойдя к нему ближе. – Подвинься.

Она плюхнулась на камень рядом с ним, прислонившись так близко, что рубашка Стефана мгновенно намокла и от ее одежды, и от волос. Камень был слишком маленьким, чтобы Стефану было куда отодвинуться, пришлось терпеть. Он был уверен, что Лу сделала это специально.

– Кстати, на твоем месте я бы уже ревновала, – заметила Лу.

Стефан перевел взгляд на веселящихся Лину и Дэна. Лина по-прежнему не заходила в воду дальше колен, но все равно была уже полностью мокрой. Она смеялась так, как Стефан уже давно не слышал, а Дэн кружил вокруг нее, как кот вокруг сметаны. Они брызгали друг на друга водой, их смех сливался с плеском волн, и в этом было что-то слишком интимное, чтобы он не заметил.

– Я рад, что ей весело, – отозвался Стефан. – И унижать ее ревностью никогда не стану. Тем более в таком… безобидном деле.

Лу повернулась к нему, осмотрела с ног до головы, как диковинное животное.

– Скучный ты, – прокомментировала она. – Я бы хоть песка им на сиденье насыпала.

Стефан хмыкнул, по-прежнему глядя исключительно на Лину.

– Держу пари, в твоей биографии есть вечер, когда ты надела сопернице тарелку на голову?

Лу молчала несколько секунд, а потом внезапно призналась.

– Вообще-то, я тоже не ревнивая. Потому что если мое, то мое. А если не мое, то хоть в сейф спрячь, все равно сбежит. Я легко могу устроить скандал с битьем посуды, но уж точно не из-за ревности.

Стефан наконец с удивлением повернулся к ней, несколько долгих секунд разглядывал ее профиль в лучах заходящего солнца, борясь с желанием спросить, по какому же поводу она может устроить скандал с битьем посуды, а потом сказал:

– С востока идет туча. Надо собираться. Штормы на побережье – дело нешуточное.

Лу хлопнула ресницами, не сразу переключаясь на новую тему, затем тоже обернулась. С той стороны, откуда они приехали, действительно надвигалась огромная черная туча, не сулившая ничего хорошего. Лу вскочила на ноги, сложила руки рупором и крикнула:

– Ребята, полундра!

Лина и Дэн обернулись, тоже заметили тучу и торопливо направились к берегу. К тому времени, как они подошли, Стефан уже вытащил из чемодана полотенце, молча протянул Лине. Через минуту все снова устроились на своих местах в автомобиле.

Первый раскат грома прокатился по долине, отозвался эхом в горах. Почти сразу на лобовое стекло упали крупные теплые капли, разбиваясь на десятки мелких брызг. Дэн включил дворники, но толку было мало – дождь стремительно перешел в ливень, и дорога превратилась в мутную, блестящую ленту.

Дэн, крепко державшийся за руль, выглядел сосредоточенным, но веселым:

– Вот это драйв! – возвестил он, когда очередная волна воды окатила машину. – Почти как ралли.

– Если мы вылетим с этой дороги, это будет не ралли, а некролог, – мрачно заметил Стефан. В его тоне слышалось: «Если бы вы не купались, мы были бы уже почти на месте», но вслух он этого не произнес.

Казалось, на дороге они остались одни. Другие, более опытные водители, давно уже сидели по домам, пили чай и смотрели на непогоду из окна. Фары выхватывали из темноты мокрые каменные откосы, черные тени оливковых деревьев метались по асфальту. На повороте дорогу пересек поток воды, смывший камни с горы. Машину тряхнуло, Лина невольно вскрикнула и вцепилась в ручку двери. Дэн успел выровнять руль, но сбавил скорость.

– Все нормально, – заверил он, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида. – Держитесь.

– Вот и романтика, – хмыкнула Лу с заднего сиденья. – Мокрые, голодные и едем в никуда.

Стефан снова промолчал, хотя ему явно было что добавить.

Когда они свернули с основной трассы вглубь острова, ливень стал еще сильнее. Узкая дорога то поднималась серпантином, то резко уходила вниз. Машину время от времени заносило на мокром асфальте, и Дэн держал руль обеими руками, боясь упустить его. Совсем стемнело, и ехать по серпантину стало бы сложно даже в ясную ночь. В горах ветер усилился, срывал листья с оливковых деревьев, и их мокрые тени метались по дороге, пугая пассажиров. Казалось, со всех сторон на них выпрыгивают неведомые зверьки. Временами молния выхватывала из темноты острые силуэты гор, а гром гремел так близко, что дрожали стекла.

– А эта дорога вообще куда-то ведет? – спросила Лу, когда они в третий раз проехали мимо одинаково выглядящих каменных домов с черепичными крышами.

– Ведет, – уверенно ответил Стефан, но сам уже украдкой поглядывал на карту. – Нам еще километров десять.

– Отлично, – буркнула Лу. – В таком темпе мы их доедем к Рождеству.

Молния осветила дорогу так, что на миг стало светло, как днем, и выхватила из мрака груду камней на обочине. Дэн инстинктивно сбавил скорость и осторожно объехал камни. В салоне повисла тишина. Лина крепко держала рукой ремень безопасности и не отрывала взгляда от дороги, будто боялась моргнуть.

Ветер раскачивал оливковые деревья, их тени прыгали по дороге, словно чьи-то темные силуэты. Дождь барабанил по крыше, и казалось, они едут внутри водопада, а гул моря где-то внизу смешивался со свистом ветра.

– Еще один поворот, – сказал Стефан, сверяясь с картой, – и должна быть деревня.

И действительно, через пару минут показался первый дом. Белая церковь с колокольней торчала на холме, поблескивая в свете фар, как привидение. Дорога сузилась еще больше, превратившись в узкую улицу. Каменные дома с крошечными балконами и закрытыми ставнями тянулись вдоль нее, словно наблюдая за проезжающей машиной. В окнах почти нигде не горел свет – деревня застыла, спрятавшись от грозы.

– Ну и глушь, – пробормотала Лу.

Дэн ехал медленно, чтобы не пропустить нужный поворот. Наконец они нашли узкое ответвление, ведущее вверх, к склону горы. Грязная вода бежала по камням, шины скользили, но Дэн все-таки протиснул машину по этой дороге.

– Осторожнее! – прошипела Лу, когда угол дома прошел особенно близко от ее окна.

– Да ладно тебе, тут туристические автобусы проезжают, а то я не проеду! – отозвался Дэн, и почти сразу свет фар выхватил еще один угол: поцарапанный, обтертый десятками тех, кто не проехал.

– Видимо, не все проезжают, – тихо прокомментировала Лина.

– Где-то здесь, – сказал Стефан, вглядываясь в темноту. – Дом должен быть наверху.

Они выехали на небольшой открытый участок, откуда открывался вид на долину, – правда, из-за дождя и тьмы заметны были только отблески молний. На склоне впереди виднелся силуэт старого каменного дома, слегка подсвеченный огнями машины.

– Надеюсь, там действительно сдают комнаты, – пробормотала Лина, накидывая на себя толстовку перед тем, как выйти наружу.

– Если нет, я ночую прямо в машине, – зевнула Лу. – И плевать, что завтра не разогнусь. Назад в город я отказываюсь ехать. Точно разобьемся.

Дождь уже не просто шел – он хлестал, будто кто-то переворачивал над ними ведра. Дэн заглушил мотор. В салоне стало совсем тихо, слышно было только, как ветер бьет по кузову.

– Ну что, идем? – спросил Дэн, оборачиваясь.

Стефан промолчал, глядя на темный силуэт дома. Он не мог объяснить свои ощущения, но ему здесь не нравилось. Впрочем, он допускал, что дело было в плохой погоде и общей усталости, а вовсе не в каких-то ментальных предупреждениях от Вселенной. Он первым открыл дверь и выбрался на улицу. За ним последовали остальные.

Дверь гостевого дома открылась, едва они успели подняться по скользким каменным ступеням. На пороге стояла сухонькая старушка в длинной темной юбке и шерстяной жилетке поверх блузки. Седые волосы были аккуратно собраны в пучок, лицо морщинистое, но глаза блестели живо, по-молодому.

– Το σπίτι είναι έτοιμο4, – сказала она, напряженно вглядываясь в темноту за спинами гостей. – Εγώ μένω δίπλα, στο μικρό σπίτι5.

Стефан кивнул, сосредоточенно вспоминая нужные слова.

– Ναι… э-э-э… πολύ καλό6. – Потом уже по-русски добавил для своих: – Говорит, что дом готов, сама живет рядом.

– Может, мы тогда уже войдем? – поинтересовался Дэн. – Тут как бы поливает.

Хозяйка будто поняла его слова, посторонилась, пропуская новых постояльцев в дом. Внутри пахло влажным камнем и чем-то травяным. Может, чабрецом или сушеной мятой. Воздух был прохладным, в тесной прихожей дул легкий сквозняк, от которого по коже пробегали мурашки. Стены были из грубого серого камня, местами выбеленного известью, местами потемневшего от времени. Под ногами лежали неровные каменные плиты, отполированные тысячами шагов, кое-где с маленькими лужицами от дождя, который занесли с улицы.

Вдоль одной стены стояла узкая деревянная скамья, над ней висели старые медные крюки для пальто и шляп. В углу виднелся массивный сундук с коваными уголками, на крышке которого лежала стопка сложенных шерстяных одеял.

Слева начиналась лестница на второй этаж: крутая, скрипучая, с блестящими перилами, гладкими от времени и чужих рук. Ступени были деревянные, местами чуть подогнутые, словно прогнувшиеся от веса прежних хозяев.

Из прихожей можно было рассмотреть кусочек общей комнаты: низкий потолок с открытыми балками, каменный очаг с медным чайником на кованой подставке, темный стол с тяжелыми резными стульями. Все выглядело так, будто дом не менялся последние лет двести, только провели электричество, и то лампочка под потолком мигала от перепадов напряжения, добавляя тревоги общей обстановке.

– Чудесно, – усмехнулся Дэн, стряхивая с волос воду. – Прямо декорации для хоррора.

– Если ты сейчас начнешь пугать нас историями про призраков, я тебя выселю в курятник, – предупредила Лу.

– Сначала найди его, – парировал Дэн. – Ты что, боишься призраков?

– Завтрак? – осторожно спросил тем временем Стефан. – Э-э-э… πρωινό, ναι7?

– Ναι, πρωινό μόνο8, – кивнула старушка. – Στις οκτώ, θα φέρω ψωμί, τυρί, ελιές9.

– Завтрак в восемь, – снова перевел Стефан остальным. – А ужин… э-э-э… dinner… вечер?

– Όχι, – замотала головой хозяйка. – Μόνο πρωινό10.

– Понял, – вздохнул Стефан. – Only breakfast11, ребята.

Старушка показала жестом в сторону двора:

– Νερό στο πηγάδι12, – пояснила она.

– Водопровода нет, – криво улыбнулся Стефан. – Как в старые времена.

– Охренеть, – тихо прокомментировала Лу.

– Και… – старушка нахмурилась, показала на дверь, сложила ладони у щеки, изображая сон. – Μην αφήνετε την πόρτα ανοιχτή τη νύχτα, έρχονται γάτες13.

Стефан тихо рассмеялся.

– Понял, – кивнул он.

Убедившись, что он понял правила дома, хозяйка указала на лестницу. Очевидно, спальные комнаты находились наверху. Стефан думал, что старая гречанка не станет подниматься с ними, но та, ухватившись за перила, бодро взмахнула наверх. Остальные поднимались куда медленнее и осторожнее.

Оказалось, что курятник, которым пугала Дэна Лу, нашелся куда быстрее, чем они ожидали. Когда хозяйка, наконец представившаяся Димитрой, показала им три комнаты: одну побольше для Стефана и Лины, одну маленькую, но уютную для Лу, и последнюю, где потолок был настолько низким, что Дэну пришлось пригнуться, – Лу залилась смехом.

– Ну вот, – вытирая слезы, выдала она. – Я же говорила, что тебе придется ночевать в курятнике.

– Очень смешно, – проворчал Дэн, пытаясь выпрямиться и врезавшись макушкой в потолочную балку. – Ага, супер. Отличный отдых.

Он втянул сумку внутрь, огляделся. Комната была настолько крохотной, что, кроме узкой кровати и старого сундука, который можно было использовать и как шкаф, и как стол, в ней ничего не поместилось. Через закрытые ставни поблескивали всполохи молнии, а возле окна на полу уже разливалась дождевая лужица.

– Смотри с позитивной стороны, – предложила Лина, стараясь не рассмеяться. – Здесь хотя бы нет дождя.

– Завтра я первый проснусь и разбужу вас всех, – пригрозил Дэн, снимая мокрую футболку. – Едва ли я смогу здесь долго спать.

– Можешь еще насест сделать из чемодана, – не унималась Лу. – Все аутентично будет.

– Ты договоришься, что я поменяюсь с тобой комнатами, – буркнул Дэн. – Все, валите отсюда, дайте переодеться.

Он выставил Лу, заглядывавшую в комнату, в узкий коридор и захлопнул перед ее носом дверь. От удара дом содрогнулся, и что-то упало внизу. Похоже, оборвался один из тазов, висящих на стене. Оставалось надеяться, что он не придавил Димитру, которая оставила гостей одних и как раз была где-то внизу. Через пару секунд хлопнула еще одна дверь – хозяйка ушла к себе.

Попрощавшись с Линой и Стефаном, Лу скользнула к себе в комнату. Та оказалась ненамного больше спальни Дэна, но и Лу была куда миниатюрнее. Быстро стянув с себя уже почти сухую одежду, Лу скользнула под одеяло. Несмотря на опасения, то было чистым, хрустким и приятно пахнущим какими-то травами. Гроза никуда не собиралась уходить, то и дело освещая комнату даже через закрытые ставни, гром громыхал так, что, казалось, при очередном ударе домик развалится на части, а дождь хлестал по крыше с такой силой, что Лу не слышала собственных мыслей. Она думала, что не сможет уснуть при таком шуме, но усталость взяла свое, и Лу вырубилась еще до того, как стихли голоса за стенкой.

Глава 6

Утром Лу внезапно проснулась от… тишины. Проснулась – и испугалась. Вечером был такой сильный шторм, гроза, и в первое мгновение, когда мозг еще не до конца проснулся, она подумала, что дождь смыл ветхий домишко и она умерла, отсюда и тишина. И только распахнув глаза и увидев над собой беленый потолок и деревянные балки, Лу выдохнула и усмехнулась собственной глупости. Сквозь закрытые ставни проникал яркий солнечный свет, говоря, что шторм давно закончился.

Лу поднялась с постели, распахнула окно. То выходило на отвесную стену горы, поэтому она ничего не смогла рассмотреть, но услышала где-то внизу голоса. Значит, ее спутники уже проснулись. И если она не хочет, чтобы они оставили ей только корочку хлеба и косточку от оливки, ей следовало поторопиться.

В углу комнаты Лу только сейчас заметила таз, наполненный чистой водой, и полотенце на гвоздике рядом. Очевидно, это вместо умывальника. Однако выбирать не приходилось, все лучше, чем идти к колодцу. Лу как раз промокала лицо полотенцем, когда услышала за спиной какой-то шорох. Медленно опустила полотенце, обернулась. В комнате она была одна, а шорох доносился из-под кровати. Вот только мышей ей и не хватало!

Не подходя ближе, Лу опустилась на колени и осторожно заглянула под кровать. Расстояние было слишком большим, чтобы она что-то разглядела, но большую тень заприметила. Тень шевелилась, но нападать не собиралась. На мышь не похоже, а, какие еще животные могут водиться на острове, Лу не представляла. В любом случае, главное не орать громко, не позориться.

Не вставая на ноги, Лу доползла до кровати, взяла телефон и включила фонарик. Снова медленно наклонилась и посветила под кровать.

На каменном полу, разогнав по сторонам клубки пыли, лежал большой полосатый кот. Когда Лу посветила на него, кот сощурился, перевернулся на другой бок и вытянул лапы, став длиннее раза в два.

– Эй, полосатый, ты что здесь делаешь? – тихо спросила Лу.

Кот не ответил. Впрочем, это было даже к счастью.

– Ты как здесь оказался?

Снова презрительное молчание.

– Ну и ладно, – Лу положила телефон на кровать, поднялась на ноги. – Хочешь спать – спи. А я пойду завтракать, пока без меня все не съели.

Неизвестно, знал ли кот русский язык или слово «есть» понимал на всех диалектах, но он тут же вылез из-под кровати, смахнул с усов прилипшую к ним паутину и посмотрел на Лу. Та наклонилась, взяла его на руки и вместе с ним спустилась вниз.

Все уже действительно проснулись и сидели не в общей комнате, которую Лу заприметила вчера, а на террасе у входа. Небольшой деревянный стол был завален тарелками с хлебом, сыром, тонкими кусочками мяса, оливками, джемом и еще чем-то, прикрытым салфеткой. На столе также стоял эмалированный, до ужаса закопченный чайник, из носика которого шел пар.

– Проснулась наконец, – прокомментировал Дэн, увидев ее на пороге. – Мы уж думали, ты откажешься вставать.

– Ты сам только что спустился, – с улыбкой сдала рыжего Лина, затем подвинулась, освобождая Лу место на лавке.

– Уже и дружка себе завела, – продолжал подначивать Дэн.

Лу проигнорировала его, отпустила кота на пол и плюхнулась рядом с Линой, потянулась к хлебу и сыру, только сейчас понимая, насколько голодна. Ела она в последний раз вчера утром. Потом в аэропорту было жалко денег (наценка там, конечно, ужасная!), а затем ужин им тоже не накрыли, легли спать на пустые желудки.

Кот тут же громко и недовольно мяукнул под столом, пришлось поделиться сыром и с ним.

– Стефану удалось сторговаться на чай и кофе, так что наливай себе, – добавила Лина.

Лу, скормив коту еще пару кусочков сыра, насыпала в кружку растворимого кофе, залила его кипятком и с удовольствием понюхала. Она любила хороший кофе, но не была такой уж притязательной, в полевых условиях не отказывалась и от растворимого. Лина и Дэн, судя по всему, тоже, а вот Стефан привычно пил чай. Как он вообще просыпается по утрам без кофе?

– Кстати, ученый, откуда ты знаешь греческий? – поинтересовался тем временем Дэн. – Вчера на нем шпрехал не хуже Сократа!

– Я историк, – как можно равнодушнее пожал плечами Стефан, хотя на его лице огромными буквами было написано все, что он думает о реплике Дэна. – Греческий и латынь мне нужно знать хотя бы на поверхностном уровне, иначе слишком многое будет проходить мимо меня. Архивы, рукописи, надписи на старых зданиях, даже имена – без языка все это превращается в набор красивых картинок. – Он чуть снисходительно усмехнулся: – И потом, я не люблю быть туристом-идиотом. Когда приезжаешь в Грецию и не можешь прочитать вывеску на монастыре XIV века, это как прийти в библиотеку и смотреть только на обложки.

– Вау, – протянула Лу, – значит, ты тут наш персональный экскурсовод?

– Хуже, – хохотнул Дэн. – Ходячая Википедия. Только без рекламы и донатов.

– Ну, если хотите, могу и донаты принимать, – парировал Стефан. – В евро или в оливковом масле.

Все рассмеялись.

– Так, и какие у нас планы на день грядущий? – поинтересовалась Лина.

– Держу пари, купаться нас больше не отпустят, – добавила Лу.

– По информации, найденной Крис, Циани жили где-то в этих местах, – начал Стефан, проигнорировав реплику насчет купания. Отсюда до моря было не меньше двадцати километров, а потому он мог не переживать, что его спутники сбегут к воде вместо выполнения задания, которое он для них наверняка придумал. – Не конкретно в этой деревне, но где-то рядом. На Крите много заброшенных домов и поместий, возможно, дом Циани как раз из таких. С утра я поговорил с нашей радушной хозяйкой, но она не смогла мне помочь. Она не местная, приехала сюда всего около пяти лет назад. Этот гостевой дом достался ей в наследство от двоюродной тетушки, вот она после выхода на пенсию и решила им заняться. Но хозяйка подсказала, что дом какой-то влиятельной и богатой семьи стоит здесь на горе. Возможно, это наследники Циани. Нам нужно сходить туда, посмотреть. Быть может, что-то узнаем на месте.

Дэн поднялся из-за стола, спустился с террасы и повернулся к горе. С этого места склон просматривался плохо, но он все же заметил почти на самой вершине очертания большого одиноко стоящего дома. В лучах утреннего солнца здание казалось полностью белым, но разглядеть его точнее не получалось.

– Это туда, что ли? – нахмурился Дэн.

Стефан кивнул.

– По крайней мере, на него указала хозяйка.

– Все идем? – поинтересовалась Лина.

– Это было бы неразумной тратой времени. Пойдем мы с Дэном, а вы с Лу пока порасспрашиваете местных. Может быть, кто-то из них знает что-то о Циани.

– А чего это вы в гору, а нам скучные расспросы? – тут же возмутилась Лу.

– Потому что мы мужчины, детка, – ухмыльнулся Дэн. – А я уже осмотрел эти горы, легко не будет.

– И что? – не сдавалась Лу. – Ты думаешь, у меня сил и ловкости меньше, чем у тебя? Я уже молчу про Стефана!

– Ладно, ладно, – поднял руки последний. – Хочешь в горы – иди.

– Эй, я одна не справлюсь! – подала голос Лина. – Сомневаюсь, что в этой глуши так уж много людей говорят по-английски, а в греческом я, кроме «кали нихта», ничего не знаю!

– И в самом деле, историк, тебе лучше остаться внизу, – поддержал Лину Дэн. – Ты местных лучше расспросишь. Мы-то челядь необразованная, в библиотеке только обложки рассматриваем. Так что болтовня на тебе. А мы с рыжей, – он приобнял Лу за плечи и резко дернул на себя, так что она чуть не свалилась с лавки, – сгоняем в горы.

– Руки убери, иначе без них останешься! – отпихнула его Лу.

– Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь, когда ножки устанут и на ручки попросишься, – усмехнулся Дэн, но руки убрал.

– Интересно, как ты собираешься разговаривать с хозяевами дома на горе, если привык обложки рассматривать? – поинтересовался Стефан.

– Если они реально богатые и влиятельные, наверняка английский знают, – легкомысленно махнул рукой Дэн. – Это ж тебе не глухая деревня.

– Ладно, тогда так и поступим. Дэн и Лу идут на гору, а мы с Линой осмотримся в деревне, – решил Стефан.

– Отлично! – Дэн первым поднялся из-за стола. – Тогда постараемся не задерживаться, мне еще надо найти какую-нибудь приличную лавку и разжиться продуктами.

– Какими? – тут же нахмурился Стефан, чувствуя подвох. Он еще не забыл, как бездарно они тратили время вчера, купаясь в море.

– Какие будут, – развел руками Дэн. – Сам вчера сказал, что ужином нас кормить не станут. Может, тебе и хватит оливок на завтрак, а я должен хотя бы раз в день нормально питаться. Да и девчонок на голодном пайке держать не комильфо. Так что ужин с меня.

Лу подозревала, что ему просто не терпится похвастаться своими кулинарными талантами, и, скорее всего, перед Линой. Вряд ли он так уж сильно хочет накормить Стефана, Лу его рыбу уже пробовала (и вынуждена признать, что это было чертовски вкусно!), оставалась только Лина. Лу была практически уверена, что Стефан совершенно зря не насыпал им вчера песка на сиденья.

Глава 7

Прогулку в горы, как и опрос местных жителей, решили надолго не откладывать, и сразу после завтрака гостевой дом опустел. Лина и Стефан неспешным прогулочным шагом вышли за ворота, а Дэн направился к автомобилю. Лу, памятуя вчерашнюю поездку, поежилась.

– Ты на машине хочешь поехать? – спросила она, с тоской глядя на гору, на которую им предстояло забраться. Дорога там наверняка куда хуже той, по которой они ехали накануне. И хоть погода стояла прекрасная, Лу это ни капли не успокаивало.

– Ты, видимо, плохо представляешь себе, сколько нам нужно пройти до того домика, – усмехнулся Дэн. – Дорога ведь не прямая. В таких местах ее прокладывают по пути минимального сопротивления. Где проще – там и ведут. Напрямки может быть километр, а пройти придется десять. Так что проедем максимально возможное расстояние. Садись.

Лу, бросив последний взгляд на дом под самыми облаками, забралась на пассажирское сиденье. Дэн сел рядом и прежде, чем завести двигатель, открыл пачку чипсов и устроил ее на подлокотнике.

– Серьезно? – изумилась Лу. – Шеф-повар, а ешь всякую дрянь?

– Ага, – весело кивнул Дэн. – Присоединяйся!

Они выехали за ворота и свернули на узкую дорогу, ведущую вверх. Зря Лу надеялась, что при хорошей погоде будет не так страшно. Теперь, при свете дня, когда она видела, как близко стоят дома друг к другу, как резко тропинка уходит то вверх, то вниз, а слева то и дело появляется крутой обрыв, доходящий до самого асфальта, у нее мелко дрожали руки и кружилась голова. А ведь всегда считала себя бесстрашной! Чтобы отвлечься от дороги, она потянулась к чипсам, а потом спросила:

– Вот расскажи мне, какой у тебя интерес в этой поездке? Как тебя Стефан уговорил?

– А у тебя? – вопросом на вопрос ответил Дэн.

– Ну, мне он платит.

– Серьезно? – Дэн на секунду отвлекся на Лу, и машина тут же вильнула в сторону, опасно приблизившись к краю обрыва.

– Эй! – вскрикнула Лу, но Дэн лишь усмехнулся.

– Не волнуйся, я хорошо вожу.

– Вижу я, как ты хорошо возишь. Да, он мне платит. Что я, бесплатно должна тут жизнью рисковать?

– Ну, я думал из любви к искусству. Или Стефану.

– Чего-о? – Лу чуть не подавилась чипсами от такого предположения. – Я его терпеть не могу.

– Не могла бы терпеть, нашла бы другой способ заработать, – философски заметил Дэн.

– Ладно, я погорячилась, – признала Лу. – Терпеть я его могу, просто понятия не имею, как общаться с такими… высококультурными и образованными педантами, которые знают греческий, пьют чай на завтрак и… не берут с собой плавки на Крит.

Дэн громко расхохотался, но за дорогой следить не перестал. Последние дома остались позади, асфальт закончился, и тропинка стала совсем узкой. С одной стороны машина почти терлась боком об отвесную стену, с другой опасно кренилась к обрыву.

– И много он тебе платит? – поинтересовался Дэн, вдоволь насмеявшись.

– Достаточно, – уклончиво ответила Лу. – И потом, когда еще доведется побывать на Крите на халяву?

– Резонно, – согласился Дэн. – Но вот мне интересно, почему ты со своими способностями сама еще не заработала на поездку на Крит?

Лу пожала плечами.

– Во-первых, я стараюсь не брать сильно дорогие заказы, которые сулят большие неприятности. Один раз, вон, простую статуэтку украла, и то чуть не расчленили. А прикинь, что будет, если я полезу туда, где крутятся огромные деньги? Да, у меня есть способности, а еще мозги, чтобы понимать, что мне это не нужно. Мне хватает заказов попроще. Я могу украсть что угодно, даже там, куда другие не залезут, но предпочитаю лишний раз не совать голову в петлю. А во-вторых, море как-то никогда не входило в список моих желаний.

– А что входило?

Лу снова пожала плечами. На самом деле желания у нее всегда были приземленные: вкусно поесть, потанцевать в хорошем клубе, купить теплую одежду на зиму. Нет, никаких брендов, никаких мишленовских ресторанов, просто что-то хорошее и не вычурное. А еще она частенько помогала семье брата. Глеб был азартным, но не сильно удачливым игроком, при этом имел жену и маленькую дочку. Лу не отдавала им последнее, но иногда подбрасывала деньжат. Для исполнения таких простых желаний не нужно было обворовывать Третьяковскую галерею.

Конечно, она могла бы набраться опыта и все же брать заказы подороже. Купить квартиру побольше да в Москве, а не за МКАДом, тачку крутую, но Лу понимала, что тогда придется серьезно пересмотреть свой подход к работе. Сейчас она надеялась лишь на свои способности и интуицию, а тогда пришлось бы все планировать. Но мало того, большие деньги привлекли бы ненужное внимание, и пришлось бы решать, с кем дружить, а с кем нет, где искать защиту, а к кому лучше никогда не обращаться. Лу всего этого не хотела. Она была вольной птицей и планировала такой же оставаться.

– Да разное, – обтекаемо ответила она. – Но ты так и не ответил, зачем сам приехал?

– А я просто люблю приключения, – признался Дэн. – Приключения, а не помехи!

Он нажал на тормоз, и машина резко остановилась. Посреди дороги лежало несколько больших валунов. Судя по всему, их смыло с горы вчерашним дождем, и пока еще никто здесь не проезжал, чтобы убрать их.

Дэн выбрался из машины первым, принялся откатывать камни в сторону. Лу нехотя вышла следом. Она подозревала, что ее помощь тоже понадобится, ведь камни были огромными. И оказалась права. Дэну удалось убрать почти все, но два самых больших он не смог сдвинуть с места.

– Пришла помочь? – подмигнул он Лу.

– Жаль, не отправила сюда вас со Стефаном вдвоем. Посмотрела бы, как бы вы сами это убирали.

– А ты бы тогда не увидела, потому что осталась бы внизу, – парировал Дэн.

– Отойди, – попросила Лу, и Дэн тут же сделал шаг назад.

Лу сосредоточилась, подняла руки. Она никогда не задумывалась, как именно работает ее телекинез, подчиняется ли каким-то неведомым ей законам физики, или же она из тех, кого называют экстрасенсом, но прекрасно изучила, что надо делать. Достаточно внимательно смотреть на предмет, который хочешь сдвинуть, и в голове закручивается какой-то странный клубок, похожий на разряд электричества. Выпустить его глазами и сдвинуть предмет только силой мысли не получается, электричество скользит по венам к кончикам пальцев, и пусть Лу не касается предмета, но сдвигает его именно так, руками. Будто между ее пальцами и предметом образуется невидимая, но очень сильная связь. Это, кстати, однажды стало проблемой. Когда ей связали руки за спиной, она ничего не могла сделать.

Камень катился медленно, и Дэн уперся в него плечом, помогая. Сила Лу не была безгранична, поэтому помощь пригодилась. Спустя минут десять оба валуна были сдвинуты на край обрыва, позволяя машине проехать. Лу хотела сбросить их вниз, но Дэн не дал ей это сделать. Внизу, скрытые за деревьями, могли быть дома или какие-то заплутавшие люди, а то и просто животные.

Дальше ехали молча. Дэн сосредоточился на ставшей совсем отвратительной дороге, а Лу, закрыв глаза, медленно приходила в себя. Использование дара такой силы и длительности вызывало боль не только в руках, но и в голове, и ей требовалось время, чтобы отдохнуть. Они проехали еще около километра, когда впереди снова показался завал. И, судя по всему, он образовался не этой ночью. Камни выглядели давно слежавшимися, покрытыми песком. Кое-где даже проросли растения. Дорога за валунами выглядела нетронутой, будто по ней уже давно не ходили и не ездили. Чуть в стороне стояла еще одна машина, но возле нее никого не было.

– Очевидно, дальше пешком, – прокомментировал Дэн.

– Бросим машину тут? А местные не разберут?

– Ну, лично я бы начал с той, – хохотнул Дэн, указывая на вторую машину.

Она была больше и явно дороже. Наверняка не прокатная.

– Номера афинские, – подтвердил Дэн. – Должно быть, приехала вчера или еще раньше, раз успела до того завала, что мы разобрали.

– А как она сюда из Афин добралась? – не поняла Лу.

– На пароме, наверное, – пожал плечами Дэн. – Ничего сложного: вечером сел на паром, утром ты уже в Ираклионе. Или и вовсе в Ретимно, тут рядом.

– Откуда ты все это знаешь? – прищурилась Лу.

– Я всегда тщательно изучаю места, куда еду. Собственно, для этого наш общий друг меня с собой и взял.

Дэн запрыгнул на камни и протянул Лу руку, но та проигнорировала его джентльменский жест, перелезла самостоятельно. Остаток пути они проделали молча. Подъем оказался довольно крутым, оба прилично запыхались и устали. Дэн еще раз попытался предложить Лу руку, но снова был послан.

– Ты всегда такой кактус? – весело поинтересовался он.

– А ты всегда ведешь себя как герой дешевого романа? – не осталась в долгу Лу.

Больше они не разговаривали. Наконец за очередным поворотом дорога вывела их на небольшую каменистую площадку. Перед ними возвышался старый дом: двухэтажный, из серого камня, с выцветшей черепичной крышей. Ставни на окнах были открыты, и черные проемы смотрели на них, как пустые глазницы. На одной из стен забора, окружавшего дом, висели полуразбитые керамические горшки, когда-то в них, наверное, росли цветы. Засохшие лозы винограда обвивали угол, цепляясь за камень.

Клумбы у ворот, некогда ухоженные, заросли сорняками, у каменной ограды виднелись дикие травы, а в одном месте кладка обвалилась, открывая вид на двор. Сквозь пролом было видно, что трава там тоже выросла по колено, но кое-где различались следы старых дорожек и заметен был каменный колодец с перекошенной деревянной крышкой.

Вблизи дом казался намного больше, чем выглядел снизу, из деревни. Намного больше и намного заброшеннее.

– Прелесть какая, – тихо сказал Дэн. – Вот прям вижу, как из окна машет белая ручка призрака.

Лу вгляделась в темное окно на втором этаже и вдруг отпрянула. Она совершенно точно там кого-то увидела! Призрак не махал ручкой, конечно, но прошел мимо окна.

– Там кто-то есть, – шепотом сообщила Лу, прячась за каменный забор.

– Что? – не понял Дэн, в этот момент рассматривавший двор.

– Там кто-то есть, в доме, – повторила Лу, потянув его за руку и заставив пригнуться.

– Ха-ха, призрак?

Лу чувствовала себя дурочкой. Она ведь явно кого-то видела, а Дэн над ней откровенно издевался.

– Возможно, владелец того автомобиля из Афин? – предположила она.

– Что ему делать в этом заброшенном доме?

– А куда он делся? Оливки пошел воровать?

Дэн снова рассмеялся.

– Кто о чем, а вор о воровстве.

Лу бросила на него испепеляющий взгляд, но продолжить перепалку у них не получилось: скрипнула дверь и на порог вышел тот, кто был в доме. А точнее, та. Сквозь щель в заборе Лу разглядела женщину лет сорока в длинном белом платье. К несчастью, женщина их тоже заметила. Сбежала с порога, направляясь к ним.

– Τι κάνετε εδώ14? – спросила она резко.

Дэн тут же выпрямился, поднял руки ладонями вперед и спокойно ответил на английском:

– My name is Dan, this is Lou15.

Лу хоть и не говорила по-английски, но проблем с пониманием у нее не возникало. Глеб как-то пошутил, что она как собака: все понимает, а сказать ничего не может. Так оно и было. Она тоже выпрямилась, постаралась улыбнуться как можно приветливее.

– Простите, что напугали вас, – продолжал между тем Дэн по-английски, и хозяйка дома тоже перешла на английский, хоть в ее речи и слышался сильный акцент:

– Деревенские любят наведываться сюда, растащили уже все, что плохо лежало. Но вы, видимо, не из их числа.

Она распахнула ворота, но на дорогу не вышла, будто прочертила линию между собой и незваными гостями.

– Понимаю, – улыбнулся Дэн, пуская в ход все свое обаяние. – Мы туристы. А точнее, историки на отдыхе. Нам сказали, что этот дом принадлежит известной итальянской семье Циани.

Гречанка смотрела на них все еще с подозрением, и Лу ее понимала. Что она сама, что Дэн были рыжими, белокожими и на итальянцев никак не походили. А если они не итальянцы, то с чего им интересоваться Циани?

– Мы из России, – продолжил Дэн, очевидно, тоже правильно оценив мысли женщины, – но очень любим венецианскую эпоху. Вот и решили взглянуть на дом поближе. Воровать ничего не собирались, уверяем вас.

Хозяйка наконец улыбнулась.

– Меня зовут София, – представилась она. – Проходите.

Каменные плиты, которыми был выстлан двор, все еще блестели от ночного дождя и были скользкими, так что Лу едва не навернулась на одной. По краям двора росли кусты розмарина и диких гераней, от которых поднимался терпкий аромат. С одной стороны виднелась старая цистерна для сбора дождевой воды, с другой – обвалившийся хлев, теперь заросший травой.

Двухэтажный дом выглядел простым, но крепким. Деревянные ставни на окнах были распахнуты, будто тут только что проветривали. Медная ручка на двери, когда-то отполированная до блеска, теперь потускнела. Если издалека дом казался заброшенным, то теперь он скорее походил на спящий. Будто давным-давно погрузился в неглубокий сон, но продолжал ждать того, кто его разбудит.

– Это дом моих бабушки и дедушки, – пояснила София, идущая впереди. – Они, к сожалению, давно умерли, и здесь никто не живет, но я стараюсь заезжать каждый раз, когда бываю на Крите. Вам повезло, что вы застали меня тут. Я приехала позавчера и сегодня собираюсь уезжать.

Английский Софии стал слишком сложным, и Лу понимала уже через слово, но старалась не упустить нить разговора.

– Нам всегда везет на красивых хозяек, – вслух сказал Дэн, и это Лу прекрасно поняла. Незаметно пихнула его локтем в бок, но София только усмехнулась и чуть заметно смутилась.

Внутри дом встретил их прохладным запахом старого камня и древесины. Полы были неровными, в некоторых местах заметно протертыми, но чистыми. София зажгла лампу, и тусклый теплый свет разлился по коридору, открывая вид на простую, но уютную обстановку.

Она провела их в гостиную на первом этаже. Комната была просторной, с низким потолком и массивными темными балками. Вдоль стен стояли резные деревянные шкафы и комоды, кое-где еще с латунными ручками. У окна примостился старый диван с выцветшими подушками, напротив стоял круглый стол, накрытый вышитой скатертью. На стенах висели старые фотографии в потемневших рамах и пара небольших икон.

София положила ладонь на спинку одного из кресел, словно приглашая гостей сесть.

– Здесь обычно собирались всей семьей, – сказала она. – Летом было прохладно, зимой топили камин. Все, что вы видите, остается нетронутым вот уже почти десять лет.

Лу медленно огляделась. В комнате чувствовалась жизнь, даже если дом давно пустовал. Казалось, стоит только открыть окна пошире, и сюда снова ворвется солнечный свет, и за столом зазвучат голоса.

– Вы говорили, что ищете дом семьи Циани? – спросила София и, когда Дэн кивнул, продолжила: – К сожалению, от него мало что сохранилось. Этот дом был построен на фундаменте старого сразу после Второй мировой войны. Моя семья не потомки Циани, бабушка и дедушка переехали сюда с материка. Надо понимать, что Циани жили здесь до нападения османов в 1646 году, а потом на острове наступили темные времена. Что именно с Циани случилось, я не знаю. Но видела старые картины, да и в семье рассказывали, что здесь были одни лишь развалины, дом отстроили заново, до этого не одну сотню лет он стоял разрушенный.

– Жаль, – искренне вздохнул Дэн. – Я уже успел представить, как вы ведете нас по тайным комнатам и открываете все семейные секреты.

София рассмеялась, и на этот раз смущение уступило место явному интересу.

– Ну, если вам так хочется, то вы можете к ним прикоснуться, – улыбнулась она. – За домом есть заброшенный сад. Там сохранилась беседка семнадцатого века, должно быть, ее построили как раз Циани. А еще дальше когда-то было кладбище, и там стоят развалины склепа. Правда, я давно уже не ходила туда, не знаю, есть ли еще тропинка или все заросло, но в детстве мы с братьями часто играли там.

– Тем интереснее, – сказал Дэн, поднимаясь. – Вы нам покажете?

София чуть приподняла брови, будто раздумывая, но затем кивнула.

– Почему бы и нет. Пойдемте.

Они вышли через заднюю дверь. Сад встретил их ароматом сухих трав и шорохом насекомых. София шла первой, ловко переступая корни, будто снова была одиннадцатилетней девочкой и бежала навстречу приключениям вместе с братьями.

– Осторожно, здесь ступенька неровная, – предупредила она, когда они миновали ворота.

– Если что, я умею падать красиво, – отозвался Дэн, и София снова рассмеялась.

Через несколько минут, миновав заросли, они вышли к беседке. Та стояла в глубине неухоженного сада, заросшего диким виноградом и плющом. Каменные колонны кое-где обвалились, но резные капители все еще угадывались. В центре виднелся круглый стол из белого мрамора, потрескавшийся, но не сломанный.

– Здесь мы с братьями устраивали «пиратские советы», – сказала София, проводя ладонью по краю стола. – Делили воображаемые сокровища, назначали капитана. Я всегда выигрывала, потому что знала все потайные ходы. – Она наклонилась, показав каменную плиту, под которой скрывалась маленькая ниша. – Вот наш тайник.

Дэн подошел к ней, будто разглядывая плиту, но скорее, чтобы оказаться ближе.

– То есть, вы в детстве были капитаном пиратов? – Его голос прозвучал мягко, почти заговорщицки. – Кажется, теперь я понимаю, почему вы не испугались нас, чужаков.

София подняла на него взгляд, чуть прищурилась, но улыбка тронула ее губы.

– Может быть, я просто привыкла выбирать, кого бояться.

– Рад, что мы попали в вашу команду, капитан, – с притворной серьезностью сказал Дэн и слегка поклонился.

Лу едва сдержала презрительное фырканье. Гречанка была старше Дэна лет на десять, но флиртовала, как малолетка. И этот рыжий клоун всячески ее подначивал! Тут не нужно было в совершенстве знать английский, слова и интонации считывались по взглядам и движениям.

– А что насчет местных легенд? – спросил Дэн. – Пираты искали сокровища, зарытые в землю богатыми итальянцами? Быть может, даже нашли?

София, запрокинув голову, громко рассмеялась.

– Увы, – развела руками она, но даже это сделала с изяществом, будто сама была потомком итальянских богачей. – Итальянцы оставили после себя лишь развалины, никаких сокровищ. Ну, быть может, еще парочку легенд о призраках.

– В самом деле? – картинно приподнял бровь Дэн.

Лу вдруг почувствовала себя лишней. Оперлась плечом о сохранившуюся колонну, сложила руки на груди, молча наблюдая за этими свадебными игрищами.

– Думаете, я вам лгу? – склонила голову набок София.

– Что вы! – замахал руками Дэн. – И в мыслях не было подозревать вас во лжи. Вы сами их видели?

– Я была ребенком, – пожала плечами София. – Кто знает, что я там видела?

– И все же.

– Ну, однажды мы с братьями немного заигрались и не успели вернуться домой до темноты. А у бабушки с дедушкой это было обязательное правило. Горы вокруг, и темнеет стремительно. Освещения, как вы могли заметить, нет. Упасть в темноте и сломать ногу – пожалуй, самый легкий исход. Поэтому мы всегда возвращались. А тут строили домик и не успели. Александр, мой старший брат, начал пугать нас призраками, которые якобы водятся в этих местах. Мол, остались еще с тех пор, когда Крит захватили османы. А нам лет по семь-восемь было. Естественно, мы перепугались. Наверное, это была какая-то ночная птица или вовсе животное, но, когда мы проходили мимо этой беседки, – София провела рукой по колонне, – нам показалось, что внутри кто-то есть. Темная фигура. Как мы кричали, надо было слышать, – улыбнулась женщина. – Наверное, разбудили даже деревню внизу. Влетело нам тогда здорово.

– Представляю! – заверил Дэн. – Я, честно говоря, домов на горе никогда не строил, только на деревьях, но тоже, бывало, получал.

– Один из моих старших братьев, который подолгу жил у бабушки и дедушки, пугал нас, что призрак иногда появляется в доме, но это всегда происходило поздней осенью, а я в это время жила с родителями в Афинах, поэтому в доме никогда не видела. Полагаю, он специально говорил про осень, чтобы мы не поймали его на лжи. Но, я вижу, ваша дама начинает скучать.