Парень из дома напротив

Глава 1. На дне

– Спорим, не продержишься под водой две минуты, выпендрежница?

Едкие слова Мота скрежетнули по ушам, как ржавые листы железа. Я попыталась вложить в свой взгляд максимум гнева и презрения. Парень, ничуть не смутившись, стойко его выдержал, его улыбка сделалась еще шире.

– Не собираюсь устраивать для тебя шоу мокрых маек, – бросила я, отворачиваясь.

– А, по-моему, идея супер! – хлопнула в ладоши Инесса и тут же принялась расстегивать белую рубашку-оверсайз, стреляя глазками в сторону Мота. – Последний день лета, ребят! Оторвемся по полной!

Только я и моя лучшая подруга Дина проигнорировали гвалт, поднявшийся после этих слов, и наблюдали за происходящим со стороны. Ребята пошвыряли одежду прямо на траву и с дикими воплями понеслись к воде. Инесса, визжа от восторга, бежала впереди всех. За ней припустил крепкий огромный и хамоватый Спортсмен, по традиции выкрикивая какие-то непристойности. И только Мот с усмешкой на лице входил в воду неспешно и грациозно, как звезда какого-нибудь американского фильма о подростках.

Мы с Диной притормозили возле покосившегося мостика. Когда-то здесь, наверное, ловили рыбу, а теперь от него остались одни гнилые доски. Я обняла себя руками: ветер, налетевший с озера, пронизывал до костей. Хмурая осень вовсю напоминала о скором прибытии.

– Боже, у нее топик просвечивает, – отметила Дина, шагнув на мостик.

– Поэтому она его и напялила, – флегматично отозвалась я. – Типичная Инесса.

– И ты ни капельки не ревнуешь? – поинтересовалась подруга, посмотрев на меня. – Она же Мота завлекает. Твоего Мота.

Я подавила желание закатить глаза и ответить какой-нибудь грубостью. Всё же Дина искренне переживала за меня и не заслуживала резких слов.

– Мы уже давно не вместе. Пусть делают, что хотят.

Дина продолжала молча пилить меня недоверчивым взглядом. Я отвела глаза и сделала несколько шагов вперед. Хихикающая мокрая Инесса восседала на плечах Мота, запустив пальцы в его светлую шевелюру, и с визгливой фальшью требовала ее отпустить. Зрелище показалось мне мерзким. Я хотела развернуться и уйти, но почему-то этого не сделала. Вцепилась в шершавые потемневшие от влаги перила мостика и втянула носом прохладный воздух.

Мот вдруг посмотрел на меня. На его лицо наползла какая-то странноватая гаденькая улыбочка, когда он сместил взгляд куда-то за мою спину. Я не успела ничего понять – сзади на меня навалилось что-то большое и тяжелое, сбило с ног. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: в воде только Мот и Инесса – Спортсмена нет. Падая с мостика, я мысленно наградила качка всеми пришедшими на ум ругательствами. Плечо пронзила боль. Мгновение спустя я обнаружила себя под водой. Конечности разом онемели, я и не представляла, что вода такая холодная! Будто со стороны наблюдала за тем, как мое тело погружается во тьму. Ниже и ниже. К самому дну.

Из меня будто вычерпнули все силы – просто пошевелиться казалось нереальным. Зато глаза распахнулись сами по себе. Где-то далеко виднелся свет, он пробивался сквозь густую коричневатую водную гладь ломаными золотистыми линиями. Мимо меня пронесся пузырь воздуха и по дерганой траектории устремился к поверхности.

Я вдруг подумала, что не вынырну. Не смогу. Останусь здесь навсегда.

Вместо того, чтобы до смерти перепугаться и в панике забарахтаться в воде, я медленно повернула голову. Это движение получилось очень медленным, даже ленивым. Как будто я загорала на пляже и, изнуренная от жары и духоты, нехотя повернула лицо к солнцу.

Взгляд тут же зацепился за что-то странное. Среди зеленых едва заметно колеблющихся водорослей что-то было. Сначала мне показалось, что это тоже какое-то экзотическое подводное растение, только черное, вьющееся, состоящее из тоненьких нитей. А потом я поняла, что это волосы.

На дне озера лежал человек. Молодой мужчина с красивым безмятежным лицом. Казалось, будто он спит. И только неестественная синева его кожи и пугающая неподвижность наталкивали на страшную мысль.

Мертвый. Он мертвый! Здесь, в двух метрах от нас…

Будто бы целую вечность я завороженно пялилась на него, пока леденящая паника наконец не добралась до моего сердца. Только теперь я почувствовала, как сильно горят мои легкие. В ушах застучало. В голове что-то щелкнуло. Наверно, невидимый переключатель, в миг вернувший моему телу способность двигаться. Да ещё как!

С силой оттолкнувшись ногами от дна, я поплыла наверх, неистово загребая воду руками. Оказавшись на поверхности, я хватанула долгожданный воздух ртом и громко закашлялась. Ноги подкосились. Всё еще кашляя, я шлепнула руками по воде и сжала пальцы, словно пыталась ухватиться за нее, удержать равновесие таким глупым образом.

Однако выяснилось, что повторное погружение под воду мне не грозит. Падать я не собиралась. В следующую секунду ноги будто налились свинцом. Переставлять их оказалось неимоверно трудно, и всё же я выбралась на берег с удивительным проворством.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Перед глазами всё еще стояло бледное и спокойное лицо темноволосого парня. Дина суетилась вокруг меня, что-то говорила, но я не слушала, лишь краем глаза отмечая ее присутствие.

Прикрыв веки, я сделала глубокий вдох и чуть не оглохла. Звуки навалились на мои несчастные уши разом со всех сторон. Чьи-то шаги за спиной, смех Инессы, всплески воды, шум ветра в кронах деревьев, громкая взволнованная болтовня лучшей подруги.

– Ви, да что с тобой такое? Ты обиделась, что я его не остановила? Поговори со мной. Ну, прости, пожалуйста! Я правда думала, что это будет весело!

Я только что видела мертвеца! Вне всяких сомнений, парень, распластавшийся на дне озера, не принадлежал к категории живых людей! Какое, на хрен, весело?!

Дар речи ко мне всё еще не вернулся. Вместо слов я одарила лучшую подругу настолько выразительным взглядом, что она отшатнулась, прикусив язык. Сглотнув, я двинулась вперед. Джинсовые шорты липли к телу, вода с волос струями стекала по плечам и спине, ноги противно скользили в промокших кедах. На ватных ногах я дошла до куста, под которым мы оставили наши вещи, схватила сумку и в очередной раз попыталась совладать с дыханием. Не вышло.

Как только я приняла решение немедленно отправиться домой и даже сделала шаг в нужном направлении, кто-то ухватил меня за локоть.

– Вита! – Мот с тревогой заглянул мне в глаза. – Объяснишь, что произошло?

– Ничего. Всё нормально, – выдохнула я, скосив глаза на его пальцы, по-прежнему держащие мой локоть.

– Я же видел, тебя что-то напугало, – продолжал напирать Мот. – Слушай, я ведь правда беспокоюсь о тебе.

Глядя в такое знакомое лицо, на мгновение мне захотелось рассказать ему. Но почти сразу же перед мысленным взором возникло гадкое воспоминание: испуг в глазах Мота, стремительно перерастающий в чувство вины.

– Тебе не надо больше обо мне беспокоиться, – вырвав руку из его захвата, заметила я. – Спортсмен – придурок. Я ударилась плечом, вот и всё.

Мот стиснул зубы и опустил глаза. Выпрямив спину и закинув сумку на плечо, я зашагала прочь.

– Вит, ладно тебе, останься, – промямлил Мот, догоняя меня.

Я только отрицательно качнула головой.

– Мот, оставь психованную в покое! Шуток не понимает, – крикнул Спортсмен. – Пусть идет.

К счастью, провожать меня до дома никто не вызвался. Мне нужно было побыть одной. Подумать. Решить, что делать с тем, что я сегодня видела. Пойти в полицию? Рассказать родителям? Но что, если… если это началось снова? Что, если эта яркая картинка – всего лишь плод моего больного воображения? Что, если мне никто не поверит?

Первая ночь осени принесла мне беспокойные вязкие сны. В каждом из них я куда-то плыла, остервенело двигая руками и ногами. И только перед самым рассветом, измученная и уставшая, я наконец достигла цели: с трепетом замерла, вглядываясь в красивое лицо с синеватым отливом покоящегося на песчаном дне парня. Его веки были сомкнуты. Длинные густые ресницы дрогнули в толще воды, будто тронутые холодным течением. Едва заметно приподнялись уголки бесцветных губ, словно он делал над собой усилие, чтобы не рассмеяться.

А затем парень распахнул глаза, оказавшиеся ярко-синего, глубокого цвета, и посмотрел на меня так, что я задохнулась.

– Уверена, что больше не дуешься?

Громкий голос Дины заставил меня вернуться в реальность: это просто сны, нечего прокручивать их в голове на повторе. Я вздрогнула и натянула на лицо дежурную улыбку.

– На все сто, – я постаралась говорить убедительно.

Мы сидели в кабинете, ожидая, когда появится учитель. Звонок на первый в этом учебному году урок давно прозвенел, но сегодня вся школа стояла на ушах, и задержка такого рода никого не удивляла.

Медленно повернув голову, я посмотрела через плечо на Мота, сидящего в среднем ряду. Он тут же поймал мой взгляд и добродушно улыбнулся. Я уставилась в парту.

– Думаешь, вы сойдетесь? – поинтересовалась Дина, наклоняясь к моему уху. – Одно твое слово, и Мотик снова будет валяться в твоих…

Подругу прервал учитель, второпях ворвавшийся в кабинет.

– Тишина в классе! – прогудел он. – Встаньте, пожалуйста. Ох, я правда надеюсь, что вы за лето повзрослели, хотя бы немного.

По кабинету пронеслись смешки, мы с Диной обменялись веселыми взглядами.

– Ах да, – тряхнул головой учитель. – Не стой на пороге, парень, проходи. Ребята, позвольте вам представить новенького ученика. Прошу любить и жаловать, как говорится…

Всё еще улыбаясь, я подняла глаза. Все звуки стихли, мои уши будто бы снова наполнились водой. Сердце упало куда-то вниз, и тут же подскочило к самому горлу. Лицо одеревенело, превратилось в твердую маску. Ледяные пальцы вцепились в край парты.

На меня с любопытством взирали ярко-синие глаза.

Глава 2. Дурное предчувствие

Следующие пять секунд я неотрывно пялилась на новенького. Вообще-то я не сомневалась, что пялились все, но вряд ли кто-то из одноклассников при этом думал о том же, о чем и я. «Он не мертвый!»

Вчера я своими глазами видела, как этот самый парень с посиневшим лицом покоится на дне озера, а сегодня он абсолютно живой и здоровый стоит у доски возле учителя и смотрит прямо на меня! Немыслимая дичь…

Я что, вконец спятила?

– Какой красавчик, – прошептала Дина, наклоняясь ко мне. – Везет же некоторым! Кажется, он уже на тебя запал!

Восторга подруги я не разделяла. По всему телу метались колючие мурашки. По пищеводу поднималось ледяное чувство тревоги. Предметы перед глазами теряли очертания – все, кроме внимательного мужского лица. Казалось, еще немного, и я отключусь.

Мне не нравилось, что он на меня смотрит. Я не могла заставить себя отвести взгляд.

– Садись на любое свободное место, Артем, – громыхнул учитель.

Синие глаза наконец-то меня отпустили. Взгляд парня сместился на учителя, он коротко кивнул и зашагал к пустой парте. Артем. Его зовут Артем. Имя вонзилось в сознание, будто было там всегда. Когда его представили? Я пропустила этот момент мимо ушей, захлёбываясь собственным ужасом.

Весь урок я никак не могла собраться с мыслями. Блузка неприятно липла к спине. Я смотрела в одну точку перед собой, крепко сжимая шариковую ручку в кулаке. Откуда-то я знала наверняка: если решу обернуться, синие гипнотические глаза снова затянут меня на неведомую глубину. Кто этот новенький? И почему каждая клеточка моего тела улавливает угрозу, исходящую от него?

Моё тело вопило об опасности. Кричало на первобытном языке, в котором нет слов, а есть только холод в жилах и желание бежать сломя голову. Это было дурное предчувствие в его чистом виде – слепое, необъяснимое, беспощадное.

Но разум, наученный горьким опытом, лишь устало отмахивался: «Заткнись. Это не предчувствие. Это твои глюки. Ты всё выдумываешь». Я была расколота надвое: одна я – дикарка, чующая опасность, другая – надсмотрщик, заклеивающий ей рот пластырем благоразумия.

Звонок с урока еще не стих, а я уже пулей неслась по коридору. Нырнув в женский туалет, кое-как отдышалась и заперлась в самой дальней кабинке. Вдали от всех стало немного лучше. Я достала из сумочки маленькое круглое зеркальце и принялась разглядывать собственное лицо. Щеки бледные, губы подрагивают, зато в глазах лихорадочный блеск. Ненормально. Нет, это не просто ненормально, это реально плохо! Я тут же узнала это выражение. Боже… Таким было моё лицо в самые худшие времена. Безумие. Вот, что я читала в собственных глазах.

А значит, проблемы вернулись. И поняла я это еще вчера. Это никакая не ошибка. Проблемы, с которыми, как я думала, было покончено навсегда, вновь напомнили о себе. Как я могла поверить, что мой мозг стал обычным мозгом шестнадцатилетней девчонки?

– Ви, ты здесь?

Настойчивый голос Дины не дал мне потерять связь с реальным миром.

– Д-да.

Я вышла из кабинки и растерянно уставилась на подругу.

– Всё в порядке? – сдвинув брови, поинтересовалась та. – Так быстро убежала.

– В порядке, – эхом отозвалась я, и тут же моя голова, вопреки всем приказам, предательски качнулась: «нет».

Вроде бы Дина этого не заметила. Потупилась, пожевала нижнюю губу, закинула сумку на подоконник и сцепила пальцы вместе. Затем неожиданно подняла на меня глаза.

– Ты узнала, да? – спросила она почти что шепотом.

– О чем? – не поняла я.

Лицо Дины приняло напряженное и, мне даже показалось, немного раздраженное выражение.

– Да не гони. Я же не дура, сразу поняла, из-за чего ты так расстроилась! – заявила она и сделала шаг ко мне. – Ты узнала, что Левицкая перевелась в нашу школу, и теперь не находишь себе места! Это понятно, зайка, незачем держать эмоции в себе. Если бы мне изменил парень с длинноногой девкой, которая бы еще и в нашу школу перебралась, да я бы… не знаю, что сделала! Вот правда, не знаю!

В туалет вереницей ввалилась стайка хихикающих девчушек. Дина шикнула на них с такой злобой, что их моментально как ветром сдуло.

– Леся Левицкая перевелась к нам? – переспросила я отчужденно.

– Так ты не поэтому расстроилась? – удивилась Дина.

На самом деле эта информация действительно оказалась не слишком приятной. Леся Левицкая училась в соседней школе и часто появлялась на тусовках наших ребят. Одна из таких вечеринок закончилась страстными поцелуями Мота и Леси в кладовке, куда я по случайности заглянула. Что сказать, наши отношения с Мотом разорвались той же теплой весенней ночью.

– Прилипла, как банный лист к заднице! – с чувством продолжила Дина и ободряюще погладила меня по руке.

Я в ответ вполне себе искренне улыбнулась. Что Дина по-настоящему хорошо умеет, так это поддерживать.

– Ты только не грузись из-за этого, – попросила подруга. – Мот, он… каким бы придурком ни был, он любит только тебя. И мы обе это знаем. Всё, затыкаюсь. Не давлю на больное, поняла, только прекрати так смотреть!

Мы одновременно рассмеялись. Затем Дина подхватила меня под руку и потянула к выходу из туалета.

– На сегодняшней тусовке нам обеим нужно как следует оторваться! – провозгласила она, лукаво мне подмигивая, когда мы вышагивали в ногу по коридору. – И даже не смей отсиживаться дома, я всё равно тебя вытащу. Первая туса в году – самая важная. Ну, ты и без меня это знаешь. Тем более, в следующем году всё будет иначе: другие тусовки, другие люди, никакой школы. Давай повеселимся, Ви! Не хочу проснуться в сорок лет с мыслью о том, что недостаточно отжигала в молодости.

Глаза Дины наполнились такой тоской, что у меня невольно вырвался смешок. Вот это я понимаю, трагедия у человека.

Как бы там ни было, подруге удалось отвлечь меня от тяжелых мыслей до конца учебного дня. Я много думала о Лесе Левицкой, на переменах выискивала ее глазами, мне почти хотелось увидеть ее самодовольное лицо, усеянное маленькими веснушками. Так было бы проще смириться с мыслью, что она теперь будет постоянно крутиться неподалеку. Но Леся Левицкая так и не попалась мне на глаза.

Не сказать, что я ее ненавидела, нет. И зависти к ней тоже не испытывала. Мне не было больно и даже не было обидно. Я чувствовала себя обворованной.

Меня не отпускало ощущение, что Леся Левицкая отняла у меня нечто надежное и ценное. Не потому, что я до одури любила Мота, а потому что эти отношения заземляли меня, напоминали о том, что я – простая школьница, самая большая проблема которой – ссора с парнем. Как будто никогда и не существовало никаких галлюцинаций и необъяснимых приступов паники. Рядом с Мотом мне удавалось обманывать не только всех вокруг, но и саму себя. И я злилась, что больше не могу себе этого позволить.

К счастью, начиная со второго урока, я чувствовала себя гораздо лучше. Нескончаемая болтовня Дины действовала, как хорошая доза успокоительного. Присутствие новенького всё еще странно на меня влияло: время от времени появлялось тревожное ощущение, будто за мной следят, в горле вставал плотный ком, и леденели кончики пальцев.

Мой внутренний надсмотрщик тут же включался на полную: «Расслабься уже. Ничего необычного не происходит. Просто симпатичный парень – и у тебя уже паника. Собралась!» И я собиралась. Глотала ком, разжимала ледяные пальцы и заставляла себя думать о чём-то другом. О Левицкой. О предстоящей тусовке. О чём угодно.

К концу дня я почти сумела убедить себя в том, что дело исключительно в его магнетической привлекательности. Ну не мог он лежать на дне озера! И опасности, конечно, никакой не представлял. Просто новенький, неимоверно красивый парень задержал на мне взгляд дольше, чем это полагалось, вот нервы и сдали. Следовало наконец признать, что отношения с Мотом – пройденный этап, и я готова к чему-то новому. Или к кому-то.

Дина громко озвучила похожую мысль, переиначенную на свой лад, когда мы распахнули массивную дверь и оказались на традиционной тусовке по случаю начала учебы:

– Чует мое сердце, кто-то сегодня взорвет твой мир!

Сузив глаза, я легонько толкнула подругу в бок.

– Ну и пошлятина!

Дина рассмеялась и задвигала бровями, указывая головой в угол просторной гостиной, где кучковалась группа ржущих над чем-то крепких парней. Я закатила глаза.

В этом году вечеринку организовывал Спортсмен, так что в парнях недостатка не было, дружков у него было достаточно. Причем таких же, как он сам. Эти ребята при первом удобном случае стягивали футболки, чтобы продемонстрировать окружающим подтянутые животы и рельефные мышцы рук. На мой взгляд, на этом их достоинства заканчивались. Их шутки казались мне отвратительными, разговоры – пустыми, а поведение – чересчур вызывающим. Как будто они боялись, что кто-то может прочитать их настоящие мысли и посмеяться над их глупостью.

Я отвернулась. Длинный стол был завален пакетами чипсов, печенья и другой ерунды, которую даже не потрудились разложить по тарелкам. Узорчатый пушистый ковер украшали пустые банки, несколько полупустых пластиковых стаканчиков и розовая резинка для волос. Верхний свет не горел, несколько тусклых торшеров, вероятно, по задумке хозяина, должны были придать комнате интимную, а совсем не жуткую атмосферу.

– Пойду осмотрюсь! – гаркнула я Дине в ухо.

Кто-то прибавил звук, и от музыки в стиле хип-хоп содрогались стены. Подруга мне кивнула и устремилась вглубь комнаты, я же неспешно отправилась в направлении кухни, поглядывая по сторонам.

Обогнув целующуюся парочку, я наконец добралась до двери и толкнула ее. Как ни странно, на кухне никого не было. Я открыла холодильник, задумчиво пробежалась глазами по полкам и с удовольствием извлекла оттуда последнюю бутылку фанты. Чтобы отвинтить крышку, пришлось попотеть, но первый шипучий глоток холодного напитка того стоил. Блаженно прикрыв веки, я захлопнула дверцу холодильника, а, когда распахнула глаза, увидела его. Новенький черноволосый Артем с интересом смотрел прямо на меня.

Фанта мгновенно ударила в нос. Я поперхнулась, но, к счастью, удержала газировку во рту. Кое-как сглотнула и хрипло закашлялась, вцепившись в край разделочного стола. Хвала небесам, что у меня хватило ума наклонить голову, чтобы этот идеальный, блин, парень не заметил, что немного апельсиновой дряни вытекло через мой несчастный нос.

– Прости, что напугал, – брюнет где-то раздобыл салфетку и протягивал мне. – Не хотел.

Кажется, он и не думал насмехаться надо мной, как поступило бы большинство моих одноклассников.

Глянув на парня исподлобья, я выхватила у него салфетку двумя пальцами и вытерла лицо. Чтобы взглянуть на него еще раз, потребовалось сделать над собой усилие, но я справилась. Почти что гордилась собой, когда играючи откинула комок грязной салфетки в сторону, выпрямилась и натянула на лицо дружелюбную улыбку. Парень отразил мою эмоцию на своем лице и снова протянул руку, на этот раз для рукопожатия.

– Меня зовут Артем, – сказал он. – А ты…

Теперь, когда из моего носа ничего не текло, я смогла оценить по достоинству его глубокий бархатный голос и изысканные манеры. Мне вдруг захотелось смеяться, в животе защекотало.

– Виталина, – отозвалась я и сместила взгляд на его раскрытую ладонь. За какую-то долю секунды я успела подумать о том, что представилась слишком официально, что это может испортить его впечатление обо мне, если оно еще не полностью испорчено, и что надо срочно исправлять положение: – То есть, Вита. Просто Вита.

Моя рука взмыла в воздух и потянулась навстречу его ладони. В груди вдруг заскреблось очередное дурное предчувствие.

Что, если его кожа окажется холодной, как лед?

Мои сомнения рассеялись так же быстро, как и возникли. Ладонь Артема оказалась теплой, даже горячей, очень мягкой и приятной. Отнимать руку совсем не хотелось. И брюнет, похоже, не слишком-то торопился ее отпускать.

– Ты очень красивая, Виталина, – серьезно произнес Артем, все еще сжимая мою руку и пронзительно глядя мне в глаза. – Это сбивает с толку.

– Согласна, – пролепетала я, ошарашенно моргая. – То есть, ты тоже.

В следующую секунду что-то внутри перемкнуло. Острая паника без предупреждения сжала сердце в тиски. Звуки кухни – шипение газировки, музыка, доносящаяся из гостиной – стихли, уступив место гулу в ушах. Перед глазами дернулись и расплылись незнакомые лица, искаженные страшным страданием. Не успела я понять, что это, как картинку смыло волной незнакомого, всепоглощающего чувства – ледяного ужаса, тоски и разрушения, смешавшихся в один комок.

Нет, не сейчас! Пожалуйста!

Весь воздух выбило из легких так, словно меня хорошенько ударили под дых. Я будто поймала радиосигнал, беспорядочно передающий мне чужие, сильнейшие чувства:

БОЛЬ. СТРАХ. СМЕРТЬ.

А потом – тихая всепоглощающая СКОРБЬ.

Дрожа, я выдернула руку, пробормотала какие-то извинения и понеслась в сторону выхода.

«Боже, что со мной? Он просто пожал мне руку. Это я… это опять оно. Теперь он подумает, что я психованная. И будет прав!»

Не осознавая, как, я оказалась в столовой, где на полу восседали люди, расположившись по кругу. Я не сразу сообразила, что они реальны, и это уже не плод моих больных фантазий. Повезло, что среди них был тот, кого я знала. Мот приподнял брови в немом удивлении, глядя на меня.

Я сделала глубокий сиплый вдох, и в глазах потемнело. Ноги онемели, превратившись в чужеродные, ватные столбы. Я отчаянно впилась ногтями в собственные ладони, надеясь, что это поможет немного прийти в себя. Несмотря на то, что сердце продолжало бомбардировать ребра, зрение прояснилось, и я ошалело уставилась на Лесю Левицкую. Оказывается, она сидела на полу рядом с Мотом и, кокетливо улыбаясь, что-то нашептывала ему на ухо. Я крепко сжала губы и мысленно приказала себе оставаться в сознании. Никаких обмороков в ее присутствии! Ну уж нет! Не доставлю ей такого удовольствия!

– Опана. У нас новый игрок! – воодушевленный резкий голос Спортсмена заставил меня вздрогнуть.

Он восседал среди остальных, неестественно развернувшись ко мне всем корпусом. Его огромные ладони, упёртые в пол по сторонам от тела, делали позу похожей на готовность к прыжку. Только теперь я поняла, чем все они заняты. Ребята расположились по кругу не просто так. Посередине на боку лежала стеклянная темная бутылка, которая в этот самый момент указывала прямо на меня.

– Я не играю, – твердо сказала я, краем глаза отмечая, как Спортсмен отталкивается руками от пола, чтобы принять вертикальное положение.

Дурацкая игра в бутылочку никогда не казалась мне настолько неуместной. Если бы я была уверена, что у меня хватит сил сбежать из этого дома, я бы непременно это сделала. Но подошвы моих балеток будто пригвоздили к полу, а желудок скрутило болезненным спазмом. В ушах зазвенела натянутая тишина, в которой так отчётливо прозвучал скрип джинсов Спортсмена, когда он начал медленно подниматься.

От приближающегося парня разило спиртным. Язычок молнии на его расстегнутой толстовке, надетой прямо поверх голого тела, задорно позвякивал. Меня бросило в жар.

– Что случилось, Ви-ви? – воркующим голоском осведомился парень. – Раньше ты была веселее! Не ломайся, поцелуй старого-доброго Спортсмена. Я не кусаюсь. Если только сама не попросишь.

Кто-то из ребят громко рассмеялся, кто-то другой одобрительно присвистнул. Публике представление нравилось. В гвалте разношерстных воплей, подначивающих Спортсмена, утонул тихий голос Мота. «Дружище, не надо…».

Я вскинула голову и изобразила на своем лице презрение.

– Отвали по-хорошему!

Мое сопротивление Спортсмена только развеселило. Он расплылся в улыбке, которая так и не достигла затуманенных глаз, приблизился к моему лицу, затем приложил указательный палец к моим губам и прошелестел:

– Тшш, малышка. Меня устроит и по-плохому.

Сердце упало в пятки. Я беспомощно съежилась и услышала, как с хрустом проминается пластиковая бутылка фанты в моей руке.

– Я так не думаю, – спокойный и решительный бархатный голос раздался за моей спиной.

Глава 3. Навязчивая идея

– Теперь все считают, что мои ноги подкосились из-за того, что Спортсмен полез ко мне целоваться, да? Хотя не надо, не отвечай…

Дина только сочувственно цокнула языком из динамика смартфона, лежащего на туалетном столике в моей спальне. Я бросила короткий взгляд на горящий экран и обняла себя руками. Воспоминание о том, что Спортсмен все-таки прижался к уголку рта отвратительно-влажными губами, снова всплыло в памяти. Но, как ни странно, не это было самым противным. Хуже оказалась моя реакция на произошедшее. На глазах у всех мои колени подогнулись, а глаза застелила плотная черная мгла. Повезло, что я вообще устояла на ногах. Хотя всё же особой удачей это назвать сложно.

– Я думала, новенький заступится за меня, вмажет как следует этому перебравшему уроду… не знаю, – снова затараторила я. – Но я уж точно не ожидала, что Артем-как-его-там будет тупо стоять и смотреть. А фразу-то какую пафосную бросил. «Я так не думаю». Молодец, выпендрился. А толку?

Я уже несколько раз пересказала Дине о том, что со мной случилось на тусовке, и всё никак не могла остановиться. Правда кое о каких вещах распространяться не стала даже лучшей подруге. Например, о том, что видения вернулись.

Мы с Диной давно выработали негласное правило: она знала, что со мной «не всё гладко», что иногда мне нужно побыть одной, что я вижу и чувствую то, чего не видят другие, что могу запаниковать на ровном месте. Но подробности мы никогда не обсуждали. Я – потому что мне было стыдно и страшно превратить смутные «проблемы» в конкретные, пугающие картины. Она – потому что чувствовала эту границу и не лезла за неё. Это и было нашей дружбой: я знала, что она в курсе, а она делала вид, что всё в порядке. Схема была рабочей, и вносить в нее изменения я не торопилась: просто была не готова.

Я поведала подруге о нашем неуклюжем знакомстве с Артемом, о том, что затем мне стало плохо (что, в целом, не было обманом), о том, что оказалось в столовой в полуобморочном состоянии, где меня втянули в игру, в которую играть я не хотела. О Спортсмене, который полез ко мне. Об Артеме, который то ли хотел помочь, то ли просто наслаждался спектаклем. Здесь я старалась говорить сдержанно, не хотела, чтобы Дина поняла, как сильно новенький меня разозлил.

Спортсмен был непредсказуемым, как стихийное бедствие, а этот Артем… просто стоял и изучал меня. Словно я была не девушкой, попавшей в беду, а экспонатом в музее. Его изысканные манеры, его бархатный голос – всё это теперь казалось фальшивым. Настоящими были только его синие, будто замерзшие изнутри глаза.

Я ловила себя на том, что прокручиваю в голове каждую его реплику, каждый взгляд, каждое движение. Это было страшно – так много думать о нем. Но остановиться я не могла. Что он за человек? Этого я не понимала. И, о ужас, я безумно хотела это выяснить.

– Знаешь, что самое паршивое? – быстро проговорила я. – Этот дурацкий класс теперь считает меня беззащитной сахарной девочкой, что теряет сознание из-за всякой фигни. Не хочу быть такой. Не хочу!

Дина слушала, не перебивая, хотя наверняка моя болтовня ее уже достала.

– Жаль, меня там не было, – наконец сказала Дина со вздохом. – Уж я бы поставила их на место!

Я тут же представила, как она сочувственно поджимает губы и удрученно качает головой.

– Угу, – хмыкнула я и сделала шаг к окну, осторожно отодвинула штору и уставилась в темноту.

– Если что, не только ты на нервяках, – заверил меня голос подруги. – После того, как ты ушла, Мот слетел с катушек. Набросился на Спортсмена, просто озверел от того, что он сделал. Видела бы ты лицо Левицкой! Не передать словами… Она-то, дура, думала, что Мотик давно к тебе охладел. Не тут-то было…

Я слушала подругу и всматривалась в дом через дорогу. Давно пустующий, он всегда вызывал у меня изменчивые чувства. В детстве я его боялась, представляла, что внутри полно злобных призраков, которые только и жаждут выбраться на свободу и обратить свою ненависть против живых жителей.

В тринадцать меня уговорили забраться туда через окно и удостовериться, что это просто большой, пропахший сыростью дом, а точнее – тайное место для веселья.

Соседям эта идея не понравилась – нас разогнали во время вторых таких посиделок. Секретное место у всех на виду… полная дичь, конечно. Родители тогда наказали меня на целый месяц. А утром следующего дня я увидела, что кто-то намертво заколотил окна на первом этаже, а на входные двери повесил огромный железный замок. И не поленились ведь.

Сейчас дом меня завораживал. Почти успокаивал. Отчего-то мне нравилось на него смотреть. Он стал каким-то родным. Одиноким, но как будто понимающим: словно живое существо. Крупный брус – кости, большие многочисленные окна – глаза, двойные массивные двери – рот, держащийся под замком.

– …и тухло! – до меня донесся конец предложения Дины. – В целом, отстойная вышла вечеринка. Я уже иду домой. Ты правда ничего не пропустила.

Я так крепко задумалась, что в какой-то момент перестала ее слушать. Устыдилась собственной невнимательности и скорчила недовольную физиономию.

Вдруг померещилось, что в одном из окон дома что-то промелькнуло. Сердце екнуло, и я поспешила отвернуться. Хватит на сегодня глюков.

Затем подхватила со столика телефон, выключила громкую связь и зачем-то снова подошла к окну.

– А что… Артем? – не удержалась я, прижимая смартфон к уху плечом и выуживая из упаковки ватный диск, чтобы смыть макияж. – Ты его видела?

Дина немного помолчала. Затем завопила так неожиданно, что я опрокинула флакон с мицеляркой, к которому тянулась.

– Тебе нравится новенький?!

Я не успела возмутиться, подруга безапелляционно продолжала:

– Тебе нравится новенький! Я так и знала! И даже не думай отнекиваться. Иначе как объяснить, что тебе до задницы агрессивная вспышка ревности Мота, а имя «Артем» за наш разговор уже всплыло раз пять!

Я плюхнулась на мягкий подоконник, вытянула ноги и снова посмотрела в окно. Мышцы окаменели. Прямо под светом фонаря возле моей калитки стоял он, задрав подбородок.

– Артем… – прошептала я.

– Вот опять! – обрадовалась Дина. – Шестой раз, между прочим.

– Мне надо идти, – пролепетала я, вскакивая. И, взяв себя в руки, добавила: – Классное начало года, Ди.