Белые Пруды

Глава 1 Завещание отца

В кабинете графа Василия Васильевича Орлова-Денисова царила тишина.Он сидел в кресле, держа в руках карту. В этот момент в кабинет вошёл придворный лакей Григорий Плотников.

Григорий уже давно служил в доме своего господина.Он был одет в темно-синий камзол с золотыми пуговицами, белые чулки и черные туфли. Его волосы были аккуратно причесаны, а на лице всегда была сдержанная улыбка. Григорий был человеком среднего роста, с уверенной осанкой и внимательным взглядом.

В этот день, как и всегда, он тихо вошел в кабинет графа, держа в руках поднос с графином и рюмкой.

Григорий: -- Ваше сиятельство, ваши придворные прибыли.

Василий Васильевич: -- Зовите слуг, -- сказал он, не поворачиваясь. -- Не тех, что в холле, а тех, что знают, как держать язык за зубами.

Григорий, с достоинством поклонившись, вышел из кабинета, чтобы выполнить приказание своего господина. Его движения были плавными и точными, как и подобает опытному слуге.

Через минуту в кабинет вошли трое:

Первый -- Иван, седой, с лицом, будто вырезанное из дуба, в сером кафтане с выцветшими узорами на рукавах.

Второй -- Степан, молодой, но уже с морщинами на лбу, как будто пережил слишком много, -- в темно-синем сюртуке, с ботинками, которые, похоже, не снимал с ног годами.

Третья -- Марья, сухая, с глазами, что видели все, -- в черном платье, с белым кружевным воротником, как у монахини, но без молитвы.

-- Вы знаете, зачем я вас позвал? -- спросил Василий Васильевич, глядя в окно, где сад был уже почти мертв.

-- Нет, -- сказал Иван.

-- А я знаю, -- сказала Марья.

-- Вы хотите, чтобы мы несли вести.

-- Точно, -- кивнул он. -- Позвать сына. Михаила.

-- Он в Саратове, -- сказал Степан. Сказали, что возвращается через три дня.

-- Пусть приходит завтра. -- Василий поднялся, медленно, как будто каждый сустав сопротивлялся. -- И не просто приходит. Он должен прийти один. Без гонцов, без свиты. Без шума.

-- Зачем? -- спросил Иван.

-- Потому что завещание -- не для всех. Оно -- для него.

-- А если он не придёт? -- спросила Марья.

-- Тогда пусть не приходит, -- сказал Василий. -- Но если придет -- скажи ему : <<Ты не наследник, ты ...>>.

Они вышли, как тени. Иван снял шапку, Степан стукнул каблуком -- не по привычке, по приказу. Марья остановилась у двери.

-- Вы не боитесь, что он не поймёт? -- спросила она.

-- Боюсь, -- сказал Василий. -- Но боюсь больше того, что он поймёт слишком поздно.

На следующий день Михаил пришёл. Он был не такой, как его отец -- не в облике, а в душе. Высокий, с глазами, что смотрели вперёд, а не в прошлое. Он не плакал, не пытался утешить отца. Просто стоял, как будто знал : это последний раз, когда он увидит его живым.

-- Папа, -- сказал он. -- Я пришел.

-- Я вижу, -- сказал Василий. -- Садись.

Он открыл ящик, достал пергамент, завернутый в льняную ткань.

-- Это -- не просто завещание, -- сказал он. -- Это -- приказ.

Михаил молчал.

-- Я завещаю тебе землю. Не ту, что у нас в Курской губернии, -- нет. Там все уже съели. Там все уже сожгли. Я завещаю тебе новую.

--Где?

-- Вон там, -- сказал Василий, указав на карту, держал под рукой. -- На Медведицких холмах.

-- Ты хочешь, чтобы я построил хутор?

-- Нет. Я хочу, чтобы ты построил будущее.

-- Но зачем?

-- Поэтому что там, -- сказал Василий, -- не будет ни крепостных, ни баринов. Там будет человек. Ты . И твои дети.

Михаил смотрел на него.

--Ты думал, я не знаю, что ты не любил меня? -- спросил он.

-- Я любил тебя, -- сказал Василий. -- Только не так, как ты думаешь.

-- Как же?

-- Я люблю тебя так, как любят тех, кто не может быть рядом.

Михаил не ответил. Он взял пергамент.

-- Я сделаю это, -- сказал он. -- Но не ради тебя.

-- А ради кого?

-- Ради тех, кто будет жить после нас.

Василий кивнул.

-- Тогда ты -- мой сын.

И в этот момент, когда Михаил вышел, а Василий остался один, в комнате стало тихо.

Глава 2 Семейный совет

В старинном доме Орловых-Денисовых, что стоял на окраине поместья, царила необычная суета.

Слуги торопливо протирали пыль с фамильных портретов, на которых строгие предки в мундирах и парчовых платьях, казалось, неодобрительно взирали на суматоху. Горничные расправляли скатерть на большом дубовом столе, расшитую серебряной нитью еще бабушкой Анны Павловны. В камине весело трещал огонь -- будто и он понимал важность грядущего события.

Михаил Васильевич Орлов-Денисов, высокий, с благородной осанкой и сединой в висках, ходил по гостиной, задумчиво поглаживая подбородок. На стене над камином тикали старинные английские часы -- их мерный ход напоминал о том, что время не ждет.Сегодня он решил созвать семейный совет -- дело нешуточное, ведь речь шла о переезде на хутор которого еще нет,земли, доставшиеся ему по наследству от отца.

Ровно в пять часов вечера все собрались в гостиной.За столом расположились:

супруга Михаила Васильевича, Елена Ивановна Черткова, она была дочерью -- Ивана Дмитриевича Черткова и матери -- Елены Григорьевны, урожденной баронессы Строгановой, с изящной причёской и строгим, но добрым взглядом. На ней было шелковое платье цвета лаванды, а на шее -- жемчужное ожерелье, подарок мужа на десятилетие свадьбы;

старший сын Петр, одиннадцати летний мальчишка с горящими глазами .Он с интересом смотрел на карту, что принёс отец.

дочь Елизавета, девяти летняя девочка с робкой улыбкой. Она теребила край кружевного платка и украдкой бросала взгляды на брата -- ей явно были близки его стремления.

Дядя, Михаил Васильевич, старый полковник в отставке, любивший всё подвергать сомнению.Он сидел в глубоком кресле у камина, попыхивал трубкой и время от времени покачивал головой, будто заранее не одобряя любые новшества.

Хозяин дома поднялся, обвел присутствующих взглядом и начал :

--Дорогие мои, я созвал вас здесь не случайно. Пришло время решить : остаемся ли мы в старом гнезде или переезжаем на новые земли, где очень много земли, на Медведицких Ярах. Земли там необжитые,отец оставил нам наследство, но есть другая земля, в Шиханах(Саратовской области).

Петр тут же вскочил с места:

-- Отец, это же прекрасная возможность! Мы могли бы разбить новый сад, устроить конный двор, как у деда! Я готов взяться за дело!

Елена Ивановна мягко улыбнулась:

-- Милый, все это замечательно, но подумай : школа для Лизы, врачи, -- все здесь. На новом месте придётся начинать с чистого листа.

Елизавета робко подала голос:

-- Мама, но ведь это приключение! Я бы хотела увидеть новые места, завести друзей...

Дядя, до этого момента молча куривший трубку, наконец заговорил:

-- Миша, ты всегда был мечтателем. Но подумай здраво :переезд -- это траты, хлопоты, неизвестность. Может, оставить все как есть?

Михаил Васильевич слушал внимательно, кивал, делал пометки в блокноте. Когда все высказались, он поднялся и произнес:

-- Благодарю вас за откровенность. Я вижу, мнения разделились, но в этом и сила нашего совета -- мы смотрим на проблему с разных сторон. Давай поступим так: я побываю на Медведицких Ярах, осмотрю дом и земли, поговорю с местными. А через пару недель снова соберёмся и примем окончательное решение.Согласны?

Все закивали. Елена Ивановна улыбнулась:

--Мудрое решение, мой дорогой. Так мы будем знать наверняка.

Петр просиял:

-- Значит, есть шанс, что мы всё-таки переедем!

-- Шанс есть всегда, -- подмигнул отец. -- А теперь прошу к чаю -- Марфа испекла ваше любимое печенье, Лиза. С миндальной глазурью.

В гостиную вошла горничная с серебряным подносом, на котором дымился фарфоровый чайник с фамильным вензелем. Аромат бергамота и свежей выпечки наполнил гостиную.

В гостиной сразу стало теплее и веселее. Разговоры перешли на бытовые темы, зазвучал смех. Елизавета уже рассказывала, какие цветы она хотела бы посадить в новом саду, Петр размахивал руками, описывая будущий конный двор, а Анна Павловна тихонько шептала мужу :<<Ты правильно решил, Миша. Пусть дети увидят мир за пределами нашего старого дома>>.

Семейный совет завершился, но самое интересное, как все понимали, было ещё впереди.

Глава 3 Олейниково

Ранним утром, едва первые лучи солнца позолотили крыши господского дома, Михаил Васильевич Орлов-Денисов, его сын Пётр и помощник Григорий выехали из усадьбы. Михаил Васильевич был хмур -- предстоящий осмотр отдаленного хутора не вызвал у него энтузиазма.

-- Батюшка, а долго нам ехать? -- спросил Петр, поправляя шапку. Паренёк сидел в седле прямо, с любопытством оглядываясь по сторонам.

-- К вечеру, не раньше, -- отозвался Михаил Васильевич. -- Дорога дальняя, да ещё и не самая лучшая. Но надо посмотреть, что там за земля досталось нам по наследству.

Григорий, ехавший по зади, добавил:

-- Говорят, хутор Олейников старый, еще при казаческим ордене основан. Да только барину он достался, за заслуги перед отечеством. Туда барин Василий Васильевич редко наведывался, вот и стоит, поди, в запустении.

-- Отец мой больше о столице думал, чем о хуторах, -- вздохнул Михаил Васильевич. -- А теперь разбираться мне.

Путь лежал через степь -- бескрайнюю, кое-где еще мерзлую, не проснувшуюся от зимы. Вдалеке виднелись холмы, а между ними тонкой лентой извивалась дорога. Ветер доносил запах полыни .Петр восторженно оглядывался :

-- Какая красота, батюшка! Смотрите, какие просторы! Здесь можно лошадей пасти, и поля засеять...

Михаил Васильевич лишь усмехнулся :

-- Погоди радоваться, Пётр. Сначала посмотрим, что там на деле этот хутор Оленников представляет.

К вечеру они увидели хутор. Он раскинулся в небольшой долине, окруженной пологими холмами.Хутор расположился на северном склоне балки Осиновой(притока балки Водяной), в трех верстах севернее истока реки Базулук. Крутые яры.Степь вокруг выглядела суровой и одновременно трогательной в своей мартовской наготе.

Земля еще хранила следы зимы : кое-где лежали последние островки снега, словно забывшие, что пора исчезать, а в низинах подернулось тонкой корочкой льда.

Несколько хат с соломенными крышами, амбар, конюшня, загон для скота -- все выглядело старым, но ещё крепким. Возле колодца суетились женщины, мальчишки гоняли кур, старики сидели на лавках в тени.

Однако сразу бросились в глаза признаки запустения. Крыши кое-где прохудились, солома торчала клочьями, забор вокруг огорода покосился, местами совсем упал. В загоне было пусто -- лишь пара худых кур бродило по земле. Амбар стоял с распахнутыми дверями, внутри виднелись пустые полки.Возле конюшни валялись гнилые колеса от телеги и ржавые вилы.

Михаил Васильевич остановил коня и хмуро оглядел хутор :

-- Так, значит... При прежнем хозяине тут не особо заботились о порядке.

К приехавшим уже спешили несколько человек. Впереди шёл высокий старик с седой бородой -- староста Трофим Ильич. За ним -- крепкий мужик в домотканой рубахе и молодая женщина с ребёнком на руках.

-- Добро пожаловать, ваше благородие, -- поклонился Трофим Ильич. -- Мы уж вас поджидаем. Я -- Трофим Ильич, староста здешний.

Михаил Васильевич кивнул:

-- Михаил Васильевич Орлов-Денисов. А это мой сын Петр и помощник мой, Григорий. Мы приехали осмотреть владения.

Женщина улыбнулась ребенку, тот уставился на барина большими глазами.

-- Рады служить, барин, -- сказала она. --У нас тут, конечно, не столица, но люди работящие.

Мужик в рубахе добавил:

-- Земля добрая, урожаи бывают славные. Только вот амбары пустые стоят -- семян не хватает. Да и скотина отощала без доброго корма.

-- Да вот, барин, -- вздохнул мужик. -- Тимофей Еремеев это, к вашим услугам. Третий год неурожай. Земля истощилась, воды в реке мало стало -- видимо, родники ослабли. А без воды и хлеб не родится. Да и плуги наши старые, ели таскаем их по полю...

Мимо проходили женщины с вёдрами. Одна из них, Марфа Воропаева, остановилась и добавила:

-- У меня трое ребятишек, барин. Муки на месяц едва хватает. А зимой -- и того хуже будет. Вон Аграфена Гайдукова говорит, что у нее корова заболела -- нечем кормить скотину.

Из-за угла избы вышел крепкий мужчина с мозолистыми руками -- Григорий Клименко.

-- Мы бы и рады работать, да сил нет, -- сказал он. -- Земли много, да толку мало. Без помощи не выкарабкаться. Вон Кузьма Шурдуков вчера говорил, что кузницу придётся закрывать -- угля не хватает.

Иван Чернышёв, местный рыбак, кивнул:

-- И рыба в Чёрной почти перевелась. Раньше на продажу ловили, а теперь и для семьи едва хватает.

Вместе с Трофимом Ильичем они обошли хутор. Картина вырисовывалась удручающая. В конюшне стояли три лошади -- одна старая, две молодые, но худые. В загоне -- пять овец, да и те тощие. Коров не было вовсе.

Пашня была распахана кое-как, местами заросла бурьяном. Огороды небольшие, засажены частично.

Крыши требовали ремонта, двери в амбаре скрипели на ржавых петлях, забор нужно было ставить заново.

В амбаре -- пару мешков зерна, немного сушёных овощей. Сеновал почти пустой.

На другой день,утром продолжили обход.

Ручей был чистый, но к нему не было нормальной дороги -- только тропа, размытая дождями.

Михаил Васильевич хмуро записывал в блокнот :

Плохо дело, Григорий. Тут работы на год вперёд.

Трофим Ильич вздохнул :

-- Мы бы рады все наладить, да без хозяина трудно. Кто за порядком следить будет? Мы тут сами по себе живём, как получится.

Пётр, который до этого молча слушал, вдруг сказал :

-- Батюшка, а люди-то хорошие.Видите, как стараются, как рассказывают? И дети весёлые, и женщины улыбаются.

Устроившись в единственной относительном целом помещении амбара, Михаил Васильевич расспрашивал старосту по подробнее:

-- Расскажи, Трофим Ильич, как вы тут жили без барина?

Староста почесал бороду:

-- Да как жили... Сами по себе. Землю пашем, скотину держим, что вырастим -- то и едим. Кто побогаче -- тот и амбар полный, кто победнее -- тот с соседями делится Барин ваш, покойный, отец ваш, раз в год, бывало, заедет, посмотрит, да и уедет.А мы уж как-нибудь...

-- И не бунтовали? Не уходили?

-- Куда ж уходить? -- удивился Трофим Ильич.-- Земля наша, дом наш. Тут деды жили, прадеды. Мы привыкли. Да и не так плохо жили, пока силы были. А теперь старики стареют, молодым без руководства трудно.

Отведя Петра и Григория в сторону, Михаил Васильевич вздохнул:

-- Место не из лучших. Хозяйство в упадке, земли требуют вложений, построек почти нет. Я рассчитывал на большее.

Григорий пожал плечами:

-- Можно продать, поискать что-то получше.

Но Пётр горячо возразил:

-- Батюшка, подождите! Да, тут все запущено, но ведь можно исправить. Посмотрите на людей -- они не ленивые, они просто ждали хозяина, который поверит в них. Мы можем все наладить!

Михаил Васильевич посмотрел на сына, потом на хуторян, которые стояли поодаль и с надеждой смотрели на него. Женщины прижимали к себе детей, мужики переминались с ноги на ногу, старик Трофим Ильич сжимал в руках шапку.

-- Вы правы, Пётр, -- наконец произнес он. -- Люди тут действительно хорошие. Значит, так: остаёмся. Будем наводить порядок.

Трофим Ильич перекрестился :

-- Спасибо, барин! Знать, удача к нам пришла. Хуторяне заулыбались, зашумели, кто-то уже побежал сообщить новость остальным.

-- Михаил Васильевич выпрямился :

-- Слушайте меня внимательно, -- громко сказал он. -- Я вижу, что вы трудолюбивы и честны. Теперь у вас есть хозяин, который будет заботиться о хуторе. Первым делом -- починим крыши и забор, потом займёмся скотом. Семян я привезу, поможем с кормами.

-- Так, -- произнес он твердо. -- Я вижу, что дело серьёзное. Даю слово: помогу. На днях распоряжусь , чтобы привезли новые плуги, семена отборные. А еще -- построим плотину на реке Черной, чтобы воду запасать. И мельницу поставим, чтобы муку молоть.

Люди замерли, не веря своим ушам. Кузьма Шурдуков переспросил:

-- Правда, барин? Не шутите?

--Никаких шуток, Кузьма, -- улыбнулся Михаил Васильевич. -- И вот что еще : пока я буду ездить по делам, оставлю здесь за старшего Григория Плотникова. Он человек надежный, справедливый. Все вопросы -- к нему. А он будет держать связь со мной. Григорий покраснел, опустил глаза.

-- Постараюсь, Михаил Васильевич, -- тихо сказал он.

-- Знаю, что постараешься, -- похлопал его по плечу Михаил Васильевич. --А вы, люди, не падайте духом. Вместе справим

Михаил Васильевич оглядел хутор -- ветхий, запущенный, но живой. Где-то залаяла собака, из трубы ближайшей хаты пошел дым, дети засмеялись. Он глубоко вздохнул степной воздух, пахнущий полынью и землей, и впервые за долгое время почувствовал :решение принято верно.

Так началось возрождение Олейниково. Михаил Васильевич сдержал слово: вскоре в поселок привезли плуги и семена, начали строить плотину на реке Черной и мельницу А Григорий Плотников стал надежной опорой для новых односельчан -- человеком, который связывал их с барином и помогал воплощать планы в жизнь.

Глава 4 Новые планы

Вечернее солнце золотило крыши Олейниково, отбрасывая длинные тени на берег реки Черной.Михаил Васильевич Григорий Плотников стояли на холме, откуда открывался вид на хутор и окрестности.

-- Григорий, -- начал Михаил Васильевич, задумчиво глядя в даль, -- я здесь тебя оставляю за главного. Но есть у меня к тебе важное поручение. В трех верстах отсюда севернее от истока реки Бузулук, на северном склоне балки Осиновой,это приток балки Водяной, ты должен построить новый хутор. Назовем его Орлов-Денисов.

Григорий удивленно поднял брови:

-- Новый хутор, Михаил Васильевич? Да, место тут хорошее, вид прекрасный... Но дело-то нешуточное.

-- Именно так, -- кивнул Михаил Васильевич. -- И я хочу, чтобы он был не просто хутором, а настоящим имением -- с усадьбой, парком и, что особенно важно, с церковью. Мне это необходимо, Григорий. Без церкви -- нет души у места.

Он повернулся к Григорию, взгляд стал серьезным:

-- Я поеду в Шиханы -- посмотрю, что там, и вернусь. Сначала -- в старое имение, оттуда -- сюда.Переезда семьи не будет :отправлю их пока в Санкт-Петербург. А ты остаешься за главного.

Григорий почесал затылок:

-- Понял, Михаил Васильевич. Но строительство -- дело хлопотное. Людей нужно много, материалов...

-- Верно мыслишь, -- улыбнулся Михаил Васильевич. -- Вот мои указания: немедленно набери людей для строительства нового хутора. Дай объявления во всех окрестных селах и на ярмарках. Пиши так : "Даем кредит в виде скота и избы. Приходи -- обустраивайся, работай на новом хуторе".

Григорий оживился:

-- Так это же, выходит, люди сами потянутся! Ведь если дать им скот да жилье в долг -- они крепко привяжутся к земле, станут ее беречь, растить, заботиться.

-- Именно, -- подтвердил Михаил Васильевич.

-- Те, кто возьмет такой кредит, будут держаться за свое новое хозяйство. Это создаст крепкую общину. И еще: пусть среди нанятых будут не только крестьяне, но и мастеровые -- плотники, каменщики, кузнецы. Нам нужны умелые руки.

Григорий достал блокнот и карандаш, начал записывать:

-- Усадьба, парк, церковь... Набрать людей, дать объявление, кредит скотом и избами... Мастеровые тоже нужны. Все понял, Михаил Васильевич.

Михаил Васильевич положил руку ему на плечо:

-- Знаю, что справишься, Григорий. Ты человек толковый, справедливый, тебя в Олейниково уважают. Организуй артель, распредели работы. Сначала -- дорога от Олейниково к новому месту, а потом -- закладка фундамента усадьбы и церкви. Парк спланируй так, чтобы аллеи вели к реке, а в центре -- большая поляна для праздников.

-- Сделаем, Михаил Васильевич. Уже вижу: дорога через балки, усадьба на холме, церковь с колокольней -- улыбнулся -- ее из далека будет видною А парк... Пусть растут липы и дубы -- на века.

-- Хорошо, -- улыбнулся Михаил Васильевич.

-- Вижу, ты проникся идеей. Вот тебе еще наказ: Найди хорошего священника для новой церкви. Пусть будет человек образованный, добрый, чтобы учил детей грамоте и поддерживал дух общины.

Григорий записал и это, затем поднял глаза на барина:

-- Все исполню в точности, Михаил Васильевич.Даю слово.

Михаил Васильевич крепко пожал ему руку:

-- Спасибо Григорий. Я уезжаю завтра утром. До моего возращения -- ты здесь главный. Помни:хутор Орлов-Денисов должен стать образцом порядка и процветания. Тогда и Олейниково подтянется, и вся округа.

Григорий выпрямился, чувствуя груз ответственности, но и гордость от оказанного доверия:

-- Будет сделано, Михаил Васильевич.

-- Верю тебе, Григорий. Действуй. А я вернусь скоро -- с новостями из Шиханова и с новыми идеями.

Они еще немного постояли на холме, глядя на закат, который окрашивал реку Черную в багряные тона. В душе каждого уже рождался образ нового хутора -- Орлов-Денисова, который должен быть стать сердцем этих земель.