Чудовища Мистфолла

Глава 1

Туман Мистфолла лип к стёклам пикапа, будто не хотел пускать нас внутрь. Я прижалась лбом к холодному окну, разглядывая улицы: старые фонари, дома с остроконечными крышами, вывески, наполовину скрытые дымкой.

— Нравится? — папа обернулся ко мне с водительского сиденья.

— Пока не решила, — отвечаю коротко.

Я уже знаю правила: не привязываться, не строить планов, не влюбляться в места.

Пикап медленно сворачивает на боковую улицу. Туман сгущается, почти скрывает очертания домов впереди. Папа сбавляет скорость, пытаясь разглядеть дорогу, а я всё смотрю в окно. На долю секунды мне кажется, что из-за пелены мглы кто‑то наблюдает. Я моргаю — и видение исчезает.

Перед глазами вдруг всплывает воспоминание. Портленд. Последний сентябрь там, когда мне было девять. Мы с Элли — моей первой настоящей подругой в Штатах — сидели на пирсе у старой рыбацкой пристани и смотрели, как солнце садится над заливом.

«— Давай пообещаем друг другу, — сказала она вдруг, — что будем писать, звонить, приезжать в гости. Что не потеряемся, даже если тебя переведут.»

Она говорила так искренне, с такой верой, что я не смогла не ответить: «— Обещаю.»

А через две недели папа получил новое назначение. Я оставила Элли записку у двери её дома: «Прости. Я не хотела нарушать обещание», потому что в тот день, когда я пришла попрощаться, Элли была на дополнительных занятиях, а времени у меня не было.

Больше мы с ней не общались. Элли не отвечала на мои звонки, не писала email.

Ещё в Чикаго был Макс — мы вместе ходили в театральный кружок, мечтали поставить «Ромео и Джульетту» и сыграть главные роли. Но я уехала раньше премьеры. В Эшвуде была Сара — мы планировали летом поехать на фестиваль инди-музыки, но за неделю до отъезда папа сказал: «Вивьен, меня снова переводят».

После этого я поняла: каждый раз, когда я начинаю кому‑то доверять, когда позволяю себе надеяться на дружбу, всё рушится.

Я уже сбилась со счету, сколько городов мы поменяли за последние восемь лет. И этот бы не стал исключением.

Папа весело насвистывает какую‑то мелодию, не замечая моего застывшего взгляда.

Возможно это и к лучшему.

Пикап медленно подъезжает к дому — серому, приземистому, с покатой крышей и узкими окнами, будто вросшему в туман.Он стоит на окраине, у самого леса — деревья за спиной дома кажутся черными силуэтами в молочной пелене.

— Ну вот, Вивьен, — папа выключает двигатель , и в салоне на мгновение становится тихо, только слышно, как капает вода с крыши пикапа. — Наше новое пристанище.

Я киваю, но не спешу выходить. Воздух здесь сырой, прохладный, с привкусом талого снега и прелой листвы.

Весна, но будто застрявшая на пороге: солнце не пробивается сквозь плотную завесу облаков, а туман окутывает город,как старое шерстяное одеяло.

Мы выгружаем вещи: коробки, чемоданы,сумки. Папа тащит самый большой ящик с инструментами, я беру стопку книг и сумку с одеждой. Туман липнет к волосам,оседает каплями на куртке. Где‑то вдалеке гудит поезд, звук размывается в серой дымки .

Когда я возвращаюсь к пикапу за последним чемоданом, что‑то заставляет меня поднять взгляд.

По дороге, вдоль обочины, бежит парень.Он движется легко, ритмично, в такт музыке из наушников — я вижу провод, тянущийся к карману толстовки. Светлые волосы чуть влажные от тумана, на щеках лёгкий румянец от бега. Он крепкого телосложения: широкие плечи, сильные руки. И еще он улыбается. Не мне, просто так, будто рад самому факту, что бежит, что дышит этим сырым весенним воздухом.

Вдруг он замечает меня. На секунду замедляется, машет рукой — широко,приветливо, по‑доброму и снова ускоряется, скрываясь в тумане за поворотом.

— Вивьен? — голос отца звучит совсем рядом.

Я вздрагиваю, отрываю взгляд от поворота,за которым исчез парень, и оборачиваюсь.

Папа стоит в двух шагах от меня, держит в руках коробку с кухонной утварью, смотрит внимательно , чуть нахмурившись.

— Всё нормально? — спрашивает он мягко.

— Да, всё хорошо, — я встряхиваю головой, стараясь прогнать наваждение.

Папа оглядывается на дорогу, но там,конечно, уже никого нет. Только туман, деревья и тихая улица.

— Ну, давай заканчивать с разгрузкой. Потом осмотримся, позавтракаем где‑нибудь. Договорились?

— Ладно, — киваю я, подхватываю чемодан и иду к дому рядом с отцом.

На пороге оглядываюсь ещё раз, но парень не появляется. Не знаю, с чего вдруг я решила, что он появится там?

Пожимаю плечами и захожу в дом.

***

Мы заносим вещи. Внутри тепло, пахнет деревом и чем‑то старым, но уютным. Просторная гостиная с камином, лестница наверх. Моя комната на втором этаже, в дальнем конце коридора. Не шибко большая, с высоким потолком и широким подоконником. Я ставлю чемодан у кровати, бросаю сумку на стул и подхожу к окну.

За стеклом лес. Он начинается не сразу за забором, а метрах в пятидесяти: сначала тянется поросшая травой поляна, усыпанная опавшими ветками и камнями, а уже за ней тёмная стена елей. Я разглядываю кроны, пытаясь сосчитать оттенки зелёного и коричневого, но взгляд невольно скользит ниже.

У подножия леса, на границе света и тени, я замечаю фигуру. Человек или кто‑то похожий на человека стоит неподвижно, закутавшись в тёмное пальто с поднятым воротником. Капюшон скрывает лицо, но я почти уверена: он смотрит прямо на моё окно.

Я прищуриваюсь, вглядываюсь внимательнее. Сердце начинает биться быстрее, где‑то в горле, почти перекрывая дыхание. На мгновение между нами будто протягивается невидимая нить — я чувствую этот взгляд кожей, он холодит затылок, несмотря на то, что между нами десятки метров.

И вдруг фигура исчезает. Просто берёт и растворяется в тени деревьев, как будто её и не было. Я моргаю, напрягаю зрение, пытаюсь разглядеть хоть что‑то среди стволов, но лес молчит, неподвижный и равнодушный.

— Вивьен? — голос отца раздаётся так внезапно, что я вздрагиваю всем телом и резко оборачиваюсь. Он стоит в дверном проёме, слегка запыхавшийся после подъёма по лестнице. — Ты готова? Поедем завтракать?

— Да, — я киваю, стараясь унять дрожь в голосе. — Да, я готова.

Через десять минут мы снова в пикапе. Дорога ведёт вниз по холму, мимо одинаковых улиц с домами в тумане, а потом — в центр Мистфолла. Город просыпается медленно: редкие прохожие, открытые витрины магазинов, запах свежего хлеба из пекарни.

Папа паркуется у небольшого кафе с деревянной вывеской: «Туманный ручей». Вывеска потемневшая от времени, буквы вырезаны вручную, а под ними изображение воды, бегущей между камней, окутанных дымкой.

Мы заходим внутрь. В кафе тепло, пахнет кофе, корицей и свежей выпечкой. Суббота, утро — посетителей немного: за столиком у окна сидит пара подростков с ноутбуками, что‑то обсуждают и смеются; у стойки — пожилая женщина в вязаной шали, пьёт чай и листает газету; а за стойкой, ловко управляясь с кофемашиной, стоит тот самый парень.

Он. Тот, что бежал утром по дороге.

Светлые волосы чуть взъерошены, на рукавах чёрной рубашки закатаны до локтей видны сильные предплечья. Он улыбается кому‑то из посетителей, кивает, потом берёт поднос и направляется в зал. На секунду наши взгляды встречаются он чуть замедляет шаг, но тут же отворачивается, чтобы поставить чашки на соседний столик.

Вижу, как отец замечает моё молчание.

— Что такое? — спрашивает он.

— Ничего, — я опускаю глаза.

— Моя дочка не успела приехать в город, а ей уже глазки строят? — отец подмигивает и пытается улыбнуться пошире, но выходит как‑то неловко.

Я невольно улыбаюсь. Папа всегда так — хочет разрядить обстановку, сказать что‑то весёлое, но шутки у него выходят… специфичные.

Ещё с детства помню, как он пытался меня рассмешить: «Вивьен, а давай представим, что этот суп — волшебное зелье, и если его съесть, то можно летать!» Или: «Смотри, облако похоже на слона! А если прищуриться — на бегемота!»

После развода он стал ещё старательнее шутить, будто боялся, что без мамы я разучусь улыбаться. И я ценила это. Правда ценила. Потому что за каждой такой неуклюжей шуткой стояло простое: «Я рядом. Я стараюсь. Я хочу, чтобы тебе было легче».

— Да просто… неважно, — говорю я, стараясь сохранить серьёзное лицо, хотя уголки губ всё равно ползут вверх. — Наверное, мне показалось.

— Вивьен, ты помнишь…

— Да, — обрываю его на полуслове. — Я помню правила.

Папа кивает, явно довольный, что я поддержала разговор. Открывает меню, начинает громко и с преувеличенным энтузиазмом читать вслух:

— «Фирменный пирог с яблоками — тает во рту, как первый снег в мае…» Ну, звучит загадочно. Берём?

Я просто киваю.

А сама украдкой бросаю взгляд на парня за стойкой. Он снова улыбается кому‑то, ловко ставит чашки, перекидывается парой слов с посетителем.

В этот момент парень — Торен, как я теперь вижу по бейджику, — подходит к нашему столику с блокнотом в руках. Он окидывает взглядом отца, потом переводит глаза на меня, и от этого взгляда по спине пробегает лёгкая дрожь. У него поразительно чёткие черты лица: высокие скулы, прямой нос, а глаза тёмные, глубокие.

— Вы тут впервые? — его голос оказывается низким и бархатистым, обволакивающим.

— Да, — отвечает отец. — Приехали по работе.

Торен чуть прищуривается, словно что‑то припоминая, и вдруг улыбается шире:

— А вы случайно не шериф Хартли?

Отец расплывается в улыбке:

— Да‑да, он самый.

Я тем временем не могу перестать рассматривать Торена. Под чёрной рубашкой угадываются крепкие мышцы — видно, что он в отличной форме. Движения плавные, уверенные. Его запястье, когда он записывает заказ, выглядит сильным, с выступающими венами, а пальцы — длинные, с аккуратными ногтями.

— Это моя дочь, Вивьен, — представляет отец меня ему, хотя я не совсем понимаю, зачем.

Он на секунду задерживает взгляд на мне, чуть дольше, чем следовало бы, и я ловлю себя на мысли, что невольно выпрямляю спину, поправляю волосы. А потом он нагло, почти неприкрыто, скользит взглядом вниз по моим плечам, груди, линии талии и снова поднимает глаза.

— А вы что будете? — спрашивает он, глядя прямо на меня.

Я вздрагиваю, отгоняю все мысли и поднимаю голову. Смущение обжигает щёки, но я стараюсь не подавать виду.

— Кофе и яблочный пирог, — отвечаю я, стараясь говорить ровно.

Торен улыбается медленно, обольстительно, и в уголках его глаз собираются едва заметные морщинки. Он стреляет взглядом коротким, но таким многозначительным, и мне приходится отвести глаза в сторону.

— Отличный выбор, — произносит он. — Принесу через пять минут.

Он разворачивается и идёт к стойке широкие плечи, уверенная походка. Я невольно провожаю его взглядом, пока отец что‑то говорит про местный участок и первые впечатления от города. А еще, у Торена классная задница.

— Вивьен? — окликает меня отец. — С тобой точно всё в порядке? Ты какая‑то рассеянная.

Я вздрагиваю, отрываю взгляд от Торена и поворачиваюсь к папе:

— Да, пап. Я просто задумалась.

Отец хмурится, складывает руки перед собой на груди. Он правда старается быть хорошим отцом, и иногда мне кажется, что я всё порчу своими короткими ответами и отстранённостью.

— О чём? — спрашивает он мягко, но настойчиво.

Я мешкаю, подбирая слова. Не могу же я сказать: «О том симпатичном парне за стойкой». Вместо этого я бросаю взгляд в окно — туман всё ещё висит над улицами, капли стекают по стеклу.

— О погоде, — наконец отвечаю я. — Здесь очень мокро и сыро. Весна какая‑то… вязкая.

Папа слегка расслабляется, но взгляд остаётся внимательным.

— Тебе здесь не нравится?

Я тихонько вдыхаю.

— Ничего страшного, — ответила я выдыхая. — Я все равно не буду привязываться к этому месту.

Отец смотрит на меня, потом слегка качает головой, будто пытаясь отогнать лишние мысли.

— Хорошо, — говорит он уже мягче. — Просто хотел убедиться.

В этот момент Торен возвращается с подносом. Ставит перед нами чашки и пирог, чуть задерживает взгляд на мне.

— Приятного аппетита, — произносит он.

Я молча киваю, стараясь не выдать волнения.

Покончив с завтраком, отец удаляется в уборную, а я упираюсь взглядом в окно. Смотрю на прохожих, изучаю местный колорит — но он, если честно, ничем не отличается от предыдущих городов: те же неспешные шаги, те же куртки с поднятыми воротниками от сырости, те же взгляды, скользящие мимо. Туман всё ещё висит над улицами, размывая очертания домов и превращая мир в сепию.

— Значит, Вивьен?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой Торена. Он забирает с нашего столика пустые тарелки, но задерживается, чуть наклоняясь ко мне. Его глаза — тёмно‑карие, почти чёрные — изучают меня с любопытством, будто он пытается сложить пазл, а не хватает одного кусочка.

— Да, — отвечаю я, невольно выпрямляясь.

Торен чуть улыбается — так, что на щеке появляется едва заметная ямочка. Он присаживается напротив, даже не спросив разрешения, хочу ли я продолжать разговор. Движение плавное, уверенное — будто он заранее знал, что я не стану возражать.

— Я видел тебя, когда делал пробежку, — говорит он, опираясь локтями о стол. — Вы остановились в доме 334б?

— Типа того, — отвечаю я, стараясь сохранить безразличный тон.

Он чертовски улыбчив. Не помню, когда в последний раз встречала настолько доброжелательных незнакомцев — особенно в новом городе. Обычно все смотрят настороженно, будто я принесла с собой что‑то заразное. А Торен будто светится изнутри.

Он ждёт, когда я задам вопрос, но в голове пусто. Только одно вырывается само собой:

— А ты… Торен?

Парень кивает, и в этот момент из‑под воротника рубашки проглядывает очертание татуировки — что‑то хищное, с оскаленными зубами. Похоже на пасть волка. Я невольно задерживаю взгляд.

— Я тут живу всю свою жизнь, — продолжает он, словно не замечая моего интереса к татуировке. — И знаю каждый переулок, каждую тропинку в лесу за городом. Если хочешь, могу показать.

Его голос звучит мягко, но в нём есть что‑то ещё, будто он знает, что я откажусь. Или наоборот, что соглашусь.

— Пока не уверена, что хочу куда‑то идти, — осторожно отвечаю я.

— Понимаю, — он чуть откидывается на спинку стула, но взгляд не отводит. — Но если передумаешь, я могу составить тебе компанию.

В этот момент отец возвращается и, бросив взгляд на Торена, слегка хмурится.

— Всё в порядке? — спрашивает он у меня.

— Да, пап, — я перевожу взгляд с отца на Торена и обратно. — Просто… знакомимся.

Торен встаёт, подхватывая поднос.

— Приятно было пообщаться, Вивьен, — говорит он с той же улыбкой. — До встречи.

И уходит, легко лавируя между столиками. Я смотрю ему вслед, отмечая, как уверенно он движется.

Отец садится напротив, задумчиво проводит пальцем по краю чашки.

— Симпатичный парень, — замечает он.

— Он просто хочет быть дружелюбным, — отчеканиваю я, хотя знаю, что отец прав. Торен — чертовски симпатичный. У него отличная задница, соблазнительная улыбка и ямочки на щеках.

— Все они такие, дружелюбные, — отец допивает кофе и смотрит на меня в упор. — Пока не переступят грань дозволенного.

Глава 2

После завтрака мы с отцом отправляемся в колледж.

Здание оказывается достаточно большим — два соединённых переходами корпуса с широкими окнами и фасадом из серого камня, увитым плющом. Колледж формально прикреплён к единственному университету города, но тот расположен далеко за его пределами — здесь же кипит своя жизнь: студенты спешат по коридорам, смеются у скамеек, переговариваются у расписания.

В кабинете декана нас встречает Элеонора Грейсон — высокая женщина с аккуратно уложенными серебристо‑русыми волосами и в строгом, но элегантном брючном костюме. Её взгляд цепкий, но доброжелательный, а улыбка — выверенная, как у человека, привыкшего одновременно и располагать к себе, и держать дистанцию.

— Добро пожаловать в колледж «Мистфолл», — произносит она, протягивая руку сначала отцу, затем мне. — Я — Элеонора Грейсон, декан факультета общего образования. Мы рады, что Вивьен присоединится к нам.

Отец вежливо кивает, пожимает ей руку.

— Спасибо, — отвечает он. — Мы надеемся, что Вивьен сможет влиться в коллектив.

Декан садится за стол, жестом приглашает нас последовать её примеру. Она открывает папку с документами, пробегает глазами по строчкам.

— Вивьен, ваши академические показатели впечатляют, — замечает Элеонора, поднимая взгляд. — Высокие баллы по всем дисциплинам. Вы, должно быть, очень усидчивая и организованная девушка.

Я слегка пожимаю плечами, стараясь не выдать тревоги.

— Да, стараюсь, — коротко отвечаю я.

Элеонора перелистывает страницу, задерживает взгляд на графе с предыдущими учебными заведениями. Её брови чуть сдвигаются, и она переводит взгляд на отца.

— Признаться, меня немного настораживает частота переездов, — говорит она осторожно. — За последние три года Вивьен сменила четыре школы. Это может осложнить процесс адаптации, особенно в разгар учебного года, весной. Студенты уже сработались, привыкли друг к другу…

Отец выпрямляется в кресле, отвечает спокойно, но твёрдо:

— Понимаю ваши опасения, но это связано с моей работой. Я шериф, и иногда приходится переезжать по долгу службы. Вивьен ещё не успела познакомиться ни с кем в городе — мы приехали всего несколько часов назад. Но она быстро учится ориентироваться в новой обстановке.

— Да, я постараюсь не отставать, — подтверждаю я, глядя декану в глаза.

Элеонора кивает, откладывает папку и складывает руки перед собой.

— Что ж, хорошо. Рада это слышать. В колледже «Мистфолл» учатся три года, после чего студенты могут продолжить образование в университете — ещё два‑три года, если выберут специализацию. Программа плотная, но гибкая. Мы стараемся учитывать индивидуальные особенности каждого студента.

— Это замечательно, — отец слегка расслабляется. — Вивьен планирует развиваться в сфере менеджмента, так что программа должна подойти.

— О, менеджмент у нас один из самых сильных направлений, — с улыбкой подтверждает Элеонора. — У нас отличные преподаватели и хорошие связи с местными компаниями для стажировок. Вивьен сможет выбрать специализацию уже на втором курсе.

— Звучит многообещающе, — кивает отец.

В этот момент у него звонит телефон. Он бросает взгляд на экран, хмурится и поднимается.

— Прошу прощения, — говорит он декану. — Срочно нужно ответить. Я на пару минут.

Он выходит в коридор, прижимая трубку к уху. Элеонора провожает его взглядом, потом поворачивается ко мне.

— Раз уж твой отец занят, может, я покажу тебе колледж? Пройдёмся по корпусам, заглянем в аудиторию, где ты будешь заниматься? Составлю расписание на оставшиеся недели семестра — так будет проще войти в ритм, пока группа уже работает в полную силу.

Я на мгновение замираю. Мысль о том, чтобы в одиночку бродить по незнакомым коридорам, пугает. Но возможность увидеть всё заранее — это шанс хоть немного снизить тревогу.

— Да, спасибо, — отвечаю я, вставая. — Было бы очень полезно.

Элеонора ведёт меня по широкому коридору с высокими окнами, за которыми виднеются деревья старого парка. Светлые стены украшены фотографиями прошлых выпусков, спортивными кубками и афишами предстоящих мероприятий.

— Вот здесь у нас проходят основные лекции, — декан открывает дверь в просторный класс с рядами наклонных столов и большой интерактивной доской. Несколько студентов склонились над учебниками, не обращая на нас внимания.

Мы проходим мимо аудитории с табличкой «Лаборатория бизнес‑анализа», заглядываем в небольшой актовый зал с красным занавесом и наконец оказываемся в просторной столовой с высокими сводчатыми потолками. За столиками сидят группы студентов — кто‑то ест, кто‑то листает конспекты, кто‑то оживлённо беседует. Воздух наполнен ароматами кофе и свежей выпечки.

— А это наш центральный холл, — Элеонора указывает на просторный зал с мраморными колоннами и большой информационной доской, увешанной объявлениями. — Здесь мы проводим собрания и праздничные мероприятия. Видите лестницу? По ней можно подняться в библиотеку — она занимает весь третий этаж западного крыла.

Я киваю, стараясь запомнить расположение помещений. Всё выглядит солидно и ухоженно — не похоже на те захудалые школы, где нам с отцом приходилось бывать раньше.

— А теперь самое интересное, — улыбается декан. — Пойдёмте к катку. У нас две хоккейные команды, и сейчас как раз тренировка основной — «Дарк Айс». Они лидируют в межколледжной лиге уже третий сезон подряд.

Мы спускаемся по боковой лестнице и через короткий переход выходим к застеклённой арене. Внутри царит оживление: игроки в тёмно‑синей форме нарезают круги, отрабатывают передачи и бьют по воротам. Гул коньков, стук клюшек, выкрики тренера сливаются в энергичный ритм.

— Любите спорт? — спрашивает Элеонора, наблюдая за моей реакцией.

— Я больше по части «лежать на диване и болеть за кого‑нибудь издалека», — отшучиваюсь я, и декан мягко смеётся.

Среди хоккеистов выделяется один — не самый крупный, но самый живой. Высокий, поджарый, с короткими тёмными волосами, которые торчат в разные стороны после резких разворотов. Он смеётся после каждого удачного манёвра, перебрасывается шутками с товарищами, но при этом играет безупречно: точные передачи, резкие ускорения, меткие удары.

Наши взгляды встречаются — и он на секунду замирает. В его глазах вспыхивает искреннее любопытство, а потом широкая, почти мальчишеская улыбка. Он кивает мне — коротко, но так, будто мы уже знакомы. И именно в этот момент, потеряв концентрацию, он сталкивается с партнёром и с грохотом валится на лёд. Поднимаясь, он всё ещё улыбается — будто это самая смешная шутка на свете.

Я не могу сдержать улыбку. Парень, покраснев, встаёт, отряхивается и что‑то говорит напарнику — тот хохочет и хлопает его по плечу.

— Вижу, вы уже кого‑то приметили, — замечает Элеонора с лёгкой усмешкой.

— Просто удивилась, как такой ловкий игрок мог оступиться, — отвечаю я, стараясь говорить небрежно

— Кстати, — добавляет она, кивая в сторону льда, где парень с взъерошенными тёмными волосами уже снова встал и продолжает тренировку. — Это Брендон Сильвер. Очень подающий надежды ученик. Харизматичный, обожает женское внимание — у нас половина девушек колледжа по нему сохнет. И лучший хоккеист с тех пор, как поступил в колледж. Практически в одиночку вывел «Дарк Айс» на первое место.

Я молча киваю, стараясь не выдать, что его имя теперь засело у меня в голове. В груди почему‑то появляется странное ощущение — смесь любопытства и настороженности. «Держаться от него подальше», — мысленно отмечаю я. Слишком яркий, слишком уверенный, слишком… заметный. Именно такие обычно приносят проблемы.

— Пойдёмте, я провожу вас к выходу, — говорит Элеонора, и мы покидаем арену.

В коридоре нас поджидает отец. Он уже закончил разговор по телефону, но лицо у него напряжённое, хотя он тут же улыбается, увидев нас.

— Вот вы где!? — спрашивает он у декана.

— Да, Вивьен осмотрела колледж, мы составили расписание, — отвечает Элеонора. — Добро пожаловать в «Мистфолл», Вивьен. Если будут вопросы — заходите.

— Спасибо, — отвечаю я.

Декан тепло прощается с нами, и мы с отцом выходим на улицу, к парковке. Воздух свежий, пахнет влажной землёй и хвоей — похоже, недавно прошёл дождь.

— Пап, всё в порядке? — осторожно спрашиваю я, замечая, что он всё ещё выглядит озабоченным.

— Да, всё нормально, — он проводит рукой по волосам. — Просто нужно заехать в участок, познакомиться с коллегами. Хочешь со мной? Покажу, где буду работать.

Я на мгновение задумываюсь. Участок, форма, оружие, разговоры о делах… Всё это слишком напоминает о том, почему мы здесь. А мне сейчас хочется просто тишины и возможности осмыслить всё, что произошло за этот странный день.

— Я, пожалуй, пойду домой, — говорю я. — Прогуляюсь пешком. Тут недалеко, я запомнила дорогу.

Отец смотрит на меня внимательно, будто взвешивает что‑то в уме. Потом кивает:

— Хорошо. Только будь осторожна. И если что — сразу звони.

— Конечно, — я улыбаюсь, стараясь его успокоить. — Всё будет в порядке.

Он целует меня в макушку, садится в машину и медленно выезжает с парковки. Я смотрю ему вслед, пока его автомобиль не скрывается за поворотом, а потом поворачиваюсь и иду по мокрой асфальтовой дорожке, вдоль которой растут старые клёны. Туман снова начинает сгущаться, окутывая улицы Мистфолла своей серой вуалью.

В голове невольно всплывает образ Брендона на льду — его улыбка, взъерошенные волосы, тот момент, когда наши взгляды встретились. «Держаться подальше», — повторяю я себе.

Но почему‑то кажется, что Мистфолл не даст мне так просто выполнить это обещание.

Я шла домой одна, чтобы запомнить дорогу. Надела проводные наушники, включила плейлист с грустной инди‑музыкой и побрела по мокрому асфальту. Капли с деревьев падали за воротник, но я почти не замечала. Взгляд скользил по вывескам, углам домов, трещинам в тротуаре — я фиксировала всё, будто это могло стать якорем в новом, чужом городе.

И вдруг нахлынуло воспоминание. Точно так же я шла год назад в другом месте, после очередного переезда. Тогда было холодно, почти зима, и я бродила по улицам до темноты, пока ноги не начали отказывать от усталости. В наушниках играла та же песня, что и сейчас. Я помню, как остановилась у витрины книжного магазина, смотрела на яркие обложки и думала: «Вот бы остаться здесь хотя бы на год. Просто прожить его целиком, не собираясь в дорогу». Но уже через три месяца мы снова уехали.

Воспоминание обожгло, и я сжала кулаки в карманах куртки. Глубоко вздохнула, пытаясь отогнать тоску, и ускорила шаг.

Вдруг позади раздался короткий гудок. Я обернулась.

Рядом притормозил чёрный Chevrolet Camaro SS, мощный, с агрессивной линией кузова и хромированными деталями. Машина будто излучала уверенность:

«Я знаю, что выгляжу круто, и мне всё равно, что ты об этом думаешь».

Идеально подходила тому, кто сидел за рулём.

Брендон облокотился на опущенное окно и подмигнул мне. Тёмные волосы слегка взъерошены, губы растянуты в привычной самоуверенной улыбке.

Я нахмурилась и отвернулась, продолжая идти.

— Я видел тебя у катка! — крикнул он, перекрывая шум двигателя и музыку в наушниках. — Ты новенькая?

Я не сбавляла шага, делая вид, что не слышу. Машина медленно ехала рядом, не обгоняя.

— Чего ты такая молчаливая? — снова окликнул он с насмешкой в голосе. — Гордая я смотрю?

Я сжала руки в карманах еще сильней. Но что‑то внутри заставило остановиться и повернуться к нему. Он тут же выпрямился в кресле, изучая меня взглядом — всё ещё с лёгкой насмешкой, но теперь с долей любопытства.

— Предлагаешь подвезти? — спросила я сухо, заранее зная ответ.

— Именно, — он улыбнулся шире. — Не стоит бродить одной по Мистфоллу, особенно когда туман сгущается.

— Спасибо, не нужно, — я покачала головой. — Я дойду сама.

— Как хочешь, — он слегка пожал плечами, но не отъезжал. — Кстати, я — Брендон. Чтобы ты знала, с кем отказалась ехать.

— О, я уже наслышана, — бросила я. — Твоя репутация бежит вперёд твоего языка.

Он на мгновение замер, а потом громко рассмеялся — искренне, без обиды, будто я сказала что‑то забавное.

— Значит, уже слышала обо мне? — его глаза сверкнули. — Отлично. Значит, мы точно ещё увидимся.

— Сомневаюсь, — фыркнула я.

— О, не сомневайся, — он подмигнул в последний раз, нажал на газ — и Camaro с резким рыком сорвался с места, мгновенно набирая скорость. Через секунду он уже исчез за поворотом, оставив после себя лишь лёгкое облако выхлопных газов и гул затихающего мотора.

Я фыркнула ещё раз, но уже скорее для себя, чем для него. Поправила капюшон, надела наушник обратно и пошла дальше.

Глава 3

Я проснулась от того, что за окном едва пробивался рассвет — сероватый свет смешивался с плотным туманом, будто ночь и не думала отступать. Отец уже уехал на работу: я услышала, как хлопнула дверь, а потом затих гул мотора его машины.

Потянувшись, я встала с кровати и подошла к окну. Туман окутал улицу, как мягкое одеяло, скрывая очертания домов и деревьев.

Я решила выйти на пробежку: движение поможет прогнать остатки сна и, может быть, упорядочит мысли, которые роились в голове после вчерашнего знакомства с Брендоном.

Выпила стакан прохладной воды, чувствуя, как она освежает изнутри. Открыла шкаф и задумалась над одеждой: выбрала утеплённые леггинсы с высокой талией, термофутболку с длинным рукавом и ветровку тёмно‑серого цвета. Рядом лежали коробки с вещами, которые ещё не успела разобрать. Взгляд зацепился за фото в рамке — мы с отцом на фоне океана, год назад.

Я вздохнула и закрыла шкаф.

Перед выходом остановилась у зеркала в прихожей. Собственное отражение показалось мне немного чужим в этом новом месте. Рыжие волосы я собрала в высокий хвост — несколько прядей всё равно выбились и упали на лицо. Высокие скулы, зелёные глаза. Поправив одежду, я кивнула своему отражению и вышла из дома, аккуратно захлопнув дверь.

Туман будто бы никуда не исчез за ночь — он лежал на улицах плотным слоем, приглушая звуки и размывая контуры. Я натянула тёплую шапку, вставила наушники, включила бодрый плейлист и побежала. Решила не идти в сторону леса — там, в глубине, было слишком тихо и как‑то неуютно. Вместо этого выбрала маршрут через город: узкие улочки, старые дома с резными карнизами, редкие прохожие, спешащие по своим делам.

Я набрала темп, чувствуя, как разогреваются мышцы, как дыхание становится ровнее. Воздух был влажным и свежим, с лёгким привкусом хвои. Пробежала мимо трёх домов, свернула за угол — и вдруг увидела его.

Торен бежал навстречу, широко улыбаясь. Его светлые волосы слегка вспотели, на щеках играл румянец, а глаза блестели от удовольствия. Заметив меня, он махнул рукой и замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Мне пришлось сделать то же самое — хотя внутри всё протестовало против внезапной паузы.

— Вивьен? — его голос прозвучал искренне удивлённо. — Привет. Ты тоже бегаешь?

— Привет. Ага, — я сняла один наушник, стараясь отдышаться. — Хорошая возможность собрать мысли в кучу.

Между нами повисло неловкое напряжение — такое ощутимое, будто его можно было потрогать. Торен смотрел на меня открыто, без подвоха, но я всё равно чувствовала себя не в своей тарелке. Может, потому что не привыкла к внезапным встречам, а может, потому что ещё не до конца понимала, как вести себя с новыми людьми. Хотя опыта у меня было - хоть отбавляй.

— О, тогда давай пробежим круг вместе? — предложил он, кивая в сторону дороги, которая уходила вправо и исчезала в тумане. — Там дальше тропа идёт вдоль ручья, потом через рощицу — отличный маршрут.

Я обернулась, вглядываясь в белую пелену. Туман скрывал всё, что было дальше пары десятков метров. В груди зашевелилось странное беспокойство, будто что‑то подсказывало: «Не иди туда». Но отказать Торену было неловко — он выглядел таким дружелюбным, таким искренним.

— Ладно, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Давай попробуем этот маршрут.

Торен просиял.

— Отлично! Тогда погнали?

Он снова набрал темп, и я последовала за ним.

Мы выбежали за пределы города — асфальт сменился утоптанной тропой, а дома остались позади, скрытые туманом. Воздух стал свежее, пах хвоей и влажной землёй. Торен держал ровный темп, дыша глубоко и размеренно, и я старалась не отставать.

— Откуда ты родом? — спросил он, слегка повернув голову в мою сторону. — У тебя такой акцент… не местный.

Я на мгновение задумалась, подбирая слова.

— Из Нортвуда, — ответила я, стараясь звучать так же дружелюбно. — Ну, точнее, мы там жили последние два года. До этого — ещё в паре мест. Отец часто переезжает по работе.

— Понятно, — кивнул Торен. — А почему выбрали Мистфолл?

— Это он выбрал, — я улыбнулась. — Говорит, тут хороший участок, да и город спокойный. Хотя туман меня немного настораживает.

Торен рассмеялся.

— К нему быстро привыкнешь.

Я невольно бросила взгляд на его руки — сильные, с проступающими венами, — и на мышцы плеч, которые отчётливо выделялись под облегающей кофтой. Он заметил мой взгляд и подмигнул, не сбавляя темпа.

— Не отвлекайся, а то споткнёшься, — шутливо предупредил он.

Я только хмыкнула в ответ, но в следующий момент моя нога зацепилась за торчащую ветку. Я потеряла равновесие и полетела вперёд.

Торен в один шаг оказался рядом, подхватил меня за талию и удержал, не дав упасть. Мы замерли в странной позе: его руки крепко держали меня, а моё тело почти прижалось к его груди.

Наши лица оказались так близко, что я почувствовала его дыхание — тёплое, чуть учащённое после бега. Если бы я сделала небольшой рывок вперёд, наши губы соприкоснулись бы. От этой мысли кровь прилила к щекам, и я залилась густым румянцем.

От Торена приятно пахло — свежим гелем для душа и чем‑то ещё, мужским, тёплым. Я невольно вдохнула глубже, а потом осознала это и смутилась ещё сильнее.

Его взгляд смягчился. Он чуть отстранился, но руки не убрал — просто слегка сместил их, поддерживая, но уже не так тесно. Теперь я могла лучше разглядеть татуировку на его шее — какой‑то геометрический узор, переходящий в завитки, будто корни дерева.

— Будь осторожнее, — мягко сказал он, и его губы тронула милая, почти застенчивая улыбка. — Тропа тут не самая ровная.

Я кивнула, пытаясь прийти в себя.

— Да… спасибо. Просто не заметила ветку.

Он наконец отпустил меня, но остался рядом, не возобновляя бег.

— Может, сбавим темп? — предложил он. — Или вернёмся?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять странное волнение в груди.

— Давай ещё немного пробежим, — сказала я, стараясь говорить уверенно. — Только теперь я буду смотреть под ноги. Обещаю.

Торен усмехнулся.

— Как скажешь, — ответил он и мы вновь побежали.

Мы продолжали бежать по тропе — ноги уже немного гудели, но темп пока держался. Я старалась дышать ровно, следить за дорогой, но мысли всё равно возвращались к тому мгновению, когда Торен держал меня в руках.

— Ты местный? — спросила я, нарушая недолгую тишину.

Торен улыбнулся, будто ждал этого вопроса.

— Да, я тут родился. Как и вся моя родня — дед, прадед, даже прапрадед, если верить семейным легендам. Мистфолл у нас в крови, можно сказать.

Он говорил так просто и открыто, что я невольно улыбнулась в ответ.

— И где учишься? — продолжила я расспрашивать.

— В колледже Мистфолл. А ещё играю в хоккейной команде.

Я сразу оживилась:

— В «Дарк Айс»?

Торен вдруг изменился в лице — улыбка сошла, брови слегка нахмурились.

— Нет, — коротко ответил он. — «Дарк Айс» — наши соперники. Уже третий сезон подряд они нас обыгрывают. В этом году я твёрдо решил это изменить. Хочу привести нашу команду к победе.

В его голосе прозвучала такая решимость, что я невольно кивнула с уважением.

— Понятно… — протянула я. — Кстати, я тоже буду учиться в колледже Мистфолл.

Лицо Торена тут же просветлело.

— Правда? — его глаза загорелись. — Может, мы даже в одной группе окажемся! Представляешь?

От этих слов мне стало не по себе. Я невольно сбавила шаг. Торен был таким дружелюбным, открытым, явно настроенным подружиться — а я… Я не хотела заводить друзей. Ни здесь, ни где‑либо ещё. Привязанности всегда оборачивались болью, когда приходилось снова срываться с места.

— Может быть, — уклончиво ответила я, глядя вперёд.

Мы пробежали ещё немного и вошли в небольшую рощу. Деревья здесь стояли плотнее, а туман, казалось, стал ещё гуще — он обволакивал стволы, цеплялся за ветки. Торен вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

— Подожди, — сказал он, слегка коснувшись моего локтя. — Развернись. Посмотри туда.

Я тяжело дышала после бега, пот стекал по виску, но всё же повернулась в указанном направлении. И замерла.

Перед нами открылся вид, от которого перехватило дыхание: лес раскинулся широкой панорамой, небольшие возвышенности плавно переходили одна в другую, а между ними клубился туман, создавая иллюзию сказочного мира. Солнечные лучи пробивались сквозь облака, золотя верхушки деревьев. Вдалеке виднелась лента ручья — тонкая, серебристая, она извивалась между холмами, словно живая.

Картина завораживала. На мгновение я забыла обо всём: о своих страхах, о правилах «не привязываться», о Брендоне с его дерзкой улыбкой и даже о том, что я вообще здесь делаю.

Просто стояла и смотрела, чувствуя, как внутри что‑то успокаивается, выравнивается, будто этот пейзаж поставил всё на свои места.

— Красиво, правда? — тихо спросил Торен, стоя рядом. — Я всегда сюда прихожу, когда нужно подумать. Или когда всё слишком давит.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В груди разливалась странная теплота. Но тут же одёрнула себя: «Не поддавайся. Это просто красивый вид. Просто новый город. Просто очередной этап».

— Да, — наконец сказала я, отводя взгляд от пейзажа. — Очень красиво. Спасибо, что показал.

Торен улыбнулся.

— Всегда рад. Ну что, побежали обратно?

Я глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный запахом хвои и влажной земли, и кивнула:

— Да. Погнали.

Мы добежали до моего дома — я замедлила шаг, переводя дыхание, а Торен остановился рядом, тоже слегка запыхавшийся, но всё такой же бодрый.

— Спасибо за компанию, — сказала я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё ещё пульсировало от вида леса и близости Торена. — Было… неожиданно приятно.

Он улыбнулся. Снова.

— Можем бегать каждый день, если захочешь, — предложил он. — Так будет не так страшно осваиваться в новом месте.

Я слегка смутилась. В его словах не было ни намёка на что‑то большее — просто дружеское предложение, но именно это и сбивало с толку.

Я не привыкла к такой непосредственной доброте.

— Ладно, я… подумаю, — ответила я, кивая. — Спасибо ещё раз.

Я махнула ему на прощание и направилась к двери. Уже взялась за ручку, как вдруг услышала:

— Вивьен!

Я обернулась. Торен стоял на дорожке, засунув руки в карманы спортивных штанов, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— А может, прогуляемся сегодня вечером? — спросил он. — Покажу тебе Мистфолл при свете дня. Туман к вечеру обычно рассеивается, и город выглядит совсем иначе.

Моё сердце на мгновение замерло. Предложение было таким простым, таким естественным — но именно поэтому оно пугало.

Я не знала, сколько пробуду здесь. Не знала, стоит ли пускать кого‑то ближе.

— Я… я подумаю, — повторила я, чувствуя, как краска приливает к щекам. — Ладно?

Торен кивнул, не настаивая.

— Конечно.

Я быстро скрылась за дверью, захлопнула её и тут же прислонилась спиной к прохладному дереву. Глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение.

«Я не должна так легко поддаваться. Не должна привязываться. Сколько раз уже наступала на эти грабли — а всё равно…»

Я закрыла глаза, слушая, как успокаивается пульс. Правила, которые я установила для себя, были просты. Они помогали мне выживать при постоянных переездах. Но сейчас что‑то внутри шептало: «А если в этот раз всё будет иначе?»

Любопытство, противное, неугомонное женское любопытство, взяло верх. Я тихо подошла к окну, чуть отодвинула шторку и выглянула наружу.

Торен ещё стоял на дорожке — он не ушёл сразу, а будто ждал, не передумаю ли я. Потом пожал плечами, развернулся и побежал лёгкой трусцой в сторону своего дома. Его фигура постепенно уменьшалась, пока не скрылась за поворотом.

Я отпустила штору и нахмурилась.

Почему мне так сложно сказать «нет»? Почему его улыбка и искренность заставляют меня колебаться? Почему я вообще смотрю ему вслед?

Отступила от окна, прошла в гостиную и опустилась на диван. Сняла шапку, провела рукой по волосам, всё ещё влажным от пота. В голове крутились мысли: «Он хороший. Слишком хороший. И это опасно. Потому что я могу поверить в его дружбу. Могу начать надеяться. А потом — снова переезд, снова прощание, снова боль».

Я вздохнула, поднялась и пошла в душ.

Вода смывала усталость, но не могла смыть противоречивые чувства. Я не знала, что отвечу Торену.

Глава 4

Весь день я разбирала вещи, немного готовила — и напрочь забыла о том, что Торен приглашал меня погулять. Мы даже не обменялись телефонами, а я так и не знала, что ему отвечу. Правда эта мысль вылетела из головы так скоро, что я даже и забыла об этом.

Ближе к вечеру приезжает отец с работы. Я в своей комнате, когда слышу, как он зовёт меня.

— Вивьен? Спустись на минуточку!

Я недовольно хмыкаю откладывая наушники. Спускаюсь на первый этаж и замираю на лестнице: дверь раскрыта, а на пороге стоит Торен.

На нём тёмное шерстяное пальто до колен с высоким воротником, подбитым мягким серым мехом — тот слегка припорошён талым снегом. В Мистфолл опять пошел мокрый снег. Под пальто вязаная кофта глубокого изумрудного оттенка с замысловатым узором, будто древними рунами. Плотные тёмно‑серые брюки заправлены в крепкие кожаные ботинки с толстой подошвой. На шее — широкий шарф в полоску, обмотанный несколько раз, один конец свободно свисает. Волосы растрепались от ветра, на бровях и ресницах — крошечные капельки влаги.

В руках он держит небольшую корзину, прикрытую клетчатой тканью.

Отец стоит рядом, приподняв бровь в молчаливом вопросе. Похоже, он уже оценил воспитанность гостя.

Торен замечает меня и делает шаг вперёд, слегка отряхивая снег с плеч.

— Это к тебе, — говорит отец и многозначительно смотрит на меня.

— Торен? — я невольно вцепляюсь руками в перила, стараясь собраться с мыслями.

— Привет ещё раз, — он улыбается, но не широко, а как‑то осторожно, будто проверяет мою реакцию. — Я пришёл узнать… ты подумала над моим предложением?

Мы с отцом переглядываемся. Я всё ещё стою на лестнице, не решаясь спуститься до конца. В голове крутится одно: правило есть правило — не привязываться. Но Торен смотрит так, будто действительно ждёт ответа, а не просто из вежливости спросил.

— Я… — начинаю я, но он перебивает, слегка краснея:

— Ой, чуть не забыл. Это вам, — Торен протягивает корзинку отцу. Тот берёт её, удивлённо приподнимая бровь.

— Что это? — отец заглядывает под клетчатую салфетку.

— Небольшой подарок с новосельем, — Торен пожимает плечами, будто это самая обычная вещь на свете. — Бабушка напекла. Говорит, что яблоки с корицей помогают принимать трудные решения.

Отец одобрительно кивает, приоткрывает крышку, вдыхает аромат и улыбается:

— Пахнет волшебно. Спасибо, Торен. Так что там у вас с Вивьен? — уточняет он, переводя взгляд на меня.

— Мы с Вивьен, оказывается, учимся в одном колледже, — Торен поворачивается ко мне, и в его голосе появляется нотка уверенности. — Я подумал, может, перед первым занятием прогуляемся? Покажу ей город, достопримечательности. Обещаю вернуть её к девяти вечера.

Отец смотрит на меня, давая понять, что выбор за мной. Торен тоже ждёт, не торопит, но в глазах отчетливо вижу надежду.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять волнение. Чувствую, как щёки теплеют.

— Дай мне пять минут, ладно? — говорю , скорее всего себе, а не Торену. Тот одобрительно кивает. Отец приглашает его зайти, и Торен переступает порог нашего дома.

Почти бегу наверх, а сердце стучит быстрее — но не от восторга, а от смеси тревоги и любопытства.

Прислоняюсь спиной к прохладной двери, глубоко дышу. Думай, Вивьен. Что тебе мешает? Всего лишь прогулка. Он не требует от тебя клятв в дружбе. Просто показать город.

Но внутри всё равно скребёт тревога. Сколько раз я уже обжигалась, доверяя незнакомцам? Сколько раз приходилось срываться с места, оставляя позади новые знакомства?

Я закрываю глаза и тихо выдыхаю. Но выдох похож на гортанный стон отчаяния.

Быстро скидываю домашний свитер, натягиваю тёмно‑синий джемпер с высоким воротом. Джинсы, ботинки на толстой подошве. Расчёсываю волосы, заплетаю в косу. Пальцы чуть дрожат не от волнения, а от холода, убеждаю себя.

«Это просто прогулка, — шепчу, глядя в зеркало. — Ты не обязана ему доверять. Просто посмотри, что он хочет показать».

Спускаюсь вниз медленнее, стараясь унять внутренний спор.

Торен стоит у окна, разглядывает фото на стене — мы с отцом на фоне старого маяка. При звуке моих шагов оборачивается.

— Ну… я готова, — говорю.

Отец протягивает стакан воды Торену. Тот благодарит и делает несколько глотков.

— Очень прошу быть осторожными, — причитает отец. Но я уже вижу по его взгляду, что после того, как я приду домой — у нас будет разговор. Это видно по его взгляду.

— Безусловно, сэр, — отзывается Торне, расплывшись в улыбке.

— И не отключать телефон, — грозит пальцев отец мне, словно, я когда-то не поднимала трубку, если бы он звонил. Такого не было. И мне неловко, что отец пытается показать “власть” надо мной, хотя как только я перевожу взгляд на Торена, то виду, что парню все равно на слова отца.

— Буду в девять, — говорю отец натягивая шапку на голову.

— Удачной прогулки.

Мы с Тореном выходим на улицу. Идем молча по тропинке к главной дороге.

— Спасибо, что согласилась, — наконец нарушает тишину Торен.

Я хмыкаю. Говорить ему правду — что я согласилась только чтобы избежать спора с отцом прямо при нём — было бы лишним.

— Решила проветриться, — отвечаю. — Сегодня был напряжённый день.

— Да уж, переезд — штука непростая, — кивает Торен. — Особенно когда всё с нуля.

— Немного, — пожимаю плечами. — Но к этому можно привыкнуть.

— А почему вы так часто переезжаете? — спрашивает он вдруг.

Вопрос бьёт наотмашь. Я замираю на секунду. Слишком личный. Слишком рано. Мы знакомы пару часов — какие тут могут быть откровения?

Глава 4.1

Я, если признаться самой себе, не знала, что тут ответить. Правда била так же сильно, как и вопрос Торена.

— Ну, как ты мог заметить, мой отец — шериф, — начала я, стараясь как можно лучше подобрать слова. — И его… очень часто переводят на другие окрестности. Мне приходится с ним ездить.

Торен кивнул, будто что‑то для себя отметил.

— О нём сегодня весь день говорят, — добавил он. — В городе только и разговоров, что новый шериф приехал. И, похоже, надолго.

— Да, — я пожала плечами. — По крайней мере, так он надеется.

Торен усмехнулся. Не знаю почему, но я ощутила некую досаду от его улыбки. Хотя это было глупо — чувствовать досаду за то, что говорю правду.

— А ты никогда не хотела задержаться где‑то подольше? — спросил он, глядя прямо на меня.

Я закусила губу.

— Я как‑то об этом не думала, — солгала я.

На щеках почувствовал жар. Конечно, я думала. Много раз. Мечтала остаться в том городке у озера, там я впервые завела друзей. Или в приморском посёлке, где пахло солью и водорослями, а по утрам кричали чайки. Но каждый раз был новый перевод, новый город, новая школа.

— Понятно, — Торен не стал давить. Вместо этого он замедлил шаг и указал на старую вывеску над лавкой: — Видишь? «Кондитерская семьи Ларсенов» — работает с 1892 года. Представляешь? Три поколения одной семьи здесь пекут печенье по одному рецепту.

Я невольно улыбнулась:

— Если честно, звучит немного пугающе.

— Почему?

— Три поколения сидеть на одном месте и не хотеть расширить бизнес… Очень по старомодному.

Торен заулыбался.

— Возможно. И таких мест тут много. Мистфолл — город, который никуда не спешит. Он стоит на холмах, смотрит на реку и просто живёт. Может, поэтому сюда так тянет людей, которые устали бежать сами, не зная, от чего.

Его слова повисли в воздухе. Я бросила на него быстрый взгляд. Торен продолжал медленно идти рядом со мной. Его манера говорить то, что он думает была мне до боли знакома, будто бы и ранее я встречала таких же людей. Но почему-то перебирая в памяти всех, с кем когда-либо говорила больше двух минут — я не могла вспомнить никого.

— И ты никогда не хотел сбежать отсюда? — заметила я осторожно.

— Когда*то хотел, — Торен пожал плечами. — После старшей школы хотел уехать в столицу, учиться на архитектора. Но потом понял: а куда я убегу от этого? — он обвёл рукой улицы, дома, туманные силуэты холмов. — От дома?

— И передумал?— Передумал, — кивнул он. — Решил, что здесь мне будет лучше. К тому же, я слишком сильно привязан к этому месту.

Мы прошли ещё несколько шагов в тишине.

— Сегодня, кстати, ярмарка на главной улице, — вдруг сказал Торен, смотря на меня.

Я невольно поежилась. Перед глазами тут же всплыла картина: давка на городской площади в прошлом городе, крики, толпа, которая толкает меня в спину, а я не могу ни вздохнуть, ни пошевелиться. Тогда я потеряла из виду отца на целых десять минут — казалось, вечность. Сердце до сих пор сжимается при одной мысли о том хаосе.

— Не очень люблю большое скопление людей, — отвечаю я, стараясь говорить ровно.

— Ты не похожа на отшельника, — усмехнулся парень, продолжая смотреть на меня.

— Первое впечатление может быть обманчиво, — заметила я, стараясь не смотреть на Торена. Почему‑то, когда он длительно смотрел на меня, я ощущала, как заливаюсь румянцем. Да и к тому же, я поймала себя на мысли, что с Тореном я чувствую себя очень легко — и это пугало чуть ли не больше толпы.

Парень прибавил шаг и повернулся спиной к улице, а ко мне лицом, продолжая так идти.

— Может, сделаешь исключение в первый день своего пребывания? — настаивает он.

— Во второй, — поправила я Торена, но парень лишь отделался лучезарной ухмылкой.

— Окэй, мисс правильность, во второй день своего пребывания?

Я нахмурилась, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.

— Просто… — я запнулась, решая, стоит ли говорить. Но всё же добавила: — В прошлый раз на ярмарке я чуть не потерялась. Толпа была такая плотная, что я не видела ничего, кроме чужих плеч. И… это было страшно.

Торен сразу стал серьёзнее. Он остановился, перестал идти задом наперёд и поравнялся со мной.

— Понял, — тихо сказал он. — Извини, я не знал.

— Всё нормально, — я пожала плечами, стараясь не показывать, как меня задело это воспоминание. — Просто не люблю такие места.

— Тогда не пойдём на ярмарку, — Торен кивнул в сторону боковой улочки. — Зато там, за ратушей, есть небольшой сквер. И вид на реку оттуда потрясающий. Хочешь посмотреть?

Я взглянула на него — в его глазах не было насмешки, только понимание и готовность подстроиться. И это почему‑то тронуло меня сильнее, чем настойчивые уговоры.

— Ну давай, — кивнула я.

— Отлично, тогда сворачиваем.

Торен купил мне латте с ароматом яблочного пирога — пар поднимается над чашкой, пахнет корицей и чем‑то домашним. Себе он взял американо, коротко улыбнувшись бариста.

— Держи, — он протягивает мне стакан, аккуратно придерживая крышку. — Говорят, этот рецепт тут передают из поколения в поколение.

— Звучит как местная легенда, — улыбаюсь я, делая осторожный глоток. Вкус действительно необычный: мягкий, с лёгкой яблочной ноткой.

Мы идём по скверу — вокруг голые деревья, кое‑где пробиваются первые подснежники. Вдалеке виднеются высокие ели, их тёмно‑зелёная хвоя контрастирует с серым небом.

— Знаешь, — Торен делает глоток американо и вдруг улыбается, — в школе мы с ребятами однажды решили построить плот. Настоящий, чтобы сплавиться по реке.

— И что? — я невольно заинтересовалась.

— Ну, начали с энтузиазмом. Нашли старые доски у сарая, гвозди, верёвки… — он смеётся. — Мы думали, что это займёт пару часов, максимум день. В итоге возились неделю.

— Неделя на плот? — я приподнимаю бровь.

— Ага, — кивает Торен. — И вот день «Х». Спустили его на воду, все такие гордые, готовимся отплывать… А он просто развалился на части через пять минут.

Я не выдерживаю и смеюсь:

— Серьёзно? Весь плот?

— Целиком, — Торен хохочет. — Мы стояли в воде по колено, мокрые, грязные, а вокруг плавают доски. Один парень даже успел прыгнуть на него первым — и тут же плюхнулся в реку.

— И что было дальше?

— Дальше? — он пожимает плечами. — Поняли, что плот — это слишком сложно. Зато потом сделали надувные круги из старых автомобильных шин. Вот они уже нормально плавали.

Я смеюсь громче:

— Значит, неудача привела к успеху?

— Можно и так сказать, — Торен улыбается. — Главное — не сдаваться.

Мы останавливаемся около старой деревянной лавочки с коваными подлокотниками. Торен делает глоток, морщится. Кажется на вкус американо оказался слишком горький.

Вдруг я слышу голоса позади.

Оборачиваюсь и вижу, как по тропинке идут трое парней. Впереди — Брендон. Высокий, в кожаной куртке, с этой его самоуверенной походкой. За ним еще двое.

Торен мгновенно напрягается. Его поза почти не меняется, но я замечаю, как сжимаются кулаки, а взгляд становится жёстким.

— Вивьен! — окликает меня Брендон, машет рукой с наигранной радостью. — Какая встреча!

Парень замедляет шаг, смотрит на меня, потом переводит взгляд на Торена. Его губы растягиваются в улыбке, но глаза остаются холодными.

— О, так ты не одна, — произносит он, подходя ближе. Но уже обращается к Торену. — Знакомишь нового соседа с городом?

Торен делает шаг вперёд, ненавязчиво, но так, чтобы оказаться чуть впереди меня. Его голос звучит ровно:

— Тебе то какое дело, Брендон? — спрашивает он.

Брендон прищуривается:

— Ага, — он переводит взгляд на меня. — Значит, ты та самая дочь шерифа?

Глава 5

Казалось, Торен на дух не переносит Брендона. К тому же, его двое друзей настолько откровенно пялились на меня, что мне стало не по себе.

— Ты хотел о чём‑то поговорить, Брендон? — спросил Торен, выпячивая грудь вперёд. Я продолжала молчать, хотя, наверное, мне стоило что‑то сказать в свою защиту.

— Значит, ты дочка шерифа, — Брендон обольстительно улыбнулся мне, игнорируя Торена. — Вивьен Хартли. Девушка, которая меняет места чаще, чем я — девушек.

— Ты видишь в этом аналогию? — вздёрнув бровь, я сложила руки на груди.

В голове вдруг всплыл эпизод из прошлого города — там был парень по имени Джейк,который точно так же пытался меня унизить перед всей компанией. «Что, Хартли, опять собираешься драпать? — ухмыльнулся он. — Сколько уже городов ты бросила?»

Я тогда не растерялась. Оглядела его с ног до головы, нарочито медленно, и сказала:

«Знаешь, Джейк, я, может, и переезжаю. Зато ты никуда не двигаешься — ни в жизни, ни в развитии. Ты всё ещё носишь те же кроссовки,что и в седьмом классе, и всё ещё пытаешься казаться крутым, хотя все уже поняли, что это не так».

Вокруг раздались смешки. Джейк побагровел и отошёл в сторону.

Память придала мне уверенности.

— Знаешь, — я посмотрела Брендону прямо в глаза, — я меняю места не потому, что боюсь остаться. А потому, что мой отец делает важную работу. И если ты видишь в этом что‑то плохое, это говорит больше о тебе, чем обо мне.

Брендон на секунду замер, явно не ожидая такого ответа. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

— О, какая гордая, — он сделал шаг ближе. — Только вот твой папаша уже начал совать нос куда не нужно. Думает, что может приехать сюда и всё перевернуть вверх дном.

Торен напрягся и шагнул вперёд, частично загораживая меня.

— Её отец — шериф, — твёрдо сказал он. — Это его работа — следить за порядком.

— Порядок? — Брендон рассмеялся, и его друзья подхватили смех. — Он ворошит осиное гнездо. И лучше бы твоей подружке, — он кивнул в мою сторону, — сидеть тихо и не высовываться. Потому что местным не нравится, когда кто‑то начинает задавать слишком много вопросов.

Я почувствовала, как внутри что‑то ёкнуло. Осиное гнездо? Слишком много вопросов? Что он имеет в виду? В городе что‑то происходит? И почему местные так против вмешательства шерифа?

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— То и имею, — Брендон пожал плечами, но взгляд его стал жёстче. — Этот город живёт по своим правилам. И те, кто их не уважает… — он сделал паузу, — …исчезают. Или уезжают. Очень быстро.

Торен резко шагнул вперёд:

— Брендон, лучше бы тебе заткнуться.

— А что в этом такого, а? — Брендон поднял руки в примирительном жесте, но глаза оставались холодными. — Я просто предупреждаю. Девочка должна знать, куда попала.

Он развернулся и пошёл прочь, махнув своим друзьям. Те, бросив на меня последние оценивающие взгляды, последовали за ним.

Но отойдя на пару шагов, Брендон обернулся и крикнул:

— Надеюсь этой ночью ты будешь сладко спать, Вивьен! До завтра.

Мы остались стоять с Тореном. Я выдохнула, только сейчас осознав, что задерживала дыхание.

— Не обращай внимания, — Торен повернулся ко мне. — Брендон любит пугать новичков. Но он просто пытается выглядеть круче, чем есть на самом деле.

— И скольких он уже спугнул? — тихо спросила я. — Что он имел в виду под «исчезают»?

Торен помолчал, потом пожал плечами:

— Местные… они не любят перемен. Твой отец начал задавать вопросы, проверять старые дела. Кому‑то это не нравится. Но это не значит, что нужно бояться.

Я хотела было сказать, что Торен, кажется тоже что-то скрывает, но вовремя прикупила язык. Мы не друзья, чтобы говорить по думашам. Тем более, слова Брендона меня насторожили.

— Не бери в голову, Вивьен. Брендон всегда был таким, сколько я его знаю.

— Вы были друзьями?

Торен покачал головой.

— Даже если бы он остался единственным человеком на земле, я бы ни за что с ним не подружился.

Я издала смешок.

Мы развернулись и пошли вглубь сквера. Ветер шевелил голые ветви деревьев, а где‑то вдалеке уже загорались первые фонари.

Слова Брендона звенели в голове: «Этот город живёт по своим правилам».

И мне от этого стало не по себе.

***

Утро началось с мягкого солнечного луча, пробивающегося сквозь занавеску. Я перевернулась на бок, поморщилась и всё‑таки заставила себя встать.

На кухне пахло тостами и свежесваренным кофе. Отец уже стоял у плиты, переворачивал блинчики.

— Доброе утро, — бросил он, не оборачиваясь.

— Доброе, — я села за стол, потянулась к стакану с апельсиновым соком.

Отец поставил передо мной тарелку с блинчиками, политыми кленовым сиропом, и чашку кофе — как я люблю: с молоком. Мы начали завтракать молча, слушая тиканье настенных часов и далекий гул проезжающих за окном машин.

Я смотрела на отца — на его сосредоточенное лицо, на легкую складку между бровей, которая появлялась, когда он о чём‑то размышлял. И вдруг спросила:

— Ты уже влился в работу? Всё нормально?

Он поднял взгляд, слегка удивлённо.

— Да, всё как всегда, — ответил он. — Обычные Дела: патрули, отчёты, пара мелких происшествий. А почему ты спрашиваешь?

Я пожала плечами, стараясь не выдать, что вопрос не случаен. Слова Брендона всё еще звенели в голове: «Твой папаша уже начал совать нос куда не нужно». Но говорить об этом отцу сейчас, за завтраком, я не стала.

— Просто интересно, — сказала я. — Новый Город, новые люди…

— Всё в порядке, Вивьен, — отец улыбнулся, но взгляд остался серьезным. — Я знаю своё дело.И знаю, когда нужно быть осторожным.

Я кивнула и уткнулась в тарелку.

Сегодня я не бегала с утра — обычно это помогает прочистить голову, но после вчерашней встречи с Брендоном не было ни сил, ни желания. Вместо этого я быстро собралась, проверила рюкзак, надела темно‑синюю куртку, джинсы и ботинки на толстой подошве — утро выдалось прохладным.

Вышла из дома и направилась к колледжу. Улица была пустынной, только дворник подметает опавшие прошлогодние листья, да где‑то вдалеке лаяла собака.

Я шла, разглядывая фасады домов — старые, с резными наличниками, и новые, строгие, с большими окнами. Мистфолл начинал казаться мне чуть менее чужим, но слова Брендона не давали покоя: «Этот город живёт по своим правилам».

— Вивьен! — раздался позади знакомый голос.

Я обернулась. По тротуару ко мне спешил Торен — в тёмно‑зелёной куртке, с рюкзаком через плечо. В руках он держал два бумажных стаканчика.

— Доброе утро, — он поравнялся со мной,слегка запыхавшись. — Я видел, как ты вышла, и решил догнать. Вот, — он протянул мне стаканчик, — взял два кофе. Один для тебя. Латте с яблочным ароматом, как вчера.

Я улыбнулась, принимая стакан.

— Спасибо. Ты не обязан был…

— Но хотел, — Торен улыбнулся в ответ. — Идём?

Я кивнула.

Мы пошли рядом. Он чуть замедлил шаг,подстраиваясь под мой темп.

— Как спалось? — спросил он.

— Нормально, — я сделала глоток кофе — тёплый, ароматный, с лёгкой яблочной ноткой.

— А выглядишь достаточно задумчивой.

Я нахмурилась.

— Просто… думаю о вчерашнем.

Торен сразу стал серьёзнее.

— О Брендоне?

— Да. Он сказал странные вещи. Про «осиное гнездо», про то, что местные не любят, когда задают вопросы…

Торен помолчал, потом кивнул:

— Ты здесь новенькая ,поэтому к тебе повышенный интерес. К тому же, Брендон просто зазнался и ведется себя как…

Торен начал подбирать слова, но его опередила:

— Редкостный говнюк?

— Именно! — улыбнулся Торен, глядя на меня. — Поэтому верить всерьез его словам не нужно.

— Я привыкла к тому, что у дочери шерифа в городе повышенное внимание.

— Тогда тебе нужно меньше думать об этом, — подмигнув, Торен сделал глоток из стаканчика. Я последовала его примеру.

Мы ускорили шаг, и уже через несколько минут впереди показались ворота колледжа.

Здание выглядело внушительно: старое, с каменными колоннами у входа и широкими ступенями, ведущими к массивной двери. По территории бродили студенты: кто‑то листал конспекты, кто‑то смеялся, кто‑то нервно поглядывал на часы.

— Ну, вот и пришли, — Торен остановился у подножия лестницы. — У меня информатика, первый корпус, третий этаж.

— А у меня литература, — я кивнула в сторону главного здания. — Кабинет 214.

— Слушай, — Торен чуть наклонился ко мне, понизив голос, — может, обменяемся телефонами?

— Не знаю, Торен… — сорвалось с моих губ прежде, чем я поняла, что сказала это вслух, но сразу же попыталась исправить ситуацию. — То есть..

— Ладно, не бери в голову.

Мне показалось, что Торен расстроился. Он настолько тепло ко мне относился, при этом совершенно не зная меня, что мне стало совестно. Поэтому я достала телефон и сказала:

— Давай, диктуй.

Не успела я договорить, как за спиной раздался насмешливый голос:

— О, какая трогательная сцена.

Мы обернулись. По дорожке к нам направлялись Брендон и его друзья. Брендон шёл с видом хозяина положения, руки в карманах, на губах застыла ухмылка, от которой у меня по спине пробежал холодок.

Он остановился прямо передо мной, игнорируя Торена, будто того и не было рядом.

— Доброе утро, крошка, — протянул он. — Кошмары снились?

— Не твое дело, Брендон, — я сжала телефон в руке. — Что тебе надо?

— Всего лишь поздороваться, — он сделал шаг ближе. Но крепкая рука Торена легла ему на грудь останавливания.

— Иди куда шел, Брендон.

Вокруг нас начали собираться зеваки, кто-то даже вытащил телефон.

Брендон и Торен буравили друг друга таким злым взглядом, что мне показалось, из вражда появилась из утробы. А еще я подметила, что они пытаются вести себя на людях очень цивильно, но стоит кому-то (как я понимаю, чаще всего Брендону) перейти невидимую грань дозволенного, как их нейтралитет сменяется какой-то животной яростью.

— Нам же по пути, собачонка, — с издевкой в голосе сказал Брендон. — Или все еще думаешь, что сможешь обыграть меня в этом сезоне?

— Этот сезон станет для тебя последним, — Торен слегка толкнул в грудь Брендона, и убрал руку. Брендон усмехнулся.

— Посмотрим, Торен. Посмотрим.

Напоследок, Брендон одарил меня презрительным взглядом и послал воздушный поцелуй, который был омерзительным, а после махнул своим друзьям и те пошли в главный корпус.

Я едва ли перевела дыхание, но развернувшись, произнесла:

— Спасибо.

— Тебя проводить? — спросил Торен, кивая в сторону уходящего Брендона.

Я замялась.

С одной стороны, идея была неплохая, но с другой стороны, это было очень странным, что Торен сходу так защищает меня от Брендона ввязывая в их старые обиды. И меньше всего сейчас я хотела в этом вникать.

— Нет, все в порядке, — выдохнула со свистом. — Увидимся.

— Увидимся, — улыбнулся Торен, хотя мне показалось, он не был доволен тем, что я отказалась от его услуги.

Глава 5.1

Кабинет литературы оказался небольшим и уютным: светлые стены, книжные полки до потолка и большие окна, за которыми виднелись верхушки елей. Я стояла у доски, чувствуя, как ладони потеют, а сердце стучит гдето в горле.

— Ребята, — мистер Эверетт, наш преподаватель, мягко положил руку мне на плечо, — это Вивьен Хартли. Она только что переехала в Мистфолл. Вивьен, дочка нашего нового шерифа, поэтому попрошу помочь ей освоится на новом месте

Нахмурившись, мне ничего не оставалось, как тупо стоять, словно статуя и пялиться куда-то вдаль класс. На цветы, на шкафы на угол кабинета, лишь бы не на заинтересованные глаза сокурсников.

— Вивьен, расскажи о себе пару слов.

Я сглотнула.

«Опять этот момент. Знакомиться. Рассказывать о себе. Как будто это чтото изменит. Как будто на этот раз я останусь здесь надолго».

Внутри всё привычно сжалось. Я уже знала, что скажу. Всегда одно и то же:

— Привет. Меня зовут Вивьен. Я рассказала о себе пару слов.

Всегда говорила эти слова, чтобы не привязываться. Чтобы не пришлось потом объяснять, почему я снова уезжаю.

Перед глазами промелькнули картинки из прошлого:

Школа в Лейквуде. Я стою у доски, улыбаюсь и говорю ту же фразу. А через три недели мы уже пакуем коробки.

Другая школа в Ривертоне. Преподаватель просит меня представиться. Я отвечаю: «Привет. Меня зовут Вивьен» — и уже мысленно составляю список вещей, которые нужно будет перевезти в следующий город.Осенний парк в Нортвилле. Я рассказываю о себе парню по имени Джейк, а он смеётся: «Боже, ты всегда так отвечаешь?»/

Я тогда просто пожала плечами и ушла.

Эти воспоминания пронеслись за долю секунды — как вспышка.

И я снова оказалась в кабинете литературы, под десятками любопытных взглядов.

По аудитории прокатился сдержанный гул — ктото кивнул, ктото улыбнулся. Я уже собиралась отойти от доски, как вдруг дверь с грохотом распахнулась

Все замерли. В проеме стоял Брендон. Естественно, мы с ним сразу же встретились взглядами.

— Брендон, — мистер Эверетт поднял бровь, — ты опоздал.

— Простите, мистер Эверетт, пробки были у автомата с газировкой, — буркнул Брендон, даже не пытаясь изобразить раскаяние. Он прошёл по проходу, небрежно кивая знакомым, и остановился у своего места — в третьем ряду, у окна.

Я заметила, как несколько девушек переглянулись, а одна из них чуть ли не вздохнула вслух. Да, Брендон явно пользовался популярностью. Его небрежная походка, самоуверенная улыбка, кожаная куртка — всё это действовало на них, как магнит.

Мистер Эверетт вздохнул, потом посмотрел на меня:

— Вивьен, садись вон туда, рядом с Брендоном, за свободную парту..

Я нахмурилась. Серьёзно? Рядом с ним?

Брендон, словно прочитав мои мысли, улыбнулся и хлопнул ладонью по соседнему стулу:— Давай, новенькая. Не стесняйся. Я не кусаюсь.

Внутри всё сжалось. Но отступать было некуда — все смотрели на меня. Я медленно прошла по проходу, стараясь не замечать любопытных взглядов, и опустилась на стул.

— Ну, привет ещё раз, — прошептал Брендон, наклоняясь ко мне. Его голос звучал слишком близко, слишком уверенно. — Вижу, судьба нас всётаки сводит.

Я не ответила. Просто достала тетрадь и ручку, стараясь сосредоточиться на словах мистера Эверетта, который уже начал лекцию о романтизме в английской литературе. Но сосредоточиться не получалось.

Краем глаза я видела, как Брендон откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и бросил на меня короткий, оценивающий взгляд. Потом достал телефон и быстро набрал сообщение. Через пару секунд мой телефон тихо вибрировал в кармане.

Я достала его, открыла уведомления. Сообщение было от неизвестного номера:

«Не бойся. Я не кусаюсь если не дразнить».

Пальцы невольно сжались вокруг телефона. Я подняла глаза — Брендон смотрел прямо на меня и улыбался.

Отлично. Теперь он ещё и пишет.

Я решила ему ничего не отвечать. Зачем кормить эго, которое и так на диете из собственной важности?

Его улыбка стала шире. Он снова чтото напечатал, но прежде чем я успела посмотреть, мистер Эверетт громко произнёс:

— Брендон, убери телефон. И, Вивьен, пожалуйста, сосредоточься на лекции.

Я покраснела, быстро спрятала телефон и открыла тетрадь. Но внутри всё ещё кипело.

Так мы просидели до конца урока, переглядываясь и излучая неприязнь друг к другу. Каждый раз, когда наши взгляды пересекались, Брендон чуть приподнимал бровь, будто спрашивал:

«Ну что, Хартли, сдаёшься?».

А я отвечала ему таким же холодным взглядом без слов, но ясно: «Даже не надейся».

Как только урок закончился, Брендон не торопился встать изза парты. Он с кемто увлечённо переписывался, пальцы быстро скользили по экрану телефона. Я вздохнула с облегчением.

Главное, что он перестал обращать на меня внимание.

Но стоило мне начать собирать тетради и ручки в портфель, как передо мной возникла грудастая блондинка. Она перевалилась через парту — нагло, бесцеремонно — и постучала Брендона по плечу.

— Эй, Брендон. Сегодня всё в силе?

Я замерла, сжимая в руке ручку. Опять это.

В голове вспыхнули воспоминания:

Школа в Лейквуде. Та же самая картина: яркая, уверенная в себе девушка подходит к популярному парню, а я — новенькая — сижу в стороне и делаю вид, что меня это не касается. «Не препятствовать ничему, что не угрожает твоей жизни» — мой негласный закон при переездах. Поэтому, стиснув зубы, я просто ждала, пока волосы этой «фифы» перестанут щекотать мой нос и я смогу спокойно встать со своего места.

К слову, Брендону было совершенно всё равно на блондинку. Это я заметила по его скучающему взгляду, которым он скользнул по ней, прежде чем ответить:

— Посмотрим, Джэн.

Его голос прозвучал равнодушно, почти лениво. Он даже не оторвался от телефона, только бросил эту фразу, будто отмахнулся.

“Типично”, — подумала я. Этот мистерясамыйкрасивыйвовсёммире умеет либо бить сарказмом по больному, либо никак. Третьего, как говорится, не дано.

Блондинка, впрочем, не смутилась. Она ещё пару секунд постояла рядом, будто надеясь, что он добавит чтото ещё, потом пожала плечами и отошла.

Брендон наконец поднял глаза и встретился взглядом со мной. На его губах снова появилась эта раздражающая ухмылка.

— Что, завидуешь? — тихо спросил он, наклоняясь ближе.

Я выпрямилась, стараясь не выдать эмоций.

— Чему? Тому, что ктото готов висеть у тебя на плече, лишь бы ты его заметил? — я пожала плечами. — Нет, спасибо. Мне и так хорошо.

Он на секунду замер, явно не ожидая такого ответа, потом рассмеялся — коротко, но без злости.

— Ладно, новенькая. Посмотрим, как долго продержится твоя независимость.

Я ничего не ответила. Просто собрала последние вещи, закинула рюкзак на плечо и направилась к выходу. Пусть думает что хочет.

Я не собираюсь играть по его правилам.

На большой перемене я наткнулась на Торена у автоматов с едой. Он махнул мне рукой и предложил пообедать вместе. Мы взяли сэндвичи и кофе, нашли свободный столик в углу столовой.

Торен рассказывал про местные правила, про то, какие преподы ставят зачёты просто так, а каких лучше не злить. Говорил он просто и слушал так, будто действительно интересовался моими мыслями. Пару раз я ловила себя на том, что улыбаюсь его шуткам.

“Может, он и правда неплохой парень?” — подумала я, откусывая сэндвич. “— Не пытается казаться круче, чем есть, не давит. Просто нормальный.”

За день я ещё несколько раз сталкивалась с Брендоном — мельком, в коридорах. Один раз он прошёл мимо, даже не взглянув на меня, в окружении своей свиты. В другой — остановился на лестнице, перекинулся парой фраз с кемто из старшекурсников и бросил в мою сторону короткий, оценивающий взгляд. Я сделала вид, что не заметила.

Ближе к концу учебного дня я зашла в аудиторию для последнего семинара. Народу было немного. Я выбрала место у окна, положила на стол тетрадь и достала ручку.

Рядом ктото шумно плюхнулся на стул. Я обернулась.

Девушка с копной вьющихся каштановых волос и яркими бирюзовыми серьгами в ушах подняла на меня глаза и улыбнулась — так открыто, что это даже сбило с толку.

— Прости, — сказала она, поправляя объёмный свитер. — Все остальные места либо заняты, либо рядом с людьми, с которыми я принципиально не сижу. Ты не против?

Я на секунду замерла, потом кивнула:

— Нет, конечно.

Она выдохнула с облегчением, поставила рядом огромную сумку с нашивками и протянула руку:

— Я София. Но все зовут меня Софи.

— Вивьен, — я слегка пожала её ладонь. Её рукопожатие оказалось неожиданно крепким.

— Новенькая, да? — она закинула ногу на ногу, достала тетрадь и тут же уронила ручку — та покатилась по полу. — Чёрт, вечно это со мной

Я наклонилась и подобрала ручку, протянула ей.

— Да, только сегодня первый день, — ответила я нейтрально, стараясь не выдать ни излишнего дружелюбия, ни холодности.

— О, тогда тебе повезло, что ты меня встретила, — она подмигнула, забирая ручку. — Я тут вроде как местный гид по выживанию. Знала бы ты, сколько тут странных типов

Я невольно улыбнулась:

— Ага, заметила пару штук.

София рассмеялась:

— Видишь? Уже начинаешь разбираться в обстановке. — Она понизила голос. — Кстати, если кто будет слишком навязчиво лезть с дружбой или советами — говори мне. Я умею очень убедительно посылать людей.

Я чуть не фыркнула. Вот уж помощь, о которой я точно не просила.

— Спасибо, учту, — сдержанно ответила я.

— Отлично! — София хлопнула в ладоши, будто мы только что заключили важный договор. — Тогда после семинара идём пить кофе? Тут за углом делают такой, что можно забыть обо всех проблемах на ближайшие два часа.

Я хотела было отказаться — по привычке, — но чтото остановило. Не энтузиазм Софии, а то, как легко она приняла моё «нет эмоций» без попыток продавить или обидеться.

— Я не знаю, Софи

— Да ладно тебе! — она подмигнула и открыла тетрадь. — Кстати, ты уже видела, как Брендон — она осеклась, посмотрела на меня и вдруг передумала. — Нет, забудь. Давай лучше про тебя. Что любишь читать?

Я вновь сделала вид, что меня это не интересует, в плане Тема про Брендона. Сегодня слишком много этого типа вокруг меня.

— Классику, — ответила я чуть более искренне, чем собиралась. — Но и популярные книги тоже читаю.

— О, круто! — София закивала. — А я обожаю детективы. Можем меняться книгами. Если, конечно, ты не против.

Я взглянула на неё. Каждый раз, когда я с кем-то сближаюсь, мне всегда больно расставаться. София напоминала мне мою первую и лучшую подругу. Было в ее манере что-то, что было схожим с Элли. Но что именно, я не могла понять. И впервые за долгое время мне не захотелось сразу выставить барьер.

— Можно попробовать, — сказала я, и сама удивилась тому, как легко это прозвучало.

В пять часов вечера за мной заехал отец. Я села в машину, закинула рюкзак на заднее сиденье и выдохнула.

— Ну, как денёк? — отец посмотрел на меня в зеркало заднего вида, улыбнулся.

— Ни один житель этого городка не пострадал от моей холодности, — ответила я с лёгкой усмешкой.

Отец рассмеялся, но в его смехе прозвучала нотка грусти — едва уловимая, но я её заметила.

— Это значит, что всё прошло хорошо?

— Более чем, — я откинулась на сиденье. — Пообедала с парнем по имени Торен. Ну, тот бармен из кафешки у колледжа. И познакомилась с Софией — она необычная.

Отец кивнул, включил поворотник и выехал на главную дорогу. Несколько секунд мы ехали молча, слушая, как радио тихо играет какуюто старую балладу.

— Ты ведь помнишь, что я не жду от тебя мгновенной дружбы с каждым встречным? — сказал он наконец, не отрывая взгляда от дороги.

Я улыбнулась уголком рта. Вот оно. Он знает мои правила. И знает, что я знаю, что он знает.

— Помню, — ответила я. — И я их придерживаюсь. Всё по плану.

— Просто — отец чуть помедлил, подбирая слова. — Иногда мне кажется, что эти правила стали для тебя обузой.

Я посмотрела на него. В профиль он выглядел уставшим — тени под глазами, лёгкая складка между бровей. Отец, хоть и был неким параноиком, но все же старался не давить на меня.

— Есть только самую малость, — призналась я чуть тише. — Я привыкла к тому, что не привязываюсь к месту. А еще, меня больше всгео раздражают эти разговоры.

Он кивнул, будто услышал именно то, что хотел.

— Прости, Вивьен.

— За что?

— Ты умная, Вивьен. Но мне кажется, что ты порой слишком сильно закрываешь дверь. Настанет время и ты сама поймешь, когда можно будет чуть приоткрыть дверь. Просто не закрывайся наглухо. Ладно?

Я помолчала, глядя, как за окном мелькают фонари. Не любила, когда отец ни с того, ни с сего начианется филоосовничать

— Ладно, — сказала я наконец. — Я подумаю.

Отец улыбнулся.

— Вот умничка.

“Следовать своим правилам — даже не плохо, а очень хорошо,” — подумала я.

Но, может, в этот раз можно чутьчуть приоткрыть дверь?

Совсем чутьчуть.

Глава 6

Прошло несколько дней. Я старалась незаметно влиться в школьные будни — не привлекать внимания, не выделяться, держаться на расстоянии. Всё шло почти по плану: я сидела на лекциях, делала заметки, коротко отвечала на вопросы, когда спрашивали, и избегала лишних разговоров.

В вечер пятницы, когда я уже собиралась уходить, ко мне подошёл Торен. Он стоял у стены возле выхода из аудитории, засунув руки в карманы толстовки, и улыбался так, будто знал какойто секрет.

— Вивьен, — он оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне, — сегодня вечером у озера собираются ребята. Ну, знаешь, просто потусить, пожарить маршмеллоу, поболтать. Пойдёшь?

Я покачала головой:

— Вряд ли. Мне за выходные нужно нагнать пару тем по истории и дочитать «Грозовой перевал».

— О, так ты из тех, кто читает классику ради удовольствия? — он приподнял бровь. — Тогда тем более надо идти. Представь: озеро, костёр, я читаю тебе вслух чтонибудь из Шекспира, а ты исправляешь моё произношение. Романтика.

Я не смогла сдержать смешок:

— Ты так это описываешь, будто это свидание.

— А если и так? — Торен подмигнул. — В любом случае, там будет не только Шекспир. Обещаю минимум пафоса и максимум глупых шуток.

— Звучит подозрительно, — я скрестила руки на груди, но улыбка всё равно проступила.

— Просто подумай. Я буду там с семи. Если решишься — приходи.

Я кивнула:

— Ладно. Я подумаю.

Он улыбнулся шире, кивнул и отошёл, махнув рукой на прощание.

Как только я вышла за пределы ворот колледжа, дорогу мне внезапно перегородил Брендон. Он стоял сложив руки на груди, в своей неизменной кожаной куртке и с этой его фирменной ухмылкой.

— Смотрю, ты обзаводишься друзьями, — бросил он, разглядывая меня с ленивым интересом.

— А я смотрю, ты всё так же стоишь у столбов и ждёшь, пока ктото обратит на тебя внимание, — парировала я.

Брендон рассмеялся — коротко, без тепла.

— Остроумно. Но знаешь, Вивьен, чем больше ты светишься рядом с местными, тем больше вопросов возникает. Особенно у тех, кто не любит чужаков.

— Угрожаешь? — я подняла бровь.

— Предупреждаю, — он чуть наклонился вперёд. — Просто помни, кто здесь свои, а кто — нет.

В этот момент к нему подскочила Джэн, блондинка, что цеплялась за него на прошлой неделе. Она повисла у него на шее, чмокнула в щёку и мерзко пропела:

— Брендон, ну сколько можно тут торчать? Все уже ждут!

От этой картины меня чуть не передёрнуло. Серьёзно? Прямо здесь и сейчас?

Брендон отстранил её лёгким движением, но всё равно обнял за плечи.

— Увидимся, Хартли, — бросил он мне через плечо. — И помни: лучше не путаться под ногами.

Они пошли в противоположную сторону — Джэн чтото щебетала, Брендон кивал, время от времени поглядывая назад, будто проверяя, смотрю ли я.

Я проводила их взглядом, сжала кулаки и выдохнула.

По дороге домой я всё думала о словах Торена. Озеро, костёр, глупые шутки В груди чтото ёкнуло — впервые за долгое время мне действительно захотелось пойти. Просто побыть среди людей, не думая о правилах, не выстраивая стены.

“Может, всего на один вечер?” — подумала я. — “Просто посмотреть, каково это”. Первая неделя подходила к концу, а отца не перевели, поэтому быть может я смогу спокойно окончить колледж тут, и наконец-то вздохнуть полной грудью.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Торена:

«Если решишься — я оставлю для тебя самое тёплое место у костра. И последний маршмеллоу. Обещаю.»

Я улыбнулась. Нет, все-таки мне нужно развеяться, и не сидеть в комнате днями напролет. Поэтому я напечатала в ответ:

«Хорошо. Я приду.»

***

Мы с отцом сидели за столом на кухне — ужин был простым: запечённая картошка с травами и салат из свежих овощей. За окном уже сгущались сумерки, а туман медленно окутывал улицы, будто пытаясь скрыть их от всего мира.

— Пап, — я помешала вилкой в тарелке, подбирая слова, — сегодня я хотела бы прогуляться вечером. Обещаю быть дома в десять.

Отец поднял на меня глаза, слегка удивлённо, но без напряжения.

— Прогуляться? С кем-то?

— С Тореном и ребятами. Мы просто посидим у озера, — я пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Ничего серьёзного.

Он помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Если что — звони. Я сегодня буду дома.

— Договорились, — я улыбнулась. — Спасибо.

После ужина я поднялась к себе. В комнате было прохладно, сырость пробиралась даже сквозь закрытые окна. Я включила обогреватель, сбросила школьную блузку и джинсы и пошла в душ.

Тёплая вода помогла расслабиться, смыть напряжение дня. Я постояла под струями несколько минут, закрыла глаза и просто дышала — впервые за неделю позволяя себе не думать ни о чем.

Вытерлась, завернулась в халат и подошла к шкафу. Что надеть в туман и сырость, но так, чтобы не выглядеть, как походник?

Выбор пал на: плотный тёмносерый свитер с высоким воротом; чёрные узкие джинсы с высокой посадкой; высокие ботинки на толстой подошве и желтую непромокаемую куртку..

Волосы собрала в небрежный пучок, несколько прядей всё равно выбились, обрамляя лицо. Макияж почти не трогала: чуть туши на ресницы, бальзам на губы. Достаточно.

Как раз когда я застёгивала ботинки, телефон завибрировал.

Сообщение от Торена:

«Могу зайти за тобой, если хочешь. 20 минут?»

Я улыбнулась и быстро напечатала:

«Да, будет здорово. Жду.»

Через двадцать минут раздался звонок в дверь. Я поправила прическу, взяла ли телефон, и спустилась по лестнице.

Внизу, у входной двери, Торен мило общался с моим отцом. Они стояли у вешалки: Торен в тёмносиней куртке и джинсах, а отец в своём домашнем свитере, скрестив руки на груди.

— так что не волнуйтесь, — говорил Торен. — Всё будет хорошо. Мы недалеко, у озера.

— Главное, чтобы Вивьен была дома в десять, — отец бросил на меня взгляд.

— Я прослежу, — Торен улыбнулся мне.

Я подошла ближе, чмокнула отца в щёку:

— Всё будет нормально, пап. Я же не на край света.

— Знаю, — он вздохнул, но улыбнулся. — Просто будь осторожна.

Мы вышли на крыльцо. Туман уже окутал двор — фонари светили сквозь него, как жёлтые шары. Торен застегнул куртку, посмотрел на меня:

— Готова?

— Да, — я кивнула.

— Отлично. Пойдём.

Но не успели мы сделать и пары шагов, как отец крикнул вдогонку:

— Вивьен! В десять, помни!

Торен обернулся, улыбнулся и громко ответил:

— Не волнуйтесь, я сам приведу её домой к этому времени.

Мы шли по улицам Мистфолла, окутанным вечерним туманом. Фонари отбрасывали жёлтые круги света, а под ногами шуршали опавшие листья. Торен шёл рядом, иногда поглядывая на меня.

— Всё в порядке? — наконец спросил он. — Ты какаято напряжённая.

Я сжала пальцы в кармане куртки, ощущая прохладу металла от молнии. Почему он это замечает? Почему вообще обращает внимание? Внутри чтото дрогнуло — не страх, а скорее удивление перед собственной готовностью ответить честно.

— Да, просто — я запнулась, сама удивляясь тому, что собираюсь сказать. — Я давно никуда не выбиралась с однокурсниками. Точнее, вообще никогда. Мы постоянно переезжали, и каждый раз я только начинала привыкать к месту — а мы уже пакуем коробки. Это выматывает. Постоянно быть новенькой. Постоянно начинать сначала.

Торен помолчал, обдумывая мои слова. Потом вдруг улыбнулся — не насмешливо, а так, будто понял чтото важное.

— Значит, сегодня — твой первый настоящий вечер в Мистфолле, — сказал он. — И я рад, что ты решила провести его с нами. К тому же, — его голос стал чуть тише, — если бы ты не пришла, кто бы спасал меня от вопросов про последний матч? Все только и ждут, когда я начну рассказывать, как мы продули в овертайме.

Я не сдержала смешка. Его лёгкая ирония сняла напряжение, будто ктото ослабил тугой узел внутри.

— Ладно, — я качнула головой. — Но только если ты не будешь драматизировать.

— Обещаю минимум драмы и максимум маршмеллоу, — Торен подмигнул.

Он повёл меня через город — мимо закрытых магазинчиков с витринами, запотевшими от сырости, вдоль старых домов с горящими окнами. Мы свернули вниз, по узкой улочке, вымощенной булыжником, и запах жжёных дров стал ощутимее. Вдалеке, за деревьями, мерцал огонь костра.

— Не переживай, — Торен бросил на меня короткий взгляд. — Всё будет хорошо. Просто расслабься и попробуй получить удовольствие.

Когда мы подошли ближе, я увидела два костра. Первый, побольше, горел у самой кромки воды. Вокруг него толпились люди — и в центре, конечно же, стоял Брендон. Рядом с ним крутились девушки, смеялись, чтото говорили ему на ухо. Он поднял голову, заметил нас — и его губы растянулись в знакомой ухмылке.

— О, новенькая всётаки решилась выйти из своей скорлупы? — крикнул он через расстояние. — Или твой гид пообещал шоколадки за хорошее поведение?

Я молча показала ему средний палец. Торен рядом тихо рассмеялся.

— Идём, — он кивнул в сторону второго костра, чуть дальше, под раскидистым деревом. — Там спокойнее.

У этого костра собралась компания: несколько парней в спортивных куртках — очевидно, команда Торена, — и пара девушек с термосами и пакетами с закусками.

— Ребята, это Вивьен, — представил меня Торен. — Она героически согласилась составить мне компанию и спасти от вопросов про хоккей.

Все заулыбались, ктото махнул рукой, ктото кивнул. Меня быстро познакомили — имена проскользнули мимо сознания, но атмосфера оказалась неожиданно тёплой.

Я села на бревно у огня, чувствуя, как тепло постепенно проникает сквозь куртку. И тут же поймала на себе взгляд Брендона — он стоял у своего костра, чуть в стороне от остальных, и смотрел прямо на меня. В руках держал бутылку в пивом. Но его взгляд меня пугал. Он будто бы пытался прочесть меня, или загипнотизировать. Не понимаю, очень странный тип.

Но прежде чем я успела придумать, как отреагировать, Торен опустился рядом и накинул мне на плечи мягкий тёплый плед.

— Держи, — его голос прозвучал тихо, почти у самого уха. — А то замёрзнешь. И не обращай внимания на него. Он просто не умеет подругому привлекать внимание.

Я кивнула, укутываясь в плед. Торен сел рядом со мной, будто бы знал, что я хотела скрыться от внимания Брендона, который по прежнему пялился на меня. Мне выдали палку и пакет с маршмеллоу. Девушка протянула кружку с чаем.

Я нанизала маршмеллоу на ветку и протянула её к огню. Золотистая корочка уже начала появляться, когда ктото из парней — кажется, Джейк, вратарь команды Торена, — снова завёл разговор про последний матч.

— Торен, ну признай, если бы ты не промазал в конце, мы бы выиграли! — он шутливо толкнул Торена плечом.

Торен поднял руки в притворной капитуляции:

— Слушайте, я же не робот. У меня есть право на ошибку — иначе как бы вы все выглядели на моём фоне?

Все засмеялись, а я поймала себя на том, что улыбаюсь. Время и правда летело незаметно. Я больше не сжималась при каждом звуке, не искала глазами пути к отступлению. Впервые за долгое время я просто была здесь. В тепле, среди людей, у костра.

Маршмеллоу подрумянилось до идеальной степени — золотистокоричневое, с тянущейся карамельной сердцевиной. Я откусила кусочек и вздохнула от удовольствия.

Торен чуть подвинулся ближе, почти незаметно. Потом я почувствовала, как его плечо слегка прижалось к моему — и только тогда осознала, что меня действительно немного трясёт от вечерней сырости, пробирающейся под свитер. Он это заметил. И без слов понял.

Тепло его тела рядом вдруг показалось таким естественным, таким правильным. Я украдкой взглянула на него — профиль, освещённый отблесками костра, лёгкая улыбка, игра теней на скулах. И запах — смесь древесного дыма, свежести после дождя и чегото неуловимо мужского — будто заполнил всё пространство вокруг.

— А кто знает страшилку? — вдруг спросила девушка с рыжими косичками — кажется, её звали Лиа, но я не была до конца уверена. — Ну, настоящую, жуткую?

Я подняла глаза. Действительно, уже совсем стемнело, хотя часы показывали всего девять. Туман сгустился, обволакивая деревья, а огонь костра стал единственным источником света в этой мягкой, бархатистой темноте.

— Да мы все страшилки уже перебрали, — усмехнулся Торен. — Вивьен точно их не слышала, но это всё равно старые байки про заброшенную мельницу и призрака смотрителя.

Лиа повернулась ко мне:

— Вивьен, а ты? У вас там, откуда ты приехала, не рассказывали ничего жуткого?

Торен перевёл взгляд на меня — тёплый, внимательный, будто он видел чтото, чего не замечали другие. В его глазах плясали отблески пламени, и на секунду мне показалось, что весь мир сузился до этого момента: его взгляда, тепла костра, запаха дыма и его близости.

Но гармонию прервал громкий голос:

— О, страшилки? — Брендон появился будто из тумана, в окружении пары своих приятелей и Джэн, которая повисла на его руке, хихикая. — Я знаю парочку новых, а не то что эти детские сказки, которые вы каждый вечер тварите.

Не дожидаясь приглашения, он плюхнулся на бревно рядом со мной — с другой стороны, почти прижимая меня к Торену. Джэн устроилась рядом с ним, демонстративно прижалась плечом.

— Итак, — Брендон обвёл всех взглядом, явно наслаждаясь вниманием. — Есть одна история про Мистфолл. Про то, что на самом деле случилось с семьёй Харперов двадцать лет назад. Вы же слышали про Харперов?

Торен незаметно положил руку на спинку бревна позади меня — не касаясь, но как бы обозначая границу. Я поймала его взгляд и чуть заметно кивнула.

— Это про тех, кто бесследно исчез?

— Ага,— кивнул Брендон и перевел на меня взгляд. — Вивьен как-раз заселилась в этот дом. Да ведь?