Время есть – точи топор!

1. Кристалл

Кристалл был красивого синего цвета, светло-синего, ещё немного и можно будет сказать, что он голубой. А ведь это мой цвет! Цвет моей магии! Хотя понятно, что магия льда отличается от моей очень сильно и возможно это просто совпадение, однако это грело мне душу.

Насколько хватало моих знаний о кристаллах, сам он не должен был быть заряжен всем вот этим колдовством. Лёд, холод и прочее – скорее всего, были наносными, навязанными извне, искусственно подсаженными сюда особенностями. Впрочем, думаю, что скоро это выяснится.

Если честно, когда я говорил снегурочкам, что сейчас всё улажу, то сам в этом не был уверен. Конечно, надеялся и даже представлял, что нужно делать… но весь мой предыдущий опыт связан с кристаллом Барбинизатора, так что был, мягко говоря, не очень большим. Я понятия не имел, насколько эти кристаллы могут различаться между собой и как их «программа» может относиться к внешнему вторжению и попытке изменить настройки.

Так что, пытаясь выглядеть уверенным и всезнающим, на деле я испытывал кучу сомнений, однако это был не повод, чтобы отказаться от попытки влезть в кристалл и посмотреть, что у него внутри.

Итак, я подошёл к кристаллу и положил на него руку!

Произошло приблизительно то же самое, что и тогда, в Барбинизаторе, хотя и выглядело всё иначе. Но, несмотря на все различия, мне было совершенно ясно, что по сути, это то же самое. Я не ошибся и это такой же кристалл, только по-другому настроенный.

Мгновенно возник контакт, и я почувствовал себя висящим в голубом тумане. Как и в прошлый раз, я чётко осознавал, что тело моё стоит возле кристалла, положив на него руку, но в то же самое время мой разум находился внутри. И наши разумы соприкасались!

Мне показалось, что этот кристалл мощнее, чем Барбинизатор. Не знаю, отчего возникло такое чувство, возможно, кто этот был более старым и развитым, поэтому и казался сильнее.

Как и тогда, формулировать словами ничего было не нужно, общение шло на уровне обмена образами. Тут же вспомнилась и Дракайна, с которой общение происходило подобным образом. Возможно, такой способ телепатической связи используется всегда, когда существует возможность невербального общения.

Я подумал, что нужно переходить к делу, и спросил у кристалла, Карачун ли он.

Кристалл подтвердил это, дав понять, что это просто название, которое ему дали. Я предложил ему поменять название и возражений не встретил.

Поскольку я вошёл внутрь, кристалл, видимо, считал, что я имею на это право. Он был готов слушаться меня во всём, что не могло не радовать.

Я пока что не знал, какое имя ему дать вместо Карачуна, для этого предстояло разобраться в том, как я буду его «перепрограммировать». Идей пока что не было, поэтому я сначала решил изучить то, что уже заложено в кристалл.

Оказалось, что программа была довольно простой. Будучи подвижным существом, Карачун должен был проникнуть в Москву и, найдя хорошее место, пустить здесь корни. В прямом смысле этого слова!

Те уходящие вниз от тела Карачуна серебристо голубые трубы, были своего рода корнями, которые шли дальше, глубоко под землю. Через них кристалл питался энергией земли, перерабатывая её в магическую энергию холода, которая влияла на окружающую среду, чем дальше, тем больше. Да, всё это было связано и с маной в том числе, но не в чистом виде.

Дети в колбах были нужны на первом этапе как источники маны. Кристалл мог значительно простимулировать выработку энергии детскими организмами. Для этого даже шаманы были не нужны. Со взрослыми это получалось хуже, но тоже работало. Впрочем, перед взрослыми стояли другие задачи.

Иногда Карачуна под прямое управление брал хозяин, особенно часто он это делала на начальных этапах. Тогда же были через похищение детей завербованы снегурочки. Хозяин пообещал им, что если они будут верно ему служить, то дети вернутся, после того, как главные цели будут достигнуты. А именно, Карачун так закрепится в регионе, что повредить ему уже никто не сможет.

Правду говорил хозяин или нет, кристалл не знал, потому что не мог оценивать действия людей.

Поскольку Карачуну нужны были «руки» и «глаза» снаружи, было несколько уровней помощников. Самые полезные и мотивированные были снегурочки. Полезные, потому что они были не изменёнными до патологии людьми, а сохранили все свои навыки. Любые сильные вмешательства в природу человека часто вели к деградации. Нарушение баланса и усиление одних качеств, часто заставляло деградировать другие.

На этом месте я подумал про себя, про свои силы и про то, не начал ли я уже деградировать, просто пока что этого не замечаю! Шанс такой был, и, надо сказать, немаленький. Это всё требовало дополнительного осмысления.

Вторым уровнем были «ледяные духи», это содержащиеся в колбах взрослые люди, сознание которых получалось разделять с телом, и в таком бесплотном виде оно могло тоже решать некоторые задачи… впрочем, здесь рассказ огненных птиц полностью совпадал с версией кристалла.

Проблема была в контроле. Духи были очень нестабильны психически, и, хотя этот инструмент Карачуном продолжал использоваться, однако всё меньше и меньше. Проблем зачастую было больше, чем пользы.

Следующий уровень это были Йети. Просто грубая рабочая и боевая сила. Массовка, для решения самых примитивных задач.

Всяких ледяных магических уродцев можно вообще не считать, потому что они, по сути, не имели постоянного физического воплощения.

Но это на начальном этапе был такой расклад. Дальше вершиной эволюции в этой экосистеме должны были стать как раз дети, содержащиеся сейчас в колбах. Из них планировалось вырастить мощных ледяных магов, во всём покорных хозяину. Так что, убивать их, в самом деле, не собирались, но и оставлять людьми в полном смысле этого слова тоже не планировалось. А уж тем более возвращать родителям! Снегурочек фактически обманули и заставили служить Карачуну, а точнее, его хозяину.

Я видел сейчас всё внутреннее устройство Карачуна, все его известные и неизвестные до этого момента части, всю его «инфраструктуру», весь алгоритм его действий, который использовался, в том числе против меня.

Что интересно, Карачун понимал, что это именно я его чуть не убил, но не испытывал по этому поводу ни обиды, ни зла. Хотя некоторые эмоции в нём присутствовали, однако они, видимо, не распространялись на того, кто сумел войти в «интерфейс». Меня уже, судя по всему, записали как одного из управляющих. Раз я что-то здесь поломал, значит, так было нужно, потому что я имею на это право.

Я подозревал, что одной из причин такого доверия является моё дружелюбие. Кристалл общался не словами, он мог смотреть в мой разум и видеть мои истинные мысли. А я не желал ему зла. Когда я пришёл, у меня было желание не уничтожить, а исправить! Починить, улучшить, усовершенствовать, но ни в коем случае не навредить. Кристалл это видел и потому мне доверял. Думаю, что если бы я желал навредить, встретил бы противодействие со стороны этого биологического компьютера.

Я в принципе уже понял всю схему происходящего здесь. Не понял, зачем это было нужно хозяину, почему сильные маги так рвутся в Москву, в то время как обычные люди из неё бегут, но происходящее в парке в целом было ясно.

Неясно пока что было, что мне с этим делать и как исправлять ситуацию. Холод мы отменим, это точно… к тому же генератор я уже уничтожил, так что с этим всё понятно. Непонятно, куда денется вода, когда вся эта хрень начнёт стремительно таять! Деревья столько не выпьют.

Я вспомнил уходящие от Карачуна вниз трубы, которые тоже чем-то были похожи на корни дерева, да и функцию выполняли, по сути, ту же самую.

– Хм… – задумался я, – а это уже интересно!

Когда я начал думать про «корни» Карачуна, он любезно нарисовал мне схему себя, горы, корней и окружающего пространства. Я разглядывал эту схему, и у меня в голове постепенно начинал формироваться образ. Образ красивый, но я пока что не понимал насколько осуществимый.

Я попытался визуально представить свою идею, и Карачун подхватил её, дорисовал, и показал процесс трансформации из того, что есть сейчас, в то, что должно получиться в итоге. Кристалл несколько раз прогнал картинку туда и обратно, чтобы я как следует разглядел, как это будет происходить.

Я спросил его, где он будет брать энергию на всё это, и он ответил, что ему достаточно энергии земли. Но он никогда не забирает больше, чем необходимо для развития.

Слово, которое очень подходило нашему проекту, вертелось в голове, но я никак не мог его вспомнить. И вдруг как вспышка, как озарение, оно выскочило откуда-то из глубины и засияло в тумане.

«ИГГДРАСИЛЬ»

Я сказал Карачуну, что это его новое имя. Он не обрадовался и не расстроился, а воспринял это как данность. Просто теперь его зовут Иггдрасиль, и всё. Вот так просто!

То, что получалось, мне очень нравилось! Карачуну предстояло стать деревом! Но не просто деревом, а Иггдрасилем! Это было что-то из мифологии, кажется из скандинавской, но это не точно.

Мировое древо! Исполинский ясень!

Впрочем, именно на ясене я не настаивал. Вид дерева вообще значения не имеет. Вернее, не дерева, а древа!

Повторять Барбинизатор мне не хотелось, к тому же никто не говорил, что это идеальное решение для создания микромира вокруг кристалла. Огромное древо было ничуть не хуже.

Я очень хорошо себе представил его внутреннее устройство. Оно будет не просто кусочком местной природы, это будет дом для симбиотов. В древе, прямо в стволе, будут жить люди, которые будут заботиться о нём, а оно будет заботиться о них.

Входы в могучий ствол, внутренние коридоры, помещения для жизни, склады, мастерские и так далее. Дома в ветвях для тех, кто владеет левитацией, подземные помещения для тех, кто предпочитает темноту.

Местность вокруг древа тоже сильно изменится. Оно будет влиять на весь парк и даже дальше. И здесь, это однозначно, будет территория порядка и справедливости. Так я решил!

Много раз прокрутив все эти планы и идеи, мы с кристаллом зафиксировали окончательный вариант «проекта». После этого пришло время переходить к населению.

Дети, которых сейчас Снежана извлекала из колб, а процесс уже заканчивался, должны будут стать первыми жителями вместе со снегурочками. Просто куда ещё девать весь этот детский сад я даже предположить не мог. Но кристалл меня уверил, что даже сейчас они здесь будут в безопасности. Трансформация будет идти эволюционно, хотя он и постарается провести её максимально быстро.

Останется ещё уговорить снегурочек взять на себя роль воспитательниц всей этой оравы, потому что родителей этих детей, скорее всего, уже нет в живых… большинства нет!

Я вспомнил про огненных птиц. Их ребёнок вполне может находиться среди остальных. Вот только как замирить их со снегурочками после всего того, что было? Да и то, это возможно только в том случае, если их ребёнок уцелел. А выжили не все, я это сам видел. В общем, проблем на горизонте было полно, но все они казались не очень серьёзными по сравнению с тем, что уже было сделано.

А сделано было немало! По сути, я одолел монстра генерирующего холод в округе, и направил развитие региона в другую сторону. Правда, попутно нажил себе очень могущественного врага… но об этом думать сейчас не очень хотелось. Потом буду разбираться с новыми проблемами… или вообще не буду. Ещё неизвестно, где этот старик находится и собирается ли вообще сюда.

Я вспомнил про Йети и решил заняться их судьбой. Очень многие, как оказалось, сейчас по-прежнему находились в шарах слизи в процессе трансформации. И «желудок», где я их видел, как выяснилось, был не единственным. Сейчас в этом состоянии находилось несколько сотен человек!

Как оказалось, вернуть их полностью к человеческой жизни кристалл не может, потому что процесс трансформации необратим. Да, у кого-то изменения произошли сильные, у кого-то не очень, но отменить это просто так нельзя. Зато можно перенаправить!

Я инициировал трансформацию этих бедолаг в «лесных воинов». К сожалению, они будут поглупее обычных людей, потому что когнитивные функции — это первое, что отбиралось при помещении пленников в «трансформатор».

Эти воины будут слугами древа – верными и преданными. Также они будут защищать всех тех, кто ещё кроме них будет здесь жить. А в том, что от желающих не будет отбоя, я не сомневался. Как только где-то возникает территория порядка, так люди начинают туда тянуться. Главное, чтобы у древа хватило сил выстоять вместе со своими защитниками перед агрессивной внешней средой.

А то картинки картинками, а нагрянувшая сюда вооружённая банда вполне может поставить крест на всех этих планах. Нужно, чтобы Иггдрасиль было кому защищать, особенно в период трансформации, пока он будет наиболее уязвим.

Хотя скоро здесь образуется такое болото, что вряд ли кто сюда полезет по доброй воле. Вода на некоторое время создаст естественную преграду.

Кстати, о воде!

По моей информации, кристалл лучше всего развивается в окружении воды. Поэтому Орден и устраивал свои базы и лаборатории на островах, чтобы процесс шёл быстрее. Барбинизатор опять же… хотя это тоже изначально проект Ордена. Да и здесь, создание вокруг Карачуна ледяной горы, тоже было чем-то подобным. Кристалл окружала вода, просто в твёрдом состоянии.

Я поинтересовался об этом у кристалла.

Оказалось, что вода ему нужна! Она хороший проводник, да и вообще используется во многих процессах. А теперь, если ему предстоит трансформироваться в древо, так тем более! И заболачивание местности в этом случае пойдёт даже на пользу!

Ледяных клопов и големов я просто отменил. И со льдом скоро проблемы начнутся, и с поддерживающей их энергией беда, да и вообще эти существа слишком… бесчеловечны, что ли? Какая-то мёртвая магия! Нет, они здесь точно не нужны!

Я очень погрузился в перенастройку кристалла, стараясь ничего не упустить. Так что в какой-то момент поймал себя на мысли, что нахожусь в этом контакте уже очень давно, а также что у меня просто горит огнём низ живота.

Там находилась чакра, и при контакте с кристаллом она как будто нагревалась! Видимо, очень сильно участвовала в процессе подключения к «интерфейсу». В Барбинизаторе было то же самое, возможно, даже сильнее. Мои силы растут, чакра тоже, наверное, «тренируется», так что в этот раз я не замечал это жжение значительно дольше.

Решив прервать этот сеанс и вернуться сюда, если вдруг что-то вспомню, я дал мозгу команду, и он убрал руку от поверхности кристалла.

Снегурочки сидели на полу, привалившись к стене, и терпеливо ждали. Не знаю, что они там себе думали, но хорошо, что дали мне возможность закончить и не мешали процессу. К тому же я ведь предупредил, что буду заниматься делом, а они восприняли это всерьёз.

Но вид у них был, надо сказать, утомлённый. Впрочем, ничего удивительного. Денёк сегодня у всех выдался, можно сказать, судьбоносный. У всех в жизни произошли просто колоссальные изменения.

– Ну что? – устало спросила Юки.

– Девочки, есть работа! – сразу перешёл я к делу.

– Что? – удивилась Юки, – ты вообще о чём?

– Вставайте, пойдём к вашим детям, – сказал я, – а по пути я расскажу, чем вы теперь будете заниматься в этой жизни.

– Мы будем сваливать из этого места как можно быстрее и как можно дальше, – сказала Юки, – только возьмём малышей! Идём, Гурка!

– Не так быстро! – сказал я, – то есть, идём за детьми, здесь ждать нечего, но сваливать не спешите. Я предлагаю вам остаться здесь и продолжить служить этому кристаллу, но на совершенно иных условиях, это будет полезно и вам, и вашим детям!

– Ты издеваешься? Мы никогда больше не будем служить Карачуну! – резко сказала Снегурочка.

– Карачуну и не нужно, – улыбнулся я, – предлагаю вам служить великому древу мира! Знакомьтесь, Иггдрасиль!

И я сделал жест двумя руками в сторону кристалла.

Совершенно неожиданно для всех, и для меня в том числе, кристалл мигнул, как бы приветствуя нас.

2. Неразрешимые противоречия

Хоть кристалл любезно и поделился со мной схемой внутреннего устройства, однако запомнить её и уже тем более начать вот так с ходу ориентироваться оказалось не так-то просто. Мы несколько раз заходили в тупики, потом вроде бы «нащупали» верное направление, но снова заблудились.

Радикальные методы вроде прожигания себе сквозного прохода я больше не использовал, потому что теперь это был наш кристалл, наше будущее древо и наш центр притяжения для нормальных людей. Применять к нему силу рука не поднималась, хотя и выглядело здесь всё пока что по-прежнему.

Девочки уже сильно нервничали, им не терпелось увидеть своих детей, ведь больше для этого не было никаких препятствий. Ну, кроме запутанной системы внутренних переходов бывшего Карачуна, а теперь Иггдрасиля.

В итоге спуститься вниз у нас не получилось, и мы вылезли наверх, снова в ту полость, где происходила моя битва с энергетическим ядром Карачуна.

– Я не могу больше! – нервно сказала Юки, – это просто невозможно!

– Я очень хочу вас привести туда как можно быстрее, но сама видишь, какой здесь хаос творится. Это туловище не было предназначено для того, чтобы людям было удобно по нему перемещаться. Скоро всё изменится, но не за пять минут!

Юки ничего не ответила, а только взвилась стремительным вихрем вверх, по всей видимости, желая сделать облёт, но тут же вернулась.

– Тревога! – прокричала она, – огоньки летят! Сейчас взрывать будут!

– Чёрт! – я нервно заозирался, – Юки, подними меня наверх, быстро! Я смогу их остановить, но для этого нужен зрительный контакт. Я их из этой ямы просто не вижу!

Я не успел договорить, как Юки уже ухватила меня под мышки и потащила наверх. Ей было нелегко, но ведь на кону стояла жизнь детей, в такие моменты матери способны и не на такое!

Ещё находясь в полёте, я сразу же стал посылать в небо шарики плазмы и когда они достигали приличной высоты, взрывал их ярким салютом. А потом я увидел Феникса, он был уже на боевом курсе и похоже метился прямо в Карачуна.

Ага, как никогда вовремя! Так и хотелось сказать: где ж ты раньше был, родной?

Над ним, высоко в небе, парило ещё две точки. Наверняка это Жара и Сирин. Когда начались взрывы фейерверков, одна из точек камнем устремилась вниз, вторая, более яркая последовала за ней. Думаю, это Сирин бросилась останавливать Феникса.

Тот некоторое время не менял курс, и мне уже даже начало казаться, что он настолько отрешился от мира, готовясь умереть в очередной раз, что просто не реагирует на внешние раздражители.

Но потом всё же его линия полёта стала слегка изгибаться, как будто он медленно, но верно начал отворачивать в сторону.

Юки поставила меня на край возле дыры и исчезла, по всей видимости, отправилась за Снегурочкой.

Насколько я понял из разговора с Фениксом, когда он воспламеняется, то не всегда может остановить процесс. Иногда, если возгорание заходит слишком далеко, ему уже ничего не остаётся, кроме как взорваться. Насколько далеко он зашёл на этот раз, я не имел ни малейшего понятия. Но, поскольку он продолжал полыхать, наверное, достаточно далеко!

– А что если… – пробормотал я и, выпустив свои щупальца, дотянулся ими до Феникса.

Ману я откачал мгновенно, а вместе с ней погасло и пламя. Фенис вновь стал обычной серой птицей. Сделав небольшой круг, он принялся снижаться. Я собрался было вернуть ему обратно ману, раз опасность взрыва миновала, но решил повременить. Мало ли что?

Чтобы Феникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпы салюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно была Жара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая, как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.

Юки вернулась со Снегурочкой.

– Что-то у меня нехорошие предчувствия, – глядя на приближающихся птиц, сказала Снегурочка.

– Да, проблемы буду, – сказал я, – прошлое никуда не делось. Но нужно с этим разобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиеся нарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.

Девочки ничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, что их дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитывая вспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.

Он сначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и начал делать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидев меня в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы в предстоящем разговоре участвовали все.

Это было хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у него нет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постараться избежать.

Огненные птицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она не хочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин её не разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной пока что становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.

– Что происходит? – резко спросил Феникс.

– Тебя ничего не удивляет? – спросил я его, – тебе всё кажется само собой разумеющимся?

– Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! – крикнул Феникс.

– Мы так не договаривались! – вскинулась Юки.

– Стоп! – я схватил её рукой, – мы вообще никак не договаривались пока. А надо бы договориться.

– Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когда закончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешь вести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоих интересах! – сказал я.

– Это мне решать! – выкрикнул Феникс.

– Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничего плохого, наоборот, только хорошее! – сказала Жара, гладя мужа по плечу.

– И что же хорошего он нам принёс? – крикнул Феникс, – думаешь, если ты забрал мою ману, то можешь мне указывать?

– Прекрати вести себя как истеричка! – повысил я голос, – ты меня уже достал! У меня был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно на его туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать и уговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу. Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.

– Ты нарываешься! – крикнул Феникс.

– Хватит! – сжав кулаки, прокричала Жара, – Алик прав! Просто выслушай, что он скажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился с этими колдуньями, значит, есть на то причины.

– Причины есть, сил у меня больше нет, – сказала Снегурочка, – я больше не могу ждать.

– Терпи! – резко сказал я, – не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться, помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всех здесь присутствующих.

Феникс сверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.

Минуту я ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что все послушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел на небо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:

– Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли на нашу сторону и помогли одолеть Карачуна.

– И что же, теперь нужно всё забыть и простить? – еле сдерживаясь, процедил Феникс.

– Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злой воле, но я его перепрограммировал, – сказал я.

– Что ты сделал? – удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, как обычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на это никакого внимания.

– Перепрограммировал, – повторил я, – теперь его зовут Иггдрасиль. Это древо мира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Это квазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В ней должны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.

– Допустим, но нам-то какое до этого дело? – медленно проговорил Феникс.

Я специально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, что после этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.

– В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, а потому что их дети находились в заложниках, – Феникс хотел что-то резко возразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности, – прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми, что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошу тебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!

Жара вцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.

– В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, – сказал я, – подчёркиваю, возможно!

– Что? Что ты такое говоришь? – растерянно произнесла Жара.

– Этого не может быть… – потрясённо сказал Фенис.

До него начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться только здесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он сам всё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.

– Постой, постой, постой… – схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второй начала усилено тереть себе лоб, – постой… мне не нравится то, что ты сказал… ты говоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему же возможно? – Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза и вдруг истерично закричала, – выжили не все? Не все? Да?

– Да, – вынужден был признаться я, – но я не знаю, кто жив, а кто нет. Большинство уцелели. Подавляющее большинство!

– Но не все! – сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, – не все! А должны были все!

Шок, что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети, которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы, всё это подкосило японку.

– Погоди, Юки, может быть наши живы! – присела рядом с ней Снегурочка.

– А остальные? – сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала и разрыдалась, – а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что они останутся живы!

Феникс с Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.

– Нужно найти Снежану как можно быстрее, – сказал я, – тогда всё и выяснится.

– Снежана жива? – хором воскликнули Феникс и Жара.

– Да, она должна была освободить и вывести детей, – сказал я, – но мы не смогли найти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а то ещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступила против Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишь свободой.

Я мельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я не понял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась. Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.

Снегурочка сидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму, объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так уж и плохо…

– Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… – плакала Юки, – их кровь на наших руках…

Огненные птицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс даже испытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.

Юки не унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была уже самая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоции затмевают сознание целиком.

– Прекрати! – вдруг крикнула Снегурочка, вставая, – прекрати немедленно! То, что ты сейчас делаешь, это лицемерие!

Это было так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и подняла зарёванные глаза на подругу.

– Что? – хриплым голосом спросила японка.

– Это лицемерие! – жёстко сказала Снегурочка, – мы всегда знали, что это может плохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Это выбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думая о других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Это дёшево!

– Ты думаешь, я плачу специально? – дрожащим голосом, сказала Юки.

– Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательную истерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану и всё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, то просто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесь вообще ни к чему! – выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша и непрерывно сжимая и разжимая кулаки.

– Как найти Снежану, – сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво и по-деловому.

Посмотрев со стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраивать собственную.

– Если бы мы знали, – сказал я, – мы не могли найти их внутри, потому что там просто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведь Снежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.

– Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, – сказала Жара.

– Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначала позвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимное недопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежаной должен поговорить я! Вы можете мне это обещать? – спросил я.

Огненные птицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.

– Мы обещаем! – сказал Феникс.

– Я тоже могу поучаствовать в поисках! – с готовностью сказала Сирин.

– Нет! – покачал я головой, – для тебя у меня будет другое поручение. Дети будут одеты точно так же, как ребята! – я кивнул в сторону Феникса и Жары, которые были голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моих словах оглянулись, – а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этот огромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!

– И где же я её возьму? – удивилась Сирин.

– Ты нигде, – сказал я, – те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю. Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса и Маша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешком будет слишком долго.

– Есть, командир! – козырнула Сирин, – ещё указания будут?

– Нет, – покачал я головой, – просто поспешите, а то, не успев освободить детей, мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!

Сирин кивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.

– И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! – спросила Снегурочка.

– Не забивай себе голову, главное, что сможет! – сказал я, – мы же живём в магическом мире.

Юки сидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некое подобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то без эмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно она заговорила.

– Ты думаешь о том, во что одеть детей? – подняла она на меня глаза.

– Да, а что? – не понял я, что её так озадачило.

– Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактически освободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону с чувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? – также безо всяких эмоций сказала Юки.

– А что в этом такого? – пожал я плечами, – по-моему, это нормально.

– Это нормально, – сказала Юки, – а вот я в последнее время жила ненормально! Я натворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…

– Всегда есть возможность искупления, – сказал я, – всегда! У многих из этих детей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скоро здесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они не смогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, кто позаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест и неси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. А истерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего, Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!

– Искупление! – проговорила Юки, – ис-куп-ле-ние!

– Мы их нашли! Они внизу, под Карачуном! – неожиданно раздался возбуждённый голос Феникса.

3. Дети

Огневухи слово сдержали и не полезли к детям сами, хотя это и стоило им больших усилий.

Юки встряхнулась от такого известия и, подхватив Снегурочку, полетела туда, куда указали птицы.

Феникс, сообщив новость, тоже обернулся обратно и, подхватив меня подмышки лапами, легко поднял в воздух. Птица была большая, и мощь в его движениях и полёте, я ощутил в полной мере.

Жар-птица сделала несколько кругов над нами и пристроилась позади, видимо, чтобы не напугать всех своим огнём.

Мы перелетели через тушу, которая лежала неподвижно, и можно было подумать, что Карачун в самом деле умер.

Под нависающим боком монстра было отверстие, похожее на сфинктер. Через него-то и выбрались наружу Снежана и дети. Они успели отойти на некоторое расстояние, но теперь спешили обратно, видимо, их спугнули появившиеся птицы. Увидев огневух и не зная чего от них можно ожидать, Снежана решила увести детей с открытого места.

Дети постарше несли самых маленьких. Все были совершенно без одежды и поскольку шли по льду и снегу, от жалости к ним аж сердце сжалось. Надеюсь, что Сирин сможет быстро организовать переброску сюда Пети, а уж в кармане чего-нибудь найдём. Не зря же мы туда целый склад перетащили!

Когда Снежана увидела меня, то немного успокоилась и что-то крикнула детям. Они остановились и сбились в кучу. Им было холодно, очень холодно! Я распустил свои щупальца, постарался дотянуться до всех и очень аккуратно принялся подпитывать их маной. Магическая энергия помогала всегда, она давала организму недостающие ресурсы. Да, этой «опцией» тоже нужно было уметь пользоваться, но всё равно, мана деткам лишней не будет. Главное — дать столько, чтобы не навредить маленьким организмам.

К моему удивлению, их «резервуары» оказались довольно «раскачанными». Впрочем, чему удивляться? Их же использовали для генерации маны, просто как батарейки.

Начав получать ману, дети стали удивлённо переглядываться, не понимая, что происходит. Мы все приземлились и птицы тут же обернулись в человеческий облик.

– Мама! – раздался хриплый детский голосок, и раскосая девчушка выскочила из толпы и бросилась к Юки.

– Детка! – крикнула та, срывая с себя кимоно, чтобы укутать ребёнка.

– Павлик! – крикнул Феникс, растерянно шаря глазами по группе детей.

– Папа! – выбираясь из толпы, воскликнул парнишка и бросился к родителям.

– Жара, я понимаю, это трудно, но можешь ты пока что не быть матерью? Обернись птицей, согрей детей! – сказал я.

Только успевшая обнять сына мать обернулась ко мне, посмотрела мокрыми и благодарными глазами, кивнул, отдала ребёнка Фениксу, отбежала в сторону и обернулась Жар-птицей.

– Подходите к огню, там будет теплее! – крикну я громко.

– Серёжа! – дрожащим от волнения голосом сказала Снегурочка, медленно приближаясь к детям, – Серёжа!

Она повторила это уже несколько раз, произнося имя сына всё громче и громче. Но из плотной кучки больше никто не выбирался.

– Снегурочка, мне жаль… – неуверенно произнесла Снежана.

Снегурочка остановилась и медленно повернулась к ней.

– Ты уверена? – невероятными усилиями пытаясь сохранить самообладание, проговорила Снегурочка.

– Да, я его видела… он… его больше нет… уже давно… почти сразу… – Снежана говорила, с трудом подбирая слова.

– Не-е-е-е-е-е-ет! – прокричала Снегурочка, падая на колени и вцепляясь руками себе в волосы, – н-е-е-е-е-ет! – она согнулась головой до земли и повалилась набок, после чего затихла, как будто умерла.

Дети так и стояли, сбившись в кучу. Напряжённая ситуация, да и вообще страх перед полыхающей птицей не позволяли им сдвинуться с места.

Повисла пауза, всех как будто парализовало, время вообще как будто остановилось, и каждый боялся пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую тишину.

– Так не должно было быть! – воскликнула Снегурочка, вскакивая, – тогда всё зря!

Она вдруг сорвалась с места и с разбега бросилась на полыхающую поблизости Жар-птицу, раскинув руки для последних объятий.

Никто не успел ничего ни сделать, ни понять. За броском последовала яркая вспышка, и в следующее мгновение Жар-птица обернулась человеком. Но Снегурочки рядом уже не было! Только небольшое облачко медленно поднималось вверх. Мне показалось, что в этом облачке я различаю черты лица Снегурочки.

– Простите меня… – прошелестело в воздухе, как будто ветер шумит листвой… только вот, никакой листвы здесь даже близко не было. И слова эти услышали все!

Облачко уплывало всё выше и выше…

– Я не успела… я просто не успела обернуться! – потрясённо проговорила Жара.

– Ты не виновата, – сказал я, продолжая смотреть на удаляющееся облачко, – она просто не смогла пережить гибель сына. Ты здесь ни при чём.

– Как же так? – проговорила Юки, кутая свою дочку в своё кимоно.

– Жара, обратись снова, – сказал я, – детям по-прежнему холодно.

Жар-птица, которая пока не смогла прийти в себя, потому что считал себя виновной в гибели Снегурочки, выполнила мою просьбу.

Да, ещё недавно они с Фениксом сами хотели их убить. Но сейчас ситуация перевернулась, и когда тебя используют как инструмент для смерти, не спрашивая согласия… это, наверное, паршивые ощущения. Так что пускай пока что погорит, заодно успеет переварить случившееся.

– Дети, не бойтесь, эта птица специально для вас горит, чтобы согреть тех, кому холодно! – сказал я, – махнув рукой ребятам.

Глазами я при этом выбирал самых старшин и, поймав их взгляд, кивал в сторону Жар-птицы. И чтобы подать пример, сам первый подошёл к ней и протянул руки к огню. Ко мне тут же присоединились Феникс с сыном, у которых тоже на двоих было ноль одежды.

Я скинул дублёнку и протянул девочке лет двенадцати, у которой на руках была совсем малышка. Та кивнул и, взяв дублёнку, завернула в неё ребёнка.

– Да, дети, подходите смелее! – говорила Снежана, беря самых нерешительных за руки и подводя ближе к Жар-птице.

Постепенно дети смелели, и сами начинали тянуться к огню, почувствовав его тепло. Вскоре все выстроились рядом, настолько близко, насколько это было возможно, чтобы не сгореть.

– Но это не решит проблему, – сокрушённо покачала головой Снежана.

– Решит, – сказал я, – одежду сейчас должны привезти. Если всё будет нормально, вопрос нескольких минут. Я уже послал за ней.

– Да? – вытаращила на меня глаза Снежана, – а где же её можно взять?

– Не забивай себе голову ненужной информацией, – сказал я, – одежда будет и это главное.

– Наверное, ты прав… – грустно сказала Снежана и посмотрела в небо, туда, где совсем недавно скрылось облачко Снегурочки.

Я специально не стал поощрять общественную рефлексию по поводу её гибели. Нужно было решать проблемы, которых был вагон и маленькая тележка. И хоть при воспоминании о Снегурочке, в груди что-то мучительно сжималось, я старался на этом не фокусироваться.

Трагедий в нашей жизни было полно, и каждая новая, особенно когда она случалась прямо у тебя на глазах, могла окрасить мир только в чёрные тона, если постоянно думать об этом. Иногда нужно было просто переступить через уже случившееся и идти дальше.

Помочь Снегурочке не мог никто! Она была обречена с самого начала, ведь судя по словам Снежаны, её ребёнок погиб почти сразу, и всё это время её обманывали. Она жила во лжи, творила зло, не имея никаких шансов вернуть себе сына. И если до этого момента она могла как-то оправдать свои действия, то всё это вдруг потеряло смысл, и она не смогла пережить такого. Думаю, что многие не смогли бы. Никому не пожелаешь оказаться в такой ситуации, как она.

Я ей искренне симпатизировал и чувствовал, что она не плохой человек. Да и Юки тоже оказалась вполне нормальной. То, что их заставляли делать то что они делали, при помощи шантажа, не полностью их оправдывает, конечно… но кто из нас без греха? Со стороны легко осуждать, пока сам не окажешься в тяжёлой ситуации. И вот тут-то оказывается, что всё не так просто.

В общем, Снегурочку было искренне жаль!

Жар-птица продолжала стойко полыхать, не имея сейчас возможности обнять сына. Это был, воистину, героизм с её стороны. Пусть маленький и бытовой, но героизм…

Как всё же причудлива жизнь! Огневухи не знали, что их сын жив, но он к ним вернулся! Снегурочка же, наоборот, думала, что её ребёнок живой, а оказалось, что его давно уже нет…

Я потряс головой, чтобы прогнать от себя эти мысли. Слишком сложно, слишком тяжело… слишком невыносимо! Лучше не думать!

Я посмотрел в небо и увидел там приближающуюся крупную точку. Сирин выполнила задание. Не знаю, видели они меня уже или нет, но я на всякий случай дал в воздух несколько залпов небольшого салюта, чтобы привлечь внимание.

Это сначала вызвало испуганные вскрики среди детей, а вслед за этим и восторженные.

Да, бывало, что Алиса одна носила Петю. Маша тоже могла это делать. Но, видимо, в этот раз они решили принести его сюда совместно. Я не сразу смог разглядеть комбинацию, в которую они сплелись для полёта, пришлось ждать, когда они приблизятся.

Вскоре я смог понять, как именно они летят. Петя сидел верхом на Маше, а Сирин и Алиса держали его под руки. Наверное, это было разумно, потому что нагрузка делилась на троих, и всем было легко.

По мере приближения всё больше и больше народу замечало их. Даже дети стали тыкать пальцем в небо, в сторону этой странно летящей группы. Особой странности добавляло то, что крыльями махала только Сирин. Если бы крыльев вообще ни у кого не было, это и то воспринималось бы более естественно. А так… полёт выглядел очень чудно.

Но, если подумать, кому какое дело, как это выглядит?

Я смотрел, как приближаются мои друзья, и даже отсюда видел, что они, мягко говоря, удивлены происходящим. Хотя нет, это слишком мягко сказано, на самом деле, они были в шоке! Это явно читалось на их лицах.

– Это свои! – на всякий случай крикнул я, чтобы никто не выкинул чего-нибудь необдуманного.

Когда они только заходили на посадку, я, чтобы не терять времени даром, прокричал:

– Нужно одеть детей! Куртки, одеяла, спальники, всё пригодится. Маша, ты знаешь, где всё это лежит? Нужно быстро притащить сюда! А то, не успев спасти детей, мы их угробим!

– Сделаем! – крикнула мне Маша.

Как только они приземлились, она с Петей исчезла в кармане, но оттуда вместо них вынырнули Топор, Боря и Шторм. Похоже, что они ждали там наготове на случай возможных неприятностей и теперь сработали по изначальному плану. Но выпустив их, сам Петя не вернулся, а отправился выполнять моё поручение.

Трое здоровых мужиков стояли и с удивлением оглядывались.

Алиса с широкой улыбкой подошла ко мне, обняла, положив руку на плечо, и задрала голову, чтобы посмотреть на высящуюся над нами тушу Карачуна.

– Нормально ты так психанул из-за бабы! – хохотнула она, – напомни, чтобы я с тобой не ссорилась, если вдруг я забуду!

Я резко на неё взглянул и сказал:

– Напоминаю!

– Ой, не из-за бабы, из-за русалки… из-за Риты, точнее! – тут же спохватилась Алиса, – извини!

– У меня только один вопрос: как? – сказал Топор.

– С трудом, – туманно ответил я.

– Опасность какая-нибудь есть? – спросил Шторм, внимательно глядя по сторонам.

– Нет, – сказал я, – по крайней мере, мне неизвестно. На самом деле теперь здесь всё должно быть в порядке.

– Не сомневаюсь! – сказал Топор, который тоже стоял с задранной головой и смотрел на Карачуна.

– А это нормально? – сказала Алиса, указывая на полыхающую Жар-птицу, – это что за акт публичного самосожжения?

– С ней всё в порядке, она просто греет детей, – сказал я.

– Ну ладно! – равнодушно сказала Алиса и, убрав руку у меня с плеча, прошлась, заложив руки за спину.

Но неожиданно поскользнулась и не упала только потому, что успела взлететь. Она громко выматерилась, приземляясь, чем заслужила окрик всех находящихся рядом мужчин.

Алиса взглянула на детей, поняла почему все так возмутились, приложила руку к груди и, поклонившись, сказала:

– Весьма извиняюсь!

После чего пошла дальше.

– А кто в лагере остался? – спросил я, вдруг поняв, что все самые крепкие ребята здесь.

– Никого, – улыбнулся Боря.

– Как никого? – удивился я, – хотя да, здесь сейчас посторонних быть не должно, ничего не пропадёт.

– Не оставили, потому что лагеря там не осталось! Мы все сюда приехали! С вездеходом и мертвецами, – продолжая улыбаться, сказал Боря, – когда Сирин сказала, что кто-то должен отправиться сюда, оставаться там никто не захотел. Мы быстро собрались, загнали вездеход и вот! – Боря развёл руки в стороны.

– А-а-а-а-а! – протянул я, – понятно! Может, оно и к лучшему! С Тохой-то повидались?

– Конечно! – улыбнулся Боря, – он в порядке!

– Как же меня достал холод! – громко сказала Алиса, – в кармане сидели столько времени в холодрыге, теперь попали в какую-то зиму посреди лета… когда же всё это кончится?

– Скоро! – сказал я, – очень скоро. Я потом всё расскажу, но когда разберёмся с детьми, и все соберутся вместе, чтобы по сто раз одно и то же не повторять.

Из кармана стали появляться люди, таща охапки тёплых вещей.

– Совсем для маленьких если и есть вещи, искать нужно! – громко сказала Маша, – так что кутаемся в то что под руку попалось. Главное согреться, а красоту потом наводить будем. Давайте, ребята, не стесняйтесь!

– Наверное, детей лучше будет в карман завести, – сказал Шторм, – мы одну фуру освободили и оборудовали под тёплую комнату. Греем её постоянно. Там по очереди все отдыхают, чтобы хоть немного в тепле побыть. Можем детей туда пока поместить. Их, конечно, много… но поместиться должны. И накормить их, я думаю, нужно.

– Да! – кивнул я, но тут же спохватился, – нет! Насчёт покормить, нужно ещё подумать!

– Почему? – удивился Шторм.

– Они находились долгое время погружёнными в раствор. То есть, твёрдую пищу не ели. Так что, с едой нужно быть очень аккуратными, неизвестно что у них там с желудками. Хорошо бы придумать чего-нибудь жиденького, тёпленького и питательного, – сказал я.

– И кто это такое с детьми сотворил! – сурово сказал Шторм, сдвинув брови, но потом непроизвольно повернулся к Карачуну.

– Это просто инструмент. Его хозяин где-то далеко… и надеюсь, что сюда не пожалует, – сказал я.

Мы все подошли к детям, чтобы помочь им разобраться с одеждой. Бедняги хоть и замёрзли, но видя кучу тряпок, не решались проявить инициативу и начать в них ковыряться. Вообще, большое скопление людей их и немного пугало, и смущало тех, кто постарше, особенно девочек.

Но наши девчонки быстро со всем этим разобрались, накинув всем на плечи одеяла. Когда это было сделано, начали более детально подбирать, во что можно одеться. Маша, прихватив пару помощников, снова исчезла в кармане, отправившись за штанами и обувью.

Пуля пыталась дать куртку Фениксу, но тот упрямо отказывался, всё время кивая на детей.

– Бери, – крикнул я ему, – ты никого этим не обделишь. Курток на всех хватит.

Феникс ещё секунду поколебался и взял-таки куртку. Удалось всучить что-то и Снежане, которая отказывалась от одежды по тем же соображениям, стараясь сначала одеть детей.

– Ладно, раз здесь я не нужен, пойду дам повару инструкции, пусть придумает, чем детей кормить. Думаю, проблема решаемая!

Я смотрел на всю эту суету, и на душе постепенно теплело. Немного отстранившись от ситуации, я взглянул на происходящее как будто немного сверху. Если оценивать произошедшее непредвзято, то результаты были неплохие… намного лучше, чем мы могли рассчитывать.

Нашлись наши друзья, удалось их вытащить и объединиться – это была основная задача. Попутно нейтрализован региональный монстр и потенциально из него может выйти новая точка притяжения для людей. Такого не планировалось, конечно, но это очень крутой дополнительный бонус.

Спасено несколько десятков детей и двое из снегурочек. Тоже неплохой побочный результат. Сюда же можно добавить и огневух, которые вернули себе сына. Теперь эти двое не будут нацелены на месть и разрушение.

А минусы? Я узнал про Риту. Не смог помочь Снегурочке… но это не моя вина. Здесь обстоятельства были сильнее!

– Это новенькая? – вдруг вывел меня из задумчивости голос Амины, которая принимала участие в общей суете, но теперь делать уже было нечего, и она подошла ко мне.

Говорила она про Снежану.

– Это третья снегурочка, – сказал я, – она попала в немилость у Карачуна и была в заточении.

– Ясно, – кивнула Амина, – вторую я помню, – кивнула она на Юки, не выпускающую из рук дочурку, – а третья где? Не выжила? Или свалила?

– Её ребёнок был среди прочих, но умер. Узнав это, она не перенесла… в общем, её больше нет. Детей держали в колбах, не все из них смогли это пережить, – сказал я.

– В колбах? Значит, тела остались? – спросила Амина.

Я медленно повернулся к ней, выпучив глаза, постепенно осознавая, что она имеет в виду. А когда до меня это окончательно дошло, я схватил себя руками за волосы и закричал!

4. Не до шуток

Чувство безысходности и невосполнимой потери чуть не сожгло меня изнутри.

Я выдрал у себя пару больших клоков волос. Меня просто разрывало от чувства невосполнимой утраты. Вспоминая смерть Снегурочки, я теперь понимал, что её можно было избежать, что всё можно было исправить… было! Ключевое слово «можно было»! Теперь уже ничего вернуть нельзя, ведь от Снегурочки тела не осталось, она просто мгновенно растаяла, испарилась…

– Ты чего? – я пришёл в себя, оттого, что Амина трясёт меня за плечо.

– Всё в порядке! – взяв себя в руки, сказал я, – всем не поможешь!

Я огляделся и понял, что все встревожено на меня смотрят.

– Так что с детьми? – спросила Амина.

– Возьмёшься? – спросил я.

– Возьмусь, – пожала воскресительница плечами, – дети же! С тебя мана, с меня работа! Как всегда, результат не гарантирован, но шансы, я думаю, неплохие.

– А-а-а-а! – ещё раз, но уже не так громко вскрикнул я, больше для того, чтобы сбросить скопившееся напряжение, и несколько раз хлопнул себя ладонями по щекам, как бы отрезвляя.

– Всё в порядке? – спросил с тревогой Топор.

– Нет! – честно признался я, – кое-что в порядке, конечно, но не всё! Ладно, нужно разобраться с этим до конца.

– И как же? – спросил Топор.

– Я сам этим займусь! – сказал я и крикнул, – Снежана, можешь подойти?

Опальная снегурочка быстро подбежала, потому что уже понимала, кто здесь главный и от кого всё зависит, в том числе и их дальнейшая судьба.

– Да, что случилось? – спросила она, – ты так кричал!

– Нервы немного сдали, – сказал я, – не обращай внимания. Есть дело!

– Я слушаю! – с готовностью сказала Снежана.

– У нас здесь есть вход в портал… – сказал я медленно, ища слова как бы это объяснить.

– Да, я поняла, не слепая! – улыбнулась Снежана, – когда люди появляются из воздуха, а потом исчезают там же, именно такое на ум и приходит.

– Хорошо, – кивнул я, – он ведёт в безопасное место, там наша база. Единственная проблема, там тоже холодно. Но есть отапливаемое помещение, где можно будет согреть детей. Твой ребёнок ведь тоже здесь?

– Да, – быстро обернулась на детей Снежана. Она так равномерно распределяла внимание между всеми, что я даже и не понял, какой именно ребёнок её.

– Сможешь оставить его здесь, со всеми остальными, потому что нам понадобится твоя помощь? – спросил я.

– Оставить? – растерялась Снежана, видимо, она была не готова расстаться со своим ребёнком, только что его вернув.

– Наши люди обязательно позаботятся обо всех, без исключения. Им ничего не будет угрожать, даже, наоборот, они теперь под защитой, – сказал я.

– Прости, я не могу! – покачала головой Снежана.

– Сколько твоему ребёнку лет? – спросил я.

– Одиннадцать, это мальчик, – сказала Снежана, снова обернувшись на детей.

– Одиннадцать это нормально, – сказал я, – уже большой, можно будет взять с собой.

Я не хотел на неё давить и заставлять оставить ребёнка здесь. Понятно было, что для неё это сейчас просто немыслимо!

– Куда взять? – слегка напряжённо спросила Снежана, – что случилось?

– Ты сможешь найти дорогу обратно, к колбам, где были дети? – спросил я.

– Думаю, что да, – ответила Снежана, – а зачем?

– Возможно, есть шанс помочь тем, кто там остался, – сказал я.

– Я одну извлекла, но пришлось её… убить, – нехотя сказала Снежана, – не думаю, что с остальным будет лучше. Будучи духами, они совсем крышей поехали, превратились в кровожадных тварей.

– О чём она? – удивлённо повернулась ко мне Амина.

– Она про взрослых, которые там ещё остались живые в колбах, – пояснил я, – их мы трогать не будем, возможно, кристалл их перевоспитает как-нибудь… ну, в общем, оставим на его усмотрение.

– Что? – вытаращила на меня глаза Снежана, и я понял, что по её мнению, я после всего пережитого начал намного бредить.

– Всё сложно, – улыбнулся я, чтобы её успокоить, – потом расскажу. Карачун не умер, он теперь просто сильно изменится. В хорошую сторону, разумеется.

– Я вообще запуталась, – сказала Снежана.

– Сейчас я тебя распутаю, – сказал я, – переходим к сути. Есть шанс спасти детей, тех, что там остались. Для этого нужно туда вернуться, ну и, наверное, безопасно извлечь их из колб, хотя возможно, что именно это уже не столь важно.

– Я забрала всех живых, все, кто там остался, они же… – с сомнением на меня глядя, проговорила Снежана.

– Подруга, не тупи! – покачала головой Амина, – ты оглянись, вспомни, в каком мире ты живёшь! Иногда то, что кажется смертью, ещё далеко не конец.

– А это нормально вообще? Они будут живыми или… ну, как… у вас же есть ходячие мертвецы, я сама видела, – осторожно сказала Снежана.

– А, ты думала, что мы из них таких же зомбаков сделаем? – усмехнулся я, – нет! Есть шанс их реально вернуть, по-настоящему.

– Алик тоже умирал, – сказала Амина, но вдруг спохватилась и повернулась ко мне, – ничего, что я об этом сказала?

– Не знаю, – пожал я плечами, – но в этом случае, наверное, нужно было. Чтобы она поняла. А так, конечно, не стоит об этом кричать на каждом углу. Я сам расскажу, кому захочу.

– Поняла, – сказала Амина и сделала жест, как будто закрывает свой рот на замок.

– По-настоящему? – пытаясь осознать услышанное, проговорила Снежана, – конечно, я только за! Кто же откажется помочь детям! А там ведь и ребёнок Снегурочки… – Снежана вдруг прижала ладонь ко рту, – ужас какой! Ты поэтому так кричал? Потому что понял?

– Да, – сказал я, – думаю, что лучше не тянуть, бери своего сына, попроси Машу, это вон та деловая девушка, найти ему обувь… да и тебе тоже, скажи, что я попросил. И подходи к нам, как будешь готова.

– Хорошо! – сказала Снежана и побежала к Маше.

– Знаю, что уже говорила, – обняла меня Амина за плечо, – но умеешь ты сделать жизнь интересной! Вот прямо не заскучаешь с тобой!

– Эй, стоит отвернуться, как тебя уже другая баба обнимает! – раздался голос Алисы.

– Я провела с ним много незабываемых дней, – сказала Амина, повернувшись к фурии, – пока ты сидела в норе. Это было великолепно, да Алик?

– Не старайся, я ведь знаю, что ты Алика не интересуешь! – усмехнулась Алиса.

– Я скучала по тебе, – сказал Амина, – сиськами будем мериться?

– Зачем? – удивилась Алиса, – и так ведь очевидно, что ты проиграешь!

– Давайте не сейчас, а? – попросил я.

– Что не сейчас? – удивилась Амина, – сиськами мериться? Я думала, что это, наоборот, всех развлечёт!

– Всё не сейчас, – сказал я устало, – тем более что у нас с тобой ещё есть дело!

– Какое? – заинтересовалась Алиса.

– Не всех детей вытащили, – сказала Амина, – нужно кое-куда сходить и забрать остальных.

– Блин, наверное, лучше сразу с собой что-нибудь тёплое взять! – спохватился я и направился к Маше, которая как раз, судя по её виду, собиралась в карман.

– Алик! – обрадовалась она, когда я подошёл, – так хочется поболтать!

– Мне тоже, – улыбнулся я, – я скучал по всем вам. Но сейчас совершенно нет времени. Слишком много дел! Нужны ещё тёплые вещи, что-то вроде одеял или спальников. Штук десять. Возможно, мы сейчас ещё детей приведём.

– Я тут сообразила, – сказала Маша, – там где-то есть пара ящиков с тапочками! Нужно их раздать. Конечно, по снегу и льду это не лучшая обувь, но лучше, чем босиком-то, да?

– Раздавать не нужно, – сказал я, – они сразу промокнут. Но детей сейчас в карман будут заводить, чтобы погрелись, лучше там их уже и обуть. Но с собой бы я взял некоторое количество.

– Хорошо, – тут же согласилась Маша, подошла к торчащей из воздуха палке и, взявшись одной рукой за неё, а второй схватив меня за куртку, шагнула в карман.

Петя был внутри и стоял возле сооружения, на котором была закреплена эта палка. Видимо, эту штуку специально придумали, чтобы можно было самостоятельно входить и выходить, главное, чтобы хозяин кармана обеспечивал физический контакт с палкой.

– Интересный лайфхак! – с уважением сказал я.

– Нравится? Это Тоха соорудил! Он вообще себе мастерскую организовал и теперь постоянно что-то выдаёт.

– Магическое? – спросил я.

– Как правило, нет, – сказал Петя, – просто полезные вещи делает, вроде этого. Про магическое лучше у него спросить. Он, наверное, и сейчас там сидит!

– Не сейчас, – сказал я, – тут других дел пока что полно. Потом со всеми наговоримся.

– Это же просто удивительно! Я до сих пор в себя прийти не могу! – не удержалась и сказала Маша, – Алик жив, вытащил нас из ледяного плена, пришёл с кучей старых и новых людей… у меня даже слов нет! Я просто счастлива!

– Надо сказать, что найти вас было нелегко, – сказал я, – и та, что мне в этом существенно помогла, хотя могла бы этого и не делать, только что погибла… извините, не могу об этом не думать, всё время мысли к этому возвращаются! Просто если бы не она, фиг бы я вас нашёл.

– Да, это ужасно! – вздохнула Маша, – и… – хотела она сказать что-то ещё, но осеклась и замолчала.

Наверное, хотела вспомнить про Риту, но вовремя остановилась, чтобы не бередить мне ещё одну рану.

Вездеход стоял недалеко от входа в карман, мертвецы стояли возле него плотными шеренгами.

Мы отправились за одеялами и тапочками.

– Ребята всё подготовили, можно заводить детей, – раздался голос Шторма, – пусть погреются.

– Хорошо, командуй там, – кивнул я ему, и мы пошли дальше.

– Все, кого мы считали погибшими, сегодня вернулись, – сказала Маша, – это просто чудо какое-то! Даже Амина! Знаешь, что она мне сказала, когда мы сегодня встретились? – хихикнула Маша.

– Что? – спросил я, потому что понимал, она всё равно расскажет.

– Что у меня попа стала ещё красивее! Ты ведь помнишь, она про это сказала тогда, перед самой смертью! И вот сейчас повторила. Помнит! – и Маша весело рассмеялась.

– Амина хорошая, я ей жизнью обязан. Это она меня спасла, – сказал я, – да и не только меня.

Мы быстро нашли всё что нужно, Маша заботливо достала для меня большую сумку, куда я всё это уложил, и мы отправились наружу. Но выйти из кармана сразу не получилось, потому что как раз в этот момент заводили детей, а дело это было небыстрое, они проходили через портал по одному, с опаской и были в шоке от такого мгновенного перемещения. Так что, пришлось немного подождать, пока всех заведут внутрь.

Снаружи меня уже ждали. Снежана с сыном, который был одет в длинное женское пальто и, очевидно, великоватые ботинки, а также Амина с Алисой, которые стояли и болтали как заправские подружки.

– Я с вами пойду, если ты не возражаешь, – сказала Алиса.

– Не возражаю, – сказал я, – с чего бы? К тому же помощь может и понадобиться.

– Я бы тоже пошёл, – сказал Топор, – мало ли что?

Я запустил руку себе в волосы и слегка их взъерошил.

– Чего-то я совсем туплю, – с тяжёлым вздохом сказал я, – башка плохо соображает. На самом деле нам нужно просто взять с собой Петю, и всё. Получится, что и все остальные будут с нами. И не придётся детей тащить по холоду через кучу внутренних коридоров. Да и сумку на себе не таскать!

А сумка получилась довольно объёмная и тяжёлая, надо сказать.

Я взялся за палку и снова шагнул в карман. Через минуту уже вернулся с Петей.

Чтобы сильно не толпиться, мы "загнали" внутрь всех, кроме тех, кто собирался идти ногами. Остались только я, Снежана с сыном, Топор, Амина, Алиса и Петя. В принципе, мне нужны были сейчас только Снежана, чтобы показывать дорогу, и Петя, чтобы перемещать карман. Но пришлось идти таким составом. С другой стороны, так было спокойнее, мало ли что?

Мы пролезли через по-прежнему открытый сфинктер и углубились в недра Карачуна. Мне недолго пришлось идти одному, потому что почти сразу Алиса и Амина подхватили меня под руки и дальше мы шли плотной тройкой.

– Знаешь что, Алик, – сказала Амина, – мы тут с подругой обсудили сложившееся положение вещей, и раз уж ты теперь свободен, то предлагаем тебе наши кандидатуры! Можешь выбрать кого-нибудь, а можешь даже не выбирать! Мы настолько хорошо друг к другу относимся, что готовы с этим мириться!

– Ты ведь понимаешь, что для шуток ни время, ни место, ни повод сейчас неподходящие? – спросил я.

– А я и не шучу! – сказала Амина и плотнее прижалась к моей руке.

– Я же говорила, что момент неподходящий, – усмехнулась Алиса.

– Девочки, вот серьёзно, давайте не будем! – сказал я, вырывая у них руки, – я сейчас, мягко говоря, нахожусь в не очень стабильном психическом состоянии. Никому не нужно, чтобы я взорвался, всё бросил и ушёл, верно? По крайней мере, до того момента, как мы закончим здесь основные дела.

Девочки промолчали, отстали на пару шагов, и я услышал, как Алиса шепчет Амине:

– Я тебе говорила! Ты просто не в курсе про Риту! Не нужно было сейчас его трогать!

Вместо них меня догнал Петя.

– Слушай, Алик, – сказал он, – даже не знаю как сказать… но ты очень изменился. Мы вроде бы не так долго не виделись… ну не год же прошёл! А ты как будто совсем другой человек!

– Это плохо? – взглянул на него я.

– Да нет! – тут же поспешил успокоить меня Петя, – дело не в плохо или хорошо… просто в тебе сейчас ощущается какая-то сила… я бы даже сказал мощь! Раньше я такого в тебе не видел… может, привык к тебе тогда просто…

– Я в самом деле немного прокачался, – улыбнулся я, – научился кое-чему, развил сильнее навыки, которые были. В общем, я стал значительно сильнее за последнее время.

– Круто! – с уважением сказал Петя и замолчал.

– Да уж! – усмехнулся я.

– Получается, после той заварушки почти все выжили. Мы тогда погибшими считали тебя, Борю и Зою, а вы вернулись. Здорово! Получается, что тогда погибли только бойцы Шторма. Он потерял человек тридцать, – сказал Петя.

– Тридцать? – удивился я, – много!

– Ну да, так они же все в бою участвовали. И мертвецы Зои, и голем… жаль, что его потеряли, – сказал Петя, – полезная была штука.

– Тебе не сказали? – удивился я, – голем в порядке, просто он «стоит на запасном пути». Без кармана с ним ходить по городу довольно проблематично. Слишком приметная штука. Так что он сейчас несёт дежурство возле одного хорошего и важного для нас места. И половина ребят Зои тоже там.

– Ух ты! Здорово! – сказал Петя, – да мы же толком все не успели пообщаться. Пока туда-сюда, потом эта птица твоя белокрылая прилетела и нас сюда забрала.

– Да, наша команда, думаю, немного расширится, – сказал я.

– Это хорошо! Места для всех хватит! – сказал Петя, – только вот Шторм всё рвётся уйти, но оно и понятно, человек ведь на службе, к тому же у него имущества казённого куча машин!

– Проблема с теми, кто с нами воевал, пока ещё полностью не решена, – сказал я.

– Значит, получается, что решена частично? – ухватился за мои слова Петя.

– Я был у них, общался с главным… пытался его пристрелить, а он потом пытался меня завербовать даже. В общем, он сам навёл меня на место, где вы можете быть, – сказал я.

– Зачем? – удивился Петя.

– Затем, что сам вас потерял и надеялся, что я смогу отыскать, и тогда он снова получит возможность добраться до конвоя. А ему этот груз очень нужен! – сказал я.

– Это понятно, раз целую войну устроили ради этих машин! – покачал головой Петя.

– Он ещё и шантаж против меня использовал, но этот рычаг мы сломали. Так что давить на меня у него не получилось, – сказал я, – да и с самого начала это была дурацкая идея.

– И что теперь? – спросил Петя.

– Пока не решил, – сказал я, – но спускать это дело на тормозах нельзя. Они не отстанут! Честно говоря, подумываю, чтобы вернуться к ним и всё-таки убить главного. В первый раз у меня не получилось, нужно придумать другой подход.

– А ты времени даром не терял! – сказал Петя с улыбкой.

– Да честно говоря, уже, хочется и даром его потерять, но всё время что-то случается, – сказал я, – что-то я умотался.

– Весь в делах, весь в делах! – раздался сзади голос Амины, которая всё слышала. Да мы, вообще-то, и не шептались с Петей, все слышали наш разговор.

Но отвечать ей я не стал.

– Пришли! – сказала Снежана, идущая с сыном впереди.

Мы вошли в зал с колбами, большинство из которых сейчас были пусты. В них не было ни детей, ни жидкости. Но некоторые были полными, и когда мы их увидели, желание шутить у всех разом пропало.

5. Здесь будет город-сад!

Я всё думал, как же Снежана извлекает детей из этих колб. Сейчас я смог это увидеть, но, честно говоря, понятнее не стало.

Она закрывала глаза, клала на поверхность руки и начинала шевелить губами. Процесс имел магическое происхождение, посему никаких рычагов, кнопок, ручек предусмотрено не было.

После произведённых манипуляций жидкость в колбе начинала убывать, когда она доходила до середины, прозрачная стенка медленно раскрывалась по мере снижения уровня раствора. В какой-то момент можно было просунуть внутрь руки и вытащить ребёнка.

Когда тела внутри уже не было, жидкость продолжала сливаться дальше, а вот стена «зарастала» обратно.

Смотреть на это было тяжело. Чёрное, как будто обугленное детское тело. Но не окостеневшее, а мягкое… видимо, это влияние раствора, в котором оно находилось.

Двое из присутствующих не смогли на всё это смотреть и ушли в карман. Это сам Петя и, к моему удивлению, Алиса. Я видел, что у неё на глаза навернулись слёзы, она постаралась это скрыть и, не пускаясь в объяснения, нырнула за Петей в карман. Обратно они выставили палку, чтобы мы могли войти, если понадобится.

А вот сын Снежаны остался. Может быть, он просто всё это уже видел, поэтому не был так сильно впечатлён. А может быть, детская психика вообще по-другому работает и иногда нормальные вещи ребёнок воспринимает как кошмар, а что-то по-настоящему страшное может наблюдать совершенно спокойно. Наверное, просто не хватает жизненного опыта, чтобы осмыслить весь ужас произошедшего.

Топор стоял, сдвинув брови и замерев, как каменное изваяние.

Амина была по-деловому спокойна. Опыт!

Снежана извлекла мальчика лет пяти и аккуратно положила его на пол. Амина кивнула, присела рядом, просунула ладонь ребёнку под затылок и замерла. Казалось, что ничего не происходит, все уже даже начали думать, что не вышло, когда малыш вдруг шевельнул ножкой.

Я тут же спохватился и, взявшись за палку, заглянул в карман за сумкой.

– Ну как там? – спросил дежуривший у входа Петя.

– Вроде нормально, но пока ещё рано говорить, – сказал я, и, забрав сумку, вынырнул обратно.

За прошедшие несколько секунд ребёнок уже начал шевелить всеми конечностями. На сгибах принялась отваливаться чёрная корка, под которой белела вполне себе здоровая кожа. Хотя, возможно, здоровой она становилась прямо сейчас.

Я достал спальник и подошёл к Амине. Она кивнула, показала, куда нужно его постелить, и уложила сверху ребёнка.

– Доставай следующего, – повернулась она к Снежане.

Та многое повидала на своём веку, но такого даже помыслить не могла. Для большинства людей, даже плотно взаимодействующих с магией, смерть, это смерть. Обратной дороги оттуда нет! И когда они сталкиваются с обратным, то испытывают сильнейший шок.

Далеко ходить не нужно, подобный шок я сам испытал совсем недавно, когда понял, что Снегурочка умерла напрасно.

– Они, первое время, ничего не будут помнить о своём прошлом, – сказал я, вспомнив про этот эффект воскрешения.

– Учитывая их возраст и то, сколько они времени были мертвы, я могу предположить, что для них вообще жизнь начнётся с чистого листа, – сказала Амина, – по крайней мере, для самых маленьких.

– Возможно, для них так будет даже лучше, – едва слышно сказала Снежана, – у них ведь никого не осталось. У них, у всех!

– Хочется здесь всё разнести! – медленно проговорил Топор.

– Не нужно, – сказал я, – теперь это место будет для этих детей домом.

– Да? – удивился Топор.

Да и все остальные тоже посмотрели на меня удивлённо.

– Да! – сказал я, – я позже всё расскажу. А то кто-то что-то знает, кто-то что-то слышал, я не хочу по сто раз про одно и то же повторять. Вечером все соберёмся в кармане и обсудим сложившуюся ситуацию. Она не плохая, но всё равно ещё требуются усилия для того, чтобы окончательно со всем разобраться.

Мы разложили спальники в два слоя на полу и стали укладывать воскрешённых детей на них рядком, укрывая сверху.

Большинство были маленькими, видимо, возраст и сила организма тоже играли роль для выживания в этих колбах.

Процесс наладился, и Снежана с Аминой работали технично и быстро, оживляя детей как на конвейере.

Ещё после первого воскрешения, я тронул Амину своим щупальцем и подзаправил маной. Она благодарно скосила на меня глаза, но ничего не сказала. И потом я также её периодически подпитывал, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Управились даже быстрее, чем я рассчитывал. Сбоев не произошло, воскресить удалось всех. Впрочем, я в Амине не особо сомневался.

Потом таскали только оклемавшихся и ничего не понимающих детей в карман, в тёплый кузов фуры. Там в основном остались только маленькие, те кто постарше, сидели на диванах в нашей комнате отдыха и только иногда отходили за шкафы, чтобы померить принесённую им одежду.

Постепенно одеть удалось всех, даже маленьких. С обувью было хуже, но тапочек хватало на всех.

– Ничего, что ваш склад пришлось заметно так обобрать? – спросил я у Маши.

– Он не наш, – удивилась та моим словам, – он общий! Это вообще твоя идея была забрать всё это с собой. К тому же это ведь дети! Неужели мы для них будем жалеть барахло, которое на стеллажах пылится? Я думаю, для этого мы всё и загрузили в карман, чтобы использовать. Вот сейчас, как раз и используем. И, по-моему, очень эффективно!

– И не поспоришь! – улыбнулся я, – да, за последнее время я немного отвык от кармана. Перестал чувствовать себя частью нашего коллектива. Мир такой опасный и быстрый, что приходится постоянно перестраиваться, чтобы выжить. Я уже успел сколотить вокруг себя ещё одну компанию. Надеюсь, что все подружатся!

– Да там же половина наших! Раз они нашли общий язык с новенькими, то и мы тоже найдём! – рассмеялась Маша.

Я запустил трансформацию Карачуна в Иггдрасиль, но понятия не имел, как именно она будет происходить. Поэтому прямо сейчас оставаться здесь мне казалось небезопасно. Да, понятно, что кристалл не должен причинить нам вред, но кто знает, как будет проходить трансформация, и не станем ли мы жертвой несчастного случая в результате неё?

Обдумав это как следует, я всё же решил поговорить с Петей и переместить вход в карман подальше от горы на первое время. А то вдруг он опять окажется замурован в толще чего-нибудь, из чего мы не сможем выбраться? Кристалл может не хотеть ничего плохого, а просто не поймёт, что замуровывает нас.

В общем, на мой взгляд, такой риск был неоправданным.

Когда мы шли сюда со Снежаной, я старался запоминать дорогу и вроде бы должен был найти выход. Как только мы с Петей объявили, что собираемся делать, Топор сказал:

– Я с вами, это не обсуждается!

– Ха! – усмехнулся я, – пожалуйста! Я и не собирался спорить. У нас здесь нет такой строгой иерархии… вернее, есть Шторм со своими бойцами, у них иерархия присутствует, – кивнул я в сторону лагеря бойцов, – но это отдельная от нас группа, которая находится здесь по воле случая.

– Это, кстати, нужно обсудить! Нам пора бы уже и отчалить! – сказал Шторм, который слышал, что я говорю.

– Не спеши! – сказал я, – сначала нужно опрокинуть Орден и убить Паука.

– Пояснишь? – спросил Шторм.

– Не сейчас! – сказал я, – но мы всё это, естественно, обсудим. Эта тема слишком долго тянется и слишком много от всего этого проблем. Орден, это как опухоль, которую нужно удалить хирургическим путём.

– Хорошо! – кивнул Шторм и не стал продолжать разговор, видя, что сейчас у меня другие дела.

– Я с вами! – сказала Алиса, которая тоже держалась поблизости от меня, чтобы быть в курсе.

– Наверное, было бы проще нам всем быть в кармане, чтобы Петю кто-то перенёс из этого места по воздуху. Но, честно говоря, мне хочется пройтись, подышать, подумать. Так что я не против компании, главное, не приставать ко мне с разговорами. Общаться мы будем вечером, устроим большую сходку на диванах и всё обсудим. Я просто очень устал, но не физически, а морально. Так что я не против того, чтобы с нами шёл любой, кто может держать язык за зубами, – сказал я.

– Тогда я пас! – махнула рукой Амина и ушла в сторону комнаты отдыха.

Я вдруг обратил внимание на отдалённое тарахтение, которое раньше почему-то не замечал.

– Это что, генераторы? – спросил я удивлённо.

– Да, – сказал Шторм, – мы тут вовсю используем гуманитарку из фур. Достали генераторы, а цистерна с горючкой у нас есть… в ней сейчас намного больше половины, вот и пользуемся. А как мы, по-твоему, греем тёплую комнату? И для примусов тоже горючку используем. А далеко они, чтобы гул не мешал. От него с ума можно сойти!

– Разумно! – кивнул я.

Мы выбрались из кармана и отправились в путь вчетвером. Рядом с Петей висела верёвочка, привязанная к карману его куртки. Так что, взявшись за неё, можно было выбраться из кармана. Ну, или хотя бы выглянуть и сказать что нужно.

Ребята приспособились!

На улице уже заметно вечерело. Я вдохнул воздух полной грудью и понял, что он стал заметно теплее, чем даже совсем недавно. Ещё одним косвенным свидетельством этого было то, что под ногами заметно хлюпало.

Я был снова в дублёнке. Она ко мне вернулась, и кто-то из девочек даже немного почистил её, хотя и с относительным успехом. Я распахнулся, потому что было жарковато.

Когда мы немного отошли от Карачуна и принялись карабкаться по ледяным уступам на край кратера, я обернулся и увидел, что вокруг неподвижной туши уже образовалось несколько озёр. Нам ещё повезло, что тот выход, которым мы пользовались, находился на возвышении, благодаря этому мы и выбрались относительно по сухому.

Пожалуй, решение уйти сейчас отсюда было очень верным и своевременным. Если эта гора начнёт сейчас интенсивно таять, то Карачун вообще может погрузиться в воду. Находясь в нём, мы можем оказаться, в той или иной степени заблокированы. А это сейчас было никому не нужно. Разумнее было сейчас отойти на некоторое расстояние и дать возможность Иггдрасилю немного трансформироваться. А там уже будет видно, как быть.

Я, Петя и Топор упрямо спускались вниз с горы, постоянно поскальзываясь и падая. Промокли быстро и основательно. Алиса не стала играть в эти игры и спокойно левитировала рядом. Я предложил Топору забраться в карман, ведь нет смысла всем мокнуть. Но он упрямо отказался, сославшись на то, что мне, в общем, тоже необязательно это делать.

И не поспоришь!

Но мне сейчас была очень нужна именно такая нагрузка. Я был постоянно занят тем, чтобы не упасть, чтобы ещё сильнее не промокнуть, в общем, мозг был забит простыми текущими проблемами. А все сложные вопросы ушли на второй план, в подсознание.

Вот и хорошо, пускай там поварятся немного, пока я ничем серьёзным не занимаюсь. Бывает нужно, чтобы поработали глубинные алгоритмы мозга. Вообще-то, они всегда работают, просто мы часто не отдаём себе в этом отчёта. И простая механическая деятельность служит для этой глубинной работы отличным фоном.

Пока что никаких выводов и решений я не принимал, но почему-то с каждым шагом, с каждой минутой мне становилось легче. Хватка, которая держала меня внутри, как будто ослабевала, и вместо неё приходила некоторая лёгкость сознания. Нет, проблемы не закончились и не отошли на задний план надолго. Но я чувствовал, что решение постепенно вызревает и скоро я его пойму.

Я себя не торопил и не пытался побыстрее понять, что же я решу в итоге. В общем, некоторое представление и так было. Я просто хотел его переварить и убедиться в правильности принятых решений.

У подножия горы нам пришлось идти по колено в ледяной воде, а иногда и по пояс. Когда генератор холода отключился, лето резко заявило о себе! Но никто не жаловался, только Алиса летала сверху и угорала над нашим упрямством.

Хотя скорее всего, упрямство проявлял только я, а остальным было как-то неловко включать заднюю и искать более лёгкий и удобный путь.

На некотором удалении от горы нам стали попадаться небольшие группы Йети. Они выглядели… растерянными, другого слова и не подберёшь. Надеюсь, что это ненадолго, кристалл должен будет найти им занятие. Дел, по обустройству и охране прилегающей территории, будет полно!

Мы вернулись на площадь, где раньше располагался наш лагерь.

Всё же какая классная штука этот Петин карман! У нас сейчас на расстоянии вытянутой руки находилась где-то около сотни человек, умеющих драться. Это если посчитать всех взрослых в кармане. К ним ещё можно добавить несколько десятков мертвецов Зои. А со стороны мы выглядели небольшой группой путешественников.

Да, конечно, грозный вид Топора придавал нам некоторый вес… но габариты и физическая сила уже давно ничего не решают.

Когда мы уселись на бревно возле потухшего костра, уже стояли густые сумерки. Ещё немного и станет совсем темно.

– Какой план? – спросил Петя.

– Залезем в карман все, будет большой совет, – сказал я, – поэтому и хотелось выбрать место, где вряд ли что-то случится за ночь. Но заходить будем, когда совсем стемнеет. Если вдруг за нами кто-то наблюдает, он не должен понять, куда мы делись.

– Думаешь, за нами следят? – удивился Топор.

– Я не знаю, – честно признался я, – поблизости вроде бы никого нет, но я не могу гарантировать, что где-то на дереве не закреплена камера. Паук послал меня сюда и не думаю, что при этом пустил дело полностью на самотёк. Но это всё догадки, фактов у меня никаких нет.

Я не стал говорить про то, что прощупывал всю округу несколько раз и людей поблизости не почувствовал. Скажи я об этом, и объяснять пришлось бы слишком многое, а мне этого сейчас совсем не хотелось. Я вообще некоторые свои козыри не собирался раскрывать. Секрет, о котором знают слишком многие, уже не секрет. Предавать меня может никто и не хотеть, но ведь это может случиться по воле обстоятельств! Так что, кое-что я оставлю при себе, пока это будет возможно.

Алиса подошла и села рядом со мной. Немного поколебалась, но потом обняла меня.

– Я так рада, что ты жив! – сказала она совершенно искренне и по-человечески, – даже передать этого не могу! И прости ещё раз за Риту… мы честно пытались её удержать!

– Да, – поддержал её Петя, – но не смогли… если бы мы хоть немного верили, что ты жив… ты пойми, после того боя мы потеряли не только тебя. Ещё Зою считали погибшей, Борю тоже, Шторм потерял несколько десятков бойцов! Нам удалось вырваться, но эти чёрные всё равно продолжали висеть у нас на хвосте. Ничего не закончилось! Все были очень подавлены, никто не ожидал, что всё может обернуться так плохо! И Рита тоже находилась во всей этой атмосфере. Понятно, что личные переживания наложились на общую депрессию… в общем, она не выдержала. А мы… мы не справились, не смогли её удержать… прости!

– Я вас не виню, – сказал я, – если у вас сложилось такое впечатление, то оно ошибочное. Я просто очень расстроен. И моё расстройство умножает то, что с одной стороны, мне нужно срочно бежать её искать, надеясь, что она ещё жива… с другой, груз нависших проблем, которые тоже нужно разгребать, потому что от этого зависит очень много людей. Орден не успокоится, а он очень силён.

– Найти будет