Сапфировая чаща. 2 том

2 том

1 ГЛАВА. ‘’Падение Удасы’’

''О чем ты только думаешь…’’

Деревня Удасы. 1624 год.

– Мамуля! Мамочка, глянь-ка! – Семилетний мальчик с копной русых волос и ангельским личиком, словно вырванным из сказочной страницы, примчался к матери, размахивая клочком бумаги.

– Что такое? – Марфа, брюнетка с глазами цвета осеннего тумана, такими сухими, как потрескавшаяся земля, но полными неисчерпаемой нежности для сына, взяла листок и заглянула в его сияющие очи.

– Я теперь пишу без единой заминки, смотри поскорее! – Лицо малыша расплылось в улыбке, подобной солнцу, переполненное гордостью, которой Марфа никогда не видела. Её губы тронула теплая материнская усмешка. Она ласково взъерошила его волосы и прижалась губами ко лбу, и в груди Вани разлилось жаркое, уютное тепло. Правописание? Оно было не важнее пылинки – для ребёнка это сияло, как звезда.

– Ах ты мой герой, Ванюша, я так люблю тебя!

Мальчишка, упиваясь этим океаном любви, обвил мать руками – в такой бездне нежности, казалось, тонул весь мир. Но вдруг он отскочил, встревоженный рёвом за окном: крики, злые, как волчий вой, но дрожащие от ужаса, гремели у самого порога.

«СЖИГАЙТЕ КОЛДУНЬЮ! НА КОСТЕР МЕРЗАВКУ!»

От любопытства Ваня вырвался на улицу, несмотря на мольбы матери. Там, в вихре ярости, полыхал кошмар: ослепительно прекрасная дева, прикованная к столбу, корчилась в объятиях пламени, окружённая толпой, яростной, как буря. Ваня отвернулся от обугленной плоти – вид был жутче ночного кошмара. А на ступенях соседнего дома корчилась в истерике девчушка, её слёзы не могли затмить красоты, эхом повторяющей ту, что умирала. Видать, мать её пала жертвой людской бури за свою неземную прелесть… Ваня приблизился и коснулся плеча.

– Маленькая, что стряслось? Это твоя мама?.. Я могу… – Но слова утонули в боли: кулак девчонки врезался в его щеку. Сквозь завесу тёмных прядей горели глаза, полные яда, и она прошептала, шипя, как змея:

– Прочь с моей земли, паразит! Я вас всех истреблю, спалю эту дыру в пепел ада! Никто не уйдет – от младенцев до старцев, все сгинут!

Прошло десять лет. Теперь семнадцатилетний юноша мастерски владел отцовским мечом – наследием воина императрицы. Он стоял у двери, готовясь к пути.

– Лучик, куда собрался? – Марфа, стряхивая влагу с рук на подоле серого платья, шагнула к сыну.

– На промысел, мам, охочусь, скоро вернусь, – обняв и поцеловав её в лоб, он шагнул за порог, приторочив к поясу верный клинок.

– Береги себя, солнышко! Жду не дождусь!

Ваня кивнул и устремился в лесную чащу. Удача улыбнулась ему, ведь спустя час он шел с тушей кабана в руке, но вдруг сердце сжалось от далеких воплей. Шаги ускорились, тревога грызла, как зверь. Вырвавшись из зелёного лабиринта, ноги подкосились: деревня пылала, площадь корчилась в белом аду огня. Из каждого дома неслись крики и стоны, эхом агонии…

– Что это? Стоп… Мама! – Ваня сорвался с места, мчась к родному дому. Только бы пламя не пожрало его! Но мольбы его разбились о стену судьбы. Крыша обрушилась, полыхая, как адское сердце. Эта жуткая картина вонзилась в душу парня кинжалом ужаса: – Мама!!

Он ринулся к руинам и узрел мать, заваленную обломками, беспомощную. Ваня вцепился в её ладони, тянул изо всех сил, а она стонала, корчась от мук. Кровь ручьём стекала с её лба, алым потоком судьбы…

– Держись, я вытащу тебя! Не шевелись зря… Я добуду тряпки, как вырвемся, обмотаю твою голову!

– О чем ты только думаешь, глупый…

– В каком смысле? – Слёзы хлынули из глаз юноши, как бурный ливень отчаяния.

– Беги! Спасайся сам! Ты один не вытянешь, даже втроём не справитесь! Мчись через лес, на ту сторону! Там деревня, где добрые души приютят тебя. Я уже обречена, а ты ещё можешь вырваться от смерти!

Ваня замер, как громом пораженный, но затем потянул мать с удвоенной яростью.

– Нет! Я не брошу тебя! Не сдвинусь ни на шаг!

– Умоляю, послушай мать и уноси ноги!

Юноша зарыдал, отчаянно таща её:

– Я вытащу! Вытащу, клянусь!

Мать всхлипывала, готовая разорвать горло криком мольбы, но, взглянув на крышу, улыбнулась той теплой, любимой улыбкой, что сияла для Вани звездой. Она сжала его руку.

– Люблю тебя, мой мальчик… Береги себя… Лучик мой, прости…

Обломок крыши, пылая как котел ада, рухнул стеной огня, разлучая их навек. Ваня окаменел и медленно склонил взгляд на свою руку – и узрел два оторванных запястья матери, нежно сжимавшие его, истекающие кровью. Его ладони дрожали в багровом месиве, а душа тонула во мраке бездны. Ничего, кроме тьмы, не витало в эти мгновения.

– Нет… нет… мама… вставай, это шутка твоя… пожалуйста…

Сквозь рев пожара прорезался крик, раздирающий душу, как когти демона. Мальчишка рухнул на колени, сжимая руку матери до белизны костяшек, слёзы жгли, как кислота.

– Какая тварь разожгла этот ад?!

Горькие капли падали на запястье, как дождь скорби. Ваня рыдал, но замер, уловив шаги – тяжелые, уверенные. Обернувшись, он увидел её: волосы цвета расплавленного шоколада, увенчанные диадемой, глаза – фиолетовые кристаллы, искрящиеся злобой, кожа – бледная, как лунный призрак, одеяние – из легенд о чародеях, с развевающимся плащом и ножнами для клинка. Лицо её сияло злобной ухмылкой. Где-то он видел эти черты, но сейчас это не имело значения. Ваня понял: это она – поджигательница деревни. Ненависть вспыхнула в нём диким пламенем, и он медленно поднялся.

– Я убью… УБЬЮ!!

2 ГЛАВА. ‘’Сон’’

‘’ Ты такой потенциальный в бою, парень…Но к сожалению, не бессмертен’’

Молодой воин вцепился в рукоять клинка и ринулся сквозь адское пламя, устремляясь к магу, полный ярости для удара. А она застыла в трансе, упиваясь ревом агонии и танцем обугленных тел в кострах деревни.

Внезапно клинок вырвался из хватки и парировал выпад Ивана. Девушка замерла в изумлении, но тут же разразилась хохотом, сверкая глазами на смельчака:

– Ах ты, проклятый щенок… Не знала, что здесь уцелел мастер меча… И такой юркий! Парень, ты меня зацепил!

Юноша, оскалившись волчьей злобой, ринулся в новую атаку, но каждый его натиск она отбивала с серебристым смехом, эхом отдающимся в руинах. Собрав в своих мозолистых, юных кулаках всю бурю мощи, он наконец снес ей голову – но та, как песок, рассыпалась в прах вместе с туловищем, не пролив ни капли алого яда.

– Чт… – Не успел Ваня осмыслить, как удар в спину швырнул его лицом в землю. Пытаясь подняться, он получил новый удар сапогом в позвоночник – хруст костей взорвал улицу криком, острым как кинжал.

– Ловок, чертовски для смертного, но я – в тысячу раз быстрее… – Она подхватила его за шкирку, как котенка, и пальцем вырвала левый, янтарный глаз, вызвав адский вопль. Смеясь, она швырнула его к обвалившейся хижине.

Ваня корчился в муках, пытаясь встать, но боль приковала коленями к земле. А девушка шагала сквозь огонь, жуя его глаз, как спелый плод мести, слизывая кровь с губ.

– Ты такой потенциальный в бою, парень… Но к сожалению, не бессмертен. Биться со мной на эмоциях – самоубийство…

Юноша, дыша как загнанный зверь, впился взглядом в ее очи, где пылал неукротимый пожар отмщения. Это кольнуло ее, и она протянула предложение:

– Ты на краю, но жажда жизни – в каждом. Я тоже жаждала… И мне как-то дали шанс.

– К чему клонишь?!

Девушка приблизилась к парню, протягивая руку – как приглашение в бездну:

– Стань магом – и я спасу тебя. Ты мне по душе. Твои таланты – жемчужины для смертного. Соглашайся, и твоя жизнь продлится!

В раздумьях он балансировал: с одной стороны – пятно чужой крови на ладонях, с другой – мама желала ему жизни.

– Ладно… Я согласен…

Дева расхохоталась, мельком вонзив когти в вену шеи, впрыскивая ману – яд и дар.

– Питай всё это! Теперь ты – один из нас. Добро пожаловать, Сапфир… Имя к лицу? Оно тебе очень нравится?

Он рухнул, кашляя кровью; кожа побелела, капилляры лопнули в очах. Второй глаз родился заново, янтарь сменился фиолетовым пламенем…

Толчок в плечо вырвал Сапфира из видений. Он вскочил, оглядывая комнату – рядом стояла хмурая Марго.

– Опять задремал за столом, – буркнула она, хлопнув. – Сколько твердить: если хочешь спать, то иди в кровать, не истязай себя!

– Пересидел… Извини, – он потер переносицу, изможденный тенью прошлого.

– Кошмары? Ты дергался, как в лихорадке.

– Воспоминания в виде снов… – Сапфир потянулся, обнял ее за плечо. – Маргарет, давай прогуляемся в Удасы, я хочу кое-что забрать.

Она кивнула с теплотой:

– Если хочешь…

Маги взялись за предплечья друг друга и шагнули в людской мир, к руинам родной деревни. Их царство – вечная ночь под капризной луной, где тени пляшут от мрака к сиянию; здесь же – день с лазурным небом, изумрудной травой вместо лиловой грязи. Лес, опаленный, оживал ростками, воздух дышал свежестью. Вынырнув из чащи, предстали руины – скелет прошлого.

– Давно здесь не были… – прошептала Маргарет. – Зачем мы сюда пришли?

– Забрать кое-что… Идем.

Они брели по обломкам к дому Сапфира с провалившейся крышей. И как только они увидели эти обломки, сердце Сапфира сжалось:

– Место нашей встречи?

– Да… Но не за ностальгией мы пришли.

Сапфир откинул доски в сторону и извлек череп с дырой в затылке.

– Чей он? – Марго присела рядом с Сапфиром, и её глаза расширились.

– Матери… – Он обнял комочек кости. – Хотел забрать, если уцелел… Иногда думаю, что я предатель, ведь не спас ее. Но понимаю на трезвую голову, что дыра в черепе равна смерти, и ей никто не смог помочь… Даже лекарь бессилен.

– Прости меня, Сапфир… это всё из-за меня случилось. Я просто мстила людям за то, что они сожгли мою маму. Я стала монстром, чтобы отомстить себе подобным, у меня по локоть руки в крови… прости меня… – Глаза Марго начали медленно намокать, но та быстро смахнула слезы…

Сапфир обнял за плечо подругу и, указав на соседний дом, спросил:

– Это твой дом? Справа от моего?

– Погоди… Да! … Ааа. Так ты ко мне шел с сожалением в тот день? – Маргарет начала громко хохотать и утыкаться в плечо друга.

– Не ждал, что ты… выросла из той девчонки.

– А твой синяк затянулся за двадцать дней.

– Считала? – Ребята захохотали в унисон.

Побродив ещё немного, пиная кости теней, вернулись порталом в замок. Сапфир подошел к своему столу и положил череп на него. Выдохнув боль:

– Мама, теперь я близко…

Вдруг в комнате послышались стальные шаги. Из тени входит любимый Маргоше человек – Юэн.

– Вы где были?

Марго, увидев своего возлюбленного, влетела в его объятья.

– Юэн! Как я рада!

Девушка зарылась носом в грудь мужчине, а Сапфир смотрел на это с умилением: «Мило смотреть на вас двоих после всего этого кошмара. Только ты, Юэн, смотрю, не в восторге?»

– Ой, не говори мне на эту тему… Я же уже объяснял, что я маг и не умею испытывать эмоции так, как вы.