Я открываю открытые глаза. Тьма расступается. Я не помню, как мое сердце сделало последний удар, эхом пустоты отозвавшись где-то внутри. Я не помню, как из легких вышел последний глоток воздуха, унося с собой надежду на отсрочку и оставив после себя прозрачную тишину. Как огрубела сморщенная временем тонкая кожа, поддернутая, словно инеем, неестественной бледностью, я тоже не помню. Я не помню ничего. Я чувствую это до сих пор. Эхо. Неуловимый завершающий аккорд, казалось бы, бесконечной жизни, пронизывает тело насквозь, отбрасывающий тень неразборчивых звуков и ароматов. Долгим шлейфом чередуются голоса и образы из прожитой жизни, будто быстро сменяющие друг друга кадры. Но это не воспоминания значимых моментов, как говорят те, кто жив. Сознание дробится на множество осколков, вбирая в себя каждую картинку, перенося меня из одного мига в другой. Я рисую, склонившись над альбомным листом. И неважно, что у меня всегда выходили неважные портреты и изображения людей в полный рост. Но старик, опирающийся на кривоватую клюку и глядящий в розовую туманную даль, робко открывающую вид на парящий в воздухе город, знает, что я потратила на него целое утро, взявшись за рисование пока солнце и не думало показываться из-за холмов. Пусть с виду кажется, что герой картины немного худоват для взятого ракурса. Но главное не это. Розовый туман, скрывающий истину, нехотя расступается. Я пишу. В тетрадь от руки. Пишу. Не проверяю ошибок. Да это и не нужно. Кто это прочтет, кроме меня? Даже я не прочту больше никогда. Разве чуть-чуть. Пару строк, когда наткнусь на забытые тексты через семь лет во время наигенеральнейшей уборки постученических «завалов». Я улыбнусь. И вспомню чужую улыбку, которую никогда не видела. Я знаю, что ты улыбнулся. Пусть мысленно. Пусть невзначай. Я вижу, как меняется твой взгляд от растеряно-недовольного до теплого и наслаждающегося каждой секундой пусть нашего неблизкого и недолгого знакомства. Я сплю. В одиночестве. В кромешной темноте. Мне снятся сны. Я помню каждый, будь то «плохой», «хороший» сон. Или тот, с чьим смыслом я до сих пор не определилась. Последний я переживаю до сих пор. Как и тот старик с картинки о розовых далях, я гляжу куда-то вперед. Я хочу уйти туда, чтобы разглядеть что скрывает туман, но ноги не слушаются. Они давно меня не слушались. Неудачное падение с лестницы сделало мою старость хромой на одну ногу. Но я не особо переживала по этому поводу. Это даже меня забавляло. Давно мечтала о трости, но, как говорится, повода не было. Сон быстро отходит на второй план, ибо я чувствую, вернее, слышу, сквозь туман, как человеческое сердце медленно утихает. Интересно, что сделает с тростью мой сын? После секундной тишины нега спокойствия погружает в свои нетленные объятья. Я понимаю, что жизнь закончена. Но эта мысль словно произрастала во мне все время с самого рождения. Просто, будучи погруженной в искусственный хаос будней, я позабыла о том, что жизнь имеет свойство заканчиваться. И иногда не так и не тогда, когда «планируешь».