Зачем ты вернулся, если уже мёртв?

Зачем ты вернулся, если уже мёртв?

Глава 1. Дверь

Дождь бил по окнам, как пальцы мертвеца, требующие впустить. Аня стояла в коридоре, босиком, в одной футболке, которая когда-то была его. Три года она не могла её выбросить – и теперь жалела об этом сильнее всего.

Дверь открылась без стука. Он вошёл, как будто и не уходил никогда. Волосы мокрые, чёрные пряди прилипли ко лбу. Куртка кожаная, та самая, в которой он умер. На скуле – старый шрам, который она сама зашила ниткой в подвале три года назад, пока он хрипел и просил не плакать.

Живой. Тёплый – она чувствовала это даже на расстоянии. И пахло от него землёй. Не грязью после дождя. Могилой. Сырой, сладковатой, той, что остаётся под ногтями, когда копаешь руками.

«Аня», – сказал он тихо. Голос тот же. Низкий, с лёгкой хрипотцой после сигарет, которых он больше не курил.

Она не закричала. Только отступила на шаг и нашарила на тумбочке кухонный нож. Лезвие блеснуло в свете лампы.

«Ты мёртв», – прошептала она. «Был», – поправил он, стряхивая капли с рукавов. – «Теперь нет».

Он шагнул ближе. Она подняла нож к его горлу. Острие коснулось кожи – и не вошло. Кожа была холодной, но пульс бился. Медленно. Слишком медленно для живого.

«Зачем ты вернулся?» – голос сорвался. «Потому что ты всё ещё моя», – ответил он спокойно, как будто говорил о погоде.

Аня надавила сильнее. Кровь выступила – чёрная, густая, не похожая на человеческую. Он даже не поморщился.

«Ты умер у меня на руках. Я видела. Кровь на снегу. Твои глаза… они потухли. Ты сказал "прости" и… всё».

«Я помню», – кивнул он. – «Хорошая смерть. Быстрая. Почти красивая. Но ты осталась. И это… несправедливо».

Он поднял руку – медленно, чтобы не спугнуть. Коснулся её щеки. Пальцы ледяные, но от прикосновения по телу прошла дрожь, как от тока. Та самая дрожь, от которой она когда-то таяла.

«Ты не можешь просто вернуться», – сказала она, но нож уже дрожал в руке. «Могу. И вернулся. Три года я ждал, пока ты достаточно сломаешься, чтобы впустить меня обратно».