Triangulum

О книге

Перед вами – не просто история о подростках, наделённых необычными способностями. Это тонкое, умное и удивительно тёплое повествование о том, как в самом обычном городе, среди привычного гула техники и тишины уличных фонарей, может скрываться целая вселенная. Вселенная, которая говорит. Шепчет. И просит о помощи.

Трое друзей – Алиса, Тим и Эд – случайно открывают дверь в этот мир. Их дар начинается с малого. Но очень скоро они понимают, что стали «Слушателями» в огромной, невидимой Сети, где бытовая техника обменивается новостями через провода, а уличное освещение хранит память города.

Автор мастерски балансирует на грани жанров: здесь есть и добрая научная фантастика, и детективная загадка, и глубоко личная история взросления. Герои не просто учатся управлять своей силой – они сталкиваются с этическими выборами: можно ли списать на тесте с помощью говорящего компьютера? Имеют ли право вмешиваться в жизнь города, став его «незримым голосом»?

Сердце романа – не в красивых спецэффектах, а в искренних отношениях между героями. Логик Тим, ищущий системный подход во всём, даже в магии. Чувствительный Эд, уставший быть «антенной» для техники. Отважная Алиса, которая первой решается действовать. Их дружба, проверенная странными обстоятельствами, становится тем самым «треугольником силы», который оказывается ключом ко всему.

А в центре сюжета – тихий городской сквер, который хотят снести. И именно его защита становится для героев экзаменом на зрелость, смекалку и человечность. Смогут ли они, используя свой странный дар, достучаться до сердец горожан и спасти не просто клочок зелени, а живой архив общих воспоминаний?

Эта книга – о том, что магия может скрываться в самом обыденном. О том, что технологии – не бездушный металл, а ещё одна форма жизни, которую мы просто разучились слышать. И, конечно, о том, что самое большое чудо – это не способность слышать голоса фонарей, а умение быть верным другом и не оставаться в стороне, когда кто-то или что-то кричит «SOS».

Роман затягивает с первых страниц, заставляя взглянуть на окружающий мир новыми, внимательными глазами. После него уже не захочется проходить мимо старого сквера или мигающего фонаря без лёгкой, щемящей мысли: а что, если и он что-то хочет сказать?

Глава 1

В каждом городе есть место, где встречаются друзья. У нас это – широкая, вытянутая площадь с фонтаном, из которого струи бьют прямо из земли, будто пробуждая что-то старое. С одного края – театр, куда обещаешь сходить «вот-вот», но чаще просто глазеешь на афиши, спеша мимо. Напротив – унылое административное здание, скучное, как домашнее задание. Лавочки, фонари, редкие деревья – всё как во многих городах. Иногда здесь устраивают ярмарки, иногда фестивали. Но сегодня вечером всё просто: шепот шагов, обрывки фраз, никто не играет на сцене, зато пахнет мокрой плиткой и сладкой ватой, да и сцены никакой уже нет.

Дружба Алисы, Тима и Эда началась задолго до этого вечера – в обычном дворе спального района, где в тени старых лип и тополей растворялись голоса детворы, лай собак и звуки автомобильной сигнализации. Именно здесь, среди качелей, скамеек и газонов, начиналось то, что потом стало по-настоящему важным для каждого из них. Возможно, это было что-то особенное. А может быть – это было просто детство.

Тим и Алиса знали тот двор с малых лет – знали каждый угол, каждую лужу и все тайные тропки между гаражами и кустами. Они привыкли к знакомым лицам на лестницах, к запаху нагретого солнцем асфальта и местным котам. А вот Эдик вместе с родителями появился позже и долго оставался для двора загадкой: таинственный мальчишка с рюкзаком, который был чуть ли не больше его самого. Эд редко засиживался на одном месте: всё разглядывал, задавал вопросы, иногда исчезал, чтобы потом вернуться с очередным «трофеем дня» – и каждый раз уверял, что его находка необыкновенна.

Долго они были просто знакомыми, здоровались на улице и встречались у булочной, но настоящая дружба началась в школе.

Однажды в театральном кружке затеяли большой спектакль, где им всем троим достались роли – не главные, но заметные. Совместные репетиции, поиски потерянного реквизита и смешные приколы с декорациями сблизили их сильнее, чем все годы соседства. После этого они стали проводить вместе всё больше времени: не расходились по домам сразу после уроков, а оставались во дворе, где каждый вносил свою «особую ноту» в общую песню дружбы.

Тим мог часами возиться с найденными во дворе деталями – старым пультом, разобранным фонариком, горсткой разноцветных проводков. Он будто собирал свой собственный мини-музей странных вещей, а потом удивлял друзей: то соберёт «детектор луж», который на самом деле только мигает лампочками, но не реагирует ни на какие лужи, то наскоро починит чей-то электронный будильник. Алиса лихо каталась на велосипеде, могла взобраться на любое дерево быстрее всех и первой предлагала новые игры. А Эд, казалось, умел слышать не только друзей, но и странные звуки, которые другие не слышали: то выключенное радио вдруг забормочет, то утюг прошипит что-то очень похожее на слова… Правда, об этом он пока предпочитал молчать. Но чаще всего он был самым обычным мальчишкой: запускал бумажные кораблики в лужах после дождя, придумывал новые правила для привычных игр и с азартом участвовал в гонках на самодельных «картах» с Алисой и Тимом.

А сейчас Алиса и Тим сидели на скамейке у самого фонтана и ждали Эда. Алиса, откинув голову, ловила руками редкие брызги, летящие по ветру. Её кроссовки нетерпеливо барабанили по плитке.

– Ну вот, опять! – она посмотрела на фитнес-браслет, который упрямо мигал, продолжая отсчитывать несуществующие шаги.

– Опять я забыла тебя отключить, – сказала она браслету. – Напомни, когда должен был прийти Эд? – обратилась она к Тиму.

Тим взглянул на свой телефон.

– Прошло ровно семнадцать минут после назначенного срока. Статистически вероятность его появления в ближайшие пять минут падает на…

– Тим, ну ты… справочник! – Алиса махнула в его сторону рукой. – Может, опять навигатор его подвёл? Помнишь, как в зоопарк мы ехали три часа вместо сорока минут?

– Да. И приехали на вокзал, – подумал про себя Тим, а вслух сказал: – Старый телефон. Даже не удивлюсь, если у него снова батарейка села. Надо ему новый подарить на День рождения.

В этот момент Эд как раз вышел из трамвая на другом конце города. Вокруг – незнакомые дома, угрюмый забор с облезлой краской, чужие люди, спешащие по своим делам.

– Ага, – вздохнул Эд, – или я устал за лето, или… город изменился. Ладно, попробуем без подсказок.

Он зашагал, вглядываясь в вывески. Вывески сообщали: «СВЕЖИЕ ПЫШКИ!», «ПИРОЖКИ С ВИШНЕЙ», «ШАУРМА – ДВА ПО ЦЕНЕ ОДНОЙ!». Живот предательски заурчал. Эд тихо спорил сам с собой – что важнее: спешить к друзьям или сначала перекусить? В конце концов решил: идти голодным – так себе идея, но и опаздывать – не вариант. Он вздохнул и ускорил шаг.

– Интересно, где его носит? Может, в какую-то дыру времени провалился? – Алиса нервно пощёлкала ногтем по фитнес-браслету.

– Вероятность провалиться в такую дыру крайне мала, – заметил Тим сухо и серьёзно. – Скорее всего, он просто…

И в этот момент словно из ниоткуда возник Эдик. Он был слегка взъерошен, футболка с невнятным космическим принтом съехала на бок, а в руке он зажал свой смартфон, зачем-то тряся им.

– Ребя-я-ят! – его голос перекрыл шум фонтана. – Я тут! Почти! Точнее, был рядом… но этот… чёртов навигатор опять меня подвёл!

Он подбежал запыхавшись и продемонстрировал безжизненный экран своего телефона. На тёмном стекле отражалось его расстроенное лицо.

– Видите? Полный кирпич! Сперва завис, потом карта поплыла, и всё – приехали. Я кружил, кружил, пока наконец-то не увидел вас.

Эд с надеждой нажал на кнопку питания. Телефон безмятежно молчал.

– Хотел фото с каникул показать, – грустно проговорил он и развёл руками.

– Остались только в голове. – Эд постучал себя по макушке и неуклюже плюхнулся на скамейку между ними, едва не сбив Тиму очки.

Алиса улыбнулась:

– Эх ты, космический странник! Ладно, главное – добрался.

Тим поправил очки и внимательно посмотрел на злополучный гаджет:

– Интересно, он опять перегрелся или просто глючит… Или… – он замолчал, словно высчитывая что-то в уме.

– Или он просто устал от моих приключений! – закончил за него Эд и сунул телефон в карман. – Ладно, чего сидим? Мы же на набережную собирались? Отлично! Я знаю прекрасную кафешку по дороге!

Алиса и Тим удивлённо переглянулись.

– Кафешка? – подняла бровь Алиса. – Ты же из дома ехал вроде, а уже голодный?

– Завтрак был сто лет назад! – Эд драматично потер живот. – И навигатор сожрал все мои силы. Идти голодным и болтать о чём-то хорошем – я отказываюсь!

Тим кивнул:

– Ну, если перекусим, ты точно не будешь ныть всю дорогу. Идёмте!

Они поднялись со скамейки и двинулись вдоль площади, растворяясь в потоках вечерних горожан. Смартфон Эда, бесполезным грузом лежащий в кармане, кажется, переживал собственную маленькую драму. Тогда ещё никто не знал, что даже у техники бывают неожиданные повороты судьбы.

Кафе «Бутерленд» уютно расположилось на углу двух улиц, подмигивая прохожим витриной с пирожками. Внутри пахло корицей, жареным хлебом и чем-то неуловимо домашним. Эд потянул друзей к столику у аквариума, в котором золотая рыбка лениво шевелила плавниками и совсем не интересовалась гостями заведения.

– Здесь делают лучшие тосты в городе! – заявил Эд, сбрасывая рюкзак. – В начале лета тут курьером подрабатывал: развозил заказы. Один раз даже мэру бутерброды возил с чёрной икрой.

Алиса прыснула со смеху:

– Если бы не довёз – до сих пор мыл бы полы в мэрии!

Тим удивился, но ничего не сказал – было неясно, то ли Эд шутит, то ли нет.

Он принялся изучать меню, взгляд зацепился за название кафе:

– «Бутерленд»… Кириллизация английского «Butterland». Фонетически почти точно, но орфографически… – он вздохнул, как будто привык мириться с несовершенством этого мира.

Подошла официантка.

– Нам три тоста с ветчиной и сыром, пожалуйста, – первым попросил Эд.

– Мне чай, – добавила Алиса.

– А нам два кофе, – сказал Тим, указывая на Эдика и себя.

– И да… Можно ещё омлет с ветчиной, – поспешно добавил Эд.

Официантка кивнула и удалилась. Алиса задумчиво смотрела на аквариум, Тим водил пальцем по краю чашки, Эд вертел телефон в руках, раз за разом нажимая на кнопку, надеясь оживить чёрный экран.

– Ну! Ну! Ну, пожалуйста! – мысленно подбадривал он свой мобильник.

Вдруг в дальнем углу что-то щёлкнуло. Всё кафе будто замерло на мгновение. Потом – хлопок, второй, третий: по стойке прокатилась дрожь, лампочка на потолке моргнула, раздался странный электрический треск.

Три тостера, как по команде, вспыхнули красными лампочками и задрожали. На секунду они замолкли, словно в нерешительности, а затем один за другим с глухим "тук-тук-тук" начали выбрасывать горячие тосты, будто мячики.

Первый тост с силой вылетел из аппарата и, не раздумывая, упал в тарелку к пенсионеру. Второй пролетел по стойке, сбил салфетницу. Другой – преодолев звуковой барьер, вылетел в окно, оставив за собой шлейф крошек и возглас “Ого!” от двух официантов.

Кто-то из гостей резко вскочил, кто-то ахнул, кто-то крепче обхватил чашку.

Алиса замерла в оцепенении. Её растерянный взгляд метался по залу – тостеры… официантка… аквариум… окно… снова тостеры… Эд… Эд! Он сидел, крепко уперев ладони в стол, взгляд был пустым, а губы что-то беззвучно повторяли и повторяли, будто заклинание.

И тут Алиса внезапно вспомнила. Одновременно пространство вокруг неё сжалось. Время застыло. Она ощутила, как проваливается в бездну – шум вихря закружил сознание, а прошлое и будущее слились в бесконечный туннель света и теней. Вспышка. И вот она на детской площадке, совсем ещё ребёнок. Рядом маленькие Тим и Эдик спорят о том, кто из них «круче».

Эдик с вызовом говорит Тиму:

– Я вот умею лазить по деревьям.

Тим, не отставая:

– А я могу подтягиваться на турнике целых десять раз!

Эдик усмехнулся и шёпотом заявил:

– А я вообще знаю, что твой пылесос думает.

Снова вспышка. Сцена будто смазалась и растворилась в воздухе. На её месте появилась новая картина – её комната, они втроём болтают о школе, о сериалах. Вдруг Эд говорит:

– Алиска, духовка уже сто раз пожаловалась, что двадцать раз нагрелась. Положи уже в неё пиццу.

И добавляет, словно оправдываясь:

– Ну да, я слышу технику. Я ж говорил.

Ещё одна вспышка… и воспоминания начали отдаляться. Реальность вместе с привычными звуками и мягким светом ламп вернулась.

В этот момент Эд поднял голову. Их взгляды на мгновение встретились.

В голове Алисы мелькнула ясная мысль:

«Точно, он не врал…»

Алиса машинально вскочила со своего места.

– Внимание! Магнитная буря! – выкрикнула она. – По телеку предупреждали! Вспышки на Солнце! Техника сходит с ума! Смотрите! – она указала на лампу, которая действительно моргнула раз-другой для убедительности.

Эд вздрогнул всем телом, крепко прижал пальцы к вискам. Сердце бешено колотилось. «Это опять…? Опять…? Но почему они… ожили?!» – пронеслось в голове. Он боялся пошевелиться. Всё вокруг стало очень резким – шум, свет, даже запах кофе.

– ГОТОВО! ГОТОВО! ГОТОВО! ВЫНИМАЙ! – слышал Эд так, словно кто-то и шептал, и кричал одновременно из каждого угла кафе.

Он чувствовал, как дрожат пальцы, а гул в ушах перекрывал все остальные звуки. Сердце продолжало бешено стучать. Он почти выкрикнул:

– Хватит! Ну не сейчас! Пожалуйста! Успокойтесь все!

Его пальцы прошило еле заметное покалывание, экран смартфона на мгновение вспыхнул короткой синей полоской – и только тогда в всё стихло.

– Спокойствие! – наконец выдохнул администратор. – Всё под контролем… технический сбой! Просто перегрев…

И в этот момент последний тост, вылетев откуда-то из-за угла, перевернулся в воздухе и шлёпнулся рядом с администратором.

Повисла пауза. Даже рыбка в аквариуме, казалось, замерла.

Бледный администратор пробормотал:

– Ваши тосты… улетели, – проговорил он, явно не понимая смысла собственных слов. – Омлет будет чуть позже…

Потом, словно очнувшись, уже увереннее проговорил:

– Простите. Хотите другие, с грибами и сыром? Они уже готовы, – он протянул бумажный пакет с тостами. – Если что-то не так – можем предложить другой столик, например, у окна, – и он указал рукой на тот самый стол, через которое мгновение назад вылетел тост. Администратор поморгал, понял, что это неудачная идея, и замолчал.

Эд очнулся от оцепенения и, стряхивая крошки с одежды, в растерянности посмотрел на друзей.

Алиса оглядела ребят и прошептала:

– Нам, наверное, пора. Второй тост в окно – это уже будет перебор.

Эд встал, взял пакет с тостами и направился к выходу.

Когда они уже выходили, им навстречу неспешно подошла официантка с подносом, на котором она несла только что приготовленный омлет. По её спокойному лицу было ясно: она ничего не знала о произошедшем в зале.

– Вы не дождались омлета? – спросила она вежливо.

– Ага, а омлет не улетел, – непонятно для неё прокомментировал Эд.

И чуть громче добавил:

– Да, есть мне что-то перехотелось. – он сунул телефон в карман и, напоследок окинув взглядом заведение, быстро вышел вслед за остальными.

На улице было прохладнее, чем в кафе, и дышать сразу стало легче. Они стояли, прислушиваясь к своим мыслям и к отголоскам только что пережитого.

Эд достал теплый тост из пакета, а затем внезапно подбросил его вверх:

– Зато бутерброды клёво летали! Как самолётики! – попытался пошутить Эд.

Алиса поправила рюкзак и взглянула на него с интересом:

– Ничего не хочешь сказать? Так было раньше? Или это впервые?

Эд пожал плечами:

– Не знаю, обычно не так. Так не было. И это странно.

Тим молчал и смотрел куда-то в сторону, словно стараясь спрятать свои мысли.

Эд перевёл взгляд на Тима и тихо добавил:

– Сегодня не будем об этом. Лучше давайте прогуляемся. – и направился в сторону набережной.

Через мгновение Алиса поспешила за ним. В этот момент Тим аккуратно взял её за локоть, наклонился и прошептал:

– Я… слышал. Тостеры. Они говорили: «Готово! Вынимай!». – его голос немного дрожал.

– «Готово… вынимай…?» – спросила она шёпотом, словно пробуя эти слова на вкус.

Алиса замерла, глядя на Тима. Потом оглянулась на кафе, затем кивнула в сторону уходящего Эда, словно спрашивая: скажем ему?

Тим покачал головой, посмотрел на Алису и сказал:

– Лучше не сегодня. Не сейчас. – И, не дожидаясь ответа, поспешил за Эдом.

Алиса на мгновение задержалась. Потом улыбнулась про себя с лёгкой иронией: «Ну конечно, и этот туда же – «не сегодня», – и поспешила догонять друзей.

Набережная была совсем близко.

Они шли по вечернему городу. Витрины уже зажглись мягким светом, а где-то над домами лениво летали птицы. Воздух был прозрачный, в нём ещё чувствовалось лето, но по тротуарам уже скользила лёгкая осенняя прохлада.

Мимо проехал троллейбус, и на табло замигала электронная надпись: “Осторожно!” – они переглянулись.

– Н-да, – многозначительно сказал Тим.

– Согласитесь, мы заслужили что-нибудь вкусное, – сказал Эд, стараясь немного разрядить обстановку.

– Это точно, – согласилась Алиса, первой заметив тележку с мороженым у входа в сквер.

Они подошли. За стеклом лежали десятки шариков всех цветов и вкусов: фисташковое, клубничное, шоколадное, мятное – и какие-то ещё, о которых они могли только догадываться.

– Мне шоколадное, пожалуйста, – заказал Тим.

– А мне – клубничное и в вафельном стаканчике, – попросила Алиса.

– А мне… – Эд задумался, глядя на витрину, – …пожалуйста, вот то – самое необычное! Хотя бы узнаю, что это.

Продавец протянул каждому мороженое – и внезапно подмигнул Эду:

– Только аккуратнее, чтобы не улетело.

Эд удивлённо поднял глаза на продавца. На мгновение он задумался – то ли продавец что-то знает, то ли это была просто случайная шутка. Остальные, кажется, даже не услышали этой странной фразы, занятые разговором между собой.

Они пошли дальше. Несколько минут шли молча, каждый в своих мыслях. Эд машинально облизывал мороженое. Иногда стараясь поддерживать разговор – кивал, вставлял короткие “угу”, но почти не слушал, о чём говорят друзья. Тим тоже время от времени хмурил лоб, словно боялся вновь услышать тот странный «шёпот». Ему тоже было немного не по себе.

И тут вдруг мимо них с диким свистом пронёсся кто-то на самокате и едва не сбил Эда с тротуара. Эд отступил, мороженое чуть не выпало из рук.

– Всё, хватит на сегодня приключений! – Сказал Тим.

Все засмеялись. И тревожные мысли незаметно растворились, уступая место прежнему настроению. На волне этого смеха снова вернулись их обычные разговоры: теперь они спорили, чей вкус мороженого самый “летний”, и вспоминали, в каком дворе летом прятались от грозы.

– Помните тот дождь? – спросила Алиса. – Когда за пару минут залило весь двор, и даже лавочки поплыли.

– Конечно! Я вымок до нитки и ещё умудрился потерять кроссовок, – пожаловался Эд.

– Да, мы прятались на детской площадке у “корабля”, ели арбуз и смотрели, как сказочно блестят лужи, – вспомнил Тим.

– Знаете, – сказала Алиса, – и всё-таки лето – это маленькая жизнь.

Фонари в сквере загорались один за другим, словно отсчитывая дни уходящего лета. Где-то играли уличные музыканты, возле дорожки кто-то запускал мыльные пузыри – они вспыхивали в лучах заката и тихо лопались, ложась на траву.

– А ещё этим летом мы устраивали челлендж “день без телефонов”? – напомнил Эд.

– Как не помнить, – улыбнулся Тим, – ты продержался ровно час, а потом попросил Алису проверить, сколько лайков набрала твоя новая фотка.

Алиса засмеялась:

– Ага, тогда мы ещё набрели на тот заброшенный дворик.

– Да, это было почти приключение! – тоже улыбнулся Эд.

Их разговор периодически стихал – каждый наслаждался вечерним городом по-своему. Тим смотрел на узорные тени от деревьев, Алиса слушала, как где-то гремят трамваи и шумят деревья, а Эд просто ловил каждое мгновение этого вечера.

– А ещё каждый день – это немного чудо, – неожиданно сказала Алиса, глядя на своё мороженое.

– Ну, если считать сегодняшние тосты за чудо, то да, – проговорил Эд.

Они вышли на набережную. Захотелось остановиться и просто смотреть: как в реке отражаются фонари и как исчезают в небе последние отблески заката. Они замолчали и просто стояли, чувствуя, как шум города становится фоном их маленьких приключений.

– Смотри, – сказал Тим, указывая на знаменитую надпись, – счастье не за горами!

Эд усмехнулся:

– Ага! Оно в летающих бутербродах.

Алиса улыбнулась и добавила:

– Нет, оно в мелочах.

Они переглянулись – и, не сговариваясь, все трое сели на край набережной, свесив ноги к воде. Никто не говорил ни слова – просто смотрели, как плывут отражения городских огней. В такие вечера счастье казалось совсем простым и почти бесшумным. Никому не хотелось уходить. В этот вечер, посреди большого города, они вдруг почувствовали, что быть вместе – это и есть главное счастье, даже если впереди непонятное, шумное и немного загадочное завтра. Ведь «завтра» всегда другое.

Глава 2

Над городом медленно вставало солнце, пробиваясь сквозь тонкие занавески окон. Утро последних дней августа выдалось мягким, словно лето решило передохнуть перед прощальным поклоном. На подоконнике еще лежали капли дождя, напоминавшие о ночной грозе. Слышался лай собак, задорный чирикающий спор воробьев, едва заметный гул транспорта и редкие шаги прохожих.

Тим проснулся задолго до будильника, который постепенно начинал напоминать о себе тихим мелодичным сигналом. Он потянулся, ощущая лёгкую усталость после вчерашнего вечера. Вставать пока не хотелось. Но воспоминания о том, что случилось накануне, медленно и уверенно возвращались. – «ГОТОВО! ГОТОВО!» – зазвучали слова в голове. Картина летающих тостов яркими, отчётливыми штрихами рисовалась в сознании.

В дверь его комнаты постучала мама:

– Проснулся? Вставай, – произнесла она с легкой настойчивостью. – И иди завтракать.

Он протер глаза и сонно кивнул:

– Скоро встану.

Тим встал и подошёл к окну. Мысли путались: вчерашний вечер – летающие тосты, шепот техники, его признание Алисе – всё это навалилось тяжёлым, нелогичным грузом. «ГОТОВО! ГОТОВО!» – эхом продолжало отдаваться в памяти.

Он ещё толком не понимал, что с этим делать. Но одно казалось ясным – сначала стоит попытаться поговорить с Алисой. Сперва только с ней. Так будет проще, легче. А разговор с Эдом – уже позже, когда станет чуть понятнее. Если, конечно, станет.

Тим набрал ей сообщение и теперь ждал ответа.

– Кстати, ты не забыл, что вечером у нас гости? – услышал он мамин голос из кухни.

– Помню. Помню, – ответил он вслух, а про себя подумал, что меньше всего ему сегодня хочется видеть каких бы то ни было гостей.

Из кухни доносился приятный запах яичницы с помидорами. Спокойствие и тепло этих простых моментов немного отодвигали тревогу в уголок.

– Как классно пахнет, – сказал он, заходя на кухню.

– Ты сегодня добрый или только притворяешься? – с улыбкой спросила мама.

– Как всегда – притворяюсь, – улыбнулся Тим, усаживаясь за стол.

– Вечером к нам придут папины друзья. Дядя Миша, дядя Серёжа… ну, ты их помнишь, – сказала мама, наливая себе кофе.

– А, да. Конечно, помню, – отозвался Тим, машинально поправляя очки. – дочери дяди Миши я в прошлом году делал проект по биологии. Про миграцию птиц. В смысле помогал делать.

– Вот-вот. Так что давай комнату свою прибери, – мама улыбнулась уголками губ, словно заранее зная, что он скажет.

– Но там и так всё в порядке! – запротестовал Тим, но тут же осёкся под её взглядом. – Ну хорошо, я хотя бы книги разложу… снова.

Он вздохнул театрально, будто принимая на себя непосильное бремя ответственности: – Ладно, договорились. Уберусь перед тем, как уйду.

– Куда убегаешь? – спросила мама уже мягче.

– С Алиской встретимся, – ответил Тим.

Позавтракав, Тим вернулся к себе и, вспомнив обещание маме, не спеша оглядел свою комнату: книги стояли ровными рядами по темам и авторам (фантастика отдельно, детективы отдельно), модели спутников и старые пульты аккуратно пылились на полках, блокноты с наблюдениями лежали стопкой в углу стола. Даже носки были аккуратно свернуты и убраны в ящик шкафа. Мамино «навести порядок» было скорее ритуалом, способом приобщить к домашним делам.

В это время завибрировал телефон. Он взглянул на экран – новое сообщение от Алисы: «Давай через десять минут у моего подъезда».

Он быстро оделся, схватил ключи и, на ходу крикнув маме «пока», выбежал из дома.

Двор был почти пуст, и только приглушённые голоса соседей слышались из открытых окон. Тим сунул руки в карманы и быстро пошёл к подъезду Алисы.

Алиса уже ждала, переминаясь с ноги на ногу. Её лицо выражало одновременно нетерпение и тревогу. Она шагнула к нему навстречу:

– Привет, Тим. Я всю ночь почти не спала. Ну?! – нетерпеливо спросила она. – Ты дома что-то тоже слышал? Часы, чайник, телевизор? Радио соседей? – Алиса вопросительно посмотрела ему в глаза. – А помнишь, Эд говорил, что у него иногда техника как будто оживает – словно пытается что-то сказать. Тогда мы ему не очень верили и не относились серьёзно, но теперь выходит, что и у тебя что-то похожее?

Тим покачал головой, усаживаясь на скамейку.

– Не знаю. Наверное. Но больше ничего. Тишина. Колонки играли – просто играли. Холодильник гудел – просто гудел. – Он снял очки, протер линзы. – Может, мне… послышалось? В кафе был шум, гам… – он смущённо опустил взгляд, запустив руки в карманы худи.

– Вот же блин, – вздохнула Алиса, и было непонятно, то ли она расстроилась, то ли обрадовалась. А потом добавила: – Мы должны рассказать это Эду.

– Нет. То есть… не сейчас, – сказал Тим. – Он собирался с мыслями. – Мы должны проверить. Систематизировать данные. Вчера был… инцидент. Сегодня… сегодня мы идем туда же. В «Бутерленд». Заказываем то же самое. Смотрим, повторится ли. Контрольный эксперимент, так сказать.

Алиса посмотрела на него настороженно.

– Ты хочешь, чтобы опять тосты летали?

– Это не обязательно, – упрямо проговорил Тим. – Но, возможно, в той же обстановке… что-то проявится. Или мы что-то поймем. В общем – не знаю, но сперва в кафе. Потом поговорим с Эдом. С фактами.

Алиса согласилась: – Тогда пошли на трамвай. – Эксперимент казался ей хоть каким-то действием.

Трамвай шустро бежал по родному городу, иногда дребезжа на стыках рельсов. Они сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. За окном мелькали улицы, парки, скверы, старинные здания, фасады с вывесками. Тим машинально читал: аптека, кафе, банк, книжный… Вот мелькнуло знакомое здание – музей Калашникова, – прочитал он. – Стоило бы сходить когда-нибудь… Хотя оружие – совсем не моё. Но инженерная мысль, технические решения – вот что интересно. Логика. Детали.

Он мысленно пообещал себе обязательно выделить время. Когда-нибудь. Но не сегодня. Сегодня на первом месте – тостеры с их «голосами». Трамвай звякнул, замедляя ход.

– Выходим, – сказала Алиса, вставая.

До кафе было недалеко. Они перешли трамвайные пути и зашагали в сторону кафе. Вдруг Алиса ткнула Тима локтем:

– Смотри!

На углу, в тени высоких кленов, на обычной городской лавочке сидел… крокодил. Не живой, конечно. Бронзовый, вальяжно развалившийся, в элегантном костюме и шляпе-котелке, с тросточкой. Один глаз был прикрыт моноклем. У его ног уже толпились человек пять, снимая на телефоны себя и невозмутимого ящера.

– Ну и дичь. Статистика городского абсурда пополнилась новым экспонатом – пробормотал Тим, и покачал головой.

– Круто! – сказала Алиса. – Надо будет с Эдом сюда прогуляться. Он оценит. И фотку сделает.

Они прошли мимо, оставив бронзового денди позировать туристам.

Кафе «Бутерленд» встретило их запахом свежих пирожков и кофе. Они едва переступили порог, как навстречу вышла знакомая официантка с подносом. Увидев их, она улыбнулась:

– О! Вы за омлетом вернулись?

За стойкой администратор поднял голову, узнал их, но быстро опустил взгляд и сделал вид, что внимательно изучает бумаги. Их вчерашний столик у аквариума был занят парой студентов с ноутбуками. Тим жестом указал на свободный столик у того самого окна, через которое вчера совершил побег один из тостов.

– Вот тут и сядем, – тихо сказал он Алисе.

Они сели. Подошла официантка.

– Два тоста с ветчиной, пожалуйста, – сказал Тим. – И… два чая.

Официантка ушла. Наступило тягучее молчание. Тим осмотрел зал. Пожилая пара мирно пила кофе у окна. Молодой человек что-то энергично писал в блокноте. Две девушки смеялись над чем-то в телефоне. Никакого напряжения. Ничего.

– Ну? – прошептала Алиса через пару минут, глядя на тостеры, мирно светившиеся зелёными лампочками прямо перед ними на стойке.

– Ти-ши-на, – ответил Тим. Он тоже напряженно вслушивался. Только гул холодильника, шипение кофемашины, обрывки разговоров. Ничего необычного. Ни шепота, ни щелчков.

Тосты принесли. Они были обычными: поджаренными, с аппетитной ветчиной и сыром. Никаких признаков мятежного духа в них не наблюдалось. Алиса и Тим ели молча, торопливо, словно боялись, что тосты все же решат взбунтоваться посреди трапезы.

– Что-то спокойно сегодня, – сказала Алиса, громче, чем планировала. Администратор вздрогнул.

Неловкое молчание повисло в воздухе. Алиса бросила взгляд на часы и прошептала Тиму:

– Похоже, наш эксперимент на сегодня окончен.

– Да, – поддержал Тим, – не стоит задерживаться.

Оба почувствовали, что оставаться дальше не имеет смысла – ни тосты, ни обстановка не давали новых подсказок.

Они вышли на улицу, прошли мимо крокодила. Тот по-прежнему сидел, бронзово-невозмутимый.

– Ну что? – сказала Алиса. – Эксперимент провалился. Никаких голосов. Никаких летающих тостов. Систематизировал?

Тим вздохнул. Разочарование смешивалось с облегчением.

– Данные… не подтвердились. Значит, вчера был… глюк. – Он не очень верил своим словам, но очень хотелось верить. – Ладно, давай звать Эда. Пиши ему. Встречаемся через час у нас, во дворе.

Алиса кивнула, доставая телефон. Набрала сообщение Эду: «Сбор у качелей. Через час. Без опозданий». Она показала экран Тиму.

– Видишь? – она ткнула пальцем. – «Доставлено». Значит, его древний кирпич ожил! Ура технологиям!

Тим хмыкнул. Они пошли к трамвайной остановке. Алиса еще раз оглянулась на крокодила. Тот, казалось, подмигнул ей бронзовым глазом-моноклем. Но это ей показалось.

Эд ждал их на качелях, лениво раскачиваясь одной ногой и то и дело поглядывая на дорогу, по которой должны прийти друзья. Увидев их издалека, он помахал. Они подошли.

– Что за срочность? Какие новости? – спросил Эд нетерпеливо.

Алиса и Тим переглянулись.

– Да нет, всё спокойно, – начала Алиса. – Как дела, Эд? Телефон заработал? Фото покажешь с каникул?

– Ага, – Эд достал телефон, сделал вид, что ищет фотографии. Потом, повернув экран к Тиму, показал старый мем: «Рыбов».

– Уже не смешно, – фыркнул Тим. Он сел на соседние качели. – Погуляли… сходили в кафе…

– В «Бутерленд»? – сразу понял Эд. – И что?

– Нам… нам нужно поговорить. О вчерашнем, – ответил Тим.

Эд перестал раскачиваться. Его лицо стало серьезным.

– Ну, выкладывайте. Что стряслось? Вижу, вы оба как на иголках.

Тим глубоко вдохнул, собираясь с духом.

– Я слышал. Вчера. В кафе. – слова давались ему с трудом. – Тостеры. Они… они говорили: «Готово! Вынимай!». Четко. Явно. Не шум, не гул. Голоса.

Тишина во дворе стала вдруг очень громкой. Даже воробьи на мгновение замолчали. Эд смотрел на Тима, его глаза были круглыми от изумления.

– Ты… серьезно? – спросил он тихо. – Ты же не шутишь?

– Я не шучу, – ответил Тим. Его голос дрогнул. – Я слышал.

– Дичь какая-то… – прошептал Эд. – Я-то думал… что это только у меня… такой… глюк.

– Эд, нам действительно нужно разобраться, что происходит, – сказала Алиса тихо, но уверенно.

– Ты ведь давно слышишь эти… голоса, да? Помню, ты как-то упоминал про это, но мы всегда обходили эту тему. Мне кажется, тебе самому было сложно говорить об этом. Но сейчас важно понять: когда всё началось и как именно ты это слышишь? Расскажи нам.

Эд поднял глаза на Алису. В его взгляде были сразу и сомнение, и страх, и облегчение. Вздохнул, оттолкнулся ногой от земли, слегка раскачиваясь на качелях, он собирался с силами, чтобы рассказать что-то очень личное.

– Ладно, – начал он, голос его стал чуть тише. – Я знаю, это будет звучать странно – почти как полный бред. Даже не знаю, с чего начать… Если вы думаете, что был какой-то внезапный поворот в духе «в меня ударила молния» или «фен упал в ванну и меня током шибануло» или ещё какая-то хрень с крутыми спецэффектами – то увы, ничего такого. Просто в один прекрасный день моя бытовая техника вдруг решила начать выражать своё мнение по самым разным вопросам. Вслух… Без каких-либо оснований жизнь у меня превратилась в модный «чат с чайником»… или пылесосом… и кнопки «выйти из чата» у меня нет… И всё.

Он замолчал, как будто пытался осознать собственные слова, а затем продолжил, глядя в пустоту, снова мысленно возвращаясь в детство.

– Мне лет семь было. Мама пылесосила в комнате, а я сидел на полу – машинки катал, был обычный день. И вдруг этот пылесос… ни с того ни с сего, как будто начал бухтеть, старческий голос такой: «Ох-ох-ох, тяжело-то как! Опять эти крошки! И шерсть везде! Ох!» И знаете, я не сразу даже понял, что происходит – было ощущение, словно кто-то посторонний заговорил у меня в голове. Я забился под стол, боялся пошевелиться. Страх был от того, что почти сразу я понял – слышу его только я, мама не слышит. Она продолжала пылесосить. Мне сразу стало и страшно, и жутко, и неуютно. Потом это начало повторяться – сначала почти каждый день, потом реже, но всё равно слишком часто, чтобы я мог забыть… Это и раздражало, и пугало одновременно. Я даже начал думать: может, я болен, или сумасшедший. А если это узнают, меня никто не поймёт – даже мама. Я представлял, как говорю об этом взрослым, и они не верят, а если верят – то ещё хуже.

– Да, такое не расскажешь… даже маме. – грустно сказала Алиса.

– Я понятия не имел, что с этим делать, поэтому просто молчал и скрывал от всех. Казалось, будто весь мир вокруг делает вид, что всё нормально, а у меня внутри всё крутится и шатается, и я должен справляться с этим как-то… А иногда вообще казалось, что я как будто живу сразу в двух мирах – в одном, где всё тихо и по-прежнему, и в другом, где даже чайники жалуются на жизнь.

Но самое ужасное было не в том, что голоса появились, а в том, что я больше не мог быть просто «как все». В школе, во дворе, везде – я смотрел на друзей, и мне вдруг становилось обидно.

Но как говорится – время лечит, и я начал привыкать к этому. Иногда это даже казалось забавным. Но все равно даже сейчас, когда я рассказываю вам, мне жутковато. Вдруг вы не поймёте? Или, наоборот, поймёте и как-то измените ко мне своё отношение?

Он опять замолчал, всё так же плавно раскачиваясь на качелях.

Затем внезапно, словно продолжая ранее начатую мысль, сказал: – …вот, чайник, например. Он мог зашипеть: «Скорее! Киплю! Хватит!» – будто кричал мне. И это уже было не просто «голосом», а словно призывом каким-то. Иногда я отвечал мысленно: «Тише, спокойнее», и чайник будто прислушивался. Ещё, помню, как в музее, на входе, стоит рамка металлоискателя. Я забыл ключи в кармане, и рамка запищала: «Эй, парень! Карман! Левый! Вынь!» Так просто, словно знала меня. Я вынул ключи из левого кармана – и она замолчала.

Эд посмотрел прямо перед собой и чуть грустно улыбнулся.

– Но самое странное произошло несколько лет назад – у банкомата. Я снимал деньги… И вдруг он начал ныть, прямо ругаться: «Ох, и устал я… Каждый день одно и то же: вставьте карту, пин-код, сумма. Выньте карту, вставьте карту… Скукотища». Я не удержался и мысленно буркнул ему: «И что?! Я каждый день в школу хожу, и не жалуюсь!» – и знаете, он замолчал. Совсем!

Я потом решил вернуться к тому же банкомату – проверить. Пару месяцев собирался с духом. Пошёл. Вставил карту и… банкомат… «заговорил»: «Опять ты?» – удивился он. Я ему: «Ну да, я. Как дела?» – «Скучно, – ответил банкомат. – Всё считаю, да считаю». Вот так мы перекинулись парой фраз – просто, по-дружески.

– Потом, как ни странно, всё заглохло. Пару лет вообще ничего не было – ни чайники, ни кофеварки, ничего. Всё как у всех. И вот, на тебе – Привет… «Бутерленд». – он устало махнул рукой.

Повисла пауза. Алиса и Тим не решались её нарушить. Они ждали.

– И знаете, они такие странные… голоса этой всей техники. Когда кажется, что телевизор или фен кричат, на самом деле слова звучат тихо – как будто шёпот. Но при этом они одновременно громкие и четкие. И не понимаешь, где реальность заканчивается, а где начинается что-то совсем другое.

Он на секунду замолчал, потом продолжил, чуть тише:

– А вся эта история с тостерами… это уже что-то новое для меня. Раньше были лишь голоса, а вот настоящий «бунт» техники – впервые. Вот и всё. Такая вот история.

Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.

– Спасибо, что поделился этим с нами, – сказала Алиса тихо и с искренностью в голосе. – Это не просто…

– Тим… ты правда слышал тостеры вчера? Точь-в-точь как я?

– Точь-в-точь как ты, – подтвердил Тим. – Прямо так – «Готово! Готово!».

– Ну, а как в кафе сходили сегодня? – с легкой иронией поинтересовался Эд.

– Ничего. Тишина. Ни звуков, ни голосов, – коротко сказала Алиса.

– Да, наш эксперимент провалился, – подтвердил Тим. – Зато администратор и официантка нас вспомнили.

Эд хмыкнул:

– Ну, хоть какой-то результат! – потом добавил: – И что это значит? Что делать то будем с этим?

– Пока лучше держать всё в тайне, – быстро сказал Тим. – А то я представляю уже заголовки новостей: «Подростки слышат голоса тостеров!»…

– Или «Банкоматы жалуются на жизнь!» – добавил Эд, но без смеха.

– Договорились, – Алиса вытянула руку ладонью вниз. – Один за всех! – Сказала Алиса с лёгкой улыбкой. – как в фильме!

– Да, точно! – подхватил Тим, улыбаясь. – Клянемся! Один за всех и все за одного! Хотя в фильме мушкетёры делали не так, но шпаг у нас нет!

– Вам пока смешно, посмотрим, что будет дальше, – добавил Эд и положил свою руку поверх остальных.

Тим и Эд положили свои руки поверх руки Алисы.

Вечерело. Фонари зажглись, бросая на асфальт теплые круги света. Медленно прогулялись до своей любимой лавочки под старым фонарем около входа в скверик.

Они болтали. О том, как прошло лето. О планах на учебный год – Тим хотел записаться в астрономический кружок, Алиса мечтала о скалолазании, Эд грезил о курсах фотографии. Говорили о книгах, которые прочитали, о новых сериалах. Обычные, уютные разговоры. Быть вместе, делиться самым важным и самым глупым – вот что было главным. Тревога отступила.

Когда разговор стал совсем затихать, Тим встал:

– Пора, – сказал он, потягиваясь. – Завтра будет новый день.

– Полный добрых важных дел, – вспомнил Эд строчки из детского стихотворения, поднимаясь следом. – Надеюсь, без летающих объектов.

Алиса тоже встала. И тут она услышала прямо над головой:

– «Ну, наконец-то уходят. А то сидят, болтают всякую чушь!»

Голос был скрипучий, недовольный, как у старого ворчуна. Алиса резко обернулась. Никого.

– Что? – спросил Эд.

– Ни… ничего, – пробормотала Алиса, настороженно оглядываясь по сторонам. Сквер был пуст.

«Тишина. Хорошо. Отдохну хоть. А то и так светить непонятно зачем всю ночь. Никакого покоя…» – донеслось снова, явственно, откуда-то сверху.

Алиса подняла голову. Прямо над лавочкой, на столбе, горел старый уличный фонарь.

– Фонарь… – прошептала она, глаза ее округлились.

Эд и Тим посмотрели на фонарь, потом друг на друга.

– Алиска, что фонарь? – осторожно спросил Эд.

Но Алиса не ответила. Она смотрела на фонарь. Он светил ровным желтым светом, совершенно обычный. Никакого бурчания больше не было. Только легкий шелест листьев над головой.

– Пойдемте, – тихо сказала она, отводя взгляд.

Они пошли домой. Алиса шла последней. На повороте дорожки она еще раз оглянулась. Фонарь светил им вслед, немой и спокойный. Но в ушах Алисы все еще звучало его ворчливое бормотание.

Глава 3

Алиса ступала по влажной от росы траве, ощущая нежное прикосновение капель. Она шла по полю – широкому, пустому, окутанному густым, почти неподвижным туманом. Солнце только коснулось верхушек деревьев, и свет едва пробивался сквозь молочную пелену, делая всё тусклым и загадочным. Кругом царила тишина, нарушаемая только шелестом её собственных шагов. Ни птиц, ни ветра, никого. Полная, почти звенящая пустота.

И вдруг, недалеко, шагах в тридцати от Алисы, из тумана проступил силуэт. Прямой и знакомый. Обычный уличный фонарь с матовым стеклянным колпаком, точь-в-точь как те, что стоят вдоль городских дорог. Алиса остановилась, оглянулась. Только поле, трава и туман. «Странно, – мелькнула мысль, – откуда он здесь?» Легкий холодок пробежал по спине. Она медленно, осторожно подошла ближе.

Фонарь стоял немой и безучастный. Алиса замерла, вглядываясь в матовое стекло. Тишина давила на уши. Внезапно он начал наклоняться. Не резко, плавно, как склоняется дерево под тяжестью снега. Алиса инстинктивно отступила на шаг. Фонарь замер, его колпак теперь был направлен прямо на нее. Казалось, что он внимательно наблюдает за ней. Некоторое время ничего не происходило. И тут словно из далека, но одновременно совсем рядом прозвучал голос – старческий, с хрипотцой:

– Ты одна? А где же твои мальчишки?

Алиса резко вздрогнула и… проснулась.

Сердце колотилось, как загнанная птица. Она лежала на спине, уставившись в потолок, где играли солнечные зайчики. Знакомая трещинка в штукатурке, тень от гардины. Дом. Комната. Глубокий вдох, выдох. Она сжала кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах.

– Вот говорили мне – нельзя с утра до ночи смотреть телевизор. Вот вам, пожалуйста, – прошептала она, вспоминая фразу из старого мультика. Потом громче, уже с досадой: – Вот же блин!

Она отбросила одеяло и встала. Подошла к окну. Их квартира была высоко. Алиса любила смотреть в окно на любимый город: на море крыш, силуэты новостроек вдалеке и медленно плывущие по небу редкие облака. Город просыпался. Она села на край кровати. Взглядом пробежалась по знакомым корешкам книг на полке, посмотрела на спортивную сумку, аккуратно лежавшую у стола и тут взгляд остановился на настольной лампе. На простой, белой лампе с гибкой ножкой. Она прислушалась. Тишина. Встала, осторожно подошла ближе, наклонилась. Ничего. Лампа молчала. Алиса сжала губы. Почему она слышала вчера фонарь? Почему Тим и Эд не слышали? Что это вообще было? Вопросы вихрем пронеслись в голове, не находя ответов. Пока не решив ничего конкретного, кроме того, что надо бы поговорить с друзьями, она повернулась и вышла из комнаты.

В большой комнате папа сидел за компьютером, сосредоточенно что-то печатая. На экране мелькали графики и цифры. Телевизор работал фоном – шли утренние новости. Алиса прошла мимо, уловив обрывки фраз диктора: "…у здания городской администрации собрались люди… граждане выражают озабоченность…"

– Па, где мама? – спросила Алиса, направляясь на кухню.

– С Галей в торговый центр уехали, – ответил папа, не отрываясь от экрана. – Говорили, что к обеду будут.

На кухне Алиса достала яйца, хлеб. Шум сковородки заглушил новости. Когда она вернулась в комнату с тарелкой омлета, диктор продолжал: "…граждане выступают против планов застройки сквера…".

Алиса остановилась, кусок хлеба замер на полпути ко рту.

– Па, это что, наш скверик собираются застроить?! – спросила она, насторожившись. Скверик у их дома был ее территорией детства.

Папа наконец оторвался от экрана, удивленно поднял брови.

– Какой наш? Нет, что ты! Тот, в центре, у театра – он махнул рукой. – Там вечно что-то планируют построить. Омлетом пахнет отлично, кстати.

Алиса кивнула, откусила хлеб и подумала: «Зачем? Там же и так здорово…».

– Тебе приготовить что-нибудь? – предложила она папе.

– Спасибо, не надо, – он снова погрузился в экран, хмурясь. – Занят тут… презентацию срочную доделать надо. Пять слайдов, а возни…

Он вздохнул, запустил пальцы в волосы. Алиса доедала завтрак, обдумывая, как подступиться к разговору с друзьями о вчерашнем фонаре. Просто взять и выложить всё Тиму и Эду? Без хитростей?

– Алис! – голос папы прервал ее размышления. – Ты разбираешься в этом? – он указал пальцем на монитор компьютера. Ну, в школе презентации же делала? Помоги отцу, а? По-быстренькому. Данные у меня все есть, текст… Только собрать красиво не умею. В этом… PowerPoint.

Алиса посмотрела на его растерянное лицо, затем на экран с хаотичным набором текста и табличек. Уголки ее губ дрогнули в улыбке.

– Пап, ты дико отстал от настоящего и пропустил, что будущее уже наступило, – с легкой иронией сказала она, ставя тарелку на стол. – Есть же уже куча нейронок. Давай сделаем. Вставай.

Папа встал. Алиса села на его место, подвинула мышку. Открыла браузер, нашла знакомый сервис.

– Так, а ты хочешь, чтобы презентация была строгая и лаконичная или добавить немного картинок? – спросила она, щёлкая мышкой.

– Лучше с картинками, чтобы не слишком скучно, – ответил папа

– Поняла. Заголовки делать крупными или помельче?

– Пусть крупнее будет, – ответил он, следя за процессом.

Вскоре один слайд за другим начали появляться на экране – шаблоны подбирались за пару кликов, картинки вставлялись, шрифты подстраивались, графики выстраивались стройными рядами. Алиса оглянулась на папу:

– Готово! Вот. Быстро и просто. Если хочешь, потом научу, – и она с шутливо-деловым видом похлопала его по руке.

Папа удовлетворенно улыбнулся:

– Ну, вот – это совсем другая история. Спасибо!

Алиса решила прогуляться, без конкретной цели, просто подышать, развеять остатки тревожного сна. Она вышла на улицу и бродила по знакомым дорожкам, стараясь думать о чем-то отстраненном – о завтрашнем 1 сентября, о новых кроссовках, о песне, застрявшей в голове. Но очень скоро она поймала себя на том, что уже не первый раз останавливается… под фонарем. Поднимает голову, прислушивается на пару секунд… и идёт дальше. Отмахнуться от вчерашнего вечера не получалось. Воспоминание было слишком ярким, слишком необъяснимым.

Достала телефон. Написала в чат: «Эд, Тим, выходите. Скучно. Я у подъезда». Почти сразу пришел ответ от Тима: «Через 5 мин выйду». Эд ответил чуть позже: «Иду домой с магазина. Мама гоняла. Через 10 мин буду». Алиса выбрала лавочку. Под фонарём. Села, закинула ногу на ногу, ждала. Прислушалась. Тишина. Только воробьи да шум деревьев.

Первым появился Тим. Шел своей ровной, немного задумчивой походкой, поправляя очки. Увидел ее, кивнул. Подошел, сел рядом.

– Привет. Что случилось? – спросил он без предисловий, привычно начиная анализировать ситуацию.

– Да ничего особенного, – ответила Алиса, стараясь звучать небрежно. – Просто дома сидеть неохота. Погода классная. Сейчас и Эд подойдёт. – Она помолчала, потом осторожно добавила, наблюдая за его реакцией: – Кстати, вчера… под фонарем… Тебе не показалось, что он… ну… как-то странно гудел?

Тим нахмурился, повернулся к ней, вглядываясь сквозь стекла очков.

– Гудел? – переспросил он. – Алиса, это светодиодный фонарь был. Там специальные светодиодные драйверы, ну блоки питания такие. Они не гудят, – пояснил Тим и продолжил: – А таких фонарей, которые гудят, уже давно нет, ну или я их сто лет не видел уже. Тебе показалось, – закончил он.

– Наверное, – Алиса махнула рукой. – Просто… показалось. – Она отвернулась, чтобы скрыть волнение.

В этот момент к ним подошел Эд. На плечах у него был явно тяжёлый, чем-то нагруженный, рюкзак, в руке он держал батон хлеба.

– Привет, народ! – выдохнул он. – Мама просила – срочно нужно было за продуктами сходить. – Он перевел дух. – Что? Скучаете? На набережную? Или опять в «Бутерлэнд» пойдём? – пошутил он, смутно догадываясь, что гулять они сейчас не пойдут.

– Да, нет, просто поболтать, – сказала Алиса. Она собралась было завести речь о фонаре, как вдруг…

Сверху донесся голос. Такой же старческий, ворчливый, что и вчера. Но обращался он явно не к ней и не к ребятам. Он говорил кому-то другому, кому-то невидимому.

– …а ты ночью видел эту дурную кошку? – отчетливо услышала Алиса. – Опять она на дерево залезла и орала, как резаная. До самого рассвета! Совсем крыша поехала у рыжей.

Повисла пауза. Алиса инстинктивно огляделась – никого рядом, кроме Тима и Эда. Тим что-то говорил Эду о низком КПД городского освещения. Эд кивал, отщипывая кусочки от батона хлеба.

Голос фонаря снова зазвучал, явно отвечая кому-то на вопрос, которого Алиса не слышала:

– Да ну? Серьезно? Ну и дела… а я и не заметил. Светил в другую сторону. Наверно, это новый дворник опять забыл подмести возле третьего подъезда.

Алиса широко раскрытыми глазами перевела взгляд с фонаря на Тима, затем на Эда. Они спокойно продолжали свой разговор. Тим уже что-то объяснял про газоразрядные лампы. Лекция про разновидности городского освещения явно была в разгаре. Эд жевал хлеб, иногда кивая. Ни малейшей реакции. Они явно не слышали ровным счетом ничего.

– …вот и думай, – продолжал ворчать фонарь своему невидимому собеседнику, – то кошки орут, то мусор…

– Алис? – Тим прервал свой монолог, заметив ее застывшую позу и напряженное лицо. Он наклонился к ней. – Ты чего?

Эд перестал жевать и тоже посмотрел на нее.

– Да, ты как будто привидение увидела. Всё в порядке?

Алиса перевела встревоженный взгляд с одного на другого. Губы ее дрогнули.

– Вы… вы разве не слышите? – выдохнула она.

– Что? – хором спросили парни, искренне недоумевая.

– Ну как же! Фонарь! – Алиса ткнула пальцем вверх. – Он же… он же разговаривает! С кем-то! Вот прямо сейчас!

Тим медленно поднял голову, его взгляд скользнул по столбу, вернулся к Алисе. В его глазах было удивление

– В смысле… разговаривает? – спросил он тихо.

Эд просто замер.

– Да! – Алиса заговорила быстро, сбивчиво. – Вчера вечером, когда мы уходили… там…фонарь… он говорил! Ворчал, что мы долго сидим, болтаем! Я думала, показалось… Но сегодня вот опять! И говорит не со мной! Он спрашивает кого-то… про кошку ночью, про мусор у подъезда! Вот сейчас сказал: "Ну и дела…", про то, что дворник не подмел… Я не понимаю, с кем он говорит!

Лица Тима и Эда стали совершенно одинаковыми – смесь шока и растерянности. Они молча смотрели то на Алису, то на фонарь, то друг на друга. В голове у Эда пронеслось: «Не может быть…»

В этот момент, из соседнего подъезда вышел молодой парень. Он нес в руках напольные весы. Парень явно шёл к мусорным контейнерам.

Когда он поравнялся с нашей троицей, раздался голос. Громкий, отчетливый, полный обиды и отчаяния. Голос, который услышали ВСЕ ТРОЕ одновременно:

– Вот и всё…?! Столько лет мы работали! Не мы виноваты, что слишком много показываем! Это всё его новая подруга… Мы же всего лишь честные весы, точно измеряем, без обмана. Почему нас за правду ВЫКИДЫВАЮТ!!! АААААА!

Три пары глаз молниеносно устремились в сторону голоса – на парня с весами в руках. Затем, в полной синхронности, взгляды встретились – полные одинакового непонимания. И снова – на парня с весами. Молодой человек, ничего не подозревая, дошёл до мусорки, кинул весы в бак в компанию к другому хламу и пошел обратно к подъезду. Наступила полная тишина. Даже воробьи, казалось, перестали чирикать.

Тим первый нашел в себе силы говорить. Его голос звучал неестественно ровно, почти монотонно:

– Может… мы с ума сошли?

Алиса медленно покачала головой.

– Если бы мы с ума сошли, то не все сразу, – сказала она, вспоминая другую мультяшную мудрость. – С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют.

Они замолчали, переваривая невозможное. Затем заговорили все сразу, сбивчиво, перебивая друг друга.

– Ты слышал? Этот… голос? Про "работали, не ломались"? – Эд хватал Тима за рукав.

– Да! Четко! – Тим кивал, его аналитический ум лихорадочно работал.

– И я слышала! – вставила Алиса. – Все слова! Но я еще… – она указала на фонарь, – …он опять говорит! Сейчас сказал: "Ну вот, опять мусор не вывезли вовремя. Совсем распустились…"

Эд и Тим притихли, смотря на фонарь, потом на Алису. Они не слышали ничего, кроме утренних звуков двора. Тим вдруг резко встал. Его лицо озарилось догадкой.

– Алиса! – сказал он. – Иди подойди к тому фонарю! – Он указал на другой фонарь, у соседнего подъезда, метров за двадцать.

Алиса поняла. Она встала и пошла. Тим и Эд следили за ней, не отрываясь. Она подошла к указанному фонарю, остановилась вплотную. Прислушалась. Минуту. Другую. Разочарованно покачала головой. Фонарь явно не подавал никаких признаков жизни.

Она уже собралась идти обратно, но Эд резко остановил её жестом. Затем замер на секунду и, хлопнув себя по лбу, крикнул:

– Стой! Подожди! – и, схватив Тима за рукав, потащил за собой к тому, второму фонарю, где стояла Алиса. – Быстрее!

Едва они втроем оказались рядом со вторым фонарем, Алиса вздрогнула и широко раскрыла глаза.

– Ого… – прошептала она. – Теперь и этот… говорит! Похожий голос, но другой… Он говорит: "А этот новый, что поставили у первого подъезда, совсем балда. Светит куда попало, половину тротуара в темноте оставляет. Надо жаловаться!"

Она перевела взгляд на друзей. Они смотрели на фонарь, потом на нее, жадно ловя каждое её слово. Они не слышали, но теперь верили. Идея витала в воздухе, почти осязаемая.

– Проверим! – сказал Тим. В его глазах горел азарт исследователя.

Они почти бегом двинулись к следующему фонарю. Стоя рядом – слышала только Алиса: "Опять эти голуби… обгадили меня всего…". Перебежали к другому – Алиса пересказала: "Жалуется, что лампочку пора менять, светит тускло". Подошли к фонарю у детской площадки – Алиса услышала ворчание про скрипучие качели.

Закономерность была очевидна. Почти не сговариваясь, они разом повернулись и побежали к мусорным контейнерам. Подбежали, запыхавшись. И – да! Все трое отчетливо услышали тихое, но ясное нытье из кучи хлама:

– …и за что? За верную службу? Мы же еще могли работать и работать… Несправедливо… Совсем несправедливо… – весы продолжали жаловаться на неблагодарность человечества.

Алиса закрыла лицо руками, затем опустила их. На губах дрожала попытка улыбки.

– Давайте будем всё же считать, что мы с ума сошли, – предложила она, голос слегка дрожал. – Мне так как-то проще.

Эд выпрямился. На его лице, после шока, появилось странное выражение – смесь облегчения и даже… удовольствия. Он широко улыбнулся.

– Друзья! Добро пожаловать в чат с говорящей техникой! – провозгласил он, разводя руками. – Коллеги!

Их эксперименты продолжились. Они ходили от фонаря к фонарю, подтверждая странное правило: только Алиса слышала их ворчание и разговоры, и только когда они, все трое, стояли рядом. Тим заносил наблюдения в блокнот – расположение фонаря, расстояние до соседних фонарей, "темы разговоров", время суток, реакцию Алисы и другое. Потом они снова вернулись к весам – жалобы были слышны всем троим отчетливо. Зашли в крошечный продуктовый магазинчик на первом этаже соседнего дома. За прилавком стояла скучающая продавщица. И как только они вошли, их уши атаковал новый голос – быстрый, суетливый, словно скороговорка. Он доносился из кассового аппарата:

– Опять утро… Опять сдача, мелочь… Карточки, карточки, эти вечные карточки! Штрих-код не читается? Ну конечно! Потрите его, мадам, потрите! Нет, не об пакет! Рукой! Рукой! Ага, вот так… 351 рубль… Эх, следующий…

Они стояли, завороженно глядя на кассу, пытаясь не пропустить ни слова. Продавщица смотрела на них с подозрением. В этот момент у Эда зазвонил телефон. Он вздрогнул, вытащил его. На экране – "Мама".

– Алло? Да, мам… Нет, я уже… Да, был… Продукты? Сейчас! Сейчас занесу. Да, минут через пять… Ладно. Пока. – Он положил трубку. – Мама волнуется, что я долго. Надо занести рюкзак домой.

Он вышел из магазина. И как только дверь за ним закрылась, голос кассового аппарата… исчез. Тим и Алиса переглянулись.

– Вы что-то хотели? – недовольным тоном спросила продавщица.

– Нет… Мы… подождем друга, – выдавил Тим.

Через несколько минут Эд вернулся. Он шагнул в магазин – и голос кассового аппарата снова зазвучал в ушах ВСЕХ ТРОИХ:

– …что там с этим миром? Всё летит вперёд – а я всё на месте… считаю, считаю, но и не ошибаюсь. Касса всё помнит!

Эд собрался что-то сказать, даже рот открыл, но Алиса резко остановила его жестом.

– Эдик, выйди опять! И отойди от магазина подальше. Ничего не спрашивай, просто сделай! – её голос не терпел возражений.

Эд покорно вышел на улицу. Голос кассового аппарата тут же исчез. Минуты через две он снова зашёл в магазин.

Снова голос – чёткий, быстрый, энергичный:

– …здесь всё меняется, но я – точка отсчёта. Точно считаю, ничего не пропускаю!

Тим, Алиса и Эд услышали его одновременно, будто касса снова ожила специально для них.

Алиса ткнула пальцем в сторону двери.

– Эдик, пожалуйста, ещё раз, – на этот раз более спокойно попросила она.

Эд вяло кивнул и вышел. Голос пропал. Через минуту опять зашёл – голос вернулся:

– …время мчится, а я – неподвижен. Считаю, помню, не отключаюсь.

Тим и Алиса повернулись, надеясь взглянуть на кассовый аппарат. Но их взор упёрся в каменное лицо продавщицы. Её терпение явно лопнуло. Она почти кричала:

– Я даже не спрашиваю, всё ли у вас нормально! Я спрашиваю – НОРМАЛЬНЫЕ ЛИ ВЫ?!

Они извинились и молча вышли из магазина.

На улице Тим и Алиса обменялись понимающими взглядами. Теория, которая родилась в их головах вот только что в магазине, подтвердилась – Эд был… ключом. Антенной. Проводником в этот странный мир говорящей техники.

– Эд, понимаешь, – начала Алиса, чуть напряжённо глядя на него, – нам с Тимом кажется, что ты – ключ ко всему этому. К тому, почему мы слышим технику. Когда ты рядом – слышим, когда уходишь – всё исчезает. Вот в магазине было именно так. Ты ушёл домой – звук пропал, вернулся – снова появился.

Эд хмыкнул.

– Звучит как бред. Ты правда думаешь, что я какой-то… передатчик?

– Скорее ретранслятор, – поправил его Тим, затем щёлкнул пальцами и улыбнулся. – Проверим? Пошли, вот туда. – и он указал на мусорку, куда не так давно молодой человек выкинул весы.

Эд пожал плечами.

– Ладно, давай.

Все трое направились к мусорным бакам. В воздухе теперь явно витало любопытство и ожидание. Подойдя ближе, они замерли.

– Слышите? – спросил Тим, прищурившись.

Из мусорного бака донёсся усталый голос:

– Вот и выбросили… Работали, служили, а теперь – просто мусор. Это люди сами переедают, ночью в холодильник лезут, «жор» устраивают без меры. А мы – просто показываем правду. Мы просто раздражали его подругу своим существованием… – весы явно были расстроены.

– Ну что? Вот! – победоносно сказал Тим, глядя на Эда. – А теперь отойди немного.

Эд отступил на несколько шагов. Голос остался.

– Ещё дальше, – сказал Тим.

Шаг за шагом Эд удалялся, а голос весов всё ещё звучал. Двадцать, тридцать шагов – и вдруг… тишина.

Тим развёл руками и покачал головой:

– А вот теперь – нету.

Эд постоял, прикинул что-то в голове, затем тихо пошёл обратно к друзьям. В какой-то момент Тим щёлкнул пальцами и поднял палец вверх – это означало, что голос снова слышен.

Алиса улыбнулась:

– Вот и наши доказательства. Ты – наш «ключ» в этом странном мире говорящей техники.

– Что-то… – Эд сглотнул, – …многовато сюрпризов за один день. – И добавил, смотря на друзей: – Давайте присядем где-нибудь?

– Только не под фонарем! – быстро сказала Алиса.

Они сели на лавочку в самом дальнем углу двора, в тени старой ивы, подальше от любых столбов и электроприборов. Эд еще пару раз посмотрел на свой телефон, лежащий на коленях. Телефон молчал. Тим перелистывал свой блокнот, испещренный сегодняшними записями. Алиса сидела, подперев голову рукой, и смотрела куда-то вдаль.

Так они сидели долго, пытаясь осмыслить лавину сюрпризов, свалившуюся на них за последние дни. Но молчание длилось недолго. Тишина растаяла, мысли постепенно превращались в слова, друзья начали спорить, строить теории, пытались понять механизм – почему это происходит, как "включается", можно ли этим управлять? Говорили о тостерах, о сегодняшних фонарях, кассе, телефоне. У Тима были версии про резонанс, некие поля, специфические нейронные реакции и аномалии восприятия аудиосигналов. Эд предположил, что они "стали как антенны для фонового шума техники". Алиса шутила, что они, наверное, мутанты, но серьезно склонялась к мысли о каком-то коллективном сдвиге сознания. Но к единому мнению так и не пришли. Голова гудела от напряжения и неразрешимых вопросов. И главный вопрос был – что со всем этим ДЕЛАТЬ?

Тим отложил блокнот и устало вздохнул.

– Подведём итог, – начал он, – мы слышим технику только тогда, когда Эд с нами. Без него – тишина. Это раз.

– У Эда теперь появляются сигналы от техники посложнее простых чайников – от своего смартфона. Это что-то новое для него. Это два.

– Из этого я делаю следующий вывод: взаимосвязь двунаправленная – не только Эд влияет на нас, но и мы на него. Это три.

– Фонари слышит только Алиса. Это четыре.

– Мы слышим голоса только тех устройств, которые работают от электричества. Это пять.

– Стоп! Стоп! Стоп! Уважаемый Эраст Петрович Фандорин, – перебила его Алиса – вы явно упустили тот момент, что весы не были подключены ни к какой розетке! – сказала Алиса, явно давая понять, что поняла какому книжному герою только что подражал Тим.

– Мой дорогой друг Ватсон, – парировал Тим обращаясь к Алисе, явно сменив тон на более шутливый, – видите ли, всем известно, что напольные весы работают на батарейках.

– И что? – не поняла Алиса.

– Батарейки и аккумуляторы – это электрические источники питания, – скучным голосом начал декларировать Тим, – которые используются для обеспечения электрических цепей энергией. Учебник по физике. 8 класс. Тема "Электрический ток".

Тим посмотрел победоносно на Алису и продолжил:

– И если бы вы, мои друзья, были более внимательны, то бесспорно заметили бы, что рядом с мусорными контейнерами стояла старая микроволновка. И у неё разумеется нет никаких батареек. Вот её-то мы не слышали вовсе. Это шесть!

Тим скрестил руки на груди и замолчал.

– Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать… немного грустно проговорил Эд. Но, что с этим делать, мы так и не придумали. Пока только можем констатировать, что факт имеет место быть. Природа неизвестна. Последствия непредсказуемы.

Наступила пауза. В воздухе чувствовалась общая задумчивость, каждый погрузился в собственные мысли. Эд посмотрел на друзей, и в их глазах читалась сосредоточенность и усталость от происходящего.

Алиса потянулась.

– Я не знаю, что вы собираетесь завтра делать, – сказала она, глядя на них, – но у меня завтра 1 сентября. Скорее всего, и у вас тоже. – Она встала. – Так что давайте пока отложим наши разбирательства с говорящими утюгами. Завтра – линейка, поздравления от директора, праздничный звонок и, говорят, – новая училка по алгебре. Нам бы не проспать.

Эд тоже поднялся. Тим кивнул. Усталость брала свое, а школьная реальность казалась вдруг надежным якорем в этом море абсурда.

Они побрели к своим подъездам, кое-где уже зажглись первые фонари. Воздух стал прохладнее и звуки дня уступали место приглушённым шорохам и редким шагам прохожих. Их родной двор готовилось к паузе до утра. Когда Алиса уже подходила к своему подъезду, она увидела, что возле двери сидит кот. Большой, чёрный и ужасно милый. Кот, не мигая, пристально смотрел на Алису своими зелеными глазами.

Алиса замедлила шаг, потом остановилась. Посмотрела в его глубокие зеленые глаза. Что-то в этом взгляде было… осмысленное. Алиса затаила дыхание, невольно ожидая чего-то.

Затем тихо проговорила: – Даже не вздумай мне что-нибудь сказать!

И, отвернувшись, зашла в подъезд. Дверь с мягким щелчком закрылась за ней. Кот ничего не сказал.

Глава 4

Утро первого сентября встретило город прохладой, обещавшей скорое наступление осени. Солнце, еще не набравшее силу, золотило верхушки деревьев и отражалось в стеклах многоэтажек. По дорожкам спешили нарядные школьники. Везде были видны взволнованные первоклашки, крепко державшие родителей за руку, и более сдержанные старшеклассники. Все в приподнятом настроении. Город, еще недавно дремавший в летней лени, теперь пробуждался от звонких голосов и торопливых шагов.

На углу своего дома стояли Тим и Эд. Тим обводил взглядом окрестности с видом полководца, изучающего поле предстоящего сражения. Эд лениво переминался с ноги на ногу.

– Опаздывает наша принцесса, – пробурчал Эд, засунув руки в карманы джинсов.

– Она всегда на пять минут опаздывает, – логично заметил Тим. – Это ее константа. Можно было просто прибавить пять минут к назначенному времени. Вероятность того, что она задержалась из-за… эмм… внешних факторов, крайне мала.

Из подъезда наконец вышла Алиса. Выглядела она совсем не как обычно – шорты и кофту заменили короткая юбка и лёгкий кардиган светлого оттенка. Волосы, обычно собранные в практичный хвостик, были распущены. В этом непривычном образе Алиса выглядела более взрослой и даже немного чужой.

– Ну, что – первый раз в последний класс?! – бросила она на ходу, широко улыбаясь и ловя на себе восхищенные взгляды прохожих.

Эд присвистнул, а Тим на секунду застыл, беспомощно хлопая глазами, будто перед ним возникла сложная логическая задача, не имеющая однозначного решения.

– Круто! – сказал Эд. – Готовься, сейчас все фотографировать тебя будут.

– Очень тебе идёт, – чуть смущённо, но искренне добавил Тим, поправляя очки, будто пытаясь лучше рассмотреть неожиданное преображение. – Серьёзно. Ты выглядишь… иначе.

Алиса покраснела и махнула рукой, но было видно, что комплименты ей приятны.

– Да ладно вам. Мама настояла. Говорит: «Выпускной класс, надо соответствовать». Ну, я и соответствую. Пойдём, а то опоздаем на все эти официальные церемонии.

Они двинулись по знакомой дороге. Путь до школы занимал не больше пятнадцати минут неспешным шагом. Они шли мимо знакомых дворов, цветников с пожелтевшими астрами, мимо маленького магазинчика, где из открытой двери распространялся запах свежего хлеба и звук лёгкой музыки. Не сговариваясь, Тим и Эд время от времени украдкой косились на Алису, надеясь заметить хоть малейший знак на её лице – слышит она голоса фонарей или нет. Алиса шла, не замечая этого или делая вид, что не замечает, и напевала что-то себе под нос, поглядывая на облака, плывущие в вышине.

– Ну что? – не выдержал наконец Тим, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно небрежнее, но вышло натянуто. – Как… там? Всё тихо? Настроение у… городской инфраструктуры хорошее?

Алиса посмотрела на него, потом на Эда, и на ее лице появилась хитрая, чуть насмешливая улыбка. Она понимала, о чем он на самом деле спрашивает.

– Ничего. Тишина. – Она выдержала театральную паузу и добавила: – Или просто не скажу. Сегодня хочется, чтобы всё было по-нормальному. Без всяких… этих ваших голосов.

Она улыбнулась, видя их растерянные лица. Тим и Эд поняли, что большего добиться сейчас не удастся, и решили любые разговоры на эту тему отложить на потом. Вместо этого они заговорили о лете, о новых играх, о том, кто какие фильмы посмотрел и многом другом. Так они незаметно дошли до школы.

Школьный двор бурлил и гудел, как гигантский растревоженный улей. Повсюду мелькали белые банты, строгие костюмы учителей, яркие платья мам. Воздух звенел от возбужденных голосов, смеха и разговоров. Было что-то трогательное и одновременно комичное в этой всеобщей суете, в этом параде надежд и тревог первого сентябрьского утра.

– Наш класс вон там, – показал Тим на другой конец площадки, где уже собиралась знакомая компания.

Они начали пробираться сквозь толпу, ловя на себе приветственные и доброжелательные взгляды – их троица была хорошо известна в школе. Неожиданно на их пути возник Ваня. Его растрёпанные волосы и спокойное, немного отрешенное лицо казались островком безмятежности в этом море суеты. Он просто стоял, словно наблюдая за общим движением, ища интересный кадр.

– Привет, – улыбнулся он, по-дружески кивнув. Его голос был тихим и ровным, как всегда. – Давно не виделись. Как каникулы?

– Да нормально, – первым откликнулся Эд. – Отдыхали, ничего не делали. В основном с родителями на даче. Спали, ели, в бадминтон иногда гоняли. Ты как?

– Тоже ничего, – Ваня обвел взглядом толпу, и его глаза на мгновение остановились на группе смеющихся первоклассников. – Спокойно. Съездил к бабушке в деревню. Там хорошо. Тишина. И облака интересные.

– Вань, а фотки-то классные за лето наснимал? Про облака эти свои? – спросил Алиса.

Ваня только загадочно подмигнул в ответ – мол, еще какие. – Потом покажу. Есть парочка… хороших.

Когда они отошли, Алиса толкнула Эда локтем.

– А твои-то где? Ты же обещал показать свои летние шедевры.

Эд вздохнул.

– Не могу пока. Оставил дома. Попросил маму, чтобы она его в ремонт утром отнесла. Так что мои шедевры пока в режиме полной недоступности.

Они добрались до своего класса. Гул стоял оглушительный – все наперебой пытались перекричать друг друга, поделиться летними впечатлениями, похвастаться загаром. Классная руководительница, Ирина Сергеевна, пыталась навести хоть какой-то порядок, но тщетно – ее голос тонул в общем веселом гомоне.

К Алисе подошла Вика. Она была, как всегда, безупречна – модная стрижка, идеальный макияж, стильная одежда, которая смотрелась на ней легко и непринужденно.

– Алис, привет! – восхищенно щелкнула языком Вика, оглядывая подругу с ног до головы. – Смотришься обалденно! Юбка – что надо! Прям такая… ух!

– Спасибо, – улыбнулась Алиса, чувствуя себя немного неловко под таким пристальным вниманием. – Ты тоже всегда на высоте. Прикольный, – она кивнула на изящный браслет на запястье Вики.

– О, да брось, ерунда, – Вика махнула рукой, но было видно, что комплимент и внимание ей приятны. – Соскучилась по всем вам, честно. Лето, конечно, круто, но и в школе тоже интересно. – Она огляделась. – Вы Андрея не видели? Моего младшего брата? Он вон где-то тут должен быть.

Тим, прислушивавшийся к разговору, покачал головой.

– Вроде видел его минут пять назад, в толпе, у входа. С кем-то из своего класса стоял.

– Ладно, спасибо, – кивнула Вика. – Тогда побежала к своим! Удачи!

Вскоре раздался звонок, призывающий к началу торжественной линейки. Всё стихло. Все выстроились в более-менее ровные ряды, похожие на разноцветные камешки на морском берегу. Директор произнес пламенную, отрепетированную речь о новых начинаниях, больших победах и ответственности, которая ложится на плечи старшеклассников. Также прозвучали слова поддержки и напутствия для учеников всех остальных классов, подчёркивая важность общих усилий и взаимного уважения в стенах школы. Его слова терялись в утреннем воздухе, но общий пафос был понятен всем. Потом выступала какая-то дама из городской администрации, говорила что-то про перспективы и национальные проекты. Но главное действо было впереди.

Сначала ученики из младших классов прочитали стихи о дружбе и единстве, их голоса нежно переплетались с лёгкой музыкой. Несколько старшеклассников произнесли слова благодарности учителям и родителям. А в завершение выступил танцевальный коллектив 8 «Б» – лёгкие па и звонкие шаги добавили динамичности празднику.

И вот настал кульминационный момент. К микрофону вышел рослый одиннадцатиклассник, капитан школьной сборной по баскетболу, с серьезным, почти суровым лицом. К нему подвели маленькую первоклашку с двумя огромными белыми бантами и таким же огромным колокольчиком в руках. Он легко, словно перышко, поднял ее на свое могучее плечо. Девочка на мгновение замерла, оглядывая с высоты море лиц, а затем заливисто, отчаянно зазвенела колокольчиком, возвещая о начале нового учебного года. Звон был чистым, пронзительным и полным надежды. Традиция была соблюдена. Линейка завершилась под гром аплодисментов, общее ощущение праздника, а легкая грусть по ушедшему лету смешивалось с предчувствием предстоящих уроков.

На входе в школу Алиса почти столкнулась с Андреем, младшим братом Вики. Он смутился и постарался сделать вид, что не заметил её, – но было уже поздно.

– Привет, – улыбнулась Алиса, пытаясь поймать его взгляд.

– При-привет, – сбивчиво пробормотал он, и легкая, но яркая краска залила его щеки. Он потупил взгляд. – Хорошо выглядишь. – Слова выскочили у него торопливо, словно против воли.

– Спасибо, – ответила Алиса, и, почувствовав его смущение, поспешила добавить, чтобы разрядить обстановку: – Ну, удачи на уроках! У вас, вроде, алгебра первая?

– Д-да… – он все еще не мог поднять на нее глаза. – Ага. То есть… спасибо. – И быстро скрылся в толпе других школьников, оставив Алису слегка озадаченной, но с улыбкой.

Первым уроком была физика. Кабинет был словно старый знакомый – стены, украшенные плакатами с законами Ньютона и диаграммами, привычные парты, шкафы, где прятались весы, катушки и прочие загадочные предметы. В воздухе играло щекочущее чувство ожидания, будто вот-вот начнётся великое открытие в мире законов и загадок.

Ирина Сергеевна, их классная руководительница и учитель физики, – женщина с добрыми, умными глазами и строгой учительской выдержкой – уже ждала их за своим столом.

Едва рассевшись по местам, Тим и Эд начали переглядываться. Тим кивнул в сторону компьютерного монитора, который стоял на столе Ирины Сергеевны, в немом вопросе: «Слышишь что-нибудь?» Эд сосредоточился на секунду, затем отрицательно мотнул головой. Тим, поймав взгляд Алисы, повторил жест, тыча пальцем в сторону учительского стола. Та лишь едва заметно покачала головой и всем своим видом показала, чтобы от нее отстали со всей этой техникой и голосами.

Их красноречивую пантомиму заметила Ирина Сергеевна.

– Господа Тимофей и Эдуард, мы вам не мешаем? – спросила она, но в ее голосе не было строгости, лишь легкая ирония. – Или у вас там своя, отдельная программа по физике? Что-то более увлекательное?

Ребята смущенно замолчали.

– Что ж, – вздохнула учительница, обводя класс внимательным взглядом. – Понимаю, что сегодня первое сентября и душа у каждого, наверное, просит праздника, а не учебы. Сердце рвется обратно к лету, к свободе. Но вынуждена вас огорчить. Сегодня на втором уроке состоится тест по физике. По учебному материалу за прошлый год.

В классе повисло молчание, а затем всё взорвалось дружным, искренним возмущением.

– Как так? С первого дня?!

– Да мы же всё уже забыли!

– Это жестоко и бесчеловечно!

– Мы же еще не настроились!

Неожиданно для всех поднялся даже обычно спокойный и невозмутимый Ваня. Он встал неспешно, как бы нехотя.

– Ирина Сергеевна, ну это же… – он развел руками, с трудом подбирая слова. – Я уже не помню, кто забил победный гол у «Спартака» в позапрошлом туре, а вы про какую-то… силу трения или там закон Ома… Это слишком сурово.

Класс взорвался смехом. Даже Ирина Сергеевна с трудом сдерживала улыбку, поднося руку к губам.

– Успокойтесь, успокойтесь, бунтари, – сказала она, когда смех немного поутих. – Сама узнала об этом сюрпризе лишь пару дней назад и, поверьте, не была в восторге. Но приказ есть приказ. Результаты этого теста никоим образом не повлияют на ваши четвертные оценки. Он нужен исключительно для отбора участников на городскую олимпиаду. Так что расслабьтесь и воспринимайте это как… легкую разминку для ума.

– Ну тогда ставьте двойку сразу, и мы пойдем на следующий урок – геометрию! – раздался чей-то голос с задней парты.

– Боюсь, в этом случае я тоже пойду. Но не на геометрию, а на другую, менее увлекательную работу, – парировала учительница, и снова в классе послышался смех. Вскоре все, повозмущавшись и поворчав, смирились с неизбежным. Что поделать – школа.

Оставшееся время урока прошло в неформальной, почти домашней беседе. Ирина Сергеевна, видя общее уныние, старалась разрядить обстановку. Она спрашивала, как у кого прошло лето. Кто-то похвастался поездкой на море, показывая загар, кто-то – новой собакой породы корги, показывая в телефоне фотографии милого комочка, у кого-то родилась младшая сестра. Прозвенел звонок, и все пошли в коридор продолжать делиться своими новостями.

На перемене наши друзья отошли в дальний угол, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Ну, хватит уже играть в молчанку! – не выдержал Эд, обращаясь больше к Алисе. Его лицо выражало нетерпение. – Так ты слышала фонари или нет, когда мы шли?

– Слышала, слышала, – выдохнула Алиса, понизив голос. – Но это сплошная ерунда. Один ворчал, что какой-то кот опять на него с крыши смотрит «с глупыми, ничего не понимающими глазами». Другой жаловался, что его лампочку пора менять, а коммунальщики «совсем обленились, только и знают, что чаи гонять». Третий сплетничал про новый LED-фонарь через дорогу, мол, «выскочка, светит как прожектор, людей слепит, никакого уважения к традициям». Полная чушь. А вы что?

– Мы? – переспросил Тим, снимая очки и протирая их краем свитера. – Ничего. Камни пока с нами не начали говорить.

– Сплюнь! – фыркнул Эд. – А то начнут – вообще крыша поедет.

Вернувшись в класс, они застали Ирину Сергеевну, уже раздающую листочки с тестом.

– Тест несложный, – успокаивала она, кладя по паре листов на каждую парту. – Всего двадцать один вопрос: пятнадцать – с выбором ответа, пять – на соответствие, и одна задача с полным решением. Ничего сверхъестественного. Удачи.

В классе воцарилась та особенная, густая тишина, которая бывает только во время контрольных, нарушаемая лишь шорохом переворачиваемых листков и нервным скрипом ручек. Эд пробежался глазами по заданиям.

«На тело действуют две силы: 3 Н и 4 Н, направленные под углом 90° друг к другу. Чему равен… ага, ясно. Дальше. Два алюминиевых проводника одинаковой длины имеют… угу, это тоже ясно. Дальше. Установите соответствие между физической величиной и формулой для её расчёта. Тааак, это потом». – Эд вздохнул и с тоской посмотрел по сторонам.

Все склонились над листками, уткнувшись в задачи, кто-то уже начал выводить первые формулы. В голове у Эда пронеслись грустные, ироничные мысли о нарушении прав ребенка, о лишении детства, о том, что Женевская конвенция и ООН точно бы не одобрили такие методы в первый учебный день. Он уже мысленно составлял петицию.

И вдруг в его сознании, четко, ясно и неумолимо, прозвучал голос. Сухой, немного занудный, с интонацией диктора, зачитывающего инструкцию к сложному прибору. В нем не было ни капли эмоций.

«Задание пять. Правильный ответ – два. Задание шесть. Правильный ответ – один. Задание семь. Правильный ответ – три…»

Эд замер, глаза его расширились от изумления. Он повернулся и встретился взглядом с Тимом – тот сидел с точно таким же ошеломленным, немного испуганным выражением лица, застыв с ручкой в воздухе. Оба одновременно посмотрели на Алису. Та сияла, как новогодняя елка, и едва заметно кивала им, мол, да, пишите, чего ждете-то?!

Голос тем временем продолжал вещать:

«Задание пятнадцать. Соответствия: А – один, Б – три, В – два. Задание шестнадцать. Соответствия: А – три, Б – один, В – три…»

Эд отставал и не успевал записывать за голосом и вдруг внезапно для себя и всех окружающих проговорил вслух, заметно громче, чем планировал:

– Будьте добры, помедленнее, я записываю!

Ирина Сергеевна подняла на него удивленный взгляд поверх очков. По классу пробежало сдержанное хихиканье.

– Хороший фильм, Эдуард. Мне тоже нравится, – сказала она без тени улыбки. – Но на уроке физики я бы рекомендовала сосредоточиться на задачах, а не на цитатах из советского кино.

Эд притих и снова уткнулся в листок, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Алиса жестами показала ему успокоиться. Голос тем временем начал повторять ответы с самого начала и в этот раз чуть медленнее.

Заполнив последний пункт, Алиса первая встала и понесла работу учительнице. Проходя мимо парт Эда и Тима, она лукаво подмигнула. Ребята переглянулись, тоже встали и последовали ее примеру.

– Алиса, что это было? – прошептал Тим, едва они вышли в пустой коридор. Его глаза блестели от возбуждения и недоумения.

– Как что? – она продолжала улыбаться, очень довольная собой и произведенным эффектом. – Ответы на тест.

– Это мы поняли! – не выдержал Эд. – Но что это был за голос?! Или кто?!

– Комп Сергевны, конечно, – ответила Алиса, как нечто само собой разумеющееся. – А кто же еще?

Тим поправил очки, его аналитический ум уже вовсю работал, перебирая варианты и строя гипотезы.

– Я в принципе догадался. Рациональных объяснений немного. Но… как? Каким образом?

– Как? Я его просто попросила. И всё.

– Как попросила? – всё ещё не понимал Эд.

– Вежливо, Эдик. Ве-жли-во, – растянула она, все так же сияя. – И с уважением.

В этот момент прозвенел звонок, и коридор мгновенно наполнился шумной толпой. Обсуждение пришлось отложить.

– После уроков, – коротко бросила Алиса, отходя в сторону. – Всё объясню. Не переживайте.

Остальные уроки прошли на удивление спокойно и почти незаметно, словно в тумане. История с бесконечными датами и войнами, английский с неправильными глаголами, которые никак не хотели укладываться в голове, литература с обсуждением летнего чтения – Тим с жаром доказывал превосходство Стругацких над всеми остальными, а Алиса цитировала на память куски из «Мастера и Маргариты». Обычная школьная рутина, которая после утреннего потрясения казалась почти лекарством от безумия. Они с нетерпением ждали окончания дня, когда можно будет, наконец, все обсудить.

Последний звонок прозвенел, завершая первый учебный день. Они вышли из школы на залитый слепящим солнцем двор. Воздух уже потерял утреннюю свежесть, наполнившись теплом и сладковатым запахом увядающих цветов из ближайших клумб.

– Ну, что, пошли? – спросила Алиса, видя, что друзьям не терпится, и они буквально подпрыгивают от нетерпения. – Буду отчитываться по поводу несанкционированного доступа к компу Сергевны.

Они двинулись в сторону дома, и Алиса начала объяснять, понизив голос, хотя вокруг никого не было:

– Я просто решила попробовать. На авось. Я же одна сегодня сидела, вот тихо шёпотом, глядя на его монитор говорила: «Слушай, друг, ситуация аховая. Лето еще в головах. Выручай, а? Подскажи, что там у тебя насчет ответов на этот тест припасено». Он… помолчал секунду, погудел и таким деловым тоном: «Запрос принят. Обработка. Вы уверены в целесообразности данного действия? Это противоречит протоколам конфиденциальности и пункту 7.3 инструкции пользователя». Я ему: «Очень уверена!» Он пожужжал, словно вздыхая, и выдал: «Что ж, ладно. В виде исключения. Но предупреждаю, системный администратор может заметить несанкционированную активность. Задание первое. Правильный ответ – три…» Ну, а дальше вы сами слышали. Я потом попросила повторить, когда Эд не успевал. А потом еще раз некоторые номера, чтоб уж наверняка, потому что у меня самой уже в глазах рябило от этих А, Б и В.

– Любопытно, – задумчиво произнес Тим. Он остановился, достал из внутреннего кармана свой блокнот и что-то быстро в него записал, водя ручкой с сосредоточенным видом.

– Послушай, – обернулась к нему Алиса, с любопытством наблюдая за его действиями. – Ты уж определись: ты Фандорин – «Это раз. Это два. Это три.», или ты лейтенант Коломбо, который вечно что-то записывает в свою потрёпанную книжечку? – она шутила, и в глазах ее плясали озорные огоньки. – Лично я – за Фандорина – он хотя бы молодой и красивый.

Тим и Эд рассмеялись.

– И вообще, – не унималась Алиса, – что это за манера – в век цифровых технологий писать в бумажный блокнот? Тебе что, планшет не разрешают, потому что ты ещё маленький? И вообще-то в телефоне есть приложение, оно так и называется – «Блокнот»? Хочешь, покажу? – Алиса была явно в хорошем настроении.

– Мне так удобнее, – пожал плечами Тим, пряча блокнот обратно. – И потом, тут можно не только писать, но и рисовать… Мысли по-другому структурируются. Тактильные ощущения. И вообще, отстань. Мне нравится. Это мой инструмент.

Незаметно они дошли до своего двора и, не сговариваясь, уселись на лавочку, ту, что была подальше от фонарей и любых других потенциально говорящих объектов.

– И так. – сказал Тим. Ответы – это, конечно, хорошо. Спасибо, Алиса. Но… это как-то неэтично. Неправильно это все. – В его голосе прозвучала суровая, даже слишком взрослая нотка.

– Да ладно, Тим. Неэтично, – фыркнул Эд. – Мы нервные клетки поберегли в первый учебный день, для будущих великих открытий. Социально ответственный поступок, можно сказать, совершили. – попытался отшутиться он.

– Я серьёзно, – Тим замялся, смотря куда-то вдаль. Он подбирал слова, как всегда, тщательно и взвешенно. – Мы же не просто списали. Мы… воспользовались своими способностями.

Алиса нахмурилась, перестав улыбаться.

– В каком смысле? Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь.

– Ну, мы только вчера узнали, что вообще можем такое. И первое, что нам пришло в голову – использовать это, чтобы сжульничать на тесте. Это как-то… мелко. Неправильно в квадрате. Не по-честному.

Повисла пауза. Тим продолжал, уже более уверенно, глядя прямо на друзей:

– А что дальше? Будем у банкоматов выпрашивать чужие пин-коды? А у чужих компьютеров – пароли? Это как… – он искал сравнение, – …как супергерой, который использует свою суперсилу, чтобы в магазине без очереди пройти.

– «Это какой-то позор», – процитировал Эд задумчиво, вспомнив фразу из фильма «Собачье сердце».

– Мне кажется, так распоряжаться своими… эмм… талантами – нельзя, – твердо заключил Тим.

– А как можно? – тихо спросила Алиса, и вопрос повис в воздухе, обращенный ко всем сразу и ни к кому в частности.

– Я не знаю, – честно признался Тим, разводя руками. – Пока не знаю.

– Ладно, – сказал Эд. – Это всё, конечно, глубокомысленно и похвально. Философия, этика… и всё такое. Но у вас это впервые, а у меня – с детства. И ничего, как-то дожил, не натворил делов. Не надо сразу апокалипсис рисовать. Но, я, кстати, с Тимом согласен – способности – штука серьезная. Шутки с ними плохи. Но есть проблема поважнее, о которой вы, похоже, не подумали. – И он с хитрой улыбкой посмотрел на Алису. – Вернее, о которой не подумала ты, моя дорогая.