Русско-Американское общество: новые Высоты

Глава 1. Цветы и леса.

Благовест Крестовоздвиженской домовой церкви объявил об окончании утренней литургии и присутствующие студенты, перекрестясь, отправились на свои занятия. Спускаясь со второго этажа по лестнице Павел ткнул Андрея в бок и бойко спросил:

- достаточно ли в тебе благочестия, сын мой? – передразнивая голос священнослужителя спросил Павел и подмигнул, увидя недоумение на лице Андрея и спросил своим обычным голосом - ну что, готов к утреннему гулянию?

- ты про лекцию профессора Фукса – спросил Бежин, не сразу поняв, иронию своего друга.

- про нее, господин студент – ехидно ответил Евсеев.

- профессор объявил вчера, что сегодняшним утром лекция будет натурально на природе, в ботаническом саду университета. Поспешим.

При в ходе в ботанический сад, частично закрытый из-за проводимой реконструкции университета, как ни в чем ни бывало стоял кругловатый человек в хорошего кроя сюртуке, который при приближении своих студентов с легчайшим немецким акцентом громогласно объявил:

- доброго утра вам, судари студенты!

- и вам доброго утра, Карл Федорович – послышался неровный студенческий хор.

- вы как раз вовремя, лекция начинается прямо сейчас!

Конечно же студенты были заранее уведомлены о том, что занятие будет проведено профессором в пределах университетского сада после утреннего обращения к Богу.

Сам же Карл Федорович Фукс, ректор университета, был освобожден от полезного нравственного утреннего упражнения, заведенного попечителем Магницким Михаилом Львовичем, на правах человека иной веры, запрещавшего участвовать ему в обрядах другой церкви, кроме как с исследовательской деятельностью, чем он изредка и занимался в своей интереснейшей практике, а еще любил устраивать выездные лекции или, как сейчас, лекции на свежем воздухе. Студентам это определенно нравилось Карл Федорович заслужил о себе звание человека сколь интересного, столь и необычного.

Профессор подождал, пока все соберутся вокруг него и приступил к своему рассказу:

- Ohne Sinnlichkeit würde uns kein Gegenstand gegeben, und ohne Verstand keiner gedacht werden. Gedanken ohne Inhalt sind leer, Anschauungen ohne Begriffe sind blind. Что в переводе с немецкого языка означает: «Без чувственности ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один не был бы мыслим. Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы». Камеральные работы весьма и весьма полезны, но без полевых наблюдений вы станете испытывать животный страх перед дикой природой. Вам надлежит все увидеть своими глазами, найти и потрогать собственными руками, если в том имеется необходимость. В переводе с греческого языка φύσις – природа, естество и нам ученым уготовано заниматься познанием и открытием законов природы и мироздания. Пройдемте далее. Они остановились на небольшой площади претворявшей вход в сад.

- перво-наперво ученому надлежит вести строгую запись последовательности собственных усилий. Все его действия должны быть записаны и зафиксированы, даже и на такой, как сегодня, лекции на ногах. Сударь Скандовский, прошу вас достать карандаш и записать, все, что будет произнесено научного на лекции. Никанор Иванович, вы согласны?

- точно так, Карл Федорович, с превеликим усилием и обстоятельством все будет мной отмечено и записано. Скандовский склонил небольшом поклоне, пенсне выпало из его глаза. Студент принялся его вставить обратно, не теряя ни слова, сказанного профессором.

- благодарю вас. Перво-наперво, рекогносцировка, начнем, пожалуй. Давайте определимся с местом и прочими физическими показателями сегодняшнего дня. Казань. Казанский университет. Ботанический сад. Натурологическая лекция. Утро, 11 часов утра. Ветер… западный.

- северо-западный, господин профессор.

Профессор некоторое время подумал, а затем произнес:

- вы совершенно правы, Никанор Иванович, северо-западный, внесите в протокол сегодняшнего наблюдения. А также добавьте сведения о температуре и давлении. Возьмите числа с барометра и термометра в аудитории. Я прошу вас, исполните в точности.

- точно так, Карл Федорович.

Скандовский, первый студент на своем курсе все обстоятельно записывал, что говорил профессор.

Импровизированный конклав двинулся далее. Пока шли Павел указал Андрею, на бабочек, которые летали, летали, да и сели на цветы. Павел жестами предложил поймать их. Андрею не показалось это плохой идеей, оба слушали лекцию в пол-уха. Они стали откалываться от монолитного шествия, а когда присутствующие остановились, а профессор обернулся, то не сразу понял представшую перед ним картину: двое молодых людей, словно два земноводных организма прыгали по траве в попытках поймать бабочек.

Наконец, Фукс сказал:

- сударь Евсеев, сударь Бежин, разумеется лекция на природе решительно приближает студентов к этой самой природе, но вот чтобы так, самим стать Rana temporaria, то есть, лягушкой обыкновенной, пожалуй, это чересчур.

В стане студентов прошли смешки. А двое ловцов дикой природы наконец выпрямились и подались вперед. Евсеев сказал первым:

- виноват, господин профессор.

А Бежин добавил:

- этого больше не повторится, господин Фукс.

А профессор и тут нашелся и продолжил экзекуцию:

- разумеется повторится, судари студенты, такой талант никак нельзя зарывать в землю. Для университетского музея необходимы образцы бабочек и я считаю позволительным себе просить вас потрудиться на благо учебного заведения, однако ж после лекции, право, не откажите.

Озадаченные поощрительным наказанием Бежин и Евсеев вернулись в строй студентов.

А профессор меж тем остановился, попросил всех не издавать ни звука, ни слова, а когда все умолкли и прислушиваясь не поняли, что надо услышать, продолжал:

- разумеется, столько звуков вы сможете услышать только в природе, здесь у всего есть цель. Слышите: «зинь-зинь-зинь-зии-циик» — это поет овсянка. Увидели? А вон далее на ветке сидит крупная птица с рыжеватой грудкой и как будто шапочкой на голове. Это дрозд-рябинник. Увидели? А слышите его голос, немного трескучий: «чак-чак-чак» - дрозд оповещает об опасности. Цель птиц-то, в общем-то, как и у всех: питание и рождение потомства. Хищные птицы питаются мелкими грызунами, как вон та белка, что забежала на дерево, но могут и на птиц поменьше вести охоту. Белки-то, как и остальные звери лесные ищут еду и прячут ее в своих укромных местах, запасая еду на зиму. Нехищные птицы ловят насекомых, насекомые в свою очередь питаются растениями: деревьями, травой и т.д.

Скандовский и тут добавил:

- травы, деревья в свою очередь пьют воду и собирают полезные вещества из земли.

- совершенно верно, Никанор Иванович. Но и в жизни растений есть преинтереснейшие эпизоды, практически греческие трагедии, их только надо увидеть. Вот! Посмотрите на это растение, можете сказать, что это?

Евсеев успел ответить первым:

- ромашка обыкновенная.

А Скандовский тут же добавил за Евсеевым, немного гнусаво произнося латинское выражение:

- Matricaria chamomilla.

- совершенно верно, сударь Евсеев и сударь Скандовский. Matricaria chamomilla или ромашка обыкновенная. Как вы думаете, что в ее жизни самое главное?

В стане слушателей произошли прения:

- растет – ответил один.

- вянет – сказал другой.

- растет и вянет, Карл Федорович – подытожил третий.

Фукс добродушно улыбнулся и ответил на собственный вопрос:

- жизнь. Самое главное в жизни ромашки это, как раз жизнь. Вот послушайте эту красивую и вместе с тем печальную историю, полную отчаяния, борьбы и красоты. Словно по «Поэтике» Аристотеля все происходит имея начало, середину и конец.

Акт первый. Семя и всход (ранняя весна).

Всё начинается с семянки. Крохотная пилюлька, помещающаяся между двух сжатых пальцев с зародышем внутри. Ему нужны тепло, вода и свет.

Как только апрельское солнце прогревает влажную землю, семечко набухает. Корешок, подобно буравчику, ввинчивается в грунт, а семядольное колено выносит над землёй две крохотных, округлых «пальчика» — первые листочки. В этот момент растение крайне беззащитно. Один ночной заморозок, один удар градом — и всё, конец.

Акт второй. Отрочество и розетка (май).

Выжив, ромашка не бросается тотчас же ввысь. О нет, судари студенты, она демонстрирует похвальную мудрость. Сначала она выпускает прикорневую розетку листьев. Листья стелются по земле, захватывая пространство, чтобы ни один луч солнца не упал мимо.

Обратите внимание: в это время корень становится стержневым и уходит вглубь до полуаршина. Растение строит фундамент. Только когда этот фундамент окрепнет и в стебле накопится достаточно листьев, ромашка даёт сигнал: «Пора!».

Акт третий. Побег и цветение (июнь — июль).

И вот, представьте себе, из центра розетки словно по команде «Смирно!» выстреливает главный побег. Он растёт с неимоверной скоростью — по вершку в сутки. В пазухах листьев просыпаются почки, и побег начинает ветвиться. На каждом разветвлении появляется по бутону. Так мы получаем не один цветок, а целый кустик-букет!

Бутон раскрывается. Белые лепестки расправляются, жёлтый диск поднимается. В первые три дня после раскрытия наш жёлтый центр пахнет сильнее всего, потому что пыльца ещё влажная и клейкая. В это время мы, люди, чувствуем яблочный дух, а насекомые слетаются на этот запах, как чиновники на бесплатный обед.

Но знаете ли вы, что происходит в самом центре? Процесс не одновременный. Трубчатые цветки созревают постепенно, кругами, от края к центру. Сперва опыляются наружные колечки, затем внутренние.

Акт четвертый. Увядание и завязывание семян (август).

Лепестки обвисают, теряют тургор. Но не жалейте! Это не смерть, а тактическая хитрость. Растение больше не нуждается в красоте. Теперь на месте каждого крошечного трубчатого цветка вызревает семянка.

Белые лепестки отмирают и опадают, а жёлтый диск темнеет, становится бурым.

Акт пятый. Рассеивание и смерть (сентябрь — октябрь).

Семянки ромашки не имеют парашютиков, как у одуванчика. У них есть лишь три крошечных ребрышка на боку. Как же они путешествуют?

Во-первых, дождь. Капли дождя ударяют по корзинке, и она, как чаша, выплёскивает семена на землю. Во-вторых, мы сами! Стоит нам пройти по сухой траве — и сотни семян цепляются за наши сапоги и полы шинелей. В-третьих, ветер, но не высоко в небе, а у самой земли — он катит семянки по поверхности, как маленькие колёсики.

Из тысячи семян, выпущенных одним кустом, выживут только два-три. Остальные либо склюют птицы, либо загниют в сырости, либо взойдут слишком густо и задушат друг друга.

Когда же первый мороз тронет стебель полегает, буреет и засыхает. Материнское растение умирает полностью. Всё.

Вот вам, судари, полный круговорот. От семени до семени. От весенней робости к летней кипучей деятельности, через увядание к покою. В этом и заключается высшая философия ботаники: жизнь есть подготовка к смерти ради будущей жизни.

- как поэтично, Карл Федорович – отозвались в толпе.

- суровая правда жизни – подтвердил кто-то другой.

- Карл Федорович, а это вы все увидели своими глазами или прочитали из книг? – спросил Бежин.

- разумеется, прочитал, а затем все увидел своими глазами, Андрей Владимирович. Какие будут ко мне вопросы, судари?

В толпе спросили зашушукались и вопрос прозвучал не по теме лекции:

- Карл Федорович, а правда, что татары и нашей губернии прониклись к вам каким-то особенным уважением и расположением и допускают вас даже лечить их детей и женщин?

Фукс посмотрел пристально на адресанта вопроса, но, улыбнувшись, ответил:

- господа студенты, раз уж вам сегодня интересна не моя лекция, а деятельность как доктора, я отвечу – совершенно так! Посему надеюсь, что пройдя обучение и достаточную практическую деятельность люди станут обращаться к вам за помощью не смотря на свои убеждения и религию. В болезни, так сказать, все равны. Еще вопросы?

- профессор Фукс – спросил кто-то из толпы студентов – а правда, что коллекцию древних монет и медалей у вас купили за 2000 золотых империалов?

Карл Федорович заулыбался и когда поворачивался продолжить лекцию, сказал негромко: «врут».

Лекция сделала оборот в университетском саду и вернулась к началу – к площадь претворявшей вход в ботанический сад. Профессор Фукс поблагодарил всех и объявил:

- судари студенты, наша с вами сегодняшняя лекция подошла к концу. Спасибо за внимание, можете расходиться.

И студенты побрели по своим делам, одни лишь Бежин с Евсеевым вернулись обратно в сад выполнять порученное им задание.

Профессор Фукс и сам собирался уходить, но его взор привлек человек на лесах, пристроенных к возводимому зданию человека. Карл Федорович узнал его и, подойдя ближе окликнул:

- добрый день, Николай Иванович.

Человек заметил Фукса и поспешил слезть с лесов, спустя некоторое время предстал перед профессором.

- Здравствуйте, Карл Федорович.

- Николай Иванович, вам следует поправить ваш сюртук, вы вымазали в чем-то рукав.

- благодарю вас, профессор.

Пока Лобачевский отряхивался от пыли, Фукс продолжил разговор:

- Николай Иванович, я вижу вы рьяно исполняете возложенные на вас обязанности управляющего строительным комитетом. Влезли на леса, сами во всем разбираете и над всем надзираете, помимо архитектурных расчетов, вами же и выполненных. Отрадно видеть.

- Карл Федорович, уму непостижимо, самую трудную математическую задачу можно решить обстоятельно за нее принявшись. Но деятельность подрядчиков. Тех, кого избрали не вы, а кто нанят именем попечителей или заинтересованных лиц – с них взятки гладки, наказание их не касается, а ревизию они вполне обоснованно отвергают ссылаясь на собственных благодетелей. Я бы этого купца высек в тот же момент, как при подсчете доказал недоимку или казнокрадство.

- Николай Иванович, я не узнаю вас! Где тот милый юноша, который запускал фейерверки, сидел в карцере, но после все-равно учился и корпел над наукой.

- скажите тоже, Карл Федорович, возведение нового здания университета способна забрать душу у любого. Вы-то в своей должности лишены были надзирательства над работами. Не иначе ангел сел на ваше плечо.

- скажите тоже, Николай Иванович, ректорство это практически рождение и воспитание ребенка – со всеми муками и хлопотами. Однако ж, мне пора. Еще побеседуем, Николай Иванович.

В этот момент Бежин и Евсеев, поймавшие уже всех бабочек в саду, решили окончить соревнование ловцов. Павел вышел победителем, но и вымазался в трава сильнее:

- смотрите, Андрей Владимирович, у меня шесть бабочек, а у вас только пять!

- мои поздравления, Павел Александрович, надеюсь, этот блистательный позор будет единократным. Не хотелось бы стать поставщиком насекомых для университета на постоянной основе.

Оба засмеялись и Павел добавил:

- ну что, пойдем вручим его Высокородию нашу поставку.

И они направились через сад к зданию, где располагался кабинет профессора. Проходя мимо Лобачевского, они поздоровались с профессором.