Адаптация

Я проснулся от холода. Не от того обычного утреннего, когда забываешь закрыть окно, а от внутреннего – будто кто-то положил лёд мне под кожу. Одеяло было мокрым от пота, простыня липла к спине. Я попытался перевернуться и понял, что сил на это нет.

Тело ломило целиком. Не отдельно руки или ноги – всё сразу, как один большой синяк. Я сел на кровати и сразу же пожалел об этом: в голове потемнело, в ушах зашумело, к горлу подкатила тошнота. Пришлось сидеть, упершись локтями в колени, и ждать, пока комната снова станет устойчивой.

Градусник лежал на тумбочке. Я сунул его под мышку, не особо надеясь на что-то новое. Грипп. Очередной. В этом не было ничего необычного.

39,8.

Я вздохнул с каким-то странным облегчением. Цифра была знакомой, почти успокаивающей. Высокая, но понятная. Я выпил две таблетки жаропонижающего, запил тёплой водой из бутылки и снова лёг.

Через час стало хуже.

Температура не упала – она поднялась. Озноб сменился жаром, таким плотным, что казалось, будто воздух в комнате стал гуще. Дышать было трудно, как в душном автобусе. Я снял футболку, потом одеяло, потом простыню – всё равно было жарко.

Мысли путались. Я пытался вспомнить, звонил ли кому-то, писал ли на работу, но каждый раз натыкался на пустоту. Время текло рывками: я то проваливался в тяжёлый, липкий сон, то резко выныривал, не понимая, сколько прошло – минут или часов.

Во сне снилось тело. Не моё – абстрактное, бесформенное, горячее, как камень на солнце. Оно лежало и не хотело остывать.

Я снова измерил температуру.

40,3.

Это уже начинало раздражать. Я сменил градусник – электронный на старый, ртутный, который нашёл в аптечке. Результат был почти тем же. Я выпил ещё таблетку, хотя знал, что так нельзя. Запах лекарств вызывал отвращение.

Самое странное было в том, чего не было.

Не было паники.Не было резкой боли.Не было ощущения, что всё идёт совсем плохо.

Тело словно решило справляться само, не привлекая меня к процессу.

К вечеру я попытался встать и дойти до кухни. Ноги держали, но как-то иначе: шаги были короткими, осторожными, будто я шёл по незнакомой поверхности. Я налил воды, но пить не хотелось. Вода казалась тёплой и безвкусной.

В зеркале я выглядел плохо, но ожидаемо: красное лицо, стеклянные глаза, мокрые волосы. Обычный больной человек. Я даже улыбнулся – криво, устало – и тут же отвернулся, потому что от движения закружилась голова.