Путь врача. От выгорания к процветанию

Дорогие читатели, я рада вас приветствовать. Меня зовут Индира Селиванова. Я работаю педиатром уже 17 лет. За эти годы накопила разнообразный практический опыт: в стационаре детской больницы, в родильном доме, в амбулаторном звене участковым педиатром, на руководящей должности в качестве заведующего отделением в поликлинике, в частной клинике врачом выездной службы. Вся учеба, которую я выбирала «для души», тоже была так или иначе связана с педиатрией. Эта область мне не просто интересна – она неисчерпаема. Однако и меня периодически посещали мысли о смене профессии… Почему? Возможно, это и было выгорание?

Сейчас эта тема популярна как в научной литературе, так и у рядовых врачей. Однако, как оказалось, то, что мы называем выгоранием, не всегда является им. Словами «Я выгорел(а)» часто подменяются депрессия, профессиональный кризис, сильная усталость, истощение, потеря интереса, хронический стресс и многое другое.

В первой части нашей книги мы предлагаем определиться с терминологией, чтобы четко понимать, что из себя представляет именно выгорание. Почему это важно? Все точно так же, как в медицине: корректное лечение возможно провести только после верно установленного диагноза. Конечно же, ставить диагнозы здесь мы никому не будем, но поможем научиться различать схожие состояния, чтобы быстрее понимать, к кому обращаться и как действовать в той или иной ситуации.

На страницах книги вы познакомитесь с историями наших коллег. Одни из них не придуманные, и их участники дали согласие на открытую публикацию. Другие вымышленные, но основанные на подлинных событиях. В них все персонажи, диалоги и ситуации выдуманы. Любые совпадения с реальными лицами, живыми или умершими, случайны.

История Ольги

«Врачом я стала по стечению обстоятельств, но помогать людям мне хотелось всегда. Мечтала быть психологом, но родителям виделось иначе. Послушав их, я поступила в медицинский, успешно его окончила, защитила кандидатскую диссертацию. Первые 10 лет практики посещала профессиональные семинары, конференции, курсы, мастер-классы, которые помогали мне работать еще лучше. Я осваивала новые материалы, инструменты и техники работы, чтобы быть идеальным врачом для своих пациентов и лечить самыми современными методами на высшем уровне.

Я развивалась как профессионал и многому училась – с жадностью осваивала все новые технологии, какие были доступны в то время, прокачивала свои мануальные навыки. Научилась работать с микроскопом и проводить почти ювелирные стоматологические манипуляции! Казалось бы, вот оно – высшее мастерство!

Но в какой-то момент поняла, что утратила первоначальное ощущение радости, удовлетворения и интереса, стала очень сильно уставать на работе. Реализовав все, что было важно, не могла найти новых точек развития. Попробовала еще несколько направлений в рамках своей специальности, но они уже так не зажигали.

Я видела смысл в улучшении коммуникации с пациентами, в формировании комплексного подхода к лечению стоматологических заболеваний, а не только в установке самых красивых пломб и идеально обработанных каналах. Ведь человек – целостная система, и если проблема возникла в полости рта, причина скрыта внутри организма. И стоматологам важно вместе со смежными специалистами выявить ее.

Но стоматологическое сообщество того времени лишь активно продвигало идеи о том, как важно делать еще более красивые, «высокохудожественные» пломбы, еще лучше обрабатывать корневые каналы, осваивать новые материалы, инструменты и аппараты. В этих сообщениях я не находила поддержки своим идеям. Получается, что старые смыслы стали для меня неактуальны, а новые еще не сформировались.

Работать как прежде я не могла. Если нет страсти, если ушел интерес и появилась скука, какой смысл делать то, что не нравится, приходить на работу, как будто отбываешь повинность? Тогда я приняла решение уйти из профессии…»

Можно подумать, что мы познакомились с историей выгорания: пропал интерес, появились усталость и отстраненность. Однако то, что испытала Ольга, больше похоже на описание профессионального кризиса.

Подобно возрастным кризисам, которые являются переходом от одной стадии развития к другой и сопровождаются изменением социальной ситуации, сменой ведущей деятельности и развитием новых способностей, профессиональный кризис – такая же поворотная точка на пути развития. Проход через нее определяет дальнейшую траекторию развития личности в профессии. Преодолев такой кризис, специалист может:

• перейти на новую стадию профессионального становления;

• стагнировать;

• ступить на путь профессиональной деградации;

• сменить сферу деятельности.

Кроме того, можно считать, что профессиональный кризис возникает в тот момент, когда человек не может реализовать свой внутренний замысел. Старые смыслы уже утратили актуальность, а новые еще не найдены.

Именно это мы и заметили в рассказе Ольги.

Профессиональные кризисы – неотъемлемая часть профессионального развития. Часто они переживаются как глубокая внутренняя неудовлетворенность, которая способна проявляться в виде депрессии, тревоги, страха, ощущения одиночества и утраты смысла. При этом специалист может выглядеть внешне вполне успешным и активным. От других видов кризисов это состояние отличает переживание индивидом (осознанно или неосознанно) своей профессиональной беспомощности.

Возвращаясь к истории Ольги, хочется привести ее окончание (или, правильнее сказать, начало нового этапа в жизни врача, которым она с нами поделилась).

«Меня спасли природная любознательность и любовь к обучению. Читать и учиться я любила с детства. А в кризисной ситуации человек обычно следует привычным стратегиям. Этим-то я и занялась. Начала много читать, посещать обучающие программы, марафоны. Только на этот раз учеба уже не касалась основной специальности.

Однажды я попала на обучение по эмоциональному интеллекту. Это направление меня увлекло. Я увидела точки роста и развития, не бросая профессию и любимых пациентов. Сейчас, спустя 18 лет с момента начала работы стоматологом, с радостью продолжаю вести прием, делиться опытом с коллегами и транслировать важные для себя смыслы. Я соединила два любимых направления и теперь имею возможность помогать не только пациентам по вопросам стоматологии, но и коллегам в ситуациях выгорания, профессионального кризиса, реализации потенциала и роста уровня благополучия».

Это реальная история нашего соавтора Ольги Быстровой. Дочитайте книгу до конца, в финальной главе Ольга сама подробнее расскажет о главном элементе, который помог ей преодолеть это непростое состояние.

Почему случаются профессиональные кризисы? Среди их причин:

• трудности на старте в адаптации к условиям работы;

• конфликты с руководителями и коллегами;

• смена места работы;

• потеря работы;

• внутриличностные конфликты;

• достижение высокого уровня мастерства;

• потеря перспектив профессионального продвижения;

• и, как следствие, падение интереса к профессии.

Тема профессиональных кризисов обширна. Ей можно посвятить отдельную книгу. Однако сейчас перед нами не стоит задача глубоко погружаться в эту тему. Поэтому ограничимся лишь краткими рекомендациями, как действовать, распознав у себя профессиональный кризис.

1. Обратиться к психологу или психотерапевту, который специализируется на решении подобных вопросов.

2. Освоить новую сферу деятельности, она может как дополнять текущую, так и быть совсем из другой области.

3. Повысить уровень квалификации.

4. Заняться активными видами досуга и чередовать их со спокойными: охота, рыбалка, спорт, чтение художественной литературы, занятия искусством, общение с родственниками и друзьями и т. п.).

А теперь вернемся к теме выгорания и послушаем рассказ нашей следующей героини.

История Марины

«В моей жизни произошла личная трагедия, связанная с утратой родного человека. Но активная работа не давала мне возможности поплакать, прожить свое горе. Жесткий график, дежурства, обязательства, карьера, наконец-то пошедшая вверх, руководство, которому не было дела до моих личных проблем.

“Надо держаться”, – твердила я себе. И держалась, пока не стало совсем плохо.

Только представьте: вы должны проявить эмпатию, сочувствие, вселить уверенность, поддержать, выслушать, развеять страхи, дать рекомендации, назначить обследование, а внутри – пустота. Нет ничего, кроме мышечной памяти и выученных автоматизмов. Смотришь на пациента и думаешь: “Да хоть бы все это прекратилось”.

В таком состоянии раздражает всё: коллеги, звонки, кабинет, больничные стены. Ты превращаешься в зомби: делаешь дела, улыбаешься, а вечером не можешь вспомнить, о чем говорил с больными.

Однажды я просто не смогла выйти из дома. Тогда сказала себе: «Все, я больше не могу». И ушла…

Не из медицины, а из этого безумия. Я уволилась с работы. На дворе стояло лето. Я отдыхала, проводила время с детьми, выезжала на дачу и восстанавливала силы. Пожалуй, это было самое прекрасное лето! Я была свободна, никуда не спешила и никому ничего не была должна.

К осени заскучала и устроилась на работу в другую клинику. Постепенно мое эмоциональное состояние стабилизировалось. Время сглаживает острые углы. Сейчас мне нравится моя работа, я люблю взаимодействовать с пациентами, учиться, внедрять новые знания в практику.

Уйти с работы в момент тяжелой жизненной ситуации не было геройством. Это был обычный инстинкт самосохранения, проявление заботы о себе, понимание, что если я сама себя не вытяну из этого, может случиться что-то непоправимое».

В истории Марины мы можем выделить апатию, острый стресс, горе. Возможно даже, что наша героиня столкнулась с депрессией. Конечно, мы не будем ставить диагнозы. Вместо этого обратим ваше внимание на то, что решение временно оставить работу связано отнюдь не с выгоранием. Марина столкнулась с горем, для проживания и преодоления которого требовались много внутренних ресурсов и поддержка близких. В подобных случаях также полезно обращаться за помощью к психологам и психотерапевтам.

На этом этапе нашей книги мы хотим сделать важную паузу и обратиться к вам с напоминанием, которое так легко упустить из виду: позаботьтесь о себе. Когда в жизни происходят сложные события – серьезные болезни, утрата, эмоциональное истощение или просто непреодолимая усталость, – очень важно дать себе пространство для восстановления. Один из самых эффективных способов это сделать – временно снизить рабочую нагрузку, позволить себе небольшой перерыв: хотя бы несколько дней отдыха или смену ритма.

Сейчас, возможно, вы думаете: «У меня такая работа, что я не могу просто взять и остановиться. Все держится на мне и без меня ничего не сдвинется». Это распространенная реакция, особенно среди ответственных, вовлеченных людей, склонных к перфекционизму. Но подумайте: если вы действительно выгорите или окажетесь в критической жизненной ситуации, все равно придется сделать паузу. Принудительно. В тяжелых условиях. И тогда это будет гораздо сложнее. Именно поэтому мы предлагаем подумать об этом заранее. Создайте для себя рабочую систему, в которой временный перерыв возможен. Такой подход – это не проявление слабости, наоборот, признак зрелой профессиональной позиции. Забота о себе – это инвестиция в вашу долгосрочную способность помогать другим, быть продуктивным и сохранять интерес к жизни и работе.

Помните: важно не только как вы работаете, но и как вы умеете восстанавливаться. И лучше предусмотреть такое восстановление заранее, чем собирать себя по частям, когда сил уже не остается.

Продолжим наше знакомство с выгоранием. Профессиональный кризис, апатия, горе, депрессия, скука – состояния, которые люди часто называют выгоранием. Но, оказывается, это не оно. Что же тогда такое настоящее выгорание, с которым сталкивается столько специалистов?

Выгорание – не кратковременный профессиональный кризис, не регресс перед скучной или слишком сложной и амбициозной задачей, когда на ее реализацию нет сил или желания. С современным определением выгорания можно ознакомиться в Международной классификации болезней (МКБ-11) под кодом QD85. Звучит оно так: «Выгорание – синдром, концептуализированный как результат хронического стресса на рабочем месте, с которым не удалось справиться». Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально включила выгорание в 11-ю Международную классификацию болезней с 1 января 2022 года. Это стало важным шагом к признанию выгорания как значимого феномена, влияющего на здоровье и трудоспособность людей. В МКБ-11 выгорание не классифицируется как медицинское заболевание. Оно внесено в раздел «Факторы, влияющие на состояние здоровья и обращения в учреждения здравоохранения».

А вот и рассказ человека, который столкнулся с настоящим выгоранием.

История Валерии

«Я люблю и ценю свою работу и очень рада, что она у меня есть! Но однажды поймала себя на мысли, что мне не хочется туда идти. Я словно ищу повод и придумываю причины, чтобы остаться дома. В этот период внутренне ощущала, что мне очень тяжело.

Обычно такое поведение мне не свойственно. Я стала анализировать, что же произошло. Почему любимая работа вдруг стала вызывать неприятные эмоции, почему от нее захотелось отстраниться?

Обдумав происходящее, я поняла: в тот момент мне приходилось работать больше обычного, так как вместо трех врачей в нашем отделении осталось два. Пришлось взять на себя часть чужой нагрузки и работать за себя и «за того парня».

Как раз в этот период в семье возникли трудности со здоровьем родителей, и эти вопросы тоже решала я. Эмоционально, да и физически, это очень истощало. Работать за двоих, а потом еще дома не иметь возможности отдохнуть и восстановиться… В отпуск я никуда не уехала и продолжала заниматься семейными проблемами.

Стала замечать, что привычные действия на работе требовали от меня больших усилий. Мне было трудно сконцентрироваться, я стала более забывчивой и рассеянной, в конце рабочего дня чувствовала себя внутренне опустошенной, выжатой как лимон, как будто все мои чувства выключили.

Начались сложности со сном: я валилась с ног, но заснуть было непросто, да и сам сон был поверхностным и прерывистым, не восстанавливал силы. А наутро никакого ощущения отдыха, только тяжесть в голове и бесконечная усталость. Это было выгорание…»

В рассказе Валерии вы можете заметить симптомы настоящего выгорания. Более подробно о них мы поговорим в следующей главе.

Что на данный момент мы с вами уже знаем о выгорании? Мне бы хотелось выделить три основных момента.

1. Сотрудник сталкивается с ситуацией хронического стресса.

2. Это обязательно происходит на рабочем месте.

3. Он не может справиться со своим состоянием из-за отсутствия ресурсов или необходимых навыков.

Чтобы лучше понять природу выгорания, необходимо выяснить, что такое стресс и как с ним можно справиться.

Стресс (от англ. stress – «напряжение, давление») представляет собой неспецифическую адаптационную реакцию организма на любое физическое или психологическое воздействие, нарушающее его внутреннее равновесие (гомеостаз). Эта реакция сопровождается активизацией нейроэндокринных систем и влечет за собой физиологические и психологические изменения, направленные на поддержание жизнедеятельности.

Другими словами, стрессом можно назвать реакцию организма на любое воздействие (стрессор), которое нарушает его гомеостаз и требует адаптационного ответа – то есть мобилизации ресурсов для восстановления внутреннего равновесия. К таким реакциям можно отнести необходимость дышать, адаптироваться к холоду или жаре, чувство голода, любое движение.

В таком свете стресс уже не кажется чем-то очень плохим. Патолог и эндокринолог Ганс Селье подчеркивал, что это неотъемлемая и нормальная часть жизни, а не исключительно негативное явление. Он считал, что стресс сам по себе не является злом – важно лишь, как мы с ним справляемся и как долго он длится.

Селье говорил: «Полная свобода от стресса – это смерть», настаивая, что стресс – функция жизни, и тотальное его отсутствие возможно лишь в мертвом организме.

«Стресс – не то, что с вами случается, а то, как вы воспринимаете это». Из цитаты мы понимаем, что стресс бывает разным и реагировать на него можно тоже по-разному. Но как?

Исследователи выделяют два типа стресса: эустресс (положительный, способствующий адаптации и развитию) и дистресс (отрицательный, истощающий адаптивные ресурсы организма). Селье утверждал, что эустресс полезен для человека, помогает укрепить иммунную систему и увеличивает продолжительность жизни. До определенного момента воздействие стрессовых факторов, по мнению Селье, повышает продуктивность организма. Но если те преодолели некий индивидуальный порог, она резко падает вместе с ухудшением самочувствия и здоровья. Именно в этот момент эустресс становится дистрессом, с которым организм не в силах справиться.

Таким образом, стресс, то есть повышенное напряжение, мы испытываем регулярно. Проблемы начинают возникать лишь тогда, когда у нас нет достаточных ресурсов, чтобы восстановиться после воздействия стрессоров.

В тот момент, когда напряжения становится слишком много, наступает дистресс. Если говорить в контексте рабочей среды, это и называют выгоранием. Слишком много задач, переработки, не хватает времени на отдых и восстановление, недостаточно ресурсов. Наступает момент, когда выдерживать это становится невозможно, адаптационные ресурсы заканчиваются и возникает напряжение механизмов адаптации, которые приводят к дезадаптации.

Что же происходит с организмом, когда на него воздействуют некие стрессоры? (На работе это могут быть разнообразные задачи, условия среды, взаимоотношения с коллегами.) Процесс адаптации организма к воздействию стрессовых факторов Селье назвал общим адаптационным синдромом и выделил в нем три стадии.

1. ТРЕВОГА

Она же этап становления реакций адаптации. Реакция тревоги означает немедленную мобилизацию защитных ресурсов организма и одновременное угнетение тех функций, которые имеют меньшее значение для выживания в условиях действия стрессорного фактора, – в частности роста, регенерации, пищеварения, репродуктивных функций, лактации. Эта стадия характеризуется напряжением функций различных структур за счет мобилизации имеющихся резервов. Организм готовится к противодействию стрессорному фактору, и если эти резервы достаточны, быстро развивается адаптация.

2. РЕЗИСТЕНТНОСТЬ

Перестройка защитных систем организма, адаптация к действию стрессора. Резистентность организма поднимается выше нормы не только к агенту, явившемуся причиной стресса, но и к другим патогенным раздражителям. На этой стадии устанавливаются новые межэндокринные взаимоотношения, продолжается усиленная выработка адаптивных гормонов.

В случае прекращения влияния стрессорного агента или ослабления его силы вызванные ими в организме изменения постепенно нормализуются. Сколько-нибудь выраженных патологических последствий не наступает.

Если патогенный раздражитель слишком силен или действует длительно, адаптационные возможности организма могут оказаться несостоятельными. Это вызовет потерю резистентности и развитие конечной стадии.

3. ИСТОЩЕНИЕ

На этом этапе появляются изменения, свойственные стадии тревоги, но если на ней они обратимы, то на стадии истощения зачастую уже необратимы и нередко приводят организм к смерти. Стадия истощения характеризует собой переход адаптивной стресс-реакции в патологию.

Именно этот этап, когда организм больше не может противодействовать повышенному напряжению, можно считать началом выгорания – состояния хронического стресса на рабочем месте, с которым не удалось справиться.

Подробнее о компонентах выгорания и том, как его преодолеть, расскажут мои коллеги в следующих главах.

Меня зовут Ирина Тарасова. Я кардиолог, функциональный диагност, организатор здравоохранения. Стаж работы – 25 лет. Мне очень близка тема профессионального выгорания и депрессии, потому что долгие годы я проживала их сама, даже не осознавая этого. Работа над книгой и изучение научной литературы помогли мне разобраться в себе.

Мне долго казалось, что всё под контролем. Я справлялась, стиснув зубы. Усталость была моим привычным состоянием, а возникающие трудности становились поводом работать еще усерднее. Однажды я обнаружила, что сил почти не осталось. Это были не лень и не слабость. Но что же – переутомление? Скука? Выгорание? Депрессия? Что-то еще?

Из предыдущей главы вы узнали о хроническом стрессе на рабочем месте. Если он регулярно повторяется и справиться с ним не удается, наступает выгорание – медленное истощение, когда ты день за днем отдаешь больше энергии и ресурсов, чем можешь восстановить.

Как аккумулятор, который давно не заряжался. Последствия этого состояния вполне реальны: тревожные расстройства, депрессия, потеря здоровья.

По данным аналитического центра Национального агентства финансовых исследований, почти каждый второй работающий россиянин хотя бы раз в жизни сталкивался с признаками выгорания. Это говорит о системности проблемы, а не о слабости отдельных людей.

На первом месте среди причин выгорания – хронический стресс на работе. Об этом сообщили 42 % когда-либо столкнувшихся с выгоранием. Второй по значимости фактор – ощущение несправедливости и отсутствие поддержки от руководства (36 %). Замыкает печальную тройку лидеров несоразмерность финансовой мотивации и затрачиваемых усилий (27 %). Также в начале списка переработки, рабочие конфликты, отсутствие видимого результата труда и перспектив роста.

Особенно уязвимы те, кто работает с людьми: врачи, медицинские сестры, фельдшеры, педагоги, социальные работники. Их труд требует не только знаний и умений, но и постоянной эмоциональной вовлеченности. Когда ты не просто исполняешь обязанности, а сопереживаешь, несешь ответственность, реагируешь на боль, ресурс тает быстрее.

За цифрами приведенной статистики – истории реальных людей. Познакомимся с некоторыми из них.

Алексей, анестезиолог-реаниматолог, стаж 28 лет

«Никогда бы не подумал, что придется лечиться у психиатра. Но я пришел к нему с мыслью, что это моя последняя надежда».

Алексей всегда был крепким и стойким. «Надежный» – говорили про него коллеги. Работал в реанимации с конца 1990-х. Когда-то мечтал спасать жизни – и спасал. Сотни, может быть тысячи пациентов прошли через его руки. Он не уходил на больничные. Не брал отгулов. Каждую смену – тяжелые случаи, экстренные вмешательства. Бессонные ночи, адреналин.

«Реанимация – это не работа, это образ жизни», – говорил он.

Через несколько лет напряженной работы Алексей стал ловить себя на мысли, что бесконечно устал. Появилось ощущение, что пациенты – не люди со своими болями и потребностями, а только объекты для манипуляций. И вот однажды случился кризис.

«Я видел много смертей, но, когда умер молодой пациент после ДТП, у меня словно что-то сломалось внутри. Я замкнулся. Коллеги сказали: "Ты сделал все, что мог". А я думал, что нет, не сделал. Я обязан был его спасти».

На следующий день после того случая Алексей написал заявление об увольнении. Придя домой, он лег на диван и молча провел, глядя в потолок, несколько дней.

На обращении к психиатру настояла жена. Прием врача он вспоминает с благодарностью. Психиатр сказал: «Это депрессия. Она лечится. Я помогу».

Сначала было трудно. Стыдно. Ведь врачи всю жизнь учатся быть сильными и стойкими, оказывать помощь, а не получать ее. Но спустя некоторое время Алексей вышел из кабинета и впервые за долгое время почувствовал просто теплый ветер на лице. Просто жизнь.

Сейчас он работает на полставки, участвует в программе психологической поддержки врачей. И говорит: «Я больше не играю в героя. Я просто живу. И если кто-то из коллег чувствует то же, что и я когда-то, хочу, чтобы он знал: выход есть».

Светлана, спортивный врач, стаж 23 года

«Я вычеркивала в календаре дни до свободы».

С детства она знала: будет врачом. Не потому что кто-то заставлял. Просто хотела помогать, лечить, быть полезной. Окончила академию, ординатуру, прошла профпереподготовку – и попала в большой спорт. Врач сборной России по велоспорту – звучит гордо, правда?

Первое время это действительно было похоже на мечту. Работать с телом на пределе возможностей, видеть, как спортсмены растут, как ее знания приносят результат. Она приходила на работу с горящими глазами. Хотела знать все. Хотела не просто быть врачом, а быть лучшей.

Но реальность опустила ее с небес на землю. «Мне объяснили, кто здесь главный: тренер. А я – обслуживающий персонал». С каждым годом становилось тяжелее. Ответственности море, прав никаких. Если победа, в этом заслуга спортсменов и тренера. Если травма, неудача – виноват врач. Без вариантов.

В какой-то момент Светлана решила уйти. Ей сказали: «Подождите шесть месяцев до Олимпиады». Она согласилась. Но потом наступил COVID-19, Олимпиаду перенесли, и она терпела еще два года.

К тому времени Светлана уже жила как во сне. Апатия, нервные срывы. Чтобы как-то держаться, повесила на стену календарь и каждый вечер вычеркивала маркером прошедший день. «Это был мой адвент. Только не к празднику, а к свободе».

Сон исчез. Спать удавалось урывками, 3–4 часа максимум. В теле – непроходящая усталость.

После Олимпиады ее наконец-то отпустили, даже без простого человеческого «спасибо» за 19 лет работы. Уход случился, но без ощущения завершения. Она долго не могла перевернуть эту страницу. Внутри оставались боль, обида, разочарование. А потом случилось то, что окончательно выбило почву из-под ног: онкология. «Это был удар. Но, как ни странно, он дал мне паузу. Разрешение остановиться. Заняться собой».

Химиотерапия, операция, работа с психологом – все это стало не просто лечением тела. Это была перезагрузка. Освобождение от старого и начало нового.

Теперь она помогает коллегам понять, что здоровье – не только про тело, но и про душу. И говорит об этом вслух: «Я не боюсь признать, что выгорание и депрессия едва не разрушили меня. Все потому, что я не хотела слышать себя. Сейчас слышу. И больше не живу в режиме "подожди, потерпи". Я живу по-настоящему, здесь и сейчас».

Арина, кардиолог, стаж 25 лет

«Я считала не только дни – часы и минуты».

Она работала в стационаре, где обесценивание было фоном. Коллеги в стрессе, начальство – в претензиях и бесконечной грубой критике. Унижения и оскорбления врачей руководством были в порядке вещей.

Так как Арина жила далеко от места работы, она вставала в 5 утра. Проводила ежедневно четыре часа в дороге. Словно бесчувственный автомат, «человек-функция», работала по 12–13 часов. Возвращалась домой часто к полуночи.

За год до увольнения Арина включила таймер обратного отсчета на своем телефоне и каждый день начинала и заканчивала, глядя на него: «112 дней до свободы. 2688 часов. 161 280 минут». Не верилось, что когда-то наступит он – день освобождения.

Иногда, выходя с работы в 10 или 11 вечера, снимала на камеру телефона то, что видела вокруг: ночной холл, часы на стене, темный гардероб с верхней одеждой еще не ушедших домой коллег (некоторые заканчивали даже позже, чем Арина), здание больницы в сумерках, луну, безлюдную остановку трамвая… Она делала это для того, чтобы навсегда запомнить свое состояние и больше никогда не возвращаться к нему в будущем. Постоянно болела спина, не давая покоя ни днем, ни ночью. Часто болела голова. Стало повышаться давление. Арина начала заедать стресс и набрала 20 кг. Эмоции стерлись: ни злости, ни грусти, только усталость. Ничто не радовало. Ничего не хотелось – ни читать, ни слушать музыку, ни говорить. Только спать, но и это было невозможно – на сон оставалось 4–5 часов в сутки.