«Три кашалота». Дуэль в умном доме. Детектив-фэнтези. Книга 26

I

– Теперь, Михаил Александрович, докладываю о последствиях открытия ученого Хискатова, едва не стоивших ему жизни и приведших к ужасной трагедии в судьбе семьи бизнесмена Леонида Компрадорского! – начала руководитель отдела предварительного анализа психотипических иллюзорных рецидивов «Папир» старший лейтенант Софья Верная.

Полковник Халтурин, к которому она апеллировала прежде всего, мягко кивнул.

– Продолжайте, Софья Наумовна!

– Преступник, а вернее преступница по воле трагических обстоятельств и, я бы сказала, по воле судьбы, Елизавета Филатовна Хоботкова не смирилась с утверждением ученого нейрохирурга Хискатова, что людей нельзя уравнивать ни в правах, ни в вопросах социальной справедливости…

– То, что он, по сути, свел некую хирургическую теорию к философской и социологической, то есть к нейро-физической невозможности преодолеть элементарный инстинкт социальных противоречий в человеческом обществе? Так я понял проблему?

– Так точно!.. Другими словами, пережив, как в свое время императрица Анна Иоанновна, стресс от реалий, Хоботкова, не соглашаясь быть винтиком в самоорганизующемся механизме, как бы заложенном в человеческую голову изначально, решила во что бы то ни стало отомстить теоретику, а именно – женить на себе сына ученого! Сама она была из коренной деревенской семьи, никто из родителей не блеснул карьерой, да и с красотой у них в семье всегда были определенные проблемы. В отличие, например, от той же царской семьи Анны, где за исключением ее самой, да, пожалуй, Павла I, было достаточно много красавиц и красавцев, о чем свидетельствуют портреты всех личностей вплоть до последнего императора Николая II.

– Вывод спорный, конечно, но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет!

– Но, товарищ полковник! Есть же разница между стройными, прямыми и кривыми ногами, а у той же Хоботковой в семье все от природы были слегка косолапы!

– Ну, хорошо, хорошо! Убедили! Продолжайте, пожалуйста! – чуть торопливо, но как можно мягче махнул рукой Халтурин, не любивший копаться в лишних интимных деталях, касайся они даже исторических фигурантов.

– Продолжаю! – сказала Верная, по привычке из-за маленького роста выше приподняв идеально гладкий и ровный подбородок, над которым пленительно шевелились сочные и крупные, сияющие в блеске бесцветной помады губы. – В современном мире, правда, – говорила далее она, – и при данных сложившихся обстоятельствах эта ее косолапость, надо сказать, подыграла Хоботковой. То ли она заранее знала, то ли, опять же, тут дело в счастливой случайности, но у сына Хискатова в мозгу имелся какой-то особый отдел, неровно реагирующий на женщин с кривоватыми ножками, примерно так, как реагирует кролик на раздвоенный язык удава.

– Ну, не знаю, не знаю! Ваши метафоры меня пока ни в чем не убеждают. Пусть выводы делают психиатры и эти… психоаналитики!

– А что, товарищ полковник, красиво же речет! – кивнул в сторону Верной капитан Докучайцев.

Верная послала ему приятную улыбку, где между губ жемчужно блеснули кое-где слегка находящие один на другой идеально белые зубы, и невозмутимо продолжала. – Словом, оба они, эти молодожены, сориентировались относительно друг друга, как я считаю, правильно…

– Вот как? Интересный поворот в анализе мотивов тщательно спланированного преступления! – подал голос майор Сбарский.

– Да! Представьте себе! Они поженились, и оба чувствовали себя счастливыми!

– Оба, но только не жена профессора, Феклидия Филипповна! – сказал Халтурин.

– Это конечно!.. Но ее тоже можно понять! Она занимала пусть и невысокий пост, но не где-нибудь, а в прокуратуре! Она стояла в середине пирамиды, которую схематично в своих теориях очерчивал ее ученый муж. Анатолий Львович жене не единожды заявлял, – и это, кстати, он утверждал и в научных публикациях, – что для создания в обществе гармонии необходимо вырезать из общей пирамиды контрольного аппарата середину, как слой пирога, и выбросить, чтобы исключением среднего звена создать прямой контакт власти и народа.

– Мне кажется, это не имело никакого отношения к политике! – сказала капитан Дикаршина.

– Я лично согласен с Алевтиной Артемовной. Это был только научный тезис Хискатова! – сказал старший лейтенант Лапичугин.

– Да, но именно такое отношение к положению собственной жены в обществе и могло породить в ее душе прокурорши комплекс неполноценности! – добавила лейтенант Гуляева.

– Тут ничего сказать не могу! – отвечала Верная. – Но… да!.. Феклидия все чаще открывала семейный альбом, чтобы еще и еще раз рассмотреть фотографии и напомнить себе, какой красавицей она была в юности. Однако, она сильно страдала, что имела слишком прямые, хотя, несомненно, и стройные ноги. И ее вовсе не радовали награды на стене и поверх пыльных шкафов, напоминавшие, что в юности она, как кому-то может показаться странным, имела высокий разряд по прыжкам в яму с песком, когда ее кумиром был рекордсмен по тройному прыжку, кажется, великий Боб Бимон… Что, впрочем, для нас, наверное, не столь важно!..

– Нет, это был тот еще мужик – сиганул, кажется, чуть ли не на двадцать метров!

– Да, наверное. Но еще не радовала Хискатову ее собственная сноха, которая после шопинга и всяких там пирсингов…

– Попросил бы вас, товарищ старший лейтенант, по возможности выражаться понятным нам всем языком!

– Слушаюсь! – сказала Верная, пробуя подыскать синоним понятию сумасшествия, находящего на жаждущих потратить деньги в магазинах, и аналог фактам самоистязания путем прокалывания членов собственного тела, чтобы подвесить на него бижутерию, но не нашла и со спокойной совестью продолжила. – И вот эта сноха, после того как выходила из салона красоты в шикарном прикиде, чуть полноватая, со слегка кривыми ножками, сводящими с ума всех мужчин в зоне ее обзора, выводила свекровь из равновесия, и та не находила себе места от злости и ревности. Эпоха длинноногих, видела она, словно бы уходила у нее на глазах!

– А почва уверенности в своих достоинствах как бы уходила у нее из-под ног! – съязвил старший лейтенант Купидонов.

– Кому как, а мне нравятся и те, и другие!

– Отвечай за себя, Докучайцев! Тут дело в моде!

– Как бы там ни было, но Глеб Панфилович прав. В моду как раз стали входить красавицы китаянки, японки, кореянки – с не очень длинными и далеко не всегда ровными ножками. Многие стали сходить по ним с ума. И вдруг Феклидия Филипповна увидела свою сноху в телевизионном спектакле, то есть не буквально сноху, а ее точную копию. Артистка, похожая на нее как две капли воды, играла императрицу Анну Иоанновну. И такой душкой в той постановке предстала перед зрителями Анна Иоанновна, хотя на самом деле был искажен ее истинный и вид, и рост, ведь в жизни она была дородной и за метр семьдесят пять, что зал трижды разражался овацией, когда трижды она, то есть актриса Зинаида Онуфриевна Зачерствелова, выходила к нему на поклон!

– В натуре она была как наша Бронислава Викторовна Козлова, позировавшая для скульптуры женщины с веслом!

– Я не обижаюсь! – отреагировала Козлова. – Только не женщины с веслом, а девушки! Но не будем отвлекаться на пошлые реплики! Соня, продолжай!

Халтурин, поведя широкой мохнатой бровью в адрес Лапичугина, которому уже показывал кулак Купидонов, также кивнул: «Что там у нас дальше?»

II

– Хорошо!.. И вот, так все восхищались красотой актрисы, похожей на Елизавету Хоботковой, что Феклидия Филипповна, наконец не выдержав, решилась на месть. Найдя эту актрису, она уговорила ее, – а есть основания полагать, что и с помощью шантажа, – сыграть какую-нибудь пикантную сцену, чтобы муж Хоботковой, то есть ее сын, поверил в ее измену… Ну, не в ее измену, а в измену жены своего сына, Георгия Анатольевича… Ну, вы все понимаете меня!

– Очень, очень доходчиво, Софья Наумовна! – вновь поспешил поддержать девушку в золотых погонах Докучайцев.

– Что ж, тогда идем дальше!.. – Верная взяла пульт и, решительно направив его в сторону большого экрана для общего просмотра видеоверсий событий, изящно нажала на кнопку большим пальцем с длинным ногтем цвета хаки, под стать форме, подчеркивающей всю ее стройную фигуру и весьма рельефные ноги в маленьких тупых офицерских туфлях. – Вот здесь на экране мы все можем теперь воочию наблюдать, что интимные кадры измены молодому мужу Георгию Хискатову были засняты во всей их необходимой полноте.

– Заметим, товарищ полковник, – поспешил заметить Докучайцев. – наш «Скиф» не переусердствовал, хотя, несомненно, этот фильм для аудитории не ниже восемнадцать плюс!

Халтурин смолчал, скривив большой рот, подняв на большом мужественном лице несколько толстых складок.

– Да, да, тут нет ничего уж такого, что, как я думаю, не делается в самой обыкновенной нормальной семье! – говорила Верная. – Наш «Скиф» молодец! Но муж, хотя ему и подсунули убийственный компромат на жену, настолько восхитился этой, наполненной силою операторского искусства красотой своей жены, – а он, несомненно, поверил, что это она и есть, – что тут же отверг все мысли о мести! Он впервые увидел то, что до сих пор только подсознательно в себе, или же в ней, Елизавете Филатовне Хоботковой, подозревал! Да! Кривоватые, но очень красивые белые ножки женщины! Их природа создала для того, чтобы женщина легко манипулировала ими в любой позе! И эта кривизна с удивительной точностью и гармонией повторяла изгибы чужого мужского тела, которое, кстати сказать, также не вызвало немедленного желания рогоносца выстрелить в него из охотничьего ружья! Оно выстрелит позже! И в другом доме!

– Да, но оно все же выстрелило! – сказал и громко вздохнул Халтурин.

– Точно так же, как выстрелило на спектакле «Чайка» у актрисы Зачерствеловой, но только не по невинной птице, а по ней самой! – добавил Сбарский.

– И все-таки было бы скоропалительным принимать главной версией, что застрелил именно Георгий Хискатов, тогда как он восхитился красотой и изяществом этой женщины! И он же убил несколько человек в доме Компрадорского, исключая самого Компрадорского.

– А что? Вот такой сложный психотип!

– Разрешите к этим версиям возвратиться позже, а пока добавлю лишь то, что доподлинно известно, – продолжала Верная, – а именно, что этот сексуальный перфекционист, Георгий Анатольевич, которого мать звала только Юриком, изначально выбрал себе специальность топографа. И хотя до этого был с женой прямолинеен, как самая краткая линия между двумя точками, в тот же вечер каким-то образом уладил с нею весь конфликт.

– Да, – добавила Дикаршина, – но подруга Елизаветы, она же соседка стоматолог Феодосия Карагозова, кстати, дальняя родственница революционера-бомбиста и цареубийцы Каракозова, рассказывала об этом так. Елизавета, готовая было поклясться мужу, что и в мыслях не было изменять ему с кем бы то ни было, вдруг, увидев пленку, осознала подлог, но вместе с тем увидела и то, что именно так сильно подействовала на муженька – неповторимые детали ее особой красота в постели. И чтобы подразнить его дальше, проверить его чувства к ней, вздумала уже пококетничать, заявив, что да, изменила ему, но это было только «один единственный разик» и что этого больше никогда в ее жизни не повторится. А при этом так тяжело вздохнула, сославшись на свое некое нейрохирургическое отклонение, требующее нежности, что муж, вдруг жалея ее, стал уверять, что он не деспот, отныне будет с нею еще более внимателен, в том числе до всяких там мелочей. И больше того: что если в жизни с нею такое неизбежно повторится, то она должна будет проконтролировать ситуацию, чтобы предоставить отснятый материал ему лично в руки.

– Он что, псих, этот ваш Георгий? – хмуро спросил Халтурин. – Если бы не его роль в деле по вскрытию хранилищ драгоценностей, я бы ничего такого и слушать ни себе, ни вам не позволил!

– Все мы знаем, какой вы примерный семьянин, Михаил Александрович. Но чувства здесь ни при чем. У чекиста должен быть холодный ум и горячее сердце!

– Настолько горячее, что должен поставить себя на место таких вот муженьков и любоваться изменами жен? Нет уж, увольте!.. Давайте, что там у нас еще по его приключениям? А потом вернемся к выстрелившим ружьям: по обитателям дома Компрадорского и по актрисе.

– К одному ружью, двуствольному, из которого было произведено два выстрела с разницей в сутки, товарищ полковник! – заметил Сбарский. И обратился к Докучайцеву:

– Ваш выход, капитан!

– Слушаюсь, адмирал! – сказал Докучайцев. – По делу о сыне ученого Анатолия Хискатова Георгия Хискатова на данный момент известно следующее. Он окончил топографический вуз, но с помощью связей отца затем вдруг стал специалистом в области подготовки площадок радарных разведывательных контуров и даже получил воинское звание, прапорщика. Но вскоре, не удовлетворенный оплатой, ушел в область по поддержанию локационных функций связи в системе блока, так называемого «умного дома». И таким образом вступил на стезю, которая однажды привела его в дом главного фигуранта, Компрадорского, главы фирмы по транспортировке драгоценных грузов, в котором Хискатовым-младшим удалось совершить настоящие чудеса. Дом с системой цифрового обеспечения «умных» локационных лучей Хискатова, – а это нечто подобное потокам, обеспечивающим надежную разветвленную нейронную связь в человеческом мозге, – стал у бизнесмена настолько умным, что начал строить козни, манипулировать сознанием своих обитателей, создавать и разрушать любовные треугольники, правда, до времени не трогая отношения хозяина дома, Леонида Яковлевича Компрадорского и его супруги, что старше его на семнадцать лет, Ефросиньи Ильиничны, в девичестве Карагозовой. Она же, по странному совпадению, – родная сестра подруги и соседки жены Георгия Хискатова, Елизаветы, а именно Феодосии Ильиничны Карагозовой.

– Теперь мы можем отвергнуть версию, что наш изобретатель умных лучей оказался в доме Компрадорского случайно! – сказал Халтурин. – Елизавета попросту узнала от подруги, что муж ее сестры желает обновить систему управления домом, а Елизавета решила сделать мужу сюрприз, пришла в дом Компрадорского, и там у них произошла та самая любовная встреча, запись о которой Елизавета в качестве оправдания своей надуманной сексуальной болезни добросовестно и с покаянием принесла своему суженому. Ну, а тот в ответ на это и устроил в доме соперника то, на что только хватило его воображения, сексуальных фантазий и научных возможностей… Вот, таковы факты, товарищ полковник! – закончил доклад Докучайцев.

– Очень хорошо! – констатировал Халтурин. – Теперь нам известны точные мотивы, которые в конце концов, пусть и случайно, но позволили всем нам заглянуть в драгоценные кладовые Компрадорского.

– А из них и в золотые залежи Южного Урала! – добавил Сбарский.

– А вы говорите, Михаил Александрович, что изучение деталей любовных страстей – не наше дело! – хотел было возразить Лапичугин, но вновь получил взыскание в форме двух быстро и грозно сдвинутых бровей полковника. В больших и сделавшихся чуть скошенными серо-голубых глазах Халтурина блеснули молнии, как у кавказского разбойника бушубузука, готового вынуть кривую саблю и срубить голову. Лапичугин невольно втянул свою целую голову в шею.

III

«Вот то-то же мне!» – говорил взгляд Халтурина. Однако по-отечески он тут же смягчился.

– Если вы хотите что-то добавить по существу, Леонид Максимович, прошу к кафедре! – обратился он к Лапичугину. – Нет? Но, может, тогда вы все же объясните всем нам, что такого хитрого мог сделать в доме Компрадорского бывший топограф и инженер локационных систем, однажды заглянув, как я полагаю, в секретные материалы своего умного отца ученого?

Лапичугин, бодро встав, отчеканил:

– Только то, о чем говоря, вы, как всегда, попали в самую точку! Вы смотрите в самую суть вещей! Да, – продолжал он, – сейчас уже не проблема поставить специальный блок в квартире или на даче! И в любой момент из своего интернет-телефона уже миллионы людей могут контролировать системы жизнеобеспечения в своих домах – от вентиляции и освещения до закрывания и открывания ставней, складывания спутниковой антенны, чтобы ее не обгадили голуби, или холодильника, чтобы к моменту, когда ты пришел домой, температура свежего пива была той, которую предпочитаешь, скажем, с вареными раками… Тогда ты уже издали можешь возбудить умные толки-мысли в собственном пруду, кишащие раками, и они сами запрыгнут в кастрюлю той конфорки, которая сама подожжет ее, как только какой-нибудь робот не забудет налить в кастрюлю хоть простой, хоть минеральной воды!..

IV

– Не по чину горазды острить, товарищ старший лейтенант! Ну, хорошо, присаживайтесь, Леонид Максимович! Майор Сбарский! У вас есть соображения на счет того, что общего связывает работы сына и отца Хискатовых? Создается впечатление, что Георгий был посвящен в весьма секретные дела и мог видеть сокровища еще до того, как воспользовался частью из них из тайника Компрадорского.

– Мне также сдается, что энтузиазм данного фигуранта в деле поиска сокровищ засел в его голове так же крепко, как и любовь к кривым женским ножкам и особенная страсть к тем, что имеют весьма нестандартный рельеф! А на то, что он пользовался научными открытиями отца, указывает разработанная им по результатам топографических экспедиций программа «Умная долина».

– Это говорит о многом!

– И нельзя назвать случайным, что в этой своей работе он опирался на поддержку шаманов, способных общаться с духами и своими камланиями вызывать изменения в природных явлениях, и особенно тех колдунов и магов, кто знал о каналах связи между небом и мозгом матушки-Земли. Совместно с ученым Селиваном Ивановичем Агамемноновым – автором теории об «эпифизе Земли», при поддержке специалистов НИИ Секреткотлопрома им был создан прибор, фиксирующий различные нюансы камлания. А также ими были созданы десятки альбомов с узором движений и передвижений шаманов. Воспроизведя весь этот алгоритм в обратном порядке, компьютерная система создала программу «Язык камлания», позволяющий без присутствия шаманов оказывать воздействие на природу. Это было доказано под Уграйском, где созданный ими прибор смог контролировать микроклимат во всей Ильменской долине неподалеку от города автомобилестроителей и ракетчиков Миасса. Благодаря этому, в долине установили особо чувствительные к изменениям климата радарные установки, Хискатову пришлось стать прапорщиком, но вскоре он бросил службу и вернулся в Москву.

– Как раз в то время мы у себя в «Трех кашалотах» испытывали систему «Аватара», работающую в восточном направлении, – на «Миассиду». Выходит, в этом мы обязаны и Хискатову?

– Выходит, что так. Но если предположить, что Хискатов знаком с нашей системой, то не думаю, что этот фактор можно считать позитивным. От такого человека можно ожидать всего. Как бы он не проник своими умными потоками в мозги нашего «Сапфира»!

– Вы правы, товарищ полковник. Об этом мы должны сообщить генералу Брееву в первую очередь! – сказала Дикаршина.

– Не переживай, Алевтина, передадим! – заметил Сбарский. – Если, конечно, тебе стерпится сделать это немного погодя!

– Мне стерпится! – вспыхнула Дикаршина. – Но мы же все убедились, во что превращается Хискатов! Я не желаю, чтобы он установил мне под юбку свое невидимое око, чтобы оценивать кривизну или прямизну моих ног и стрелок на чулках!..

– Впрочем, у нас есть шанс сделать его нормальным! – сказала Гуляева. – «Сапфир» только что накопал причины списания Хискатова со службы. Это секретное заключение, изъятое им из медицинской карты прапорщика. Он был отравлен грибами, известными в медицине как «черный янтарь», за схожесть его с горной черной смолой. Эти грибы в горах не произрастают, а только в густых лесах, и известны в мире как «колумбовы грибы», по преданию, помогавшие морякам фиксировать направление пути вне зависимости от тяжелых последствий штормов, рассыпавших караваны судов. Так вот, гранулы этого засушенного гриба нашли в его полевой лаборатории вместе с перетолченным горным черным янтарем. Он, когда дробил гриб, приняв его за часть черного туфа, невольно надышался его спорами и получил серьезное психическое отравление. В медицине его последствия характеризуются маниакальной тягой к различным узорам и формам, в том числе к высоким и малого роста женщинам, а также различным особенностям их женских форм. В больнице он лежал с полмесяца и оставил альбом с большим количеством рисунков, зафиксировавших смену сфер его предпочтений. В период, когда он рисовал только крупных и не слишком красивых женщин, он оставил свыше двадцати портретов императрицы Анны Иоанновны, имевшей высокий рост, дородной, грубоватой, любительницы пострелять дичь, как только подворачивался случай. Выписался в стабильно здоровом состоянии на стадии тяги к женщинам с искривленными формами ног.

– Это многое объясняет! – сказал Халтурин. – Остается задать себе вопрос: если отравленный гриб оказался в чаше лаборатории в закрытой зоне установки радаров, и это напоминает нам случай с отравлением тем же грибом двух других служащих радарных установок иностранным шпионом Хопдингсом, убитым в нашей тюрьме циркачкой-мстительницей, то кто он и где он, очередной шпион? И произведено ли следствие? Ведь армейская разведка должна была сопоставить данный случай с двумя предыдущими?

– Так точно! Георгий Хискатов давал показания и сообщил, что на одной из горных троп вне зоны армейского контроля с ним рядом оказался иностранный агент, которого мы можем смело зачислить в претенденты на подозреваемого номер один. Без обиняков он предложил прапорщику большие западные блага за схему прибора «Умная долина», якобы для того, чтобы наладить его производство в Соединенных Штатах, причем с авторскими правами Хискатова, что сделало бы его миллионером.

– Уж ни Хопгингс ли собственной персоной это был? – спросил Халтурин, заметно удивленный.

– Так точно! Еще до своей смерти. По описанию Хискатова, это был точно он, если, конечно, не его двойник или, скажем, артист. Он, несомненно, и сунул в лукошко нашего прапорщика, в собранные образцы осколков полупрозрачного черного туфа и парочку ядовитых грибов. Изучение камер видеонаблюдения в клинике, где лежал Хискатов, – и это не было госпиталем, а являлось ближайшей городской больницей в Уграйске, – указало на то, что к нему не раз приходил на проведение сеансов терапии некий доктор, который, по свидетельству двух членов медперсонала, заставлял его рисовать какие-то узоры и уходил всегда очень довольный результатом. Сдается мне, что если бы наш создатель «Умной долины» задержался на больничной койке, то непременно отведал бы в качестве угощения и иных вареных «колумбовых грибочков», чтобы заснуть навек. Но, к счастью, путь агенту в палату по сигналу одной из медсестер вдруг перекрыли, и больной был перевезен в армейский госпиталь под Чебаркулем, по странному совпадению, функционировавший неподалеку от сей же горы, где произошла встреча прапорщика Хискатова и на тот момент пока еще живого Хопдингса.

– Ну, что это еще за «сей же горы»?! Употребляйте выражение: «у данной, у той» и так далее!

– Есть!.. У той же горы… В госпитале специальная комиссия, не церемонясь, выудила из мозгов выздоравливающего, что он вместе с ученым Агамемноновым – исследователем подкорки и коры ядра планеты вместе с его «эпифизом» пришли к созданию, по сути, искусственного обоняния и распознавания так называемых «ароматов пространства», базируясь на изучении чувствительных желез в клюве голубей и в носоглотке кошачьих, всегда возвращающихся к своему дому. Ученая пара уже была на пути к созданию также искусственного вкуса. Ну, а использование средств искусственного зрения, слуха и осязания, включая телескопы, радиоэфир, ударные волны и вибрации, человечеством происходит уже не первый век.

– Неизвестно, что именно заинтересовало агентуру в изобретении наших ученых, – взяла слово Козлова, – но на Западе давно ведутся исследования по созданию приборов, способных распознавать в атмосфере так называемые «ароматы» полезных ископаемых, в том числе золота…

– Золота? – переспросил Халтурин. – Вот с этого места поподробнее!

– Виновата! О золоте, это – к слову! – заявила Козлова к разочарованию хозяина кабинета, тут же отразившемуся на его лице. – Однако эти исследования привели к возможности различать запахи различных желез секреций, а солдатам с большой точностью и быстро распознавать аборигена той или иной местности, как по внешнему контуру можно различать объекты, например, в приборах ночного видения. Уже ставятся задачи, чтобы в прицел распознавался индивид того или иного рода-племени, народности, а также особенности человека – его физиология и генетика! А опыты по выявлению с помощью приборов потенциала народов долгожителей позволили создать алгоритм, программа которого, запущенная в обратном порядке, ликвидирует различные болезни и удлиняет жизнь.

V

– Поступили данные, – взял слово Купидонов, когда Козлова, на миг выказав высокую сильную фигуру, вновь села на место, – что Агамемнонов с нейрохирургом Хискатовым-старшим дискутировали о возможности создания условий, при которых подобные приборы, установленные в любом доме, могли бы сами определять физический и психотипический потенциал обитателей дома и, так называемыми, «независимыми умными манипуляциями» влиять на их подсознание, что им следует делать, а чего следует избегать: от команд «Будь внимателен!», «Осторожно!», «Опасность!» и вплоть до команды «Нельзя!», «Запрещаю!», «За непослушание сурово поплатишься!» и им подобных.

– Многое бы отдал любой шпион, чтобы заполучить сведения о таком приборе!

– Еще бы! Этим непременно воспользовались бы спецслужбы, чтобы оправдать совершаемые ими депортации разных народов с их земель.

– Возможно. Только такие спецслужбы и соврут – недорого возьмут, доказывая, например, что земли древних майя и ацтеков прежде принадлежали галлам, готам и английским предкам короля Артура.

– А вообще, изобретение стоящее! – сказал Лапичугин. – А что?! Включил прибор и определил: сходна ли твоя химия с объектом твоего вожделения? Или тем же костно-мышечные физические параметры, ну, разную там кривизну ног, рук, грудных клеток и всяких прочих изгибов тела. А нет, так ищи другой объект!

– Не скажи! Для кого-то в этом деле объект с противоположными членами – привлекательней!

– Ну, тогда значит, просто химия одинаковая! И определять партнера или партнершу надо другим прибором!

– И что, держать в доме разные приборы? Можно же сделать их и универсальными!

Выслушав все это с отрешенным видом и терпеливо выждав момент, Халтурин вяло спросил:

– Размяли на языках косточки?!.. Теперь давайте перейдем к делам!

– В любом случае, товарищ полковник, – встав, отчеканил Сбарский, – теперь мы можем хорошо вывести для себя, какой именно «умный дом» устроил в знак мщения за совращение собственной жены Хискатов-младший в особняке Леонида Компрадорского!

– Все согласны с мнением майора?

– Все, товарищ полковник! – ответил за всю команду капитан Докучайцев.

– Тогда нам остается рассмотреть, как прибор Хискатова воздействовал на события в этом доме при совершении преступлений – убийств и ограбления!

– Есть!.. В общем, этот Хискатов-младший, – продолжил Сбарский с места, после того как Халтурин жестом руки усадил его, – оставивший дома свою гражданскую женушку Елизавету Филатовну Хоботкову, уехал по маршруту пограничных районов Казахстана для получения данных обо всех оставшихся там признаках коренных народностей, проживавших в тех местах во время принятия Малого, Среднего и Старшего жузов казахов в подданство Российской империи. Хоботкова тем временем побывала в доме Компрадорского, и там случилось то, что случилось. Думаю, характеристика свершившегося между ними полюбовного действа наиболее корректна, не правда ли, товарищ полковник?

– Да, это звучит лучше. Между ними это случилось или произошло, неважно, лишь бы без всего этого пошлого: они совершили акт, подарили друг другу любовь и прочей мерзости!

– Между тем, ученому Селивану Агамемнонову с помощью своих приборов удалось не то что определить, к какой народности или даже полу относятся жители приграничных областей, но и к какому виду ядер и, так сказать, даже полу, в квантово-метафизическом смысле, конечно, принадлежит само «мозговое ядро» планеты Земля! Он сообщил, что Земля – это мать! Совмещение же «узоров» его микроплат со схемами кристаллов прибора Академии наук тут же дало ошеломивший всех результат. Выяснилось, что местность, где еще при Петре Великом прошли экспедиции для постройки первых крепостей по границам Казахстана в районе его Среднего жуза, совпала по «аромату» источающих землей ферментов и узорам кривизны ландшафтов, а вследствие этого и по самочувствию аборигенов в условиях воздействующего на них климата, как и по целому ряду других параметров, с одной обширной местностью в районе государства Сальвадор! Кроме того, оказалось, что тамошние женщины во многом, в том числе и внешне, очень похожи на женщин местных древних родов и народностей. Причем как и с тенденцией на кривоногость, длинноногость, так и на, так сказать, аномальные «грудастость», «тазобедренность» и прочее! Вы не возражаете против такого определения физических свойств, товарищ полковник?

– Не знаю! Пусть думают лингвисты! – недовольно буркнул Халтурин.

– Так вот… Выяснилось, простите, что у длинноногих мозг наиболее активно управлял половым поведением! С тыльной стороны их мозга, как у динозавров, были обнаружены идущие к половому органу определенные сигналы. А у коротконогих они проявлялись в другом своем месте… Ну, что тут дальше? Наши ученые мужи, не мешкая, выдвинули новую гипотезу: когда-то у человека был сплошной мозг, а затем, когда природе потребовались типы мужчин и женщин, в каждую голову она вложила мозг с двумя полушариями.

– По другой гипотезе, – тут же встала и зачитала из гаджета, уточняя, Козлова, – теоретика квантовой нейрохирургии Анатолия Хискатова, «полушария образовались, чтобы приглушить сексуальные и открыть мыслительные процессы, чтобы прекратить на все в жизни взирать, так сказать, через фильтр полового восприятия».

– Возможно, Бронислава Викторовна! Вы присаживайтесь!.. – сказал Сбарский, продолжая: – Сам же Хискатов-младший пошел дальше своего родителя. Что он делает? Идя по следам первостроителей крепостей, он для чего-то тщательно изучает обнаруженные на скалах и в различных пещерах наскальные рисунки людей и их идолов и замечает доминирование таковых с длинными руками и пальцами. Далее он в алма-атинском журнале «Научные открытия Великого жуза» публикует материал… об обезьянах!

– А это еще зачем?

– Не могу знать! Но пишет, что у данных приматов в период, предшествующий их половой случке, заметно удлиняются конечности. Как он пытается объяснить? Эта же причина подсознательно заставляет надевать женщин туфли на высоких каблуках, особенно коротконогих, чтобы выглядеть привлекательнее, и это срабатывает на все сто процентов.

– Вот тут, видно, его съехавшая крыша окончательно утвердилась во мнении о преимуществе коротконогих и кривоногих женщин по отношению к, так сказать, более стандартным.

– Да, но отдадим ему должное! – сказала Дикаршина. – Он все же отчаянно пытался переформатировать себя на полное выздоровление, прививая в себе большое любопытство к крупным особям женского рода, включая первобытнообщинных и даже обезьян.

– Да, тут не поспоришь!

– Ну, и что нам дает это знание? – спросил Халтурин. – Может, он обнаружил в петроглифах какие-то жесты, их особые узоры, намекающие на близкие залежи золота или драгоценных камней?

– Это дает нам понимание конфликта, который возникает в мозгу нашего фигуранта! – сказал Докучайцев. – А конфликт, как всегда, товарищ полковник, – лучший друг следователя! Вот что я еще выкопал, позволите?

– Прошу вас, Глеб Панфилович!

– Психические особенности Георгия имеют истоки глубже, чем все мы с вами можем предполагать! Оказалось, что все фотографии у длинноногой Феклидии Филипповны, а мать Хискатова-младшего именно таковая, указывают на низкие каблуки ее туфель! Она не желала выглядеть, как говорится, «дылдой» и «вешалкой», но при том всегда завидовала тем, кто ходил на высоких каблуках! Эта ревность трансформировалась в неприятие невысоких, так сказать, соперниц. А женитьба ее сына на девушке именно с такими особенностями была воспринята ею смертельным вызовом… Можно распечатать фотографии с этой обувью, но «Сапфир» уже и без того провел параметрический анализ и указывает, что такие следы характерны и для тех, отпечатки которых зафиксировала следственная группа, помимо принадлежащих к мужской и женской обуви в доме совершения массового убийства.

– Следовательно, – заключил Халтурин, – у нас появился еще один конкретный подозреваемый фигурант!

– Но тогда она же могла убрать и свидетельницу своих козней актрису Зинаиду Зачерствелову?

– А может, покушалась на сноху, а нечаянно убила сообщницу, когда та играла ее роль!

– То есть вторично? Но ради чего?

– Действительно! – сказал Сбарский. – Невольно возникает версия, что, сыграв роль жены Георгия в сцене с другим мужчиной, Зачерствеловой пришло в голову соблазнить и самого мужа!

– А мотив?

– Представим, что она лишена настоящей любви и страсти, а тут узнает, что Георгий не только обожает свою Елизавету, но даже прощает ей супружескую измену. Это еще более подогревает желание познать такого мужчину.

– И отдать за это все сокровища мира!

VI

– Вот, вот! Прошу всех сосредоточиться! – оживился Халтурин. – Не забудем, что нашей целью является не столько поиск преступников, ибо мы их вычислим, никуда не денутся, а то, где они могут скрывать свои денежки… то есть непосильным трудом награбленные сокровища!.. Лейтенант Медведянская, я вижу, вы готовы поделиться свежей информацией? Мы вас слушаем!

Оператор отдела «Копир» Медведянская кивнула:

– Виновата!.. О сокровищах пока сведений не имею. Но я твердо знаю, что они уже плывут в наши руки!.. Начнем с того анализа, что у молодоженов, а затем уже и супружеской пары с опытом детей не было и нет. Это факт, не требующий доказательств! Но в районе Казахстана, где привычкой хозяев земель является сидеть на полу, свернув ноги как бы калачом, много красавиц с характерным очертанием ног.

– Да, это тоже факт! Хотя длинноногих столько, что скоро и параметры наших рязанских превзойдут!

– Еще поглядим! – сказал Лапичугин. – На присоединение всех казахских родов к России ушло всего полтора века. На спор, столько же отвожу на то, когда тамошние девчата обскачут наших не только на лошадках, бока которых так ладно обнимают их ножки на скачках в степях!

– Нам надо, все же, как-то закрыть эту тему! – не собираясь капитулировать, обратился Халтурин к непокорному собранию.

– И мы закроем ее! – взяла слово Медведянская. – Ибо в поле зрения «Сапфира» попал дневник фигурантки! И согласно его секретам, товарищ полковник, сообщаю следующие данные! Однажды свекровь, то есть Феклидия, под предлогом того, что она сомневается в плодовитости снохи, заставила мужа, Анатолия, незаметно взять у сына и у его половинки слюну и исследовать с помощью одного из секретных приборов феромоны на этническое распознавание и совместимость молодых супругов по расовому либо иному физическому признаку, вплоть до квантовых вибраций в детородных клетках гендерных органов. К ее удивлению, сноха, Елизавета Хоботкова, оказалась наполовину украинкой, наполовину финнкой, а собственный сын – далеким выходцем из племени Сальвадора, одновременно индейской, испанской, армянской, греческой и, теперь уже по отцу, разумеется, русской крови. Прибор указал даже, что Георгий – дальний потомок Кортеса и самого Колумба! А более древняя мутация на пути к «научному Адаму», естественно, указала на Африку. Действительно, сын Феклидии Филипповны был слегка смуглым, в мать, но Феклидия всегда считала себя армянской гречанкой. Случайно или нет, но данные анализов попали в руки сына.

– История становится все более запутанной! – проворчал Халтурин

– Более того! Георгий, до того как нанялся организовать систему «Умного дома» в особняке Компрадорского, по путевке выезжал в Латинскую Америку. Там у него сработал, так скажем, эпифиз этнического распознавания, оттуда его потянуло в Африку, где, в конце концов, он нашел племя своих предков.

– Что за напасть!

– Хотите верьте, товарищ полковник, хотите нет! – спокойно сказала Медведянская. – Далее он выяснил, что в Сальвадор один из его предков, черный прапрапрапрадед, был вывезен триста лет тому назад, где произошло кровосмешение с испанцами. И черная с белой ветвью дали мулатов, пока не трансформировались в линию смуглых белых людей. Причем в весьма авторитетных, в том числе в одного из адептов тайного ордена иезуитов. Получив тому доказательства с помощью своего прибора и сделав итоги уже в Европе, Хискатов вдруг вернулся в Сальвадор и тайно женился там на достаточно экзотической кривоногой бразильянке: невысокой гуттаперчевой циркачке, выступавшей с номерами на пони. В ее костях и сухожилиях оказалось много особых веществ, которые делали более пластичными ее кости и сухожилия, и она срослась со своим пони, как человеческий торс с руками Кентавра с его лошадиной частью с четырьмя ногами и хвостом.

– Погодите! Вы все это серьезно, Нина Олеговна? – спросил Халтурин.

– Ну, конечно, Михаил Александрович!

– Тогда где же намек хоть на какие-то сокровища? Время на месте не стоит! – С этими словами, выгнув мощную руку, Халтурин указал на наручные золотые часы и даже постучал по ним пальцем другой руки. На миг Медведянской он сам показался кентавром, готовым в любую минуту разгневаться и даже затоптать.

– Еще немного терпения! – попросила Медведянская и зажмурилась: то ли пережив мгновение страха, то ли для того, чтобы лучше представить картину жизненных перипетий фигуранта, которые самой показались невероятными и слишком сложными, чтобы их распутать. – Так вот! – вновь начала она, все в сфере нахлынувшего воображения разглядев в мельчайших подробностях. – «Сапфир» указывает на билеты, свидетельствующие, что в Москву молодожены приехали несколько дней тому назад. Его и его жену, с именем Дорис – а по паспорту она Анна-Мария-Сальвалдорес – его мать, Феклидия, разумеется, попросила в ее доме долго не задерживаться. Дорис от такого приема тут же впала в кому. В то же время для свекрови это было поводом избавиться и от ненавистной бывшей «гражданской» снохи Елизаветы. И она попросту могла подослать к ней убийцу. Елизавета поехала выяснять отношения с артисткой, которая могла выслать ей видеоролик ее интимной связи с мужем последней, и там убийца вместо Елизаветы застрелил из ружья Зинаиду. У меня пока все!

– Теперь вы, Софья Наумовна, – обратился Халтурин к Верной, – прошу!..

VII

– Оставшись в живых и с трудом переживая весь этот кошмар, бывшая любимая жена Георгия решила отомстить свекрови, да и свекру заодно. Она, зная пароль к компьютерным данным Анатолия Хискатова, только позавчера сознательно подменила выводы результатов по экспериментальному хирургическому вмешательству в мозг предыдущего пациента. Вчера же во время вновь запланированной операции у нового пациента открылся… кажется, в эпифизе… кроме пресловутого третьего, еще и некий четвертый глаз, то есть некий естественный орган в спящем потенциале организма, который наладил связь с центром земли, на пути обнаружил подземные аномалии, тождественные процессам движения аномальных токов в подкорковых областях человеческого мозга. Сегодня же, благодаря полученному эффекту, учеными в разных точках вдоль границы с Казахстаном подтверждены данные матриц, идентифицирующих сигналы подземных источников формирования некоего аномального словно бы текучего вещества. В разное время суток оно отражает одни и те же сигналы с разными параметрами. Было высказано предположение, что такое возможно лишь в случае, если это было реакцией некоего текучего, в жидком состоянии времени. С начала приема сигнала сверху оно запускает механизм своего полураспада, и компьютеры дружно показывают, что это программа на сто пятьдесят лет…

– Полтора века!.. И такое же время понадобилось Казахстану, чтобы полностью войти в состав Российской империи.

– Следовательно, все это доказывает детерминированность социальных законов, существующих в программе планеты.

– Но, вероятно, существует и механизм этих «часов», или этого «мозга».

– И задача западных спецслужб, активизировавших сегодня свою деятельность в тех же районах, – нарушить этот закон… «Сапфир» сообщает: на территории Казахстана западными фирмами идет глубокое бурение скважин под предлогом разведки золотых месторождений, залегающих на горизонте до одного километра и выше, как, например, в соседних золотодобывающих районах Миасса, Пласта, Чкаловского, Светлинского и других.

– Но это указывает также на закономерность, что зоны социальных программ, формирующихся мозгом земли на определенное время, соседствуют с глубокими залеганиями драгоценных металлов!

– Если подтвердится то, как вы смотрите на проблему, – сказал Халтурин, – мы можем рапортовать о выполнении нашего суточного плана!.. Теперь бы хоть малейшее доказательство!

– Но им может быть признано только то, если из-подо всех старых крепостей на границе с Казахстаном, с большой глубины будет поднято золото, платина или серебро! Хотя бы из-под большинства из них.

– К большинству еще можем прийти. Это уже подтверждено на линии Ямышевской, Омской, Семипалатинской крепостей, заложенных еще при Петре Великом! Думается, не по странной случайности неподалеку от каждой из них стоят древние курганы, правда, уже давно разграбленные, но в которых археологи до сих пор находят золотые украшения.

– В таком случае встает вопрос о курганах не только как о простых могильниках, хотя и тщательно упакованных слоем искусственной горы, а как о местах связи с подземными каналами и, может, реками времени.

– Как раз здесь ученым Агамемноновым с Хискатовым-старшим испытывались приборы «Умное решение», «Умная подкорка планеты», а затем и «Умное земное ядро». По их опубликованным отзывам, в результате побочных экспериментов с привлечением местных шаманов удалось доказать факт телепортации, антигравитации при использовании определенных звуковых вибраций. С разрешения министерства обороны ими была использована и переоборудована одна из систем радаров, стоящих по тому же периметру. И при подсоединении связи к одному из «черных каналов», или так называемых «черных столбов», представляющих собой словно бы вертикально уходящие вглубь земли остекленевшие туфовые жилы, удалось наладить вибрационно-звуковую связь с ядром планеты и принимать от него сигналы. Был запущен проект «Изучение лингвистики Земли».

– Стоп! Наш пациент, то есть пациент профессора квантовой хирургии мозга Анатолия Хискатова – лингвист и программист! Имя его Платон Федорович Фиртоскин… Скрываясь от суда за мошенничество, – он что-то менял в интеллектуальных игровых приставках и продавал их как офисное компьютерное оборудование марки «Плутон», – оказался душевно нездоровым и добровольно согласился на в общем-то совершенно безобидный эксперимент. Однако ему-то преступным вмешательством в компьютерную программу хирурга и открыла «четвертый глаз» горе-сноха Елизавета Хоботкова. Кстати, она сейчас на допросе в полиции, а была задержана в аэропорту с билетом в Сальвадор. Кажется, проясняются и побочные мотивы ее столь бурной активности… Так и есть!.. Она прихватила с собой пришедшие накануне из Сальвадора отчеты о научных наблюдениях Георгия, зафиксированных им во время проведения тайных церемоний ряда древних христианских орденов, совмещенных с ритуалами местных колдунов в одном из сакральных местечек. Судя по его описанию, там в землю вкопаны божества «Черный столб» и «Золотой Христос», ориентированные лицами на город тысячи церквей Сальвадор ди Байя, где с «Золотым Христосом» знакомы все без исключения христиане. Этот город был основан пятьсот с лишним лет назад первопроходцами из Бразилии, в том числе и еще одним пра-прапрапрадедом Хискатова…

– Разрешите! – Козлова, памятуя роль своего отдела «Сосуд» уточнять факты, события и явления, пояснила: – Город начинался с построек нескольких фортов против голландцев, британцев и, возможно, французов. В верхнем городе основывались церкви иезуитов и других орденов, где они хорошо себя чувствовали вдали от Рима и Лиссабона: без контроля Рима они легко подменяли канонические учения своими учениями о душах. Одно из учений сводилось к доказательству некоей структурной идентичности, например, ядра грецкого ореха и человеческого мозга, его же с мозгом Земли, а «серого вещества» планеты с мозгом вселенной, и все из них имеют два полушария, неразрывные в любой точке своих координат пространства и времени.

– Благодарим, Бронислава Викторовна. Продолжайте, Алевтина Артемовна!

– Есть!.. – поделилась Дикаршина. – Хискатов видел сакральные книги адептов с загадочными иллюстрациями, часть которых перенесена на своды церквей. За сотню лет в орденских церквах, включая францисканские, появились легальные и полулегальные практики, в том числе совмещение рисования с анатомическими процедурами. В одной из таких церквей Хискатов познакомился с адептом, который поведал ему, что по карте изучал анатомию сердцевины Земли, и в анатомическом сосуде видел реакцию ее «мозгового вещества» на слияние с ним части мозга человека.

– С богатой фантазией человек!

– Все же любопытно, в чем фишка?

– Мгновенно каждый находящийся рядом может видеть всю историю своих предков, и сам он так же узнал причину того, как его предки оказались на этом чужом континенте. Но, вместе с тем, открыл и то, чего хотел бы навсегда забыть, но было поздно. Человек словно бы сливается с природой… вернее с ее законами, обретая словно бы еще одни искусственные органы чувств – зрения, слуха, вкуса, обоняния и осязания, которые отзываются на раздражители – свет, звук, пищу, запахи и любые прикосновения и вибрации, словно робот. И за это начинает отвечать отделяющееся в мозгу некое новое «полушарие», называемое «четвертым глазом».

VIII

– К примеру, что такого мог видеть потомок, чтобы не желать этого знать, даже обретая такие чудесные способности, которые, казалось бы, должны притуплять чувство человеческой щепетильности?

– Как утверждал этот адепт, – а был он из древнего индейского племени, – в том городе Байя имелись церковь кармелитов и монастырь одного из орденов, где в их катакомбах стали править бал деньги, женщины, вино и карты. И вот один могущественный человек – потомок царей майянской и ацтекской цивилизаций – проиграл в карты разрешение поохотиться на его соплеменников, которые не приняли учения Христа и ушли на Амазонку. Причем, устроив эту охоту, белые за деньги вооружили тех же индейцев и, посеяв в них алчность и жестокость, внедрили в их мозги идею ввозить сюда черных рабов из Африки, чтобы их эксплуатировать, а кто не примет учения Христа, устраивать на них свое истребительное сафари. Черные же, хотя и строили свои церкви, также зачастую служили не мессе, а под видом христианских молитв отправляли свои языческие культы – религии неких черных «кендрандле» или бог его знает там кого… Позвольте указать на некоторые детали в видеоверсии?..

«Пожалуйста! Давайте посмотрим работу «Скифа»!» – услыхала Дикаршина и вслед ответив «Благодарю» включила общий экран.

– Вот тут, – указывала она лазерным лучом, – мы видим, что ритуал включает в себя втирание в кожу головы человека какого-то порошка, после чего люди впадают в транс и перед их взором встают картины… Да, «Скиф» постарался, он в своей реконструкции показывает нам на созерцание шаманов с линии бывших крепостей по границе с Казахстаном… Здесь они как бы с высоты птичьего полета взором прощупывают на земле точные линии гигантских древних узоров, в том числе явно не природного происхождения… То есть узоров, точных линий и геометрических фигур, часто встречающихся в сингониях минералов или в иных молекулярных структурах, в растениях и фракталах, но которые в столь крупном масштабе на поверхности земли могут производиться только некими энергетическими потоками планеты. И что характерно, эти узоры совпадают с иероглифами и буквами письменности некоторых живших и живущих на земле народностей, включая некоторые из казахских, калмыцких, башкирских и казачьих. Причем их сопровождают огромные фигуры, как на плато Наска в Южной Америке… Только если там мы можем видеть изображение супер-гигантского паука или обезьяны, то здесь, соответственно этносам, барса, голубя, пчелы и пшеничного колоса… Хискатов описывает старый ритуал церкви «Черного братства» на площади «Черный столб», где к одному из столбов адепт ордена привязывал черного человека в образе Христа, мазал его золотой краской, и члены ордена били его плетьми. А в некоем местечке Угреххо Упассо, по разным признакам тождественном месту «Грехо Упадения» в Оренбуржье, молящиеся ползли на возвышение на коленях вверх. Этот ритуал был принят старообрядцами, попавшими на это место и изменившими свое мировоззрение по вопросу «седалища души», то есть мозгового вещества. Они, как видно по видеосъемке, также ползут вверх на гору на коленях.

– Есть озера, где также нужно описать несколько кругов ползком, чтобы избавиться от грехов. Похожей жертвы требуют места на Тибете и в других регионах религиозного поклонения разным природным «святыням». Да и трудные маршруты по местам высокого риска либо связанные с великими трагедиями, как те же Эльбрус или перевал Дятлова, становятся все более популярными. Мы уже не говорим о паломничестве к мегалитам и дольменам на Кавказе или менгирам казахстанских и алтайских «мест силы», которые исследовались приборами Агамемнонова или кого-то из Хискатовых.

– Свой прибор Георгий не преминул использовать и в Сальвадоре для доказательства, что идентичных явлений, событий и мест силы много по всей земле. Можно еще отметить, – продолжала Дикаршина, – что если в том же Сальвадоре больше всего черных южноамериканцев, то в городке «Грехо Упадение» больше всего цветных. И если черные привезли в Бразилию свою спортивную борьбу, которую превратили в танцы, то похожая картина наблюдалась и в районах строительства древних крепостей. И в Сальвадоре, и у нас на юге был популярен «танец растущих золотых побегов».

– Золотых побегов? Это интересно! Это как-то связано с наблюдениями выходов золотых залежей к поверхности земли?

– Так точно! Но несколько поколений шаманов, исполняя этот танец, указывают на тех, кому однажды предстоит камлать танец «созревших золотых колосьев», и это время они называют временем больших испытаний.

– Это может быть вызвано циклом землетрясений, которые периодически происходят раз, примерно, в сто пятьдесят лет. Именно с той же периодичностью активизируется на этих участках проход караванов, связанных с торговлей на Великом шелковом пути. Так же через каждые полтораста лет строились в тех местах и древние курганы, куда степные султаны и прочие короли складывали в свои глубокие потаенные сокровищницы огромные богатства.

– Товарищ полковник! – вновь звонко подала голос Медведянская. – Система «Сапфир» указывает нам путь к сокровищам через расшифровку узоров камлания степных шаманов и ритуалы прочих адептов и монахов! Эти узоры путем наложения их на весьма сложные лабиринты древних гробниц укажут на места захоронения драгоценностей.

– Так не будем останавливаться! – воскликнул Халтурин. – Алевтина Артемовна!..

– Так точно, движемся дальше! – сказала Дикаршина. – Тем более что это совпадает и с некоторыми наблюдениями моего отдела «Осада-С». И я от имени своих коллег продолжаю!.. – С этими словами она вновь включила экран. – Вот, мы видим, как, забравшись наверх одного из курганов, сооруженного, заметьте, не в голой степи, а на границе степи и большого плоского холма, что выглядит, думается, весьма неуклюже, некие адепты хлещут древнюю золотую статую в терновом венце, похожую на статую Христа, и при этом стенают от боли и печали, стучат в барабаны и трубят в трубы так, что вызывают сильную вибрацию.

– Кстати, расшифровка именно такой какофонии на одном из подобных празднеств позволила создать инструментарий для вибрации, способной вызвать ответную реакцию «мозга планеты».

– Несомненно так! – согласилась Дикаршина.

– Думается, – подхватил Купидонов, – что именно за этими танцами и «холодящими душу звуками» застала в день молений большую группу старообрядцев раскольников экспедиция Неплюева, заменившего Татищева и окончательно заложившего крепость на том месте, где ныне и стоит Оренбург.