Погибшие земли

Глава 1. Месть вольного народа

Боевой клич разорвал тишину леса. «Заал-даан!» Древний зов эльфа, вышедшего на охоту, вспорол холодный воздух. Иней мгновенно сковал молодую траву — такой лютый холод источала магия первородных.

Еще вчера горстка хижин у реки казалась безопасным местом. Сегодня сюда пришел мститель, не знавший пощады. Эльфы ненавидели людей за изгнание и поражение. Они таились за гранью мира, уходили в чащобы, окружая себя стеной яростного пламени и мстительного холода. Их мало кто видел, а увидевшие уже ничего не могли рассказать.

Девушки, полоскавшие белье, с визгом бросили тряпки и кинулись к заборам. Дерево могло остановить зверя или редкого разбойника, но было бессильно против гнева обманутого народа.

Из леса медленно вышел он. Древний дух шагал через поле, распугивая кур и коров. Маска из дерева, раскрашенная кровью, скрывала лицо. Красные круги обрамляли прорези для глаз, а перья и волосы всех цветов делали образ еще более жутким. Два круто свернутых бараньих рога венчали эту страшную голову. Снова из-под маски вырвалось «Заал-даан!». Животные в ужасе шарахались с пути существа, от шагов которого стыла земля, покрываясь коркой льда, словно весна повернула вспять.

В правой руке покачивался меч со сложным узором на стали. Левая сжимала дубовый посох, покрытый рунами, из которого время от времени сыпались синие искры. Он шел открыто, презирая жалкие луки и ножи землепашцев. Что они могли противопоставить магии и военному искусству, взращенному веками ненависти?

Первые стрелы вылетели из-за забора. Одним взмахом посоха эльф развернул их обратно. За спиной раздались вопли ужаса и предсмертные хрипы. Заклятия замораживали кровь изнутри.

Он прошел по всем домам, методично убивая обитателей. Клинок окрасился багрянцем. Чудовище удовлетворенно ворчало на своем языке, с усилием высвобождая меч из тел. Стрелы и ножи возвращались к хозяевам. Заговоренная бледная кожа отражала любое оружие. Эльф настолько презирал людей, что на нем были лишь льняные штаны и маска.

Последним, что видели его жертвы, был взгляд. Волчий, пурпурно-фиолетовый взгляд с огромным зрачком, который высасывал силы и волю к жизни. Он пришел не просто так. Это был сын шамана, испивший зелья неуязвимости. Одурманенный травами, он не чувствовал ни жалости, ни боли. Его вела лишь одна цель — возмездие.

Весенним утром, в день, когда намечалась большая свадьба, в маленьком селе не осталось ни одной живой души.

Эльф вернулся на первый двор. Его внимание привлёк белый щенок на привязи. Он понял, что перед ним не пёс, а молодой волк, которому не место у человеческого порога. Позже сюда придут другие — они заберут скот, зерно, жалкое оружие и одежду, а затем предадут дома огню, чтобы ничто больше в округе не напоминало о мерзких людишках.

Убийцу пошатывало — действие зелий слабело, возвращая ясность рассудку. Защитная магия увядала. Он наклонился и аккуратно перерезал острым клинком ошейник из толстой верёвки. Щенок не скулил. Он робко лизнул руку своего спасителя, покрытую чужой кровью, и сел у ворот, глядя на эльфа запоминающим взглядом.

Из дома вышла девушка в красном платье, чей белый подол был расшит узором из птиц. Традиционный свадебный венок из шнуров и лент сполз набок, укрывая чёрные волосы. Бледное лицо напоминало посмертную маску — настолько силён был страх. Даже губы потеряли цвет. Только глаза ещё жили — два осколка изумрудного льда. Они неотрывно смотрели на убийцу. А тот замер от неожиданности.

Сын шамана немного знал язык людей. Из-под маски раздалось глухое ворчание:

– Убежать? Нет? Ты умереть сейчас. Все умереть. Заал-даан!

Девушка медленно спускалась по ступенькам, дрожащей рукой держась за скользкие от крови перила. Переступая через тела убитых братьев и спотыкаясь о размотанные внутренности младшей сестры, она вскинула голову. Сдержав крик, она лишь жадно хватала ртом воздух, вдыхая густой, сладковатый запах смерти.

Встретившись с эльфом взглядом, она внезапно произнесла на чистейшем эльфийском:

– Заал-даан! Долминэ амил-саал.

(«За свободный народ! Приветствую господина и спасителя»).

Эльф опустил посох. Его глаза из пурпурных становились обычными, теряя магический блеск.

– Полукровка! Я вижу, что ты родилась от нечистого союза. Где же твоя мать, предательница нашего народа?

– Я плохо понимаю – девица немного порозовела. – Мать умерла десять лет назад. Она немного учила меня языку... Говорила, что любила отца, а он — её. Мать называла таких, как мы с ней... Я забыла слово.

– Вхарда, – выплюнул он с отвращением. – Предательница рода. А ты...

– Да, я недостойна быть с вами, – её голос зазвучал уверенно.

Незнакомка сложила руки на груди крестом и поклонилась.

– Я готова умереть. Я немного знаю обычаи.

– Зачем вышла?

Она подошла чуть ближе и встала на колени, склонив голову:

– Ты амил-саал! Спасибо Я ненавидела семью Отца. Это он увёл мать из леса! Я должна была стать дочерью вольного народа, а не презренной равви Никто не любит полукровок! – девушка подняла голову, пытаясь поймать его взгляд в прорезях маски.

– Почему ты тогда сама их не убила?

– Я думала об этом, но не успела. Сегодня меня хотели выдать замуж За человека! Я хотела отравиться сама, но пришёл ты! Спасибо! Мне спокойнее от того, что мертвы все, кого я ненавидела всю жизнь.

– Мать тебя обманула.

– В чём?

– Мы уже давно не убиваем равви, особенно если они сохранили достоинство вольного народа. Пошли отсюда. Я верну тебя домой.

Предложение было настолько неожиданным, что на мгновение лишило её дара речи. Девица нервно засмеялась и тут же закашлялась. Она резко сдернула венок с волос и откинула его как можно дальше.– Я согласна!

Глава 2. Обман и посвящение

Затихшая деревня осталась позади. Озадаченно мычали коровы, недоуменно прокукарекал петух. Спасённая полукровка легко поспевала за своим провожатым. Девушка с детства умела ходить по лесу и знала каждый корешок, так и норовивший поставить подножку невнимательному путнику.

Эльф искал особое место на излучине реки, где течение было быстрым, а лучи солнца падали так, как требовал ритуал. Он вывел спутницу на берег, откуда было видно разорённое поселение.

— Что они делают? — спросила Лили.

— Заберут всё ценное и съедобное, а потом сожгут дома и тела.

— А почему мы не остались?

— Надо очиститься. Сиди на берегу, я тебя позову.

Эльф медленно вошёл в воду. Над рекой полилась песня без слов. Она обволакивала сознание ласковой кошкой. Течение подхватило кровь и унесло за поворот. Он отмывался от смерти — нельзя возвращаться в племя, запятнав себя кровью людей! Холодная река уносила остатки зелий, возвращая зрачкам нормальный вид; наведённая магия покидала тело.

Девушка сидела на берегу и зачарованно смотрела на ритуал. Она никогда такого не видела — мать, дочь воина, не знала шаманских обрядов. Да, эльфийские корни сегодня спасли ей жизнь, но Лили потеряла жениха, семью, родных... Весь её мир рухнул из-за убийцы в маске чудовища. Она отомстит. Ещё не знает как, но отомстит.

Незнание сыграло с ней злую шутку. Это был идеальный момент для убийства: вошедший в воду эльф был слабее котёнка, но спасённая девица этого не знала и в страхе сидела на берегу. Только белели её руки, сложенные на красном свадебном платье.

Очистившись от крови, эльф медленно вышел на берег, отложил оружие и с лёгким вздохом снял маску. Он был страшно юн и безупречно красив.

— Как тебя зовут?

— Лили... Так звали люди. Мать назвала Лалиэль.

— Пошли, Лалиэль. Тебя тоже надо очистить.

Он завёл её в воду, напевая иную мелодию. Призывая духов предков и благословение лесных богов, эльф возвращал полукровку родному племени. Без этого ритуала её и на порог не пустят. Так Лили впервые соприкоснулась с миром эльфов — миром первородной магии льда. Девушка всем телом ощущала этот холод, словно он хотел навсегда сковать её, превратив в безжизненную глыбу льда. Что ж, она не против. Для мести это пригодится.

Глава 3. Новая жизнь

Эльфийская деревня пряталась на деревьях. Легенды не врали. Вольный народ покинул древние замки, забыл про каменные дома и воцарился в лесу. Деревья благодарно приняли поселенцев, приютив в раскидистых кронах. Вековая дубовая роща стала последним пристанищем эльфов. Дальше – только горы и заснеженные перевалы. Никто из людей не заходил так далеко, поэтому считалось, что там находится край света.

Детишки ничем не отличались от сверстников в человеческих поселениях. Они также валялись в грязи, играли в воинов, гонялись друг за дружкой с палкой и любили пошалить. Деревня встретила Лалиэль разноголосицей и веселым гомоном. Эльфы радостно приветствовали Дор-Каана, так успешно очистившего одну из границ их небольшого царства. Племя давно беспокоили человеческие дома, вставшие в опасной близости от их земель.

Периметр строго охраняли незаметные воины в пестрых плащах, удачно маскирующих их под лесные кусты. В деревне было безопасно, и здесь царил мир. Сегодня в честь героя собирали пир. Добыча была богатой: кони, коровы, козы, овцы, десятки мешков зерна и других съестных припасов. Эльфы перевозили добро на тележках, запряженных лошадьми. С одной повозки прямо под ноги Лалиэль упал плохо связанный тюк. Из него выпала синяя мужская рубашка, заботливо расшитая птицами – родовыми оберегами. Девушка вздрогнула, но сохранила каменное лицо.

Она вышивала рубашку для будущего мужа, любимого и ненаглядного Питера. Шить надо было вдали от чужих глаз, поэтому невеста затаивалась ночами на чердаке при свете лучины. В полумраке иголка истыкала все пальцы, но это только придавало нехитрым женским чарам дополнительную силу. Теперь рубашка валялась на траве. Питер никогда не оценит трудов.

Дор-Каан шёл рядом с девушкой и поднял одежду, крикнув:

– Эй, Маль! И сколько ты так добра по дороге растерял?

С последней повозки свесился набок мальчишка и поморщился:

– Это всё Кариа, она вещи собирать не умеет.

Ему тут же прилетел подзатыльник от старшей сестры. Разразилась семейная перепалка.

Дор-Каан погладил пальцами вышивку и нахмурился:

– Плохо, что они вещи тащат. Надо сжечь.

– Почему? – губы плохо слушались. Она сглотнула, собираясь с силами для следующего вопроса.

– Люди вышивают свои обереги. Вот тут – явная магия. Слабенькая, правда. Женские чары на приворот, – Дор-Каан усмехнулся.

– Разве вольный народ боится людских чар?

– Дело не в страхе. Иногда они срабатывают. Я сын шамана, я знаю, о чём говорю. Никогда не отрицал, что среди людей есть воины и маги. Иначе бы они нас не победили, верно?

– Да. Верно, – эхом отозвалась Лалиэль и отвернулась, оглядывая деревья с хижинами в кронах. – Как же вы зимой живёте? Разве не холодно?

– Мы не боимся холода. Возможно, тебе, как полукровке, придётся сложно, но мы что-нибудь придумаем.

Дор-Каан и Лалиэль замыкали шествие эльфов с добычей. Появление девицы с чёрными волосами и зелёными эльфийскими глазами вызвало много вопросов, но пока они висели в воздухе невысказанными словами или шелестели по толпе лёгким шепотком.

Девушка ловила настороженные взгляды и ежилась. Боясь осуждения, она упрямо держала спину ровно и задирала подбородок. Мать учила, что вольный народ — это гордый народ. Нельзя показывать слабость.

Умирать ей ещё рано. Пока жив Дор-Каан. В голове роились мысли: отравить, зарезать. Но как подобраться? Женская интуиция подсказывала один верный способ, но от одной этой мысли её передёрнуло. Взгляд перебегал на других эльфов. Поджечь селенье? А что, хорошая идея. Лесные пожары — страшная сила. Она усмехнулась. Мысленно спалив дотла эльфов, на душе стало немного легче. В уголках губ зародилась улыбка.

Спутник истолковал это по-своему и прошептал:

— Рад, что тебе тут нравится. Ничего не бойся. Ты на родине. Посох предков мне сказал, кто твой дед. Уверен, он тебя признает. Я помогу, если понадобится!

— Дед?!

— Да, старый воин. Он участвовал в легендарных битвах при Шертале, отстаивал замок Дорсалиэтель и был в числе последних, кто покинул Последний Чертог.

Эльф перечислил великие события времён войны, когда люди из мирных поселенцев превратились в беспринципных захватчиков. После разрушения Шерталя казалось, что эльфы победили, но их ряды сильно убавились из-за странной лихорадки. Говорят, люди отравили землю и воду, чтобы досадить врагам.

Дорсалиэтель — королевский замок, который отстаивали до тех пор, пока пушки не разрушили все стены. Говорят, спаслось не больше десятка эльфов. Королевская семья тогда решилась на последний шаг, принеся себя в жертву богам Но было уже поздно.Вызванные демоны уничтожили армию врага и превратили плодородную долину в пустошь с болотами, источающими смертельный газ. Но даже эта мощь не смогла до конца остановить их шествие. Мобилизованные полки людей гнали эльфов до Последнего Чертога и остановились только у древних лесов, где война для них наконец закончилась.

Люди боялись древнего леса. Здесь жили злые духи, из земли восставали мертвецы, а в ручьях таились существа, способные принимать любой облик и заманивать жертв пением. Так эльфы получили во владение лес, за которым высились заснеженные загадочные горы. Мачеха иногда рассказывала сказки про гномов, но их никто не видел, поэтому никто не верил байкам про чудесные мечи, которые умеют сами возвращаться в руку хозяина, колдовские рубины и стрелы, сами находящие цель.

— Матери было запрещено обсуждать семью, — смущённо ответила девушка. — Она учила родному наречию только тогда, когда никто не видел. Я очень плохо говорю, да?..

— Нуууу, плохо, да. Но это поправимо, — эльф заулыбался.

— Тебе совсем не жаль тех, кого ты сегодня убил?

Вопрос вырвался сам. Внезапно. Под риском быть убитой тут же на лесной тропе.

— Для этого и существует обряд очищения, — спокойно ответил Дор-Каан. — Воды и наговор смывают кровь и сожаления, даруя ясность ума. Ты тоже скоро перестанешь их жалеть.

— Ч-что? — заикнулась Лалиэль.

Эльф остановился. Они встали друг напротив друга.

— Я не поверил ни единому твоему слову. Ты решила, что так легко меня обманешь? Я шаман, со мной говорят предки и духи. Ты ждала свадьбу, а пришла смерть. Убили всех. Ты спряталась, но понимала, что я тебя найду — это был вопрос времени. В страхе ты вспомнила про свои корни и разыграла благодарность за смерть ненавистной семьи.

Радостно галдящие соплеменники собирались на площади — естественной полянке. Эльфы делили добычу, никто не обратил внимания на отставшую пару.

Девушка вспылила и резко ответила:

– Если ты всё понял, то почему не убил?

– Духи сказали, что ты внучка Милдора. Он великий воин. Его последняя дочь добровольно ушла к людям и была проклята шаманом, моим отцом. Ты потомок некогда великого рода. Я хочу вернуть внучку. Мы правда давно не убиваем полукровок Нас слишком мало. Уйди сегодня твоя мать с человеком, её бы даже не прокляли.

Дор-Каан замолчал.

– Времена изменились, но ты всё равно пришёл убивать.

– Люди поселились слишком близко.

– Но...

– Послушай! Познакомься с дедом, поживи с нами. Ты хоть и полукровка, но всё-таки эльф. Только помни: я слежу за тобой. Одно твоё неверное движение — и я лично тебя убью. Поняла?

– Да.

– Кстати, если ты всё-таки примешь правильное решение, то мой отец возьмёт тебя в ученицы. Ты слабый маг, но способный.

– Как ты понял?

– По рубашке.

Гордость уступила место слабости. Девица всхлипнула и закрыла лицо руками. Холодный взгляд эльфа немного оттаял:

– Прости. Но у меня есть долг перед моим народом.

– А если я скажу тебе то же самое?.. Я любила Питера и сестрёнку Мари Она так мало пожила и была светлым ребёнком.

– Наших детей сжигали заживо на глазах у пленных родителей. Они тоже мало пожили, – Дор-Каан оглянулся на других эльфов. Их ждали. – Значит так, сейчас я сильно жалею, что оставил тебя в живых. Прошу, поговори с дедом. Он тоже твоя семья!

Мать совсем ничего не рассказывала про эльфийскую родню. Лалиэль хотела жить, поэтому покорно кивнула, позволяя обиде затаиться, словно змее перед броском.

Глава 4. Пир

Эльфы нехотя приняли полукровку. Они косились на её тёмные волосы, шёпотом обсуждали платье и странные обстоятельства спасения. За длинным пиршественным столом с вкусными яствами рядом с ней сидели чем-то встревоженная эльфийка Тиша и хмурящий седые брови Милдор.

Дед оказался могучим стариком с длинной седой бородой. Годы, которых было так много, оставили на его лице морщины и посеребрили волосы. Он помнил приход людей и был обречён увидеть гибель своего мира. Милдор пока не знал, радоваться внучке или нет. Он присматривался к ней и сердился на весь мир за своё замешательство.

Лалиэль понемногу отщипывала кусочки от пирога с зайцем и старалась разговорить соседку. Та сначала пожимала плечами, но постепенно втянулась в разговор.

— Тиша, а кто там вдали во главе сидит?

— Тот, который с золотой короной на голове, это вождь, Саэльвилль Лесной. Королей у нас больше нет По бокам — это жена вождя Лалли и шаман Маннидидар. Сына шамана ты уже знаешь, он, кстати, сейчас танцует с дочкой вождя Это наша местная красавица Рэниалле. Сыновей у вождя нет, только три дочки. Пока никто из них замуж не вышел, вот и мы сидим Эх.

Тиша опять загрустила. Фиалковые глаза тоскливо обводили стол и танцующие пары.

— Если тебе скучно, то иди танцуй, веселись, — предложила Лалиэль. Почему-то юная эльфийка вызывала острое сочувствие. Она напоминала Мари, когда сестрёнка не решалась поделиться страаашным секретом.

— С кем я бы пошла танцевать, тот на меня даже не смотрит, — вздохнула Тиша и снова занялась разглядыванием деревянной тарелки.

— А ты назло с другим танцуй, покажи, что тебе весело и плевать ты хотела на весь мир, — посоветовала Лалиэль.

— Скажи, — Тиша вдруг схватилась ледяными ладошками за руку девушки-полукровки. — Ты сегодня на площади сказала, что тебя спасли от замужества за нелюбимым. Меня мучает вопрос, а как ты с ним жить-то собиралась? Меня вот позвал один, да я не хочу за него. Он мой кузен Обычаи давно уже не запрещают. Но я не люблю его и боюсь.

— И правильно, — прогудел вдруг Милдор, подслушавший девичий разговор. Сам он ни с кем не говорил, бдительно следя за внучкой. — Инцесты до добра не доводят. Вон, Маннидидар сестру в жёны взял. За сто лет родили четверых детей, а выжил только один. И тот... Не от мира сего! Тьфу!

Тиша вдруг покраснела под насмешливым взглядом деда.

— У нас раньше даже короли не допускали родственных связей. И смотрели тогда не на знатность происхождения, а на благородство и силу духа. Ты знаешь, дорогая моя внучка, что одна из королев была дочерью повара? Вот! Никто не был против, ибо это была достойная дева.

К ним подошёл коренастый эльф. В свете факелов виднелись его шальные голубые глаза и сверкнули ровные белые зубы в весёлой улыбке. Он смачно рыгнул в бороду, отодвинул внучку от деда и кое-как уместил толстый зад на деревянной скамье. Их хозяин повернулся к внучке, оценил девицу, потом повернулся к недовольному Милдору:

— Поздравляю! Её рождение мы не отмечали. Требую пира.

— Ты и так напился, Данри, — поморщился старик. — Не позорься, а? Не прикрывай ты меня на стенах Дорсалиэтеля, я б тебя вышвырнул со скамьи!

— Не, я с хорошими намерениями! Я давно хотел с тобой породниться...

— Данри, — предупреждающим тоном Милдор давал понять неуместность разговора. — Завтра поговорим. Понял?!

— Хм, понял, извиняюсь...

Толстый эльф с натугой вытянул живот из-под стола и на заплетающихся ногах пошёл танцевать. По дороге он уронил несколько танцующих пар, но те только посмеялись. Всем было радостно в эту весеннюю ночь, освещённую огнями от факелов. Только Лалиэль, Тиша и Милдор грустили. Каждый печалился о своём.

Глава 5. Погибшие земли

Дорсалиэтель источал опасность. От руин эльфийского дворца шли испарения ядовитого газа без цвета и запаха. Неосторожного путника начинало рвать остатками еды, во рту появлялся привкус металла, начинала болеть голова. Если он успевал вовремя уйти, то через некоторое время всё проходило, если нет — человек умирал.

Сэм давно ошивался в округе и знал, как опасно это место, но единственным источником заработка для большой семьи стал сбор местного жидкого серебра. Металл вытекал из камней замка мелкими ручейками и растекался по долине, давно отравленной до самых недр. За него хорошо платили алхимики и ювелиры, поэтому Сэм и рисковал, время от времени возвращаясь в Погибшие земли.

Город и две деревни находились в опасной близости от вымершей долины под сенью давно уснувшего вулкана. Плодородная почва рожала хороший хлеб и картофель. На склонах раскинулись виноградники, чьи хозяева наперебой хвастались, что сорта восходят к эльфийскому винограду. Никто уже не мог проверить. Настоящее эльфийское вино стоило баснословно много — Сэм даже цифр таких не знал.

Он был старшим сыном в крестьянской семье. В деревне второй год шёл неурожай, словно кто-то проклял их земли. Одна безумная старуха говорила, что пора уходить, так как к ним пришло проклятие из долины. Крестьяне отмахивались от её бредней и продолжали молиться богам земледелия. Те же словно оглохли: картошку поели неведомо откуда взявшиеся оранжевые жуки, шустрые воробьи внезапно куда-то пропали, капусту атаковали жадные гусеницы, а на полях с пшеницей завёлся какой-то дух, который вытоптал половину урожая.

Из города присылали помощь: глава понимал, что нет крестьян — нет налога, поэтому подкармливал чем мог. Зима прошла особенно тяжко, половина деревни погибла от лихорадки. Не помогли даже обряды священников с изображениями бога плодородия Адахеса. Потом пришли друиды с призывами лесных духов. Люди продолжали гибнуть. В деревне переставали верить в чудеса и богов.

Лето в этот год пришло с засухой. Ростки гибли под палящими лучами солнца. Вода в реке убыла, скоро она совсем обмелеет. На деньги от продажи жидкого серебра Сэм рассчитывал оплатить налоги и купить еды в городе.

Он закутался в плащ, надел перчатки и натянул старые сапоги, доходившие до паха. Лицо закрыл платком, оставив открытыми только глаза.

Подросток редко ходил далеко. Ему рассказывали опытные искатели, что чем ближе руины королевского замка, тем сильнее проклятие. Один раз парень из детского любопытства прокрался к камням. Под чёрной слизью белел мрамор. Сэм очистил один из камней и увидел кусочек прекрасной мозаики: белая лошадь стояла на зелёном поле с незнакомыми высокими цветами. От картины веяло теплом. Она казалась чужеродным осколком лета на выжженной и отравленной земле.

Сэм непроизвольно оглянулся. Легенды сохранили сказания об эльфийском городе в долине. Говорят, что самый древний народ всего Аленара умел говорить с животными и деревьями. Почему же эльфы озлобились на мирных поселенцев? Только сила армии и мудрость Двух королей смогли победить зло, но оно осталось жить здесь, на руинах некогда прекрасного замка Дорсалиэтель.

Пока подросток любовался мозаикой и размышлял об истории, слизь разъела перчатку. Сэма отрезвила едкая боль. Он в панике скинул остатки ткани и начал смывать отраву водой из бурдюка, но жгло так, словно ему тавро ставили на ладонь.

В тот день Сэм бежал очень быстро, но даже мудрая бабушка и все её секретные мази не смогли полностью спасти руку. На память о беспечности остались рубцы от ожогов и негнувшиеся пальцы на правой руке. Не быть ему теперь ловким подмастерьем, не пойти в ученики кузнеца или воина. Оставался только опасный промысел ядовитого, но такого дорогого жидкого серебра.

Глава 6. Вулкан просыпается

Утром обе младшие сестрёнки долго плакали. Они не хотели опять есть вареную картошку, но другой еды в доме не было. Мать, исхудавшая так, что пришлось ушить все юбки, сначала долго ругалась, а потом заплакала.

Отец разозлился на бабий вой:

– А ну цыц! Шоб вас порвало, ешьте, что дают! Не княжьи дочки. И ты, Маринка, чего ревёшь?! Там корова мычит, доить пора, а не сопли размазывать.

Горластый седой мужик подёргал бороду и обернулся на старшего сына. Он думал, что растёт помощник по дому да в поле, а оказалось — однорукому сложно пахать землю.

– Сэм, а ты чего расселся?! Бери свои склянки и беги в долину. Деньги кончились

Семнадцатилетний пацан хмуро разглядывал одну вареную картошку и луковицу. Вот и весь завтрак. На душе погано. У него были братья, но по достижении 14 лет их обоих забрали на военную службу отроками. Скоро им выдадут настоящие мечи и отправят охранять тракты от лихих разбойников. Сэму досталась незавидная роль бродяги. Хотя его работа хорошо оплачивалась, но никогда не считалась той, о которой хоть кто-то мечтает. Но кто-то же должен её выполнять!

Мать взглянула на сына и вздохнула:

– Сэм, ты поешь сначала. И будь аккуратнее.

Со склянками пацан управлялся одной левой рукой. Он приловчился ездить на лошади, наматывая поводья на правый кулак. Конечно, если конь взбрыкнёт и понесёт, то мало не покажется, но хотя бы так.

Измождённый гнедой Хвост вздыхал на привязи, пока Сэм одной рукой ловко чистил его шкуру скребком. Коня было жаль. Он мало ел, сена не хватало на всё хозяйство. Траву пожгло, и бедное животное обгладывало сухие доски забора и ветки деревьев.

Кобылу уже пришлось продать. Из четырёх коров осталась только одна. Раньше молока и сметаны было столько, что никто не переживал остаться без завтрака, а теперь еда стала на вес золота.

Хвост покорно пошёл по тропинке, ведущей к долине. Прихотливые изгибы шли через светлый берёзовый лес. Ближе к осени здесь можно было набрать вкусных грибов. Пока ещё пусто.

В Погибшие земли ездили редко, тропинка почти заброшена. В отличие от широченного тракта, эта была такой узкой, что здесь не проехала бы даже небольшая повозка, а двум всадникам пришлось бы разъезжаться через кусты малины, щедро обживших обочину. Вот только разъезжаться некому. Сэм редко видел людей в этой стороне. Духов он тоже ни разу не встречал.

Как только Сэм выехал на тропу, конь нервно скакнул и дёрнул мягкими ушами. Он прислушался и повернул голову назад, не обращая внимания на понукания всадника. Послушав нечто, что не могло уловить человеческое ухо, конь хватанул зубами клок травы из-под копыт и рванул вперёд, самостоятельно переходя на рысь.

Сэм не хотел торопиться, но и не возражал. Для галопа Хвост был староват, а вот рысью мог скакать часами.Лес встретил неестественной тишиной и тяжёлым воздухом. Не пели птицы, не шуршали в кустах звери. Природа почему-то затихла. Сэм кусал губы и думал, что бы это могло значить. Явно не к добру. Возможно, что-то случилось в долине? Но конь оглядывался в сторону деревни.

Посмотрим...

Первый толчок земли всколыхнул деревья. Кроны недовольно зашумели. В воздух поднялись огромные стаи птиц, закрыв на несколько минут солнце. Все, кто имел крылья, снялись с насиженных мест и улетели в сторону долины. Сэм изумлённо открыл рот и прошептал:

— Мама...

Конь закусил удила и сорвался в галоп. Хвост никогда в жизни так не скакал, как в тот день. Он сам вынес всадника из леса и даже ступил копытом на чёрную землю, хотя раньше его нельзя было подтащить к проклятому месту ближе, чем на полёт стрелы.

Хвост встал как вкопанный, чтобы отдышаться. Облезлые бока ходили ходуном, жалостливо показывая острые рёбра. Сэм спустился с седла и дрожащей правой рукой погладил мягкий лошадиный нос. Тихий всхрап был ему ответом. Пацан прижался к коню, со страхом смотря в сторону леса. Чутьё подсказывало — беда придёт оттуда.

Граница с выжженной долиной приходилась на гребень небольших холмов. С них хорошо виден пушистый ковёр леса. Со стороны деревни можно было разглядеть струйки дыма из труб. Зимой деревня дымила особенно сильно, а летом работал только могучий горн кузнеца. За ней возвышалась одинокая гора, заросшая виноградниками и небольшими лесами. Пятнами выделялись возделанные поля. Сбоку, на огромном скальном выступе, цепко обосновался каменный город.

Привычная картина мирной жизни. Сэм видел её в последний раз. Там, где была деревня, из недр земли показался демон.

Огненный столб возник у подножия горы. Он рос, стремясь достичь неба, но запал иссяк. Чёрно-оранжевый всплеск упал, и раздался грохот. Хвост заржал, а Сэм заткнул уши. Потом пришла ударная волна. Казалось, сам воздух сошёл с ума и решил снести всё живое с земли. Застонали деревья, стараясь удержаться на месте корнями. Со стороны леса донёсся нещадный треск — старые берёзы ломались и падали.

На вершине горы образовался темный провал. Земля падала внутрь, пожираемая демонами. Она полетела обратно кусками, словно ядра из пушки, которую Сэм видел на ярмарке в прошлом году. Скальный выступ с городом плавно съезжал с горы, а дома складывались и скатывались вниз.

Вулкан пробудился.

Спастись можно было, лишь добравшись до другого конца долины. Так далеко Сэм ни разу не заходил и сильно боялся, но деваться некуда. Злые подземные демоны выпустили огонь. Парень видел, как с горы потекли огненные потоки. Он смутно помнил, что вулканы опасны, но никогда не понимал насколько. Теперь за спиной текли смертоносные реки. Впереди ждали отравленные болота и камни неизведанной земли.

Хотя бы доехать до замка знакомой тропинкой, вьющейся через ручейки жидкого серебра. Сэм пустил безвольного коня. Тот был так напуган, что даже не обратил внимание на волка, перебежавшего дорогу. Хищник обернулся на человека. Сэм встретился взглядом со свирепым волком, который вдруг в один миг превратился в перепуганного щенка с подпаленной шерстью.

– Не туда! Вперед надо, – Сэм махнул рукой. Волк послушался и побежал по тропинке впереди коня. В минуты спасения происходят чудеса, а животный мир на время перестает делиться на хищников и жертвы. Огонь убивает всех.

Впереди лежал долгий путь…

Глава 7. Спасение там, где смерть

Эльфы холодны как лед. Их магия берет начало там, где царят вечные снега, и земля скована холодом. Когда-то первородные спустились на Светлые берега, научились искусству обработки металла и камня и возвели прекрасные города и замки. Перейдя же горы Аэрриарн, эльфы пришли на плодородные земли бесчисленных равнин, где землю избороздили реки, а в густых лесах терялось солнце.

Люди тоже время не теряли. Из небольших племен вырастали города. Короткая жизнь подстегивала кнутом, заставляя людей идти вперёд и не оглядываться. Они не думали дважды, когда нужно захватить новые земли. Эльфы им казались холодными статуями: без чувств, страха и любви. К первородным не было жалости, да и эльфы не горели желанием сохранять жизни врагов, пришедших на их земли.

Кровная месть и жажда власти привела к многовековой войне. Сражения шли с переменным успехом, но эльфы проиграли. Люди размножались как саранча, а первородные никогда не торопились…

Дор-Каан вторую неделю не ел и не спал. Он сидел... Его глаза были открыты, но видели они не траву и деревья, а мутную синеву предвечного сумрака. Иной мир похож на прародину эльфов. Здесь тоже царил вечный холод.

Ни один бог не хотел откликаться на призыв, неужели и они ушли?..

Дор-Каан слушал и смотрел один. Терпение ему не занимать.

На границе сознания мелькнула тень, нарушая медитацию. К эльфу приближался Хранонндор, бог времени и Хранитель истории, который вёл летописи от начала времён и мог прозреть будущее.

Тень приблизилась и села рядом. Хранонндор молчал, только воздух вокруг него тихо звенел колокольчиками. Так прошло еще несколько дней.

Тишину нарушил пришедший бог.

– Вы проиграли, – его мысленный голос был хриплым. – Зачем ты пришёл?

– Грядут перемены в мире людей. Что сулят они нам?

– Да, я чувствую, как просыпаются демоны. Дорсалиэтель стал их темницей, и скоро они разрушат стены. Это будет последняя и славная охота.

– Так вот почему с востока к нам бегут неведомые звери и птицы?

– Да, они спасаются от смерти.

– Значит, скоро к нам придут люди?

– Если выживут…

– Демоны идут на Светлый берег?

– Нет, пока… Их выпустили эльфы и натравили на людей. Пока живо человеческое племя, будет жить и древнее зло. А потом… Потом я не знаю, может быть демоны захотят эльфийской крови.

– Демоны отомстят за нас, – кривая ухмылка приподняла тонкие губы эльфа. Дор-Каан радовался, но Хранонндор резко оборвал его радость:

– Ты знаешь, что случилось с Дорсалиэтелем, как выглядит некогда плодородная долина?!

– Сам не видел, но деды и отцы рассказывают, что там ядовитый воздух выедает легкие, а вместо воды течет ртуть.

– Да, демоны отравят землю. Старомирье обречено, пока духи не вернутся в свою темницу. Временное убежище в вулкане скоро разрушится. Эльфов там нет, некому починить темницу… демоны придут и сюда.

– Убежище?.. Я... я что-то не знаю

– Последний король Сартанеллиоль пожертвовал семьей, чтобы вызвать демонов, но он же поставил условие, что после победы в долине духи будут заточены в недрах древнего вулкана Нгарри под присмотром местных гномов.

– Он боялся, что демоны уничтожат мир…

– Верно! В итоге Нгарри уснул на долгие годы, но вот-вот проснется.

– Получается, что если мы не остановим выпущенных демонов, то мы все умрем?

– Придет конец этого света, а потом мир снова восстановится. Позже. Круг замкнется, снова возникнет жизнь, но ни эльфов, ни людей в нем уже не будет.

– Ты так спокойно об этом говоришь…

– Потому что боги останутся те же, – оскалилась тень. – Нам дадут новые имена, но мы будем жить. Я никогда не вмешиваюсь в ход истории, даже не проси!

– Но ты рассказал…

– Да, я оценил твою самоотверженность. Мало кто из чистокровных магов прошлого мог бы так долго держать транс, как ты. Иди, отдохни. Что будет дальше – зависит от вас самих.

Тень ушла, но перезвон колокольчиков долго висел в полумраке иного мира. Шаман выходил из транса шаг за шагом. Торопиться никогда нельзя. Понемногу в мысли возвращалась кристальная ясность.

Сознание ловило обрывки лесных шорохов. Где-то рядом прошёл и фыркнул олень; в ручейке плескалась мелкая рыбёшка. Под землёй в поисках еды деловито сновал крот. Высоко в летнем небе распластал крылья орёл, высматривая добычу.

Глава 8. Дедушка и внучка

Милдор жил на дубе на окраине. Старик не любил гама и шумных соседей. Ему надоел весь мир. Он хотел уйти, но окаянный Дор-Каан устроил резню среди людского племени и притащил оттуда неожиданный подарок. Дитя, рождённое эльфийкой от человека, оказалось почти точной копией давно погибшей бабушки.

Прекрасная и лучезарная Асталь была третьей женой, и лишь она смогла подарить Милдору детей. Сыновья погибли на войне с людьми, а дочка Мири родилась уже здесь, в сени дубовой рощи — их последнего пристанища.

Асталь яростно сражалась бок о бок с мужем. Из разрушенного Дорсалиэтеля она ушла с последним обозом только под угрозой развода. Воительница в сверкающих доспехах. Фурия. Она угасла после переселения. Её не спасло даже рождение ребёнка. Эта печаль её и сгубила — в итоге Асталь отравилась.

Дочь Мири выросла такой же своевольной. Она не понимала сути разногласий с людьми и ушла, влюбившись в человека... Милдор даже знать не хотел, как его отступница-дочь прожила свою жизнь вдали от родного племени.

В глазах внучки он видел огонь — былой огонь первородных. Как дикий зверёк, Лалиэль осторожно обошла дом, подивилась на деревянную посуду, поёжилась от сквозняка. Она устроилась на матрасе, укрывшись толстым одеялом.

В ней не было горячей эльфийской крови — человеческая водичка не согреет зимой. Пока старик не знал, хочет ли он возиться с полукровкой. Какой позор на старую голову! Пускай подросшее поколение не видит разницы Такие вольности старый эльф мог списать только на тотальное кровосмешение.

Племя вырождалось, ему требовалась свежая кровь. Наверно, так и закончится их история: эльфы растворятся среди людей или уйдут на Светлые берега... если те ещё сохранились.

Утром Лалиэль встала с первыми лучами солнца. Она потянулась, вышла из домика с круглым металлическим чайником и посмотрела на крутую лестницу вниз. Да, по этой крутой лестнице придётся побегать...

Огонь можно было разводить только внизу, на специально отведённых местах. Кострища чернели пятнами среди молодой травы. Очаги обкладывали камнями, а за углями все тщательно следили. Все понимали опасность лесного пожара.

Когда травяной чай нагрелся достаточно, девушка убрала чайник на расстеленную тряпочку. Травы постепенно отдавали аромат, наполняя воздух уютом дома. Лалиэль, не чуя холода, сидела рядом, обхватив колени руками. Она закуталась в цветастый плед, тщетно пытаясь ни о чём не думать

Неслышно подошёл и сел рядом дед. Милдор почесал бороду, хмыкнул и проговорил:

– Ты всегда такая ранняя пташка?

– Да, коровы же утром сами себя не подоят. Куры есть хотят. Малыши требуют внимания. У меня всегда было много дел по дому.

– Тебя заставляли работать по хозяйству?

– А без этого не выжить.

– Ну да… А тебя учили стрелять из лука, метать копье?

– Нет, только показывали, как отбиться, если вдруг лихой человек из леса выйдет. С ножом немного умею обращаться…

– Дочь воинов и не знает, как луком пользоваться. Позор! – воскликнул Милдор. – А что мать?

– Она умерла, когда мне было лет шесть или семь… ей было нельзя мне ничего рассказывать. Если бы отец узнал, что она учила эльфийскому языку… Он бы ее выпорол, это точно!

– Выпорол?

– Ну да. Так наказывают плохих жен. Так принято у людей, – пояснила Лалиэль. Травяной чай нагрелся достаточно. Чайник убран на расстеленную тряпочку. Около углей девушка положила согреться кусок свинины на завтрак. Эти простые, привычные действия успокаивали.

–Хм, у нас так никогда не было принято. Конечно, я с твоей бабкой подрался пару раз. Ревновала она меня! – под бородой угадывалась улыбка. – Ух и крику было!.. Ну да ладно! Хочешь, научу военному искусству? Хоть сегодня начнем. А?

– Хочу, – улыбнулась девушка и разлила чай по заранее приготовленным кружкам. Старик ей понравился. Он не был высокомерен, как обычно описывали эльфов. Он прожил очень долгую жизнь. Он мог дать знания, как отомстить… Даже сам того не подозревая.

Глава 9. Неудачливый жених

Данри регулярно наведывался к своему старому другу Милдору, с которым они прошли все земли от края до края. Старик не подпускал его близко к внучке, потому что заметил повышенный интерес и не хотел последствий.

Соседи перешептывались. Все знали, что раз в неделю два старинных приятеля встречаются и сидят на земле возле давно остывшего костра. Они подолгу спорили и вспоминали былые подвиги. В эти моменты на землю могла упасть звезда и убить всё живое, но два друга не прекратили бы спора. Они продолжили бы его и в ином мире.

С момента появления Лалиэль Данри начал появляться на пороге дома Милдора каждый день. Он приходил в обед и всегда приносил с собой гостинцы: то пирог от дочки Анри, — ведь бедная девочка из-за дурной крови так часто мерзнет, то красивую чашу из золота.

Данри мало походил на классический портрет эльфа из людских сказок. Кряжистый мужик больше походил на человека-воина, чем на представителя вольного народа. Лалиэль же подействовала на вдовца как волшебный бальзам. Он вдруг сбрил бороду, причесал и заплел косами волосы, начал бегать по утрам и отказался от жирной еды на ночь.

Дочка Данри, Анри, вздыхала, закатывая глаза: не пора ли уже знакомиться с будущей мачехой? Но её удерживали опасения. Анри с мужем боялись «человеческого выродка», равви вызывали смешанные чувства. С одной стороны, в смешанных союзах чаще рождались здоровые дети. С другой стороны, в жилах Лалиэль течет кровь врага, пусть и смешанная с эльфийской.

Лалиэль упорно тренировалась. Дед начал ее закалять, заставляя окунаться по утрам в ледяной ручей. Сам он отворачивался и следил, чтобы никто не подглядывал. По утрам девица бегала по росе босыми ногами, чтобы привыкнуть к холоду.

От тетивы лука и древка копья на руках вздулись мозоли. О владении мечом пока речи не заходило – рано, руки еще не окрепли.

Данри вздыхал:

– Милдор, тебе не внук, а внучка досталась. Не заметил?

– Ты-то я вижу, все заметил! А ну не мешай тренировке. Лали! – голос деда загремел с былой воинской силой. – Глаза протри! Где мишень, а где стрелы летят???

Крики старика только подзадоривали. Круглая мишень из дерева топорщилась редкими стрелами, большая часть которых валялась в траве. Ух, как Лалиэль не любила их искать! А дед постоянно их пересчитывал, ведь ни одна стрела не должна потеряться.

***

Дор-Каан знал, как путешествовать в верхнем мире, лавировать среди туманов и не попадаться на глаза злобным древним богам. Он умел говорить с духами и покидать мир живых.

Но равви нарушила его спокойствие. Нет, даже в мыслях ему страшно назвать её так! Прекрасная дева в красном платье... Даже если бы не её рассказ о матери-эльфийке, он физически не смог бы её убить. Запутавшись в чёрных волосах с лентами от свадебного венка и утопнув в зелёных глазах, мысленно сын шамана уже забирал её в свой дом.

Одержимость? Любовь? Судьба? Что бы это ни было, его жизнь уже не будет прежней. Отец и мать ни о чём не спрашивали, но догадывались, что с сыном что-то происходит. Он уходил всё чаще в лес, уклонялся от встреч с дочерью вождя. Шаман только горестно вздыхал — мечты о выгодном союзе рушились.

Не выдержав долгих размышлений, Дор-Каан пришёл к отцу. Они помолчали у огня. Звёзды разгорались на ночном небе всё ярче. Жизнь в деревне замерла до утра, пережидая ночные туманы, что затопили лес клубами дымки.

Дор-Каан рассказал про свою беду без утайки — глупо врать шаману, ведь духи всё равно донесут ему правду. Отец медленно кивал головой в такт словам, а когда сын замолчал, спросил:

– Что же ты хочешь?

– Мне нужен совет. Я не знаю, как поступить. Я убил ее семью, она мечтает отомстить, а мне… Я хочу, чтобы она была со мной!

– Убийство не отменить. Значит, завоевывай ее. Сердце женщины переменчиво и непредсказуемо. То, что она тебя сегодня ненавидит, не значит, что также будет и завтра. Только не позволяй чувствам затмевать разум. Не забывай про свои дела! От тебя зависит защита последнего поселения! Между долгом и сердцем эльфы всегда выбирают долг.

– Я помню, отец, – склонив голову, ответил Дор-Каан. – А еще, я видел Хранонндора... Он говорил странные вещи про демонов и людей...

– Я слышал, – вздохнул шаман. – Точнее, я слышал отголоски и догадывался... Возможно, нам всем пора уходит на Светлые берега. Мы восстановим старое убежище и доживем свой век там.

– Но это конец истории! – яростно возразил Дор-Каан, его фиолетовые глаза вспыхнули первородным огнем.

– Конец истории эльфов случился уже давно, – усмехнулся шаман. – Мы живем на деревьях, а не в замках и не в каменных домах. Наша магия иссякает. Наверно, только ты можешь обращаться к истинному холоду... Только не вздумай заключаться перемирие с демонами! Они уничтожат людей и придут к нам, даже если мы уйдем из Аленара... Они найдут нас на Светлых берегах, никакие горы, и никакая магия нас не защитит!

Глава 10. Встреча с демонами

Говорят, эльфы никогда не торопятся. Дор-Каан же всегда был исключением, он не любил откладывать дела. Наверно, поэтому его порой считали сумасшедшим. Он очень быстро собрался в новый поход.

Проскакав леса и поля на двух перекладных конях, он таился в ночи и отводил взгляды случайным путникам. Двигался странник по окольным тропинкам, пару раз очень близко подходя к болотам, но вовремя обнаруживал опасность. Чем дальше на восток он уходил, тем больше встречалось людских поселений.

На границе проклятых земель его настиг взрыв вулкана. Оба коня заартачились и не собирались ступать на чёрную выжженную землю. Эльф отпустил их обоих – они ему больше не пригодятся. Ему не надо возвращаться. Лали даже не поплачет, ещё и порадуется... Она всё равно не оттаяла до конца и не простила гибель семьи. Он сплюнул на землю. На что он надеялся?..

Его дорога лежала через обугленные и опасные земли. В лужицы собиралась нефть, чуть дальше серебрились ручейки ртути. Вместо камней здесь лежал уголь, выломанный из недр могучим усилием демонов.

Как только эльф переступил невидимую черту, на горизонте взорвался древний вулкан, поднявший в небо клубы пыли, столбы огня и куски горной породы. Вовремя! Очень вовремя!

Маска, зелье, транс — и через отравленную долину пошла неуловимая тень шамана, готовая к битве. Демоны стонали под землёй, а Нгарри ломался изнутри. Потоки лавы прокладывали дорогу могучим духам разрушения и смерти.

Он шёл на смерть, зная, что этот путь ведёт лишь в одном направлении. Только самоотверженность могла снова вернуть и запечатать демонов внутри.

Холод против огня. Природная магия должна спасти земли от разрушения. Пускай люди даже не узнают имя спасителя. Пускай. Дор-Каан пришел исправлять ошибки предков. Вдох-выдох. Солнце закрывала огромная туча пыли, это был предвестник катастрофы. Демоны, таящиеся глубоко в земле, радостно потирали руки и пересмеивались дробным смехом.

Светящиеся нити протянулись сквозь мироздание. Духи предков выходили из сумеречного небытия, их звал могучий потомок, так безрассудно вышедший в одиночку. Безумный герой, искавший достойной гибели, не стремился прославиться в веках — он просто шёл, ведомый провидением, оставляя следы инея на выжженной земле.

Первым пришли пятеро мелких демонов. Они возникли перед шаманом, перевоплощаясь в чудовищ. Черные тела состояли из грязи, огня и металла. Кривые зубы лязгали в перекошенной ухмылке безглазых голов. Смрад шел от них такой, что обоняние отказывалось его воспринимать. Из пасти капала ядовитая черная слизь, покрывая и без того отравленную землю мерзкой пленкой.

Под ледяной коркой на деревянной маске фиолетовым светом звёзд сияли его глаза. Дор-Каан не боялся. Он поднял шаманский деревянный посох и нарисовал древний знак защиты. Магия кристаллизовалась в воздухе, оставляя яркий след.

Демоны синхронно заревели и кинулись вперёд. Чёрные тела содрогнулись — преграда отбросила чудовищ назад. Меч из стали гномов легко рассёк шеи, отделяя головы от туловищ. Только затихающий вопль стал заключительным аккордом первой атаки. Расплавляясь, демоны превращались в ртуть. Новые ручейки смертоносного яда потекли по отравленной долине.

Обледеневшие губы искривились в усмешке — сколько ещё демонов придёт? Он вдохнул поглубже. Почему-то именно сегодня воздух наполнился ароматами лета. Обострённый слух улавливал мельчайшие шорохи леса за спиной и шепот прокажённой долины.

Потом пришли демоны. Их было не счесть. Они заполонили мир и за одну секунду окружили эльфа вонючей толпой. Разномастные чудовища рыгали, скрежетали, подвывали и требовали мяса. Они изголодались за сотни лет заточения и жаждали крови, а на пути встала какая-то букашка с крохотным, но смертельно опасным клинком, и странным посохом, от которого пахло смертью.

Один-два-три-десять-пятнадцать. Дор-Каан сбивался со счёта, рука уставала, но посох и меч раз за разом описывали круги, несущие гибель демонам. Клыки и когти ещё не могли пробить его защиту.

В небесах стремительно собирались тучи. Неведомая магия собирала грозу, по крупицам вылавливая в небе электрические всполохи. Главный демон ещё не пришёл, он готовился.

Выверенный ритм сбился: шаги эльфа стали путаться. Он кружился волчком, а полчища не заканчивались. Одиночка не боялся смерти, его страшила бессмысленность затеи. Где же вожак дерзкой и могучей стаи первоначального зла?

Глава 11. Отступница Азрандор

Внезапно над полем боя закружилась толстая и черная туча. Белая бахрома по краям подсвечивалась солнцем. В центре сверкнула молния. Тут же барабанной дробью грохнул раскат грома, от него застонал лес, и радостно зашуршали лапами демоны. Твари защелкали и расступились, освобождая место у эльфа-самоубийцы.

– Здравствуй, Дор-Каан!

Демон?.. Прекрасная черноволосая дева верхом на жутком белом создании, похожем на тварь из преисподней, сжимала в узкой ладони стальное копьё. Оружие покрывали древние руны, которые эльф не мог прочесть — настолько уже было потеряно опасное знание первых языков мира.

– Здравствуй… – облачко пара вырвалось из-под маски. У него возникло много вопросов. Опасных вопросов.

– Ты хорошо бился.

– Знаю.

– Но ты устал, а моих воинов достаточно, чтобы тебя размазать по этой земле. Молчишь?.. Это правильно. Помолчи и послушай. Меня зовут Азрандор, я хранительница огня, меня не раз называли предательницей рода вхардой и предавали анафеме. Моё имя было проклято сородичами. От меня отказалась семья, но приняли демоны. Когда ваш последний король призвал моих новых собратьев, мы пришли. Мы выполнили свою часть сделки. Но нас обманули. Вместо этой долины мы получили вечное заточение в Нгарри.

– Нет! – сказал севшим голосом эльф. – Наши легенды не врут. Демонов вызвал последний король ценой жизни. Вы должны были остановить людей. Но уже было поздно. Ваше существование несет угрозу жизни, поэтому вас и сослали…

– У каждой стороны всегда своя правда, – в глазах девы горел темный огонь, тонкие губы тронула презрительная улыбка. – Ты веришь хотя бы своим глазам?

– Да.

– Ты видишь нашу мощь?

Дор-Каан лишь прикрыл глаза в знак согласия:

– Да…

– Неужели ты веришь, что мы не смогли остановить людей? Это был славный пир! Кости воинов устилали всю округу, а мы пили кровь из их же черепов!.. Вы, эльфы, просто испугались нашей силы. Обманом отравили нашего вожака… – ненависть искажала точеное лицо незнакомки. – Убили наших детей. Вам помогло только чудо! Больше такого не повториться, мы сохранили силу и поумнели, сидя взаперти.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – ехидно спросил Дор-Каан. Он на протяжении злобной тирады переводил дух и оглядывался. Обстановка не радовала. Со всех сторон его окружали темные твари, готовые вцепиться в глотку кривыми зубами.

– Я хочу предложить тебе место рядом с собой. Ты славный воин, – голос смягчился. – Храбр, но безрассуден, иначе бы не вышел один против всех демонов Дорсалиэтеля.

– Я эльф, – просто ответил шаман. – Демоны всегда нас ненавидели. Зачем тебе извечный противник?

– А как ты думаешь, кто я? – усмехнулась дева. Она легко спрыгнула со своего скакуна. Существо прищёлкнуло двумя рядами зубов и радостно тряхнуло гибким хвостом, завивая его колечками. Незнакомка обвела взглядом ряды своих воинов, те дружно взревели.

– Неужели... эльфийка?..

– Да. Незаконнорожденная дочь Данри Белого. Моя мать покончила с собой, а отец не признал меня своей дочерью. Если он еще жив, то и сейчас будет отрицать родство.

– Ты так хочешь отомстить отцу, что решила прогуляться со своей сворой по всему Старомирью?

— Не шути со мной и поменяй тон, — прошипела воительница в сверкающих доспехах из легендарного эйлейля. Только теперь Дор-Каан понял, что это подлинная работа эльфийских кузнецов.. Редкая вещь по эту сторону гор, такие металлы могли ковать только на Светлом берегу.

– Азрандор, как я могу принять твое предложение, если не знаю целей?

– Вернуть долину. Она наша! Мы хотим жить тут! Пускай люди катятся подальше — вместе с эльфами. Это наша земля! За нее умер мой муж, и его смерть не будет напрасной.

– И вы останетесь тут? В Дорсалиэтель?

– Да, мне нужны только эти земли! Сколько раз еще можно повторять?!

– Я слышал, вы хотите поглотить весь Аленар. Да и как можно верить демонам? Мне мало одного слова.

– Справедливо, – дева задумалась и обвела взглядом демонов. – Что скажете, братья и сестры?!

Вой был ответом. Неужели в мешанине звуков были слова и смысл? Дор-Каан пошатнулся; мир вокруг терял чёткость. Промедление сыграло роковую роль, сила покидала эльфа. Транс заканчивался. Магия льда и холода уходила, таяла, словно первый снег под лучами еще горячего осеннего солнца.

– Мы поклянемся тебе на крови и огне! – воительница вскинула копье вверх. Кончик засиял звездой, испуская красный свет. – Но и нам нужны гарантии. Ты готов ответить за свой народ? Что вы не тронете нас?

– Да, нам нет смысла враждовать, если вы не отравите наши земли. За людей ответить не могу.

– За них я и не спрашиваю, – раздраженно перебила Азрандор. – С людьми мы разберемся сами. Обменяемся же клятвами!

Дор-Каан знал, что стихии будут им свидетелями. Нарушить клятву, данную под властью первородной магии, не осмеливался никто. Хранонндор предсказал войну людей и демонов, а потом твари из Дорсалиэтеля захотят и эльфийской крови. Или нет? Он еще раз оглянулся. Сил совсем не оставалось. Даже на смерть. Союз с демонами? Что ж, вдруг остатки эльфов от этого выиграют?..

Шаман кивнул, поднимая посох. Синий огонек взывал к извечному холоду. Легенды гласят, что первые эльфы выточены изо льда… Туда же и вернутся. Но не сегодня.

Древние слова складывались в предложения. Красный и синий огонь смешивались в потоках молний. Грозовая туча вращалась все быстрее и быстрее, поглощая магию и становясь безмолвной свидетельницей первого в истории мирного договора демонов с эльфами.

***

Дор-Каан стоял в задумчивости над родником и вертел в руках маску с бараньими рогами. Ошибка или победа? Им нужна эта земля... но зачем? Что они затевают? Со стороны бывшего королевского замка доносился методичный грохот: мерзкие твари катали камни и собирали из них новые башни.

Возможность разведки? Эльф не торопился с обрядом очищения — на душе у него царила смута. Азрандор на прощание сказала:

– Для тебя всегда найдется место рядом со мной. Мое предложение о вступлении в наши ряды в силе. Подумай!

– Спасибо, – только и ответил шаман. Лишнее слово могло всё испортить.

Глава 12. Мертвый замок оживает

Ухо Дор-Хаана уловило еле слышные за грохотом шорохи, словно по траве ступали конские копыта. Неужели кто-то из его лошадей вернулся? Из-за кустов малины вынырнула усталая облезлая морда крестьянского трудяги. На спине ехал испуганный парнишка в тёмном плаще, покрытом белыми разводами от солей металлов. Вода, смешанная с чёрной слизью, капала с его сапог. Бока и ноги лошади покрывались нарывами от ядовитой земли.

Следом за ними вышел когда-то белый волк. Он брел на окровавленных лапах. У гордого зверя стерлись подушечки от скачек через ртуть, золу и залежи урановой руды.

– Помогите нам, пожалуйста, – прошептал парнишка с бледным лицом, синими губами и глазами уставшего ребёнка.

– Вы из долины?..

– Да… Моя деревня была у горы… Потом все взорвалось, из-под земли выходили демоны. Они разрушили город и мой дом… Я скакал через всю долину… Вот, смотри сам. Хвост будет жить?

– Кто? Чей хвост?..

– Мой конь, я его Хвостом зову.

– Слезай, сейчас всех осмотрю. А что с рукой?

– Да это давняя история… Я часто езжу туда за жидким серебром. Один раз потрогал камни эльфийского замка, и вот… рука сожжена, больше не двигается.

– Понял. Вылечим. И волка тоже. Надо только вам всем раны промыть в воде. Приступай, у меня еще свои дела есть, я скоро вернусь.

Оставив путников у родника, эльф забрал маску и ушел к другому ручью. Он не любил, когда кто-то наблюдал древний обряд. Когда же он вернулся, то увидел, что парнишка ловко одной рукой обмыл коня и внезапно ставшего послушным волка.

Животные чуют, кто им может помочь, и никто не откусит голову, пока это выгодно. Эльф оглянулся в сторону долины. Пока выгодно…

В сумке у него нашлись мази для лечения ран. После обработки эльф кивнул и сказал:

– Теперь сиди пару дней и жди. Если особо не двигаться, то скоро раны затянуться. Постарайся их не тревожить. Пей как можно больше воды и проследи за своей живностью. Им тоже нужен покой и вода. Могу поделиться вяленым мясом и сухими ягодами, хотя у самого мало осталось.

– Меня зовут Сэм, – вдруг сказал парнишка и протянул здоровую левую руку. – Спасибо тебе. Я не думал, что когда-нибудь встречу эльфа. И никогда не мечтал, что он мне поможет. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Погоди… Не уходи! Ты видел, что происходило в долине? Я слышал вой, гремела гроза, но дождя не было. Потом был свет. Ослепительный свет и пение. Жуть какая... Но красиво-то как! Я такого в жизни не слыхал.

– Ну, допустим, да… Видел.

– Что это было? Расскажи…

В его глазах была тоска брошенного щенка. Подросток внезапно остался один. Без дома и семьи. Без цели, без надежного тыла. Он отчаянно цеплялся за единственного, кто оказался рядом, пусть даже это был его смертельный враг.

– Я устал, – признался Дор-Каан. – Я ведь тоже почти погиб. Там…

– Понял, извини.

Они замолчали. Парень сидел на бревне, укрытом плащом. Эльф стоял рядом в задумчивости. «Не все люди такие уж плохие», — подумал он. Простота Сэма подкупала искренностью. В нем не таилось злобы.

Рядом с человеком лежал, слегка поскуливая от боли, волк. Худой конь дорвался до травы и старательно набивал брюхо, забыв про раны на ногах. На этой стороне долины засуха не так сильно выжгла поля и леса.

Со стороны бывшего королевского замка донесся торжествующий смех. Демоны праздновали победу.

– Как тебя зовут? – эльф нахмурился, пытаясь вспомнить. – Совсем из головы вылетело...

– Сэм... – робко ответил паренек. – А тебя?

– Дор-Каан.

– Ух ты, у вас и правда необычные имена...

– Давай так, если тебе некуда идти, и ты не боишься эльфов, то идем со мной. У нас осталась небольшая деревушка. Живем просто: охота да рыбалка, никаких больше походов на проклятые земли.

– Но моя рука...

– Собирать грибы можно и одной рукой, – внезапно улыбнулся эльф. Он уже представил, сколько крику будет, опять сын шамана притащил человеческого детеныша. Ему не хотелось оставлять Сэма на верную смерть. Наверно, холодное эльфийское сердце оттаяло от встречи с демоническим пламенем. Точнее, от понимания, как жестокость войны способна обратить даже детей против собственных родителей.

Глава 13. Демоны – духи огня и земли

Порождение недр земли, одни из первых созданий были навсегда прокляты огнем. Беспокойный дух не давал им спокойно жить. Когда рождался вожак, то он вел толпу на врага, находя его на пустом месте. Демоны всегда с кем-то воевали.

Долина Дорсалиэтель – это была плодородная земля с удивительными растениями и цветами. Азрандор сидела у руин замка, наблюдая как ее подданные громоздят камни, и мрачно оглядывала выторгованный кусок недоразумения. Вместо дубовой рощи – вывернутые глыбы опасной руды, источающей невидимую смерть. Озера нефти могли вспыхнуть от одного лишь дыхания демона, а чистейшие ручьи заменила вездесущая ртуть.

Когда-то вырванные из места обетования демоны сильно искорежили местную породу, вывернув землю наизнанку. Азрандор хмыкнула и повернулась к Беляку. Ездовой демон преданно заглядывал в глаза, пытаясь положить голову ей на колени.

– Гром! Иди ко мне!

От толпы отделился могучий воин. Демон искрился бликами на склизкой шкуре. Он медленно подошел к предводительнице и покорно склонил голову, больше похожую на плохо выточенную глыбу. Словно неумелый художник пытался высечь из камня человеческое лицо. Узкие глазки скрывались под огромными бровями. Рот казался провалом, откуда торчали клыки. Верхний правый ряд был давно сломан, поэтому при разговоре демон шепелявил и присвистывал, но Азрандор давно научилась его понимать.

– Скажи-ка мне, Гром, хватает ли вам еды?

– Да, здесь достаточно камня.

– Под Нгарри было лучше?

– Нет! Мы благодарны за освобождение.

– А за долину вы готовы идти?

– Мы все слышали клятву. Огонь и землю обманывать нельзя!

– Хорошо, Гром. Я сделала вам хорошо, тогда и вы мне послужите. Мне не хватает деревьев.

– Эльфийская кровь играет, понимаю, – Гром один из немногих, кто мог вольно говорить с повелительницей. Все-таки это его родная мать. Он был последним уцелевшим отпрыском странного союза эльфа и демона.

– В тебе зато ее не видно, – фыркнула воительница. – Раз ты всё понял — приступай к делу. Очисть мне хоть клочок этой проклятой земли.

Гром ушел и забрал с собой несколько работников. Азрандор проводила его взглядом и вздохнула. Ей не хотелось отпускать того шамана, который так дерзко встал на пути ее войска.

Проклятый эльф! Он порезал лучшую часть армии! Стиснув зубы, она предложила перемирие. Они заключили договор, придётся его выполнять. Вот бы ещё поговорить... Узнать, что происходит в изменившемся мире. Но эльф быстро ушёл, даже не оглянувшись.

Глава 14. Отрицание

Тот день в эльфийской деревне прошел очень странно. Выли собаки, им вторили волки из леса. Птицы метались в небе, словно обезумев.

Лалиэль в ночь накануне не могла уснуть, ее мучили кошмары. Постоянно в сны проникали чудовища. Они пытались укусить кривыми клыками и были невероятно черны. Словно сама тьма сгустилась в мерзких тварей с вонючими пастями, из которых исходил смрад гнили и серы..

Дедушка под утро попытался ее разбудить, устав просыпаться каждые пять минут под ее стоны. Тогда Лали заговорила, не открывая глаз:

– Дорсалиэтель. Нгарри скоро проснется. Темница рухнет. Звери выйдут наружу. Они голодны. Очень голодны…

Её трясло, руки превратились в когти, царапающие деревянный пол. Она взвыла. Этот звук вывел Милдора из оцепенения, и он в панике принялся её трясти:

– Просыпайся! Просыпайся!

Лали кое-как открыла глаза, тяжело дыша. Она посмотрела на старого эльфа и хрипло проговорила:

– Демоны... Они идут...

– Ты… ты увидела их?

– Да, они пришли ко мне во снах.

– Если с тобой говорили духи, то нам пора собраться всем и идти в долину. Светлые берега никто не спасет, если здесь все затопит мрак. А демоны его и несут на своих хвостах! Я видел этих тварей, они похожи на клочки тьмы.

– Да! – Лали кинулась к эльфу и дробно заговорила дальше. – У них кривые клыки и рваные пасти. Они едят камень и пьют какую-то вонючую черную жидкость. Мне страшно

– Страшнее их видеть наяву, – медленно проговорил эльф. Он собирался с мыслями. – Слушай, пошли-ка к вождю.

Лали внезапно покраснела и сжала край одеяла.

– А мне поверят?

– Не знаю... ты не обучена магии, росла среди людей... Твоя кровь лишь наполовину эльфийская...

Дедушка и сам начал сомневаться в видениях Лали. В итоге они решили промолчать. Но Лали надолго запомнила свой ужас, пережитый в ту ночь.

Слишком явно она тогда увидела Нгарри изнутри. Здесь царил огонь. Жидкое пламя текло среди камней, а в центре находился огромный остров с демонами. Они прислушивались к чему-то. Стояла тишина. Потом появилась дева на белом демоне с копьём наперевес. Она что-то кричала на странном языке — щелчки и вой перемежались непонятными словами. Грохот и скрежет толпы тварей был ей ответом.

Затем Нгарри взорвался, и полетели камни. После этого Лали увидела Дор-Каана. Он был в боевом трансе и прорубал себе путь сквозь орду тварей, сея смерть направо и налево. В шаге от победы его силы иссякли. Провал. Темень. Крики.

И мысль о том, что сон вещий и Дор-Каан мёртв, приносила облегчение.