Аксиома

Часть

I

. Волк

В этой части рассказ ведется от лица Якова Ласкера (Яши).

Глава 1. Контакт

«From the river to the sea, Palestine will be free!» 1– скандировала толпа, заполнившая улицу передо мной. Лучше было бы обойти демонстрацию стороной, но любопытство оказалось сильнее. Большинство демонстрантов составляли иммигранты-мусульмане, хотя среди них и мелькали лица коренных англичан.

Рядом прошла группа студентов, размахивающих палестинскими флагами. Меня так и подмывало подойти и спросить: «Вы хотя бы знаете названия реки и моря, о которых кричите? И какой смысл вкладываете в понятие свободная Палестина? Исламское государство, где у женщин нет прав, а нетрадиционная сексуальная ориентация карается смертью – это та самая свобода, за которую вы боретесь?»

Толпа неожиданно остановилась. Трое молодых людей извлекли из сумки большой израильский флаг, облили его бензином и подожгли. Толпа взорвалась экстазом:

– Смерть Израилю! Смерть евреям!

Жар ударил в лицо, со всех сторон неслись восторженные крики. Я буквально физически ощутил волну ненависти, меня накрыл липкий животный страх: зачем я сюда полез?!

Мне почему-то пришло в голову, что на моем рюкзаке может оказаться надпись на иврите, которая спровоцирует окружавших меня манифестантов. Наклонив голову, я почти бегом устремился прочь, прижимая рюкзак к груди. Только через несколько кварталов я позволил себе остановиться и, тяжело дыша, осмотрел сумку: никаких надписей, конечно, не нашлось.

А ведь до этого момента день складывался идеально. Утром я провел успешную бизнес-встречу с Revolut, и компания выразила готовность подписать контракт – это должно было стать первой большой сделкой для моего стартапа. После встречи англичане собрались выпить пива и пригласили меня присоединиться к ним. Мы стояли с кружками на улице, обсуждая результаты последних футбольных матчей. Я пытался соответствовать, что, честно говоря, давалось нелегко – давно перестал следить за спортивными новостями.

В итоге все разошлись по домам, и оставшись один, я без особой цели направился к центру города. Вы не подумайте – я совсем не замкнутый и не нелюдимый, я вообще-то экстраверт и люблю людей. В детстве я был главным заводилой класса, во что сейчас, правда, сложно поверить. Но пятидесятитрехлетний мужчина, отец троих еще не совсем взрослых детей иногда хочет побыть один, погулять, подумать о чем-то без того, чтобы его постоянно теребили насчет мороженого, магазинов игрушек и вечного нытья, что просто так ходить скучно.

Я люблю Лондон. Я бы сказал, у нас с ним любовь с первого взгляда. Мне нравятся его широкие красивые парки, Биг-Бен, здание парламента, мюзиклы, метро, двухэтажные автобусы и даже ресторан быстрого питания Pret a Manger. Мне тут сказали, что в Pret ходят posh people. Это переводится как «элегантные, немного возвышенные над толпой». Я, оказывается, posh! Круто звучит, не правда ли? К тому же английский язык на удивление красив, на мой взгляд, и это еще один плюс в копилку Лондона. Так я гулял, бесцельно заходя в магазины по дороге, пока не наткнулся на митинг в поддержку Палестины.

Теперь, отойдя на безопасное расстояние, я решил, что нужно сходить поужинать и заодно отметить сделку. Зашел в первый попавшийся итальянский ресторан, взял бокал вина. Конечно же, позвонил и обрадовал сначала сотрудников, потом жену. Потом младшая дочь долго рассказывала, как она меня любит и скучает, и заодно интересовалась, не видел ли я совершенно случайно новый набор «Лего» из серии «Гарри Поттер». Нет, она не просит купить, ей просто интересно, как он выглядит. Я подумал, что надо будет зайти в магазин «Лего» в Лютоне перед отлетом.

Ресторан, кстати, оказался неплохой, на твердую четверку с плюсом.

Было уже поздно, когда я направился в отель. Представил, как приду, заварю чай и съем кусочек тортика из Pret – как же не побаловать себя любимого!

В половине одиннадцатого вечера улицы опустели. Я решил сократить путь через парк, который встретил меня шорохом листьев под ногами и приглушенным звуком моих шагов по грунтовой дорожке.

И тут я увидел его – волка. Он возник словно из ниоткуда, необычайно крупный и завораживающе красивый. Сначала я даже не испугался, скорее, застыл в странном оцепенении, смеси восхищения и настороженности. Мелькнула надежда, что это, возможно, крупная породистая овчарка, и сейчас появится хозяин, извинится и отзовет ее.

В памяти всплыл эпизод из прошлого: Петербург, ночь, я один возвращаюсь домой. Восемь или девять псов неспешно бежали по улице рядом с моим домом. Одна из собак зарычала и подбежала ко мне. Я крикнул ей: «Фу!» – это было все, что тогда пришло в голову, но, к счастью, сработало: собака порычала и побежала догонять свою стаю.

Волк, продолжая двигаться с невероятной грацией, направился прямо ко мне. Я попытался сделать вид, что не замечаю его. Он сам по себе – и я сам по себе, и это все как-то само собой рассосется. Но у волка были иные планы: он продолжил бежать и остановился всего в полутора метрах – совсем как та собака на улице Графтио в Санкт-Петербурге. Он стоял, загораживая проход, смотря на меня зловещими янтарными глазами, и тут меня наконец пронзил леденящий страх – осознание, что передо мной свирепый и опасный хищник. Сердце, казалось, колотилось о ребра, ноги словно приросли к земле. Мне показалось, что кричать «Фу!» уже поздно и бесполезно.

Неожиданно взгляд волка изменился, его тело напряглось, и он прыгнул, сбив меня с ног. Я не успел даже крикнуть, лишь попытался прикрыть шею руками. Он навис надо мной, зубы блеснули в тусклом свете фонаря. Я ощутил горячее дыхание на своем лице и понял, что еще мгновение – и его зубы вонзятся в мою шею. Я не мог двинуться, мое тело будто отказало мне, а в мыслях пронеслось: «Вот и все…»

И тут в моей голове – сначала тихо, а потом все отчетливее – зазвучал голос:

– Ты слышишь меня?.. Ты меня слышишь?.. Слышно?.. Алло, прием!.. Слышно меня?..

Голос звучал растерянно и даже испуганно. Я не нашел ничего лучше, чем невнятно кивнуть. Волк перестал тянуться к моей шее, спрятал зубы и с явным облегчением произнес:

– Ну здравствуй, близнец!

Глава 2. Близнецы

Волк отошел на несколько шагов и уселся на задние лапы. Его глаза больше не казались зловещими – они стали внимательными, даже немного извиняющимися. Я все еще лежал на холодной земле, в ушах звенело. Cделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и заставил себя сесть. Еще несколько секунд просто дышал, сжимая и разжимая кулаки, чтобы убедиться, что снова могу контролировать тело, затем медленно встал. Колени, предательски ослабев, подогнулись, но выдержали.

Волк подошел и слегка толкнул меня в плечо, как бы проверяя, могу ли я держаться на ногах.

– Нам нужно поговорить. Все должно выглядеть естественно, и нам лучше не привлекать к себе внимание, – снова прозвучал в моей голове голос Волка.

– Хорошо.

– Ты должен сделать вид, что выгуливаешь меня.

– Да, конечно.

– И по вашим законам такая большая собака, как я, должна быть на поводке и в наморднике. Верно?

– Безусловно. И даже лучше в конуре на цепи.

– Рад, что к тебе возвращается чувство юмора. Не волнуйся, самое страшное позади… Кстати, вон там урна, лучше туда, а не посреди дорожки.

Волк терпеливо ждал, пока меня не перестало рвать.

– Теперь лучше?

– Да, намного. А где намордник?

– На ошейнике. Сзади, у основания шеи.

Я протянул руку – пальцы нащупали что-то твердое и холодное, скрытое в густом мехе. Небольшой зажим открылся от легкого поворота. Внутри действительно оказались поводок и намордник, аккуратно свернутые в специальный футляр. Я начал закреплять намордник на голове Волка. Он стоял спокойно, только глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Когда все было готово, я взял поводок в руку и мы двинулись вперед.

– Спасибо, – голос прозвучал намного мягче, с ноткой благодарности.

Мы прошли через парк в направлении ближайшей скамейки. Тропинка была темной, освещенной лишь редкими фонарями, а вокруг по-прежнему не было ни души – только шелест листвы и наши шаги нарушали ночную тишину.

– Давай сядем здесь, – Волк остановился у скамейки под старым кленом.

Я оглядел окрестности и опустился на край скамьи. Волк сел рядом, словно обычная собака, только размеры и необычный вид выдавали в нем что-то совсем иное.

– Давай знакомиться – Джейк.

– Яков Ласкер, – я машинально сглотнул.

Волк едва заметно фыркнул, будто пробуя имя на вкус:

– Яков… Ласкер… Длинновато. Как тебя называют друзья?

Я помедлил, чувствуя себя неловко от этой непринужденной беседы с огромным говорящим волком.

– Яша. Мои друзья зовут меня Яша.

– Я буду звать тебя Яша. Хорошо? Мы ведь теперь друзья, верно?

– Наверное.

– Яша, ты, вероятно, хочешь знать, что происходит?

– Да, было бы неплохо понять.

У меня появилась странная уверенность, что как бы невероятно это ни выглядело, в происходящем есть какая-то закономерность и даже глубокий смысл.

– Я пришел из другого мира.

«Хорошее начало», – подумал я.

– На самом деле это даже не мир, а система из пятидесяти трех миров, связанных между собой невидимыми нитями. Хотя физически они, скорее всего, находятся в разных уголках Вселенной – возможно, даже в разных галактиках или временных потоках.

Он сделал паузу, давая мне возможность осмыслить сказанное. Я смотрел на него, не зная, что сказать; в голове мелькали образы из научной фантастики, которую я так любил в детстве.

– Мой мир – один из них. Мы называем его Черным лесом, – в голосе Джейка послышалась нежность. – Мы не такие технологически развитые, как вы, у нас нет городов, дорог, двухэтажных автобусов. Но наши леса… Вы никогда не видели ничего подобного – деревья высотой с ваши многоэтажки, с кронами, сплетающимися в естественные своды. А в наших озерах вода такая прозрачная, что видно дно даже на глубине пятидесяти метров… – Джейк замолчал, его глаза стали отстраненными, словно он видел перед собой родные места и семью, оставшуюся там. – Земля – тоже часть системы. Ваш мир был открыт одним из последних. Земля создала странную защитную стену, скрывающую планету от нас. Лишь восемьдесят лет назад мы наконец нашли способ проникнуть сюда, но даже тогда столкнулись с трудностями при установлении контакта. То, что ты меня слышишь – это колоссальный успех! – Волк был явно горд собой.

– Но почему я? Почему выбрали именно меня?

– Во-первых, ты ментально готов принять существование других миров. Во-вторых, ты мой близнец.

Я удивленно приподнял брови, но каким-то образом все это показалось мне логичным. Возможно, я просто устал удивляться после всего, что произошло за последний час. В конце концов, если уж я беседую с волком из другого мира, почему бы ему не быть моим близнецом?

– Любопытно… и что это значит на практике?

– В системе пятидесяти трех миров существуют пары существ, которые являются своего рода отражениями друг друга в разных мирах. Мы называем их близнецами – у них схожий образ мышления, что позволяет установить между ними ментальную связь. Посмотри, даже наши имена созвучны – Джейк и Яша… У тебя есть дети?

– Трое.

– Вот и у меня трое. Старшая дочь и два сына, – Волк вздохнул. – Земля отличается от всех остальных миров системы. Взять хотя бы то, что ваша планета поделена на многочисленные страны, что не встречается практически нигде, и у вас почему-то придается большое значение принадлежности к определенной расе или национальности. Но главное, вы единственные ведете масштабные войны, миллионами уничтожая себе подобных. Такое поведение чуждо всем остальным мирам. На первом этапе после открытия Земли централы вообще не хотели с вами контактировать.

– Централы?

– Жители Центрального мира. Это основной мир системы, самый развитый. Именно они открыли существование остальных миров и научились перемещаться между ними. Но самое важное то, что они с самого начала живут по основному принципу – Аксиоме жизни.

Я вопросительно посмотрел на Волка.

– Да, Аксиоме: «Живи и дай жить другим».

– Живи и дай жить другим, – задумчиво повторил я.

– Я понимаю, для тебя это звучит странно, но в итоге все миры системы приняли этот принцип. Поэтому у нас практически нет конфликтов и войн.

«Хорошо им», – подумал я. А у меня даже собака знает, что в случае сирены нужно прятаться в мамаде2. Она прибегает первой, забирается на кровать и начинает тревожно лаять, пока все остальные не соберутся в комнате.

– Вы единственные, кто не только не подчиняется этой основополагающей аксиоме, но и полностью отвергает ее. Такое поведение настолько чуждо всем остальным мирам, что наши ученые довольно долго подозревали, что Земля какой-то отдельно стоящий мир. Но, к сожалению, оказалось, что вы не только часть системы, но и первопричина нашей основной проблемы.

– Какой такой проблемы?

– Видишь ли, сто лет назад был открыт закон максимальной популяционной емкости. Пятьдесят три мира вместе могут поддерживать не более двадцати миллиардов разумных существ.

– Двадцать миллиардов на пятьдесят три мира? – быстро прикинул я. – Это меньше четырехсот миллионов на мир.

– Примерно так. В среднем триста восемьдесят миллионов. Во всех мирах население распределено довольно равномерно, но вот на Земле…

– А у нас уже больше восьми миллиардов, – я начал понимать, к чему он ведет.

Волк согласно кивнул.

– И сто лет назад во всех мирах начали фиксировать странные вещи – внезапные болезни, необъяснимые смерти – численность населения стала снижаться, причем процесс шел по нарастающей. Никто не мог объяснить причину этой аномалии… пока не был открыт ваш мир. Тогда мы поняли, что причина кроется во взрывном росте населения Земли… – Голос Джейка стал тише. – Мои сыновья тяжело заболели четыре года назад. Их удалось спасти, но они, скорее всего, останутся инвалидами на всю жизнь, – голос Волка дрогнул. – Джордж почти не видит, у обоих плохо работают задние лапы, ночами случаются сильные боли. Многим повезло еще меньше – умирают целыми семьями. И с каждым годом ситуация только ухудшается.

Я не знал, что сказать. В этих словах было столько боли, что сомневаться в искренности собеседника было невозможно. Наконец, я спросил:

– Что вы хотите от меня? Чем я могу помочь?

Волк долго смотрел на меня, а затем медленно произнес, взвешивая каждое слово:

– Ты должен помочь нам уменьшить количество людей на вашей планете.

– Уменьшить количество… Но как? Ты имеешь в виду… убить людей? – я уставился на Волка, пытаясь понять, правильно ли расслышал его слова.

– Есть разные способы решения проблемы перенаселения. Но забавно, что ты так быстро согласился.

– Нет-нет, я не согласился! Но даже если допустить, что я бы согласился, чего я не делал, все равно это абсолютно невозможно!

– Что касается того, как это сделать и чем ты можешь помочь, я не могу сейчас рассказать тебе все подробности – ты сначала должен сам все обдумать и прийти к окончательному решению. Ты живешь далеко от этого парка?

– Минут десять ходьбы. Хотя… вообще-то я здесь по делам. Я живу в Израиле.

В глазах Волка вспыхнул интерес:

– Изра-а-аиль?.. – протянул он, словно что-то обдумывая. – Интересно. Ты даже не представляешь, насколько мне повезло!

Я почувствовал, что разговор снова сворачивает в неожиданную сторону.

– Почему повезло?

– Мы, волки, способны ощущать своего близнеца на расстоянии двадцати-тридцати километров. Именно поэтому нас отправляют в крупные города – там выше шансы установить связь. За год я обошел двадцать семь мегаполисов – и все безрезультатно. И вот наконец-то здесь, в Лондоне, я почувствовал твое присутствие, это был… словно тихий зов. Невероятная удача, что ты оказался здесь именно в эти дни.

– Это судьба…

– Возможно. Плюс мой профессионализм. Кстати, будь добр, скажи мне свой адрес в Израиле, – Я замялся. – Поверь мне, если бы я хотел тебя убить, то ты был бы мертв уже час назад.

– Ладно… – Я все еще не был уверен, что поступаю правильно, но назвал адрес.

– Прости за несколько сумбурное начало. Для установления ментальной связи нужно особое состояние – высокий адреналин, учащенный пульс, предельная концентрация внимания. Проще говоря, страх. Нападение – самый быстрый способ добиться нужного эффекта. Я долго тренировался. Кстати, как получилось? Было сильно страшно? Как тебе мой оскал? А рычание?

– Убедительно. Отличная работа! Молодец! Твои зубы запомнятся мне на всю жизнь.

– Спасибо, я рад!.. Мне нужно идти, – Волк внезапно поднялся на лапы. – Окно для обратного прыжка открывается через двадцать минут, я должен успеть. Если опоздаю, придется ждать следующего цикла, а это еще три дня здесь.

Он глядел на меня сверху вниз. Наши взгляды встретились, и я ощутил странную связь, будто знал этого волка всю жизнь.

– До встречи в Израиле, Яша. Поводок можешь оставить себе на память.

Я отцепил поводок. Волк побежал к выходу, а я остался сидеть на скамейке, наблюдая, как он исчезает в темном углу парка. Только сейчас, глядя вслед уходящему зверю, я поразился тому, как сразу не заметил, насколько сильно он отличается от любого известного мне земного волка или собаки. На вид он весил явно не меньше ста двадцати килограммов, а его серебристо-серый окрас с необычными темными полосами на боках был удивителен – в нем присутствовала какая-то первобытная, завораживающая красота, от которой невозможно было отвести взгляд.

Глава 3. Поводок

Я не помню, как добрался до своих апартов. Возвращался словно в тумане – голова все еще кружилась от всего того, что произошло в парке. Согласитесь, ведь нечасто приходится встречать говорящих волков, рассказывающих истории про инопланетные миры и загадочные аксиомы жизни.

Вставив ключ в замок, я открыл дверь и замер на пороге, пытаясь собрать мысли воедино. В этой маленькой студии, в тихом шуме города за окном было что-то обыденное, нормальное, своего рода утешение – я все еще здесь, на Земле, в нашем обычном мире. В итоге я решил лечь спать – завтра мне предстоял ранний рейс в Израиль на EL AL из аэропорта Лютон, встать нужно было в половине шестого.

Но прежде чем рухнуть на кровать, оставалось одно важное дело: торт. Торт – это святое: живем один раз, и никакие межгалактические волки не помешают мне им насладиться, я его заслужил! Во-первых, история с Revolut. Во-вторых, меня не съели. Хотя, возможно, наоборот: во-первых, меня не съели, и уже потом Revolut. Так правильнее, наверное.

* * *

На следующее утро только в самолете я наконец смог обдумать то, что произошло прошлой ночью. Uber опоздал, и я с трудом успел купить набор «Лего» в аэропорту: приехать домой без подарка не менее опасно, чем гулять по ночным паркам Лондона.

Самолет был забит до отказа, капитан что-то бормотал о хорошей погоде над Европой, а я сидел и смотрел в иллюминатор. Что это были за слова, которые он сказал… «Ты должен помочь нам сократить количество людей на вашей планете». За-ме-ча-тель-на-я перспектива! Может, еще организовать ядерную войну или переворот в Китае?..

Я закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Попробуем мыслить системно. Для начала рассмотрим самое простое и рациональное объяснение произошедшего: я сошел с ума. Может быть, этой встречи вообще не было – может, это так шизофрения начинается? Переутомленный генеральный директор съезжает с катушек и переживает свой первый полный психический кризис с визуальными и слуховыми галлюцинациями. Говорила мне сестра, что работа 24/7 хорошим не закончится! Может, я, как профессор Нэш из «Игры разума», вообразил себя спасителем человечества? В данном конкретном случае не человечества, но вы меня понимаете…

Я достал телефон, открыл ChatGPT и набрал: «Как больной может сам отличить видения при шизофрении от реальности?»

ChatGPT выдал: «При шизофрении отличить видения (галлюцинации) от реальности может быть крайне сложно, особенно если симптомы выражены сильно. Однако есть несколько способов, которые могут помочь больному осознать разницу между реальностью и галлюцинациями:

– Сравнение с реальностью окружающих людей. Можно спросить у близких, видят ли они то, что видит больной. Если другие люди не воспринимают это событие или объект, есть вероятность, что это галлюцинация.

– Самоанализ. Важно внимательно прислушиваться к своим чувствам и попытаться оценить ситуацию логически. Например, задать себе вопрос: «Это возможно в реальности?» или: «Нормально ли это для окружающей действительности?»

– Распознавание закономерностей. Галлюцинации могут следовать определенным шаблонам или возникать в определенные моменты, например, во время стресса или сильной усталости. Осознание этих закономерностей может помочь понять, что это не реальность.

– Ведение дневника. Записывая свои мысли, события и реакции, можно проанализировать, насколько происходящее соответствует обычной реальности. Со временем можно начать видеть различия между реальными событиями и галлюцинациями.

– Тестирование реальности. Если возникает сомнение, можно предпринять действия, чтобы проверить факты. Например, если больной думает, что кто-то разговаривает с ним, можно проверить, есть ли реальный человек рядом».

Я обдумал все эти пункты. Как они себе представляют самоанализ? В реальности нет говорящих волков… Закономерности сложно распознать, основываясь на одном случае. Как я должен протестировать реальность? Волк же исчез!

Секундочку! У меня же есть поводок!

Я достал поводок из сумки и, рассматривая его, заметил в утреннем свете салона самолета то, что ускользнуло от меня ночью: на деревянной рукояти была гравировка. Буквы были мелкими, и я попытался разобрать текст, держа поводок под разными углами к свету.

Сидящая рядом пожилая дама отвлеклась от книги и посмотрела на ошейник.

– Какая красивая вещь. Редко увидишь такую изящную ручную работу.

– Да, это… подарок.

Женщина наклонилась ближе и, поправив очки, заметила:

– О, тут даже надпись есть, – она прищурилась. – «To a twin from a furry friend»3. Это что-то личное, да?

– Да, от друга, – я постарался беззаботно улыбнуться. – У него… необычное чувство юмора.

Женщина кивнула и вернулась к своей книге, а я крепко сжал свое материальное доказательство. Мелькнула мысль, что Волк не случайно мне его оставил и что вести дневник происходящего – хорошая идея в любом случае.

Самолет начал разгон по взлетной дорожке, и сердце с каждым толчком билось быстрее: не люблю болтанку, и взлет для меня – всегда стресс. Мы разогнались, колеса оторвались от земли, и тяжелый боинг начал подниматься в небо. Пока самолет набирал высоту, его потряхивало и качало из стороны в сторону, и я невольно крепче вцепился в подлокотники.

Когда турбулентность наконец закончилась, я решил, что пришло время все хорошенько обдумать. Предположим, что все это правда: пятьдесят три связанных мира, проблема с перенаселением и Homo sapiens, который в очередной раз создает проблемы и приносит боль другим формам жизни. Я провел рукой по волосам, пытаясь разложить мысли по полочкам. Должен ли я им помогать? Как? И не будет ли это означать предательства… всего человечества?

Я покачал головой, улыбнувшись собственной наивности: что значит «предательство»? И что такое «все человечество»? Если честно, меня не особо волнует все человечество в целом. Мне намного дороже семья моего нового пушистого друга, чем незнакомые люди в Африке или, скажем, в Китае, Иране, Ливане и России.

Я тут смотрел статистику – в развитых странах коэффициент рождаемости уже сейчас ниже двух, а в некоторых составляет 1,3—1,5. Япония вырождается. Прирост населения – он совсем не у нас, а в африканских и мусульманских странах третьего мира.

Я развел руками, демонстрируя пустому креслу напротив, что это ни к чему хорошему не приведет. Моя жена не зря говорит: «Они уже разрушили Европу – посмотрите, во что превратились Париж, Флоренция, Милан». Да что там – даже Лондон уже не узнать, одна вчерашняя демонстрация чего стоила! А в Германии мигранты и вовсе требуют ввести законы шариата.

Самолет качнуло, и я крепче сжал подлокотник. Если так пойдет дальше, наш мир, каким мы его знаем, исчезнет. Получается, помогая волкам сократить население, я на самом деле спасаю нас, западную цивилизацию, от неминуемого уничтожения. Так что это вовсе не предательство, а защита того, что действительно важно – моей культуры, семьи, образа жизни. Ничего страшного не случится, если нас станет немного меньше, ведь планета и впрямь не резиновая. Возможно, это даже будет лучше для нас всех на Земле.

– Дамы и господа, мы пролетаем над Ла-Маншем, – сообщил капитан. – Справа можно увидеть побережье Франции. Сидящие с левой стороны…

Мне полегчало, и я продолжил размышлять: почему я вообще подумал об убийстве людей? Ведь совсем не обязательно убивать, чтобы сократить количество людей на планете. В конце концов, централы заметили проблему сто лет назад. Так что все будут счастливы, если на первом этапе население Земли хотя бы перестанет расти, а уж затем начнет и плавно уменьшаться.

Ге-ни-аль-но! И волки сыты, и овцы тоже не голодны. Я был горд собой – вот что значит филигранное стратегическое мышление…

Блин, как больно! Получил по коленке тележкой. Стюардесса извинилась и покатила тележку дальше, а я вернулся к нашим баранам – то есть к Волку и спасению цивилизации.

Но как, черт возьми, я должен это сделать?! Точно ли я единственный человек, с которым они связались? И рассказал ли при этом Волк всю правду? А если да, то как я могу это проверить? Следовало признать, что я понятия не имею, и, наверное, нужно составить список всех этих вопросов и попробовать задать их Волку, когда он появится снова.

За окном облака расступились, открывая вид на бесконечную синюю гладь Средиземного моря, прерываемую лишь белыми пятнышками парусов и следами кораблей.

Я осознал еще один критически важный вопрос, который совсем упустил из виду. Стоит ли мне рассказывать о встрече с волком? И если да, то кому? Семье? Правительству?.. Возможно, если бы у меня были друзья в правительственных структурах, я бы смог убедить их, что все это правда, и мы могли бы придумать, что делать дальше. Но таких знакомств у меня не было. Если честно, то я не представлял, как убедить даже самых близких людей. Моя жена точно придет в ужас, решив, что я спятил, и если не отправит меня в психбольницу, то уж точно настоит на консультации с психиатром.

Я снова взглянул на поводок: как бы странно эта вещь ни выглядела, ее одной будет явно недостаточно для доказательства контакта с другими мирами.

Да и с чего я взял, что могу доверять нашей власти? Вряд ли кто-то в правительстве проникнется заботой о благе волков из других измерений. Как только эта информация попадет в руки спецслужб, я потеряю контроль над ситуацией. Кто знает, какие у этих службистов могут быть интересы… Нет, если уж впутывать правительство, то только когда у меня будет больше информации и когда я обзаведусь гарантиями безопасности для меня, моей семьи и моего лохматого двойника.

Надо сказать, что в последнее время израильские власти кроме злости и отчаянья во мне ничего не вызывали. Раньше я исправно ходил на демонстрации каждую субботу, но в какой-то момент понял бессмысленность этого ритуала. Зачем снова и снова стоять с плакатами, участвуя в этом театре гражданского общества, если власть просто делает вид, что нас не существует.

Стюардессы начали разносить напитки, а я задумался, почему так рад тому, что со мной вчера произошло. Наверное, часть меня всегда мечтала о подобном приключении. Еще в детстве, зачитываясь Азимовым и Брэдбери, я представлял себе контакты с пришельцами или путешествия между мирами. Теперь это стало реальностью.

Но радость опять сменилась тревогой. Да, я люблю приключения, но не смертельно опасные. А что, если централы решат избавиться от меня, когда я выполню свою задачу? Или правительство узнает о моих планах?

Меня аж озноб пробрал от этих мыслей: что за жизнь меня ждет, если я решу продолжать!.. Но я доверяю Волку. Интересно, кстати, почему? Может, потому что он действительно мой двойник? В его глазах, словах, да и во всем поведении было что-то… искреннее. Хотя он, конечно, мог искусно лгать.

Стоп, сказал я себе, ты можешь свести себя с ума, если будешь слишком много об этом думать. В любом случае, сейчас ты ничего не можешь сделать, кроме как ждать возвращения Волка…

– Чай или кофе? – прервала мои мысли стюардесса с улыбкой, держа в руках поднос с напитками.

– Чай, пожалуйста. И круассан.

Допив чай, я достал ноутбук и начал дописывать итоговое предложение для Revolut. В конце концов, пока я не начал спасать другие миры, нужно позаботиться о себе и своем бизнесе.

Глава 4. Второе пришествие

Прошло уже два месяца с тех пор, как я вернулся из Лондона. Поначалу я каждый день ждал визита Волка, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Даже завел специальный блокнот для вопросов, которые собирался ему задать. Их число быстро перевалило за сотню, так что пришлось систематизировать их с помощью ChatGPT, разложив по нескольким группам: описание и классификация миров системы; способы избежать войн и конфликтов; теория перенаселения; план сокращения населения Земли; количество завербованных людей и судьба тех, кто отказался помогать; методы поиска и перемещения между мирами.

Но Волк не появлялся, и чем больше проходило времени, тем сильнее у меня закрадывались сомнения в реальности всей этой истории. Я начал снова думать, что мне все приснилось. Единственным доказательством оставался поводок, но даже он теперь выглядел не столь убедительно.

Работа над стартапом шла тяжелее, чем я надеялся. Мы до сих пор не подписали контракт с Revolut из-за бесконечных бюрократических запросов. Война с «Хезболлой» и ХАМАС тем временем продолжалась без каких-либо шансов на завершение. Словно этого было недостаточно, Иран присоединился к ближневосточной «вечеринке», пообещав нас бомбить в знак солидарности с палестинскими и ливанскими друзьями и в наказание за ликвидацию нескольких высокопоставленных командиров.

В тот день я ехал домой из офиса, размышляя о том, почему такие вещи, как мир, будущее детей и обычная нормальная жизнь уже давно никого не интересуют. Живи и дай жить другим – какая прекрасная идея! Почему люди беспокоятся об идеологии, религии, национальных интересах и бог знает о чем еще, а не просто о хорошей жизни? Почему мы не можем договориться уважать желания друг друга, как это делают остальные 52 мира?

Возможно, мне нужно попробовать получше разобраться в этом. Может, я должен… Внезапно мой телефон взорвался оглушительным воем. Через несколько секунд, оправившись от первого шока, я понял, что это тревога, предупреждающая о ракетном обстреле иранскими баллистическими ракетами. По инструкциям службы тыла я должен был немедленно остановить машину и искать укрытие в ближайшем здании. Но я уже въехал в наш район, а ракетам лететь до нас двенадцать минут.

Я поддал газу и помчался по пустым улицам города. Адреналин зашкаливал – совсем как в лондонском парке два месяца назад. Только вряд ли иранские ракеты остановятся в последний момент.

Влетев на парковку, я выскочил из машины и рванул к лифту. И почти врезался в Волка, который ждал меня за углом.

– Офигеть! Ты не мог найти более подходящее время, кроме как во время иранской атаки?

– Во время чего?.. И что за мерзкий звук там снаружи? Прямо до костей пробирает этот вой.

Я хотел объяснить про войну, Иран, ракеты, воздушную тревогу, но у нас совсем не оставалось времени: я спешил к семье в мамад – комнату-убежище, сделанную из специального бетона. Может оставить Волка в кладовке в подвале?.. Нет, слишком опасно!

– Идем. Доверься мне.

Он не стал спорить и затрусил за мной к лифту. Я вдруг понял, что не могу просто так привести домой огромное, опасно выглядящее животное без логичного объяснения – даже во время иранской атаки.

Память услужливо подкинула воспоминание о том, как однажды мы всей семьей возвращались домой с моря и, стоя в пробке машин, отъезжающих от пляжа, увидели щенка терьера, бегущего вдоль шоссе. Он выглядел таким потерянным и несчастным, что моя жена не смогла проехать мимо. Мы остановились, посадили щенка в машину. После супруга отвезла его в ветеринарную клинику, где доктор нашел чип и связался с хозяевами. Оказалось, что они потеряли питомца еще утром и безуспешно искали. Мы тогда остались очень довольны собой.

В моей голове сложилась простая и эффективная ложь: он подбежал ко мне на парковке, выглядел испуганно, но дружелюбно. Смотрится породистым и ухоженным, так что наверняка найдем его хозяев. Переждем атаку, а потом я отвезу найденыша в ветеринарку.

Дверь в квартиру была открыта, мы вошли в гостиную. Только тут до меня дошло, что есть еще одна проблема – Бонита! Боня – наша собака, такса классического окраса. Она не кусается, любит всех, даже бабушку с дедушкой, и особенно мою жену Юлю. Но вот незадача: она ненавидит крупных собак. Лишь увидит такую, бросается на нее, лает как сумасшедшая и норовит укусить.

Вот и сейчас Боня первой припустила к нам. Юля выбежала за ней. Я уже приготовился оттаскивать Бониту от Волка, одновременно крича ему, чтобы не трогал собаку. Но такса не только не залаяла на него, но и, подбежав поближе, поднялась на задние лапы и обняла за шею. Представьте картину: за окном воет сирена, дети в мамаде кричат: «Мама, куда ты пошла?» – Бонита обнимает Волка, а моя жена стоит с открытым ртом, переводя взгляд с одного на другого.

Я схватил жену за руку:

– Бежим в мамад, я все объясню!

Дети оцепенели. Младшая приоткрыла рот, но не издала ни звука. Сын прошептал:

– Папа, это что, волк?

Старшая благоразумно отползла в дальний угол кровати. На ее лице читалось: «Я доверяю папе, но это уж слишком!»

Вдали прогремел глухой взрыв.

– Отойдите от окна! Закрыть дверь! – скомандовал я.

Окно и дверь бронированные, но береженого бог бережет. По телевизору однажды показывали, как осколок пробил окно и убил ребенка, стоявшего посреди комнаты.

– Всем сидеть. Или лежать!

Я пристально посмотрел на Волка. Тот кивнул и улегся на пол, Бонита пристроилась рядом. Я сел рядом с женой, обняв ее за плечи. Она прижалась ко мне, дрожа всем телом.

– Все будет хорошо, – прошептал я, целуя ее в висок. – Системы ПВО сбивают девяносто процентов ракет.

– Опять тренировка по теннису отменится. Третий раз за месяц, – она попыталась улыбнуться.

Раздался мерзкий звенящий звук взрыва. Бахнуло так, что задрожали стекла.

«Что это за взрывы? Это опасно?» – раздалось в моей голове.

– Баллистические ракеты… – пробормотал я. – Прямое попадание может разрушить здание вроде нашего.

– Ты с кем разговариваешь? Не пугай детей.

– Извини.

Я виновато улыбнулся и включил радио, чтобы поймать «Решет Бет»4.

– Это же безумие. Что ждет наших детей? – прошептала Юля.

– Мы справимся. Всегда справлялись, – я крепко сжал ее руку.

Юля перевела взгляд на Волка.

– Откуда это чудо взялось?

Я бодро рассказал заранее подготовленную историю про то, как нашел его на парковке.

– Выглядит как помесь немецкой овчарки с… даже не знаю с чем. Он огромный! И с удивительно умным взглядом. Славный пес.

Несмотря на мои протесты, она достала телефон, сфотографировала Волка и отправила фотографию в WhatsApp-группу дома.

– Может, кто-то недавно завел? Знаешь, ты один раз с Боней выйти не можешь, а я три раза в день с ней гуляю. Мы знаем всех собак в округе. Правда, Бонита?

Оградить семью от этой истории не получается, с досадой подумал я. Интересно, он это нарочно сделал?..

Дети тем временем немного успокоились.

– Можно погладить? – спросила младшая.

Голос в голове дал разрешение, и она сначала неуверенно погладила Волка по спине, а потом начала чесать у него за ухом. Суровый на вид зверь был явно доволен и не протестовал.

По радио объявили отбой; большинство ракет было сбито, но шестнадцать все же смогли прорвать противовоздушную оборону. Где-то вдалеке выли сирены «скорой помощи». Только сейчас я осознал, что присутствие Волка каким-то образом помогло мне пережить этот кошмар. Двести баллистических ракет, каждая с пятью центнерами взрывчатки – без Волка меня трясло бы от страха весь этот час.

– Я схожу проверить, не ищут ли его, – сказал я, нацепив на Волка поводок. – Если не найду, отвезу в клинику.

– Дай собаке воды и что-нибудь поесть, – Юля уже копалась в холодильнике. – Он, бедняжка, наверное, голодный. Не бойся, малыш, обстрел закончился. Папа отведет тебя домой.

Она достала кусок курицы и пакет собачьего корма.

– Только осторожно с ним. Такой большой пес…

Конечно, я не собирался гулять с ним по району, изображая поиски хозяина. Мы сели в машину и поехали в заброшенный парк недалеко от нашего дома. Парк находился у шоссе, там даже и в обычное время мало кто гуляет, а сейчас, как я и думал, было совсем пусто.

Усевшись на скамейку, совсем как тогда в Лондоне, я вопросительно посмотрел Волку в глаза, требуя объяснений.

Глава 5. Домик в кибуце

Волк вопросительно взглянул на меня. Я не выдержал:

– Чего ты смотришь? Я два месяца тебя ждал. Рассказывай!

Он кивнул, переступая с лапы на лапу.

– Если коротко, они хотят с тобой пообщаться.

– Кто это они?

– Централы.

– Ну, я не против, давайте поговорим. Когда?

– Идеально – через два-три дня.

– Нет проблем.

Волк облегченно вздохнул:

– Отлично! Думаю, мы успеем. Тебе нужно подготовься к переходу.

– К… чему?

– К прыжку в Океан. Потом еще два мира – и мы в Центральном.

Я отпрянул назад.

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Ну да, а как, ты думал, они будут с тобой разговаривать – не по телефону же!

– Я думал… – До меня начал доходить смысл его слов. – Но у меня так много вопросов… Почему я? Что именно вы от меня хотите? Что это вообще за мир? Как работает переход?..

Волк посмотрел куда-то вдаль:

– Готов ответить на твои вопросы, но учти, что я всего не знаю, а времени, как понимаешь, немного. К тому же Джейкоб объяснит тебе все это намного лучше меня.

Я замолчал, пытаясь осознать происходящее, в итоге придя к выводу, что даже если получу ответы прямо сейчас, это не решит моих проблем. Ведь все равно я не могу уйти завтра – у меня семья, дети… гребаный стартап, в конце концов!

Я замотал головой:

– Нет-нет, я не могу просто так бросить семью, внезапно исчезнув. Не получится даже рассказать сказочку про командировку – из-за войны невозможно купить билеты на завтрашний рейс, и моя жена это, разумеется, прекрасно знает.

Волк помолчал, обдумывая мои слова, затем – явно с неохотой – сказал:

– Хорошо, следующее «окно» будет через семь дней.

– Это уже намного лучше.

Меня распирало любопытство, но сейчас важнее было найти, где Волк сможет переждать ближайшие дни. У нас будет еще целая неделя на разговоры.

Открыв Booking.com, я обзвонил несколько мест поблизости, но везде отказали из-за «слишком большой собаки». Наконец, удалось договориться о небольшом одноэтажном домике в кибуце Гиват-Бренер.

Хозяину я сообщил, что к нам приехали знакомые, застрявшие в Израиле из-за войны, у ребенка аллергия на животных, так что пришлось увезти собаку на время:

– Я буду приходить несколько раз в день… Нет, он не лает. Если будет шуметь, звоните, я приеду. Не переживайте.

– Мило, – сказал Волк, вытирая лапы перед входом, – дворик, оливковые деревья, цветник… Мне привычнее на полу, – заметил он, разглядывая большую двуспальную кровать.

– Хорошо. Может, тебе включить кондиционер?

– Я предпочитаю спать с открытым окном. Свежий воздух – это хорошо. Но давай закроем жалюзи, чтобы посторонние не пялились. Нам не нужно лишнее внимание.

Волк подошел к окну и выглянул наружу, осматривая территорию кибуца.

– Что это?.. Ах, конечно, это же теннисный корт. Интересный вид спорта, хотя мне ближе командные игры. Будь я землянином, играл бы в футбол. Или в баскетбол – с моим ростом и весом неплохо подошел бы на позицию центрового.

– Ого, ты прямо знаток – центровой!

– Тебе смешно, а я до сих пор с ужасом вспоминаю экзамен по земному спорту. Ты знаешь, сколько минут длится хоккейный матч в NHL?

– Понятия не имею.

– Шестьдесят минут. Три периода по двадцать минут. Если ничья, пятиминутный овертайм в формате три на три. Если никто не забивает – серия буллитов. Ты, землянин Яша, не сдал бы экзамен по спорту – и тебя бы исключили из проекта!

– Какого проекта?

– Проект «Волк» Института спасения цивилизации.

– А можно с этого места поподробнее?

Он уселся на каменном полу домика.

– Школу у нас заканчивают в четырнадцать лет, и, сдав экзамены, я сразу присоединился к охотничьей гильдии. К двадцати годам уже координировал все угодья в своем секторе леса.

– Что-то вроде егеря? – уточнил я.

– Да, что-то вроде того. Следил за соблюдением правил, распределял квоты на добычу, помогал молодым охотникам. Потом встретил Нолу. Родилась дочь Риа, затем близнецы Майк и Джордж. Через несколько лет в гильдии меня втянули в работу Совета леса. Сначала представлял интересы сектора, затем назначили координатором всей охотничьей зоны. Научился договариваться с упрямыми старейшинами и находить баланс в отношениях между гильдиями охотников, сборщиков и стражей. Дослужился до старшего советника зоны, а под конец даже участвовал в координационном консилиуме всего Черного леса.

Джейк замолчал, словно вспоминая те времена.

– Четыре года назад близнецы заболели. Джордж потерял зрение, у обоих отказывают задние лапы, по ночам дети мучаются от боли. Я уже рассказывал… – он отвел взгляд. – Тогда я и вызвался добровольцем.

– Так что это за проект?

– Программа Центрального мира по решению проблемы перенаселения и волн смертности. Прошел отбор и отправился на обучение. Представь себе сорокапятилетнего волка, который всю жизнь занимался миграциями перелетных птиц и контролировал популяции кроликов. А теперь мне нужно было за три года освоить основы высшей математики, физики, химии, историю Земли.

– Постой, ты действительно изучал все это – математику, физику?..

– Ну не на университетском уровне, но всякие синусы, косинусы, геометрия, алгебра – это как у вас в высшей школе. Намного глубже мы изучали политологию, экономику, социологию. А еще – психологию, основы дипломатии, манипуляции человеческим сознанием…

– Манипуляции сознанием?

– Это методика установления ментальной связи, чтобы, например, заговорить с тобой в Лондоне.

– И ты смог освоить все это без академической базы?

Глаза Волка наполнились неподдельным теплом:

– Это все мой наставник, Джейкоб. Он мой близнец из Центрального мира.

– Еще один близнец?!

– Да. Нас трое на самом деле: ты, я и Джейкоб. Он тогда только закончил университет.

– И каково ему было с таким взрослым и серьезным волком?

– Не просто… Он иногда мне по кругу десять раз объяснял. Я не самый способный, но мы справились. И, в отличие от других инструкторов, он часто прилетал со мной в Черный лес, чтобы я мог побыть с семьей. Ему приходилось носить этот дурацкий скафандр, есть гадкие консервы.

– Молодец твой Джейкоб. А что было самым сложным?

– Из академических предметов – физика. Я неделю не мог понять, что такое «градиент» и почему поле имеет направление. А еще эти бесконечные философы… Джейкоб заставлял меня читать Канта, представляешь!

Мне было стыдно признаться, что о Канте я знаю только имя и что-то о доказательствах бытия Божия, да и то – из «Мастера и Маргариты».

– Знаешь, это напоминает мне первые два года в Технионе – вся эта высшая математика, физика, статистика…

– И тебе это как-то пригодилось после учебы?

– Базовая математика – да, но все остальное… Никогда не использовал их в реальной работе, даже в проектах с искусственным интеллектом.

– Вот! Я то же самое говорил Джейкобу. А он мне: «Это не о прямом применении формул, а о развитии определенного типа мышления».

– Мой профессор говорил точно так же. Они все сговорились!

Мы рассмеялись.

– Мы с Джейкобом называем себя долбанутыми близнецами. Возможно, мы не самые способные и умные, но упрямые до невозможности, – Волк воодушевленно замахал передними лапами, – и способны быстро понять суть дела. Джейкоб говорит, у нас особый тип мышления. Может, учились мы неважно, зато умеем быстро схватывать главное, даже когда информации кот наплакал.

– Ага, я тоже так работаю. Мои коллеги часто не понимают, как я прихожу к правильным выводам, не видя всех данных. Мы реально близнецы с тобой и твоим Джейкобом. Может, из-за этого я готов отправиться с тобой…

Волк одобряюще кивнул.

– А после курса? – поинтересовался я.

– Начались путешествия на Землю. Долгие, изнурительные поиски. Я побывал в двадцати семи крупных городах. Искал своего человека-близнеца. Наконец, в Лондоне, я почувствовал твое присутствие. Словно тихий зов, усиливающийся с каждым шагом.

– И решил напугать меня до смерти.

– Самый эффективный способ установить ментальную связь, – Волк развел передними лапами в жесте, удивительно напоминающем человеческий. – Признаюсь, я немного перестарался с оскалом.

Позже я вывел Волка на прогулку, чтобы он сделал свои дела. Гость вел себя как обыкновенная собака, осматривая окрестности и иногда останавливаясь, чтобы что-то обнюхать.

Вернувшись, я решил объяснить, как пользоваться туалетом, чтобы ему не приходилось выходить из дома без меня. Волк спустил воду.

– Удобная вещь, – резюмировал он, опуская крышку унитаза.

Позже он попробовал собачий корм. Сначала принюхался, и нос дернулся, будто он пытался понять, что это за странный запах. Затем взял на язык один кусочек и начал медленно жевать, прислушиваясь к своим ощущениям. Через несколько секунд взял еще немного, потом еще – и вскоре ел уже более уверенно.

– Вполне съедобно, – сказал он, закончив свою порцию.

– Я принесу тебе несколько вариантов завтра, чтобы ты мог выбрать, что тебе больше нравится. И пожалуйста, не выходи на улицу без меня. А если станет скучно, вот тебе телевизор, – я показал ему, как пользоваться пультом.

Волк, осторожно удерживая пульт своими большими лапами, нажал на кнопку, и телевизор включился. Это выглядело забавно, но он быстро освоился.

– У вас есть что-то похожее в вашем мире?

– Это по-другому выглядит, но да. Моя жена даже пыталась стать актрисой. Оборудование привозят из Центрального мира.

Я взглянул на часы – пора было возвращаться домой к ужину. Нужно помочь Бенни подготовиться к экзамену по английскому и проверить домашнее задание по математике у младшей – уже пятый раз объясняю ей умножение дробей. Через неделю моя жизнь кардинально измениться, но я предпочитал не думать об этом. Как там психолог говорила?.. «Перестань накручивать себя заранее».

«Живем один раз», – напомнил я себе еще одну ее фразу. Так что будем получать удовольствие от каждого момента. Во всяком случае, стоит попытаться.

Вернувшись домой, я рассказал семье, что ветеринар сразу нашел чип, потом дозвонился до хозяев собаки. Те приехали всей семьей, и пес чуть не сбил их с ног, скуля от радости, а мальчик плакал и обнимал собаку. Пса потеряли еще вчера утром и весь день искали. Совали деньги, как и в том случае с терьером, но я, конечно, отказался: главное, что Джек нашелся!

История вышла достаточно правдоподобной и не вызвала подозрений.

На следующее утро я отправился в зоомагазин, куда мы еще не ездили за кормом для нашей собаки. Продавец, прищурившись, спросил:

– А что за порода у вас?

– Овчарка… большая, кобель, – ответил я, стараясь не слишком углубляться в детали. – Что у вас есть из премиального?

Продавец показал мне несколько дорогих консервов и мешков с кормом:

– Отличный выбор, собаке понравится. Здесь есть ягненок, говядина и даже утка. Возьмите вот эти – они лучшие.

Я взял все три и, заплатив приличную сумму, направился в кибуц.

Волк смотрел теннис по телевизору.

– Мне нравятся игры с мячом, – прокомментировал он, не отрывая взгляда от экрана.

Глава 6. Паутина

Следующие неделя пролетела как один насыщенный событиями день. Я балансировал между работой, семейными обязанностями и тайными встречами с Волком. Утром спешил в офис, погружался в бесконечные переговоры с клиентами и бюрократические задачи стартапа. Вечера отдавал семье, помогая детям с уроками и обсуждая с женой последние новости о войне.

Иран снова грозил наказать сионистское образование, и если Израиль не прекратит геноцид палестинского народа, то у них не останется другого выхода, кроме как стереть с лица земли эту раковую опухоль. Интересно, они вместе с палестинцами будут нас стирать с лица земли или планируют создать какое-то более избирательное ядерное оружие?

Каждый день в новостях сообщали об очередных погибших солдатах в Газе и Ливане. Конца войны, которая продолжалась уже больше года, не было видно.

Через пять лет Беня будет в армии. Возможно, в Газе. Возможно… Я быстро отогнал эту мысль. Каждый израильский родитель живет с этим страхом, спрятанным где-то глубоко – страхом того самого стука в дверь. Когда офицеры в парадной форме стоят на пороге с официальными лицами, и ты понимаешь, что твоя жизнь разделилась на «до» и «после».

Самое ужасное заключалось в том, что войны становятся рутиной. Россия бомбит Украину третий год. Мы воюем второй год, и такое впечатление, что мое правительство вошло во вкус. Чиновников, кажется, все устраивает – и бесконечные похороны, и мобилизация резервистов, и заложники, гниющие в туннелях Газы. Про палестинцев, гибнущих десятками в день, я уже не говорю. У нас на это табу, особенно после седьмого октября: они враги, которые заслужили свое.

Раньше это все это угнетало бы меня и ввергло бы в депрессию, но сейчас у меня был Волк!

После ужина, сославшись на срочные дела, я уезжал в кибуц. Мы с Джеком садились на веранде домика, где под мерный стрекот цикад он рассказывал мне о далеких и загадочных мирах, которые я даже не мог себе представить.

– Итак, – начал я однажды, раскрыв свой блокнот с вопросами, – расскажи мне подробнее о сообщении между мирами. Как именно мы доберемся до Центрального мира?

– Может, прогуляемся сегодня? – предложил Волк. – В доме душно, а на улице свежо. Не люблю я ваши кондиционеры.

Мы не спеша зашагали по узким дорожкам кибуца. Где-то рядом кудахтали куры и кричал павлин. Волк шел рядом, иногда останавливаясь, принюхиваясь к незнакомым запахам.

– Как я уже говорил, всего существует пятьдесят три планеты, – начал Джек, когда мы обходили теннисный корт. – Все это похоже на паутину. Центральный мир – паук, а остальные – как сетка в три круга вокруг него.

Я вынул блокнот и начал рисовать диаграмму.

– А Земля?

– Земля во внешнем круге, там тридцать один мир. Мой – во втором кругу, на противоположной стороне от вас. В этом моем кругу пятнадцать миров. Внутри шесть… – Волк замер, проверяя подсчет. – Тридцать один плюс пятнадцать, плюс шесть… получается пятьдесят два. Плюс Центральный – пятьдесят три.

Мы дошли до края кибуца, где стояли старые хозяйственные постройки. В углу возвышался большой стог сена.

– Смотри, отличное место для разговора. Прохладно и уютно, совсем как в моей норе.

Волк забрался наверх.

– Не думаю, что это хорошая идея, – попытался возразить я.

Но Джек уже устроился поудобнее:

– Да ладно тебе! Здесь нас никто не видит, а сено такое мягкое.

Я вздохнул и полез следом. Оказалось, что тут и правда было удобно, к тому же отсюда открывался великолепный вид на долину.

– А почему нельзя сразу попасть в Центральный мир?

Волк ткнул лапой в блокнот с диаграммой:

– Связи между мирами не прямые. Переходы идут по нитям. Мы не можем перепрыгнуть из одного конца паутины в другой. Нужно пройти через несколько точек.

Я перевернул страницу и перешел к следующему разделу вопросов:

– Понятно… а когда вы обнаружили Землю?

– Централы давно подозревали о ее существовании, но никак не могли проникнуть к вам, будто ваш мир прятался от них. Потом какое-то время ушло на создание базы в Океане – ты ее, кстати, увидишь. Так вот, первый успешный прыжок на Землю состоялся восемьдесят один год назад.

– Восемьдесят один… Значит, в сорок третьем?

– Да. Посланник из Центрального мира приземлился в зоне активных боевых действий где-то в России.

– Курская дуга… – пробормотал я, пытаясь вспомнить историю Второй мировой. – Или Сталинград? Хотя нет, он был раньше.

– Гость пробыл там всего два часа, но и этого хватило – никто из нас никогда не видел подобных ужасов, даже помыслить о таком не мог, – Волк помолчал и продолжил: – И централы остановили проект, поняв, что Земля слишком агрессивна и опасна.

Я поежился:

– Их можно понять.

– Ну да. Но потом они выяснили, что перенаселение Земли вызывает смерти в других частях паутины. Особенно во втором и третьем кругах, – Волк попытался поменять позу, провалившись лапой в пахучее сено. – Пришлось возобновить полевые исследования, и так появились первые волки-разведчики из Черного леса.

– А почему не люди из Центрального мира?

– Централы и минуты не продержатся здесь без скафандра – тут совсем другая атмосфера. Нам, кстати, тоже выдадут защитные костюмы, когда доберемся до Центрального.

– Понял.

– Мы при этом похожи на собак, так что не сильно выделяемся у вас… не то что рептилоиды, например.

Мы замолчали, прислушиваясь к ночным звукам кибуца. Где-то вдалеке мычали коровы, в теплицах журчала вода.

– Расскажи о предстоящем путешествии.

– Нужно быть в точке прыжка во время открытия «окна». Нас оттуда перенесет в Зеленый океан, водный мир без суши. Тамошнюю воду лучше не пить, но воздух как на Земле. Нас сразу подберет корабль, потом нам предстоит попасть в следующий мир второго круга.

– Почему нельзя сразу на корабль?

– На корабль переправляться нельзя – можно оказаться в стене или промахнуться мимо палубы. Мы предпочитаем выходы из «окна» над водой, если это возможно.

– А из Зеленого океана нельзя сразу попасть в мир первого круга?

– Тот мир первого круга смертельно опасен. Средняя температура выше ста градусов по Цельсию, постоянно идут кислотные дожди.

Я сделал еще несколько пометок в блокноте:

– Значит, берем с собой запас еды, воды, лекарств, все в водонепроницаемой упаковке?

– Верно: максимум автономности – залог успеха.

– А как технически работает переход?

Волк пожал плечами, устраиваясь поудобнее в сене:

– Не могу объяснить. Я не ученый, знаю только то, что мне нужно: быть в определенной точке в назначенное время. При себе иметь специальный маячок. У меня он вшит под кожу, твой в рукоятке поводка.

Жаль, что Волк не разбирается в технических деталях перехода. Впрочем, я не физик-теоретик, так что даже с полным объяснением вряд ли смог бы понять принцип.

Мы еще долго сидели, обсуждая детали предстоящего путешествия. Время пролетело незаметно, и когда я наконец добрался до дома, было уже довольно поздно.

Вечером Маша посмотрела на меня с укоризной:

– Папа, ты же обещал прийти на мой спектакль! Я ждала, ждала. Думала ты хоть ко второму акту успеешь.

Черт, полностью вылетело из головы! Опять просидел с Волком допоздна за его рассказами.

– Прости, солнышко. Заработался до позднего вечера, забыл.

– А почему на твоих джинсах сено?

Маша подобрала травинки, упавшие с брюк на пол.

А я ему говорил: не надо лезть на стог!

– Сено? – я попытался изобразить удивление, быстро стряхивая соломинки.

– И коровой пахнет, – Маша принюхалась. – Ты точно был в офисе?

– Ах да! После работы заехал к другу. Он попросил проконсультировать, как ему стартап открыть. Помнишь Мишу из Бренера?

– Мишу?

– Ну да. Мы сидели у него во дворе, – я изо всех сил старался не покраснеть. – Там ветрено было, летает всякая дрянь.

Маша еще несколько секунд внимательно изучала мое лицо, потом махнула рукой:

– Ладно, пап, Миша так Миша. Жаль, что не пришел, мы здорово выступили!

Я обнял дочку:

– Извини, завертелся в последнее время. В следующий раз обязательно буду.

Жена положила ладонь на мое плечо:

– Может, возьмешь отпуск? Тебе нужно отдохнуть.

В ответ я только покачал головой:

– Нет, мне нужно на следующей неделе слетать в Лондон. А если все сложится удачно, потом на неделю в Нью-Йорк.

Она понимающе кивнула, давно привыкнув к моим внезапным деловым поездкам.

Кстати, нужно придумать причину отсутствия связи во время… командировки. Поломав голову, я решил, что напишу с электронной почты, что потерял телефон в аэропорту. И нужно найти кого-то, кто будет ежедневно писать всем, что я жив-здоров, и тянуть время, пока не вернусь. Звучит немного нелепо, но что же делать… Оставалось найти кого-то покладистого и неболтливого, кто согласится отвечать на письма, и уговорить его на эту аферу.

Ночью, когда все спали, я открыл ноутбук и написал письмо жене. Рассказал всю правду о происходящем, о том, как сильно люблю их и, если не вернусь, прошу понять и простить. Перечитал текст и решительно удалил его: пусть все остается как есть: вернусь – когда-нибудь объясню. Если же нет, пусть лучше думают, что пропал, – это предпочтительнее версии о том, что сошел с ума от переутомления и сбежал в Тибет или покончил с собой.

Следующие дни я посвятил тщательной подготовке. После работы заезжал в туристические магазины, закупал сублимированные продукты, компактные фильтры, необходимые медикаменты. Приобрел водонепроницаемый рюкзак и герметичные мешки. Все складывал в багажник автомобиля, чтобы домашние ничего не заподозрили.

В офисе я спешно завершал текущие проекты и распределял задачи между коллегами. На вопросы о странной суетливости отвечал историей о предстоящей командировке.

Накануне отъезда заехал к Волку.

– Готов? – он внимательно всматривался в мое лицо.

– Да. Собрал все необходимое – еду, воду, медикаменты, все упаковано по инструкции. Взял даже протеиновые батончики на случай, если нужно будет быстро перекусить.

– Нашел помощника для переписки?

– Пять тысяч шекелей – и он даже не стал задавать лишних вопросов.

– Отлично, – Волк внимательно посмотрел на меня. – Ты уверен, что хочешь это сделать?

Я глубоко вздохнул:

– Да. Не могу отказаться от такого приключения, это выше моих сил!

Утром я поцеловал жену, обнял детей, сказав, что вернусь через пару недель. Юля пожелала мне удачи и попросила быть осторожнее за границей:

– Там сейчас полно пропалестинских митингов. Они нас там, в Нью-Йорке люто ненавидят – ты же видел в новостях, что у них в университетах творится.

Я пообещал не приближаться к демонстрациям, на иврите не говорить, про Израиль не упоминать, паспорт кому не надо не показывать.

Переход должен был состояться где-то в районе Мицпе-Рамона. Это гигантский махтеш5, чем-то похожий на Grand Canyon. Величественное место, особенно если смотреть с долины на бесконечную стену кратера. У меня оно всегда вызывает воспоминание о какой-то красивой легенде или книге типа «Властелина колец».

Расположение перехода усложняло процесс, так как утром мне сначала пришлось отвести туда Волка на машине, потом вернуться, поставить машину на стоянку под домом и взять такси «в аэропорт», а на самом деле поехать в Беэр-Шеву и оттуда на автобусе обратно в Мицпе. Ехать всю дорогу на такси мне показалось подозрительным.

От автобусной остановки до «окна» было километров пять. По пути ко мне присоединился Волк, прятавшийся между холмов.

Уже стемнело. Мы должны были успеть к 19:00. Пришли на 20 минут раньше и остановились метрах в ста от точки прыжка.

– Пошли, – сказал Волк, когда оставалось пять минут.

Мы подошли к самому обрыву кратера. Глубоко внизу расстилалась долина.

– Как это будет?

– Жди.

Я ощутил, как внутри все сжимается; ладони вспотели.

– Слушай, а что, если…

Вдруг воздух вокруг нас начал мерцать, как над раскаленным асфальтом. Запахло озоном, в ушах зазвенело.

– Держись рядом! – крикнул Волк.

Земля под ногами дрогнула… и словно растворилась. Я падал, но не вниз – в какую-то яркую пустоту. Ветер рвал одежду, оглушительно свистел в ушах. Вокруг мелькали разноцветные полосы света, будто кто-то размазывал краски по стеклу.

Желудок прыгнул к горлу, во рту появился металлический привкус. Тело крутило, словно в гигантской стиральной машине. Я попытался крикнуть, но голоса не было – только беззвучное шевеление губами.

Вдруг полосы света слились в ослепительную вспышку, и мы с оглушительным всплеском рухнули в воду. Я вынырнул, жадно хватая ртом воздух. Вода была теплой и имела необычный зеленый оттенок.

Глава 7. Акулы

Отплевавшись горько-соленой зеленой водой, я наконец смог оглядеться. Вокруг простиралась бескрайняя зеленоватая водная гладь. Волк беспокойно вертел головой, сканируя горизонт.

– Где корабль? Ты говорил, нас встретят.

– Должен быть здесь… – Джейк продолжал высматривать что-то вдали. – Мы точно следовали инструкциям: дата прыжка – двадцать шестое мая, время – девять вечера…

Я замер в воде:

– Подожди… ты сказал – девять вечера? Джейк, сейчас только семь часов! Мы прыгнули в девятнадцать ноль-ноль!

Волк уставился на меня, в его глазах постепенно проступало осознание катастрофы. Он мотнул головой:

– Проклятье! Перепутал девять вечера с девятнадцать ноль-ноль. Мы перешли на два часа раньше! Окно действительно открывается в семь вечера, и дежурный менталист нас забросил, заметив маячки. Но корабль будет здесь только в девять.

– А почему твой менталист не забросил нас рядом с кораблем?

– Не знаю… у него есть предписанные координаты. Вообще-то должен был подумать перед переносом.

– Они знают, что мы не туда попали?

– Думаю, да.

Я вздохнул, странным образом не слишком удивившись: мы с Волком близнецы, пусть и из разных миров, и я, признаться, тоже постоянно путаю важные детали. Однажды забронировал водный парк за день до вылета, в другой раз заказал машину в одном аэропорту, а прилетели мы в совершенно другой. Особенно всем запомнилась история в Тбилиси, где я забронировал отель на месяц позже приезда.

– Похоже, придется поплавать часок-другой, – я оглядел бескрайнюю водную гладь.

Волк фыркнул, разбрызгивая воду:

– Максимум полтора часа. Я уверен, они уже полным ходом идут к нам.

– Хорошо хоть сейчас день, а не ночь. И море спокойное.

Волк покачивался на зеленоватых волнах, лениво перебирая лапами, время от времени поглядывая вдаль.

– Слушай, спасибо за жилет. Был неправ, когда говорил, что не нужен. Плавать я умею, но держаться на воде столько времени…

– Пустяки. Лучше перестраховаться, чем потом спасать тонущего волка.

Через час в воде, вероятно из-за пережитого, я проголодался и достал протеиновый батончик из водонепроницаемого пакета. Только успел откусить первый кусочек, как Волк резко развернулся ко мне.

– Убери это! Немедленно!

– Почему?

– У обитателей этого мира хорошо развито обоняние, – Волк смотрел на меня с неподдельным страхом. – Они, как акулы в вашем мире, могут чувствовать запах за многие километры. И некоторые из них очень большие и агрессивные.

Я торопливо запихнул батончик обратно и с раздражением посмотрел на Волка:

– Почему ты не упомянул об этом раньше?

– Потому что это не было необходимо, – он отвел взгляд. – Корабль должен был забрать нас сразу после прыжка.

– А если бы что-то пошло не так? Как сейчас, например!

– Не хотел, чтобы ты зря переживал.

– Пе-ре-жи-вал?! – я едва не задохнулся от возмущения. – Джейк, это не про переживания, это базовая безопасность! Я имею право знать, с чем мы можем столкнуться!

– Ты прав.

– Нет, серьезно… Как я могу принимать решения, если не знаю всех… Что?

– Ты прав – мне следовало рассказать обо всех возможных опасностях. Но тебе тоже нужно воспринимать вещи поспокойнее, без психоза.

– Я не психую!

– Безусловно. Я уже сказал – виноват. Но ты тоже прекрати орать. Еще не хватало, чтобы акулы нас услышали!

– Либо мы с тобой партнеры, либо нет, – я постарался говорить спокойнее. – Это означает полное доверие и никаких секретов.

Волк молча кивнул, нахмурившись.

Прошло десять минут напряженного ожидания. Мышцы начали неметь от холода, а вода, хлюпающая в спасательном жилете, вызывала неприятное ощущение на коже. Я почти поверил, что злополучный батончик остался незамеченным и опасность миновала, как поверхность метров в десяти от нас пошла крупной рябью. Подняв голову, я встретился взглядом с Джейком – в его глазах читался ужас. Морда напряглась, уши прижались к голове.

Через секунду я увидел их – огромные тени, скользящие в изумрудной толще воды. Они появились одновременно с разных сторон, как по команде окружая нас.

– Сколько… их?

– Слишком много, – голос Джейка звучал глухо. – Не делай резких движений.

Тени двигались по сужающимся спиралям, будто дразня нас. Временами одна из них медленно поднималась к поверхности – настолько близко, что я мог различить россыпь фосфоресцирующих пятен на шкуре и странные наросты, похожие на антенны. Затем хищник резко уходил вниз, и на поверхности оставались лишь круги от его движения. Душу холодило ощущение, что нас изучают. Оценивают. Примеряются.

Джейк принял боевую стойку, насколько это, конечно, было возможно в воде. Шерсть на загривке встала дыбом.

Вода вокруг нас начала бурлить. Силуэты становились ярче, отчетливей, ближе. Один из них размером с катер, поднялся почти к самой поверхности. Уродливая голова была покрыта бугристой кожей цвета гнилой зелени. Несколько расположенных полукругом рядов глаз, каждый из которых был размером с тарелку и пульсировал собственным холодным светом. Вдоль боков твари проходили линии острых как бритва плавников.

– Оно смотрит на меня, – я не мог отвести взгляд от чудовища. – Джейк, оно смотрит прямо на меня…

– Не шевелись. Они чувствуют твой страх.

Но это было уже выше моих сил. Накатывающие волны паники захлестнули сознание: «Нет! Не в первый час путешествия. Не от клыков инопланетного монстра. Только не так!»

В голове промелькнули образы семьи, дома, запланированного отпуска в Греции этим летом… И мысль, что я больше никогда их не увижу.

Тварь нырнула глубже и исчезла. Наступила зловещая тишина. Даже плеск волн, казалось, затих.

– Где оно? Куда оно делось?

Вода рядом с нами вздыбилась фонтаном. Гигантская тень вынырнула в нескольких метрах от нас, разверзнув пасть, наполненную рядами переплетенных, как колючая проволока, зубов. Кровь застыла в жилах – она могла бы проглотить меня целиком или как минимум откусить голову.

– Пригнись! – заревел Джейк и рывком оттолкнул меня в сторону.

Воздух разрезал оглушительный свист. Монстр щелкнул пастью лишь в нескольких сантиметрах от моего плеча. Джейк издал рык, который, казалось, шел из самых глубин его существа – вибрирующий низкий звук, полный первобытной ярости. Он прыгнул между мной и чудовищем, оскалив клыки:

– Убирайся!

Я отчаянно колотил ногами по воде, словно это могло отпугнуть зубастую тварь, но каждое движение в воде было мучительно медленным, как в страшном сне, где ты пытаешься бежать, но ноги не слушаются.

Хищник развернулся для новой атаки. Из пасти твари капала фосфоресцирующая слизь, растворяясь в воде светящимися кольцами. Собратья чудовища приближались со всех сторон, мы были окружены, и я сжался, готовясь к неминуемой гибели.

И тут воду сотряс звук настолько низкий и мощный, что я скорее его почувствовал, чем услышал. Он нарастал, превращаясь в мощную волну, пульсирующую вокруг нас, и тени хищников застыли, как парализованные. Затем, один за другим, чудовища начали отступать, растворяясь в глубине.

Из-под толщи воды поднималось существо, похожее на гигантскую касатку, только изумрудно-зеленого цвета, с кожей, переливающейся металлическим блеском. Оно было размером с междугородний автобус, а может, и больше. Шесть глаз – два на голове, светящиеся глубоким индиго, два на кончике мощного хвоста и по одному на спине и брюхе – следили за всем вокруг одновременно, не оставляя слепых зон.

Я сжался, едва дыша, когда огромная голова повернулась в мою сторону. Его глаза, глубокие и странно разумные, смотрели прямо на меня. Я почувствовал, как чужой разум будто прикоснулся к моему сознанию – едва ощутимо, словно касание пера.

– Слава Центру, мы спасены, – Джейк как-то сразу расслабился, напряжение спало с его морды.

– Ты… ты уверен? – мой голос дрожал, слова давались с трудом. Я все еще не мог избавиться от ощущения, что хищники могут вернуться.

– Да, не бойся! Ваф не позволит.

– А он сам нас не сожрет!

– Перестань нести чушь! Вафы самые миролюбивые существа во всей системе.

Я наблюдал, как Джейк и ваф общаются. Он говорил с ним так же, как со мной – без слов, напрямую транслируя мысли.

– Что он говорит?

– Он был на дежурстве, когда мы прыгнули, и пока корабль разворачивался, ваф вызвался проверить, все ли с нами в порядке.

После нескольких минут обмена мыслями я не выдержал:

– Как ты это делаешь? Как разговариваешь со всеми существами?

– Не сейчас. Объясню на корабле, – он указал лапой.

Там, где еще минуту назад была лишь водная гладь, возник силуэт огромного корабля.

– Кораблем управляет человекоподобная раса. Представь себе кентавров, только с собачьими мордами без ушей. Немного странновато выглядят, но они славные ребята.

Джейк был прав – кентавры выглядели как изобретение безумного писателя-фантаста. Их торсы напоминали человеческие, с двумя руками и широкими плечами, но переходили в массивное четвероногое тело. Головы сочетали черты собаки и лошади – вытянутые морды с длинными носами, крупные глаза с вертикальными зрачками, но без малейшего намека на уши. Кожа, покрытая короткой шерстью, переливалась золотисто-песчаными оттенками.

– Не пялься слишком откровенно. Для них ты выглядишь не менее странно.

Один из кентавров протянул руку – пятипалую, как у человека, но с более длинными пальцами, – и помог мне забраться на платформу. От него исходил легкий аромат, напоминающий корицу и свежевыпеченный хлеб.

Корабль выглядел не менее экзотично. Палубы, покрытые бирюзовым материалом с консистенцией упругого желе, пружинили под ногами. Вместо дверей виднелись округлые проемы, затянутые полупрозрачной переливающейся мембраной. Стоило к ней приблизиться, как мембрана расступалась, позволяя пройти, затем смыкалась с тихим чмоканьем.

Внутри корабля стены пульсировали узорами из света. Кентавры грациозно перемещались по коридорам, их копыта издавали мягкий перестук по желеобразному покрытию.

– Это жоль-материал, – Джейк заметил мой интерес к палубе, – живая субстанция, синтезированная специально для кораблей, которая поглощает вибрации, самоочищается и даже немного помогает в навигации, реагируя на магнитные поля.

Нас проводили в каюту, где вместо привычных кресел располагались ниши в стенах, напоминающие огромные птичьи гнезда. Один из кентавров, с замысловатыми золотыми узорами на коже, остался с нами. Его глаза светились любопытством.

– Это Роберт, – представил его Джейк. – Он ученый, интересуется Землей.

– Роберт? Серьезно?

– Его настоящее имя звучит как серия щелчков и свистков, – усмехнулся Джейк. – Назвал его Робертом для удобства.

Через Джейка Роберт засыпал меня вопросами. Больше всего его поражало существование разных стран и наличие войн на Земле.

– У меня к вам столько вопросов! – переводил Джейк. – Мы много знаем о физических параметрах Земли, истории, литературе, но все равно плохо понимаем людей. Расскажи об устройстве вашего мира… как ты это видишь.

Я постарался объяснить принципы устройства земного общества, поведал о разных странах, культурах и религиях. Роберт внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы через Джейка. Было заметно, что многие земные концепции казались ему странными и нелогичными.

Наш увлекательный разговор прервал другой кентавр – массивный, с серебристо-серым окрасом, что-то отрывисто прощелкав.

– Нужно отдохнуть перед следующим прыжком, – перевел Джейк. – У нас три часа.

Мы остались в каюте одни. Немного успокоившись, я вернулся к интересовавшему меня вопросу:

– Так и не объяснил, как общаешься со всеми этими существами – с вафом, с кентаврами…

– Видишь ли, волки из Черного леса обладают уникальной особенностью среди всех рас системы миров, – Джейк попытался устроиться поудобнее в своем гнезде. – Наш мозг способен настраиваться на ментальные частоты других разумных существ, независимо от их биологической структуры.

– Как радиоприемник?

– Что-то вроде того.

– И ты можешь общаться с любым разумным существом?

– С большинством разумных существ и даже с некоторыми существами с зачатками разума. Есть несколько рас, с которыми даже мы не можем установить контакт. Их сознание настолько иное, что нет точек соприкосновения.

– Ого, вот почему Бонита так себя с тобой повела!

– Да, я сказал ей, что ее хозяевам исключительно повезло с такой красивой и хорошей собакой. Собаки, кстати, весьма восприимчивы к ментальному общению.

– А другие расы тоже могут так же общаться между собой?

– Нет, только централы – но не все и то лишь с другими централами. Исключения составляют менталисты и близнецы. Но ты сам все увидишь, когда мы туда доберемся. Кстати, поэтому волки часто работают переводчиками и посредниками в системе миров.

– А ты можешь читать мои мысли? – неожиданно забеспокоился я. – То есть знать, о чем я думаю, когда не обращаюсь к тебе?

– Нет, я могу общаться только тогда, когда ты направляешь мне свои мысли напрямую. Как сейчас. А так твое сознание для меня закрыто.

«Слава богу», – с облегчением подумал я.

Я забрался в нишу-гнездо, удивительно удобную, несмотря на свою странную форму. Материал подстраивался под форму тела, обволакивая и поддерживая каждый изгиб.

– Хочешь доесть свой батончик? – усмехнулся Джейк, устраиваясь на полу. – Теперь можно, никаких акул.

– Еще как хочу! – я вытащил слегка помятый батончик и с наслаждением впился в него зубами. – Точно не будешь? Может, корм?

Джейк демонстративно отвернулся.

Я не заметил, как провалился в сон. Когда открыл глаза, Джейк уже был на ногах, мысленно беседуя с одним из членов экипажа.

– Выспался? – спросил Джейк, заметив, что я проснулся. – Пора собираться.

– Куда теперь?

– А ты угадай.

Я задумался и понял, что, вероятнее всего, это будет мир той же расы, что и матросы на корабле. Так было бы проще организовать смены.

– Правильно, – Джейк одобрительно кивнул.

Мы шли по извилистым коридорам корабля к точке прыжка. Члены экипажа останавливались, провожая нас взглядами – в них смешивались любопытство и едва заметный, явно вызванный моим присутствием страх: ведь я представлял мир, который причинял им столько боли и страданий.

С открытой палубы, откуда нам предстояло совершить прыжок, открывался потрясающий вид на океан. Ветер усилился, подгоняя изумрудные волны с пенными барашками. Я глубоко вдохнул соленый воздух этого странного мира, которому предстояло превратиться в воспоминания всего лишь через несколько минут.

– Как будет происходить следующий прыжок?

– Не беспокойся, на этот раз будет гораздо проще, без воды. Мы высадимся на стандартную посадочную площадку с предохранительной сетью.

Глава 8. Предупреждение

Обещанная стандартная посадочная площадка с предохранительной сетью оказалась обычным батутом, и мы с глухим хлопком врезались в упругую поверхность, которая тут же отбросила нас обратно вверх. Нас подбросило несколько раз, словно на аттракционе в луна-парке. Уши Джейка при этом комично развевались на ветру, а его массивные лапы то и дело проваливались в ячейки сети.

– Я… не… на… ви… жу… э… ту… ду… рац… ку… ю сеть! – хрипел Джейк между прыжками. – Но она о… пре… де… лен… но… луч… ше… чем… о… ке… ан… с… а… ку… ла… ми!

Я рассмеялся, а затем заметил, что рядом с нами в сети прыгает еще один силуэт. Присмотревшись, я с удивлением понял, что это тот самый ученый с корабля.

– Роберт?

– Он, видимо, решил сопровождать нас до столицы, – пояснил Джейк, неуклюже выбираясь из сети, – ты его, наверное, всерьез заинтересовал.

Нас встретила официальная делегация кентавров, чье приветствие отличалось необычной торжественностью: они опускали головы и прикладывали правую руку к левой стороне груди, произнося несколько фраз на своем свистящем языке.

– Они говорят: «Пусть нити, связавшие наши миры, станут прочнее с вашим приходом. Мы делим с вами дыхание единой системы». Это их традиционное приветствие для путешественников между мирами.

Роберт с явным удовлетворением наблюдал за моими попытками повторить жесты приветствия, затем обратился к кентаврам на их языке.

– Он объясняет, что лично проводит нас до города.

Нас проводили к транспорту, напоминающему монорельс с компактными обтекаемыми вагончиками. Вместо привычных автомагистралей тянулись рельсовые пути. Состав мчался со скоростью не менее двухсот километров в час, иногда обгоняя другие вагоны и плавно переходя на соседние ветки.

Я подсел к окну, наслаждаясь пейзажем. Местность чем-то напоминала Ирландию: бескрайние изумрудные поля, извилистые реки, кристально чистые озера. Воздух был таким прозрачным, что далекие холмы казались совсем близко. На лугах паслись животные, отдаленно похожие на коров, но с длинными грациозными шеями и пестрой шерстью всевозможных оттенков. Их хвосты медленно и ритмично покачивались, отгоняя невидимых насекомых.

Мы проезжали мимо небольших поселений с аккуратными одноэтажными домиками, украшенными затейливыми узорами. Возле жилищ росли деревья с настолько большими сочными плодами, что были видны даже из окон мчащегося поезда. Все вокруг дышало гармонией и безмятежностью.

Настоящий рай, подумал я с невольной завистью.

Роберт приблизился к нам и деликатно начал беседу:

– На корабле вы упомянули о войнах и вооруженных конфликтах на Земле. Мне было бы интересно понять глубинные причины: почему они возникают среди представителей одного биологического вида?

Я вздохнул, не зная, с чего начать:

– Видите ли, на Земле люди разделены на страны, нации, религиозные группы… У каждого сообщества свои интересы, культурные особенности, ресурсы. И когда эти интересы сталкиваются…

– Но почему бы не договориться? – перебил Роберт.

– В теории мирный путь всегда предпочтительнее. Взаимное уважение, как гласит ваша Аксиома. Но что делать, если другая сторона отвергает такой подход, если она убеждена, что только ее мировоззрение имеет право на существование… и что вы обязаны подчиниться их воле или исчезнуть?

Я заметил, как взгляд Роберта стал пристальнее, словно он пытался проникнуть в суть моих слов.

– А вы сами видите необходимость в насилии для решения разногласий? – Роберт наклонил голову, изучая меня своими разноцветными глазами.

– Конечно, нет! Но иногда это неизбежно. Недавно на нас напал ХАМАС, затем «Хезболла» и Иран, сотни ракет обрушились на наши города. Что мы должны были делать? Позволить им уничтожить нас?

Роберт молчал, обдумывая услышанное.

– А если бы все стороны приняли Аксиому, считаете ли вы, что тогда можно было бы достичь взаимопонимания, перестать опасаться других культур и уважать чужой выбор?

– Да, – ответил я после короткого размышления. – Если бы все придерживались принципа «Живи и дай жить другим», можно было обо всем договориться мирным путем.

Роберт внимательно наблюдал за мной.

– Представим ситуацию: допустим, противоположная сторона соглашается с Аксиомой и позволяет вам жить, но при этом их культура привлекает множество последователей. Они побеждают не силой, а убеждением – все больше и больше людей добровольно принимают их ценности. Что, если общества, отвергающие демократию и права человека, начнут мирно распространяться, полностью соблюдая Аксиому? Примете ли вы, что ваша сторона проиграла, – без единого выстрела, без конфликта?

Куда он клонит? Почему задает такие странные вопросы?

– Теоретически – да, – наконец ответил я, – если это свободный выбор людей, если никого не принуждают… то так и должно быть.

Я добавил:

– Но это чисто гипотетический сценарий. На Земле такого никогда не произойдет. Не потому, что мы не готовы принять Аксиому, – западный мир давно живет по принципам свободы и уважения к личности. Проблема в том, что они никогда не примут мирный путь. Они отрицают сами основы свободы и равенства между людьми, – я был горячо убежден в своей правоте. – Видите ли, их образ жизни построен на подавлении и тотальном контроле. Это не разные взгляды – это принципиально другой подход к устройству общества. Как, те кто отвергает базовые права человека, согласятся уважать чужой выбор? Это противоречит самой их сути.

Роберт кивнул, словно получил подтверждение каким-то своим мыслям, и неожиданно подался вперед, указывая на что-то за окном:

– Смотрите! Одно из наших величайших достижений!

Поезд выехал из-за скалистого выступа, открывая вид на огромное сооружение в центре широкой долины. Массивные серебристые башни поднимались над поверхностью земли, окруженные сетью трубопроводов и резервуаров. Из нескольких вентиляционных шахт вырывались белые клубы пара, растворяясь в прозрачном воздухе. Вокруг станции раскинулось озеро с водой удивительного бирюзового оттенка.

– Термальная электростанция Киварос. Использует естественное тепло подземных источников. Обеспечивает энергией треть континента без единого грамма топлива.

Я прильнул к стеклу, разглядывая это впечатляющее сооружение. Его геометрически строгие формы гармонично вписывались в природный ландшафт, словно продолжая, а не противореча ему.

– Чудо инженерной мысли. Проект разработан совместно с инженерами Центрального мира. Они помогли нам рассчитать оптимальные параметры системы.

– Поразительно. И никакого загрязнения?

– Абсолютно никакого. Вода забирается из глубинных источников, проходит через теплообменники и возвращается обратно охлажденная, сохраняя свой первоначальный состав.

Джейк тоже с интересом разглядывал электростанцию:

– Я здесь был только проездом. Никогда не видел ее так близко.

Поезд начал плавно поворачивать, и станция постепенно скрылась из виду. Я откинулся на спинку сиденья:

– Ваш мир поразительно красив.

– О да, и это результат двухсот лет мирного сосуществования и следования Аксиоме. Центральный мир обнаружил нас примерно два столетия назад. Тогда мы были примитивным обществом, без машин и современных технологий. Благодаря знаниям, полученным от централов, мы смогли миновать индустриальную эпоху и сразу перейти к гармоничной сервисной экономике.

– Централы действительно молодцы, что помогают другим мирам, ничего не требуя взамен, – заметил я.

– Да, но… – Роберт хотел что-то добавить, но, бросив быстрый взгляд на Джейка, неожиданно умолк.

Я сам был рад перевести разговор на более нейтральные темы, такие как местная культура и искусство. Роберт с воодушевлением рассказывал о своем мире, получившим название Великий театр благодаря невероятно развитой творческой индустрии:

– Нас всего около пятидесяти миллионов, и при таком изобилии ресурсов мы не тратим много сил на базовое производство. Даже до контакта с Центральным миром искусство было нашим приоритетом. У нас множество писателей, музыкантов, актеров. После установления связи с централами мы начали активнее интересоваться наукой. Разумеется, многие по-прежнему выбирают профессии фермеров, ремесленников, инженеров. Не все же стремятся изучать квантовую физику и философию!

Затем Роберт поинтересовался «математическими машинами».

– О чем вы? – не сразу понял я, но потом меня осенило: – А, компьютеры! Да, это устройства, способные выполнять сложнейшие вычисления и множество других задач. А у вас нет компьютеров?

– Нет. Насколько мне известно, их нет нигде, даже в Центральном мире.

– Поразительно… – пробормотал я, внезапно осознав, что именно меня смущало все это время: я нигде не видел экранов, мониторов или каких-либо других электронных устройств, к которым так привык на Земле.

Наконец, мы прибыли в город, который скорее напоминал большое поселение с широкими улицами. Ни одного высотного здания – самым внушительным сооружением был главный театр высотой около двадцати метров. Строения были построены из дерева и камня, украшенные искусной резьбой, изящными арками и цветными витражами. Каждый дом представлял собой настоящее произведение искусства, гармонично вписанное в общий ансамбль.

Нас проводили в гостевой дом, где мне и Джейку выделили общую комнату.

– Без меня ты не смог бы общаться с местными, поэтому нам лучше держаться вместе.

«Или потому, что кто-то должен за мной присматривать», – подумал я. Но, честно говоря, я был рад его обществу, с удивлением осознав, что за столь короткое время успел по-настоящему привязаться к Волку, особенно после инцидента с подводными хищниками.

– Я бы хотел принять душ. Хочешь первым? – спросил я.

– Нет. Я не любитель водных процедур. В уши вода затекает, потом долго вытряхиваешь.

Душ оказался великолепен. Ароматное мыло с запахом, напоминающим смесь лаванды и чего-то экзотического, было удивительно приятным. Теплые струи воды смывали усталость, и я словно родился заново.

– Пора на ужин, – сообщил Джейк.

Мы прошли в просторный зал, освещенный мягким светом панелей, встроенных в потолок. Стены украшали живописные картины и гобелены, изображающие сцены местной жизни и виды природы.

Нас встретила делегация кентавров, как видно, более высокого ранга, чем Роберт, который почтительно стоял позади них. Я уверенно повторил местное ритуальное приветствие, чем вызвал одобрительные кивки.

– Мы изучили особенности земной кухни и приготовили несколько блюд, которые, надеемся, придутся вам по вкусу, – сообщил один из кентавров через Джейка, который явно предвкушал трапезу.

– Они лучшие повара во всей системе пятидесяти трех миров!

Джейку подали нечто, напоминающее сочное красное мясо с гарниром из зеленых овощей. На моей тарелке красовались экзотические на вид овощи и кусок мяса в ароматном соусе. Рядом стоял бокал с напитком, похожим на вино.

Я поинтересовался, что за мясо мне подали.

– Это мясо крупной нелетающей птицы. Что-то вроде вашего страуса.

– Превосходное вино!

В какой-то момент я захотел промокнуть губы салфеткой и замер: на белой ткани была надпись на английском языке! Я дважды моргнул, не веря своим глазам: не показалось. Я огляделся – все остальные были поглощены едой и беседой, не заметив моего замешательства. Стараясь сохранять спокойствие, я прочитал: «Не доверяй централам. Помни историю Мертвого мира».

Я медленно поднял голову и встретился взглядом с Робертом. Он смотрел прямо на меня, в его лице читалось безмолвное предупреждение: «Молчи». Я аккуратно сложил салфетку, стараясь скрыть надпись от чужих взглядов, и спрятал ее в карман.

После нескольких общих фраз я решился задать вопрос:

– Что нас ждет дальше?

– После небольшого отдыха вы отправитесь в Центральный мир, – объяснил главный кентавр, сидящий в центре напротив нас. – Но сначала нужно подготовиться. Атмосфера Центрального мира опасна для вас, пока не окажетесь в специальной зоне с адаптированными условиями. Для экономии времени вам придется идти напрямую через Мертвый мир, но не волнуйтесь, мы усилим ваше снаряжение дополнительной защитой.

«Мертвый мир из надписи на салфетке!» – пронеслось у меня в голове. Нужно выяснить, что это такое, почему его так называют, а главное – почему не следует доверять централам.

Вернувшись в комнату, я дождался, пока мы останемся наедине, и, как бы между прочим, спросил:

– Слушай, а что это за Мертвый мир? Почему он мертвый?

– Примерно тридцать лет назад там произошла катастрофа, что-то связанное со вспышкой на второй звезде их солнечной системы. Почти все население погибло. Там и сейчас нельзя долго находиться.

«Вспышка на звезде… Какое удобное объяснение», – подумал я.

– Мы пробудем там не более десяти минут, не беспокойся. Я уже проходил там однажды, причем в одиночку.

– Нельзя как-то обойти его?

– К сожалению, нет – придется делать крюк, и это добавит несколько дней.

Через пару часов нам принесли обещанное снаряжение. Это были легкие, но прочные на вид костюмы, напоминающие космические, с прозрачными шлемами.

– Значит, ты говоришь, нас переносят из мира в мир менталисты, – спросил я, разглядывая защитный костюм.

– Да, это специально обученные централы с уникальными ментальными способностями. Они работают на обоих концах перехода, координируя процесс.

– Но ты же говорил, что кроме волков на Землю никого уже давно не посылают…

– А да, Земля – это особый случай, переход приходится осуществлять односторонне, что гораздо сложнее. Поэтому там мы и договариваемся о времени и месте. Плюс маячки.

– Так вот почему ты так торопился в Лондоне после нашей первой встречи!

– Точно. Пропустил бы окно – и ждал бы еще несколько дней.

– Понятно… Но постой, если все так четко координируется, почему нас забрали на два часа раньше при переходе в Океан? Менталист же знал расписание!

Джейк скривил морду:

– На корабле обычно дежурит один менталист, чаще всего новичок. Увидел нас и осуществил переход. Это он, конечно, молодец, что сразу, как увидел маячки, перенес, иначе… – Джейк запнулся. – Но мог бы и сообразить, что координаты не те! Понимаешь, опытные не хотят торчать месяц на корабле вдали от цивилизации, плюс экономия бюджета. Я им десять раз об этом говорил! – Джейк с досадой махнул лапой, неуклюже поворачиваясь в своем защитном костюме. – Ты готов?

– Как никогда! Прыжок через Мертвый мир… После встречи с акулами и касаткой что еще может меня напугать…

Глава 9. Мертвый мир

Я уже был готов к прыжку, но в последний момент нас попросили подождать, и меня тут же охватила тревога. Это как когда пилот вдруг объявляет: «Наш рейс задерживается на сорок минут. Необходимо устранить небольшую техническую проблему», – и ты думаешь, что «небольшая» проблема может быть чем угодно. Вот и сейчас мое воображение сразу нарисовало настоящий фильм-катастрофу, от сбоя при самом прыжке, что должно неминуемо привести к нашей гибели, и заканчивая монстрами, замеченными оператором в «Мертвом мире». Оператор сейчас лихорадочно просчитывает, безопасно ли нас отправлять, ведь они находятся всего в километре от станции перехода.

Я уже рассказывал, что психолог мне советовала перестать «крутить кино» в голове, представляя свое будущее? Так вот, я стараюсь, но получается не всегда.

Чтобы отвлечься, я начал вспоминать события последнего дня. Всего двенадцать часов назад я ехал по пыльной дороге в Мицпе-Рамон на Земле. Каким далеким это казалось теперь! Потом был океан, чудовища, корабль, очередной прыжок и поездка на поезде через прекрасный мир Великого театра. Какой все же у них замечательный мир: наука, искусство, еда, экология… Признаться, даже слишком хороший. Это напомнило мне один немецкий городок, который мы однажды посетили, колеся по Германии. Он был настолько красивым и спокойным, что выглядел как туристическая витрина, специально созданная для произведения впечатления на туристов. Словно за этими красивыми фасадами ничего нет, только каркас и пустота.

И еще эта записка, предупреждающая о том, что нельзя доверять централам. Что, если централы тщательно спланировали это путешествие, чтобы повлиять на меня и заставить думать так, как им нужно. Помню, как однажды читал книгу об инвестициях в стартапы, в которой объяснялось, что каждое взаимодействии с инвесторами должно рассматриваться в перспективе переговоров о цене компании. То есть нет никаких случайных действий, все подчинено главной цели.

Однажды мы пытались продать наш стартап одной фирме в Чикаго. Нас встретил невероятно приятный человек, отвез в роскошный отель, а затем повел в замечательный ресторан. Весь вечер он осыпал нас комплиментами, говорил, что поражен нашим профессионализмом и продуктом, подтрунивал над своим боссом, словом, делал все возможное, чтобы показать, что он на нашей стороне. Только через несколько дней мы поняли, что это была маска, призванная выудить из нас максимум информации и склонить к невыгодной сделке. Когда продажа сорвалась, он немедленно стал холодным и недружелюбным, что научило меня важному уроку: не доверять тем, кто с порога объявляет себя твоим лучшим другом без веской на то причины.

Я посмотрел на Джейка, стоящего рядом в забавном скафандре. Особенно смешно выглядел хвост в специальном чехле, да и уши тоже.

Может ли быть, что все это ложь? Что «акулы» и «касатка» были лишь частью представления с целью завоевать мое доверие? А этот идеальный мир мне продемонстрировали с единственной целью – убедить, что я обязан помочь спасти прекрасных существ от жестоких людей Земли?

А может, они хотят уничтожить нашу планету, как уже сделали с Мертвым миром? Джейк говорил, что в первом кругу паутины есть еще один необитаемый мир. Значит, они уничтожили уже две цивилизации. Может, даже больше! Возможно, они рады играть роль старших братьев для миров Волка, кентавров и вафов Зеленого океана, но видят в Земле опасную конкуренцию?

Теория перенаселения тоже выглядела неубедительно. То, что Джейк сразу с нее начал на нашей первой встрече, не добавляло ей достоверности. Как они вообще измеряют влияние перенаселения? Нужно будет спросить у централов.

Единственным, кто не вписывался в эту стройную теорию заговора, был сам Джейк. Он мне очень нравился. Да, он мог играть роль фальшивого друга, но мой разум и интуиция протестовали против этого.

В любом случае, я должен быть осторожен и требовать объяснений всему, что мне говорят централы. Важно только не перегнуть палку и не погибнуть в процессе.

Я был так поглощен своими мыслями, что пропустил обратный отсчет Джейка:

– Три, два, один! – и мир вокруг растворился в разноцветном световом туннеле.

Мы приземлились внутри огромного, почти пустого здания, похожего на заброшенный промышленный комплекс. Гигантский ангар с высокими потолками тонул в полумраке. Сквозь маленькие грязные окна, расположенные под потолком, проникали лучи двух солнц – ярко-желтого и тускло-красного. Они создавали на полу причудливую игру двойных теней, от которой рождалось жуткое ощущение, будто за каждым предметом кто-то прячется.

Стены, покрытые ржавчиной и облупившейся краской, возвышались вокруг нас, напоминая о былом величии этого места. На полу валялись обломки и непонятные детали когда-то работавших здесь механизмов.

Выбравшись из сети, я последовал за Джейком, который уверенно двигался сквозь этот апокалиптический пейзаж. Наши шаги отдавались гулким эхом, усиливая ощущение пустоты и заброшенности. Где-то вдалеке раздался металлический скрип, заставивший меня невольно вздрогнуть. Джейк, похоже, не обратил на него никакого внимания.

Мы направились к старому промышленному лифту в дальнем углу ангара. По пути мой взгляд зацепился за огромную фреску, занимавшую почти всю стену. На потрескавшейся стене раскинулось грандиозное полотно, сохранившее удивительную яркость красок, будто сама смерть побоялась тронуть это свидетельство минувшей эпохи. Фреска изображала титаническую битву двух армий, где человекоподобные существа сражались против крылатых рептилий. На переднем плане высокие, стройные фигуры в сверкающих латах и шлемах стояли плечом к плечу, сдерживая натиск чешуйчатых тварей. Их лица, хотя и искаженные гримасами решимости и ярости, казались прекрасными и возвышенными.

Среди воинов выделялись фигуры магов, окруженных ореолом сияния. Они направляли потоки энергии, превращая их в смертоносные лучи и огненные шары. В центре композиции на возвышении стоял величественный полководец в белоснежных одеждах, с горящими глазами и распростертыми руками. Из его пальцев исходили нити света, управляющие боем.

Рептилии надвигались зловещей массой – крылатые, зубастые, с искривленными мордами и глазами, полными холодной ярости. Их чешуя блестела металлическим отливом, а когти и клыки казались острее любого клинка. В мощных лапах они сжимали тяжелое оружие из темного металла. Их строй двигался с неколебимой решимостью, и в каждом движении чувствовалась жестокая сила существ, рожденных для войны. Это была не примитивная орда, а дисциплинированная армия разумной и беспощадной цивилизации.

На заднем плане виднелся величественный город с башнями такой высоты, что они, казалось, касались облаков. Некоторые из них уже пылали, охваченные лавовыми потоками, низвергающимися с крыльев драконоподобных существ.

Глядя на картину, я вспомнил слова Волка о том, что централы никогда не знали войн до встречи с Землей. Сколько еще лжи скрывается за его рассказами?

Я догнал Джейка у лифта. Кабина была обесточена, и нам пришлось подняться по пыльной металлической лестнице. Каждая ступенька отзывалась гулким эхом, перила были холодными и шершавыми на ощупь.

Достигнув верхней платформы, я остановился, чтобы перевести дыхание. Только бы не приступ астмы сейчас! Ингалятор в рюкзаке, под скафандром, его не достать! Но вроде все обошлось, дышалось нормально.

Я подошел к краю платформы и посмотрел вниз: под нами зияла огромная черная дыра – настолько глубокая, что не было видно дна. У меня закружилась голова, и я поспешно отступил от края.

– Что это?

– Я не знаю, – Джейк потоптался на месте. – Я тоже был здесь только один раз.

Что-то в его голосе заставило меня усомниться: он явно знал больше, чем говорил. Но Джейк уже подошел ко мне и легонько толкнул головой в бок:

– Пора готовиться к следующему переходу. Держись рядом.

Воздух вокруг нас начал мерцать. Свет становился все ярче, звуки – все громче и резче. Земля ушла из-под ног, и нас затянуло в воронку межпространственного туннеля.

Мы приземлились на мягкую поверхность, похожую на плотный поролон. Я несколько раз моргнул, привыкая к яркому свету.

Вокруг площадки стояли гуманоиды с бледно-голубой кожей, большими миндалевидными глазами и тонкими чертами лица – именно такие, каких я видел на фреске в Мертвом мире. Один из них, высокий и стройный, с ниспадающими на плечи серебристыми волосами, шагнул вперед. Его одежда переливалась радужными оттенками при каждом движении. Он широко улыбнулся и поспешил к Джейку.

Несмотря на громоздкий скафандр, они попытались обняться. Это выглядело неуклюже, но их радость была неподдельной. Хвост Джейка в специальном футляре радостно вилял из стороны в сторону, как у собаки, встретившей хозяина после долгой разлуки.

«При моем появлении он так хвостом не крутил, – с легкой досадой подумал я. – Вот тебе и друг называется!»

Но тут он обернулся ко мне, приглашая присоединиться, и в моей голове одновременно зазвучали голоса Джейка и его друга:

– Добро пожаловать в Центральный мир, Яша!

Часть

II

. Центральный мир

В этой части рассказ ведется от лица централа Джейкоба.

Глава 10. Джейкоб

Я стоял на краю мягкой поролоновой площадки, чувствуя, как поверхность пружинит под ногами. Вокруг сияли высокие серебристые арки, переплетающиеся в замысловатых узорах под потолком из прозрачного хрусталя. Стены украшали барельефы, изображавшие сцены первого контакта с другими мирами, – молчаливое напоминание о миссии объединения и защиты всей системы. Здесь, в Центральном мире, каждая деталь была продумана до мелочей – даже место прибытия гостей из других миров выглядело как произведение искусства.

Ко мне подошел статный мужчина в строгом темно-синем костюме:

– Джейкоб, все готово к приему?

– Да, профессор Линдер. Менталисты засекли маячки в Мертвом мире. Ожидаем переход через десять-пятнадцать минут.

– Отлично. Президент уже здесь, – мужчина указал в сторону группы официальных лиц. – Пойдем, познакомлю тебя с ним.

– С радостью, профессор.

Я постарался выглядеть спокойным и деловитым, словно опытный сотрудник Центра по спасению цивилизации (он действительно так назывался!), чей профессионализм не позволяет себе волноваться. Понимал, что это глупо, но как иначе: вокруг меня собралось все руководство центра вместе с представителями правительства планеты. Вон наш президент в зеленом костюме с серебряными нашивками. А рядом с ним декан факультета по работе с волками, профессор Брауни.

Линдер повел меня к делегации.

– А, Джейкоб… Рад тебя видеть! – декан пожал мою руку. – Признаюсь, приятно удивлен успехом вашего подопечного волка… как его зовут?

– Джейк, сэр.

– Да-да, Джейк. Хорошо вы его подготовили.

Я вспомнил, как этот самый декан как-то сказал мне на одном из экзаменов: «Молодой человек, вы уверены, что хотите продолжать обучение? Вы же не можете отличить китайцев от японцев!» Честно говоря, я так и не научился их отличать, и мне до сих пор непонятно, зачем: волк же знает, где он приземлился. И вот, дорогой декан, Джейк не только установил первый контакт с землянином, но и сумел убедить его прийти сюда. Мой волк, а не Роба, не Елены, не Пола и не всех остальных твоих любимчиков!

– Спасибо, сэр. Мы с Джейком долго над этим работали.

К нам подошел молодой техник-менталист в серебристой парадной форме:

– Они прошли Мертвый мир без проблем и сейчас готовятся к финальному переходу.

Я почему-то вспомнил, как четыре года назад приземлился здесь после своего первого путешествия. Тогда я впервые в жизни смог поверить в свои способности, в свою исключительность: ведь мне удалось не только найти напарника-волка, но и даже привести его с собой с первой попытки.

– Господин президент, – Линдер коснулся его плеча, – позвольте представить вам Джейкоба, наставника волка Джейка – проводника землянина.

Президент Синклер, высокий мужчина с аккуратно зачесанными назад темными волосами и пронзительными голубыми глазами, оторвался от беседы с Элизой Маршалл, главой исследовательского отдела, и протянул мне руку:

– Наконец-то знакомлюсь с тем самым Джейкобом. Наслышан о ваших достижениях. Признаться, не все в Совете верили в положительный исход этой миссии.

– Для меня это большая честь, господин президент.

– Как вам удалось найти общий язык с волком? Насколько я знаю, это непростая задача даже для опытных наставников.

– Их история действительно удивительна, – ответила за меня Элиза. – Исключительно редкий случай настолько сильной связи между наставником и волком.

– Да, господин президент, мы Джеком действительно…

Но внимание президента уже переключилось на вошедшего в зал министра межмировых отношений Генри Томпсона в сопровождении его ассистента. Синклер и Элиза синхронно кивнули мне и, извинившись, направились к нему, оставив меня наедине с моими мыслями.

Пять лет назад я, только окончив университет, полный амбиций и желания сделать что-то значительное, записался на специальный курс Центра по обучению волков. Цель программы заключалась в том, чтобы подготовить волка к путешествию на Землю, где он должен был найти своего близнеца и осуществить контакт.

По окончании первой части курса я вместе с остальными студентами отправился в мир, который местные называют Черным лесом. Прямого перехода в Лес нет, поэтому нам пришлось пройти через два других мира.

– Джейкоб, ты забыл отрегулировать подачу азота! – инструктор схватил меня за рукав перед входом во второй промежуточный мир. – В таком виде ты не продержишься там и пяти минут.

Роб, наш лучший студент, снисходительно усмехнулся, подтягивая ремни на моем скафандре:

– Ты всегда забываешь про это, Джейкоб. Здесь нет ничего сложного.

Второй мир был непростым. Атмосфера там непригодна для нашего дыхания, более высокая гравитация и еще набор несовместимых с жизнью особенностей. Скафандр давил на плечи, каждый шаг требовал значительных усилий.

Наконец мы оказались в Лесу. Сквозь густые кроны вековых дубов струился солнечный свет, рисуя на тропе причудливую мозаику из света и теней. Узкая дорожка, усыпанная мелким гравием, плавно петляла между древними великанами, стволы которых были столь широки, что даже трое взрослых, взявшись за руки, не смогли бы их обхватить.

– Вот бы навсегда остаться здесь, – я присел на корточки возле ручья, опустил руку в перчатке в прозрачную воду.

– И чем тут заниматься всю жизнь? – Рита поморщилась, оглядываясь вокруг. – Сплошной лес, никакой цивилизации. Скучища смертная. Я лечу обратно сразу после отбора – и больше сюда ни ногой!

Через пару часов перед нами раскинулось бескрайнее поле, покрытое густой изумрудной травой. С одной его стороны виднелась непроницаемая стена темного леса, а по другую расстилалось озеро – столь широкое, что дальний берег терялся в дымчатой дали. Поверхность воды была совершенно неподвижной, будто зеркало, отражавшее белые облака и яркую синеву неба. Казалось, будто под ногами простирался какой-то другой, перевернутый мир, застывший в прозрачной, хрустальной глубине.

Инструктор махнул нам рукой:

– Становитесь в линию! По рейтингу!

Мы потянулись к условной стартовой черте, и я почувствовал привычные спазмы в животе. Роб, как обычно, занял почетное первое место, выпрямив плечи и задрав подбородок. За ним пристроились Рита и Пол, переминаясь с ноги на ногу в тяжелых ботинках скафандров. Я же, как обычно, замыкая строй, плелся в последней трети – семнадцатый из двадцати четырех.

Главный инструктор начал объяснять правила:

– Помните, не вы выбираете волка, а волк выбирает вас. Цель сегодняшнего дня – найти ваших потенциальных партнеров, с которыми вы продолжите обучение.

Я замер, пораженный величественной красотой волков. Даже через стекло шлема было видно, что это не дикие звери, а разумные существа, излучавшие спокойную силу и достоинство. Их шерсть переливалась на солнце оттенками серого, коричневого и черного, мощные мускулы перекатывались при каждом движении.

Волки тоже выстроились согласно результатам предварительных тестирований, которые определили их способности и готовность к программе. Первый волк выделялся среди остальных как король среди подданных. Огромный, как и все волки Черного леса, он стоял с такой уверенностью и грацией, что казалось, вся поляна принадлежит ему. Его шерсть была пепельно-серой, с угольными отметинами вдоль ребер, а когда он повернул голову, я увидел глаза цвета расплавленного золота, глубокие и внимательные.

Инструктор начал распределение студентов и волков по командам, когда предводитель стаи неожиданно шагнул вперед и направился прямо ко мне.

– Привет! Меня зовут Джейк. А тебя? – раздался голос в моей голове.

Я оглянулся по сторонам, все еще не веря, что этот суперволк обратился ко мне.

– Я… Джейкоб.

– У меня странное чувство, что я где-то тебя раньше видел.

– Нет, не думаю, что такое возможно.

– Наверное, ты прав… Я буду в твоей группе.

Инструктор подошел к нам, не скрывая удивления:

– Джейк, ты уверен? Ты можешь работать в команде с лучшими студентами.

– Я выбираю Джейкоба.

Через два часа разнообразных заданий и игр стало ясно, что мы созданы друг для друга. Наша группа стабильно занимала первые места, за исключением одного раза, когда даже Джейк не смог компенсировать слабую работу остальных участников команды.

– Вы быстро сработались, – похвалил нас инструктор после очередного успешного задания.

– Мы близнецы, – неожиданно ответил Джейк.

– Серьезно? Я не припомню, чтобы у нас были близнецы на проекте. Ты уверен?

– Я знаю это. И Джейкоб уже тоже это чувствует.

Вечером того же дня Джейк пригласил меня к себе домой. По пути он рассказал, почему решил участвовать в программе:

– У меня недавно заболели два сына – близнецы, Майк и Джордж. Врачи говорят, это из-за дисбаланса населения между мирами. Я решил, что сделаю все, чтобы попасть в программу Центра по спасению.

– Мне очень жаль.

Дом Джейка напоминал большую нору – уютный, небольшой, с круглой дверью и окнами, расположенный прямо в склоне холма. Внутри было тепло и сухо, хотя темновато на мой вкус.

– Нола! Дети! У нас гость.

К нам вышла изящная волчица рыжего окраса.

– Добро пожаловать… Джейк много рассказывал о программе. Надеюсь, вы сможете помочь нашим мальчикам.

Мои глаза непроизвольно наполнились слезами:

– Постараюсь… – промямлил я.

За Нолой к нам выбежала Риа, старшая дочь Джейка, молодая волчица с белоснежной шерстью.

– А ты правда из Центрального мира? Как там? Это правда, что вы научились летать?

– Да, но только на самолете.

– Да, конечно, на самолете. Я изучаю Центральный мир в колледже. Хочу когда-нибудь там побывать!

– Возможно, теперь сможешь, – раздался в голове голос Джейка.

Джейк отвел меня к сыновьям. Они лежали в отдельной комнате, слабые и измученные болезнью. Джордж почти не мог видеть, у обоих были проблемы с задними лапами.

– Привет, пап… – отозвался тихо один из них, когда мы вошли.

– Привет, Майк, – Джейк нежно коснулся носом его морды. – Я привел друга.

Я почувствовал комок в горле:

– Здравствуйте, дети.

– Как быстро мы поправимся? – спросил Джордж, поворачивая голову на звук моего голоса.

Я замер, не зная, что ответить. Джейк пришел мне на помощь:

– Малыш, я точно не знаю, как много времени это займет. Но мы с Джейкобом будем стараться изо всех сил. Обещаю тебе.

Той ночью, когда все уснули, мы с Джейком долго разговаривали под звездным небом. Джейк рассказывал мне о работе, которую он решился оставить ради участия в проекте. О мире, который он так любил. О жене и детях. О планах, рухнувших из-за болезни детей.

Наутро мы оба отправились в Центральный мир, где провели три года в интенсивной подготовке. Нам предстояло изучить о Земле все – от географии и климата до сложнейших нюансов человеческой психологии. Мы штудировали карты крупнейших городов, заучивали названия улиц и достопримечательностей, изучали религии, политические системы, экономические модели. Джейк осваивал земные языки, а я – тонкости межвидового общения и телепатической связи.

– Не так, Джейкоб! – кричал наш инструктор во время одной из тренировок. – Если Джейк попытается установить связь таким образом, это может привести к его гибели!

– Простите, сэр.

– Не расстраивайся, – успокаивал меня Джейк после занятий, – у меня тоже не все получается с первого раза. Помнишь, как я провалил тест на распознавание религиозных символов?

– Да, но ты же волк, откуда тебе знать разницу между христианским крестом и буддийской свастикой… А я – централ, я должен понимать такие вещи.

Во время нашего обучения я старался как можно чаще посещать Черный лес, хотя это значительно усложняло мою жизнь. В отличие от большинства других наставников, которые предпочитали тренировать волков исключительно в специальных комплексах Центрального мира, я регулярно проходил утомительный путь через промежуточные миры. Это требовало немало усилий: долгие часы в неудобном защитном костюме, сложное планирование переходов, постоянные проверки систем жизнеобеспечения. Но видеть, как светлеют глаза Джейка при встрече с Нолой и детьми, стоило всех неудобств.

Перед окончанием обучения я отправил Джейка на Землю для короткого тестового путешествия. Десять минут ожидания показались мне вечностью.

– Все будет хорошо, – дежурный менталист на палубе корабля пытался успокоить меня. – Джейк отлично справится.

– А если что-то пойдет не так? Если его схватят земляне?

– Джейкоб, ты должен верить в своего волка так же, как он верит в тебя.

И она была права – Джейк вернулся без каких-либо проблем, его глаза сияли от восторга:

– Джейкоб, ты не поверишь! Я видел Кремль, настоящий Кремль! И вход в метро! Все именно так, как на фотографиях!

Затем начались бесконечные путешествия на Землю в поисках близнеца. Джейк побывал как минимум в двадцати семи больших городах. После каждого возвращения я видел в его глазах все больше усталости, но и решимости тоже.

– Может, стоит сделать перерыв? – предложил я однажды. – Ты уже несколько месяцев путешествуешь.

– Нет времени на отдых. Каждый день болезнь моих сыновей прогрессирует. И не только моих.

И вот наконец в последний раз он вернулся сияющий от радости:

– Я нашел его, Джейкоб! Я нашел Яшу! Он наш близнец. Он согласился помочь.

Мы вернулись в Центральный мир для обсуждения и выработки плана. Было решено, что Джейк в этот раз пойдет без меня, чтобы не усложнять для Яши и без того сложное путешествие обратно.

– Не волнуйся, я справлюсь. Ты нужнее здесь, подготовишь все к нашему возвращению.

И хотя мне это не нравилось, я согласился. И теперь я стоял здесь, ожидая их прибытия, надеясь, что все пройдет успешно…

– Приготовьтесь, прибытие через минуту, – голос техника вернул меня в реальность.

Я поднял взгляд. Пространство передо мной начало мерцать, появилось легкое свечение.

Вспышка света, и на площадке появились две фигуры в скафандрах – волк и рядом с ним человек. В глазах землянина читалось опасение, смешанное с любопытством.

– Джейк!

Несмотря на громоздкий скафандр, мы попытались обняться. Это было непросто, но радость встречи перевешивала все неудобства. Хвост Джейка, заключенный в специальный футляр, вертелся как вентилятор.

– Я так скучал, мой друг!

– Я тоже, Джейкоб. Но я справился! Позволь познакомить тебя с Яшей.

Я повернулся к землянину, который с интересом наблюдал за нашей встречей:

– Добро пожаловать в Центральный мир, Яша!

Землянин неуверенно оглянулся вокруг, пытаясь осмыслить происходящее. Его взгляд метался от меня к Джейку, словно он искал что-то знакомое в этом для него чужом мире.

– Спасибо, – прозвучал приятный низкий голос у меня в голове.

Я чувствовал, как мое волнение сменяется радостью и надеждой. Наконец-то после стольких лет подготовки и поисков мы были готовы начать нашу настоящую миссию. Вместе мы сможем изменить судьбу не только семьи Джейка, но и всех пятидесяти трех миров.

Глава 11. За стеклом

Мы спустились с посадочной площадки в зал. Я начал знакомить Яшу и Джейка с членами делегации:

– Позвольте представить нашего президента, господина Элларда Синклера.

Высокий мужчина с проницательными глазами и сдержанной улыбкой протянул руку, держа в другой элегантный потертый черный портфель:

– Рад приветствовать вас. Эллард Синклер, президент Центрального мира.

– Яков Ласкер, – Яша пожал протянутую руку, – обычный еврей с Земли, который непонятно как попал в компанию президентов и говорящих волков.

Я пояснил делегации:

– Яков шутит о своей национальности. Евреи – одна из этнических групп на Земле, они составляют примерно полпроцента населения планеты. У них богатые культурные и религиозные традиции, уходящие корнями в глубокую древность.

Члены делегации с интересом переглянулись: наконец-то многочасовое изучение земной этнографии пригодилось на практике!

Джейк тоже хотел сострить насчет своего титула, но передумал и коротко представился волком Джейком из Черного леса.

– Доктор Элиза Маршалл, глава научного совета Центра по спасению цивилизации, – элегантная женщина с длинными каштановыми волосами слегка поклонилась.

– Приятно познакомиться, Яков Ласкер.

Затем подошли остальные: министр межмировых отношений Генри Томпсон, руководитель культурного обмена Амелия Рид, директор безопасности Софи Делакруа и главный инженер Маркуса Хейла.

Яша вежливо здоровался с каждым. Джейк тоже не пропустил ни одного приветствия. Было заметно, что из нас троих он единственный чувствует себя абсолютно спокойно. Волки вообще невероятно самоуверенные создания, должен вам сказать.

После церемонии мы остались наедине.

– Можно называть вас Яшей или предпочитаете Яков Ласкер?

– Яша вполне подойдет.

– В нашем мире только я и Джейк, будучи вашими близнецами, можем общаться с вами напрямую. И еще некоторые менталисты. С остальными вам придется контактировать через нас, поэтому я буду вашим личным ассистентом на время пребывания здесь.

– Понятно. Спасибо, Джейкоб.

– Когда меня не будет рядом, Джейк вам поможет: волки способны общаться почти со всеми расами.

Яша улыбнулся, глядя на Джейка:

– Да, он мне рассказывал. Он всех пугает до смерти перед тем, как начать разговаривать?

– Только особо избранных персон. Шучу! Это нужно лишь для людей. Вы даже более закрытые, чем все остальные.

Яша задумчиво вздохнул, словно что-то осмысливая.

– Сейчас отведем вас в зону с земной атмосферой. Там снимете скафандры и отдохнете. Вам помогут…

– Кентавры?

Я рассмеялся:

– Нет, другая раса. Но тоже очень приятные. Скоро сами увидите, – Яша кивнул. – Встретимся через час в конференц-зале. Там стеклянная перегородка – скафандры не понадобятся.

Я проводил их взглядом и направился к буфету. Широкий коридор, украшенный сияющими арками и старинными картинами, вывел меня к главному банкетному залу института.

Только оказавшись в буфете, я осознал, как голоден, когда аромат свежей выпечки и пряностей заполнил ноздри. Длинный стол украшали изящные блюда с деликатесами – миниатюрные пирожки с золотистой корочкой, тарталетки с кремовыми начинками, нарезанные фрукты ярких цветов. Я подошел к закускам и принялся накладывать всего понемногу на хрустальную тарелку. Рука уже тянулась к последнему из трех приглянувшихся десертов – воздушному пирожному, покрытому глазурью цвета лаванды, – когда сзади раздался знакомый голос:

– Джейкоб, дорогой, мы хотели бы обсудить с вами несколько моментов.

Президент Синклер приближался размеренным шагом, рядом с ним шла руководитель проекта «Волк» Элиза Маршалл.

– Конечно, сэр, – я отодвинул тарелку.

– Мы высоко ценим вашу работу и вклад в этот проект.

– Большое спасибо.

– Джейкоб, вы помните наш разговор о вашей роли? – доктор Маршалл наклонилась ближе. – Переводите точно, ничего не упускайте и ничего от себя не добавляйте. Это важно.

Они не слишком мне доверяют. Возможно, предпочли бы видеть на моем месте кого-то другого. Не человека, который был почти отчислен со второго курса. Пол, например, их наверняка устроил бы намного больше.

– Понимаю, мэм.

Президент удовлетворенно кивнул:

– Мы рассчитываем на вашу ответственность, Джейкоб.

– Не подведу.

– Кстати, надеюсь, что волк не рассказал ничего лишнего, особенно связанного с Мертвым миром и подробностями структуры переходов между мирами.

– Что вы! Уверен, что Джейк действовал строго по протоколу.

Они отошли, оставив меня наедине с мыслями. Я взглянул на стол с едой, но аппетит уже пропал. Этот Яша, возможно, только с виду такой дружелюбный, ведь его мир полон конфликтов и войн. Может быть, начальство право, и мне действительно нужно быть предельно внимательным.

* * *

Через час делегация собралась в конференц-зале. Главной особенностью помещения была прозрачная перегородка из специального материала, делившая зал на две части с разными атмосферными условиями. Благодаря ей земляне и жители Центрального мира могли находиться в одном пространстве без защитных костюмов, не рискуя заразиться или пострадать от несовместимости атмосфер.

Большой овальный стол располагался по обе стороны перегородки, создавая иллюзию единого пространства. Стулья, одинаковые с обеих сторон, стояли так, что казалось, будто все участники сидят в обычном конференц-зале. Встроенные в стекло динамики позволяли слышать друг друга без искажений.

На противоположной стороне Яша уже сидел в центре, а рядом с ним на полу устроился Джейк. Массивная голова волка с торчащими ушами возвышалась над столешницей, что выглядело немного забавно на фоне серьезности предстоящей встречи. Пока мы рассаживались, Яша с интересом рассматривал помещение.

Первой взяла слово доктор Элиза Маршалл, а я принялся синхронно переводить, тщательно подбирая слова:

– Полагаю, у вас накопилось множество вопросов…

– Да, безусловно, – в голосе Яши слышался искренний интерес.

– Тогда позвольте начать с рассказа о Центральном мире. Это поможет вам лучше понять ситуацию.

Глаза Яши блестели от любопытства.

Ничего из того, что рассказывала Элиза, не стало для меня новостью. Она явно не собиралась выходить за рамки нашей базовой школьной программы. Рассказ охватил основные вехи истории Центрального мира, от первых сведений о нашей цивилизации до открытия проходов в другие миры и объединения их в единую систему. Но что привлекло мое внимание – это ее стиль изложения и фокус на определенных деталях, а также намеренно пропущенные важные для нашей истории моменты. Речь Элизы, как и планировалось, была тщательно подготовлена для ушей землянина, чтобы создать образ стабильности, процветания и мирного сосуществования.

По ходу Яша задавал вопросы, и Элиза отвечала с такой уверенностью, будто знала наперед, что именно он спросит. Она искусно избегала упоминания внутренних конфликтов, сосредотачиваясь на наших достижениях, прогрессе и культурном обмене между мирами. Джейк время от времени бросал на меня короткие взгляды, словно проверяя, замечаю ли я эту избирательность и обходные маневры.

– Значит, ваша цивилизация существует как минимум тридцать тысяч лет? – спросил Яша, когда Элиза упомянула первые письменные источники, описывающие образование первого совета общин.

– Да, все правильно.

– И вы не зафиксировали ни одной войны или другого вооруженного конфликта?

– Нет. Наверное, вам интересны причины, учитывая историю вашего мира?

– Да, именно так.

– Мы об этом даже не думали, пока не узнали о войнах в других мирах. Ваш мир, кстати, самый жестокий из всех, что мы знаем. Ваши войны удивительно масштабные и кровавые. Узнав о конфликтах в других мирах, мы были в шоке. Запустили целое исследование – хотели понять, почему мы пошли другим путем. Десятки ученых годами копались в нашей истории, культуре, даже биологии.

Она сделала короткую паузу и подалась вперед:

– И вот к чему пришли: все дело в наших способностях. Мы можем воздействовать на мир силой мысли. Это определило все наше развитие.

Яша скептически приподнял брови, ожидая какого-то подтверждения.

Элиза подняла руку, и стоявшая перед ней чашка исчезла, появившись на другом конце стола, рядом с бумагами президента Синклера. Тот быстро отодвинул свой большой красный блокнот, чтобы на него не пролился чай.

– Но это еще не все, – продолжила она. – Я могу взять кусочек этой чашки и перенести его куда угодно в нашем мире. Энергии хватает только на мелкие предметы, зато расстояние неограниченно – хоть на тысячи километров.

– Впечатляет… Но как это связано с отсутствием войн?

Глаза Элизы потемнели:

– Понимаете, Яков, я могу перенести этот осколок прямо вам в сердце, – голос стал тише, каждое слово резало воздух. – Мы всегда знали, что любая война означает мгновенную смерть для всех. Зачем воевать, если это чистое самоубийство?

Яша замер, осмысливая услышанное. Джейк внимательно следил за его реакцией.

– Но разве у вас нет сумасшедших или убийц?

– Сумасшедшие есть, но убить никого не могут. Мы не можем намеренно вредить другим. Общепринятая теория гласит, что такое поведение заложено у нас в генах. У нас двенадцать общин – вы бы назвали их расами или видами. Мы кажемся вам похожими, но за этим столом нет людей из одной общины, – Элиза убедилась, что Яша следит за ее словами. – Мы научились жить мирно просто потому, что другого выбора не было. Наша Аксиома – «живи и давай жить другим». Иначе с нашими способностями мы бы давно себя уничтожили.

Яша помолчал, затем кивнул, словно признавая логику ее слов.

Элиза перешла к рассказу об открытии перехода в другие миры. Рассказала, что централы способны переносить предметы не только в своем мире, но и в другие, соседние по паутине. Первый мир был, как это часто происходит, открыт случайно. Ученый экспериментировал с переносом предметов на большие расстояния. Он изобрел новый способ тренировки мозга. Чтобы лучше понять природу телепортации, он решил перенести самого себя – и попал в другой мир, открыв дорогу к межмировым путешествиям.

– Интересно. Джейк рассказывал мне, что переход выполняют специально обученные люди, которых вы называете менталистами. Но оказывается, они могут переносить самих себя!

Элиза бросила быстрый взгляд на Джейка, который продолжал невозмутимо сидеть рядом с Яшей.

– И что именно вам рассказал Джейк о менталистах?

– Что они создают своего рода проходы между мирами, обычно работают с обеих сторон, координируя процесс. Но Земля – особый случай, там нет менталистов, поэтому переход приходится осуществлять односторонне. Еще он упоминал какие-то «маячки» и «окна» для перехода.

Я увидел, как президент Синклер немного расслабился. Уголки его губ слегка приподнялись, а пальцы, сжимавшие обложку красного блокнота, разжались. Он перевел взгляд на меня и едва заметно одобрительно кивнул.

– Да, правильно, – подтвердила Элиза, – телепортация требует многолетних тренировок. А энергии она съедает столько, что много людей часто перебрасывать просто невозможно.

Я подумал, что они, возможно, правы: Яше совершенно не обязательно знать все подробности механики прыжка.

В этот момент Элиза откинулась на спинку стула и взглянула на часы.

– Давайте сделаем перерыв минут на пятнадцать, а потом покажем вам фильм об открытии других миров.

– Да, конечно.

Было видно, что Яша рад передышке. Я тоже был не прочь выпить кофе с булочкой и, извините за подробности, сходить в туалет.

Глава 12. Меж двух огней

После короткого перерыва мы снова собрались в конференц-зале. Яша и Джейк вошли вместе, что-то негромко обсуждая. Глаза Яши, несмотря на усталость, продолжали светиться любопытством. Делегация Центрального мира заняла места за столом, церемонно раскладывая документы.

Большой экран на стене был готов к показу. Проекционная система представляла собой произведение инженерного искусства – изящное сочетание кристаллов, линз и зеркал. Никаких проводов, микросхем или батарей, только механика, оптика и преломляющие призмы, создающие четкое изображение.

Доктор Элиза Маршалл встала:

– Мы подготовили для вас фильм об истории открытия других миров. Надеюсь, он ответит на многие ваши вопросы.

– Спасибо, буду рад посмотреть, – Яша повернулся к экрану.

Мне предстояло переводить содержание картины прямо в сознание Яши. Хотя я хорошо знал материал, синхронный перевод давался нелегко.

Фильм начинался с рассказа о знаменитом Альберте Фогеле, ученом, случайно открывшем межмировые путешествия. На экране появилось его черно-белое изображение – высокий мужчина с внимательным взглядом и слегка растрепанными волосами.

Фогель экспериментировал с телепортацией предметов на одну из лун нашей планеты, разрабатывая специальные тренировки мозга, усиливающие ментальную энергию. С каждым месяцем ему удавалось перемещать все более тяжелые объекты на большие расстояния – от механизмов до массивной мебели. Но, достигнув определенного веса объектов и расстояния перемещения, он уперся в стену: предметы переставали реагировать на его воздействие и оставались неподвижными.

В отчаянии ученый решил попытаться переместить самого себя. После нескольких неудачных попыток он телепортировался с помощью ассистента… и неожиданно оказался на другой планете – мире первого круга.

На экране показали первые шаги Фогеля на Ферме (так он назвал этот мир). Он встретился с местными жителями, простыми крестьянами. Их цивилизация значительно отставала от нашей. Фогель быстро смог найти способ телепортировать себя обратно домой и объявил о своем ошеломляющем открытии.

В фильме отсутствовал ключевой момент о механизме перехода, хотя у нас каждый школьник знает эти подробности. Мне стало интересно, как Элиза объяснит нестыковку, если Яша задаст прямой вопрос. Но он был слишком увлечен рассказом, чтобы заметить лакуну, и продолжал внимательно смотреть.

Далее речь зашла об открытии других миров первого круга. Их истории были схожи с Фермой, имели свои особенности, но один эпизод был намеренно изменен. Этот фрагмент нашего прошлого в школе называют единственным исключением, и, видимо, было решено не показывать его Яше вообще. Рассказ о первом круге заканчивался на открытии необитаемого мира с кислотной атмосферой.

Рассказ перешел к открытиям второго и третьего кругов сети. Здесь миры были совершенно иными – не все обитаемы, не везде зародилась цивилизация, встречались негуманоидные разумные расы.

Особое внимание уделили миру Черный лес – родине Джейка. Мы спасли волков от эпидемии, которая могла уничтожить весь их вид, разработав специальную вакцину. Помогли перейти от кочевого образа жизни к оседлому, обучили земледелию и ремеслам.

Я украдкой взглянул на Джейка. Обычно спокойная морда изменилась, во взгляде появилась искренняя благодарность. Было видно, как глубоко его тронуло происходящее на экране.

Наконец повествование подошло к истории открытия Земли. Яша заерзал в кресле, но продолжал смотреть с неподдельным интересом…

Когда показ закончился, и в зале повисла тишина, Элиза снова обратилась к Яше:

– У вас есть вопросы?

Яша задумался:

– Да, безусловно. Но мне нужно время, чтобы все осмыслить и структурировать в голове. Могу ли я задать вопросы на следующей встрече?

– Конечно. Сегодня был долгий день – думаю, вам стоит поужинать и отдохнуть. Продолжим завтра утром.

Члены делегации начали собираться, обмениваясь короткими репликами. Я уже готовился уходить, когда Элиза и президент Синклер опять подошли ко мне.

– Джейкоб, не могли бы вы пройти с нами? – тон Элизы был вежливым, но в нем чувствовались деловые нотки.

Мы направились в кабинет рядом с конференц-залом. В отличие от просторного светлого зала, здесь царила рабочая атмосфера: низкий потолок, минимум мебели, приглушенное освещение от настольной лампы. Президент аккуратно поставил портфель на угол стола и, убедившись, что дверь плотно закрыта, жестом пригласил меня сесть.

Я выпрямил плечи, стараясь выглядеть достойно. В присутствии президента Синклера всегда чувствовалось особое напряжение – не страх, но острое понимание важности момента.

– Джейкоб, – начал президент, усаживаясь за стол, – считаю, что презентация прошла успешно.

– Да, я тоже так думаю, сэр.

– Мы довольны тем, как вы представили материал, – Элиза села напротив, сложив руки на столе. – Хотя во время подготовки мы обсуждали общую стратегию, сегодня вы наверняка заметили определенные… акценты в подаче информации.

Я промолчал: о механике переходов говорили обтекаемо, историю Мертвого мира не упоминали вовсе.

– Мы должны соблюдать осторожность, – продолжил президент, слегка наклонившись вперед. – Яков представляет цивилизацию, которая живет в прямом противоречии с Аксиомой. Их история – это непрерывная череда конфликтов и кровопролитных войн. Мы не можем передать полную информацию о системе, пока не убедимся в его истинных намерениях. Вы понимаете нашу позицию?

– Безусловно понимаю, – я старался звучать уверенно, хотя что-то неуловимо кольнуло в груди. – Это разумная предосторожность.

Президент удовлетворенно кивнул.

– Завтра утром у нас запланирована вторая встреча с Яшей, перед ней зайдите ко мне – обсудим детали, – он потянулся к портфелю, явно готовясь завершить беседу. – Мы должны прекратить разрушительную деятельность Земли в отношении системы, но не можем слепо доверяться первому землянину только потому, что с ними так тяжело установить контакт.

– Конечно, господин президент.

– Тогда завтра здесь в восемь утра, – Элиза поднялась, открывая мне дверь.

Выйдя из кабинета, я несколько секунд стоял в коридоре, медленно выдыхая.

Встреча прошла ровно, без неожиданностей. Вроде бы все было логично и правильно, но как-то, признаться, странно получается: мы просим доверять нам, но сами не готовы быть откровенными.

Направившись к выходу, я постарался избавиться от тревожных мыслей: завтра будет новый день, новые задачи, а сейчас важно следовать инструкциям и не усложнять себе жизнь лишними размышлениями.

Я решил навестить Джейка. Специальный зал для гостей с Земли находился в отдельном крыле института. Я надел защитный костюм – более удобный и легкий, чем тот, в котором мы путешествуем между мирами, но все равно необходимый из-за разницы атмосфер.

Процесс облачения вызывал смешанные чувства. Сначала легкое прохладное прикосновение внутреннего слоя к коже, затем постепенное сжатие, когда форма подстраивалась под контуры тела. Герметичные перчатки ограничивали чувствительность пальцев, создавая ощущение, будто прикасаешься к миру через слой ваты.

Охранник пропустил меня в шлюз, системы выровняли давление, и я вошел в центральную гостиную секции. Она была оформлена в земном стиле, с мебелью, похожей на ту, что видел в учебных материалах о Земле.

Яши в комнате не было, вероятно, отдыхал у себя в спальне. Джейк лежал на ковре перед камином, но, заметив меня, тут же вскочил:

– Джейкоб! Как хорошо, что ты пришел!

Несмотря на скафандр, он умудрился прижаться ко мне, и я обнял его за шею:

– Я тоже рад тебя видеть, дружище. Как прошло путешествие? Читал отчет об инциденте в Зелёном океане. Звучит пугающе.

– Пугающе – это еще слабо сказано. Я был уверен, что нам конец. И эта зеленая слизь… До сих пор вижу эти мерзкие плавники и пасти.

Я прижался к голове Джейка, вдыхая запах его шерсти через фильтр защитного костюма.

Джейк уселся на пол и поднял заднюю лапу:

– Джейкоб, посмотри, пожалуйста.

Я пригляделся: подушечка лапы была красной и заметно опухшей. В центре виднелась небольшая ранка – неглубокая, но явно воспаленная.

– Когда это случилось?

– Не помню. Может, на Земле на что-то наступил, а может, в Зелёном океане акула коснулась шипами. Начало болеть сегодня во время фильма, но я не хотел отвлекать внимание.

– Это нужно показать врачу. Инфекция может быть опасной.

Джейк обеспокоено посмотрел на лапу:

– Считаешь, это серьезно?

– Лучше перестраховаться. Вызову врача прямо сейчас.

Я связался с медицинской службой института. Дежурный врач подтвердил, что прибудет через полчаса.

– Что думаешь о Яше? – спросил я, меняя тему.

Джейк задумался, подбирая слова:

– Джейкоб, ты мой лучший друг, но… если говорить объективно, как близнец Яша мне ближе. У него семья – жена и дети, понимаешь?.. – он тяжело вздохнул, шерсть на загривке слегка поднялась. – Я решил рискнуть всем ради моих сыновей. И он пошел со мной, потому что хочет помочь всей системе миров. Он искренне переживает за меня и моих мальчиков. Я это чувствую. Мы с ним, как и с тобой, понимаем друг друга без слов.

Я помолчал. Удивительно, как за десять дней между ними возникла такая глубокая связь. Прочистил горло и решил задать прямой вопрос:

– Ты рассказал ему… – я оглянулся, хотя знал, что нас никто не подслушивает, – о Мертвом мире? О реальном механизме переходов?

Джейк посмотрел на меня тяжелым взглядом:

– Я придерживался протокола, если ты об этом. Но мне это не нравится, Джейкоб. Этот фильм, который вы ему показали… Откровенная пропаганда. Приукрашенная история, избирательные факты.

– Знаю. Но руководство считает, что так нужно.

– Яша не дурак. Он заметит эти пробелы. Как мы можем просить его рисковать жизнью, безопасностью семьи, не раскрывая ему всю правду?

– Ты прав. Я тоже считаю, что лучше быть с ним честными. Но президент и Элиза опасаются…

– Чего именно? Что он навредит системе миров? И что такого он здесь узнал?

Джейк встал и начал размеренно ходить по комнате. Хвост, обычно расслабленно опущенный, сейчас был напряжен.

– Знаешь, что меня больше всего… разочаровывает? То, что они относятся ко мне… как к дрессированной собаке: «Молодец, Джейк, хорошо выполнил команду! А теперь сиди тихо, пока мы, умные централы, все решим».

– Ты преувеличиваешь.

– Неужели? – Джейк остановился и посмотрел мне в глаза. – Я посвятил три года тренировкам, рисковал жизнью, но меня не пригласили ни на одно совещание. Всю информацию получаю от тебя, и то лишь потому, что ты рассказываешь больше, чем тебя просили.

– Что ты предлагаешь?

– Честно? Не знаю. Просто чувствую, что что-то здесь не так. Эти недомолвки, осторожные формулировки… Я здесь, чтобы спасти семью и помочь остальным мирам, а не плести интриги.

– Давай подождем. Возможно, после завтрашней встречи с президентом картина станет яснее.

– Только будь осторожен с ними. Как ты меня учил – меньше говори, больше слушай.

Джейк снова лег на ковер, осторожно подняв больную лапу. Мы помолчали, каждый думая о своем.

В дверь негромко постучали.

В дверях стояла молодая женщина в белом халате поверх защитного костюма. Сквозь прозрачный шлем было видно ее миловидное лицо с тонкими чертами, характерными для жителей Центрального мира, с бледно-голубоватой кожей, миндалевидными карими глазами и платиновыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Даже громоздкий скафандр не мог скрыть ее природной легкости и грации.

– Добрый вечер. Я доктор Лера Стоун. Слышала, у нас здесь пациент с больной лапой?

Джейк приподнялся на ковре:

– Это я. Спасибо, что пришли в такое позднее время.

Лера подошла к Джейку и села рядом с ним на колени.

– Не за что. Давайте посмотрим, что у тут нас. Поднимите лапу? Выше…

Джейк послушно протянул заднюю лапу. Лера осторожно ощупала опухшую подушечку через перчатки защитного костюма.

– Так, здесь определенно заноза. Довольно глубоко сидит, но ничего страшного, сейчас извлечем, – она достала из медицинской сумки скальпель и антисептик. – Будет немного больно, но вы же большой храбрый волк! Справитесь?